О перемирии и переговорных инициативах по Афганистану. Часть 2

Продолжение аналитического исследования востоковеда Александра Князева относительно мирных инициатив и переговорных процессов в Афганистане. Начало

С кем говорить?

Разнородность «Талибана», не являющегося вертикально организованным и четко структурированным движением всегда, во-первых, будет ставить под сомнение вопрос о том, кто может быть эффективным и легитимным (с точки зрения всего «Талибана») актором переговоров с талибской стороны.

Принято считать, что руководство «Талибана» (Исламского Эмирата Афганистан) сосредоточено в возглавляемой Маулави Хайбатуллой Ахундзада Шуре, которая частично базируется в Карачи и частично в Кветте (Шура Кветты). Большинством военных командиров Хайбатулла Ахундзада признан лидером Кветты Шуры, лидерство Хайбатуллы Ахундзада признается Шурой Севера, Шурой Мирамшаха («сетью Хаккани») и Пешаварской Шурой. Существует оппозиционная группа, возглавляемая Убайдуллой Ишакзаем, двоюродным братом покойного Муллы Ахтара Мансура. Но в реальности значительная часть военных командиров на местах действует зачастую самостоятельно, не согласуясь с Шурой Кветты, часто следуя своим собственным интересам, в том числе — напрямую исполняя заказы от зарубежных спонсоров. 

Попытки ввести в действие обязательность исполнения приказов Шуры Кветты в «Талибане» предпринимались многократно еще при Мулле Омаре, однако они не были и не могли быть эффективны, поскольку противоречили бы самой сущности «Талибана». Это изначально иррегулярное движение, эффективность которого во многом обеспечивается местными связями в том или ином регионе. Выход за пределы своего региона для того или иного командира/отряда может быть эффективным только кратковременно, продолжительный контроль над чужой территорией невозможен, так как отсутствует даже минимальная поддержка населения. Еще в 2006 году решением Расул Шура (высший совет) была сделана попытка внедрить в движении кодекс поведения (дисциплинарный устав) Layha, авторами которого были Мулла Бародар и Устад Ясир, затем в нее вносились изменения в 2009 и 2010-м годах, однако эти нововведения вызвали протесты на местах и не были реализованы. 

По некоторым оценкам, численность контролируемых Шурой Мирамшаха (Хаккани) боевиков составляет не менее 15% от общей численности «Талибана», примерно по столько же контролируют Шура Пешавара и Северная Шура, не менее 10% входят в оппозицию во главе с Убайдуллой Ишакзаем. Есть еще ряд менее крупных групп, формально лояльных к Шуре Кветты, но действующих самостоятельно. В итоге численность уверенно подчиненных Хайбатулле Ахундзаду боевиков составляет менее 50% от общей численности «Талибана», которая по приблизительным оценкам составляет порядка 50 тысяч человек. Поэтому, даже если актором тех или иных переговоров является Шура Кветты, сама организационная специфика «Талибана» будет провоцировать некий постоянный уровень конфликтности и неисполняемости решений Шуры Кветты. Что, несомненно, будет использовано и внешними акторами.

Важным фактором или показателем неготовности самой правительственной стороны к урегулированию является отсутствие программ реинтеграции для участников неправительственных сил (бывших боевиков), программ, являющихся важнейшей составной частью любого внутристранового военного конфликта. Прецедент, связанный с этой проблемой, уже проявляется в связи с подписанным в апреле 2017 года соглашением между правительством в Кабуле и партией «Хезби Исломи» Гульбеддина Хекматьяра. Даже в случае подписания локальных соглашений о мирном урегулировании с отдельной группой «Талибана» или в отдельном регионе страны, должна реализовываться программа включения бывших боевиков в мирный процесс. В рамках этой программы должны быть предусмотрены и быть финансово-материально подкреплены создание рабочих мест, обеспечение жильем, профессиональным обучением, образованием и другими социальными условиями. Подобные программы правительством Ашрафа Гани не предусмотрены, а хаотичное возвращение бывших боевиков в регионы страны может только перевести конфликт на новый этап, усугубляя конфликтность в стране в целом. 

Не «Талибаном» единым…

Никакими переговорами с талибами последних лет не учитывается и такая важная составляющая всего афганского конфликта, как необходимое переформатирование сферы межэтнических отношений, необходимость законодательного и реального воплощения в жизнь нового межэтнического баланса в стране. Не случайно, даже краткосрочная инициатива Ашрафа Гани по прекращению огня в июне 2018 года вызвала беспокойство многих политических лидеров непуштунских общин. 26 июня 2018 года в Анкаре вице-президент и лидер партии «Джумбиши милли» генерал Абдулрашид Дустум, один из лидеров партии «Хезби вахдат» Ходжи Мохаммад Мохаккик и лидер партии «Джамиати Исломи» Ата Мохаммад Нур сделали заявление. В нем выражено беспокойство тем, что ведение переговоров с «Талибаном», объявление перемирия, а также все процессы, связанные с будущими парламентскими и президентскими выборами, происходят кулуарно, закрыто, без участия политических партий и этнических общин, в узком кругу окружения президента Ашрафа Гани. Последовавшие со стороны Кабула провокации (например, арест сторонника Дустума Низамуддина Кайсари) и заявления лидеров блока «Национальная коалиция Афганистана» о фальсификации электорального процесса и вероятности непризнания выборов, и создании альтернативного временного правительства, эти действия свидетельствует о конфронтационных намерениях обеих сторон в этой плоскости конфликта. 

Тенденция к сужению своей элитной и в целом внутриполитической поддержки, как и концентрация власти и государственного управления в узком кругу определенной части элиты проявилась в действия Ашрафа Гани и его ближайшего окружения практически с утверждения на посту президента в 2014 году. Основным критерием все больше становится принадлежность того или иного кандидата к пуштунской племенной группе гильзаи. Примером может служить даже часть из самых свежих кадровых назначений президента: посол в США Хамидулла Мохиб стал руководителем канцелярии президента, заместитель пресс-секретаря Шах Хусейн Мортазави назначен новым губернатором Бамиана. Директор УНБ Масум Станекзай назначен главой секретариата Высшего совета мира. Советник президента по национальной безопасности Ханиф Атмар — новый директор УНБ. Посол в ФРГ Али Ахмад Джалали стал новым советником президента по национальной безопасности. Все названные чиновники по своему происхождению относятся к племенам гильзаев восточных провинций Афганистана. 

Обращает внимание на себя рокировка ближайших людей Ашрафа Гани в сфере, связанной с национальной безопасностью. Так, назначение Масума Станекзая в Высший совет мира означает, что именно он будет главным куратором всех попыток ведения локальных переговоров и заключения соглашений с отдельными группировками талибов. Априори можно предполагать, что (как главная тенденция) это будут группировки, относящиеся по своему происхождению к племенам пуштунов-гильзаи. Сценарий предполагает достижение соглашений с отдельными локальными группировками примерно по тому образцу, как это было сделано весной прошлого года с «Хезби Исломи». Естественно, что подобный сценарий переговорного процесса может носить в основном имитационный характер. Его практическая задача — усилить позиции действующей власти в предстоящих электоральных процессах, в том числе — усиливая и этноплеменной фактор.

Афганский сценарий для Ташкента

18 июня МИД Узбекистана официально сообщил о проведении переговоров с высокопоставленными представителями движения «Талибан», где были установлены контакты и достигнуты договоренности о проведении рабочих встреч. Узбекистан приветствует взаимное введение режима прекращения огня между правительством Афганистана и движением «Талибан» в связи с празднованием Ид аль-Фитр и надеется, что перемирие приобретет бессрочный характер, говорится в заявлении. МИД Узбекистана подтвердило, что готово обеспечить на территории Узбекистана все необходимые условия для проведения прямых переговоров между правительством Афганистана и движением «Талибан». 

Действия МИД РУз являются прямым продолжением той внешнеполитической линии, которая была начата проведением конференции «Мирный процесс, сотрудничество в сфере безопасности и региональное взаимодействие» в Ташкенте 26-27 марта 2018 года. Важным импульсом этого процесса является официальный визит президента Узбекистана Шавката Мирзиёева в США в прошедшем мае. По его итогам очевидно, что по большинству проблем афганской Узбекистан поддерживает позиции США, рассчитывая, в свою очередь, на американскую поддержку ряда конкретных проектов в собственных интересах. Узбекистан также занимает важное место в американских стратегиях для Афганистана, а также в вопросах общерегиональной политики, например, в реализации проекта С5+1, где именно Узбекистан рассматривается как ядро региональной интеграции в американских интересах.  

Афганская тема занимала одно из ведущих мест в повестке визита Шавката Мирзиёева в Вашингтон. Для США в краткосрочной и среднесрочной перспективе это связано с потребностью в реализации проекта «Северной распределительной сети». Можно предположить, что в ответ на согласие узбекской стороны обеспечить транзит военных грузов для группировки американских войск по «Северной распределительной сети» и обязательство быть партнером США в деле борьбы с «международным терроризмом» в Афганистане, США могут выполнить и ряд своих обещаний. 

В ходе встречи с Дональдом Трампом Шавкат Мирзиёев «поднял вопрос о финансировании международными финансовыми структурами, в которых США играют решающую роль, строительства железнодорожной линии в Афганистане», имея ввиду проект строительства железной дороги Мазари-Шариф—Герат. Трамп выразил лишь готовность оказать «политическую и консультативную помощь в реализации Узбекистаном железнодорожных и инфраструктурных проектов в Афганистане». Денег для проектов, интересующих РУз, это пока не прибавило. Узбекистан готов предоставить для проекта новой железнодорожной линии 500 млн. долларов США, но, тем не менее, на строительство требуется 1,8 млрд. долларов, пока никем не предложенных.   

 

Проект этого строительства имеет для Узбекистана чрезвычайно важное значение, но сам смысл этой дороги принципиально отличается по своему значению с точки зрения интересов США от участка Хайратон—Мазари-Шариф. Дорога до Герата, в случае строительства соединяющаяся с иранским участком Герат-Хаф, это — и прямой железнодорожный транзит КНР-ИРИ, и это уже не в интересах США. Можно предположить лишь, что перспектива строительства дороги Мазари-Шариф—Герат будет эксплуатироваться американской стороной для вовлечения Узбекистана в афганскую ситуацию, в краткосрочной перспективе реальное строительство же представляется маловероятным. В Ташкенте, тем не менее, рассчитывают, что своей лояльностью в осуществлении геополитических проектов США заслужат возможности и некие гарантии США для этого строительства. 

Устойчивое представление Ташкента о том, что без согласования с США никакое региональное развитие РУз будет невозможно – не новый тренд в стратегиях Узбекистана. Смещение акцентов внешней политики на экономические интересы при Шавкате Мирзиёеве сделало американский фактор еще более важным для Ташкента. Поддерживаемый Западом вектор объединения региона — максимальное вовлечение стран Центральной Азии в проблемы Афганистана — в полной мере выполняется Ташкентом.  Но при этом в руководстве РУз наверняка должно быть понимание того, что особые отношения с США не могут гарантированно обеспечивать рост и распространение регионального влияния Узбекистана и его успешного развития. Переговорная же инициатива Узбекистана вполне вписывается в те имитационные сценарии, которые реализуются кабульским правительством.

Примиренческой инициативе президента Ашрафа Гани предшествовал ряд событий из переговорного контекста, имеющих показательное значение для понимания и оценки всего последующего, включая и ташкентскую часть общего афганского сценария. 12 мая в Джакарте состоялась встреча улемов, посвященная вопросам продвижения диалога с силами вооруженной оппозиции как средства восстановления мира в Афганистане. Вместе с двадцатью афганскими делегатами и индонезийцами присутствовали также и ряд пакистанских улемов. Организаторы не исключали возможности участия представителей «Талибана», однако само движение выступило против этой инициативы, в своем заявлении охарактеризовав встречу в столице Индонезии как попытку легализации иностранного военного присутствия и марионеточной кабульской администрации, призвав улемов всех исламских стран отказаться от участия в подобных мероприятиях.

Фактор прекращения иностранного военного присутствия в Афганистане — понятно, что речь идет о присутствии США — вообще является главным, а иногда и единственным, из всех предварительно артикулируемых «Талибаном» условий в ответ на все переговорные инициативы уже на протяжении многих лет. Сам факт иностранного военного присутствия является с точки зрения талибов не подвергаемым сомнениям показателем нелегитимности любого политического режима в стране. Устойчивый характер требования о выводе военного контингента США и примкнувшего к ним НАТО необходимо воспринимать, вероятно, таким образом, что само по себе это присутствие не может быть предметом переговоров, напротив, делает их попросту неэффективными. 

*  *  *

Продолжение конфликта с любой степенью интенсивности будет соответствовать интересам США и их союзников, сохраняя интересы военного присутствия США и НАТО в Афганистане, и сохраняя у власти в Кабуле подконтрольную США администрацию. При этом, изменения в характере конфликта, которые могут произойти в результате новых переговорных инициатив (снижение роли «Талибана» и усиление ДАИШ и других террористических группировок, усиление и переход в более острую фазу межэтнической конфронтации, рост межплеменных противоречий среди пуштунской части общества), эти изменения никак не мешают выполнению стратегических задач американской политики в регионе. Безусловно, весь этот комплекс противоречий будет отражаться и на ходе предстоящих и уже начавшихся электоральных кампаний, способствуя еще большей конфликтогенности афганского общества.

Александр Князев

Центр Льва Гумилёва в Афганистане

Лекториум он-лайн

Андрей Верещагин: Систематизм как будущее орудие российского культурного влияния



Вам также может понравиться

Добавить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать данные HTML теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>