Скифская Любовь и Царствие Небесное

 «Все ложь, одна любовь указ беспрекословный,

и в мире все игра, что вне игры любовной…

Кто станет без любви, да внемлет укоризне:

он мертв, хотя б стократ он был исполнен жизни».

Лев персидской поэзии Низами Гянджеви Абу Мухаммед Ильяс ибн Юсуф в сказании «Хосров и Ширин»

 

Текст посвящается всем идущим «сухим путём», а также «P.B. »

 

 Часть I. Девы Моста

Сухой путь

Когда человек одержим идеей, то мир перестраивается под идею, становится таким, каким его видит Энтузиаст Идеи. В мире погибают его объективные качества. Три мудреца: Дюран, Башляр и Элиаде сказали, что первичны имажинер, фантазия, грёзы и траект. Всё остальное формируется из грёз по мановению волшебной палочки. Вселенная соткана из  мифов. Только попробуй обратится к мифу и заглянуть в его алую пасть, о… Вы попадаете в его нежные объятия или в коварный желудок. А там живут иные звёзды и странные города… И миф переворачивает для вас мир именно той стороной какая вам (или ему?) нужна.

Когда мужчина идёт к Полюсу, он идёт «сухим путём». Так называли эту бриллиантовую дорогу в средневековой алхимии. Мужчина идёт быстро и активно, время от времени, внятно произнося для ошалелых возничих спокойный и жестокий приказ: «Вперёд». Это девиз капитана Гаттераса (вот кто по определению Головина – «живая магнитная стрелка»). Суровый капитан мчался по «сухому пути» как сумасшедший в сторону Полюса. Его корабль назывался «Форвард» (Вперёд!).

««Форвард» выдержал испытание: путь, пройденный им за пять месяцев, другие мореплаватели проходили в два-три года». (Ж. Верн «Англичане на Северном Полюсе»). Поэтому сейчас надо двигаться очень быстро, это принцип «сухого пути» в любых краях, куда бы мы не отправились. И миф специально для Героя превращает шар земной в «сухой путь».

Например, в Исфагане, таксист говорит: поедемте, посмотрим бани. Русских невозможно удивить банями. Приезжаем в средневековые персидские бани. Там есть свет и мозаика, но нет ни капли воды.

Провожатый говорит – поедемте, посмотрим на реку, месяц назад я катался по ней с женой на лодке и водном мотоцикле – там можно увидеть прекрасные старинные мосты. Приезжаем на реку, именуемую Зайенде-руд (Рождающая река). Через неё перекинуты двадцать удивительных мостов. Но воды в реке нет, только потрескавшаяся сухая земля. Я требую идти по руслу к верховью, только так мы придём, куда нужно.

Так шёл кабардинский рыцарь на русской службе Александр Бекович-Черкасский (Девлет-Гирей-мурза) от Каспия по засохшему руслу Узбоя к Золотой Дарье-реке и садам прекрасной Хивы. По заданию Петра Великого во главе казачьего отряда он искал дорогу в мифическую Индию. Хивинского хана соседи называли душегубцем и драконом. Если бы Черкасский убил Хана, он получил бы своё Эльдорадо – оазис волшебного Хорезма. Но Пётр приказом запретил по дороге убивать ханов и драконов, и в результате Дракон убил Рыцаря и пил из его черепа кумыс. (Я и раньше догадывался, что драконы обожают кумыс).

Пётр перед смертью считал своим главным несделанным деянием — неотмщение за смерть Черкасского. Пётр жалел, что сам не пошёл «сухим путём», а всю жизнь двигался по «влажному» – этот путь затянулся, Пётр не завершил своих трудов. Бекович-Черкасский прошёл «сухой путь» быстро. Прошёл и погиб. А Гаттерас сошёл с ума. Так бывает. Что произошло с отчаянным конкистадором Агирре из одноимённого фильма Херцога? Да откуда и зачем нам сие знать? В конце концов, «сухой путь» — это личное дело тех, кто идёт по нему.

Поэтому я буду далее говорить о Мостах.

Сады Любви


Мосты над сухими реками более всего похожи на миражи. Мост «Марнан» и звучит как «Мост Мираж». Когда идущий сухим путём конкистадор забредает на эти мосты, он попадает в сады героических мученников, в рощи райских дев.

На мосту Марнан нас окликнули три прекрасные персиянки из страны чистого света, камелий и невест. Это враньё, что в Иране девушки забиты и униженны. Они обычно гоняют на мотоциклах, размахивая флагами, и первыми знакомятся на улицах. Девы заявили, что, увидев нас, они сразу захотели снять свои хиджабы. Я ответил, что чёрные косынки им очень к лицу, они утончают удивительную красоту. Мы долго говорили о свободе и молодости, об исфаганских двориках и американских ценностях. Я попросил толмача перевести старинную самурайскую Тайку:

Девушка с глазами газели

Выходит замуж за американца –

Зачем Колумб открыл Америку?

Глядя в нефритовые «газельные» очи девушки по имени Бахор Цвета осенних ивовых листьев, плавающих в облаках, эту самую Америку хотелось закрыть раз и навсегда. Чтобы не было больше прецедентов. Ширазские девушки высокие и зеленоглазые, керманские – кареглазы, когда их обнимаешь – дрожат всеми фибрами души, как пугливые лани. В шиитском Иране конечно так не принято, но для русских путешественников Девы Моста сделали исключение.

Любовь не всегда подразумевает собой секс. Это особая энергетическая субстанция с голосом голубя и колором пены морской волны. Невидимые волны сухой реки заплели мост снежной горячей пеной и зелёной сосны водой, той, что не мочит рук. Только иранские и иронские девушки сами объясняются мне в любви. Это тайная симпатия к сыну Турана. Concindenta Oppositorum.

Любовь — михраб ветров, к зениту вознесенных,

И смерть иссушит мир без вод страны влюбленных.

О, волшебные мосты Исфагана, лучезарные острова зеркалообразной страны! Вы отрада для солнечных убийц, идущих к леденящим звёздам! На Мосте 33-х арок, в одной из заповедных ниш стоял статный красивый мужчина и пел. Я спросил его, чем он так одержим, и певец мне ответил: Любовью. Страстью к Женщине и запредельной любовью к имаму Али. Его слушали ангелы и соловьи. Небеса расцветали персидскими гелиотроповыми строками и утончёнными карминовыми арабесками, в мраморных облаках плясали рубиновые сабли и огненные птицы киновари.

Я встал в соседнюю нишу и посмотрел на компас:

И если бы магнит был не исполнен страсти,

Железо привлекать он не был бы во власти.


Моя Любовь гнала меня к Золотой реке, до неё осталось совсем недалеко. Но я буду вечно вспоминать великолепные хрустальные мосты. Моё лицо будет разглаживаться от детской улыбки ассасина, побывавшего в райских садах, построенных для Небесной Любви. Уже в этом мире или уже в том.

 

 Часть 2. Девы Пророка

 

Не по залам и по салонам

Чёрным платьям и пиджакам –

Я читаю стихи драконам,

Водопадам и облакам.

Николай Гумилёв

 Партия «Домой!»

Сад камней — карэсансуй, что в переводе с японского обозначает «сухие горы и воды».

Сухие горы и воды господствуют над небесной красотой озера Иссык-куль. Каменный парк преграждает путь к его лазуритовым волнам.

Сухой путь всегда приводит путешественников к сухому истоку. Если они двигаются по делу, а не как туристы. Дела у очарованных странников в основном священные: соединение мирского и горнего, реализация политической миссии, больше напоминающая магию.

Ведь самая главная наша политическая цель – это поиск Дома, Тайного Центра по-Ту-Сторону.

Новые Скифы – это политическая партия «Домой!».

Несториане, крестоносцы, поморы и казаки, кормчие и лётчики, искатели Беловодья, земли Санникова, Лукоморья, Страны-за-Аркаимом. Паломники Царства, откуда птицы на Русь приносят детей.

Мы продолжаем вашу благородную Миссию!

Секитэй — сад камней

Сухой путь однажды доконает меня: без денег и всухомятку я объездил пол-Евразии. Но такая дорога наиболее эффективна – у других крестоносцев, землепроходцев и морских капитанов на сходные розыски тратятся десятилетия. Я укладываюсь в годы.

 

На этот раз едем с московскими купцами на Иссык-куль – один из них задумал запустить в озеро маленькую стеклянную подводную лодку. Не все cилы нам здесь рады. По дороге у «Lexusa» рвутся колёса – сначала одно, потом другое. В ожидании техподдержки приходится заговаривать поляны пурпурных цветов, активно наступающих со всех сторон света, объяснять им нужность и ценность нашего движения.

В итоге водитель-киргиз привозит нас к царству камней, по разные стороны от этого удивительного места стоят советские многоэтажки. Если бы мы не видели жителей (по дороге попались старик, женщина с ребёнком и милиционеры, репетировавшие парад), то можно было бы предположить, что «ленинградки» населены каменными людьми. Потому что, кому же ещё в них жить?

В парке камней под открытым небом стоят гигантские валуны с петроглифами: козлами с золотыми рогами, скименами, пантерами и пляшущими человечками. Незачем лезть в иберийские и уральские пещеры. Объезжай многоэтажки – приходи и смотри. Можно упасть на камни, можно растирать их шершавую кору.

 

В таких «сухих водах» раньше жили драконы, василиски. Иссык-кульский «секитэй» — место крайне серьёзное. В его тягучем промежутке между небом и горами вибрирует густая энергия. Парк поёт инфразвуковыми голосами, время от времени вызывая короткие землятресения.

Дракон

В подобных «салонах» Змея-Горыныча наши скифские предки проводили мужские испытания – страшные инициации молодых бойцов. В лабиринте каменного сада прятался многоглавый змей – иногда его изображали одноликие братья и сестры, иногда дракон являлся собственной персоной. И пожирал «духа», ну а потом выплёвывал его уже «дембелем».

Инициатическая энергетика пронзает поле петроглифов и сегодня (не случайно менты рядом свили своё гнездо и под палящим зноем дрессируют курсантов).

Этого дракона, стерегущего золото Иссык-Куля можно бы было и убить. В такие «сушёные заводи» согдийские и тюркские рыцари-несториане в средние века и ездили охотиться на исключительных рептилий. Пророки, монахи и суфии выходили на особый промысел по добыче джиннов и дэвов, стерегущих святыни и клады изумрудов.

И в камне — если в нем горит любовный жар —


Сверкнет в добычу нам бесценный гаухар.


Ну а как было мне поступить в этом худом вертограде? Однажды в похожем месте я чуть не убил одного знакомого дракона, с тех пор он потроха собирает по Руси: иссяк, увял, посерел.

Но змеи – части нашей души, такие же как роза, цветущая в её центре или витязь, стерегущий красавицу от врагов. Змей своей души (а душа есть отражение нашей судьбы и географии) не стоит убивать попусту – это надо делать в самых крайних случаях. В Киргизии не было такого случая. И я заговорил с драконом (драконий язык бесконечно похож на скифский).

И дракон рассказал мне (он был в хорошем настроении) о смысле сухого пути для странствующего воина вроде меня. И о смысле эскапической экспансии русских народников, отправившихся в бесконечные странствия по Русской Равнине и дальше, дальше, дальше. Пока четверо из них не достигли ворот в Царствие Святого Духа, не проникли сквозь королевские синие двери.

Меня настигло озарение, открытие тысячи загадок. Прижимая драконий камень к виску, я видел за воздухами прозрачного кварца розовые горы. Пейзажи в головокружительной дали а ля Николай Рерих.

В хрустальной тишине неведомое царство ворочилось снежными шапками монастырей. Их бело-голубые купола раскачивались, будто небесного цвета деревья.

Самарканд

Я увидел Самарканд 20-х гг. прошлого века. Акварельный город из детских грёз, где основатель партии левых эсеров и Скифского Движения поэтов и революционеров Маруся Спиридонова отбывала ссылку. Восточный город всколыхнул полузабытую мечту об ускользающем, родном и сердечном Доме.

Четыре ссыльные большевиками народницы (Спиридонова, Каховская, Измайлович, Брюллова-Шоскольская) ежедневно совершали в городе Тамерлана один и тот же ритуал – они отправлялись к могиле пророка Даниила. Во время оно Железный хромец вывез в Самарканд саркофаг пророка из Ирана.

У мавзолея не действуют мирские и временные законы, и мир раздваивается, выворачивая наизнанку свою зеркальную суть.

У эсеров со святыми и пророками всё было в порядке, ведь именно народники открыли сокровища русских сказок, обрядов и святых мест. Открыли и запечатлели тем русскую этническую идентичность. Это большевики жгли псалтыри, взрывали храмы и расстреливали попов. А эсеры презентовали собой «другое красное», соответствующее старославянскому слову «прекрасный» или «сокровенный».

Словно три византийских монаха из «Жития Макария Римского» четыре революционерки дошли до рая, расположенного по русской традиции на Востоке.

Под сияющими сводами склеп пророка потихоньку растёт. Четыре народоволки как-то это фиксировали. А у входа — раз в сто лет весной цветёт древнее миндальное дерево. 100 лет назад древо красовалось ализариновым колором для Маруси и трёх её подруг, добравшихся до народнической цели.

В такие минуты сами собой на миндалевые мачты прилетают соловьи. Солнечные — как мандарины. Они услаждают слух победителям.

Львы любви

У каторжанок с ветхозаветным пророком было много общего. Фатум — то возносил их на властные вершины, то бросал в пропасти к диким зверям.

 Так и Марусю как пророка Даниила, то поднимали в царские палаты, то буквально бросали ко львам, но скифские звери не ели ни Даниила, ни Марусю! Чекист-большевик Малахов по прозвищу «Лев» взял и вывел однажды Спиридонову из кремлёвской тюрьмы. Так его пробило странное неописуемое чувство: похожее на желание хищников отказаться от мяса.  Это дивное состояние поэты именуют «любовью»:

Дерись хоть за нее, ну что ж — достойный гнев!


Ты без любви ничто, хоть ты и мощный лев.

 

Песнь о Народническом Царстве

Токователь снов и покровитель львов пророк Даниил прежде всего известен тем, что пророчествовал вавилонским государям о Царствии Небесном:

Ты — Навуходоносор— это золотая голова — первое царство! После тебя восстанет другое царство, ниже твоего, и еще третье царство, медное, которое будет владычествовать над всею землею. А четвертое царство будет крепко, как железо; ибо как железо разбивает и раздробляет все, так и оно, подобно всесокрушающему железу, будет раздроблять и сокрушать…

 Бог небесный воздвигнет царство пятое, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно.

В этом послании пророка прописано предназначение и смысл русской истории.

Даниил следующим образом объяснил эсеркам странный трек русских народников «в народ»:

Русь пронизана небесным озарением, просторы Скифии и Турана максимально соприкасаются с Небесной Степью. Рай парит над нашими головами. Поэтому жить здесь так легко и невыносимо. По священным полям колокольчиками звенят  ультрамарины, чьи стебли тянутся вверх к корням облаков. И именно здесь будет воздвигнуто Пятое Царство – между озёрами Иссык-куль и Ильмень.

А народники (многие из них были нигилистами, что в данном случае не принципиально) отправились искать небесное измерение – мосты космической бирюзы — из земного мира – в горний.

Революция обязана была построить на Руси чаемый скифами вольный и братский союз народов Евразии – последнее праведное царство. Союз Скифских Республик.
 Но преображения не произошло…

Не хватило одной ангелической буквы, шелеста серафимического крыла над Русской Равниной.

Небо, вплотную подошедшее к белоснежной коже и златолиственным волосам нашей голубоглазо-озёрной земли, так и не смогло выплеснуть в нас своё последнее непреодолимое Слово. Христос не родился в России. Тихая воля Богородицы смогла уберечь Русь от окончательного развала и гибели, но не утвердила обещанного и чаемого левыми эсерами красного праведного царства.

Но в двадцатых годах в Самарканде у мавзолея пророка Даниила эсеровские дамы решили, что пророчество о Пятом Царстве есть то — ради чего стоило учавствовать в революционном движении. А их предшественникам идти в народ. Они шли, и дошли, и узнали. Что приход Царствия Небесного перенесён на какие-то 100 лет.

Конец пути и конец Дракона

Дракон всё же поплатился за разговорчивость. Из потока грёзы показался Даниил. Даниил взял смолы, жира и волос, сварил это вместе и, сделав из этого ком, бросил его в пасть дракону, и дракон рассеялся.

А я стоял не жив не мёртв с куском кварца у виска, наблюдая Летающий Град Авеля, плывущий барашками туч — на Русь.

Царская дочь, увенчанная звёздами дивных эдельвейсов,  в образе медной совы показывала крылами на висячие сады аистовика и богородской травы.

 Когда на небесах любви возникла сила,
Она для бытия нам землю сотворила. 

Летучий корабль понёс меня на берёзовый Север – в страну Небесной реки, наполняющей светом белой любви пустые стаканы сухого пути. Туда, где кончается сухой трек для всех желающих по нему прогуляться.

А 100 лет после 1918 года – это скоро. Рядом.

 

 Павел Зарифуллин

 Исфаган — Самарканд — Иссык-Куль — Москва

 


Читать далее...

Фарид Салман: «В Татарстане нельзя исключать реванша ваххабитов»

После периода относительного затишья, наступившего в республике в результате смены председателя Духовного управления мусульман, в федеральном медиа-пространстве вновь появились сообщения «о мусульманском подполье в Татарстане». За комментариями обратились к независимому эксперту — директору Центра исследований Корана и Сунны Татарстана, председателю Совета улемов Российской ассоциации исламского согласия (РАИС), мусульманскому теологу Фариду Салману.

Сразу несколько федеральных СМИ напечатали сообщение о том, что в Татарстане ширится сеть подпольных мусульманских организаций. Насколько это соответствует действительности, и почему, если это правда, в республике снова заговорили о ваххабитах?

Само явление подпольных медресе — мусульманских школ никогда не исчезало, оно было еще в годы Советской власти. В государствах Средней Азии, например, существовала система «худжрат» — домашнего получения знаний об исламе, «в комнате». То же самое наблюдалось и в Татарстане. В нашей республике такая система действовала и в период «муфтиятства» Гусмана Исхакова, и предыдущего муфтия Габдуллы Галиуллина, и в годы Советской власти. Не переставала она существовать по одной причине — всегда находились те, кто не хотели или не могли встроиться в официальную мусульманскую структуру, но чувствовали себя большими учителями.

В нынешней ситуации я не согласен только с оценкой масштабов этого явления. Оно намного больше, чем пишут журналисты. И там работают разные деятели — и салафиты, и ваххабиты, и турецкие сектанты, и хизбовцы, и такфировцы, и последователи «братьев-мусульман» от Кардави и иных «авторитетов», и, конечно же, таблиговцы, и, думаю, последователи иных духовных «авторитетов», о которых, быть может, широкой публике вообще неизвестно.

Год назад, когда в Татарстане произошла смена муфтия, была надежда, что с приходом Ильдуса Фаизова прежние тенденции исчезнут, а разгул всевозможных проповедников «чистого ислама», который наблюдался при Гусмане Исхакове, прекратится. Даже президент Татарстана Рустам Минниханов объявил, что в республике может быть только «традиционный татарский ислам», а все радикальные проявления будут пресекаться. Теперь же заговорили о расширяющейся сети подполья. Что происходит?

И при Гусмане Исхакове существовала сеть подпольных ваххабитских учебных заведений. Но тогда в них были недовольны «советским стилем» работы муфтия, который выступал в качестве «смычки» между верующими и государством. Это притом, что муфтий был приверженцем ваххабизма! Определенную часть ваххабитов и салафитов это взаимодействие с государством никогда не устраивало и не устроит.

В свое время саудиты, к которым отправляли учиться молодежь из нашей республики, смогли воспитать верных проводников своей политики. Существует своего рода «элита»: высший слой духовенства, который до недавних пор контролировал ДУМ Татарстана. Это верхушка «айсберга». Далее идут «интеллектуалы», которые работают в СМИ, ведут многочисленные интернет-форумы, взаимодействуют с общественными организациями, занимаются бизнесом, пытаются «прибрать» идеологию национальных организаций.

Немало их в среде среднего слоя духовенства. Их задача заключается в том, чтобы убедить свою аудиторию в том, что нет ваххабизма, а есть «чистый» ислам. Наконец, есть еще одна часть — молодежь, что является своего рода «пушечным мясом» и идет в массы. Именно они «работают» среди мусульман, скажем, в дни булгарского зиярата (ежегодного паломнического собрания в Болгаре — прим. ИА REGNUM) и сеют смуту среди верующих, пытаясь навязать свою ересь. Именно они составляют своего рода пропагандистский костяк, который настроен на работу со студенчеством и молодежью. Эта часть — самая многочисленная, именно они ведут подпольную «просветительскую» деятельность.

Сейчас с уходом Гусмана Исхакова тенденция изменилась: в глазах этой молодежи нынешний муфтий Ильдус-хазрат Фаизов вообще является язычником, поскольку совершенно не разделяет ваххабитских взглядов. Паломничество в Болгар (которое, конечно же, как все знают, не подменяет Мекку), уважение национального наследия, следование ханафитской богословской школе — это вызов для арабских религиозных радикалов и их местных почитателей. Все разговоры Ильдус-хазрата Фаизова об историческом духовном наследии татарского народа, в чем я его горячо поддерживаю, для них неприятны и кощунственны. В этом плане активность Ильдуса Фаизова по возрождению традиционного для татар ислама будет вызывать все большее противодействие со стороны его противников и их покровителей.

Ведь в противном случае радикалы просто останутся без дела и, главное, — без финансовой поддержки из-за рубежа. Как остановить этот процесс — задача не только ДУМ Татарстана, но и правоохранительных органов и системы безопасности государства.

Однако контролировать процесс очень сложно. Можно сказать, что он пока идет бесконтрольно. Чему учат и к чему готовят в этих подпольных медресе — неизвестно, но догадаться можно. У радикальных арабских проповедников масса учений. Кто-то придерживается «мягкого варианта», кто-то ориентируется на заветы шейха, призывавшего к бескомпромиссной борьбе с «неверными». Любой студент-мусульманин, обучавшийся богословию за рубежом «официально», посещал какие-то кружки, в том числе те, где проповедуют радикальные формы ваххабизма, салафизма.

К чему это приведет в Татарстане, не знаю, но не исключаю развития ситуации по «дагестанскому варианту». Убийства имамов происходят уже не только на Северном Кавказе, и это очень тревожный признак. Пространство Татарстана — неотъемлемая часть российского ислама. И, наоборот, все то, что происходит у нас, эхом отзывается в любом регионе России.

Вы говорите, что процесс трудно контролировать. Но это со стороны ДУМ Татарстана и правоохранительных органов. А с другой стороны, вероятно, его кто-то все же координирует и направляет?

Я не думаю, что это будет вмешательством в дела другого государства, если я скажу, что процесс контролируется, форматируется и направляется различными кругами тех стран, в которых проходили обучение наши студенты. Те, кто, учился в странах Персидского залива, по возвращении в Россию получали финансовую поддержку, причем наличными деньгами. Думаю, что подобная форма поддержка «своих», перспективных кадров продолжается и ныне. Формы поддержки могут меняться, но суть остается.

Однако руководство Татарстана выступает за самое активное сотрудничество с этими странами. А в республике изо всех сил стараются ввести исламский банкинг, проводником которого выступает, например, Линар Якупов, назначенный недавно руководителем Агентства инвестиционного развития республики

В этом плане у меня свой особый взгляд. И это не только мое мнение. Все же разносторонней разработки мусульманской экономической теории для условий третьего тысячелетия просто нет. Я считаю, что нет полноценных понятий исламского банкинга и исламской экономики. Существующие исламские «банковские» разработки, так или иначе, разработаны, связаны, подогнаны именно под модели развития стран, экономики региона Персидского залива. Законы экономики — обычные, просто в данном случае в силу вступает мусульманская терминология. Если хорошо всмотреться, то там те же самые банковские операции, просто облеченные в другую форму. Можно сколько угодно говорить про отсутствие процента, но в итоге он обернется той же прибылью, только в ином качестве.

А что касается сотрудничества, то сотрудничать в интересах и во благо государства, общества нужно и можно с кем угодно. Но это не должно сопровождаться с одной стороны копированием, а с другой стороны — навязыванием идеологии. В этом плане нам самим можно что-то преподать теологам из Саудовской Аравии, Катара и т.д., но не им нам. А сотрудничать экономически можно, но на краткосрочную перспективу. Долгосрочные проекты, думаю, будут находиться под вопросом. Помнится, долгосрочно хотели сотрудничать и Ираком, и с Ливией…

А в Татарстане кто-то направляет все эти усилия, или деятельность подпольных медресе координируется исключительно из-за границы?

Экстремистские сайты забиты детальной информацией о том или ином мероприятии, имевшем место быть в Татарстане, различных российских регионах. Они полны высказываниями того или иного мусульманского деятеля. Откуда такие точные данные? Разумеется, информация поступает с мест, и есть координаторы на местах. По-прежнему проверенные и рекомендованные кандидаты выезжают на учебу в соответствующие институты. Даже по официальной информации только в этом году без согласования с ДУМ Татарстана выехало на учебу за рубеж 20 человек.

Конечно, сейчас новый порядок — те, кто окончил учебные заведения за границей, должны пройти переподготовку у нас. Но как те, кто прошел переподготовку, так и те, кто ее не прошел, все равно могут собирать слушателей для «неформальной беседы» вне мечети, например, на квартирах и частных домах, за различными чаепитиями и проповедовать то, чему их научили в зарубежных центрах. А потом каждую проповедь даже переподготовленного специалиста не проконтролируешь. В этом случае, все надежды на правоохранительные органы, следящие за проявлениями экстремизма. Нужна ли такая жесткость? Да, нужна: речь ведь идет об идеологии и будущем многоконфессионального и многонационального государства и общества.

Но правоохранительные органы не занимаются идеологией и тонкостями теологии. Они часто работают уже над последствиями. А отслеживать подобные вещи, вероятно, должны другие структуры, например, аппарат президента, где есть управление по взаимодействию с религиозными объединениями или управление по вопросам внутренней политики?

Да. Я согласен. Кроме того, нужны какие-то законодательные меры, например, запрет на радикальные формы, действующие под маской ислама в России и, прежде всего, ваххабизма.

Президент Рустам Минниханов после известных событий в Нурлатском районе год назад во всеуслышание заявил, что в Татарстане возможен только «мягкий, традиционный для татар ислам». Это не подействовало?

Это подействовало, но исполнять распоряжение на местах, как показывают некоторые факты, спешат не все. Складывается впечатление, что есть те, кто сознательно противится новой политике. Мы ведь и в 1990-е годы предупреждали о том, что в республике работают ваххабиты, но тогда это было никому не интересно. Сейчас, особенно после наблюдения за событиями на Северном Кавказе, отношение поменялось. Но глобальных изменений по-прежнему нет.

Да, в Татарстане ДУМ руководит теперь последователь традиционного для российских мусульман ислама — Ильдус Фаизов. Много сделал для нормализации ситуации Валиулла-хазрат Якупов, который сейчас почему-то находится на скромной должности руководителя учебного отдела ДУМ, а ведь именно ему принадлежит большая заслуга в защите нашего традиционного ислама, его популяризации. Если бы таких людей было больше, то возможно, боевых операций, как год назад в Нурлатском районе, удалось бы избежать.

В аппарате президента Татарстана команда осталась прежней — там, за небольшим исключением, работают те же люди, «запустившие процесс» еще при президенте Шаймиеве. Чего им не хватает, по-вашему?

На этот вопрос недавно очень хорошо ответил именно Валиулла-хазрат Якупов. В результате многолетнего присутствия и деятельности ваххабитов в системе духовного руководства республики создалось мощное, многопрофильное лобби. Чего им не хватает? Не знаю. Но одно скажу точно: поддержка джинна из бутылки до добра не доведет. Джинн уничтожит и тех, кто его выпустил и тех, кто ему помогал.

В обозримом будущем, если процесс деваххабизации будет пробуксовывать, то сначала в процессе возрождения традиционного татарского ислама начнется стагнация, а потом произойдет реванш тех сил, которые работали в республиканском ДУМе с начала 1990-х годов.

Последовательные идеологи ваххабизма, такие как Идрис Галяутдинов из Набережных Челнов, например, продолжают свою деятельность. В частности, издают ваххабитскую литературу на татарском языке. Причем их продукция рассчитана на жителей села, и это не случайно: это — перспективно! Но что может сделать ДУМ Татарстана? Книги издаются тысячными тиражами. Деньги на это, вероятно, идут от определенных шейхов, ведь это переводы на татарский язык именно ваххабитских брошюр, совершенно не имеющих отношения к нашему исламу, только под «авторством» Галяутдинова.

На месте остается и главный идеолог ваххабизма. Еще при муфтии Гусмане Исхакове им стал Сулейман Зарипов, имам мечети в поселке Петровский под Казанью. Этот человек связан разными нитями с кланом Рашиды Исхаковой — матери бывшего муфтия. А он не маленький: говорят о 80 различных родственниках Рашиды Исхаковой. И я не думаю, что они дружно подали в отставку вслед за Гусманом Исхаковым. Таким образом, в республике есть, по крайней мере, три видных деятеля, каждый из которых активно работает, и конечно же, не на благо нового курса по возрождению и поддержке традиционного ислама. Это — Идрис Галяутдинов со своей издательской деятельностью и зятья Рашиды Исхаковой: Сулейман Зарипов и Наиль Сахибзянов. Он бывший имам-мухтасиб Альметьевского района и выполняет роль «мозгового центра». А руководить этим, думаю, продолжает Гусман Исхаков. По некоторым данным, прежний муфтий ныне трудится в Кувейте, не на малой должности (как говорится, «засветился»). Этот факт известен, ни разу не был опровергнут. Финансовое взаимодействие идет с тремя странами — Саудовской Аравией, Кувейтом, Катаром. Впрочем, в свете происходящей радикализации Арабского Востока это взаимодействие «для отвода глаз» может поменять географию.

Возможны ли повторения нурлатских событий в Татарстане?

Нурлатские события стали экзаменом. Хвала Всевышнему, власть, Министерство внутренних дел по Татарстану выдержали его, а божье наказание постигло зачинщиков. Как говорится, да убережет нас Аллах от этого и в будущем, но совсем исключать повторения нельзя. Тем более, если учесть готовящуюся Универсиаду. Подобные массовые мероприятия всегда привлекают террористов и экстремистов. Думаю, что благодаря бдительности ответственных республиканских органов Татарстан и далее будет оставаться регионом, свободным от внешних проявлений всяческого радикализма и экстремизма.

ИА REGNUM

Читать далее...

Узбекистан придает особое значение Бакинскому порту

Интервью посла Республики Узбекистан в Азербайджане Шерзода Файзиева.

— Какие сферы двусторонних отношений станут для Вас приоритетами, как нового посла Узбекистана в Азербайджане?

-Отвечая на Ваш вопрос, хотел бы обратить внимание на ряд факторов, которые оказывают непосредственное влияние на динамику развития узбекско-азербайджанских отношений.

Узбекистан всегда придавал и придает особое значение укреплению всестороннего сотрудничества с Азербайджаном. Для Узбекистана Азербайджан – это ключевой партнер в регионе Южного Кавказа, которое обретает растущее геополитическое и экономическое значение. Само время показало, что узбекско-азербайджанские отношения имеют большие перспективы и могут играть немаловажную роль и значение в поддержании долгосрочной стабильности и устойчивого развития в наших регионах.

Отношения между нашими странами основываются на глубоких исторических корнях, общности и близости национальных традиций, обычаев, языка, культуры и религии. Они имеют четко обозначенные стратегические приоритеты и ориентиры. Это, в свою очередь, создает исключительно благоприятную и редкую возможность для того, чтобы строить долгосрочное сотрудничество на основе взаимного доверия и взаимопомощи уже в новых современных условиях.

В этом контексте хотел бы подчеркнуть, что Узбекистан всегда выступал и продолжает выступать за мирное политическое решение нагорно-карабахского конфликта и считает, что одним из главных условий урегулирования должно стать обеспечение территориальной целостности Азербайджана.

В свою очередь, мы высоко ценим солидарность и поддержку азербайджанской стороны наших практических шагов и подходов к злободневным региональным проблемам в Центральной Азии.

Нас особо радует тот факт, что в последние годы отношения между Узбекистаном и Азербайджаном получили весомый импульс развития, поднявшись до уровня стратегического партнерства. Если обратите внимание, то нет ни одной сферы взаимодействия, которая бы осталась вне поля зрения наших стран.

Несомненно, установление тесного и доверительного диалога между лидерами Узбекистана и Азербайджана явилось ключевым фактором, позволившим вывести межгосударственные отношения на столь высокий уровень. Вошло в добрую традицию регулярное проведение встреч руководителей двух государств.

Убежден, что нынешний уровень взаимоотношений между Узбекистаном и Азербайджаном не является исчерпывающим отражением всех имеющихся возможностей наших стран. Напротив, существует еще большой нереализованный потенциал. В этой связи, сейчас мы активно работаем над продолжением этих контактов на высшем и высоком уровнях.

— Как Вы оцениваете нынешний уровень экономических отношений между Азербайджаном и Узбекистаном и каковы перспективы их развития?

-В первую очередь, хотел бы подчеркнуть, что углубление торгово-экономических и инвестиционных связей является приоритетным направлением двустороннего сотрудничества. Думаю, не будет преувеличением, если скажу, что это направление является отправной точкой для продвижения всех других сфер наших взаимоотношений.

В нынешних непростых условиях, в том числе сохранения суровых последствий глобального кризиса, вопросы определения совместной программы действий, усиления и углубления кооперационных связей между предприятиями и компаниями двух государств, дальнейшее наращивание достигнутых темпов взаимного товарооборота являются архиважными.

В связи с этим, сегодня наши усилия направлены на выявление путей продвижения взаимодействия между Узбекистаном в сфере торгово-экономического и инвестиционного обмена. Повышению результативности работ в данном направлении способствует деятельность Совместной межправительственной комиссии по сотрудничеству между Республикой Узбекистан и Азербайджанской Республикой. Так, по сей день, всего было проведено девять заседаний Комиссии, последнее из которых состоялось 23 сентября 2010 года в городе Ташкент.

Одновременно, считаю, что у нас имеется большой потенциал, который надо использовать. Важным в данном направлении может стать создание торговых домов, совместных предприятий и компаний на территориях обеих стран, расширение номенклатуры товаров поставляемых друг другу и др. В этой связи, мы приглашаем представителей деловых кругов Азербайджана посетить Узбекистан для установления прямых партнерских отношений.

На наш взгляд, перспективным направлением является дальнейшее развитие и углубление взаимовыгодного сотрудничества в области транспорта и транспортных коммуникаций, а также расширения возможностей в использовании огромного транзитного потенциала наших территорий.

Сегодня маршруты транспортировки из Центральной Азии через Каспийское море и далее через Кавказ к портам Черного и Средиземного морей приобретают особую актуальность. В этом контексте возрастает наш интерес к использованию на этом маршруте порта Баку, как важного транспортного узла, позволяющего развивать новый перспективный транспортный коридор Баку-Тбилиси-Карс с выходом на рынки Южной и Центральной Европы.

В свою очередь, думаю, что Азербайджан также заинтересован в использовании потенциала Узбекистана, находящегося в самом сердце Центральной Азии и располагающего огромными возможностями экономического и стратегического характера. В этой связи, хотел бы отметить, что инвестиционный потенциал свободной индустриально-экономической зоны «Навои», которая начала действовать с момента ее основания в 2008 году, также создает хороший базис для углубления сотрудничества двух стран, в том числе в транспортно-коммуникационной сфере. Находясь на важнейшем перекрестке автомобильных, железнодорожных и авиационных путей, аэропорт города Навои, соединяет страны Юго-Восточной Азии с Центральной и Южной Азией, Ближним Востоком, а также государствами Европейского континента. Совместное строительство здесь новых производственных объектов, работа в осуществлении межконтинентальных авиаперевозок в перспективе будут особенно выгодны для Узбекистана и Азербайджана.

-На каком уровне представлен азербайджанский бизнес в Узбекистане? Есть ли заинтересованность у правительства Узбекистана расширить их деятельность в новых сферах и какие преференции могут быть предложены для прихода их?

-За годы независимости в Узбекистане сформирован благоприятный инвестиционный климат, законодательно установлена широкая система льгот, преференций и гарантий по защите прав и интересов иностранных инвесторов.

В результате в республике создано и успешно действует свыше 4,2 тысячи предприятий с иностранными инвестициями в ведущих отраслях и сферах экономики. Ежегодно осваивается более 3,0 миллиардов иностранных инвестиций, преимущественно прямых, на долю которых приходится свыше 26,6 процента общего объема инвестирования в экономику страны, что является конкретным свидетельством растущего интереса и доверия иностранных инвесторов к устойчивости и надежности экономики республики, перспективам ее развития.

Вместе с тем продолжающийся мировой финансово-экономический кризис, ужесточение конкуренции на мировых и региональных инвестиционных рынках требуют принятия дополнительных мер по созданию более благоприятного инвестиционного климата в стране, стимулированию привлечения иностранных инвестиций для реализации проектов по модернизации, техническому и технологическому обновлению производств.

10 апреля 2012 года Президентом Республики Узбекистан был подписан Указ «О дополнительных мерах по стимулированию привлечения иностранных инвестиций». Целью данного Указа является создание максимально благоприятного инвестиционного климата для иностранных инвесторов, осуществляющих прямые вложения в развитие высокотехнологичных производств, усиление стимулирования привлечения иностранных инвестиций и современных технологий в регионы республики, дальнейшее укрепление системы гарантий и льгот для иностранных инвесторов и предприятий с иностранными инвестициями.

Отвечая на Ваш вопрос, хотел бы вновь вернуться к Свободной индустриально-экономической зоне «Навои», созданной в соответствии с Указом Президента Республики Узбекистан от 2 декабря 2008 года.

СИЭЗ «Навои» предлагает иностранным инвесторам широкие возможности для ведения бизнеса и изначально дает бизнесу большие конкурентные преимущества. На территории СИЭЗ «Навои» действует особый правовой режим, включая налоговый, валютный и таможенный режимы, упрощенный порядок въезда, пребывания и выезда, а также получения разрешения на осуществление трудовой деятельности гражданами-нерезидентами Узбекистана, предоставлены обширные льготы по налогам, таможенным и иным обязательным платежам.

Основным направлением деятельности хозяйствующих субъектов СИЭЗ «Навои» определено производство широкого спектра высокотехнологичной, конкурентоспособной на мировых рынках продукции за счет внедрения современного зарубежного высокопроизводительного оборудования и техники, технологических линий и модулей, инновационных технологий.

Несмотря на исторически короткий период своего существования, СИЭЗ «Навои» достиг весомых успехов. В качестве примера могу назвать налаживание здесь выпуска спидометров, автомобильных проводов, компрессоров, цифровых ТВ-тюнеров, энергосберегающих ламп, осветительных приборов, светодиодных ламп, модемов, полиэтиленовых и полипропиленовых труб, косметических средств, а также продукции медицинского назначения. Активизировалась деятельность созданного в аэропорту «Навои» крупного интермодального центра логистики, через который в 2011 году перевезено более 50 тысяч тонн грузов.

Создание СИЭЗ «Навои» не является единичным случаем в практике Узбекистана. Оно получило применение и в других регионах страны. Так, 13 апреля 2012 года Президент Республики Узбекистан подписал Указ «О создании специальной индустриальной зоны «Ангрен». В основе данного решения лежит стремление к формированию благоприятных условий для привлечения иностранных и отечественных инвестиций в регион. Кроме того, действие СИЗ «Ангрен» послужит комплексному и эффективному использованию производственного и ресурсного потенциала Ташкентской области, созданию на этой основе новых рабочих мест и повышению доходов населения.

В заключении хочу выразить надежду, что представленная выше информация об инвестиционной политике Узбекистана, представит большой интерес для потенциальных инвесторов из Азербайджана для приложения капитала, способствуя тем самым дальнейшему расширению и углублению взаимодействия между нашими странами в экономической сфере.

-Договорно-правовая база между двумя странами на сегодняшний день насчитывает более 100 документов. Есть ли на Ваш взгляд необходимость в ее обновлении?

-Действительно, многоплановое сотрудничество между Узбекистаном и Азербайджаном основывается на довольно солидной правовой базе, состоящей из более 100 договоров и соглашений.

Вместе с тем, как Вам хорошо известно, мир находится в постоянном движении. Это явление применимо и в отношении межгосударственных связей. Тем самым я хочу сказать, что с годами выявляются новые грани, по которым страны могли бы сотрудничать. Данное обстоятельство, в свою очередь, служит базисом для заключения новых или внесения дополнений в уже существующие документы нормативно-правового характера.

Рассматривая эту парадигму применительно к узбекско-азербайджанским отношениям, могу сказать, что наши страны крайне заинтересованы в дальнейшем расширении и углублении взаимодействия по всем аспектам, включая политику, экономику и культурно-гуманитарное направление. Это, в свою очередь, дает повод для суждений о том, что вопрос о насыщении нормативно-правовой базы будет постоянно находиться в центре внимания наших стран.
Нью Баку Пост
Беседовала Гюльнара Инандж — Координатор Центра Льва Гумилёва в Баку

Читать далее...

Русское сознание в начале XXI века (по материалам опроса жителей Санкт-Петербурга)

Русское самосознание уже, по меньшей мере, лет 200  является предметом, если не сказать, ареной ожесточенных споров не столько, может быть, об этой  научной категории и ее содержании применительно к русским, сколько о русском пути, о русских ценностях, о России как эманации особого мировосприятия, о загадке русской души.

Пожалуй, ни один народ с таким рвением, а подчас и сладострастием, не занимался самокопанием, обнаруживая даже в своих грехах и пороках нечто если не великое, то по крайней мере экзистенциальное. Особенно в этом преуспел Федор Михайлович Достоевский, и, благодаря его тонкому психологизму и необычайной популярности в Европе, как при его жизни, так и сегодня, среднестатистический европеец с гимназическим образованием привычно ищет «загадку русской души» где-то в промежутке между братьями Карамазовыми и пресловутой русской мафией из голливудских фильмов.

Убеждена в том, что нет народа, его истории и государства более мифологизированных, нежели русский народ, русская история и Россия. Причем в создании этого мифа преуспели не только мы сами, но и наши, как принято сегодня говорить, западные партнеры.

Как в позапрошлом веке, так и сегодня, скрещивают изрядно заржавевшие шпаги записные славянофилы (вариант: русофилы или евразийцы), в девяностые годы ХХ века припечатанные почти ругательным «национал-патриоты», с не менее ревностными западниками, и прежде, и сегодня, заталкивающие русского человека в европейский «костюм», который, конечно же, трещит по всем швам, потому что ему не очень-то по размеру, точно так же как  России – масштаб «нормального» государства.

И дело даже не в том, кто, собственно говоря, прав, а кто – не очень, мифотворцы преобладают с обеих сторон этого идеологического поля сражения, суть — в историческом развитии, которое как гигантский маятник, образно говоря, раскачивало народ и государство между Европой и Азией, лишь изредка замирая в срединном положении.

Не вызывает сомнение, что Древнерусское государство воспринималось (судя по тем же западным хроникам) как часть Европы, ее самый восточный край, но все же принадлежащий к единой колыбели европейских народов, тому существуют многочисленные свидетельства от оживленной торговли и династических браков до уровня грамотности, которому могла позавидовать и тогдашняя Европа. Достаточно вчитаться в содержание новгородских берестяных грамот, и сразу становится ясно, что это вовсе не только «творчество» княжьих дьяков, но и переписка самых обычных новгородцев, расходные книжки хозяек и просто любовные записки.

Период татаро-монгольского владычества качнул Россию в сторону Азии, оставив ей от Европы одну только  христианскую веру. Ценности, быт, взаимоотношения «старших» и «младших», управляющих и управляемых приняли не свойственный европейскому порядку характер жесткой иерархии, а на социально-психологическом уровне – беспрекословного подчинения власть имущим, тирании, и ее оборотной стороны —  раболепия, потери чувства собственного достоинства, замененного столь милыми сердцу славянофила — почвенника общинностью, соборностью и долготерпением.

Прекрасно понимаю, что все это ценности разного смыслового наполнения и степени востребованности, но все они в равной мере – неевропейские.

Но мой взгляд, ни русские, ни Россия – уже так и не вернулись окончательно в Европу, ни политически, ни экономически, ни психологически. Тому препятствовали самодержавие, нетерпимость православной доктрины, община и крепостничество, но, главное, психология русского человека, раздираемого экзистенциальными противоречиями. Не буду повторяться, лучше русских философов Серебряного века все равно не скажешь. Петровская трансформация и модернизация, выражаясь языком современной науки, коснулась исключительно высшего класса, который, кстати, не полностью, но все же европеизировался, оставив остальных, именно их у нас привыкли считать народом, пребывать в азиатской косности и консерватизме.

Большевики, и в этом парадокс, опираясь на теорию европейских философов – Маркса и Энгельса, в своей социальной практике воспользовались как раз азиатскими сторонами сложившегося «народного» менталитета – царя-батюшки заменили собственными самодержцами —  Лениным и Сталиным,  барина – партработником,  общину и общинность – колхозом и уравниловкой, выдаваемой за социальную справедливость. К свободе привыкнуть не успели, потому так легко было ее отнять.

Очередная трансформация, именуемая «перестройкой», на первый взгляд, вновь качнула Россию и ее народ в сторону Европы, либеральных ценностей и гражданского общества. Однако внешняя трансформация, сколь бы не была ускоренной и даже кое в чем успешной, не приводит моментально к изменениям традиции и психологии (в социологии это называют «культурным конфликтом»), иными словами, уподобив свои политические и экономические институты западным, европейским, ментально мы продолжаем пребывать в «азиатчине».

Изменения установок и социального поведения даже у молодежи, на мой взгляд, носят поверхностный, а не сущностный, экзистенциальный характер, потому-то и не приживается идея гражданского общества, которое может быть востребовано только гражданами. А в отсутствии таковых о нем печется небольшая группа современных «западников», вызывающих у народа (в традиционно русском понимании этого слова) недоверие, подозрительность в очередных «происках Запада» и почти презрение как к чему-то глубоко «не-нашему», нерусскому.

Именно поэтому на гипотетический вопрос о том, чью позицию я как социолог, разделяю, приходится ответить: когда как, смотря в чем и по отношению к чему. Это не уклончивый ответ, а сомнение человека, старающегося сохранить объективность.

И главное — рассуждая о русском самосознании, лучше не заниматься научными и философскими спекуляциями, которыми уже заполнен не один том, а обратиться к носителю этого самого самосознания – обычному и, не в обиду будь сказано, «маленькому человеку», которому люди, мнящие себя  «великими» или по меньшей мере «значительными», пытаются внушить свою мифологему, выдавая ее за единственную и неповторимую истину, максиму. Страсть к такого рода максимам – кстати, еще одна русская черта.

ПРОГРАММА ИССЛЕДОВАНИЯ

 

Исследование, посвященное проблемам русского самосознания, было проведено в марте 2011 года по заказу ИА «Росбалт» сотрудниками Научно-исследовательского института комплексных социальных исследований СПбГУ (научный руководитель исследования – профессор З.В.Сикевич, автор этой статьи).

Цель исследования – изучить  содержание и направленность национального самосознания русских.

Задачи:

  1. Выявить место этнической и национальной идентичности в ряду социальных идентичностей петербуржцев.
  2. Изучить эмоциональный аспект исторической памяти как одной из характеристик национального самосознания.
  3. Выяснить систему признаков, консолидирующих людей, причисляющих себя к русскому народу.
  4. Раскрыть символику патриотических чувств.
  5.   Изучить стереотипные представления о национальном характере.

Выборка и ее характеристики: Опрошено 250 петербуржцев, выборка квотная по полу и возрасту. Характеристики выборки представлены на диаграммах 1, 2, 3.

 

 

           Диаграмма 1, 2, 3

Понятно, что принадлежность к определенному народу, в том числе, и к русскому, может быть чисто формальной, — основанием для такой идентификации становятся  внешние объективные признаки биографии человека – национальность его родителей, место  рождения, гражданство и т.п. Нас же интересовала эмоциональная сторона сопричастности жизни своего народа, субъективное восприятие степени своей включенности в определенную группу  – русский народ.

Для выяснения этого участникам опроса было предложено на 7-балльной шкале указать, насколько они сами ощущают свою близость к родному народу, причем «единица»  обозначала наибольшую, а «семерка» – наименьшую близость.

 Средний балл оказался равен – 1,9, а это наглядное свидетельство того, что опрошенные нами петербуржцы  причисляют себя к русским не только паспорту или другим формальным   критериям, но и по душевному самочувствию.

 Ни половозрастные характеристики респондента, ни его уровень образования не оказывают сколько-нибудь существенного влияния на уровень этнической самоидентификации. А это значит, что русская идентичность не только  сильно выражена, но и существует не только на индивидуальном, но и групповом уровне.

Этот факт подтверждается и тем местом, которое этничность заняла в ряду других социальных идентичностей.

Участникам опроса было предложено расставить по степени важности для себя (от 1 места до 6 места) свою принадлежность к важнейшим  социальным группам (см. диаграмму 4).

 

 

Диаграмма 4

 

Как мы видим, принадлежность к русским заняла 1 место (1,8),  «отрыв» этнической идентичности от ближайшей – территориальной («мы — петербуржцы») составляет  почти один балл, а это ясный сигнал того, что для подавляющего большинства участников опроса принадлежность к русскому народу составляет ядро идентификации.

Примечательно то, что для  мужчин осознание общности со своим народом значимее, чем для женщин (ср. мужчины – 1,6 и женщины – 1,9). Зато для женщин большее значение   имеет их принадлежность к православной церкви (3,7 ср. мужчины – 4,2).

Возрастная характеристика слабо влияет на ранг той или иной социальной общности, за исключением православной церкви — с возрастом включенность в ее паству становится сильнее  (ср. молодежь – 4,8, т.е. в среднем пятое ранговое место, а люди  старше 60 лет – 3,2 , т.е. третье ранговое место). То, что генерационная характеристика (принадлежность к поколения)  фактически не влияет на степень этнической самоидентификации,  на наш взгляд, нельзя не оценить положительно.

Часто ли русские  вспоминают о своей этнической принадлежности? Иными словами, насколько осознается отдельными людьми их этническое «я». Об этом говорят данные, представленные на диаграмме 5.

      Диаграмма 5

    Выяснилось, что половина участников опроса часто задумываются о своей идентичности, для значительно меньшего числа петербуржцев этот «я» — образ не имеет значения (ответы «редко» и «никогда»). Каждый четвертый от определенного ответа уклонился. Думается, эта уклончивость объясняется не столько отсутствием этнической идентичности, сколько неосознаваемым уровнем ее проявления. Предыдущие исследования по сходной тематике, проводившиеся нами, показали, что этнические чувства относятся к феномену «коллективного бессознательного».

Мужчины значительно чаще женщин осознают свое этническое «я» (61,7%, ср. женщины – 43,4%). Почти каждая третья женщина (30,8%) не смогла определиться с ответом, среди мужчин – только каждый пятый (21,5%).

С возрастом частота осознания этнической принадлежности заметно увеличивается: так, среди самых молодых участников опроса часто задумываются о своей принадлежности к русскому народу 36,2% респондентов, в возрастной группе 30-39 лет – уже больше половины (52,4%), среди сорокалетних (40-49 лет) – две трети (66,7%). Таким образом, наиболее национально ориентированы основные, включенные в трудовую деятельность, возрастные группы, которые во многом определяют уровень группового самосознания.

В предпенсионном и пенсионном возрасте число людей с сильно выраженной идентичностью снижается до половины (50%), что, на наш взгляд, можно частично объяснить их социализацией в годы советской власти, когда этническая идентичность, в особенности у русских, не приветствовалась в отличие от советского самоопределения.

В каких ситуациях чаще всего люди задумываются или вспоминают о том, что они – русские? Об этом – данные диаграммы 6.

          Диаграмма 6

 

Эти данные были получены посредством контент-анализа ответов на открытый вопрос и сгруппированы по шести критериям, крайними из которых являются позиции «всегда» и «никогда». Не перестает помнить о своей идентичности в среднем каждый 4 участник опроса (преимущественно мужчины в возрасте с 30 до 49 лет), никогда о ней не вспоминает примерно каждый 10 респондент (среди них преобладают молодые женщины   в возрасте 18-29 лет).

Тревожным фактом является, на наш взгляд, то, что для 23,9% участников опроса, т.е. тоже почти каждого четвертого ситуация «воспоминания» о своей идентичности связана с его недовольством действиями российской власти или отдельных ее носителей. Некоторые из этих ответов настолько ярки, что говорят сами за себя:

«Когда встречаюсь с несправедливостью» (7 чел.)

«Когда сталкиваюсь с беззаконием» (5 чел.)

«При общении с чиновниками»;  «когда меня оскорбляют начальники»; «когда обманывают», «унижают» (в совокупности 11 чел.).

«Когда вижу побирушек», «стариков, голодающих на пенсии» (4 чел.).

Очевидно, что у этих респондентов этническая идентификация опосредуется контактами с властью, т.е. носит социальный, а не культурный характер. Кстати, этот факт подтверждается и результатами наших предыдущих исследований, специально направленных на изучение проблемы «народ и власть».

Для каждого пятого повод вспомнить о своей этнической принадлежности – межэтнические контакты. Во-первых, это  присутствие респондента в иноэтнической среде («когда я за границей», «когда я не в России» — 38% из числа тех, кто указал эту ситуацию). Во-вторых, в противоположном случае  — появление «иного»» в русской среде («когда вижу иностранцев», «при общении в Питере с людьми других национальностей» и т.п. – так ответил примерно каждый третий из числа респондентов, отметивших эту ситуацию).

Надо сказать, что это естественный повод для этнической рефлексии. Известно, что этническая идентичность осознается и проявляется только в ситуации сравнения. Не случайно в моноэтнической среде феномен этничности как бы размывается, исчезает, как раз из-за отсутствия предмета сопоставления.

Невольное, почти инстинктивное внимание к национальности окружающих выявил вопрос, ответы на который представлены в диаграмме 7 ( см. диаграмму 7).

С точки зрения  модернизированного либерального сознания, основанного на толерантности, национальность не относится к числу существенных признаков символической стратификации. Однако, в действительности это утверждение является всего лишь этической нормой социального поведения, которой, по нашим данным, соответствует чуть больше одной трети опрошенных петербуржцев (37%). Каждый четвертый всегда обращает внимание на  выраженные внешне признаки этнической принадлежности, примерно столько же респондентов фиксируют их в случае возникшей симпатии или антипатии по отношению к незнакомому человеку. Обращает внимание, что невольная антипатия значительно чаще становится маркером «не-нашей» внешности. В этом случае сравнение уже переходит в противопоставление.

Диаграмма 7

 

Примечательно, что значительно больше акцентуированы на внешних признаках национальности мужчины (обращают внимание всегда – 35,5%, в случае антипатии — 19,9%; ср. женщины – соответственно 19,6% и 18,9%), а также молодые люди (всегда – 31,0%, в случае антипатии – 23,8% ), в то время как пожилые (старше 60 лет) к этому признаку более индиффертны (соответственно – 22,0% и 11,9%).

Это, на наш взгляд, интересный факт, который стоит специально обсудить. Получается, что люди, сформировавшиеся в годы советской власти,  больше соответствуют европейской норме  игнорирования этнических признаков, чем молодежь, воспитанная уже в постсоветские времена.

Но в том-то и состоит парадокс: прежняя система, нетерпимая к политическому инакомыслию, как раз в области национальной политики успешно прививала так называемый советский интернационализм. А интернационализм, если его извлечь из  идеологической обертки, мало чем отличается от современного этикета толерантности, именно поэтому бывшие советские люди, в отличие от своих детей и внуков, абсолютно не этноцентричны, причем не только в России, но и в других постсоветских государствах –  нездоровый «национальный климат» всюду создает молодежь.

Впрочем, и это объяснимо: в условиях всеобщего кризиса и крушения системы ценностей, снижения уровня жизни и психологического ожесточения «всех против всех» (а последнее тоже фиксируют данные социологических исследований), этническая самоидентификация подчас приобретает негативный, разрушительный характер. Ведь в собственных неудачах и неустроенности проще обвинить чужака, чем своего, более удачливого, соплеменника. Здесь это архаичное определение вполне уместно, ибо демонизация любого чужака прорастает на биогенетических инстинктах, еще не вполне изжитых современным человеком, с готовностью прорывающихся в сознание в любой критической ситуации.

Вот почему примерно каждый восьмой – девятый из числа опрошенных петербуржцев вспоминает о том, что он – русский «когда видит скопление гастарбайтеров», «понаехавших «чурков», или «когда  начальником назначают «нерусского».

Хотелось бы еще добавить, что обвинение в ксенофобии и нетерпимости чуть ли не одних только русских, излюбленное западными журналистами и некоторыми политиками, является для любого специалиста не более чем пропагандистским «пузырем».

Ксенофобия, как неприятие «чужих», к сожалению, присуща в той или иной мере любому человеку, минимизирует ее только воспитание и закон. Если в США темнокожего человека кто-нибудь назовет негром, за это его не только оштрафуют, но и осудят законопослушные соседи. А у нас употребление уничижительных кличек типа «чурка» или «хачик» не несет за собой не только никакой правовой ответственности, но, что значительно важнее, если не одобряется впрямую, то игнорируется  окружающими людьми.

И происходит это потому, что в странах ЕС и США толерантность стала, если выражаться научно,  институциональной нормой, а в России она остается очередной прекраснодушной декларацией, значительно более шаткой, чем   пресловутый советский интернационализм.

Таким образом, мы видим, что повод для проявления этнических чувств может быть не только естественным и позитивным, но и негативным – это реакция на внешнюю, социальную неудовлетворенность или не вполне осознаваемая агрессия против появления «чужаков» в «нашей» неустроенной среде.

 

ЧТО НАС ДЕЛАЕТ РУССКИМИ?

 

Речь идет о так называемых этноконсолидирующих признаках национальности.  О том, что именно, по мнению опрошенных петербуржцев,  объединяет русских, наглядно свидетельствует диаграмма 8  (см. диаграмму 8).

Как мы видим, в равной степени, приближаясь к наивысшей оценке «5 баллам», объединяют русские просторы и традиции.

 

       Диаграмма 8

 

О первом признаке хотелось бы поговорить особо. Географический детерминизм, «привязывающий» этничность к территории происхождения народа и впервые выделенный древнегреческим историком Геродотом, подвергается на первый взгляд обоснованной критике уже больше ста лет.

Действительно, так ли уж значима этническая территория в ее природно-географическом измерении, если в ходе исторического развития этнические группы, сохраняя свою групповую идентичность, переселялись, отрываясь от родной «почвы», смешивались с другими группами, уж не говоря о том, что искусственно видоизменяли среду своего обитания. Не потому ли  кажутся многим этнологам наивными и чуть ли не антинаучными взгляды Л.Н.Гумилева, последнего защитника уходящей в прошлое теории?

Но дело в том, что теории чаще всего игнорируют обыденное сознание, если оно не укладывается в их умозрительные и логичные конструкции. Именно так случилось и с географическим детерминизмом, и с представлением о «национальном характере», который сегодня, в особенности в зарубежной науке, подвергается подлинной анафеме. Но к национальному характеру мы еще вернемся в этом разделе. Что же касается природного компонента,  во всяком случае, русского самосознания, о нем лучше всего говорит язык, с точки зрения этнопсихолингвистов, являющийся базовой средой функционирования этничности.

Давайте задумаемся о том, что слова «пространство» и «страна» в русском языке являются однокоренными, к ним еще можно присовокупить «простор» и идиому «родная сторона». Иными словами, русский человек воспринимает «место рождения» своей идентичности именно в географическом, природном измерении, а не, к примеру, в экономическом, политическом или культурном.

К слову сказать, это еще одно подтверждение антинаучности замены понятия «этничность» категорией «культура». Как раз ответы на этот вопрос это убедительно показывают. Конечно, «традиции» и «язык», т.е. собственно культура, тоже объединяют русских, но столь же важное значение имеет для них природа, территория, исторически освоенная народом.

На наш взгляд, это важнейшая специфика именно русского самосознания, к которой мы еще будем возвращаться, обсуждая другие результаты нашего исследования. А сейчас вернемся к последней диаграмме.  На что еще хотелось бы обратить внимание?

Значимость всех признаков превышает середину шкалы (три балла), что свидетельствует об относительно целостном образе своей групповой идентичности (числовое различие между наиболее и наименее предпочитаемой характеристикой составляет менее 1 балла – 0,9).

Историческая память наряду с природой и культурой также относится к числу важнейших консолидирующих признаков.

Образ жизни объединяет в меньшей степени, чем другие признаки. Любопытно, что в нашем исследовании 1995 года, где задавался точно такой же вопрос, образ жизни разделил 1 — 2 место с государством, в котором «мы живем». Таким образом, мы видим определенную динамику групповой самоидентификации – от социально-политических признаков к природно-культурным. На наш взгляд, это связано с возрастающим критическим восприятием власти как базового института российской государственности, которое фиксируется многими исследователями, в том числе и нами.

Относительно слаба роль религия как объединяющего русских института. Это, кстати, косвенно противоречит многочисленным утверждениям, как политиков, так и религиозных деятелей, о возрастающей значимости православия в национальном самосознании. Претензии не вполне подкрепляются реальными установками: хотелось бы отметить, что  советская «прививка»  атеизма пережила породившую ее систему. На наш взгляд, православная идея больше будируется сверху, чем прорастает «снизу», не говоря уже о том, что превращение церкви из института культуры в инструмент идеологии выглядит не только архаичным, но и небезопасным в условиях федеративного устройства государства.

Половозрастная обусловленность ответов выражена слабо, по возрастному критерию она отсутствует вовсе, по признаку пола влияет только на оценку значимости религии (мужчины – 3,4 балла, женщины – 3,8 балла) и  особенностей поведения (соответственно 3,5 балла и 3,9 балла). В обоих случаях, как мы видим, различия фактически не существенны.

Вопрос по своей постановке сходный с предыдущим, сформулированный в открытой форме, (незаконченное предложение, начинающееся словами «русских объединяет…») смещает ядро этнической консолидации в направлении национального характера – «неуловимого феномена», как его называл известный культуролог Г.Гачев.

Диаграмма 9

 

 

Как мы видим, в этом случае отвергаемый учеными-конструктивистами «национальный характер» охватывает почти половину ответов (48%).

Следует подчеркнуть, что мы, разрабатывая инструментарий опроса, намеренно не включили этот признак в число ответов, предложенных респонденту в предыдущем вопросе  закрытого типа. Это делалось по двум соображениям: во-первых, хотелось избежать упреков в научной архаике, а, во-вторых, мы понимали по нашему предыдущему исследовательскому опыту, что включение этого признака в число предложенных ответов «затмит» другие важные характеристики консолидации, как менее очевидные для большинства участников опроса. Как мы видим, наша гипотеза оправдалась – в открытом варианте, который выявляет стереотипы «коллективного бессознательного», именно эта характеристика оказалась  доминирующей.

Судя по данным диаграммы, положительные качества национального характера называются почти в три раза чаще, чем негативные, что вполне естественно для позитивной этнической идентичности.

Первое место по числу ответов (37% из числа респондентов, закончивших предложение каким-либо качеством национального характера)  сочли самым русским свойством «терпение» (варианты «умение терпеливо ждать лучшего», «терпеливо переносить все беды», «готовность терпеть до бесконечности» и непереводимое, емкое понятие  «притерпелость», аналогов которому нет в других языках).

Трудно сказать, к каким по знаку качествам отнести «терпение»? С одной стороны, именно терпение, долготерпение помогало русским во все времена перенести любые напасти, постоянно угрожавшие существованию и страны, и народа. Но, с другой стороны, именно эта «притерпелость» фактически противодействует инициативе, активности, социальной инновации, так что скорее подтачивает, а не укрепляет национальное самосознание.

Другие модальные качества, названные участниками опроса, проще распределить по «полочкам» символической оценки.  Каждый 7 – 8 респондент считает чертой национального характера «любовь к Родине», «патриотизм», «готовность постоять за родную землю», а 15% тех, кто отдает предпочтение консолидации по характеру, отмечает доброту, добросердечность и добродушие русского человека.

Нельзя не отметить, что «доброта» оказывается в числе наиболее модальных свойств, приписываемых самим себе русскими по национальности респондентами, уже не в первом нашем исследовании (впервые эта категория как наиболее «русское» качество появилась в опросе 1995 года).

Так ли уж мы добры? Полагаю, что это скорее бытующий автостереотип, чем реальная установка поведения, ведь в межличностных контактах любой из нас чаще сталкивается с каким угодно, но далеко не добрым отношением друг к другу. К сожалению, доброта стала скорее мифом, а не нормой нашего бытового и делового поведения.

12%  опрошенных петербуржцев объединяет со своим народом «нелюбовь», «ненависть» к власти, начальству, чиновникам. Совершенно очевидно, об этом уже говорилось, что политической институт государственности присутствует в русской идентичности   исключительно со знаком «минус».

Сочетание терпения с ненавистью к власти вряд ли может привести к каким бы то ни было позитивным изменениям социальной среды.

«Патриотизм» и «доброта» и в сходном вопросе (см диаграмму 10) занимают ведущие места.  Удивительно другое, первое место по числу ответов (предлагалось выбрать пять качеств из числа 11 перечисленных) заняла терпимость к другим народам, хотя другие, прямые и косвенные показатели, часть из которых уже обсуждалась, указывают на прямо противоположную тенденцию – этноцентризм, в ряде случаев переходящий в ксенофобию.

 Диаграмма 10

 

Чем можно объяснить столь явное противоречие? Не вдаваясь в академические тонкости (желающие могут обратиться к монографии «Социальное бессознательное», написанной при участии и научной редакции автора /СПб., «Питер», 2004/),  заметим, опираясь на предшествующий исследовательский опыт, следующее. Отвечая на закрытые вопросы, т.е. выбирая из числа предложенных ответов, респондент нередко, сам того не осознавая, старается отвечать «правильно», т.е. в соответствии с некоей нормой, которую он либо знает, либо пытается угадать.

Вот почему в своей практике мы всегда традиционные для социологии закрытые вопросы, т.е. вопросы с предлагаемыми для выбора ответами, дополняем вопросами открытого типа, на которые респондент отвечает более откровенно, так как в этом случае норма не очевидна. Вполне симптоматично поэтому то, что наибольшими приверженцами «терпимости к другим народам» стали немолодые женщины (возрастная группа 50-59 лет и старше 60 лет), которые всегда стремятся к нормативности своего ответа: две трети респондентов этой категории сочли терпимость характерной для любого русского, независимо от его местожительства.

Примечательна невостребованность качеств «свободолюбия», «религиозности» и «сплоченности». Относительно мифа о якобы особом месте религиозности в этническом самоопределении русских уже говорилось, не будем повторяться. Предпоследнее место этой характеристики – лишнее доказательство справедливости предыдущих рассуждений.

Что касается свободолюбия, то это качество, фактически исключенное из перечня достоинств советского человека, так и не приобрело того места, которое оно занимает в системе ценностей большинства европейцев. Для русских продолжает быть значимее социальная справедливость. Во-первых, в современной России они в большинстве своем ее лишены, а, во-вторых, свобода трактуется не в либеральной интерпретации как право на выбор и самореализацию, а как произвол власть предержащих и разнузданность «новых богатых» в духе старой русской пословицы: «что хочу, то и ворочу». Другую свободу русские, как и граждане других национальностей нашей страны, чуть-чуть вдохнули на рубеже 80-90ых гг. прошлого века, но за давностью лет ее «вкус» подзабылся, тем более что  сегодня она ассоциируется с демократией по-русски, которую грубо, но остроумно переименовали в «дерьмократию», имея в виду социальную практику применения демократических деклараций.

Печалит последнее, хотя и естественное для наших дней, место «сплоченности». О разобщенности россиян в любом исследовании, где есть открытые вопросы, причем даже не в связи с обсуждаемой темой, говорят люди разных поколений и разного социального положения.

Пожилые ностальгически вспоминают о сплоченности в годы советской власти, молодые той сплоченности уже не застали, но и это «приходящее» поколение не может не замечать того, что все чаще человек человеку – не то что не «брат», но даже не «партнер», а скорее — «волк»,  Жизнь по криминальным «понятиям» становится нормой социального поведения, на что чутко реагирует русский язык, вбирающий лексику некогда воровского «арго». А как это соотносится с пресловутой добротой? Может быть, русская «уша» действительно загадочна?

Русский язык богат своей идиоматической лексикой, которую любой из нас знает, даже не догадываясь, что выражения «ни рыба, ни мясо» или «душа нараспашку» называются идиомами или фразеологизмами.

Участникам опроса мы предложили для рассмотрения пятнадцать общеизвестных фразеологических оборотов. Предлагалось выбрать пять из пятнадцати идиом, которые, по мнению респондента, лучше всего характеризуют типичного русского человека. Заметим, что и в этом случае некая условная норма скрыта за узнаваемыми образами народной культуры (см. диаграмму 11).

Для большей наглядности сравним, пять наиболее и наименее выраженных качеств, которые встречаются у русских, по мнению участников опроса.

 

Диаграмма 11

 

Как мы видим, чаще всего русский человек пассивен («плывет по течению»), мастеровит («мастер на все руки»), открыт («душа нараспашку»), смел («не робкого десятка») и сдержан («держит себя в руках»).

Портрет – в целом привлекательный, если бы не первое по числу ответов качество, во многом сводящее «на нет» все остальные свойства человека, тем более что именно пассивность отметила почти половина участников опроса, а ближайший к ней фразеологизм – только треть.

Представляется, что пассивность впрямую коррелирует с терпением – тем качеством, которое, по мнению опрошенных петербуржцев, в большей мере объединяет русских.

Реже всего, как думают респонденты, русский человек добродушен («мухи не обидит»), способен к трезвой самооценке («знает себе цену»), энергичен («берет быка за рога»), обманывает других («кривит душой») и  страдает безответственностью («бросает слова на ветер»).

Согласимся с тем, что этот фразеологический образ русского внутренне противоречив: с одной стороны, он – человек смелый, а, с другой, — не энергичный. Не вполне согласованы и другие наиболее и наименее востребованные качества. Безусловно, определенную роль при выборе ответа сыграла его образность, заложенный в нем «второй смысл», тем не менее очевидно, что русские сотканы из противоречий, которые по-разному могут влиять на их коллективное  поведение в различных жизненных ситуациях.

Примечательно, что половозрастные характеристики и уровень образования почти не влияют на содержание этого этнического типажа, так что мнение людей достаточно консолидировано.

Еще один вопрос, тоже нацеленный на выявление не до конца осознаваемых черт национального характера, предлагал респондентам назвать любого сказочного или литературного героя, который с их точки зрения «лучше всего воплощает в себе черты русского национального характера».

Спектр ответов чрезвычайно широк – от колобка до телепузика, всего участники опроса назвали 129 вымышленных персонажа, которые были нами сгруппированы следующим образом (см. таблицу 12).

Таблица 12 (в %)

Выделенные рубрики контент-анализа Число героев Число ответов
Герои народных сказок и былин            51,0       60,4
Литературные герои            32,5       25,4
Герои кино и телевидения            17,5       14,2

 

По числу героев, с одной стороны, сказочные, а, с другой, — литературные, а также кино-персонажи примерно равны, но по числу ответов фольклорные образы явно затмевают  литературный вымысел.

Наиболее популярны Иванушка — дурачок и русский богатырь (чаще всего Илья Муромец, Добрыня Никитич или просто анонимный богатырь). Первого назвали около 20% из числа тех, кто  находит черты национального характера в героях русских сказок и былин, второго – 17%.

Любопытно даже не  явное противоречие между дураком и богатырем по их поступкам и мотивации поведения, но то, что примерно 10% опрошенных петербуржцев назвали обоих одновременно, по-видимому, полагая, что в русском человеке  присутствуют и расчет на удачу, скрытая под личиной простодушия, и безудержная готовность защитить «землю Русскую» от любого супостата.

Примечателен ответ одного 19-летнего студента: «Илья Муромец, который прижучит любого косоглазого Соловья-разбойника». Комментарии, как говорится, излишни.

Около 6% респондентов выбрали в качестве прототипа русского человека Емелю, который, как мы помним, не слезая с печи «руководил» действиями щуки, что и привело его к успеху (чем не сказочная и любимая до сих пор халява)   Еще 5,5% — Колобка. Это сказочное существо, если вспомнить ответы на фразеологические обороты, из тех, кто плывет по течению, потому-то и попадается хитрой Лисе. 5% «заслужил» обманувший попа  и черта Балда.

Пожалуй, всех этих, наиболее популярных героев, объединяет открытость и стремление избегать конфликтов: ведь даже Илья Муромец до тридцати лет не слезал с печи и «недужил», а взялся за меч только когда «вороги» подступили к его родному дому.

В числе литературных героев относительно популярнее в качестве «средоточия» русских качеств Обломов – этакий реалистичный «парафраз» сказочного Емели.

Если попытаться обобщить все те сведения, которые мы получили посредством самых разных вопросов, нацеленных на выяснение сути русского национального характера, то остается констатировать следующее:

  • Представление о национальном характере, хотя и противоречиво, но консолидировано (ни одна из субъектных характеристик существенно не влияет на его содержание).
  • Абрис этого характера, начертанный усилиями респондентов, достаточно самокритичен, что в целом не совсем типично для этнических автостереотипов.
  • Надежда на удачу и склонность полагаться на благосклонную судьбу, столь подробно и образно выписанная в народных сказках, наверно, хотя бы отчасти сохраняется и в наших современниках, что явно не соответствует эталонам социального поведения современного человека.

 

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ

Историческая память, как уже говорилось, составляет важную опору этнической идентичности.  Не случайно поэтому, что образованные после распада СССР национальные государства уделяют столь пристальное внимание интерпретации национальной истории,  особенно тому ее образу, которые транслируется со страниц школьных учебников. Именно в детстве история своего народа формирует  чувства патриотизма и национальной гордости.

Особенное значение имеют исторические образы и примеры во времена кризисов и трансформаций, которые расшатывают психологическую устойчивость людей, систему устоявшихся ценностей. А именно такими были десятилетия после распада Советского Союза во всех 15 бывших союзных республиках.

Сегодня, как представляется, именно история выполняет своего рода «защитную» функцию, не только сохраняющую позитивную этническую идентичность на групповом уровне, но и способствующую формированию  национального, гражданского самосознания.

Для выяснения содержания исторических образов, объединяющих людей, в наше исследование были включены вопросы открытого типа, не предусматривающие вариантов ответа. Участникам опроса предлагалось назвать исторические события  и деятелей российской истории, вызывающих лично у них чувство гордости, а также события и деятелей, вызывающих чувство стыда.

Мы не случайно именно так остро сформулировали свои вопросы: известно, что эмоциональная сторона этнической идентичности составляет ее ядро, именно через переживания человек в первую очередь определяет свое этническое «я» и «мы». Важно и то, что эти переживания редко бывают нейтральны по своему знаку, они либо «с плюсом», либо « с минусом». Именно это привело нас к такой формулировке вопроса,, которая используется нами уже в четырех исследованиях, начиная с 1995 года.

Примечательно, что уклонились от содержательных ответов менее 5% участников опроса, что косвенно свидетельствует об интересе россиян к отечественной истории.

Сначала рассмотрим исторические события, классифицированные посредством процедуры контент-анализа (см. диаграмму 13).

 

 

                                                                                                  Диаграмма 13

 

 

Как мы видим, две трети участников опроса гордятся событиями советской истории, у каждого 3 — 4 респондента положительные чувства вызывает национальная история до 1917 года и ничтожно малое число (4,1%) находят приложение своих позитивных эмоций – в современности.

Стоит начать именно с тех 10 человек, которые эмоционально солидаризируются с нашим временем. Конкретных события только два: «спасение Норд-Оста»  и  «отмена строительства Охта-центра». Трое гордятся политическими переменами последних лет («победа демократии в 1991 году», «перестройка» и «возможность выезда за границу»). Оставшиеся четверо вспоминают о «предотвращении некоторых терактов» и «возращении народа к религии».

Я не случайно привела все немногочисленные ответы «за» современность, чтобы продемонстрировать, прямо скажем, не слишком приятный факт: объективно наиболее значимое событие новейшей истории («победа демократии»), вызывает положительные чувства только у одного человека, в то время события советской истории наполняют чувством гордости две трети опрошенных петербуржцев.  Таков печальный итог двадцатилетнего строительства нового общества. Примечательно, что уже в 1995 г. эмоциональная ориентация на советскую историю доминировала, тем не менее каждый 10 из числа опрошенных (11%) превышала  ретроспективность исторического самосознания петербуржцев гордился «августовской революцией», «возрождением России», «выбором демократического пути».

Остался один человек (возрастная группа 50-59 лет, мужчина с высшим образованием). Фактический отказ новейшей истории в праве формировать чувство национальной гордости – факт настолько серьезный, что требует дальнейшего исследования и осмысления.

Обратимся к дореволюционной России. Здесь по своей численности существенно опережают другие ответы события, связанные с эпохой Петра 1 («реформы», «правление», «строительство флота», «окно в Европу»), правлением других императоров, прежде всего Екатерины 11 и Александра 11, а также военные победы, начиная с Куликовской битвы до победы над Наполеоном. Последняя упоминается чаще других, но среди ответов есть и мифический «щит Олега на вратах Царьграда», и «Полтавская битва» и все три русско-турецких войны.  Совершенно очевидно, что дореволюционное прошлое подпитывают великодержавные чувства определенной части участников опроса, не случайно 9 чел., не «размениваясь» на события, так и написали «Российская империя» и «вся история до революции».

В советской истории с заметным отрывом доминирует Великая Отечественная война и ее отдельные эпизоды, в частности, Сталинградская и Курская битвы, взятие Берлина, оборона  Москвы, снятие блокады и т.п. Перечисляются почти все более или менее известные события этого периода (см. диаграмму 14).

                                                                                                         Диаграмма 14.

 

 

Отечественную войну или ее отдельные эпизоды назвала почти половина опрошенных петербуржцев, именно за счет войны и складывается приоритет советской истории, показанной в диаграмме 13. За исключением «полета Гагарина» а также общего упоминания «научных достижений», формулировка остальных событий косвенно отражает все ту же державную интерпретацию советского периода.

Случайно ли преобладает военизированная лексика, например, «покорение целины», «подвиг Паши Ангелиной», «подвиг стахановцев», «трудовые подвиги простых людей», «на Северном полюсе первым всплыл наш атомный флот» и т.п.?

О чем это говорит? Конечно, в определенной степени о стиле преподнесения исторического материала в средней школе, а также об интерпретации отечественной истории в СМИ, но еще и о направленности национального самосознания. Именно национального, а не этнического, потому что в этом случае речь идет о государственной истории,   а не  о духовной истории народа, которая образует ядро этнической идентичности.

Если обратиться к ретроспективе наших исследований исторического сознания русских, то поражает почти полное отсутствие динамики: за 16 лет содержание переживаний по поводу исторических событий изменилось незначительно. Самый важный критерий отбора – укрепление «державности»  сохраняется во всех опросах с 1994 года.  Причем, и это может быть важнее всего, у молодежи «имперские» амбиции выражены даже сильнее, чем у поколения их «отцов» и «дедов».

Изменилось, пожалуй, только одно. Если в исследованиях 1994 г. и 2001 г. события, связанные с Октябрем, занимали второе после Отечественной войны место в ряду событий, вызывающих положительное чувство, то в данном исследовании всего лишь четверо петербуржцев вспомнили о революции, причем все они старше 60 лет.

Это несколько странно, особенно имея в виду то место, которое занимает Сталин в ряду исторических деятелей, вызывающих чувство гордости. Но об этом чуть ниже. Сейчас обратимся к событиям, вызывающим чувство стыда (см. диаграмму 15).

                                                                                           Диаграмма 15

Как советская, так и современная история, вызывают негативные чувства примерно в равной степени, зато число тех, кто стыдится истории дореволюционной, составляет менее 10%. Таким образом, если сопоставить факты, обобщенные в диаграммах 13 и 15,  очевидно, что именно период Российской империи скрепляет положительное ядро исторического сознания. Нельзя забывать и о том, что численный приоритет советской истории  строится главным образом за счет единственного события – Великой Отечественной войны, в то время как положительные события истории до 1917 года не только  многочисленнее, но они и более равномерно распределены по двум столетиям  периода империи, не говоря уже о том, что включают отдельные события времен Московского царства и даже Древней Руси.

Наибольшее отвержение вызывают сталинские репрессии в целом, а также, в частности, ГУЛАГ, дело врачей, расстрел царской семьи, уничтожение деятелей культуры, раскулачивание, события в Праге в 1968 г. Обращает внимание, что эти события указывают почти исключительно мужчины, относящиеся к возрастным группам 50-59 лет и старше 60 лет, имеющие высшее образование, т.е. относительно более политически ангажированная часть населения России (см. диаграмму 16).

                                                                                                       Диаграмма 16

               

 

У каждого пятого из числа опрошенных петербуржцев негативные эмоции вызывает распад СССР, причем симптоматично, что значительно чаще используется оценочное понятие «развал» или «разрушение», а не нейтральное «распад». Обращает внимание, что это событие указывается почти в равной мере представителями разных поколений, включая самых молодых, которые либо уже родились после этого события, либо в 1991 году были совсем маленькими детьми. Почему?

Ответ напрашивается сам собой: именно распад СССР, как ни одно другое событие, ущемляет державное самосознание русского человека; уход республик до сих пор у многих вызывает чувство обиды и даже недоумения. Характерно, что схожие данные были получены нами в 2006 году в ходе реализации проекта по взаимному восприятию русских, украинцев и белорусов в связи с 15-летием подписания Беловежских соглашений.

Сталинские репрессии присутствуют в списке отвергаемых событий во всех исследованиях, начиная с 1994 года. Стоит однако обратить внимание на то, что число респондентов, со стыдом вспоминающих этот факт отечественный истории, сокращается (1994 – 41,1%; 2001 – 35,2%; 2005 – 28,5%).

Наряду с чеченской войной чувство стыда вызывают еще теракты, в частности, Беслан, которые власть не способна предотвратить. Упоминаются также убийства отдельных деятелей культуры – Листьева и Талькова, а также не конкретизированные обвинения – «уничтожение памятников культуры», «упадок нравственности», «развал кинематографа» и т.п.

По сравнению с предыдущими опросами критичность по отношению к новейшей отечественной истории только усилилась, несколько реже, правда, вспоминается чеченская война (в 2001 г. она занимала первое место из числа событий, вызывающих чувство стыда /11%/).  Ушла из памяти война в Афганистане (1994 год – 7% респондентов).

Заметнее всего изменилось отношение к периоду революции и  гражданской  войны.  В опросе 1994 года и даже 2001 гг. революция упоминалась довольно часто как в положительном, так и в отрицательном смысле (около 10% респондентов включали ее в свой исторический образ). Сегодня эти события слабо актуализированы в памяти, а если и вспоминаются, то исключительно с негативной оценкой (так, 4% опрошенных петербуржцев, преимущественно молодых мужчин, причислили гражданскую войну к событиям, вызывающим чувство стыда).

Не менее интересные факты, вызывающие неоднозначное толкование, получены в связи с вопросом, касающимся имен исторических деятелей России, которые сыграли в ее истории положительную и отрицательную роль (см. диаграмму 17)

 

 

Диаграмма 17

 

 

Как и в случае исторических событий, доминируют деятели периода советской власти, они вызывают положительные переживания  у половины опрошенных петербуржцев, каждый третий с гордостью вспоминает о людях, живших в эпоху Российской империи, и только 5% находят положительные примеры в современности. Посмотрим, за счет кого строится эта, вызывающая позитивные эмоции, плеяда.

Диаграмма 18

 

В диаграмму включены только  деятели, названные более чем 5% респондентов. По всем эпохам, включая современную, это почти исключительно политические фигуры.

   Во-первых, главы Российского государства в разные эпохи его существования, в частности, кроме включенных в диаграмму, еще Рюрик, князь Владимир, Иван Грозный, Павел 1, Александр 11, Александр 111, Николай 11, Брежнев и Путин (3%).  Каждый из них, кроме Путина,  них назван 1-5 респондентами.

Во-вторых, военачальники,  в частности, Александр Невский, Суворов (4%), Кутузов, Нахимов, Ушаков, Крузенштерн, Корнилов, Колчак, Буденный, Рокоссовский, Карбышев и генерал Громов, один из военных руководителей чеченской операции..

В-третьих, политические деятели, в частности, Столыпин (3,5%), Меншиков, Нарышкин, Троцкий, Бухарин и Киров, Яковлев, Старовойтова и Собчак.

В совокупности все они вместе с теми, кто включен в диаграмму, составляют почти две трети ответов по этому вопросу (62,7%). На долю деятелей культуры и науки остается вдвое меньшее число. Называется большинство русских классиков, начиная с Ломоносова и Пушкина, и заканчивая Александров Солженицыным. Но все они вспоминаются 1-3 респондентами. Еще печальнее обстоит дело с наукой, ученых в совокупности менее 10%, их список возглавляет Андрей Сахаров, который, кстати,  с равным успехом может быть отнесен и к политическим деятелям своего времени.

Стоит специально обратить внимание на то, что формулировка вопроса с определением «деятели российской истории» позволяла ее трактовать максимально широко, но большинство опрошенных петербуржцев все равно остановили свое внимание на тех, кто своей деятельностью способствовал  могуществу и величию России. А это впрямую коррелирует с рядом исторических событий, актуализированных в исторической памяти.

Нельзя обойти молчанием 1 место Сталина, которого со знаком «плюс» назвал каждый четвертый из числа участников опроса. Дополнительный анализ показал, что в числе адептов этой исторической фигуры почти три четверти (71,2%) молодых мужчин (возрастная группа 18 -29 лет) как со средним, так и незаконченным высшим образованием.  Еще около 20%  — это люди старше 60 лет, примерно в равной мере мужчины, и женщины.

Конечно, тревожит в первую очередь группы молодых «сталинистов», т.к. присутствие в числе  сторонников «вождя и учителя»  людей пожилых, вероятнее всего, приверженцев коммунистической идеи, объяснить нетрудно, тем более что именно они относительно чаще, чем Сталина,  вспоминают Ленина – основателя Советского государства, следуя определенному клише, сложившемуся после ХХ съезда партии. 5 место Ленина ( см. диаграмму 18) – «плод» коллективной памяти именно этого последнего советского поколения людей.

Отсюда – очевидный вывод: Сталин привлекает молодежь – вовсе не как верный  ученик и продолжатель его «дела».

Заранее предполагая высокое место этого политического деятеля, я попросила интервьюеров, чтобы они в случае такого ответа обращались к респонденту с просьбой объяснить мотивацию своего выбора. Большинство отказались что-либо толковать, ответы вступивших в диалог с исследователем весьма симптоматичны. Вот некоторые наиболее типичные из них:

«При Сталине был порядок и нас в мире уважали».

«Сталин выиграл войну» (напомним, что именно победа в Великой Отечественной войне вызывает наибольшее чувство гордости).

«Сталин бы всех этих пузатых к стенке поставил» (студент, 19 лет).

В последнем случае я не случайно указала социальное положение носителя этого мнения. Это не какой-то обиженный жизнью маргинал, а самый обычный питерский парень, который учится в одном из вузов нашего города.

Изучение восприятия образа Сталина не входило в задачи этого исследования, этот факт, можно сказать, побочный продукт исследования, тем не менее позволим себе высказать некоторые гипотезы:

  • Во-первых, Сталин воспринимается как альтернатива существующей в России власти, которая вызывает, мягко говоря, немало нареканий у многих российских граждан.
  • Во-вторых, Сталин представляется гарантом стабильности и уверенности в завтрашнем дне (какими средствами эта «стабильность» достигалась, молодежь не знает или закрывает на это глаза).
  • В-третьих, кампания десталинизации носит фрагментарный и непоследовательный характер и поэтому молодежь, скептически настроенную к любым «кампаниям»,  идущим сверху, мало в чем убеждает.

На мой взгляд, это один из наиболее важных фактов этого исследования, требующий дальнейшего пристального внимания, тем более с учетом того, что в  последнем по времени исследовании 2005 года   Сталин  ни у кого не вызывал положительные эмоции. Шесть лет назад на первом месте прочно обосновался Петр 1 (52,5%), а каждый 9-10 участник того опроса в качестве положительного героя называл Путина (12%), в то время как сейчас он вызвал положительные переживания только у 3% участников опроса.

В исследовании 2005 года Сталин у каждого третьего участника опроса (32,5%) вызывал исключительно негативные эмоции, занимая 2 место в ряду отвержений после Ельцина (45,5%). Обратимся к диаграмме исследования, проведенного в марте 2011 года.

      Диаграмма 19.

 

 

 

Как мы видим, Ельцин с первого места переместился на третье, самые отрицательные эмоции на этот раз вызывает Горбачев (2005 – 22,0%).  Сталин фигурирует и здесь, почти с таким же числом голосов, что и в положительной «плеяде».

Но, и это очень важно, как исторического деятеля, вызывающего чувство стыда, его назвали почти исключительно  сорокалетние, т.е. представители поколения перестройки, когда декоммунизация, а следовательно, и десталиизация была не затеянной властью кампанией, а идеей снизу, мощным импульсом отказа от прежней системы ценностей в пользу нового, демократического, выбора.

Здесь не к месту вдаваться в размышления о причинах фактической реставрации в сознании молодежи  харизмы, как нам казалось, навсегда поверженных идолов. Ясно одно: для половины опрошенных петербуржцев Сталин  сегодня – самая знаковая фигура отечественной истории, причем для численно сопоставимых групп, как со знаком «плюс», так  и со знаком «минус».  В отношении к нему общество расколото. Но нельзя забывать о том, что привлекает он «приходящее» поколение будущей России, а это не может не вызывать обоснованную тревогу.

В целом ряд исторических деятелей, вызывающих чувство стыда, соответствует картине исторических событий со сходной эмоциональной оценкой (см. диаграмму 15), что нам убедительно демонстрируют следующие данные.

                                                                                                     Диаграмма 20

Кто же это, кроме лиц, включенных в диаграмму 19? В дореволюционной России прежде всего Николай 11, которого называют почти исключительно бывшие советские люди (старше 60 лет), как правило, те же, кто испытывает положительные чувства по отношению к Ленину и Сталину. В советской истории – соратники вождей (Троцкий, Берия, Ежов). В новейшей истории перечисляются, правда, незначительным числом голосов, почти все, кто «на виду и на слуху» как на региональном уровне – Матвиенко и Тюльпанов, так и на федеральном – «все нынешнее правительство», Лужков с Батуриной, покойный Гайдара, а также Медведев и Путин с равным числом голосов (3%). Напомним, что ровно столько же участников опроса – «за» Путина.  Последний факт (естественно, с учетом небольшой выборки), но тем не менее неприятный сигнал действующему во главе России тандему.

Итак, можно констатировать, что историческая память как элемент национальной консолидации внутренне противоречива и подвержена временной динамике, причем неблагоприятной для действующей российской власти.

 

РОССИЯ В РУССКОМ СОЗНАНИИ

 

Если опорой и стержнем этнической идентичности является культура и менталитет народа, то ядром национального самосознания не может не быть государственность, особенно если речь идет о «государство — образующем» или титульном народе, а именно к таким народам относятся русские.

Не вдаваясь в детали, напомним, что во все эпохи русские были народом, особенно акцентуированным на силу и величие своего государства, что подкреплялось институциональной социализацией подрастающих поколений. Государство могло называться Российской империей или Советским Союзом, патриотизм оставался основной ценностью в отношении русского человека к базовому политическому институту.

Как мы уже убедились на основании предыдущего анализа, оценка власти участниками опроса носит критический, если не сказать, негативный, характер. Отражается ли это на восприятии Российского государства  или в сознании людей государственная власть и само государство как институт существуют относительно независимо и поэтому могут оцениваться по-разному? Ответ на этот вопрос также входил в задачи исследования, причем референты его (показатели), естественно, были косвенными, завуалированными, чтобы снизить вероятную ориентацию на нормативную установку.

Вопрос, ответы на который представлены в диаграмме 21, был направлен на косвенное выяснение понимания респондентами федеративного устройства России (см. диаграмму 21).

Как мы видим, чуть больше половины участников опроса выбрали ответ, соответствующий специфике нашей государственности. Примерно равное число опрошенных петербуржцев полагает, что Россия – это Родина исключительно русских людей, в одном случае всех, независимо о  места проживания, в другом, —  ее граждан русской национальности. Примечательно, что уклонились от выбора немногие, в основном, женщины старших возрастных групп.

                                                                                                              Диаграмма 21

 

Женщины оказались значительно толерантнее к «нерусским» народам РФ, чем мужчины: 46,8% мужчин при суммировании двух национально ориентированных ответов «отдают» Россию исключительно русским (ср. женщины – 25,9%).

С возрастом толерантность повышается: так, если среди тридцатилетних Россию считает русским  государством 57,1% респондентов этой возрастной группы, то среди наиболее пожилых участников опроса (старше 60 лет) к этому мнению склоняется только 23,8%.

Такую же половозрастную зависимость подтверждают и ответы на сходный, но более остро сформулированный вопрос.

                                                                                              Диаграмма 22

 

Если среди мужчин более половины (54,2%) относятся к числу сторонников «России – для русских», то среди женщин почти на 20% — меньше (35,2%). Среди тех же тридцатилетних поддерживает по сути националистический лозунг 52,4%, в то время как  среди двух старших возрастных групп 50-59 лет и старше 60 лет – соответственно 32,6% и 25,4%.

Дополнительный анализ показывает, что почти на две трети группа «национально» ориентированных молодых мужчин одновременно является приверженцами товарища Сталина, что дает немало оснований для раздумий.

Объединяющая людей идея наряду с патриотизмом составляет ядро национального самосознания, именно поэтому мы предложили участникам опроса выбрать из списка наиболее дискутируемых в российском обществе идей те (2-3), которые вызывают у респондентов  наибольшее согласие (см. диаграмму 23).

                                                                                                         

 

 

Диаграмма 23

 

Как мы видим, две первых строчки занимают взаимоисключающие лозунги – ориентация  на статус великой державы и нормального государства. Но учитывая то, что третье место заняла еще одно «имперская» идея, приоритет «державников» — налицо, что лишний раз подкрепляет тенденцию, выявленную как при обсуждении содержания исторической памяти, так и  нескольких предыдущих вопросов, трактующих отношение к российской государственности.

Обращает внимание слабая востребованность как коммунистической, так и евразийской идей, причем вторая пользуется немалой популярностью в политологических кругах, но, как мы видим, рядовым гражданам она представляется надуманной.

Мужчин больше, чем женщин,  привлекает «великая держава (соответственно 47,2% и 37,3%). Женщины чаще уповают на духовность ( 25,4%, ср. мужчины – 12,2%), но особенно  на влияние православных ценностей и морали (соответственно 24,6% и 9,1%). По возрастному фактору прослеживается та же тенденция, что и в других случаях, хотя и не столь сильно выраженная («за» великую державу 51,8%  тридцатилетних и 37,4% людей пенсионного возраста). «За»  коммунистическую идею – тенденция обратная (соответственно 8,9% и 20,6%). Кстати, последний факт – лишнее свидетельство того, что молодежь «любит» Сталина не за его приверженность «делу Ленина», а за укрепление престижа государства.

Русских во все времена болезненно занимало то, как их страну воспринимают в мире. Свое представление о восприятии «нас» со стороны  участники опроса могли выразить, заканчивая своими словами предложение: «В мире Россию считают…»  Всего было получено 109 различающихся суждений по этому поводу, сгруппированных по рубрикам, представленным в таблице 24.

Таблица 24 (в %)

Содержательные рубрики Число суждений Число ответов
Партнер

6,4

5,5

Объект экономической спекуляции

7,3

10,0

Государство, вызывающее уважение

20,0

40,2

Государство, не вызывающее уважения

50,0

31,5

Менталитет народа

16.3

12,8

 

Если мы обратимся к количественной характеристике суждений, то при суммировании двух рубрик негативного содержания (объект для эксплуатации и государство, не вызывающее уважения) их численность превысит половину, две рубрики положительной направленности (партнер и государство, вызывающее уважение) в совокупности составят 26,4%. По числу ответов мы наблюаем большее равновесие мнений (соответственно 45,7% и 41,5%).

Очевидно, что и в этом случае налицо —  раскол мнений в отношении восприятия и оценки нашего государства европейскими соседями, традиционно объединяемыми в русском сознании экзистенциальным понятием «Запад».

Посмотрим на содержание высказанных суждений. В позитивных мнениях преобладает указание на экономическую выгоду партнерства («хороший партнер», «богатые ресурсы», «большие возможности», «природная кладезь», «огромный потенциал»), оценка достоинств российского  народа («гостеприимная», «хлебосольная», «открытая»), размеров («огромная», «необъятная») и могущества Российского государства («великая», «сильная», «могучая», «непобедимая»).

Примечательно, что последние коннотации доминируют, что лишний раз подтверждает державные притязания  национального самосознания русских.

Негативные мнения содержат подозрение в отношении искренности побуждений западных партнеров по отношению к России («лакомый кусок», «сырьевой придаток», «удобный полигон для деятельности западных кампаний», «легко одурачить») или горькую констатацию низкого уровня развития государства («лапотная», «слабая», «лузер», «валенок», «заповедник дураков»).

Рубрика «менталитет народа» объединила довольно традиционные для русской самооценки представления о загадочности русской души («многоликая», «непонятная», «странная», «непредсказуемая»).

Если сравнить с результатами исследования 2001 года, в ходе которого задавался точно такой же вопрос, то можно увидеть некоторую тенденцию повышения уровня самооценки при попытке посмотреть на себя со стороны. Если в этом опросе суждения с положительным и отрицательным знаком примерно равновелики, то десять лет назад настроения были более уничижительными, негативные оценки составляли около двух третей всех высказанных мнений.

Половозрастная зависимость высказывания выражена слабо.

Ответы на вопросы, которые мы уже обсудили, вскрывают отношение респондентов к различным аспектам российской государственности, однако наиболее важными, как и предполагалось, стали результаты применения методики символических ассоциаций, которые позволяют слегка раздвинуть «завесу» осознаваемых рефлексий и социального контроля. Вопрос формулировался следующим образом:

«Напишите первых три слова, которые лично Вам приходят в голову, когда Вы слышите слово «Россия».

Обобщенные данные представлены в диаграмме 25

.

    Диаграмма 25

 

Даже первый взгляд на эту диаграмму сразу отмечает наиболее примечательный факт: Россия для опрошенных петербуржцев, прежде всего, не государство, пусть даже и подкрепляющая самоуважение великая держава, а родная сторона, пространство, воспринимаемое в первую очередь эмоционально.  Не случайно то, что такие  рациональные характеристики как культура и предметный мир, даже государственная атрибутика по своим количественным выражениям заметно уступают природно-географическим и эмоциональным характеристикам.

Всмотримся в наиболее интересные детали отдельных рубрик, прежде всего, самой объемной по числу мнений, природно-географической.

Россия – «бескрайняя», «огромная», она ассоциируется с «ширью», «землей», «родными просторами» и «русским полем». Леса в символическом восприятии («рощи», «тайга», «рощи»  и т.п., в  совокупности около 4% символов)  существенно преобладают над степью или равниной (менее 1%). В природный образ России включается «бескрайняя синь», «небесный цвет» и ее климатические особенности («мороз», «холод», «снег»). Животный мир представлен традиционным «медведем» (около 3% ответов) и «журавлями».

В число географических объектов входит, прежде всего, «малая родина» респондентов – Петербург (14,4%), причем в связи с родным городом называются не только традиционные символы (Зимний, Нева, «Аврора», белые ночи и разведенные мосты), но и типично личностные ассоциации («осенние туманы над Невой», «петроградский дворик», «васькин остров» и т.п.).

Москва, что было вполне ожидаемо, фигурирует реже (6,4%) и только своими культовыми объектами (Кремль и Красная площадь). Упоминания других российских городов, иные географические названия единичны.

Стоит отдельно рассмотреть те персоналии, которые для участников опроса символизируют Россию, их относительно немного и в совокупности эти образы упомянул всего лишь каждый 11-12 респондент. Чаще всего вспоминаются писатели, из общего число упоминаний по этой категории они оставляют 59,8%. В их ряду примерно поровну представлены классики и советские писатели, ни один из современных, ныне живущих авторов не символизирует для опрошенных петербуржцев Россию. Классики фигурируют по сравнению с литераторами советского периода в большем числе ответов, список, как и ожидалось, возглавляет «наше все» А.С.Пушкин, вслед за ним Достоевский, Толстой, Чехов и не совсем понятно, почему — Чернышевский.

Примечательно, что, кроме Пушкина, все остальные прозаики. Напротив, литературные символы советского периода несколько чаще включают поэтов, а не прозаиков (Ахматова, Цветаева, Маяковский, Есенин, Пастернак и Бродский), а также поэтов – бардов Окуджаву и Высоцкого. Кроме литераторов в символический ряд персоналий вошли еще три художника (Репина, Серова и Шишкина) и один скульптор – Эрнст Неизвестный.

Заметим, что политические деятели Россию символизируют слабо: их назвали всего семь человек (Петр /3 ответа/, Рюрик, Александр Невский, князь Игорь и Иван Грозный). Этот факт косвенно свидетельствует о превалирующем восприятии России не как государства, а  как Родины.

Поэтому не удивительно, что в числе эмоциональных ассоциаций доминирует восприятие России именно как Родины (отчизны, отечества, Дома и др.), в целом эти символы России возникли у 37,2% участников опроса.

Хочется особо обратить внимание на то, что почти в 70% ассоциаций используется именно понятие «Родина», а не близкие по смыслу синонимы. Представляется, что это отражает модальность именно этой категории для русского сознания (не случайно однокоренными к этому слову являются «народ», «роды» и «роженица»). С позиции этнопсихолингвистики — это явный показатель того, что в народном сознании пребывает женский образ страны, не случайно среди ответов появляется идиома «Русь-матушка». Не случайно с Россией ассоциируются такие качества как «вера», «доброта», «мир» и «покой», т.е. психологически женские, а не мужские характеристики.

Противоречит ли это державному восприятию государства? Не думаю, хотя и в этих ответах появляются уже знакомые по предыдущему анализу «мощь», «сила», «непобедимость», «величавость», «слава», «честь» и «героизм».

Думается, в своем символическом восприятии русские не вполне осознанно разделяют три базовых для национальной идентичности понятия –  Родину, государство и власть.  Власть, как мы уже видели на основании иных данных исследования, человека явно не устраивает, государство – держава – это не столько реальность, сколько традиционный миф, подкрепляющий национальную гордость и самоуважение. Поэтому объектом патриотических чувств, которые, вне всякого сомнения, наличествуют у большинства участников опроса, становится именно  Родина, а не Российское государство и никак уж не  государственная власть.

Не случайно отрицательные эмоции впрямую связаны с деятельностью носителей власти – «нестабильность», «разруха», «нищета», «насилие», «неуверенность в завтрашнем дне» (3,7%). Последняя характеристика, как показывают данные предыдущих исследований, является модальной для социально-психологического самочувствия, но именно ее, по мнению респондентов, не обеспечивает власть в России.

Какие символы России оказались модальными в групповом «портрете» страны? Об этом – таблица 26.

 

 

 

 

 

 

Таблица 26

Модальные символические ассоциации  с понятием «Россия»

Символические ассоциации % к числу опрошенных
Родина (отечество, отчизна, родной дом и т.п.) 37,4
Петербург (Нева, мосты, белые ночи, Зимний дворец и т.п.) 16,6
Просторы (бескрайняя, необъятная, пространство)  8,8
Береза  7,0
Сила (мощь, могущество, непобедимость)  6,2
Москва (Красная площадь, Кремль)  6,2
Мороз (холод, стужа, снега, лед)  5,6
А.С.Пушкин  5,2

 

Как мы видим, фаворитом ассоциаций наряду с «большой» Родиной — Россией стала «малая родина» участников опроса, это, на наш взгляд, показатель особой значимости территориальной идентичности именно для жителей Петербурга. Любопытно, что исследование в Москве, проводившееся с использованием этого же вопроса в 2007 г., обнаружило более слабую ориентацию москвичей на родной город (7,8%) и одновременно более сильную установку на государственные символы, в совокупности незначительно «отставшие» от символа Родины (соответственно 23,5% и 31,8%).  Полагаю, что на этот результат влияет столичный статус Москвы, который постоянно вторгается в жизнь рядовых жителей этого мегаполиса.

Символические ассоциации образа России чрезвычайно устойчивы, в особенности это относится к природно-географическому восприятию страны и эмоциональному образу Родины: во всех трех исследованиях (1994 г., 2001 г. и 2005 г.) эти ассоциации занимали ведущие места.

Этот факт, как и другие, о которых мы размышляли в связи с содержанием и направленностью национального самосознания, свидетельствуют  не только об устойчивости этой формы идентичности (а в этом русским людям некоторые либеральные политологи упорно отказывают), но и его положительной, пусть даже и не вполне осознаваемой  направленности.

Потому что если человек любит Родину,  он вовсе не обязан любить свое государство, не говоря уже об институтах государственной власти.

ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ

 

         Подведем основные итоги исследования.

  1. Этническая идентичность заметно превышает как гражданскую, так и религиозную идентичность участников опроса.
  2. Каждый четвертый опрошенный петербуржец вспоминает о своей этнической принадлежности в ситуации недовольства действиями власти.
  3. Повод для проявления этнических чувств – не только естественное сравнение «себя» с «другими», но и реакция на социальную неудовлетворенность или не вполне осознаваемая агрессия против «чужаков».
  4. Важнейшая специфика русского самосознания – его природно-географическое измерение.
  5. Русских объединяют терпение, любовь к Родине и доброта. Свободолюбие, сплоченность и религиозность участники опроса не считают типичными для национального характера своего народа.
  6. Типичный русский человек – мастер на все руки, у него открытая душа, хотя он «плывет по течению».
  7. Сказочными прототипами русского человека участники опроса считают Иванушку-дурачка, Емелю и Балду.
  8. Представление о национальном характере консолидировано и самокритично.
  9. Наибольшие переживания, как положительные, так и отрицательные, связаны с советской историей. Дореволюционная Россия вызывает почти исключительно позитивные эмоции, новейшая история – негативные. Таким образом, период Российской империи скрепляет положительное ядро исторической памяти.

10.Критерий отбора исторического события и исторического деятеля – укрепление державности, вызывающее чувство гордости, и ослабление державности, вызывающее чувство стыда.

11.Сталин занимает первое место в ряду исторических деятелей, вызывающих положительные эмоции, и второе место среди тех, кто вызывает отрицательные чувства. В первом случае – это  мнение современной молодежи, во втором – «молодежи эпохи перестройки», которые сегодня принадлежат к возрастной группе 40 – 49 лет.

12. Половина молодых мужчин разделяет лозунг «Россия – для русских», с возрастом поддержка этого лозунга уменьшается.

13.Отношение к России участников опроса выражается в любви к Родине, ностальгии о великой державе и неприятии практики действующей государственной власти.

14. Сопоставление исследований автора статьи по сходной тематике (1995 г., 2001 г., 2006 г. и 2011 г.) обнаруживают устойчивость позитивной этнической идентичности с некоторой тенденцией к усилению этноцентризма, сохраняющийся географический детерминизм национального самосознания и снижение положительного отношения к действующей власти на фоне общей ретроспективности исторического сознания.

15.Фактор возраста как принадлежность к определенному поколению существенно обусловливает содержание и направленность как этнического, так и национального самосознания.

16.Результаты исследования репрезентативны только для петербуржцев русской национальности по критериям пола и возраста и не могут быть экстраполированы на  этническую группу в целом, хотя отражают некоторые общие тенденции динамики этнического и национального самосознания.

Сикевич Зинаида Васильевна,

доктор социологических наук, профессор СПбГУ, заведующая лабораторией этнической социологии и психологии ННИКСИ СПбГУ

Материалы научной конференции «Русское самосознание и пространство России»

Читать далее...

Таджикистан поддержит Азербайджан для вступления в ШОС

11-13 июля Баку по приглашению президента Азербайджана побывал президент Таджикистана Эмамоли Рахмон. Во время визита были подписаны несколько документов, в том числе  между национальными банками стран, Таджикским и Азербайджанским государственными университетами, олимпийским  комитетами, соглашения в отрасли спорта и туризма, договор между таджикским алюминиевым производителем ТАЛКО с соответствующей структурой в Азербайджане, увеличения  товарооборота между странами. 

 Тему азербайджано-таджикских отношений в интервью комментирует чрезвычайный и полномочный Таджикистана в Азербайджане Зокир Вазиров.

 

-В каких направлениях действуют взаимоотношения между Азербайджаном и Таджикистаном.

 — Учитывая изменяющийся мир, президенты наших стран решили применить новые методологии и определить новый  путь наших отношений. В наших отношениях существующих уже 20 лет нет никаких препятствий. В 2004 г. уже были взаимные визиты глав наших государств. Между президентами сложились братские отношения. Нас также связывают исторические корни.  Таджики на родном языке изучают

Произведения Низами, Физули, Хагани, Насими и считают их своими поэтами.

Кроме духовных и культурных общностей, у нас большие интересы в Азербайджане.

Таджикистан в Азербайджане покупает, нефтяной кокс, сахар, глину. Сюда поставляем для алюминиевого завода боксит, и другие компоненты. Мы хотим развивать наши отношения и доведении до уровня современных требований. Добиваемся участия таджикского капитала в Азербайджане и наоборот.

Наши отношения должны стать примерными для среднеазиатских республик. Также будет договоренность о строительство SOCAR нефтеперерабатывающего завода в Таджикистане на границе с Афганистаном. Это новые рабочие места.

В Высшей Военной Академии им. Г.Алиева  обучаются более 10-ти курсантов. Они быстро усвоили азербайджанский язык.  Хотим больше использовать этот потенциал для образования военных кадров таджикской армии.

-Какую позицию занимает Азербайджан в Центральной Азии для Таджикистана?

 -Для Таджикистана Азербайджан важный партнер, наши товары идут через Азербайджан. Для транспортировки наших товаров мы не случайно выбрали Азербайджан. Более 2 млн. долларов товаров проходит через транспортный коридор Туркменбаши-Баку-Поти.

В Таджикистане есть ресурсы огромные залежи урана , 67 % водных ресурсов Центральной Азии находятся у нас. Мы способны выработать 527 млрд. кв. часов электроэнергии в час. У нас большие запасы редких драгоценных металлов, развита промышленность, сельское хозяйство. Таджикистан один из крупнейших производителей алюминия, один из крупнейших месторождений меди, магнита, главная кладовая рубина.

Залежи нефти и газа исследованные еще в советский период, находятся в глубоких пластах земли в труднодоступных регионах и соответственно потребность к ним возникнет тогда, когда мировые энергетические запасы иссякнут. Урановый завод, действующий в советские годы закрыт по причине отсутствия специалистов.

Таджикистан нуждается в капиталовложении во все отрасли, в том числе и из Азербайджана.

В рамках каких международных организаций Таджикистан сотрудничает с Азербайджаном?

— Фактически в рамках  всех международных отношениях. Мы поддержали запрос Азербайджана для вступления  в ШОС, куда он будет принят в следующем саммите в лице наблюдателя,  обойдя первый этап партнерства. Сейчас многие  страны стремятся вступить в ШОС. Это действующая не на словах, а фактически организация, где каждый член имеет равные права, нет старшего брата. Слово каждого члена ШОС имеет юридическую силу.

Гюльнара Инанч

Координатор Центра Льва Гумилёва в Баку

Нью Баку Пост

Читать далее...

Судьба России — раствориться в Европе? Или стать наследницей Большой Орды…

Эксперты  рассуждают, c кем мы должны дружить в XXI веке

В этом году исполняется сто лет со дня рождения знаменитого историка Льва Гумилева. По сути, Гумилев предложил пересмотреть официальную историю государства Российского начиная с Древней Руси. По его выкладкам выходит, что не было тяжкого татаро-монгольского ига, которое согласно классической истории на века задержало развитие страны. Наоборот, только благодаря союзу с народами Великой Степи Русь успешно противостояла натиску крестоносцев Запада, окрепла и выросла в державу мирового уровня.

Прав ли Гумилев? И где сегодня России искать точку опоры — в чем ее  судьба? Раствориться в Европе, превратившись в ее большую, но уже не самостоятельную часть? Или стать наследницей Золотой Орды, собирая вокруг себя народы Востока? На эти вопросы попытались ответить наши эксперты:

Георгий СИНЯВСКИЙ, старший научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, Александр РАЗУВАЕВ, политэкономист и известный блогер, и Виктор АКСЮЧИЦ, писатель, доцент Государственной академии славянской культуры.

Орда: друг или враг?

Александр Разуваев: —  Наш этнос образовался на территории современной северо-восточной России — Владимир, Суздаль… По договору Александра Невского с ханом Батыем эти земли как провинция вошли в состав Великой Орды. Позднее столица государства переехала в Москву. Это была единая страна, в которой мирно существовали как оседлые, так и и кочевые народы.

Потом она распалась — исчезла Российская империя, развалился СССР. Сейчас зарождается новая Россия. С моей точки зрения, евразийство Гумилева — единственная идеология, с помощью которой можно объединить бывшее советское пространство. Идея выгодна экономически. В евразийской России будут жить 250 — 300 миллионов человек. Мы получаем новый крупный рынок, резко увеличиваем ВВП и в итоге имеем государство, способное на равных разговаривать с ведущими геополитическими игроками. Народы Центральной Азии близки нам по менталитету, и объединение произойдет безболезненно.

Георгий Синявский: — Я категорически не согласен с тем, что Россия вышла из Орды. Наши корни уходят во времена Владимира Мономаха, который создал в XII веке русско-половецкое государство, — о татарах тогда никто и не слышал. Конфедерация Киевской Руси и степняков была демократической, миролюбивой для своего времени страной. Ее граждане чувствовали себя отлично и в половецких степях, и в Европе. Это ориентир для нас. Если история чему-то учит, то сейчас нам нужен союз трех восточнославянских государств — России, Украины и Беларуси — с тюркско-степными Казахстаном и Киргизией.

Виктор Аксючиц: — Коллеги, опомнитесь! С кем вы хотите объединяться?! Русский народ родился при крещении князем Владимиром славянских племен. Русь Киево-Новгородская стала быстро развиваться и через два века превратилась в мощнейшее государство. До татаро-монгольского нашествия это была самая большая по территории страна в Европе. Строились храмы. Грамоту знали не только правящая элита, но и посадские люди. Западная Европа в это время была в упадке. Известно, что дочь Ярослава Мудрого Анна, после того как стала женой французского короля, оказалась единственной грамотной при дворе.

И эта Великая Русь была раздавлена нашествием Орды. Самое страшное — уничтожена русская письменность. Ученые подсчитали: сохранившиеся древние русские произведения — это сотые доли процента от того, что было.

Синявский: — Я добавлю, что татаро-монголы разрушили традиционный уклад жизни не только на Руси, но и у кочевников-половцев. Степная демократия была заменена ханской деспотией — рабским подчинением, которое мы не можем вытравить из себя и сейчас.

Разуваев: — Почему мы считаем, что в Европе демократия, а в Азии — деспотия? Это не деспотия. Это авторитарное имперское мышление. Возьмем недавние события в России. Люди, которые поддержали Путина против оппозиции с Болотной, показали, что хотят жить при имперской власти. Кого-то привлекает цивилизованный вариант Сталина, кто-то чтит адмирала Колчака, третий — Столыпина. Но все они не считают Европу примером для подражания. Они хотят жить в самостийной азиатской империи. Новом СССР.

Синявский: — Это самый гнусный миф нашей истории. О том, что Россия якобы только при авторитарном режиме процветает, а демократия ей вредна. Как же надо презирать свой народ, считать его быдлом, чтобы так рассуждать. Это рассуждения немецко-фашистского оккупанта — «эти русские свиньи понимают только палку».

С кем дружить?

Аксючиц: — Встретившиеся на своем пути народы дикая Орда либо уничтожала, либо ассимилировала. Единственный субъект, который сопротивлялся, выстоял и сохранился, это русские. Сегодня мы должны вступать в союз только с православными странами.

Разуваев: — Действующий на территории империи Чингисидов закон — Ясса очень хорошо ложился на традиционные ислам и православие. Ордынский уклад в России сохранялся, наверное, до распада СССР. И недооценивать его влияние на менталитет россиян и строение государства вряд ли стоит. Это идеология евразийцев. И она проста: не важно, кто ты по крови и по вере. Важно, как ты служишь хану.

Аксючиц: — Империя Чингисидов — что это такое? Аморфное образование, которое очень быстро развалилось.

Разуваев: — Она просуществовала несколько столетий. Впрочем, можно считать, что ее следы заметны до сих пор. Ведь Российская империя и СССР были ее логичным продолжением. И еще — я бы не стал говорить о православиии, как об объединяющем факторе. Это католическая Европа была единым целым благодаря влиянию Ватикана. Православие же такой религией не стало. Самый яркий пример — Вторая мировая война. Против нас воевали православные болгары, часть украинцев. А вот буряты, казахи и прочие степняки клали свои головы за СССР.

Памятник российскому историку Льву Гумилеву в Казани с его изречением в защиту татар.
Памятник российскому историку Льву Гумилеву в Казани с его изречением в защиту татар.

Яд с Запада

«КП»: — Если предположить, что теория Гумилева содержит хотя бы долю истины, почему она не отражена в школьных учебниках?

Синявский: — Есть понятие политической целесообразности. У царской России была цель — воздвигнуть крест над Святой Софией в Константинополе, освободить балканских славян. Поэтому идеология панславянизма была удобней. Под нее и переписывалась история.

Аксючиц: — Был период, когда Россия действительно сделала крен от Азии к Европе. После татаро-монгольского нашествия все силы народа тратились на выживание, восстановление. А спасенная нами Европа начала бурно развиваться. И XVII веке, при царе Алексее Михайловиче, нам пришлось учиться у Запада. Но царь Петр, как это часто у нас бывает, перегнул палку. Он разрушил традиционную российскую иерархию. При нем правящий слой начинает говорить и думать на иностранных языках. Мы взяли у Европы не только все лучшее, но и все недостатки и пороки, которые для русской цивилизации оказались ядом.

«КП»: — Может, это и есть признак евразийского государства? Где элита живет по европейским законам, а остальная страна остается азиатчиной?

Аксючиц: — Носителем традиционной русской культуры оставалось простонародье. И его интересы шли вразрез с планами правящего класса. Никакой азиатчины в этом нет.

«КП»: — Но после распада Российской империи возник евразийский Советский Союз. У сегодняшней России есть шанс повторить этот путь?

Разуваев: — И в бизнесе, и в политике считается, что в день, когда ты останавливаешься, перестаешь думать об экспансии, ты начинаешь слабеть. Чингисхан говорил: «Если ты не интересуешься войной, война заинтересуется тобой». У российского народа имперское мышление. Наша страна может существовать только как империя. Иначе мы развалимся еще на 10 — 15 маленьких государств. Идеология Гумилева — это единственная база, которая позволит создать такую империю.

Синявский: — Да при чем здесь Гумилев! У нас, как всегда, особый путь. Было три критерия расширения. Первый — завоевывались территории, откуда исходила опасность: Крымское, Астраханское, Казанское ханства. Второй — присоединялись земли, где не было своей государственности, — Сибирь. А третий — как Грузия и Армения, они просились сами. Сейчас начинается очередной этап воссоединения. И только те политики, которые оседлают волну этого стихийного исторического процесса, имеют будущее.

Аксючиц: — Согласен. Русский народ сумел создать империю, в которой никого не порабощали, не превращали в колонии. Все народы России благополучно дожили до ХХ века. Сравните это с тем, что происходило в Америке или Африке, Австралии. У нас государственной политики по уничтожению аборигенов не было. Да, противоестественным путем наша империя разрушена. Теперь она восстанавливается.

Тобольск — новая столица

«КП»: — Когда разваливался СССР, многие радовались, что теперь не придется «кормить» бедные республики. Например, Молдавию, Среднюю Азию. Прошло 20 лет, и мы опять начинаем мечтать об объединении с ними.

Синявский: — Не со всеми. Я категорически против полной интеграции бывшего Союза. В новой Большой России нет места Прибалтике, Закавказью, Средней Азии, кроме Казахстана и северной Киргизии. Я бы и Украину целиком не брал. Для меня Галичина всегда останется польской провинцией.

Разуваев: — И если мы говорим о новой России, должна быть новая столица. Предлагаю Тобольск. Старинный русско-татарский город. Когда-то был центром Сибири.

«КП»: — На каких условиях возможно такое объединение? Не погибнет ли новая страна из-за проблем национализма?

Аксючиц: — Посмотрите на современную нашу бизнес- и политическую элиту. Это уже готовые евразийцы! Среди них большинство русских, но высок процент татар, башкир, выходцев из Азии. В Россию сейчас едет честолюбивая молодежь со всего бывшего СССР. Периферия Советского Союза по-прежнему воспринимает Россию как империю, а Москву и Петербург — как столицы великой страны. Разве у представителей этой современной элиты возникают конфликты на национальной почве? Они невозможны в принципе.

«КП»: — Когда стоит ожидать появления Большой Евразийской России?

Разуваев: — Уже через пару лет. Как только мир оправится от последствий финансового кризиса. У нас появится новая страна, верховным правителем которой станет Путин.

Синявский: — Наша политика закручивания гаек и вертикали власти только отпугивает соседей. Будь у нас нормальная демократическая страна, давно бы жили в Евразийском союзе. Надеюсь, точка невозврата еще не пройдена. Будет нормальная власть — сойдемся очень быстро и с Украиной, и с Беларусью, и с Казахстаном.

Аксючиц: — Я не верю в идеи евразийства. Новая империя появится только благодаря воле русского народа. Когда это произойдет, сказать сложно. Думаю, «возвращение к корням» в России начнется после 2015 года.

«КП»: — В Российской империи был лозунг — «Православие. Самодержавие. Народность». В СССР — «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Что вы бы написали на гербе Евразийской России?

Разуваев: — Мы — одна семья и должны друг за друга биться. Программа минимум — выжить. Максимум — доминировать в Евразии и в мире. По принципу «свой — чужой».

Синявский: — Дружба народов и сочетание евразийских ценностей в геополитике с европейской социально-экономической и политической жизнью. В общем: «Стать европейцами, но остаться евразийцами».

Аксючиц: — Русский народ умеет проявлять сверхусилия. Но необходимо наличие смертельной угрозы. И ее осознание элитой и культурным слоем. Когда верховная власть обращается: «Братья и сестры!», — народ мобилизуется. Мы ждем этого призыва.

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Лев Гумилев — академик, историк-этнолог, cын знаменитых поэтов Николая Гумилева и Анны Ахматовой. В 1938 году, будучи студентом Ленинградского госуниверситета, был арестован как один из руководителей молодежного крыла мифической партии прогрессистов. Получил 5 лет лагерей. Срок отбывал в Норильске. В 1944 году ушел на фронт. Участвовал во взятии Берлина. После демобилизации работал в Музее этнографии народов СССР. В 1949 году опять арестован. Очередной срок, 10 лет, отбывал в лагерях под Карагандой и в Кемеровской области. В 1956 году реабилитирован. Работал в Эрмитаже, в Ленинградском госуниверситете. Автор теории пассионарности, связывавшей эволюцию народов с климатом, геологией и географией региона их проживания. Один из самых ярых приверженцев евразийства — философского течения, согласно которому будущее России — в союзе со странами Центральной Азии.

ВЗГЛЯД С 6-го ЭТАЖА

Синдром величия

Владимир ВОРСОБИН, политобозреватель «КП»

Всегда считал, что пространные геополитические рассуждения на тему национальной идеи на Руси, а тем паче — «с кем враждовать и против кого дружить», если и приносят какую-то практическую пользу, то разве что политологам и начинающим политикам. Первые уже лет 20 таким образом незатейливо добывают хлеб, вторым надо чем-то занять свой рот.

Но за последние год-два, путешествуя по странам СНГ, я стал понимать, что размышления эти — не просто жвачка для ума, они действительно имеют силу. Слова о «славном будущем новой Российской империи» на просторах бывшего СССР имеют удивительный эффект.

Читать далее.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ

Бессмысленно искать наше будущее в прошлом

Дмитрий СТЕШИН, спецкор «КП»

Жить надо хотя бы настоящим, реальностью. А реальность такова, что сейчас в мире рулят технологии, танковые клинья и ковровые бомбардировки. Причем танки должны управляться по телеметрии, а самолетам желательно быть беспилотными. Еще ценится и приносит очевидный выигрыш в нынешнем мироустройстве безжалостное и абсолютно потребительское отношение к слаборазвитым соседям. Изменить мироустройство мы не в силах, значит, надо играть по этим правилам, делая ходы на опережение. Не обороняться, а выигрывать сражения. И вряд ли в сундуке с ветхими концепциями можно найти что-то полезное для этой игры.


ВОПРОС ДНЯ

Будущее России — в союзе с Западом или в дружбе с Востоком?

Александр РАР, немецкий политолог:

— России необходимо двигаться на Запад, но с восточными ценностями. Россия не Запад, но и не Азия. И этот уникальный симбиоз евразийского существования вашей страны никто пока еще не разгадал.

Дмитрий БЫКОВ, поэт, писатель, публицист:

— Мне кажется, будущее России начнется тогда, когда она перестанет задавать себе этот вопрос. Тут важны не географические понятия, а совсем иные: эстетические, правовые… Восток и Запад — они ведь в России давно образовали некое единство, и выбирать между ними так же наивно, как между левой и правой ногой.

Владимир ЕЛИСТРАТОВ, культуролог, профессор МГУ:

— Одно из важнейших решений наших руководителей в последние годы — создание Таможенного союза между Россией, Беларусью и Казахстаном. Посмотрите, Европа сейчас идет по пути СССР — пытается удержать экономический союз, но он рушится, им бы «окраины» вроде Греции или Испании удержать. Надо внимательно приглядеться к Востоку.

Николай ЗЛОБИН, политолог, работающий в США:

— Россия движется зигзагообразно. Начинает смотреть на Запад, но потом разочаровывается. Поворачивается на Восток, но и там ей не нравится. Даже в течение жизни одного поколения Россия может поменять свой путь. Видимо, эта непредсказуемость и называется особым путем. А может, это и есть российский крест.

Борис СМОЛКИН, заслуженный артист России (дворецкий из «Моей прекраснойняни»):

— Мне ближе Запад. Он означает цивилизацию. Не могу сказать, что она идеальна. И не думаю, что нам нужен немецкий орднунг (порядок. — Ред.). Но вектор развития должен быть такой. Стоит хотя бы стремиться к четкому исполнению законов.

Игорь НИКОЛАЕВ, директор департамента стратегического анализа компании «ФБК»:

— Будущее России — на Севере. То есть между Западом и Востоком. Надо взять у Запада развитость рыночных институтов, у Востока — профессионализм и ответственность при проведении экономических реформ. И добавить еще что-то свое.

A. Tereshkin, читатель сайта KP.RU:

— Наш главный стратегический партнер — Индия. Но в принципе интересна вся Юго-Восточная Азия.

Марина, слушательница радио «КП» (97,2 FM):

— Почему мы должны вечно под кого-то подстраиваться? Пусть другие страны сами ищут дружбы с Россией. А мы еще посмотрим, кого брать в союзники.

Андрей МОИСЕЕНКО, Фото Николая АЛЕКСАНДРОВА («КП» — Казань»)

Комсомольская правда

 

Читать далее...

Козули из Варзуги

В понедельник вышла в свет книга Николая Кушкова «Поморский говор». Пословицы, поговорки, присказки, лексика. 

Так получилось, что первым увидел книгу автор в Умбе, а затем уже издатель в Полярном. Оно и к лучшему: Николай передал издателю привет и …пять козуль — на счастье. Я поставил козуль пастись на книгу. Так они и запечатлены на фото. Думаю, этот натюрморт оправдан — в выходных данных книги указано место выхода: Варзуга Мурманской области.

Словарь «Поморы говорят», составленный Николаем Кушковым, вышел в 2008 году. Работа славная, само появление словаря — с интригой. Дело в том, что речь поморов всегда собирали и изучали приезжие: ученые-лингвисты, писатели. А здесь все иначе: Николай Кушков родился и вырос на Терском берегу, здесь же пошел в школу. Как он пишет в словаре: «Меня переучивали, учили говорить не как в селе, а правильно».

Николай Кушков окончил Мурманский педагогический институт, вернулся на Терский берег, много лет учительствовал и …собирал материал для будущего словаря. Надо ли говрить, что он отличается от всех прежних книг на эту тему!

Год назад Николай обратился к нам с предложением переиздать словарь «Поморы говорят». В первом издании были допущены неточности, появились дополнения, 500 экземляров первого тиража разошлись — словом, пора выпустить второе издание.

…К сожалению, быстро не получилось. Книгу пришлось переделывать всю. Трудно сказать, почему, но в первом издании, красиво напечатанном, скрывались жуткие издательские огрехи. Стоит только вспомнить способ постановки ударений — «слэшем» перед ударным слогом… Странным был и выбор формата издания А4 — школьный альбом по рисованию.

Работы было много, но она того стоила. Изменилась композиция книги, формат, добавлены главы и включены цветные фотографии, иллюстрирующие словарные статьи. По сути, это уже другая книга, и название у нее другое: Николай Кушков «Поморский говор». Пословицы, поговорки, присказки, лексика». Завершает книгу письмо профессора А.А. Киселева. Строчка из его письма очень подходит к фотографиям из книги, некоторые из которых размещаем в анонсе: «Знакомые лица, люди разных поколений, каждый смотрит с достоинством. Неудивительно — они на своей земле, хозяева, здесь несколько поколений их пращуров жили.»

Издатель Игорь Опимах

Фотографии из книги Николая Кушкова «Поморский говор»  

Рогозин Вениамин Петрович — мастер лодочного шитья
Заборщикова Валентина Егоровна
Горбуша вялится
Пролуба — она же прорубь
Кожина Августа Семёновна
Кулебака на столе
Заборщиков Александр и его улов — щука
Шитье карбаса

Читать далее...

Приход сокрытого имама Махди и доктринальные основы шиизма

 Заявление духовного лидера Ирана аятоллы Хаменеи о скорой мировой войне и пришествии сокрытого имама Махди в очередной раз наделало много шума в мировых масс-медиа. 

Сразу несколько иранских государственных СМИ Ирана одновременно опубликовали подборку заявлений верховного лидера страны Али Хаменеи о скором приближении Дня суда, сообщает WND. Суть опубликованных цитат сводится к тому, что человечество вообще и иранский народ в частности должны приготовиться к приходу скрытого 12-го имама (Махди), последней войне в истории и Судному дню.

«Мы обязаны подготовиться к пришествию. Раз уж мы считаем себя солдатами 12-го имама, то должны быть готовы сражаться», — сказал, в частности Хаменеи во время выступления перед слушателями религиозного учебного заведения. «Под руководством Господа и с его невидимой помощью мы вернем гордость исламской цивилизации. Это — наша судьба. Молодежь, все правоверные должны приготовиться к выполнению этой великой миссии», — добавил он. 

Большинство жителей России не знает ни об имаме Махди, ни о глубинных причинах нынешнего конфликта Запада и Ирана. В серии статей на сайте Центра Льва Гумилёва мы попробуем восполнить этот пробел.

Формирование концепции шиитского государства 

Прежде чем мы перейдём к описанию созданию современного нам теократического государства Исламская Республика Иран, а также процесс преобразования Ирана из конституционной монархии к исламкой теократии необходимо обратиться к истории  формирования концепции ортодоксального шиитского государства, как правового учения.

Конституция Ирана 1979 года апеллирует к прошлому, к идейно-правовой концепции с многовековой традицией. Чтобы понять специфику нынешней иранской клерикальной конституции необходимо внимательно рассмотреть историю возникновения шиитского представления о государстве. Теократическая иранская конституция имеет релевантные ссылки в исламском религиозном прошлом. Мы попытаемся насколько возможно кратко описать события, приведшие к формированию ортодоксального шиитского представления об идеальном государстве. Ибо без понимания специфики правовой доктрины ортодоксального «двенадцатеричного шиизма», его генезиса в специфичиской семье мусульманского права сложно ориентироваться в парадигме нынешней иранской государственности.

Здесь необходимо релевантное обращение к иным исламским государственным теориям: в первую очередь суннитской доктрине Халифата; во вторую очередь к ультра-шиитской – исмаилитской. На фоне иных исламских государственных теорий невольно станет понятной особая специфика шиитского представления о государстве, её генеалогическая, теологическая и политическая система координат.

Генеология, теологи, политика

Выдающийся историк религий Мирча Элиаде так определил уникальную специфику различных мусульманских правовых парадигм: «Во всех исламских расколах теснейшим образом связаны три фактора: генеология, теология, политика»[1]. Различность представлений об организации мусульманского государства у суннитов и шиитов сходятся к вопросу о преемниках Пророка Мухаммеда. По этому вопросу существует огромная литература. Мы лишь уточним несколько специфических черт суннитского представления о государстве. С тем, чтобы легче понять политические идеалы ортодоксальных шиитов.

Сразу после смерти Пророка Мухаммеда его последователи собрались с целью выбрать нового главу мусульманской общины «заместителя посланника Аллаха», халифа расулт-л-лах или просто халифа. [2]

В дальнейшем, титул Халиф будет означать главу исламской общины, объединявшего в своём лице подобно пророку Мухаммеду вероучителя, политического вождя и верховного судью. Он является военным предводителем правоверных (амир ал-муминин) и религиозным вождём мусульман (имам ал-муслимин). [3] В течении двенадцати веков мусульманской цивилизации основной функцией Халифа было духовное управление религиозной общиной [4], однако эти функции дополнялись функцией политической главы.

Процедура введения в должность халифа не была установлена, постоянно использовались различные варианты[5]. Сформировались две точки зрения, впоследствии переросшие в философские, политические и правовые доктрины. По представлению части мусульман, впоследствии названных «суннитами», законный правитель избирался  по воле народа и совета мудрецов по выбору халифа, Ахле Хал Ва Акд. [6]

Точка зрения, ставшая остовом представления об идеальном суннитском государстве – «Халифате», предполагала собой своеобразную демократию «ридан» — институт выборной власти, предпочтение со стороны общины определённому выборному лицу.

Начиная с 7 века после гражданской войны с шиитами (партией Али) к власти в исламском государстве пришла династия Омейядов. При них суннитская государственная система распространилась на всю Ойкумену проживания мусульман, с тех пор именовавшуюся как Халифат. Омейяды установили наследственный, авторитарный  принцип правления. На практике выборный принцип стал удобным способом узурпации власти халифами. Как поэтически выразился по этому поводу четвёртый Президент Ирана Мохаммед Хатами: «Спустя полвека после восхода исламского солнца  чёрные тучи тирании и самодержавия закрыли небо общественной жизни»[7].

После падения династии Омейядов к власти в Халифате пришла династия потомков дяди пророка Аббаса – Аббасиды, перенёсшая столицу в Багдад.

В 1268 году из-за прихода монголов халифы были вынуждены перебраться в Египет под покровительство мамлюков. В 13 веке учение о халифате утратило силу. С этого времени согласно взглядам ведущих исламских богословов аль-Газали, ибн Халдуна и Джалаль ад-дина Даввани, не без влияния шиитских теологов, представление о верховной власти в Халифате меняется, формируется суннитское учение об имамате. Считается, что халифат длился только в течении тридцати лет, и что после этого был лишь имамат, к которому как бы из признательности прилагались халифские титулы. Имамат принадлежал самому могущественному мусульманскому правителю (султану), который в качестве гази (борца за веру) мог защитить ислам от посягательств неверных. В качестве имама (религиозного главы) султан осуществлял функции светского и духовного руководителя общины. Однако по многовековой инерции в случае благочестивого характера правления имамат воспринимался как халифат, т.е. как праведное мусульманское государство, где царит шариат[8] .

Благочестивым священным правлением, возродившим идеалы Халифата, современники называли Османскую Порту. В эпоху своего расцвета в 17 веке  Османская Порта именовалась своими обитателями «царством блаженных людей», воспринималась как реализовавшийся социально-теократический идеал государства[9]. В 1517 году после разгрома мамлюков халифат был перенесён в Стамбул столицу Османской империи, которую многие видные исламские традиционалисты (Хомейни, Таджуддин) считали и считают возрождённым идеалом суннитского исламского государства.

Халифат был упразднён Кемалем Ататюрком в 1929 году, довершившем дело секулярных, светских реформ в Турции.

Концепция «валайата» и «имамата»

На иное содержание организации исламского мира с момента его основания претендовали шииты.

По твёрдому утвержденирю рафидитов (тех, кто отвергает первых халифов) – шиитов («сторонников» от шиа Али, «партия Али») Заместителя пророка необходимо избирать на основе кровного родства с ним, поэтому Халиф должен принадлежать и к племени пророка и к его семье – таковым мог быть лишь законный плод брачного союза между Фатимой и Али ибн Аби Талибом . Шиа не просто желала установить династию Алидов. Это было сообщество преданных идее Имамата, воплотившейся в личности Али ибн Аби Талиба (кузен и зять Пророка, муж его дочери Фатимы) и его наследников, составляющих цикл валайата, следующий за циклом пророчества.

Валайат означает «дружбу», «защиту». Авлийа Аллах (по-персидски Дустан-э Худа) – это «Друзья Бога» и «Возлюбленные Бога»; в строгом смысле слова это пророки и Имамы, элита человечества, которой божественное вдохновение открывает свои тайны. «Дружба», которой одаривает их Бог, делает из них духовных Вождей человечества. Вверяя себя их водительству, каждый из их адептов приходит к самопознанию и соучаствует в их валайате. Идея валайата говорит об инициатическом руководстве со стороны Имама, посвященного в тайны доктрины; [10]

Слово Имам обозначает того, кто идет впереди – «кормчего». В строгом смысле слова этот термин употреблялся шиитами лишь по отношению к членам Семьи Пророка (Дома Пророка, ахль аль-байт), называемым «непорочными»; для шиитов-двенадцатиричников это «Четырнадцать Пречистых» (ма`сум), т.е. Пророк, Фатима и Двенадцать Имамов — потомков Али. Согласно основам шиитской теории государства — только имамы- потомки Али и Фатьмы имеют право управлять миром.

Шииты представляют своих имамов носителями божественной субстанции. По их разумению Божественный Свет вселяется в потомков Али, делая их непогрешимыми; они обладают сокровенными знаниями, их суждения – истина в последней инстанции, и поэтому шиитский имам не может быть выборным. Валайат, «дружба Бога» дарует имамам право на верховную теократическую власть над мусульманами.

В процессе перипетий гражданской войны за власть в Халифате была разработана мистическая и философская теократическая доктрина Имамата, ставшая самостоятельным направлением в исламе в противовес выборному принципу — «ар-ридан».  [11]

Исмаилиты

Нужно также упомянуть здесь о доктринах двух главных ветвей шиизма: двенадцатиричного шиизма или имамизма и семиричного шиизма или исмаилизма. Для ортодоксального шиитского имамизма «плерома Двенадцати» уже достигнута. Последний из них был и остается Двенадцатым Имамом, Имамом этого времени (сахиб аль-заман); это Имам «непостижимый чувствами, но присутствующий в сердце», присутствующий одновременно в прошлом и в будущем. Идея «скрытого Имама» выражает религию невидмого личного ведущего.

Вплоть до с 6-го Имама, Джафара аль-Садыка (ум. 148\765г.), шииты-двенадцатиричники и исмаилиты почитают одну и ту же линию Имамов. Это принципиально, т.к. основные темы шиитского гнозиса основаны на учении 4-го, 5-го и 6-го Имамов (Али Зайн аль-Абидина, ум. в 714г., Мухаммада Бакира, ум. в 733г., Джафара Садыка, ум. в 765г.). При исследовании истоков шиизма нельзя отделять одну ветвь от другой. Причиной их разделения стала преждевременная смерть молодого Имама Исмаила, уже названного его отцом Джафаром Садыком своим преемником. Адепты-энтузиасты, группировавшиеся вокруг Исмаила, принесли присягу на верность его маленькому сыну, Мухаммеду ибн Исмаилу, дав начало ультра-шиизму. Их стали называть исмаилитами по имени их Имама.  Другие, напротив, выразили верность новому 7-му Имаму, брату Исмаила Мусе Казему, получившему инвеституру от своего отца. Они хранили верность Семье вплоть до 12-го Имама, Мухамеда аль-Махди, сына Имама Хасана Аскари, таинственным образом исчезнувшего в день смерти своего отца. Это шииты-двенадцатиричники.

Имаилиты или шииты-семеричники ответвления, которых сохранились до наших дней благодаря династии Ага-ханов и сирийским и израильским друзам. В 9 веке некий Абдуллах провозглашает себя потомком Али и Исмаила. Его сторонники при поддержке североафриканских берберов захватывают Египет, отсюда берёт своё начало династия Фатимидов. Фатимиды хотели воплотить в жизнь шиитскую мечту о Царствии Божием на Земле. Восточное ответвление исмаилизма, имевшее своим центром персидскую крепость Аламут провозглашает Великое Воскресение. Исмаилиты в отличие от шиитов-ортодоксов имели опыт политического управления как монархический, так и республиканский (республика Карматов в Бахрейне).

Расцвет средневекового шиитского государства Фатимидов пришёлся на правление имама Аль-Хакима. Будучи исламским правителем и исмаилитским имамом, он воспринимал себя как мусульманина, стремящегося к возрождению «истинной религии Мухаммада». В его воззрении Мухаммад был его дедом, имам Али – отцом, а он наследник. В его концепции государства как имамата во главе с единым имамом можно найти смешение шиитского исмаилитского ислама и христианской православной модели императорского правления, когда император является самодержцем, правящим по воле Бога.

Филипп Хитти в книге «Тарих аль-Араб» (История арабов) указывает на то, что мать аль-Хакима была русской, сестрой патриарха Иерусалимского. Другие источники говорят, что она была из христиан-мелькитов. Его имя «аль-Хаким Биамриллях» как раз означает «правящий по воле Аллаха». Тем самым, он воспринимал себя как верховного правителя, ответственного за свой народ, объединенного в умму.

Такая по своей сути самодержавная форма правления была свойственна древним восточным правителям Египта, Междуречья, Персия и воспринята восточным христианством. Правитель наделен властью от Бога, объединяя народ в единую нацию с единым законом. Шиизм, развивший концепцию теократического имамата не без влияния персидской и христианской традиций, создал возможность установления восточной самодержавной формы правления в исламской традиции. Будучи шиитом исмаилитского толка, аль-Хаким видел идеальное государство в виде имамата, где имам наделен сакральной властью и объединен с народом, минуя аристократию и олигархию.

Похожие идеи становления исламской уммы развил в ХХ веке имам Хомейни в Иране, введя в шиитскую доктрину принцип имама, руководящего уммой до проявления Махди. Однако в концепции Хомейни открыто не провозглашается Божественное происхождение власти имама рахбара, хотя тенденция к этому была. Среди ряда шиитских богословов скрыто все же обсуждалась такая идея. Однако она не может получить развития в рамках традиционного ислама, где догматически установлено то, что Мухаммад был последним пророком. Это означает, что идея «исламского самодержавия» рушится исламской догматикой.

Ортодоксальная шиитская концепция имамата основана на признании 12 имамов потомков Али в качестве руководителей уммы, «не подверженных греху» и имеющих Божественное знание. По сути, имамы в шиитской традиции выступают в роли жрецов-пророков, которых, однако, нельзя называть пророками из-за догматики текста Корана, но можно называть имамами.

Имам Махди – доктринальная основа шиизма

Доктринальной основой ортодоксального «двенадцатеричного» шиизма является догмат о 12 «сокрытом» имаме Махди (мессии), который и в сокрытии во все времена управляет шиитской общиной.

11-й Имам Хасан Аскари содержался аббасидской халифской стражей под арестом в военном лагере Самарра (в 100 км севернее Багдада), где и умер в возрасте 28 лет в 260/873г. В тот же день исчез его маленький сын, которому было 5 лет. Тогда началось малое Сокрытие (гайбат согра). Имам Хасан Аскари для его последователей является символом духовной задачи. Его дитя  покинуло мир, став невидимым, но в душах его адептов должно было зародиться ожидание «возвращения к вечному настоящему». Важнейший историк шиитского богословия Анри Корбен описывает его появление следующим образом: «Итак, Махди («Ведомый»), называемый также Ка’им («Воскреситель»), будет человеком из потомков Мухаммада, двенадцатым и последним Имамом рода, начатого Али, Хасаном и Хусейном. Он будет носить имя пророка — Мухаммад, и даже будет иметь такой же эпитет, «кличку», кунью, Аб-уль-Касим[12].  Этот человек Аб-уль-Касим Мухаммад ибн Хасан родился 1127 лет назад, ночью 15 Ша’бана 255 года Хиджры в городе Самарра на реке Тигр к северу от Багдада. Его отцом был одиннадцатый Имам Хасан аль-Аскари, потомок Наследника Мухаммада. Его матерью была византийская принцесса Наргис Хатун, рожденная от сына Императора Восточной Римской империи и благородной дамы, ведущей свой род от Симона-Петра, апостола Иисуса. Ставшая мусульманкой в результате чудесного явления Фатимы и Марии Наргис вступила в брак, уготованный на небесах Мухаммадом и Иисусом. Сообщив схематически данные этой двойной генеалогии, имеющей важнейшее значение в подчеркивании универсальности Ислама и универсальности миссии Махди, важно уточнить совокупность символических и архетипических элементов, связанных с рождением Двенадцатого Имама, описанного Шейхом Саддуком по рассказам очевидца»[13] .

В возрасте пяти лет, в день смерти своего отца Имама Хасана, Махди исчез.[14]

Сокрытие 12-го Имама свершилось два раза. Малое сокрытие длилось 70 лет, в течение которых Имама представляли четыре наиба, через которых правоверные могли с ним общаться. Последнему из них Али Самарри он письменно дал повеление не назначать себе преемника, т.к. пришло время Великого Сокрытия (гайбат кубра). (Которое продолжается до сих пор). Последними словами этого наиба (ум. в 942г.) были: «Отныне дела находятся в воле Божьей». Так началась тайная история 12-го Имама. Здесь не идет речь о материальной истории. Несмотря на это, она господствует в шиитском сознании на протяжении десяти веков; она является историей этого сознания. Последнее послание Имама предостерегает от всякого обмана и мошенничества, от всяких попыток положить конец этому эсхатологическому ожиданию его неизбежного прихода (в этом состояла драма бабизма и бахаизма). Скрытый Имам вплоть до времени своего Пришествия может быть увиден только во сне или в личных видениях. [15]

В настоящее время «Имам все еще жив, и он пребывает среди людей; но как Иосиф не был узнан своими братьями, так и его никто не узнает»[16]. Еще точнее, в согласии с шиитской традицией он «невидим для чувств, но присутствует в сердце верующих». Иными словами, Махди «ведет по духовному пути всех тех, кто обращается к нему, и к его поддержке взывают верующие в своих ежедневных молитвах. Всякий, кто обладает для этого достаточными духовными способностями, находится во внутренней связи с Махди»[17]. Махди — это «господин времени» (сахиб аз -заман), и он отождествляется с «полюсом полюсов» (кутб аль-актаб), с высшим главой всех инициатических иерархий. Вот почему он — это «ось мира», axis numdi, о которой Пророк сказал, что люди получают от нее много пользы, даже если и не будут ее видеть[18]. Имам находится сейчас в небесном жилище Хуркалья над центром мира, т.е. Ка’абой. Другими словами, он пребывает в «мире воображения» (mundus imaginalis, ‘alam al-mithal), среднем между чувственным миром и сверхнебесным интеллектуальным миром существ чистого света. Его можно увидеть только с помощью органов, приспособленных к условиям того мира, в котором он пребывает: отсюда множество рассказов о явлениях Имама в личном опыте, через слуховые или визуальные манифестации, при том, что эти явления не прерывают периода гайбат, сокрытии[19]. Согласно учителям школы шейхи, «от самих людей зависит — посчитает ли Махди нужным им являться или нет. Его появление составляет основной смысл их обновления, и на этом основывается вся шиитская идея «сокрытия» и «обнаружения» («явления», «парусии»).

Когда будет иметь место новое явление Махди? Так как «час известен только Богу», мы можем сказать лишь, что это явление (парусия) должно соответствовать знакам, упомянутым в хадисах: «В конце времен», «после появления тиранических и несправедливых халифов, королей и принцев», «во время, когда между людьми будут ссоры», «в тот момент, когда мир будет подавлен тиранией и жестокостью», «во время, когда выпадет обильный дождь, и на земле не будет никаких растений».

Доктринальная основа шиизма — догмат о 12 сокрытом имаме и его скрытом руководстве шиитской общиной. Этот тезис кардинально отличает шиитскую доктрину государства от с суннитской. Если  до сокрытия имама речь шла об оспаривании земной власти в халифате, и многие шиитские имамы – потомки Али были близки к этой власти, то с момента Сокрытия Махди спор о власти и идеальном государстве перешёл в сферу эсхатологии. Вопрос об управлении общиной по существу закрылся,  спор за власть закончился, тотально разделив две ветви мусульман.

Если события Великого Сокрытия Махди государственная идея у шиитов разделялась с суннитской по вопросу о принципе получения государственной власти, то теперь шиитская доктрина фактически отпочковывалась, становилась самодостаточной и ориентированной в идеальное будущее. Идея государства в ортодоксальном шиизме прочно стала отождествляться с идеей конца времён и триумфального возвращения сокрытого имама. Идея власти персонифицировалась в Махди, идея государства окончательно была связана с идеальным будущим. Рвались мосты с остальными мусульманами, не верящими в пришествие Махди. Идея земного града, земного государства меркла перед лицом его великого возвращения. Идея государственности начинает прочно отождествляться с Царством Махди, шиитская умма окончательно превращалась в изгоняемое меньшинство, не претендующее в глазах суннитов даже в перспективе на светскую власть в мусульманском халифате. (Видимо это одна из причин реального провала шиитского экспорта исламской революции в 80-е годы XX века).

Сами шииты начинают воспринимать любую светскую власть как власть временную и фактически незаконную. На этой концепции построен базис шиитского отношения к любому мирскому государству. Светские правители виделись узурпаторами власти имамов. Неудивительно, что шииты нередко становились во главе народных восстаний в Халифате. Догмат этот нередко содержал в себе взрывчатый элемент, так как позволял придать законность и моральную силу оппозиционным движениям против светской власти мусульманских правителей и, впоследствии, шиитских иранских шахов постольку, поскольку они считали себя «тенью Бога на земле, узурпируя власть «сокрытого имама». [20]

Ортодоксальные шииты в отличии от семеричников-исмаилитов никогда не учавствовали в государственном строительстве и не имели опыта такого рода. Кардинальным отличием шиитов-двенадцатеричников от исмаилитов является вопрос о времени прихода Махди. По утверждению исмаилитов Махди уже пришёл, а Конец Света уже наступил.

Если всё представление об истории концентрируется вокруг имамов, то всё представление об идеальном государстве вертится вокруг возвращения Махди. Теория государства шиитов-двенадцатеричников насквозь эсхатологична.

Поэтому до Реставрации Махди земное государство может быть любым, всё равно его правители являются еретиками, которых Махди покарает.

Согласно довольно широко распространенному мнению, характерному для исламистов, миссионеров и историков религий, фигура Махди[21] и сама исламская эсхатология, с ней связанная, являются целиком результатом зороастрийского влияния. В качестве цитаты можно привести лишь эти строки классика ориенталистской литературы: «Верования в Махди порождены Персией. Это — один из вариантов верований персов в пророка, сына Зароастра, который должен появиться в конце времен, чтобы добиться окончательной победы добра над злом, Ормузда над Ахриманом»[22]. Следствием этой точки зрения является убеждение, что «махдизм» — это форма «верования», развившаяся в шиитской среде на основании мифического вне-исламского сюжета. А значит, это не имеет никакого отношения ни к Корану, ни к Сунне Пророка Мухаммада[23].

Другая распространённая теория выявляет разительное сходство учения о Махди «двенадцатеричников» с представлением о роли Машиаха для иудейской общины. Как и Махди иудейский Машиах скрыт до Конца Времён и торжества общины избранных иудеев над гоями, высшие представители раввинаты способны к общению с Машиахом – Царём Иудейским «в лунном свете». Машиах призван установить вселенское Иудейское Царство, обеспечить его Божественной властью и справедливыми законами.

Из аллюзии на наиболее современные теологические доктрины можно выделить представления радикальных русских старообрядческих направлений, в первую очередь «нетовцев» (Спасов соглас) с их развитым учением, что де «Церковь на Небо ушла». И поэтому можно подчиняться любым земным правителям[24], ибо «Антихрист отравил реки», а «Конец Света наступил в 1666 году, согласно пророчеству Захария Копыстенского. («Нафанаил»)[25].

В свою очередь можно провести некоторую параллель между шиитами и исмаилитами, еврейским хилиазмом и русской сектой хлыстов-скопцов, утверждавших, что Спаситель уже пришёл в мир под именем Кондратия Селиванова (Петра III), уже наступила эпоха Великого Возвращения. Русскими скопцами была создана политическая доктрина [26] наподобие иудейской и иранской, с Верой в посюстороннее Царство Мессии из колена, если не Давида или Али, но русских императоров, плода тайного союза «Богоматери» Елизаветы Петровны и Святого Духа.[27]

Интегральное учение Имамов составило обширный корпус, Сумму, служившую источником вдохновения для шиитского мышления.

Проиграв историческую войну за власть в Халифате, партия Али – шииты, шла сквозь столетия, вплоть до воцарения Сефевидов в Иране в XVI в. через испытания, превратности и преследования, которым подвергалось как религиозное меньшинство. Однако это меньшинство выжило благодаря непреклонной воле рассматривать себя в качестве свидетелей подлинного Ислама, верных учению святых Имамов, «хранителей тайны Божьего Посланника»[28]. Ситуация меняется с появлением шиитских государей Сафавидов.

Сефевидский Иран

Как утверждает одна знаменитая пословица: «В начале был Заговор». Как за созданием Османской Порты, так и и средневековой Персии стояли суфийские (поначалу конспиративные) ордена. В начале XIV века феодал из окрестностей азербайджанского города Ардебиля Сефи ад-Дин основал суфийский орден Сефевийе. В XV веке члены ордена приняли шиизм и ввели для своих последователей головной убор в виде чалмы с двенадцатью пурпурными полосами, отчего они и получили название кызылбаши («красноголовые»)[29]. В 16 веке религиозный (пир) и политический лидер (шаханшах) Исмаил подчинил господству «суфиев» Азербайджан, Курдистан, Иран, Ирак. В новой столице империи Тебризе шиизм после многих веков угнетения провозглашается официальной религией государства кызылбашей. В 1501 году Исмаил издал знаменитый указ, содержащий по шиитским обычаям проклятия трёх первых халифов (Абу Бакра, Омара и Османа)[30]. Воодушевлённые шииты со всех сторон съезжалась в Сефевидское государство. По суннитскому Халифату прокатились шиитские восстания. Сторонники Исмаила разрушали суннитские мечети и могилы суннитских святых[31]. Ненависть к суннитам, столетиями копившаяся под спудом вырвалась наружу.

Наступление кызылбашей на суннитов было остановлено османами в сражении при Чалдыране. Но образовалось мощное шиитское государство, где произошло становление и оформление шиизма, как официальной религии, а шиитского духовенства как влиятельной жреческой корпорации.

Сефевидская династия в силу своего реалистичного отношения к действительности, осознавала, что их господство не может противостоять мощным суннитским соперникам на востоке и западе Ирана, без опоры на шиитских богословов. К тому же, используя введения шиизма в Иране, сефевидская династия официально отделилась от суннитского Халифата, который в XVI веке ещё оставался серьёзным религиозным и геополитическим явлением.

В результате они пригласили шиитское духовенство к сотрудничеству и освободили им руки во всём, включая шариатскую жизнь общества. Шиитское духовенство, терпевшее угнетение на протяжении многих веков, как ненавидимое меньшинство, по достоинству оценило своё новое положение и стало распространять основы своих идей и укреплять свой социальный статус при помощи шиитского сефевидского королевства. Они, в силу своей исторической и религиозной сущности, не растворились в системе  тиранического управления, а превратились в параллельное королевству течение. Именно со времён Сефевидов шиитское духовенство сформировалось как конкретная общественная организация, которая имела ясные социальные, и даже официальные задачи и обладала мощными финансовыми средствами[32].

Сокрушительный крах империи Сефевидов в XVIII веке не только не привёл к краху шиизма в Иране, но только усилил окрепшее духовенство, оно стало действовать с ещё большими амбициями в социально-политической жизни иранского общества.

Павел Зарифуллин

Продолжение

 


Ссылки:

[1] Элиаде М. Словарь религий – СПб, 1997, 173

[2] Большаков А.Г. «История халифата», т.1, т.2, М., 1989, 190

[3] Элиаде М. Словарь религий – СПб, 1997, 175

[4] Малерб «История религий», М. 1996, 180

[5] Мурадян И.М., Манукян С.А «Третий путь» евразийских наций и ирано-шиитская революция», Ереван, 1997

[6] Хатами Сейед Мухаммад «Традиция и мысль во власти авторитаризма», М. 2001

[7] Хатами Сейед Мухаммад «Традиция и мысль во власти авторитаризма», М. 2001

[8] Иванов И.А. «Османское завоевание арабских стран 1516-1534», М. 1997

[9] Иванов И.А. «Османское завоевание арабских стран 1516-1534», М. 1997, 255

[10] Corbin Henry «Histoire de la philosophie islamique». Paris, 1968

[11] Большаков А.Г. «История халифата», т.1, т.2, М., 1989

[12] Lammans H.. «Islam. Credenze e istituzioni» Bari, 1948.

[13] Corbin Henry «Histoire de la philosophie islamique». Paris, 1968

[14] Мутти Клаудио ЯВЛЕНИЕ МАХДИ»Милый Ангел» №1, М., 2000

[15] Corbin Henry «Histoire de la philosophie islamique». Paris, 1968

[16] Dashti Muhammad, «The 15th of Sha’ban: the birth of light» («Mahjuhab»), 1981, Teheran

[17] Nasr Seyged Hossein , «Ideals and realities of Islam», London

[18] Guenon Rene , «La Grande Triade», Paris, 1977.

[19] Corbin Henry «Histoire de la philosophie islamique». Paris, 1968

[20] Дорошенко Е.А. «Шиитское духовенство в двух революциях», М. 1997, 36

[21] Мутти Клаудио ЯВЛЕНИЕ МАХДИ»Милый Ангел» №1, М., 2000

[22] de Vaux Carra: «Le Mahometisme, le genie semitique et le genie aryen dans l’Islam», Paris 1897.

[23] Мутти Клаудио ЯВЛЕНИЕ МАХДИ»Милый Ангел» №1, М., 2000

[24] Алексеев Н. «Русский народ и государство», М. 1987, 81

[25] Копыстенский Захария «Книга о Вере», М., 1821

[26] Алексеев Н. «Русский народ и государство», М. 1987, 112

[27] Эткинд. А. «Хлыст», М. 1998

[28] Corbin Henry «Histoire de la philosophie islamique». Paris, 1968

[29] «История Востока», т.2, т.3, М., 2002

[30] «История Востока», т.2, т.3, М., 2002, 102

[31] Иванов И.А. «Османское завоевание арабских стран 1516-1534», М. 1997, 10

[32] Хатами Сейед Мухаммад «Традиция и мысль во власти авторитаризма», М. 2001, 268

 

Читать далее...

«Гумилёвские чтения» в Кыргызско-Российском Славянском Университете

В Кыргызско-Российском Славянском Университете делегация Центра Льва Гумилёва провела несколько плодотворных встреч и семинаров.

Акылбек Салиев, Владимир Нифадьев, Павел Зарифуллин, Аман Салиев

В ближайшие месяцы в Бишкеке будет открыт Центр Льва Гумилева, который будет способствовать интеграции России и Кыргызстана. Об этом евразийцы сообщили киргизской общественности на пресс-конференции в КНИА «Кабар» в Бишкеке.
Евразийцев делегацию в составе Павел Зарифуллин (Директор Московского Центра Гумилёва), Аман Салиев (Координатор Бишкекского Центра Гумилёва), Иван Иванов (Координатор проекта «Телемост») и московские предприниматели Николай Станкевич и Владимир Лейпциг — принял давний друг нашего Центра ректор Университета Владимир Нифадьев. С ним, а также с Директором института стратегического анализа и прогноза Акылбеком Салиевым были обсуждены формы и перспективы сотрудничества, в частности стороны договорились о проведении совместной конференции 1 октября – в день 100-летия Льва Николаевича Гумилёва, а также об организации  семинаров между Москвой и Бишкеком по телемосту. Нифадьев с большим удовлетворением отметил успехи евразийства в России, в свою очередь группа интеллектуалов вокруг ректора делает всё для реализации идей евразийской интеграции в Киргизии.

На следующий день на юридическом факультете состоялись «Гумилёвские чтения». Директор Московского Центра Гумилёва Павел Зарифуллин прочёл лекцию об актуальности идей Льва Николаевича в связи с созданием Евразийского Союза. Павел Вячеславович рассказал об истоках евразийской идеи, о теории этногенеза, об особой комплиментарности тюркских и славянских народов. Студенты легко включились в дискуссию, их интересовала возможность вступления Киргизии в новый Союз, а также экономические и политические перспективы киргизского народа в этом Союзе.

К Евразийскому Союзу, к идее единения братский народов киргизская молодёжь относится в большинстве своём с симпатией. Поэтому приём для лектора оказался необыкновенно комплиментарным и тёплым. Студенты хотели бы сотрудничать с Центром Гумилёва в Киргизии и планируют открыть Евразийский Клуб Славянского Университета.

 

Тема сакральной географии, этнографии и краеведения всегда волнует евразийцев-народников. Тем более приятной была встреча с друзьями – археологами и историками Вице-президентом Национальной Академии наук Кыргызской республики Владимиром Плоских и Людмилой Ставской — Директором музейного комплекса «Чигу». Владимир Михайлович подробно рассказал об истории и картах раскопок старинных городов, а Людмила Георгиевна провела экскурсии по музеям Славянского Университета, собранные за многие годы его археологическими экспедициями.

Открытые благодаря скурпулёзным научным исследованиям становища ариев, зороастрийские города, скифские курганы, исламские святыни и несторианские монастыри презентовали высокую культуру и приоткрывали тайны древней киргизской земли.
Чтобы окончательно к ним прикоснуться – евразийцы отправились на Иссык-Куль на место раскопок старинного города, ныне погружённого в озёрные глубины. Археолог Дмитрий Лужанский представил находки этого года – старинные амфоры и лампы.
Необходимо отметить, что евразийцы наслаждались не только подземными и подводными красотами, но и теми, что окружали их со всех сторон: великолепными горами, удивительным озером. Наши идеи пустили в Киргизии глубокие корни. Её священная земля, как перекрёсток культур, народов и цивилизаций является органичным полем для евразийской политики и геополитики. Именно поэтому мы искренне считаем, что Центр Гумилёва возник в Кыргызстане в нужное время и на плодородной почве.

Пресс-служба
Центра Льва Гумилёва

Читать далее...

Евразийский дискурс и проблема лингвистической относительности

У евразийскoй цивилизации свой автономный и автореферентный язык
Лингвистическая относительность

Под лингвистической относительностью в широком смысле следует понимать зависимость ментальных процессов и перцептивных механизмов от языка. Конкретизация данного определения проблематична, т.к. для этого требуеся подробный анализ существующих научных школ, занимающихся проблемой языка и мышления, и их теорий (вплоть до самих дефиниций «языка» и «мышления»). Проблема лингвистической относительности как проблема, находящаяся на стыке лингвистики, психологии и культурологии, — это, по сути, совокупность разнообразных концепций, исследований, эмпирических материалов и пр., связанных с феноменом языка в когнитивном аспекте. С исторической точки зрения тезис о лингвистической относительности явился импульсом для развития когнитивной лингвистики (вторая половина XX в.). На данный момент не существует общепринятого определения лингвистической относительности, поскольку не существует общепринятых взглядов на «язык» и «мышление». Проблему лингвистической относительности имеет смысл рассматривать с опорой на традиционную дефиницию («влияние языка на мышление»), задействуя при этом материалы когнитивной лингвистики и смежных наук.

История вопроса

Можно выделить два основных направления: 1) первое берет начало от немецких романтиков с их идеей «мировоззрения», «мировидения», «картины мира» (die Weltanschauung); научное и лингвистическое обоснование этому направлению придал В. фон Гумбольдт (на уровне лингвистики XIX в.); это направление носит в большей степени спекулятивный характер и пользуется поддержкой у философов (неокантианцы, Э.Кассирер, О.Шпенглер, частично М.Хайдеггер и др.); во второй половине     XX в. его подробно развивают неогумбольдтианцы; 2) второе направление берет начало от отца американской антропологии Ф.Боаса и развивается его последователями – Э.Сепиром и Б.Уорфом. По имени двух последних гипотезу лингвистической относительности часто называют гипотезой Сепира-Уорфа. Ни Сепир, ни Уорф не давали формулировок этой гипотезы и вообще не пользовались этим термином, но в их работах (в большей степени, у Б.Уорфа) четко прослеживается идея о том, что язык принципиальным образом влияет на мышление. Уорф исследовал индейский язык хопи и по целому ряду параметров сравнил его со «средним европейским стандартом» (standard average european), то есть с неким «усредненным» вариантом индоевропейского языка и с параметрами, характеризующими европейские языки. В результате исследования Уорф пришел к выводу о том, что и в случае с индоевропейскими языками, и в случае с языком хопи структура языка определяет мышление и его культурные экспликации: так, например, отсутствие грамматической категории времени в хопи способствует взгляду на мир, как на нечто, находящееся в постоянной подготовке, в постоянном созревании, а это, в свою очередь, ведет к специфической организации социально-политической и религиозной сферы. Уорф также сравнивал «средний европейский стандарт» с другими индейскими языками, настаивая на обусловленности западного мышления (в т.ч. выраженного в науке и логике). Хотя гипотеза Уорфа пользовалась большой популярностью в 40-50е гг., и имела целый ряд последователей (наиболее известный из них Дж.Хойер, попытавшийся показать связь между преобладанием в языке навахо глагольных словоформ и «динамическим» взглядом на мир индейцев навахо, отражающимся в их кочевом образе жизни и их мифах), она была основательно раскритикована, прежде всего, благодаря появлению более подробных описаний языка хопи. Одному из главных специалистов по этому языку Э.Малотки даже принадлежит книга «Время у хопи», в которой убедительно критикуются взгляды Уорфа. Интерес к лингвистической относительности угас в 60-70е гг., когда в лингвистике обнаружилась отчетливая тенденция к универсализму/
Современное состояние проблемы. Исследования Уорфа опирались на обширный полевой материал, но их доказательная база была слабой (не случайно, сам Уорф говорил в весьма осторожных тонах о лингвистической относительности). Строго говоря, для доказательства (или для опровержения) предложенных Уорфом тезисов необходимы корректно поставленные психологические эксперименты. Как справделиво заметил Дж.Люси, именно такие эксперименты не были проведены ни Уорфом, ни его критиками. Современное состояние проблемы лингвистической относительности характеризуется ориентацией на эмпирический материал. Из наиболее крупных исследователей, занимающихся этим вопросом, начиная с 80х гг., можно упомянуть Дж.Люси, Дж.Гумперца, С.Левинсона, Д.Слобина, Л.Бородицки, М.Боверман, Н.Эванса и др. Программной работой нового периода является сборник статей под редакцией Гумперца и Левинсона (1996 г.), в котором переосмысляется сама формулировка «лингвистической относительности» (проблема выводится за пределы узкой модели язык-мышления, охватывая область культуры, социальной организации и др.), а также приводятся новые дополнительные доводы в пользу принципиального структурирования мышления языком. Центром современного подхода является Институт Психолингвистики Макса Планка, возглавляемый С.Левинсоном. Благодаря обширным исследованиям австралийских, папуасских, индейских, индоевропейских и др. языков, удалось убедительно показать релевантность гипотезы лингвистической относительности по целому ряду направлений, хотя требуются дополнительные опыты для уточнения выводов и формирования обобщенной картины. Эксперименты ставятся по следующим направлениям: концептуализация цвета, пространства, времени, формы/субстанции, зависимость мышления от наличия в языке гендерных, темпоральных, числовых и др. маркеров. Больше всего развита «пространственная» проблематика, которой посвящены обобщающие исследования С.Левинсона и его коллег. Удалось выявить зависимость восприятия пространства и умения ориентироваться в пространстве от языковой концептуализации пространства (например, умение носителей языка гуугу-йимитир определять расположение осей абсолютной референциальной системы, не основываясь на каких-либо внешних признаках, или неразличение носителями языка цельталь, где отсутствуют маркеры со значением «лево» и «право», зеркальных объектов). Э.Свитсер, Р.Нунес, Л.Бородицки и др. удалось показать, что это распространяется и на концептуализацию времени: например, будущее как «то, что позади», а прошлое – «впереди», в языке аймара; или деперсонализация при определении течения времени в языках с абсолютной пространственной системой референции (время течет «вверх по холму», «вниз по холму», «вдоль течения реки» и т.д. как в некоторых языках Океании).
Евразийство и лингвистическая относительность. Несмотря на фундаментальность (как для философии, так и для понимания когнитивных процессов) современных исследований, в отечественной интеллектуальной среде отсутствует общая рефлексия над этими вопросами. Представляется, что такая рефлексия может быть плодотворно осуществлена в рамках евразийского движения. Евразийство постулирует (и, возможно, отчасти конструирует) концепт Евразии как цивилизационный концепт; помещение Евразии в цивилизационный контекст предполагает самостоятельность и смысловую самодостаточность этого феномена, его особый язык. Проблематика лингвистической относительности и вообще вся область когнитивной лингвистики предоставляют незаменимый и принципиально новый методологический базис для анализа (и конструирования) концепта Евразии. Язык тесно переплетен с другими цивилизационными явлениями, но язык представляет собой «материю», и в то же время, структурирующий принцип цивилизационных явлений; сама цивилизация есть в своей глубинной основе язык. Начиная дискрипцию евразийского феномена с языкового уровня, мы, во-первых, даем наиболее фундаментальное и разностороннее его описание, а с другой стороны, устанавливаем границы, в которых данный феномен может быть описан и которые являются залогом его самодостаточности, его несопоставимости с другими цивилизационными (= знаковыми) дискурсами. Данный методологический принцип обладает более выигрышным положением, нежели спекуляции ранних евразийцев, славянофилов и пр. об «особом пути» русской цивилизации, которые делались в контексте западных цивилизационных и философских теорий XIX – нач. XX вв. (ср. особенно философию истории Гегеля как импульс для спекуляций над «историческим предназначением» России). Однако эмпирические разработки евразийцев могут быть включены в контекст языкового анализа, как и отдельные современные исследования, посвященные «русской картине мира» (В.Колесов, А.Зализняк, И.Левонтина и др.).

Примеры исследований

На данный момент практически не существует монографий, в которых бы с использованием инструментария когнитивной лингвистики, а также на основе конкретных экспериментов, давалась бы разносторонняя дескрипция той или иной цивилизации (однако существуют исследования, посвященные какому-то отдельному аспекту культуры и языка; ср. подробнейшую монографию Г.Кэблиц о восприятии пространства у маркизских народов, 2006, а также статьи в сборнике под редакцией Беннардо, 2002). Пожалуй, единственным примером целостного описания сравнительно небольшой культуры с использованием данных методов является исследование Дж.Беннардо, посвященное полинезийскому народу тонга (2009). В своей монографии Беннардо дает фундаментальный анализ религиозной сферы, социальных институтов, ценностей, традиций, норм поведения и пр. у тонга с опорой на языковой материал; этот анализ базируется на личных полевых исследованиях автора. Беннардо приходит к выводу о том, что в основе мышления тонга находится принцип «лучеобразности», «радиальности» (radiality): лежащая в поле досягаемости точка, отличная от эго, берется в качестве источника/цели при выстраивании отношений между другими точками этого поля, включая эго; иначе говоря, речь идет о специфической деперсонализации — конституировании взаимосвязей, исходя из центра иного, чем эго. Носители языка тонга как будто обладают «радиальным умом» (radial mind), под механизмы которого они подстраивают в т.ч. все нововведения западной цивилизации. Эта «радиальность» проявляется, во-первых, в концептуализации пространства, при которой преобладает абсолютная система отчета с устойчивым центром (и как следствие – в концептуализации времени). Во-вторых, при локальных ритуалах и повседневных действиях, а также при запоминании каких-либо совместных действий, что подтверждено тестами (память «локализуется» вокруг центральной фигуры, т.е., например, запоминаются люди находящиеся рядом с харизматическим лидером, а не с испытуемым). В-третьих, в общей организации религиозной сферы, центром которой является концепт «маны». В-четвертых, в специфической структуре имущественных отношений. В-пятых, в терминологии родства, конституирующейся вокруг термина для брата/сестры, а не вокруг эго (как, например, в индейской терминологии родства). Наконец, в-шестых, в социальных отношениях и социальных нормах – в понимании знания, традиции, обучения и пр. Таким образом, Беннардо удалось убедительно показать, как «радиальность» (возможно, имеющая истоки в языковой концептуализации пространства с абсолютным центром референции) формирует ключевые области культуры народа тонга.

Евразийская перспектива

Важнейшим условием целостного описания евразийской цивилизации с учетом данного подхода является усвоение современных материалов по когнитивной лингвистике и проблеме лингвистической относительности. Данное усвоение позволит сделать выводы о границах проникновения языкового влияния в культуру и мышление, также оно позволит выявить «шаблонные» прецеденты такого влияния, уже исследованные на базе других цивилизационных областей. Евразийство не может довольствоваться историко-философской, политической и пр. проблематикой при определении собственной идентичности и при демаркации от западного дискурса; такое довольствование подразумевает игру на поле западного дискурса. У евразийской цивилизации своя «история», своя «политика», своя «логика», потому что у нее свой авто-номный и авто-референтный язык. Нужно только суметь осмысленно заговорить на нем…

Бородай С.Ю.,
РГГУ, Институт восточных культур и античности, Центр компаративистики
Рекомендуемая литература

Уорф Б. Отношение норм поведения и мышления к языку. // Новое в зарубежной лингвистике. М, 1960.

Уорф Б. Наука и языкознания. // Новое в зарубежной лингвистике. М, 1960.

Уорф Б. Лингвистика и логика. // Новое в зарубежной лингвистике. М, 1960.

Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. М, 1993.
Whorf B. Language, Thought and Reality. The M.I.T. Press, 1955.

Bennardo G. Language, Space and Social Relationships. A Foundation Cultural Model in Polynesia. Cambridge University Press, 2009.

Bennardo G. (ed.) Representing Space in Oceania: Culture in Language and Mind. Canberra, 2002.

Boroditsky L., Casasanto D. Time in the Mind: Using Space to Think about Time. // Cognition 106, pp. 579-593.

Boroditsky L. Gaby A. Remembrances of Times East: Absolute Spatial Representations of Time in an Australian Aboirignal Community. // Psychological Science 2010.

Cablitz G. Marquesan. A Grammar of Space. Berlin – New York, 2006.

Hill J., Mannheim B. Language and World View. // Annual Review of Anthropology 21 (1992), pp. 381-406.

Levinson S. Space in Language and Cognition. Cambridge University Press, 2004.

Levinson S., Brown P. Immanuel Kant among the Tenejapans: Anthropology as Empirical Philosophy. // Ethos 22, pp. 3-41.

Levinson S., Gumperz J. (ed.) Rethinking Linguistic Relativity. Cambridge University Press, 1996.

Levinson S., Wilkins D. (ed.) Grammars of Space. Explorations in Cognitive Diversity. Cambridge University Press, 2006.

Lucy J. Language Diversity and Thought. A Reformulation of the Linguistic Relativity Hypothesis. Cambridge University Press, 1992.

Lucy J. Grammatical Categories and Cognition. Cambridge University Press, 1992.

Sweetser E., Nunez R. With the Future Behind Them: Convergent Evidence From Ayamara Language and Gesture in the Crosslinguistic Comparison of Spatial Construals of Time. // Cognitive Science 30 (2006).

Underhill J. Humboldt, Worldview and Language. Edinburgh University Press. 2009.

Читать далее...