Малый народ — силы антиэтногенеза в России

Фундаментальное свойство Малого народа которое иногда пропагандируется, чтобы привлечь сторонников, а иногда скрывается и яростно отрицается, как страшная тайна всей концепции, заключается в том, что единственной движущей силой любого Малого народа является стремление к уничтожению и ненависть к существующей жизни. В этом его сила, и в этом же его слабость. — И. С. Шишкин беседует с академиком И. Р. Шафаревичем.

Игорь Шишкин: Игорь Ростиславович, вы являетесь создателем теории Малого народа, теории, которая раскрывает такое, увы, хорошо известное в России явление, как внутренний враг: с ним Россия столкнулась в начале XX века и в конце XX века. Ваша теория показывает, почему возникает внутренний враг, в каких формах он проявляется, какими методами действует. В настоящее время теория Малого народа, или посвященная той же проблеме Теория антисистем Льва Николаевича Гумилева стали широко известны. Практически везде в серьезных работах на них идут ссылки. Но вот в отношении к этой теории и в ее применении на практике я бы выделил три группы людей.

Первая группа это, в основном, сами представители Малого народа. Они утверждают, что никакого внутреннего врага нет, что это все теория заговора, мракобесие и так далее. Их позиция понятна — внутренний враг может работать только тогда, когда все считают, что его нет, а так как в России почему-то с конца XIX века общественное мнение — это во многом мнение Малого народа, то большая часть российской интеллигенции считает неприличным на эту тему не то что говорить, а даже размышлять: «чур меня, этого нет, потому что не может быть никогда».

Другая группа прекрасно знает, что Малый народ есть, что именно он придал столь разрушительный характер кризису конца XX века, как и кризису начала XX века, но тоже старается сделать вид, что как будто этого явления уже нет. Да, вот был Малый народ, вот он устроил такой катаклизм, конечно, не он спровоцировал кризис, но он придал ему разрушительный характер, но сейчас, мол, ситуация меняется. Приходят новые люди, жизнь улучшается, поэтому давайте сделаем вид, что ничего не было, тогда само рассосется. Зачем ворошить опасные темы.

Есть и третья группа и она преобладает в патриотическом лагере. Они говорят, да, Малый народ есть, все это правильно. Но они считают, раз Малый народ появился, то все, конец. Справиться с ним невозможно, он силен и неистребим, поэтому Россия погибла. Дальше идут всевозможные упаднические, катастрофические рассуждения, с которыми неоднократно приходилось сталкиваться. И вот я хотел бы, чтобы вы высказали свою точку зрения на этот вопрос. Неужели Малый народ столь неуязвим? Не несет ли он сам в себе зародыши своего уничтожения? Ведь иначе он давным-давно уничтожил бы все живое на земле, а этого не происходит.

Игорь Шафаревич: Я в последнее время перепродумывал свою старую работу «Русофобия», и главным образом под влиянием вопросов, которые вы мне задавали. У меня сложилось такое впечатление, что Малый народ именно не един, а как бы меняет свой облик, свой социальный состав, и таким образом поддерживает свое существование, пока это возможно. Когда я писал «Русофобию» (1979 год), я был под влиянием двух импульсов. Во-первых, это появление в конце 70-х годов работ цельного направления, написанных авторами, только что эмигрировавшими из России, и авторами, писавшими здесь, в самиздате. Вторым импульсом было знакомство с работами специалиста по истории Французской революции Огюстена Кошена, которые сейчас, к счастью, переведены и изданы по-русски. Меня поразило тогда почти фотографическое сходство двух проявлявшихся здесь феноменов.

Кошен анализировал ту идейную революцию, которая привела к Французской революции, стала ее духовным базисом. Эти идеи возникли еще за несколько десятилетий до революции. Общим их знаменателем было догматическое, то есть почти необсуждавшееся неприятие тогдашнего строя жизни, больше того, всех его истоков, духовных основ и традиций. Все они считались (без особых доказательств) дикими, вызывающими лишь смех у любого разумного человека. Это относилось и к истории страны, и ее религии, и ее героям и святым, как нестоящим какого-то обсуждения или внимания. Признавалось лишь заимствованное извне, тогда из Англии.

Кошен отмечает, что культивирование подобной идеологии потребовало создания некой социальной структуры. Адепты нового мировоззрения не только идейно противопоставляли себя остальному народу, но и объединялись в группы, жившие этими идеями. Вся страна была покрыта подобными обществами, имевшими самые разные названия: академии, масонские ложи, клубы и так далее. В них создавалась как бы искусственная атмосфера, в которой их члены только и могли дышать. Это создавало духовный центр всей идеологии — взгляд на жизнь лишь как на правильное обращение некоего знания, сконцентрировавшегося в этих обществах, поэтому члены этих обществ осознавали себя мастерами, которые конструируют историю, а остальной народ считали материалом для их творчества. Чтобы подчеркнуть это противостояние, Кошен и ввел для описания членов этих обществ яркий термин — Малый народ, противопоставляя его остальному народу, который он назвал Большим народом.
Меня тогда поразило сходство произведений, расходившихся по диссидентским кухням в России в 70-е годы, с тем духом, который больше ста лет назад описал Кошен. Основой была необсуждаемая отрицательная оценка окружающей жизни. Как будто вменяемые люди были заключены в сумасшедший дом, или люди — в обезьянник, и вынуждены там существовать при ясном понимании всей нелепости ситуации. Напомню, что один автор даже так описал мировоззрение свое и своих единомышленников: «как вменяемые среди невменяемых». Пораженный этим сходством, я обратил внимание на идеологические концепции, возникавшие в другие эпохи и в других странах, и обнаружил совпадения почти цитатного характера, как будто они цитировали друг друга. «Русофобия» собственно и состояла из списка таких цитат, по которым читатель должен был выводить свое заключение.

Естественно, напрашивалось предположение, что подобный слой является спутником и одновременно орудием социального кризиса. Для обозначения этого слоя во всех его вариантах — и во Французской революции, и в нашем перевороте, или во времени, предшествующем нашему перевороту, я и предложил пользоваться термином Кошена «Малый народ». Это вызвало некоторое недоумение, которое для дальнейшего необходимо разъяснить. Некоторые читатели приняли термин в излишне четко этническом смысле, то есть сочли это эвфемизмом, иначе говоря, решили, что я не рискую назвать имя «евреи», а намекаю на их роль вот таким окольным путем. Надо сказать, что такое недоразумение имело некоторые объективные обоснования, так как тот Малый народ, идеология которого отразилась в литературе 70 годов ХХ века, у нас в значительной мере тогда состоял из евреев и был захвачен, просто бурлил еврейскими эмоциями, а именно — страхом погромов, реальным или выдуманным страхом, это уж я не знаю, погромов в России и стремлением к эмиграции в Израиль. Правда, реально большинство уезжавших якобы в Израиль оседало в других странах. Но, с другой стороны, в работе взаимоотношение этих двух понятий явно обсуждалось, и когда речь шла именно о еврейском влиянии, я так четко и писал, не прикрываясь никакими иными терминами.

Дальше у меня будет идти речь о том понятии Малого народа, с которым я познакомился в работах Кошена, и, чтобы избежать недоразумения, здесь уместно четко обратить внимание на две темы, важные для обсуждения многих исторических ситуаций. Это с одной стороны, феномен Малого народа, а с другой стороны, влияние еврейства в русской и вообще во всемирной истории. Темы эти часто переплетаются, так как еврейство в ряде ситуаций играет роль Малого народа или является его активной частью, но они отнюдь не совпадают. Например, в связи с Французской революцией современники нигде, насколько я знаю, не упоминают о сколько-нибудь заметном еврейском влиянии. Смешение этих разных тем искажает истинную картину, а иногда производится совершенно сознательно. Для меня было большим подспорьем, когда я обнаружил близкое понятие в работах Льва Николаевича Гумилёва. Когда писались те работы, в которых эти понятия формулировались, мы с Гумилевым даже не были знакомы, и, как потом выяснилось, не были знакомы и с соответствующими работами друг друга, так что естественно предположить, что единственным общим источником была объективная историческая реальность, увиденная, правда, с различных точек зрения.

Мне кажется, что появление независимых близких концепций, если не одной концепции, является аргументом в пользу ее истинности. Соответствующее понятие Гумилев называет антисистемой. Он определяет ее так. Это системная целостность людей с негативным мироощущением. Эта идеология отрицает реальный мир во имя тех или иных абстрактных идей. Либо они призывают в корне изменить мир, на самом деле, разрушая его, либо требуют от человека вырваться из оков реальности, разрушая человека. Конкретно он пишет: «Когда памятники культуры, или природа, лес, озеро, стадо бизонов и так далее, уничтожаются и не заменяются ничем, то это уже не развитие мира, а его нарушение, не система, а антисистема».

Такое отношение к внешнему миру вырабатывается постепенно, то есть сначала оно в абстрактных формах проскальзывает в каких-то теориях, потом конкретизируется и так далее. В конечном счете, оно является актом свободного человеческого выбора. В громадной части человеческой истории такой выбор реализовался в рамках определенной религиозной доктрины, и Гумилев приводит множество примеров таких учений и сект: манихейство, гностицизм, тантризм, исмаилизм, богумильство, деятельность катаров, альбигойцев, вальденсов в средние века, и так далее. Внимание Гумилева в основном привлекают ситуации, когда антисистема возникает в результате столкновения далеких по духу этносов, когда для человека ничто ни в природе, ни в культуре не воспринимается, как свое, и отторгается по принципу «чужого не жалко». Такое явление он называет химерой. Мне кажется, концепция Малого народа является расширением такой категории химеры, когда культура и сама жизнь народа воспринимается как нечто чужое и враждебное, но не по чисто биологическим и этническим причинам, но в результате некоего идеологического развития. После этих общих замечаний можно перейти собственно к возникшему у меня вопросу.

Вопрос или парадокс, или недоумение нам легче всего понять на ситуации теперешней России XX и начала XXI века. Во-первых, совершенно несомненно, что переворот 1917 года был подготовлен и произведен возникшим тогда Малым народом. Все теперешние черты Малого народа были отмечены и собраны в моей уже упоминавшейся работе «Русофобия»: и презрение к установившимся традициям Большого народа, к тому, что тогда клеймилось как самодержавие, и уверенность в знании правильного пути, которым должна идти страна, а в особенности у марксистов, где это знание формулировалось как некоторая даже наука. Большевизм составлял наиболее радикальное течение тогдашнего Малого народа. Он и пришел к власти в 1917 году.

Но вот в 1991 году мы видим новый переворот. То есть собственно «Русофобия» и была написана в предчувствии того, что готовится какой-то новый переворот, и образуется какой-то новый Малый народ. Это и был как раз тот новый вариант Малого народа, о котором я писал в работе. Он подготовил, и он же осуществил переворот 1991 — 93 годов, и под его властью мы живем до сих пор. Таким образом, мы видим, что победы Малого народа не приводят страну к какому-то идеальному состоянию, хотя бы к состоянию общественной устойчивости. Наоборот, возникает новый тип Малого народа, стремящегося иногда удачно, а иногда и нет, произвести очередной переворот. Глядя на другие страны, мы наблюдаем аналогичные явления, когда совершившаяся революция приводит к новой революции, например, культурная революция в Китае после того, как коммунисты уже захватили власть в подавляющей части страны. Вот это явление представляется мне парадоксальным. Ведь когда-то, еще в советские времена, все были уверены, что победа Малого народа приводит к какому-то новому устойчивому строю, который лишь можно по-разному оценивать — одни оценивают положительно, а другие отрицательно. Но это обстоятельство я и хотел бы обсудить подробнее.

Видимо, причина заключается в фундаментальном свойстве Малого народа, которое иногда пропагандируется, чтобы привлечь сторонников, а иногда скрывается, яростно отрицается, как страшная тайна всей концепции, а именно, что единственной движущей силой любого Малого народа является стремление к уничтожению и ненависть к существующей жизни. Так Бакунин призывал: «Мы говорим, полнейшее разрушение несовместимо с созиданием, поэтому оно и должно быть абсолютным и исключительным. Мы должны посвятить себя целиком и полностью неудержимому, неотступному разрушению, пока ничего не останется от существующих социальных форм. Нынешнее поколение должно разрушить все существующее до основания». Причем, интересно, можно подумать, что бакунинское заключение было преодолено. Но как раз примерно в конце 70-х годов ХХ века были такие студенческие волнения, потрясшие весь западный мир, когда, например, во Франции студенты на месяц оккупировали Сорбонну и свои мысли писали там на стенах. Это было списано журналистами и издано. Я эту книжечку читал. Выяснилось, что там цитаты из Бакунина встречаются чаще, чем цитаты из Маркса. Марксизм представляется в виде научной теории или даже идеологии, вытекающей, как сами его авторы любили говорить, из всего предшествующего развития человечества, и указывающие некую идеальную цель этого развития. Но когда тучи сгущаются, всплывают основоположные эмоции, и Бухарин, например, писал, что «насилие во всех его видах, вплоть до расстрелов, является наилучшим способом переделки человеческого материала капиталистического общества в социалистического человека». Причем когда я знакомился с этим его высказыванием, труды Бухарина достать было трудно, но большие части этой работы были доступны, потому что они помещались в ленинском сборнике. На них много замечаний Ленина на полях, и замечания были большей частью отрицательные: «профессорская болтовня» и так далее, кроме именно этого места. Против него были проведены две жирные черты и написано «очень хорошо».

По-моему, эту мысль прекрасно высказал Лев Николаевич Гумилев: «В отрицании была их сила, но также и слабость. Отрицание помогало им побеждать, но не давало победить. Это особенность антисистемы». Более конкретно дело обстояло обычно так: Малый народ вырабатывал пути для революционера, разрушителя или отрицателя. Как показала история, это исключительно мощное орудие. Такое мировоззрение снабжает психологию человека сильнейшим запасом энергии. С другой стороны, оно чрезвычайно заразительно. Благодаря этим двум своим свойствам Малый народ часто побеждает и приходит к власти. Власть оказывается в руках его представителей, революционеров, профессионалов-разрушителей. Но они действуют в многомиллионной стране, у жителей которой основная цель — не уничтожать, а как-то жить, воспитывать своих детей так, чтобы они, в свою очередь, тоже могли бы жить. В результате представители Большого народа постепенно выходят из своего подчиненного положения. Даже в правящем слое они в значительной степени занимают места революционеров, совершивших переворот, места, которые революционеры считают принадлежавшими им по праву.
По этому поводу есть, например, очень трагическое письмо Ленина, написанное им в последние годы своей жизни. Он пишет, что «если будущие историки, которые будут изучать революцию, посчитают при помощи скольких тысяч (а иногда даже сотен) рабочих людей мы пытались управлять страной, они просто не поверят, что это возможно». Конечно, слово рабочий здесь можно только как шутку воспринимать, потому что рабочих среди них не было. Это были подпольщики, иммигранты, журналисты, местечковые евреи, но не рабочие. Рабочих там, кажется, было всего два, в лучшем случае, сотня. То есть оказывается, что правящий слой слишком обширен, и одними революционерами, совершившими переворот, он заполнен быть не может. Часто эти выходцы из Большого народа, которые туда проникают, чтобы стать своими людьми в среде Малого народа, должны использовать или хотя бы провозглашать его взгляды. Но по своему происхождению они отражают жизненные интересы всего народа. С точки зрения Малого народа, они — «примазавшиеся к нему предатели, оппортунисты» и так далее. Целый словарь существует для их характеристики. Но количественный перевес на их стороне. Как реакция, возникает новый Малый народ, стремящийся повернуть историю, и воскресить, как это обычно говорят, чистоту старых принципов. Из них главный принцип, это отмечено Львом Николаевичем Гумилевым, негативное мироощущение.

К этому примешивается и стремление вернуть свое привилегированное положение, которое, они чувствуют, от них уходит. Здесь решающим является, как мне кажется, следующее обстоятельство. Малый народ может выступать как защитник материальных условий жизни рабочих или крестьян, как защитник свободы совести или свободы слова и так далее, но центральным импульсом для него является, как формулировал Гумилев, отрицательное мироощущение, то есть стремление к разрушению окружающей жизни, поэтому наибольшее раздражение у его представителей вызывает стремление к постепенному улучшению жизни, к любым шагам, улучшающим то положение, полностью преодолеть которое они и ставят своей целью. Используя терминологию нового времени, они согласны только на безусловную капитуляцию.

Для этого человеческое бытие разделяется на старый мир и новый мир, возникают две доминирующие концепции, компромисс между которыми невозможен. С точки зрения одних, другие — еретики, которых можно лишь уничтожить, но не искать какую-то среднюю позицию. А вот может ли такой процесс смены одного Малого народа другим повторяться несколько раз, это для нас вопрос не абстрактный, так как мы сейчас сталкиваемся с опасностью уже третьего подобного переворота. Появились более радикальные течения, обвиняющие существующую администрацию в тоталитарных методах, в отходе от принципов демократии и так далее. Это обычно как раз язык Малого народа, то есть в демократической стране появились некие сверхдемократы. Я отнюдь не собираюсь пропагандировать действия теперешней администрации, но обвинения, предъявляемые ей со стороны этих сверхдемократов, как раз обходят ее самые слабые места и недостатки. Сама администрация стоит на том, чтобы эти трудности жизни не обсуждать, и в этом смысле эти ее противники являются не противниками, а как бы ее сторонниками. Они могут только повторять декларации 1991—1993 годов, что свидетельствует, скорее, о некоторой слабости фантазии, неспособности выдвинуть что-то другое. Но, в конце концов, и Большой народ способен осознавать свой исторический опыт и должен понять, что стыдно три раза подряд наступать на одни и те же грабли, тем более что и каждый из пережитых прецедентов приводил к общенародной трагедии.

Так что я думаю, что при всех средствах, имеющихся в руках этого Малого народа, он сейчас уже неспособен возбудить хоть сколько-то значительный резонанс в народе в целом. Мне всегда вспоминается идея, высказанная в романе «Борьба миров» Уэллса, который сам был тоже социалистом тоталитарного направления. Там на Землю высаживаются марсиане, которые из-за того, что Марс древнее Земли, ушли в своем техническом развитии, несомненно, дальше, и они покоряют жителей Земли, но потом вдруг мгновенно все вымирают. Оказывается, что жизнь на Земле имеет, кроме колоссального количества несчастий, которые человечество пережило, некоторые спасительные черты, например, иммунитет по отношению к самым тривиальным болезням, и грипп, который людьми воспринимался как мелочь, этих марсиан всех подкосил. Мне кажется, существуют такие элементы жизни, которые Малый народ не в состоянии преодолеть, потому что он исходит из абстрактных, нежизненных концепций. Он сложился в качестве некоторой антитезы жизни, и жизнь не воспринимает его всерьез, не дает укрепить свою власть.

Игорь Шишкин: Спасибо, Игорь Ростиславович. Я очень благодарен вам за сегодняшнюю беседу, потому что в последние годы действительно везде много писали о силе Малого народа, о его методах, но сегодня вы впервые сказали о том, где у Малого народа ахиллесова пята.

Игорь Шафаревич: Да, этот тезис есть у Льва Николаевича. Именно отрицательное мироощущение, которое является его силой, но в то же время является и его слабостью. Это внутреннее свойство каждой антисистемы.

Игорь Шишкин: Любой Малый народ несет в себе неизбежно семена собственной гибели.

Игорь Шафаревич: Да, он, по-видимому, в принципе и не имеет физических, материальных сил для того, чтобы осуществить свое господство. Он бросается в крайности какого-то ультратеррора, но этого оказывается недостаточно. Нужно, чтобы были в большом количестве убежденные, исходящие из жизненных стимулов люди, которых сама жизнь толкала бы делать это дело, а такого количества Малый народ внутри себя найти не может.

Игорь Шишкин: Игорь Ростиславович, и еще один вопрос. Вы привели пример из романа Уэллса, что инопланетяне, которые могли разрушить все, что угодно, и противостоять им не могли никакие герои, никакие самые храбрые полки, были уничтожены микробами. Получается, что и Малый народ чаще всего побеждает храбрых, сильных противников, но получает смертельный удар от отнюдь не самых лучших людей, а от тех самых оппортунистов, которых действительно можно назвать приспособленцами, шкурниками и прочими терминами. Но вот эти шкурники и наносят Малому народу часто смертельный удар и спасают Большой народ, дают возможность ему жить и развиваться.

Игорь Шафаревич: Да, конечно, я с вами согласен.

Читать далее...

Баку может помочь в признании Абхазии и Осетии? Железная дорога азербайджано-грузинской напряжённости

«Вот уже несколько дней, как 90% адресованных мне вопросов связаны с обещаниями нового грузинского руководства открыть железную дорогу с Абхазией. Обеспокоенность азербайджанских журналистов понятна: стремясь восстановить экономические отношения Грузии с Россией, Бидзина Иванишвили озвучил идею открытия железной дороги в Абхазию. Кроме Грузии, от использования этой дороги выиграет Армения, которая получит прямой путь на Россию. Увеличатся двусторонние перевозки. Армения выйдет из положения экономической «блокады», которой на самом деле нет, так как границы Армении открыты на иранском и грузинском (автомобильном) направлениях. Иванишвили, конечно, не может не знать о том, как отразятся его идеи на интересах Азербайджана. Объяснит ли ему кто-то из умных в его окружении, что может получить Тбилиси от Баку в ответ на явно антиазербайджанские действия, и во сколько они обойдутся экономике Грузии?», — написал в своей страничке на Facebook известный азербайджанский политолог Эльхан Шаиноглу.

Его комментарий опубликован в качестве реакции на сообщение о том, что Грузия готова восстановить железнодорожное сообщение с Россией через Абхазию. Об этой готовности заявил на днях новый грузинский госминистр по реинтеграции Паата Закареишвили в интервью российской газете «Коммерсантъ». Чиновник назвал сей план частью стратегии по «деполитизации Абхазии». Он уверен, что возобновление железнодорожного и автомобильного сообщения с Абхазией будет способствовать разрешению грузино-абхазского конфликта и возвращению беженцев в места прежнего проживания.

На сообщение о возможном открытии Абхазской железной дороги отреагировал также директор Центра политических инноваций и технологий Мубариз Ахмедоглу, призвав Тбилиси с таким же уважением относиться к территориальной целостности Азербайджана, с каким Баку относится к целостности Грузии. 8 ноября в Баку была проведена пресс-конференция Ахмедоглу, посвященная исключительно азербайджано-грузинским отношениям. Считается, что он всегда отражает позицию администрации президента Азербайджана.

«Открытие абхазской дороги повлечет признание Грузией абхазских паспортов, таможенной и пограничной служб, что означает признание абхазской государственности. Если ранее премьер-министр Турции Р.Э. Эрдоган отвергал многократные требования 800-тысячной абхазской диаспоры в Турции о признании абхазского государства, то теперь Баку, учитывая и другие антиазербайджанские действия администрации Иванишвили, не станет настаивать на нейтральной политике Анкары в этом вопросе. Турция вслед за Россией признает абхазскую государственность, поводом к чему станет открытие железной дороги через эту территорию», — сказал он.

Политолог привел многочисленные факты, указывающие на резкое ухудшение в азербайджано-грузинских отношениях, за которым стоят «некие геополитические силы», заинтересованные в поставках по абхазской дороге военных и других грузов в Армению. Он пригрозил, что Баку может принять адекватные меры в ответ на слова грузинского эксперта, профессора Тбилисского государственного университета Эмзара Джегереная, отразившего, по мысли политолога, позицию официального Тбилиси. Как известно, комментируя перспективу открытия абхазского участка грузинской железной дороги, Джегереная сказал: «Что касается Азербайджана, то там, может быть, будут недовольны, но этот вопрос касается стратегических интересов Грузии, и никому не будет позволено совать сюда свой нос».

Эксперт по энергетике Центра Стратегических Исследований при президенте Азербайджана Гюльмира Рзаева представила свой взгляд на комплекс вопросов, рождаемых инициативой нового руководства Грузии. «Не думаю, что открытие дороги на Абхазию негативно повлияет на энергетическую политику и экономические интересы Азербайджана. Речь идет о торговле Грузии с Россией, хотя внешнеполитический вектор Грузии остается тем же, ничего не изменилось: сохраняются участие грузинских военных в миротворческих операциях в Афганистане, интеграция с западными структурами и, в первую очередь, с НАТО, укрепление добрососедства с Азербайджаном, Турцией и Арменией и, конечно, налаживание отношений с Россией. Но только торговых, так как полноценное восстановление политических российско-грузинских отношений возможно только после деоккупации Абхазии и Южной Осетии».

По словам эксперта, «Грузии необходимо открывать границы и железнодорожное сообщение с Россией, так как ее госбюджет составляет всего 2 млрд. долларов, экономика оставляет желать лучшего, а Иванишвили обещал помочь бюджетникам и беженцам повысить прожиточный минимум и построить новое жилье. Но осуществить все эти программы не позволяет размер госбюджета. В ходе предвыборной кампании Иванишвили заявлял, что если не сдержит свое обещание за полтора года, то будет платить стране из своего кармана.

Конечно, все зависит от России: захочет она или нет открыть свой рынок для грузинской продукции, особенно сельскохозяйственной? После вступления РФ в ВТО у Грузин не осталось рычагов давления на Москву и Тбилиси не в силах заставить российскую сторону учитывать свои интересы.

Для Армении же открывается перспектива открытия сухопутного сообщения с Россией. В настоящее время армяне торгуют с РФ, транспортируя грузы только по воздуху, что очень дорого. С открытием железной дороги между Грузией и Россией армянская экономика получит дивиденды».

«Пока из Тбилиси слышна только риторика из уст министров-дилетантов. Достаточно вспомнить о том, что министром экономического развития Грузии назначен бывший защитник футбольного клуба «Милан» Каха Каладзе. Такая же риторика нового правительства слышна относительно пересмотра в будущем азербайджано-грузинских экономических контрактов. Мол, эти контракты Грузии не выгодны. Между тем сейчас для Тбилиси чрезвычайно важен каждый зарубежный инвестиционный доллар. Неслучайно возникла идея открытия сообщения с Абхазией, несмотря на имеющиеся политические российско-грузинские противоречия. Иванишвили крайне заинтересован в увеличении зарубежных инвестиций. От сотрудничества с Азербайджаном Грузия получает огромные средства и, естественно, Иванишвили не откажется от транспортировки азербайджанских углеводородов по территории республики. Большинство средств в грузинский бюджет поступает от использования коммуникационных путей из Азербайджана через Грузию в Европу, по которым перекачивается продукция азербайджанской нефтяной компании SOCAR.

В Тбилиси не могут не учитывать также то обстоятельство, что в ближайшее время начнется вывод НАТО из Афганистана. Большой поток грузов пойдет через Азербайджан и Грузию, от этого плотного трафика Тбилиси получит огромные средства», — сказала Г. Рзаева.

«Так что пока кроме риторики нет ничего. Переговоров о пересмотре грузино-азербайджанских энергетических проектов не ведется, нет также свидетельств о ведущейся в этом направлении какой-то работе, а так как в среднесрочной перспективе подвижки в отношениях между Грузией и Россией не предвидятся, мы ничего, кроме обещаний открыть дорогу в Абхазию, из Тбилиси не слышим. Наверное, это только продолжение предвыборной риторики, рассчитанной на грузинское население», — добавила азербайджанский эксперт.

Заведующий отделом внешней политики Центра Стратегических Исследований при президенте Азербайджана Ровшан Ибрагимов, отвечая на наш вопрос о значимости прогнозируемого открытия абхазского участка грузинской железной дороги, сказал, что вначале надо обсудить то, насколько высока вероятность такого открытия. Она очень низка, так как новым грузинским политикам легко выступать с красивыми заявлениями, но трудно будет решить следующие задачи: это, в первую очередь, визовый вопрос. Ведь между Грузией и Россией нет дипломатических отношений, вызванных войной 2008 года. Как будут передвигаться по этой дороге русские, абхазы и грузины, если они не признают друг друга? Есть еще вопрос правового статуса этой дороги: она принадлежит Абхазии как независимому государству или это все-таки грузинская дорога? Сможет ли грузинская сторона получить возможность контроля грузов на абхазском участке? Кто будет его восстанавливать, на чьи средства? Ведь за 20 лет простоя дорога пришла в негодность, а технические устройства на ней устарели.

«Новое грузинское правительство попросту занимается охаиванием деятельности предыдущей власти, и поэтому неустанное упоминание нерешенности абхазской проблемы выгодно в пропагандистском плане. В противовес предыдущей администрации новая обещает народу решить недостатки предшественников, но вряд ли это возможно и зависит только от Тбилиси», — заметил эксперт.

«Если все же случится чудо и абхазский участок железной дороги откроется, тогда Армения, конечно, получит выгоду, транспортируя по ней грузы в Россию. Со времени обретения Арменией независимости ее железные дороги работают только на внутренних линиях, и дороговизна перевозок из-за рубежа является одним из факторов обнищания армянской экономики. Что касается транспортировки российских военных грузов в Армению, то здесь кардинальных изменений не ожидается. Тяжелая техника россиянами в Армении установлена, и теперь по воздушному пути перевозят относительно легкие грузы. Хотя с запуском железной дороги перевозить эти грузы для России станет, конечно, легче», — добавил Ибрагимов.

Когда статья готовилась к печати, в бакинских СМИ появились довольно любопытные заявления официальных лиц Азербайджана. Один из них — депутат от правящей партии Муса Гасымлы — выразил свою позицию для day.az: «Грузия должна учитывать союзнические отношения с Азербайджаном. Экономическое и социальное положение Грузии напрямую зависит от Азербайджана. Если проармянская политика продолжится, то Азербайджан вынужден будет предпринять соответствующие шаги», — сказал Гасымлы. По мнению депутата, Баку будет вынужден предпринять ответные меры, что ничего положительного Грузии не даст. «Если Иванишвили продолжит свои попытки в направлении восстановления железнодорожных связей с Арменией, то Азербайджан может приостановить свои экономические проекты в Грузии и оказать поддержку сепаратистским режимам в Абхазии и Южной Осетии», — отметил он.

В унисон представителю правящей партии высказался и оппозиционный Единый Народный Фронт Азербайджана (ЕНФА). «Грузинские власти делают явные реверансы в сторону Москвы, которая признала независимыми государствами субъекты Грузии. В то же время Грузия делает заявления, которые противоречат интересам Баку. В сложных ситуациях Азербайджан всегда помогал Грузии материально и морально» — сказано в заявлении. «Молчание со стороны Баку разжигает антиазербайджанскую направленность нынешнего грузинского руководства, поэтому Азербайджан должен напомнить Иванишвили о стратегическом значении страны и нашу поддержку Грузии в самые сложные периоды», — убеждены в ЕНФА.

Судя по всему, жесткая реакция азербайджанской стороны возымела свое действие. «Грузия никогда не предпримет шагов, направленных против интересов Азербайджана», — заявил госминистр Грузии по вопросам реинтеграции Паата Закареишвили, комментируя мнения азербайджанских экспертов относительно инициативы Тбилиси возобновить железнодорожное сообщение с РФ через абхазский участок, передало 8 ноября азербайджанское агентство «Туран». Напомним, что ранее Закареишвили заявил, что восстановление железнодорожного сообщения с Россией через абхазский участок вписывается в концепцию нового правительства Грузии по деизоляции Абхазии. Ряд азербайджанских экспертов выразил обеспокоенность в связи с тем, что железная дорога может быть использована для транзита российских военных грузов в Армению. «Восстановление железнодорожного сообщения — лишь тема для обсуждения и одна из инициатив. Пока вопрос конкретно не рассматривается», — сказал Пата Закареишвили.

Кямал Али (Азербайджан), Кавказовед 

Читать далее...

Чингис-хан: алтайский след

Современный обыватель имеет совершенно определенное представление о средневековых монголах Чингис-хана, укрепившееся в его сознании еще со школь-ной скамьи. Он абсолютно уверен, что монголами были азиаты, имеющие узкие темные глаза, прямые волосы, невысокие, агрессивные, воинственные, сидящие на таких же небольших лошадках (монгольская лошадь в холке достигала 120 см, это чуть выше дога), подчинившие своей власти половину цивилизованного мира. Именно они, по его мнению, являются предками современных монголов, и имя «монгол» принадлежит им, т.к. они и сегодня так называются.

Однако, исторические документы говорят о происхождении самоназвания «монгол» и ближайших монгольских родов, их внешнем облике, традициях и культуре совершенно обратное. Главными из них являются: летопись (1301-1311 гг.) персидского автора, долгое время жившего на территории Монгольской империи, Рашид-ад-Дина и эпос монголов, отраженный в «Сокровенном Сказании»(1242г.). Здесь и начинаются несоответствия. Выясняется, что самоназвание «монгол» при-надлежало изначально только определенной группе племен, имеющей схожие этнические характеристики, общий язык, веру, предпочитающей единые культы, материальную культуру и пр. Именно эта группа и стала главным костяком общества, выбравшего себе великого Чингис-хана в качестве основной силы, способной сплотить вокруг себя все древнейшие рода и повести их на завоевание новых земель. Представители средневековых монголов, изначально носившие это самоназвание, расово отличались от современных темных монголов. Они были высокими, светловолосыми и голубоглазыми. Род отца Чингис-хана (десять поколений до написания летописи Рашид-ад-Дином) имел именно эти индивидуальные черты. Любопытно, что и все племя бурджигинов, к которому относился будущий правитель, славилось данными характеристиками: «Бурджигин же человек, глаза которого синие» (Рашид-ад-Дин,Т.1,Кн.1,С.155). У многих авторов это племя ассоциируется с кошками. Академик Б.Я.Владимирцов в работе «Чингис-хан» писал следующее: «Говорят, Чингис-хан был громадного роста, крепкого телосложения и имел «кошачьи глаза». Переводим с осетинского (бур — желтый, рыжий, гино- кошка, а джи-суффикс, придающий определенные качества, свойства). В отношении самоназвания, общего для всех племенных союзов, Рашид-ад-Дин отмечал, что «ныне дошло до того, что монголами называют народы Хитая и Джурдже, нангясов, уйгуров, кипчаков, туркмен, всех пленных и таджикские народности, которые выросли в среде монгол, — а это не так» (Т.1,Кн.1,С.102-103). И об этом он упоминает неоднократно, видимо, чтобы никто не забыл. В древности каждое племя имело собственное название, но потом все стали называть себя монголами: «точно так же, как теперь всякое племя, которое смешалось с монголами, переняло их природу и объединилось с ним, несмотря на то, что оно не является монголами, все же всех таких называют монголами» (Т.1,Кн.1,С.103).

Слово «монгол» до сегодняшнего дня не объяснено учеными. Словарь М.Фасмера содержит слово «монгул», даже не монгол, где монг — «храбрый». Почему в переводе участвует только корень слова — непонятно?! И потом, так может имено-вать себя каждое племя! Многие специалисты, пытаясь перевести самоназвание этого народа, вынуждены его изменять почти до неузнаваемости: мэнхол, мэнцы, мен-гу, и пр. Есть даже теория академика В.П.Васильева, который относит племя мэн-гу к татарам, а в переводе объясняет его, как «получать древнее». Но Рашид-ад-Дин называет их «монголы». Именно это понятие всеми возможными способами изменяется и не имеет верного перевода, хотя по-осетински оно означает только одно: мон-«дух», гол-«обоз». Дух обоза, идущего по степи и вызывающий удивление у всех без исключения путешественников. Рубрук писал: «Самая слабая из женщин может править 20 или 30 повозками, ибо земля их очень ровна. Они привязывают повозки с быками или верблюдами одну за другой, и бабенка будет сидеть на передней, понукая быка, а все другие повозки следуют за ней ровным шагом. Если им случится дойти до какого-нибудь плохого перехода, то они развязывают повозки и перевозят их по одной. Именно я вымерил однажды ширину между следами колес одной повозки в 20 футов, а когда дом был на повозке, он выдавался за колеса по крайней мере на пять футов с того и другого бока. Я насчитал у одной повозки 22 быка, тянущих дом, 11 в один ряд вдоль ширины повозки и еще 11 перед ними. Ось повозки была величиной с мачту корабля» (Гл.2). Такой обоз кого угодно может поразить! Академик Б.Я.Владимирцов в своей работе «Чингис-хан» пояснял свои догадки так: «По-видимому, этот аристократический род Кабул-хана носил имя бурджигин и принял название монгол после того, как подчинил себе и объединил несколько соседних родов и племен, образовав, таким образом, единое политическое целое, один род-улус. Этому-то улусу и было дано имя монгол в память славного имени какого-то древнего и могучего народа или рода, о котором знали из старинных сказаний» (С.147). Можно предположить, что таким народом были скифы: когда монголы на своих обозах появились на территории будущей Золотой Орды, их тут же сравнили со скифами. Об этом писал Филипп Авриль в своем «Путешествии по различным частям Европы и Азии»: «…не имеющих постоянного места пребывания и живущих как живали древние Скифы». Георгий Акрополит, говоря о вторжении монголов в Малую Азию, уверенно называл их скифами и татарами. Русский историк Андрей Лызлов в своем труде «Скифская история» (1692г.) говорил об азиатской Скифии, в которой «обитают все скифские народы от севера до востока».

В самоназвании любого народа всегда присутствует то, что его характеризует, делает отличным от другого этнического элемента. У восточных славян племена древлян, полян, северян получили самоназвание от местности, где проживали. До-вольно часто определяющим является тотемное животное, которому поклоняются, например, народ, входивший в состав сарматских союзов — массагеты, в своем на-звании имели тотем оленя-саг(олень), а также слова — характеристики: роксаланы-(рухс-светлый; алан), буртасы-(бур-рыжий, тас-опасность). Таким образом, прихо-дится сделать вывод, что важнейшей составляющей в названии племени бывает ха-рактеристика, определяющая его занятие, местность, тотемное животное. Эта характеристика индивидуальна, поэтому самоназвание «монгол», объясняемое как «храбрый», «получать древнее», не соответствует действительности. В первом случае она слишком проста, во втором – слишком сложна и не понятна. Поэтому самоназвание «монгол», переведенное с осетинского языка как «дух обоза» (мон- «дух», гол- «обоз») лучше всего объясняет образ жизни, присущий племенам, в последствии объединенных одним общим названием, а значит имеет преимущественное право на существование. Кстати, мешок, который в давние времена предки осетин прикрепляли к повозке, назывался голлаг.

Все истинно монгольские племена (т.е. светлые монголы) вели свое происхож-дение от некой прародительницы, которую называют Алан-хоа. Слова «хоа» нет в монгольском языке. А в осетинском языке это слово есть (хо-сестра, а-эта). В лето-писи Рашид-ад-Дина это же слово«гоа»(хоа) объясняется как «чистая ли-цом».(Т.1,Кн.2,С.40). Кроме того, «хоа» несет в себе подтверждающую характеристи-ку: сестра — значит чистая. А чистая, значит светлая и красивая. Более того, само имя Алан уже относит ее к племени алан, являвшихся предками современных осетин, в чем не сомневается ни один из монголистов. Алан – хоа, по летописи, происходила из племени куралас. Самоназвание племени, скорее всего, претерпело изменения. Первоначальное название могло быть «хуралас», где «хур»-«солнце» в переводе с осетинского, а «аласын»- «увезти». В средневековье у алан существовал обряд «алай» (отголоски его и сегодня остались), когда невесту увозили под свадебным покрывалом. Однако название племени, из которого происходила Алан-хоа, можно перевести и как солнечный металл асов(хур-солнце;ал-металл; ас-самоназвание алан). Согласно летописи Рашид-ад-Дина и «Сокровенному Сказанию» супругом Алан-хоа был человек, предки которого давно жили на территории, куда пересели-лась семья Алан-хоа. Звали его Добун-Баян, которого многие историки относят к тюркам и даже не сомневаются в его происхождении. Само имя идет в тексте лето-писи как Байан, поскольку осетинское слово байамонун означает «научить», «на-ставить на путь». А добун (дæ бон) означает «ты можешь». Вывод напрашивается сам собой. Добун-Байан тот, кто мог наставить на путь истины, вероятнее всего, от-носился к жреческому сословию, поэтому говорить о тюркском происхождении име-ни в сегодняшнем понимании этого термина неверно. Понятие «тюрк» Рашид-ад-Дин применяет вообще ко всем племенам, ведущим кочевой образ жизни. Для него это — не этническая характеристика, а социально-бытовая. Вероятность женитьбы на аланке представителя другой этнической группы сомнительна при стремлении сохранить свой облик и культуру, о чем неоднократно говорит летописец Рашид-ад-Дин: «Чингис-хан поддерживал с ними связь — давал и брал девушек» (Т.1,Кн.1,С.119); «Он (Чингис-хан) брал для своего рода девушек племени тикин да-вал [их] также эмирам [племени] онгут. Их девушки и найманские известны красо-тою и грацией».( Т.1,Кн.1,С.140). Сыновья, рожденные от Алан-хоа и Добун-Баяна, а также некоего света, спустившегося на прародительницу после смерти супруга, по-ложили начало всем истинно монгольским родам, т.е. родам светлых монголов. А свои этнические характеристики светлые монголы бережно сохраняли, боясь сме-шения с представителями других народов, поэтому браки заключали внутри своего этноса, который у них назывался «уасун». Это слово есть в осетинском языке. Уасун буквально означает: мычать, кричать, рычать, кукарекать, т.е. свой подвид. Род свет-лые монголы называли «обог» (абогъ — громко плакать, мычать, реветь, рычать). Члены рода, связанные кровными узами, происходящими от одного предка, состав-ляли урух (урух – широкий). Племена, образующие группу, назывались «ирген» (иргъæф по-осетински — защита).

При детальном анализе летописи Рашид-ад-Дина и «Сокровенного Сказания» становится понятна структура общества, бытовавшая у светлых монголов Чингис-хана. Общество делилось на жрецов, воинов и всех остальных. Господствующую роль играло жречество. Священное таинство связи миров у светлых монголов было поручено жрецам, а чаша и молитва над ней, призывающая к помощи потусторонних сил – были главными источниками власти жреческого сословия, носившего титул «беки» (бекъæ по-осетински — верхушка). Ими были старшие в роду, сыновья-первенцы, например, Тохта-беки, старший в роду меркит, его старший сын Тогус-беки, Кутукта-беки из ойрат, Хука-беки, старик Усунь-беки и др. Каждый раз перед принятием важного решения Чингис-хан обращался к древней вере предков, которая перешла к светлым монголам из преданий об аланах и Алан-хоа. Эта вера не имеет ничего общего с шаманизмом, в котором упрекают светлых монголов. В ее основе лежит представление о мироздании, состоящем из верхнего мира, где властвует небо и солнце, среднего, являющегося обителью людей, и нижнего — земных и водных глубин. Три пространства, находящихся во взаимодействии, влияли на жизнь рода и отдельного человека. Эта тройственность проявилась в рождении от света трех сыновей, главным из которых был Бодончар, основоположник рода бурджигин. Представление же о земном пространстве у алан как о равностороннем четырехугольнике, где есть запад, восток, север и юг, а центр символизирует земную ось, абсолютно идентично представлениям о мире у светлых монголов. Рубрук писал: « ..слуга выходит из дома с чашей и питьем и кропит трижды на юг, преклоняя каждый раз колена, и это делается для выражения почтения к огню. После того он повторяет то же, обратясь на восток, в знак выражения почтения к воздуху. После того он обращается на запад для выражения почтения к воде. На север они кропят в память об умерших».(Гл.3) Точка мироздания, выражаемая у алан в виде точки в квадрате или круге, светлыми монголами копировалась в построении курнем (кур-насадка по бортам арбы). Несколько кибиток, расположенных по кругу с центром внутри — характерный способ защиты, применяемый скифами, сарматами и аланами, наглядно демонстрировали светлые монголы: «В давние времена, когда какое-нибудь племя останавливалось в какой-либо местности, оно располагалось наподобие кольца, а его старейшина находился в середине этого круга, подобно центральной точке; это и называли курень. И в настоящее время, когда вблизи находится вражеское войско, монголы тоже располагаются в таком же виде для того, чтобы враги и чужие не проникли внутрь стана». (Т.1,Кн.1,С.86-87).

Но самым любопытным является то, что имена летописи Рашид-ад-Дина и «Сокровенного Сказания», которыми светлые монголы называли своих детей – древние аланские имена. Не обратить на это внимание просто невозможно. Та-гай(Такъай), Тура(Тура) Туган(Тугъан), Бала(Бала), Борак, Сапа, Сартак, Ка-тан(Ката), Тохта, Куду, Маркъоз, Урун-Тимур(урунг-грозный),Нарин-Ахмад(нæрын-греметь),Баинджар(баизæр-стемнеть),Караунэ-Джубан (хъæрæу- одноглазый) Тархан(Тархъан), Садак(Садæк), Бадай(Бадей), Экэ(Еки), Джебе, Матара (матара — мешок для воды,осет.),Джочи Тармалэ (тармелтæ-сумерки). Прадедом Чингис-хана был Кабул-хан(хъабыл-достойный,осет.), дедом – Бардан (бардан- большой мешок, чувал для шерсти), которого также называли «абук» и «ата» (абухæг- бушующий, буйствующий; æда- дед,осет.). Внук Бардана (будущий Чингис-хан) получил свое имя при рождении от имени главы меркитского племени Тэмуджина — Угэ (тем- тот, удджын- имеющий душу, уге- хороводный танец, диг.), покоренного его отцом Йесугеем. Кроме того, Чингис-хана часто источники именуют Тынгис (тынг- сверх меры, чрезвычайно, ис- есть) — очень сильный или величайший (высшая степень). Надо заметить, что имя Тынгис единственное, которое в себе несет определенный элемент превосходства. Поэтому укрепившееся в сознании имя Чингис-хан не употреблялось его соплеменниками. Китайцы называли его Чинчис, а светлые монголы — Тынгис-хан. Сыновья и внуки Чингис-хана также носили древние аланские имена. Угедей-Уъгу, Тулой-Тулой,Тула. Джочи называли Tosi (Тъаси — осет.имя),тасæн- «поддаваться». Джочи имел очень мягкий характер, о котором знали все. Кроме того, летопись рассказывает, что его внезапное появление на свет и определило его первое имя, просто мать родила его на корточках (дзоццæг,осет.). Правнук Чингис-хана — Сартак был так назван, видимо, из-за своего характера (сæртæг- легкомысленный), внук Хулагу носил имя Хаолон, великий полководец Джурмагун был Хирподан. Нельзя забывать, что имена несут в себе принадлежность к определенному этносу даже сегодня. Поэтому представить, что светлые монголы Чингис-хана заимствовали эти имена у алан, не имея на то веских оснований — невозможно.

Географические названия, существовавшие во времена светлых монголов Чин-гис-хана также легко переводятся с осетинского языка. Географические названия являются одним из важнейших источников, позволяющих установить не только язык, но и эстетические взгляды населения, некогда проживавшего на данной тер-ритории. При жизни Чингис-хана и его ближайших потомков географические на-звания были такими, как в летописи и в «Сокровенном Сказании», а многие и сего-дня существуют на географических картах. Например, город Алакамак переводится с осетинского языка так: ала- «копоть», «чад», калак- «город»,т.е.- «город копоти». Вероятно этот город можно считать центром железоделательного производства. На-звание другого — Болат (болат — железо) подтверждается сообщением Рубрука: «Ко-гда я прибыл ко двору Мангу-хана, то узнал, что Мангу перевел их с позволения Бату к востоку, на расстояние месяца пути от Таласа, в некий город по имени Болат, где они копают золото и делают оружие». (Рубрук,Гл.25)Город Карашар (карæ- возраст, сæр-начало)- «возраст начала», «молодой»; гора Куйтен-Уул (куй-собака, тенка-макушка, уул-у него)- «собачья макушка». Горы с таким собачьим названием были и у алан. Считается, что в расщелины этих гор бросали предателей, тех, кто опорочил свое имя. Сегодня мы бы использовали выражение: «собаке — собачья смерть». Знаменитая гора, у подножия которой прошла юность Чингис-хана, в летописи упоминается как Бурхан-Калдун. (Т.1,Кн.2,С.10) Значение этой горы для рода бурджигин было сакральным. В сложные минуты жизни Чингис-хан совершал восхождение на нее, просил совета у сил, связь с которыми она олицетворяла. Название горы обязательно должно было нести в себе эту смысловую нагрузку. Поэтому «Рыжий Воспитанник Пробуждающейся Вселенной» лучше всего подходит для этого. (бур- рыжий, хан-хан или точнее воспитанник, хъал- гордый, пробуждающийся, дуне- мир, свет, вселенная). Эту гору еще называют Хох Тынгри. Название со временем было слегка искажено и звучало как Кох Тынгри. В переводе с осетинского это означает — «величайшая гора» (хох-гора, тынг-очень сильно). Река Урунгу и сегодня есть на всех географических картах (урунг- грубо, сердито); река Халха (халхъ -беспокойство, сумятица); река Керулен (къæр-грохот;улæн-волна,грохот волны); река Аргун (æрх-балка, лощина;ун-быть), где в ущелье прятались предки ряда светлых монгольских племен. Река с таким же названием есть и на Северном Кавказе. Это правый приток Сунжи бассейна реки Терек. Современная река Иртыш в те далекие времена светлыми монголами называлась Ирдыш (ирд- блестящий, прозрачный, дыс- рукав)- «прозрачный рукав», приток Оби; озеро Харилту- наур (харæ- шелк, науæр- жила)- «шелковая жила». Местность Улаангом (улæн-волна, ангом-дружба, сплочение,волна сплочения). У Б.Я.Владимирцова это название встречается как Улангом (улæн-волна,гом-ущелье). Исток реки светлые монголы называли «сар»(сæр-начало). К названию реки часто прибавлялось слово «мурен». Например Анкара-мурен (сегодняшняя Ангара) может быть переведена как (ан, тоже, что и ун- быть, находится, карæ- возраст, мура- гнилое дерево, труха) — «возраст гнилого дерева». И действительно, реки современной Сибири изобилуют топляками, которые часто являются причинами крупных аварий. Ствол топляка не виден, поэтому днище лодки легко может напороться на подобное препятствие. О том, что в древности ситуация была схожей, свидетельствует замечание средневекового путешественника: «Способ переправы таков: начальники посылают своих людей вперед и приказывают им сделать плоты из сухого леса, которого много вдоль рек. Спустя месяц после виденной мною переправы, я встретил такое количество брошенных плотов и фашин, которые плыли по течению, что едва смогли про-биться». (Барбаро и Кантарини, §37) Поэтому перевод рек: Он-мурен(он-содержащая, мура — гнилое дерево),Хурхэ-мурен(хорх-горло,мура-труха), Кок(хох)-мурен(хох- гора, мура — трухи) можно считать вполне обоснованным. В том месте, где Анкара-мурен сливалась с ре-кой Кем(кем-зло,осет.), находилось море и много серебра. Море светлые монголы назы-вали — «денгиз» (денгиз-море), небо — «асман» (асмæ-воздух, мгла), сплошные лу-га-«маргзар» (мæрæ-земля, зар-песня;песня земли), гору — «кух» (къух- кисть ру-ки, палец). Горная гряда может ассоциироваться с поднятой кистью руки или от-дельно стоящим пальцем. В древние времена Китай светлые монголы называли Ха-тай (хатæн- раздел), вероятно из-за стены, которая отделяла Китайскую империю от кочевников. Реку Хуан-хе — Хара-морэн (харæ- содержание, морæ-коричневое), что очень точно отражает цвет этой реки. Кто видел ее — знает, она не желтая, а ко-ричневая.

А раз большинство топонимических названий с легкостью поддаются переводу с аланского (осетинского)языка, возникают вопросы: почему светлые монголы Чингис-хана использовали эти названия; почему они не поменяли названия рек, гор, озер и пр., как это обычно бывает, когда складывается новый этнос и зарождается новое государство; почему даже названия городов, которые возникли уже в Монгольской империи, тоже переводятся с аланского(осетинского) языка? Ответы на эти вопросы, по мнению автора, звучат следующим образом:

-топонимические названия были оставлены светлым монголам их предками- ски-фами, поэтому названия были близки, понятны и не отторгались;
— светлые монголы сами дали эти названия и они не казались им чуждыми, скорее наоборот, были родными и привычными всем племенам (от кераитов до меркитов), поэтому и названия городов легко переводятся с аланского языка, так как весь этнос знал этот язык и говорил на нем.

Как известно, сарматские и аланские топонимы до сих пор сохранились в Евро-пе. Но такого сильного их наслоения нет. Многие европейские названия, связанные с сарматами и аланами, давно изменены. В Армении на сегодняшний день сохрани-лись лишь несколько названий, свидетельствующих о пребывании там алан, напри-мер, озеро Севан (ван-победитель) и горы Сис и Масис(моя преграда, отвесная ска-ла). Однако, достаточно бросить беглый взгляд на современную карту Монголии и Северного Китая, и положение резко меняется. Следовательно, этнос, проживавший на этой территории, говорил на языке алан (осетин) и сравнительно недавно раство-рился в местной среде.

Продолжение следует…

Статья составлена по книге Джиоевой З.Э.«Чингис-хан. Аланский след»

skurlatov.livejournal.com

Читать далее...

Страна «Казакия»

Администрация Краснодара официально признала успешными первые месяцы работы казачьих дружин в городе. На совещании чиновники сыпали цифрами: собрана дружина из 250 человек, выявлено 1373 административных правонарушения, раскрыто одно преступление. Однако и без инициатив губернатора края Александра Ткачева казачья тема не исчезает из заголовков СМИ. Так, 19 октября некие «казаки Петербурга» написали гневное письмо организаторам моноспектакля по набоковской «Лолите» — и спектакль был отменен. И это далеко не единичный случай: «Казаки выступают против выставки „Духовная брань“. „Казаки хотят вернуть в школы “Закон Божий»… Кто же такие эти безличные казаки и что такое на самом деле казачье движение сейчас?

Неправильно было бы думать, будто заявление по любому громкому поводу, попавшее в СМИ от лица неких казаков, является отражением консолидированной позиции всего российского казачества. Вот из официальных комментариев заместителя атамана Санкт-Петербургского Отдельского казачьего общества Дмитрия Карпушина по «делу Лолиты»: «СМИ, в руки которых попало это письмо, сразу обобщили пять якобы казачьих имен со всем казачеством России. Это все равно как если бы один русский сделал какое-то некорректное заявление, а в газетах написали бы: „Русские высказываются против Соединенных Штатов Америки“…

Казаки в Москве, Питере и других крупных городах, безусловно, есть. Есть люди с казачьими корнями, пытающиеся в настоящий момент что-либо сделать для казачьего движения: при этом многие из них уже в третьем поколении являются москвичами или петербуржцами. Эти люди собираются на праздники, спортивные игры, организуют выставки, лекции, фольклорные ансамбли и конные походы, чтобы не растерять частицы своей культуры. Существуют кубанские, терские, уральские, донские общины и землячества. Представители этих казачьих группировок довольно быстро находят общий язык, что подтверждается, например, их слаженной реакцией на скандал с „Лолитой“. И совсем не любят эпатировать широкую публику через СМИ.

Откуда же тогда взялись казаки, подписывающие письма, громящие выставки, патрулирующие в казачьей форме улицы среднерусских городов? Ответ не прост: какими-то невероятными пертурбациями из пены начала 90-х родились псевдопатриотические и псевдоказачьи движения, в которых цвет выпушки и форма усов важнее, чем идея и содержание. Немалую роль в их становлении сыграли массы отставников из сокращаемой армии. Привыкшие к форме, чинопочитанию, ношению погон, эти люди быстро перековались в казаков. Ряженое казачество стало площадкой для самореализации неустроенных в жизни мужчин за 40 и малолетних люмпенов (женщинам и семьям в подобных казачьих организациях места попросту нет). Возникли такие термины, как „приписной казак“, „казак поверстанный“. Звучит абсурдное пионерско-комсомольское „вступить в казаки“, вызвавшее у острых на язык кубанцев поговорку „Ты в казакы вступыл, а я в гимно“.

Именно в этой параллельной реальности существуют пузатые дядьки с генеральскими погонами, заявляющие о „создании военного резерва из казачьих войск численностью в 1 миллион человек“ и о том, что казаков в России — 7 миллионов, хотя по последней переписи их оказалось 67573 человека. Где-то там существуют казачьи полки и дивизии, готовые по первому зову с криком „Любо“ явиться в первопрестольную. В усах, лампасах, с крестами и медалями эти ребята украшают всевозможные ток-шоу и телерепортажи. Малоизвестен для московской публики тот факт, что перед инаугурацией президента 7 мая по „официальным“ казачьим объединениям был пущен циркуляр, согласно которому тысячи казаков Дона, Терека и Кубани в полной форме приглашались на церемонию. По распространенной версии, речь шла о проправительственном митинге, призванном потеснить „несогласных“ с московских площадей. К счастью, в Кремле на этот шаг не пошли, сработал другой сценарий — а какая знатная картинка вышла бы для CNN.

Наряду с историческими казачьими объединениями на юге страны, войсками (это достаточно точный перевод слова „орда“ как военного, политического, территориального образования), возникло так называемое Центральное казачье войско. Оно уже не имеет привязки к территории, иначе придется считать казачьей землей Рязань, Смоленск, Великий Новгород. Форму за основу берут донскую с фуражками и лампасами: кубанские и терские черкески у многих здесь ассоциируются с нелюбимым Кавказом, а влияние фильма Сергея Герасимова „Тихий Дон“ на становление атрибутики неоказачьего движения еще предстоит проанализировать.

Получается, у нас действительно сложилось два казачества, которые очень редко пересекаются. Тут и там в центральной России возникают казачьи общества, не имеющие отношения к историческим казакам. Представители их, воспринявшие от казачьей культуры только нагайку и острое желание дать в морду инородцу, всегда на виду и оставляют у жителей столичных городов странное впечатление, а их привязанность к внешней атрибутике вызывает единственно возможный ярлык: „ряженые“.

Нельзя обойти и тему сотрудничества подобных казачьих организаций с властью. Еще 15 лет назад начал создаваться так называемый „казачий реестр“ (термин позаимствован прямо у Речи Посполитой: так называли ставших на службу королю казаков в противовес вольным запорожцам). „Реестровые“ являются теми, с кем предпочитают работать госструктуры и Русская православная церковь, создавшая Синодальный комитет по взаимодействию с казачеством. Числящиеся в реестре казаки потенциально могут быть привлечены на госслужбу, хотя никаких различий между ними и прочими гражданами РФ закон не делает.

Владимир Путин, назвавший казачество „особой кастой“ и „особой субкультурой в хорошем смысле этого слова“, заявил во время последней избирательной кампании, что „государство поддерживало и, безусловно, будет поддерживать казачество“. 18 октября он утвердил Стратегию развития российского казачества до 2020 года. Реализовывать стратегию предстоит реестровым казакам в количестве 452424 человека (знающий систему изнутри не усомнится, что цифры эти часто списочные и дутые). Всего же, говорится в Стратегии, казаков по различным опросам насчитано „до 850 тысяч человек“. Главной их задачей государство по-прежнему видит военную службу, на тот самый 2020 год планируется „проведение эксперимента по созданию в Южном военном округе мобилизационного резерва из одного или двух казачьих формирований“. Недавно было декларировано образование прокремлевской Казачьей партии Российской Федерации (КпРФ) и казачьего молодежного объединения.

Государство заявляет также, что разберется и с казачьими чинами и медалями, имитирующими по форме современные и дореволюционные, а по факту являющиеся наградными значками общественных организаций. Современная казачья атрибутика — отдельная тема, вызывающая горькие усмешки историков. Нынешний казачий сотник (дореволюционный поручик) вряд ли сможет командовать полусотней (70 человек), хорунжий (подпоручик) в казачьих организациях вместо рядового, а „казачий генерал“, которых в стране сотни, и вовсе является придумкой нашего времени.

* * *

Любую мало-мальски глубокую статью о казаках принято начинать с их происхождения. Хотя ничего определяющего в этом нет: у нацепивших фуражки и медали оно вовсе не играет роли, а те, кто казачью форму надевают раз в год на праздник, руководствуются поговоркой „казаки от казаков ведутся“, как бы намекая историкам: „Отстаньте“. Карамзин писал, что казаки „древнее Батыева нашествия“, возводя их к славянизированным тюркам (и этой версии придерживался Лев Гумилев). В поздние царские, а потом и в советские времена была распространена версия о „беглых холопах“ — фактически, она опирается на отписки, которые отправляли московские цари султанам и ханам, когда казаки проказничали на их границах. Дескать, не наши холопы, сами разбирайтесь.

Во всяком случае, где-то 500-600 лет назад в местности между Днепром и Волгой, именуемой Диким Полем, стали возникать компактные поселения казаков. Проследить историю любого казачьего рода лет на 300 назад просто: относившиеся с петровских времен к военному ведомству, казаки и их семьи подлежали строгому учету. Любопытно, что до того казаки были приписаны к ведомству иностранных дел, Посольскому приказу. Территории Дона и Терека присоединил окончательно лишь Петр, а покорение вольного Запорожья и переселение остатков казаков на Кубань было уже на совести Екатерины. Цари оставили жителям степей выборность глав поселений, личную свободу, налоговые льготы и независимый суд.

Высшей властью для казаков был круг, народный парламент, выбиравший атамана и правление, здесь же решались судебные вопросы, заключались и расторгались браки. Часто выбирались „походные атаманы“, собиравшие ватаги молодцев на войну и разбой. Использовать эти основные казачьи занятия, усмиряя степняков в своих интересах, и было многолетней задачей русских царей. Петр I насаждал на Дону земледелие, Екатерина разрешила казачьей элите (старшине) селить в имениях крепостных, приглашать в города ремесленников (и заложила вековое противоречие казаков и иногородних, „коренных и приезжих“).

И, разумеется, из поколения в поколение казаки уходили на многолетнюю службу, медленно отмиравшую уже 150 лет назад. Появлялись свои купцы, дворяне, интеллигенты, легально откупавшиеся от военной службы или же официально освобождаемые войсковым атаманом. В России насчитывалось 11 казачьих войск со своей территорией и населением. Лежавшие на колониальных границах империи, эти образования напоминали к началу XX века британские доминионы со своим самоуправлением и экономикой. Юг России прикрывали 4 казачьих области: Терская, Кубанская, Войска Донского, Уральская. При последних Романовых казачьи поселения дотянулись до Тянь-Шаня (Семиречье), до Амура и Уссури. Фундаментом образования новых войск и станиц были донцы и потомки запорожцев, потенциал которых империя использовала до последних лет.

Представляемые большевистской пропагандой как „царские сатрапы“ и „нагаечники“, казаки довольно ровно отреагировали на отречение государя, их полки с развалом армии во всеоружии отправились в родные края. Казачья элита 1917-18 годов не могла не вступить в конфликт с Советской властью. На поверхности появились два типа лидеров. Первые, подобно донскому атаману Каледину, ратовали за тесный союз с белой армией, вторые, как преемник Каледина на атаманском посту Петр Краснов, выступали если не за создание независимой казачьей конфедерации, то за федерализацию России. Казаки с нескрываемым раздражением встречали нагрянувшие в их края толпы беженцев с севера, а те, в свою очередь, высокомерно поглядывали на представителей бывшего сословия, вздумавших строить свою „Донскую Финляндию“. По мнению большинства историков Гражданской, именно эти противоречия привели к фиаско белых. Местью же красных оставшимся на родине казакам были жестокие репрессии, которые Александр Солженицын охарактеризовал как „один из первых геноцидов на Земле“.

Оказавшись в эмиграции, националисты, подобно Краснову и Шкуро, пошли на союз с Гитлером, закончившийся плачевно для тысяч пошедших за ними. Общины кубанцев, донцов и терцев медленно угасали во Франции, США, Великобритании — впрочем, часть из них существует и ныне. Их представители поглядывают на нынешнее казачье движение в России недоверчиво, хотя десятки семей уже тихонько вернулись на родину. Казачьи части и этнику в духе фильма „Кубанские казаки“ возрождали при Сталине, и не зря: до конца 1930-х южные области считались политически неустойчивыми, по лесам и плавням бродили с винтовками народные мстители.

В наши годы все началось с кругов 1989-90 годов. Вероятно, с самых первых лет казачье движение оказалось под прямым контролем КГБ-ФСБ. С точки зрения охраны государственного порядка этому есть резон: до сих пор „Казакия“, голубая мечта эмигрантов-националистов, фигурирует в американском законе о порабощенных народах Public Law 86-90 Captive Nations Week Resolution.

* * *

Многие из современных казаков мобильны, работают на ответственных постах по всей стране, занимаются бизнесом, не умеют ездить верхом, предпочитая хорошие внедорожники, надевают папахи, только чтобы сфотографироваться на праздник. В столице СКФО Пятигорске существует казачий район — бывшая станица Горячеводская, казачьи лидеры стали депутатами местной Думы, атаман Валерий Поматов является начальником территориальной службы, объединяя в своем лице и казачью, и муниципальную власть. Издаются казачьи газеты и журналы (только федеральных в каталоге „Роспечати“ — четыре), организуются выставки и спектакли, у молодежи Ростова и Краснодара популярны казачьи рок- и рэп-группы. И вот этим людям сегодня предлагают службу в дружинах по 400 рублей за выход, разгон митингов и выставок, песни Надежды Бабкиной, погоны и звания царской армии.

Да, казачье общество консервативно: большинство исповедуют православие, а многие и старообрядчество, достаточно строго по нынешним меркам воспитывают детей, любят спорт и оружие, традиционную кухню. На Рождество и Пасху, где бы ни жили, тянутся в родные станицы проведать дедушек-бабушек. Традиционное казачье приветствие „Здорово дневали“ остается паролем, открывающим двери в казачьи землячества, диаспоры, существующие во всех крупных городах России, Европы, США. В иных зарубежных обществах это и вовсе единственные слова, которые потомки эмигрантов уверенно произнесут по-русски. Гордятся до бахвальства своими корнями, выписывают по архивам предков в 7-8 колене и по-прежнему предпочитают строить семьи среди своих: еще лет 30 назад невесту или жениха со стороны в станице встречали не теплее, чем в чеченском ауле. Берегут казачьи говоры, даже переписываются на них в соцсетях, вворачивая в речи непонятные другим дедушкины словечки. Отношение к черкескам, бешметам и штанам с лампасами для многих почти сакральное, его можно сравнить с любовью шотландцев и ирландцев к килтам. Правда, под влиянием ряженой мишуры иные казаки никогда уже не наденут национальные костюмы, ограничившись какой-нибудь футболкой с казачьей символикой. Кстати, гербы, гимны и флаги Ростовской области и Краснодарского края восходят, соответственно, к атрибутике Дона и Кубани образца 1920 года.

Вся нынешняя шумиха вокруг казачества кажется казакам по происхождению тяжелым, затянувшимся бредом. „У нас нет войсковой земли в собственности, нет политической силы, нет людей, и главное — нет целей и задач“, — рассуждает депутат Ставропольской краевой думы Олег Губенко, бывший недавно кандидатом в атаманы Терского войска. Та же государственная стратегия не приносит радости: а не наплодит ли власть новых „центральных войск“ из послушных безработных отставников, будет ли в принципе звучать на федеральном уровне сочетание „казачий регион“?

В общем-то, говоря президентскими словами, традиционное казачество — вполне сложившаяся „субкультура в хорошем смысле этого слова“, и вряд ли стоило бы уделять описанию ее нюансов столько внимания, если бы не группировки „охотников на ведьм“, исправно поставляющие скандальные медиа-поводы. Отойдя от военно-сословной мишуры начала 1990-х с пышными чубами и красивой формой, потомки казаков осознают себя образованием этническим. Иного способа заявить о своем существовании и праве на жизнь в системе нынешней РФ у них нет.

Еще в 1991 году был принят закон РСФСР о „О реабилитации репрессированных народов“, в котором казаки прописаны как „исторически сложившаяся культурно-этническая общность“. Подразумевалась территориальная реабилитация: однако в сложившихся условиях закон невыполним по отношению к тем же ингушам, которые так и не смогли поделить с осетинами Пригородный район РСО и Владикавказ. Еще запутаннее окажется ситуация, если вспомнить, что на землях Пригородного района существовали 4 казачьих станицы, уничтоженные большевиками в 1920 году. А как быть с реабилитацией донцов, контролировавших на 1920 год Ростовскую, часть Волгоградской области, да еще и кусок нынешней Украины? Как быть с потомками тысяч семей красноармейцев, заселенных в опустевшие казачьи дома, кто будет отбирать для казаков назад нефтепромыслы Грозного, рыбу Каспия и, например, Войсковой кубанский лес, раскинувшийся на территории нынешней Красной Поляны?

Перестав гоняться за полной территориальной реабилитацией, казаки разочаровываются и в химере более очевидной — казачьей службе. Сама ее идея выглядит странно: как воспроизвести сословную структуру в условиях нынешней России, на каких основаниях часть народа будет наделена льготами по отношению к большинству? Пока более или менее удачным экспериментом являются нашумевшие казачьи дружины губернатора Александра Ткачева. Большинство казаков по-прежнему намерены бороться за порядок в своих краях.

»Мы хотим лично влиять на внутреннюю политику государства в регионе, в котором живем», — восклицал в прошлогодней статье в казачьем журнале «Казарла» атаман крупнейшей на Кавказе Горячеводской общины Валерий Поматов: — Что противоестественного в требовании дать нам право самим определять судьбу своего дома?» Если это так, мы о казаках еще услышим неоднократно, и не только в контексте «Лолит».

В Ростовской области не так давно нашумело интервью зимовниковского атамана Павла Серикова региональному новостному порталу: «К сожалению, многие пытаются усидеть на двух стульях: с одной стороны кричат, что мы коренной народ Дона, а с другой — надели форму и погоны с достаточно большими звездами. (…) Нужно четко определиться: мы либо народ, либо сообщество служивых людей». Этой точки зрения придерживается все больше людей на Юге, считающие себя казаками. Какой выглядит их земля из центра? В лучшем случае, российским Диксилендом, краем суровых фермеров, охотников и рыбаков. В худшем — погрязшим в клановости и коррупции а-ля Кущевка. Как всегда, истина где-то посередине.

lenta.ru

Читать далее...

Двуединая задача адыгов

После заявления нового лидера Грузии Бидзины Иваншвили о том, что грузинские спортсмены все-таки примут участие в сочинской Олимпиаде, у Москвы появилась надежда, что в Тбилиси перестанут раскручивать и «черкесский вопрос». Возможно, теперь число скептиков, утверждавших, что бойкота зимних Олимпийских игр 2014 года России не избежать, уменьшится.

Основными аргументами сторонников бойкота Игр были не только претензии к Москве в ущемлении прав человека, но и обвинения в «геноциде» черкесского народа. В последние годы американская черкесская диаспора инициировала несколько акций протеста, в ходе которых было заявлено, что на территории современного Большого Сочи полтора века назад произошла кульминация «геноцида» адыгов, изгнанных русскими и с их коренных земель. А в мае прошлого года грузинский парламент принял резолюцию, в которой постановил «Признать массовое истребление черкесов (адыгов) и их изгнание с исторической родины в период Русско-Кавказской войны актом геноцида согласно Гаагской IV конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» от 18 октября 1907 года и Конвенции ООН «О предупреждении преступления геноцида и наказании за него» от 9 декабря 1948 года. Признать черкесов, депортированных в период Русско-Кавказской войны и впоследствии, беженцами согласно Конвенции ООН от 28 июля 1951 года «О статусе беженцев»». Таким образом в «черкесскую тему» был заложен значительный конфликтный потенциал.

И хотя сейчас процесс формирования общей черкесской идентичности продолжается (кабардинцев, адыгейцев, шапсугов, и, собственно, черкесов пытаются спаять в идеологически единый механизм), антироссийская направленность, похоже, уже отходит на второй план.

В минувшие выходные в Нальчике проходил девятый конгресс Международной черкесской ассоциации (МЧА). Обсуждать проблемы черкесов в Кабардино-Балкарию приехали делегаты из Москвы, Адыгеи, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Краснодарского края, Северной Осетии, а также их Турции, Сирии, Иордании, США, Израиля и Европы. Глава Кабардино-Балкарии Арсен Каноков выразил мнение, что ассоциация старается предельно деликатно и толерантно решать приоритетные задачи по сохранению духовности народа, его языка, традиций, реконструкции объективной истории, без чего немыслимо само понятие национального возрождения и прогрессивного развития любого этноса. «Мы еще только на подходе к решению основополагающих задач национального и культурного возрождения черкесского народа, его поступательного социально-экономического развития, всего того, без чего наш народ не сможет занять достойное место в мировом сообществе», — думает Каноков. По его мнению, надо сосредоточить усилия на минимизации продолжающихся процессов дезинтеграции черкесов. Для этого нужно продолжить работу по интегрированию деятельности государственных, общественных и иных структур Адыгеи, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии на базе общепринятых правовых норм и с обязательным учетом интересов как всех народов, проживающих в регионе, так и российской государственности.

Решение исторических проблем черкесского народа, считает Каноков, возможно в условиях укрепления российской государственности: «Содействие этому процессу должно стать социально-политическим императивом для черкесов, ибо только демократия и федерализм могут стать гарантами соблюдения прав человека и сохранения народами своей этнокультурной идентичности в такой огромной полиэтнической стране как Россия». Говоря о преодолении последствий Кавказской войны, Каноков сказал, что оно может стать реальностью «лишь при строгом учете как общественных норм международного права, так и в соответствии с законодательствами РФ и основных стран проживания соотечественников». Глава КБР высказался за поиск путей оптимального соединения ценностей традиционной культуры и ментальности адыгов с универсальными интересами модернизационных процессов на основе серьезного научного анализа: «Только это позволит нашему народу решить двуединую и самую главную задачу: сохранение своей национальной и культурной самобытности и интегрирование в общемировые процессы».

Участники конгресса МЧА обратились к высшему российскому руководству с просьбой взять под защиту общину черкесов в Сирии и обеспечить их право на добровольное переселение в РФ.

Авторы обращения считают, что такое решение послужит росту межнационального авторитета страны, укреплению мира, безопасности и стабильности на Северном Кавказе.

В документе говорится, что в ходе вооруженного конфликта в Сирии среди черкесов есть раненные, многие из них потеряли дома, имущество. Особую озабоченность вызывают попытки использовать сирийских черкесов в нагнетании межэтнической напряженности в стране и в регионе. Кроме того, активизировались силы, неприкрыто вмешивающиеся во внутренние дела Сирии и заигрывающие с черкесами не в интересах России.

Павел Мартынов специально для «Вестника Кавказа»

Читать далее...

Против поморов выступили геи, ФСБшники и ученые-эмигранты с дипломом историка партии КПСС

По доносам гей-активистов Архангельска против общественников Поморья открываются уголовные дела

Под каток поморофобии попал руководитель общественной организации «Поморское Возрождение» Иван Мосеев, который, якобы, вступив в интернет-переписку с руководителем одного из местных гей-сообществ, весьма нелестно отозвался о «русских людях», о чём тут же стало известно сочувствующим гражданам, и за что Ивана Ивановича теперь прессуют по полной программе.

Как утверждает сам Мосеев, ничего подобного о русских он не писал и не мог писать, да и, по мнению пытливых исследователей переписки в блогосфере, становится совершенно ясно, что если какого-то гражданина РФ и припечатали к стене за его нетрадиционные сексуальные отношения, то это вовсе не значит, что данный «товарисч» непременно «русский» и что по этому поводу надо открывать дело о разжигании межнациональной розни. Тем более, обвинять человека в «государственной измене» лишь на тех основаниях, что он ездил в Норвегию и выпустил словарь поморской говори . Так, господа хорошие, и до 37-го года можно докатиться…

«Майор» угрожает расправой

После того как, словно по заказу, побежала мутная волна «разоблачений» Ивана Мосеева, а вместе с ним и всей этнической общности поморов, из блогосферы посыпались угрозы расправы с «жидовской мразью» и «сепаратистом». Вот лишь одна цитата некоего господина, скрывающегося под ником «Майор»:

— Сейчас я нахожусь за пределами России и когда вернусь, обязательно попробую с боевыми товарищами найти эту жидовскую мразь. Сначала мы потолкуем о резком прекращении его уголовно-наказуемой деятельности по развалу страны, а если сепаратист Моисеев не поймет, то возможно его найдут повешенным на собственных кишках…

После таких заявлений Ивану Ивановичу ничего не оставалось делать, как обратиться за защитой к прокурору Архангельской области Владимиру Бакуну. Заявление в прокуратуре было рассмотрено и удовлетворено. Так что теперь «бравому майору» и его «боевым товарищам» лучше всего продолжать отсиживаться за пределами Российской Федерации.

Сбросим Новолетие с корабля современности?

Дальше – больше. Праздник Поморского Нового года, уже достаточно давно отмечающийся в столице Севера с большим размахом, неожиданно для всех признан некими «экспертами в области нравственности» как неоязыческий, и его, стало быть, гражданам надо обходить стороной, а ещё лучше противодействовать его проведению. Уж не при помощи ли всё того же репрессивного аппарата вкупе с гей-активистами? И почему тогда некоему театралу, привозившему в Архангельск с дикого Запада затянутых в изделия №2 голых баб в качестве основной заманухи для уличных представлений, практически те же «борцы за нравственность» хотят всучить звание «почётного жителя Архангельской области»? Разве это не пресловутые двойные стандарты?..

Павел Есипов, руководитель автономии поморов :

— Организуя празднование Новолетия — Поморского Нового года, мы старалась сделать общий для христиан и традиционалистов нехристианских вероучений некий примиряющий праздник, в рамках которого демонстрируются древнейшие славянские обряды и более молодые — христианские. Меняется лишь дата проведения праздничных мероприятий, чтобы как можно большее число горожан и гостей Архангельска могли принять в них участие…

По словам Есипова, смысл обращения «нравственных экспертов» можно вкратце изложить так: «Какие-то язычники украли у православных праздник, празднуют его не так, не там и не тогда, когда нужно»…

От этноса – к субэтносу

Чтобы избежать бездоказательных, а иногда и сфабрикованных обвинений в этносепаратизме, вновь организуемые поморские сообщества в своих манифестах сходу заявляют, что позиционируют себя в качестве субэтноса, то есть обособленной части русского народа, и создаются они для продвижения в массы почти утраченной культуры коренных обитателей Беломорья. Всё это, конечно, замечательно. Только, уважаемые граждане, вам всегда необходимо помнить, что «большой брат» в лице сексот с интернет-порталов не дремлет и при первом же удобном случае может наброситься с криком «Пионеры наших бьют!»

Александр Чуркин

Р.S. Из высказываний русских исследователей поморской тематики.

Академик Котляков:
— Если бы республиканские и иные традиции не были жестоко подавлены в ХVI-XVIII веках Москвой, кто знает, может быть, вместе с русскими, украинцами и белорусами мы имели бы четвёртую по счёту восточнославянскую нацию – северороссов.

Профессор Булатов:
— Налицо почти все признаки нации: общность территории с выходом к морю; общность экономической жизни поморских уездов, волостей и городов; особые черты характера, психологического и духовного облика поморов, своеобразие северорусской культуры и языка.

Дмитрий Сергеевич Лихачёв:
— Поморы спасли от забвения русскую культуру, архитектуру, трудовые традиции…

газета «Курьеръ Беломорья», №42 от 16.10.2012 г.

Читать далее...

Чудь

Чудское озеро сохранило в своем названии память о племени, которое участвовало в Ледовом побоище, но затем постепенно сошло с исторической арены.На Урале, и в Сибири, и на севере России, и даже на Алтае во множество преданий говорится о том, что когда-то в этих местах проживал древний народ под названием «чудь». Предания о чуди чаще всего рассказываются в местах, где проживают или ранее проживали финно-угорские народы, поэтому в науке было принято считать чудью финно-угров. Но проблема в том, что финно-угорские народы, в частности коми-пермяки, и сами рассказывают предания о чуди, называя чудь другим народом.

Когда в эти места пришли люди, проживающие здесь и поныне, чудь заживо захоронила себя в землю. Вот что рассказывает одно из преданий, записанных в поселке Афанасьево Кировской области: «…И когда стали появляться по течению Камы другие люди (христиане), эта чудь не захотела общаться с ними, не захотела поработиться христианством. Вырыли они большую яму, а потом подрубили стойки и себя захоронили. Это место так и называется — Чудской берег».

Иногда также говорится, что чудь «ушла под землю», а иногда о том, что ушла жить в другие места: «У нас есть урочище Важгорт — Старая деревня. Хотя и называем деревней, а там никаких построек нет. И не видно, что там кто-то жил, но старики утверждают, что там жили древние, чудские люди. Долго, говорят, в той местности они жили, но появились пришлые, они стали притеснять старожилов, и те решили: «Нам житья не стало, надо переселяться в другие места». Собрали, говорят, пожитки, ребят за ручки взяли и сказали. «Прощай, Старая деревня! Здесь нас не будет — и никого не будет!» И покинули деревню. Идут, говорят, расстаются с родиной и ревут. Все до одного ушли. Теперь там пусто.»

Но, уходя, чудь оставила много кладов. Клады эти заговорённые, «заветные»: на них наложен завет, что найти их могут только потомки чудского народа. Чудские духи в разных обличьях (иногда в облике богатыря на коне, иногда зайца или медведя) охраняют эти клады: «Слуда и Шудякор — чудские места. Там богатыри живали, из селения в селение топорами перебрасывались. Потом они в землю зарылись и золото с собой унесли. На Шудякорском городище спрятаны слитки-подушки, но никто не возьмет их: богатыри верховые на страже стоят. Деды нас предупреждали: «Мимо этого городища поздно вечером не ходите — кони затопчут!»

В тексте другой старинной записи в селе Зуйкаре Вятской губернии написано про «чудской клад» в Чудской горе на правом берегу Камы. Здесь растет громаднейшая, немного кривая сосна, а поодаль от нее, аршинах в четырех, стоит трухлявый пень до двух метров в диаметре. Клад этот пытались найти много раз, но когда подходили к нему, поднималась такая буря, что сосны клонились вершинами до земли, и кладоискатели были вынуждены оставить свое предприятие. Впрочем, говорят, некоторым искателям сокровищ все же удавалось проникать в тайны подземных жителей, но обходилось им это очень и очень дорого. Вид «чудаков» столь ужасен, что некоторые кладоискатели, повстречав их в подземельях, выходили оттуда совершенно помешанными и уже не могли поправиться всю оставшуюся жизнь. Еще хуже приходилось тем, кто наталкивался в «чудских могилах» на кости «заживо погребенной» чуди, — мертвецы, охраняя свои клады, внезапно оживали, как только кто-нибудь приближался к их сокровищам…

В 1924-28 годах семья Рерихов находилась в экспедиции по Центральной Азии. В книге «Сердце Азии» Николай Рерих пишет, что на Алтае пожилой старовер привел их на каменистый холм и, указывая каменные круги древних погребений, рассказал: «Вот здесь и ушла Чудь под землю. Когда Белый царь пришел Алтай воевать и как зацвела белая береза в нашем краю, так и не захотела Чудь остаться под Белым царем. Ушла Чудь под землю и завалила проходы каменьями. Сами можете видеть их бывшие входы. Только не навсегда ушла Чудь. Когда вернется счастливое время и придут люди из Беловодья и дадут всему народу великую науку, тогда придет опять Чудь, со всеми добытыми сокровищами». А еще раньше, в 1913 году, Николай Рерих написал на эту тему картину «Чудь под землю ушла»

На Урале рассказы о чуди в большей степени распространены в Прикамье. Предания указывают конкретные места, где проживала чудь, описывают их внешность (а были они в основном темноволосые и смуглые), обычаи, язык. Из языка чуди предания сохранили даже некоторые слова: «Однажды в деревне Важгорт появилась чудская девка — высокая, красивая, широкоплечая. Волосы длинные, чёрные, в косу не заплетены. Ходит по деревне и зазывает: «Приходите ко мне в гости, я пельмени варю!» Нашлось человек десять желающих, все пошли за девкой. Ушли они к Чудскому роднику, и никто больше домой не вернулся, все куда-то исчезли. Назавтра повторилось то же самое. Не из-за глупости своей попадались люди на девкину удочку, а из-за того, что обладала она какой-то силой. Гипнозом, как сейчас говорят. На третий день бабы из этой деревни решили отомстить девке. Они вскипятили несколько вёдер воды, и когда чудская девка вошла в деревню, бабы облили её кипятком. Девка побежала к роднику и запричитала: «Одэге! Одэге!» Вскоре жители Важгорта навсегда покинули свою деревню, ушли жить в другие места…»

Одэге — что означает это слово? Ни в одном из финно-угорских языков такого слова нет. Каким же этносом являлась эта загадочная чудь?

Загадку чуди с давних времён пытались разгадать этнографы, лингвисты, краеведы. Существовали разные версии о том, кто такая чудь. Этнографы-краеведы Федор Александрович Теплоухов и Александр Федорович Теплоухов чудью считали угров (хантов и манси), так как имеются документальные сведения о пребывании угров на территории Прикамья. Учёный-лингвист Антонина Семеновна Кривощёкова-Гантман не соглашалась с этой версией, потому что в Прикамье практически отсутствуют географические названия, расшифровывающиеся при помощи угорских языков; она считала, что вопрос требует дополнительного изучения. Казанский профессор Иван Николаевич Смирнов считал, что чудь — это коми-пермяки до принятия христианства, так как в некоторых преданиях говорится о том, что чудь — это «наши предки». Последняя версия получила наибольшее распространение, и большинство этнографов придерживалось до последнего времени этой версии.

Открытие на Урале в 1970-80-е годы древнейшего города ариев Аркаима и «Страны городов» Синташты несколько пошатнуло традиционную версию. Начали появляться версии о том, что чудь — это древние арии (в более узком смысле — предки индоиранцев, а в более широком — предки индоевропейцев в целом). Эта версия нашла немало сторонников среди учёных и краеведов.

Если лингвистами и ранее признавалось, что в финно-угорских языках есть много «иранизмов», то в последние годы появилось мнение, что финно-угорские и индоиранские языки имеют очень большой общий лексический пласт. Появилась версия о том, что названия рек Кама на Урале и Ганг (Ганга) в Индии имеют одно происхождение. Не зря и на Русском Севере (Архангельская и Мурманская области) имеются географические названия с корнем «ганг»: Ганга (озеро), Гангас (залив, возвышенность), Гангос (гора, озеро), Гангасиха (залив). Не зря географические названия на -кар (Кудымкар, Майкар, Дондыкар, Иднакар, Анюшкар и др.) никак не расшифровываются при помощи местных пермских языков (удмуртского, коми и коми-пермяцкого). По преданиям, в этих местах находились чудские городища, и именно здесь чаще всего находят бронзовые украшения и другие предметы, условно объединённые названием Пермский звериный стиль. Да и на само искусство Пермского звериного стиля «иранское влияние» специалистами признавалось всегда.

Индийские мудрецы считают, что священная река Ганг начинает свой путь на небесах. Возможно, в Индии находится прародина многих народов.

Не секрет, что существуют параллели и в мифологии финно-угорских и индоиранских народов. В преданиях древних ариев сохранились воспоминания о полумифической прародине, расположенной где-то далеко к северу от Индии. Обитавшие в этой стране арии могли наблюдать удивительные явления. Там семеро небесных мудрецов-риши движутся вокруг Полярной звезды, которую творец Брахма укрепил в центре мироздания над Мировой горой Меру. Там обитают и прекрасные небесные танцовщицы — апсары, сияющие всеми цветами радуги, а солнце восходит и светит полгода подряд. Семь риши — это, вероятно, созвездие Большой Медведицы, а апсары — воплощение северного сияния, которое поражало воображение многих народов. В мифах эстонцев северное сияние — это павшие в битвах герои, живущие на небе. В индийской мифологии на небо могут добраться только волшебные птицы, в том числе вестник богов Гаруда. В финно-угорской мифологии Млечный путь, соединявший север и юг, именовался Дорогой птиц.

Сходство имеется и непосредственно в названиях. Например, бог у удмуртов — Инмар, у индоиранцев Индра — бог грома, Инада — праматерь; в коми мифологии имя Ёма носят и первочеловек, и болотная ведьма, в индоиранской мифологии Йима — также первочеловек; созвучно название бога также у финнов — Юмала, и у марийцев — Юмо. «Арийское влияние» проникло даже в этнонимы финно-угров: татары и башкиры удмуртов, своих соседей, называют этнонимом «ар».

Так кого же на Урале называли чудью? Если ариев, то снова возникает вопрос: почему возникла путаница с тем, кого считать чудью, и почему этноним чудь «прилип» именно и только к финно-угорским народам? Какая существует взаимосвязь между индоиранскими и финно-угорскими народами? Видимо, здесь следует вспомнить мнение Льва Гумилёва, который считал, что новый этнос, так же, как человек, рождается от двух родителей-этносов. Тогда становится понятно, почему предания называют чудь то «другим народом», то «нашими предками».

…И всё же, что кричала чудская девка, облитая кипятком? Может быть, слово «одэге» есть в индоиранских языках? Если мы откроем санскритско-русский словарь, то найдём там похожее по звучанию слово — «удака», означающее «вода». Может быть, она стремилась добежать до Чудского родника, единственного места, где могла спастись?

Глядя на качественную чудскую работу с бронзой, которая, в свою очередь, требовала мастерства работы с каменными или керамическими изложницами, кузнечного мастерства, начинаешь понимать, что восточные славяне встречались на севере и северо-востоке своего вовсе не с примитивными племенами, которые не могли им ничего дать и ничему не могли научить.

Наоборот, тут была своя интересная культура. Так что это вопрос, откуда у русских взялись валдайские колокольцы, сюжеты северных вышивок, северная же любовь к украшению жилищ, например, резьба по дереву.

Куда делась чудь?

Вопрос резонный. И имеет, как мне кажется, два главных ответа.

Вероятно, частью чудь была вытеснена и выбита славянским населением, потому как сообщается: «В Шенкурском уезде Архангельской губернии рассказывали, что «тамошние коренные обитатели, чудь, защищая отчаянно свою землю от вторжения новгородцев, ни за что не хотели покориться пришельцам», с остервенением защищались из крепостей, бежали в леса, умерщвляли себя, погребались живыми в глубоких рвах (выкопав яму, ставили по углам столбики, делали над ними крышу, накладывали на крышу камни, землю, сходили в яму с имуществом и, подрубив подставки, гибли).

Тогда формула «уход под землю» выглядит буквально: гибель племени. Но частью чудь, вероятно, все же обрусела после крещения, как это стало со многими соседними угро-финскими племенами.

Потому-то еще остается вопросом, что в искусстве и быте русского севера происходит от русского населения, что от чуди. А умений тут бытует множество: деревянные церкви и огромные северные дома, текстиль и вышивка, работа по металлу, украшения домов, в том числе живописные, корабли и лодки.

Попробуем и проверить эту гипотезу хотя бы на нескольких наиболее доступных примерах, сопоставить изделия пермской чуди и русских северян:

1. Волшебная птица с человечьим лицом.
Вообще для сравнения надо брать что-то достаточно необычное, нерядовое. Такие мотивы в народном искусстве встречаются. Например, волшебная птица Сирин.

Птицы-Сирин Подзор, деталь. Олонецкая губерния, середина XIX в. И петица-оберег пермской чуди с личиной на груди.

2. Славянская богиня Рожана – или чудская мать всего живого?

Повторяющаяся в вариациях олонецких и северодвинских вышивок деталь, которую трактуют, как образ древней славянской богини Рожаны, роженицы, о чем писала
С. В. Жарникова

А это мотив богини, которая встречается у пермской чуди постоянно.

Она, если судить по вариациям разных существ рядом, от лосей до человека, является «всеобщей матерью», и положение очередного существа внизу – это и есть его рождение. Сходство очевидно и оно усугубляется тем, что богиня не стоит, а лежит, что особенно видно на последнем обереге. Кроме того, вторая сущность этой богини – птица, как и на многочисленных амулетах-обрегах с богиней птицей, оттого явно выделен нос-клюв.

Интересно, что стилизированный мотив роженицы встречается в карельских вышивках, то есть у других угро-финнов и он очень похож на каргопольскую вышивку.

3. Олень-Золотые Рога.

Продолжая тему оберегов, надо вспомнить о каргопольской игрушке. Л.Латынин[2] считает, что в образах традиционной игрушки кроются архаичные символы. Так это или нет, по самой игрушке сказать трудновато – она все же изменчива, хотя главная традиция должна «оберегаться» — то есть то, что было оберегом, самое старое, традиционное и тиражируемое.
Например, олень-золотые рога и его переменчивые лики, получеловека — полуоленя.

В этом каргопольской игрушке можно сопоставить человеко-лосей пермской чуди.

4. Конек на доме, Олень и Птица.

На севере крестьяне говорили: «Конь на крыше — в избе тише», считая эти изображения «оберегами», добрыми силами, охранявшими от всякого несчастья. Интересно, что на русском севере и олень-лось часто встречался, как оберег дома, его помещали на охлупень вместо конька. Или же просто прибивали туда оленьи рога: «На Мезени встречается еще один вид украшения охлупня — рогами оленя. Обычно это украшение не вырезали подобно коньку, а просто к концу охлупня прикрепляли настоящие оленьи рога. Этот декор чаще встречается в Мезенском районе. По всей вероятности, в нем можно увидеть следы почитания оленя, культ которого, может быть, в меньшей степени, чем коня, был свойственен отдельным русским районам» [3]. На этом же месте могла быть и птица, вроде лебедя.

Как выглядел чудский дом, нам сказать трудно. Но вот то, что головы коньков использовались, как обереги, очевидно.

Такое расположение заключало определенный магический смысл: удвоение символа усиливало охранительное действие аммулета. Можно также предположить, что мертвец, если бы он встал из могилы, обнаружил бы себя шумом. Так что это могла бы быть еще и защита живых

Интересно отметить гусиные лапки на конце последнего амулета в ряду – это завершает образ коня-гуся, который известен и для русского севера[4]

5. Колокольцы

Исходя из предыдущей части с шумящими подвесками, можно обратиться к такому свидетельству о чуди: «Один из возможных «следов» чуди — считающийся и в XIX в. необычным, таинственным местом Холмогорский ельник (на Курострове, близ г. Холмогоры). По упоминаемой II. Ефименко[5] легенде, в ельнике якобы находился когда-то «чудской идол». Идол, слитый из серебра, «прикреплен был к одной самой матерой лесине и держал в руках большую золотую чашу». Украсть идола и окружавшие его сокровища было, казалось, невозможно: «Чудь берегла своего бога крепко: постоянно около него стояли часовые, около самого идола были проведены пружины. Кто дотронется до идола, хотя одним пальцем, сейчас же пружины эти заиграют и зазвенят разные колокольчики, и тут не уйдешь никуда; часовые сейчас же позаберут, а окаянная чудь поджарит на сковороде да и принесет в жертву своему идолу». Русские, конечно, идола украли, такой уж талант у них был. Первый случай вскрытия противоугонного устройства, так сказать. Но суть не в этом, а в колокольцах чуди

Колокольчики, конечно, нельзя связать исключительно с чудской культурой.
Колокола и колокольцы связаны с традиционной народной культурой разных народов[6]. Но интересно вслушаться в свидетельства русских жителей Севера о колоколах и колокольчиках, об их роли:

П. С. Ефименко приводит следующие поверья о колокольном звоне, бытовавшие в крестьянской среде на Севере: «Заслышав звон колоколов, дьявол бежит прочь от человека. Замечают еще, что если выйти из дома, войти в него, кончить что-либо в самое начало звона, есть предвестие добра»

«Для того, чтобы защититься от хищных зверей, русские Вологодского у. в Великий четверг ходили в лес и кричали: «Волки, медведи из слуха вон; зайцы, лисы к нам в огород!» При этом стучали в сковороды, звонили коровьими колокольчиками»[7]

Обращает на себя внимание и свадебный обряд. На Пинеге, как и в большинстве других мест Севера, свадебный поезд не мыслим без колокольцев. Колокольцы своим звоном оберегают молодых от «нечистой силы» на самой важной дороге—к венцу и от венца: «Впереди всей церемониальной процессии, составляющейся из огромного поезда обрученных и деревенской родни, с множеством гудящих под дугами, на оглоблях и на шеях лошадей колокольчиков, шаркунов, бубенчиков, позвонков,—едут в санях, телегах или верхом на лошадях повозчики с опущенными на рукавах лентами»[8].
Свадебная обрядность, как и календарная, отличается наибольшей архаикой символов.
И так далее – у колокольчиков была магическая функция, как у русских, так и у чуди.

Итак, близость чудских и севернорусских предметов и верований мы ощутили.

Но, собственно, а кем были русские на Севере — по крови и обычаям?

Мы знаем теперь, что примесь угро-финской «крови», то есть угро-финских маркеров ДНК у поморов[9] значительна, преимущественно по женской линии. Но встречаются группы населения, которые явно произошли без сильного перемешивания от угро-финнов, потому что есть маркеры по мужской и женской линии. И те, и другие группы, произошли, вероятно, от чуди. Но в момент перехода они наверняка не отказывались от своих
представлений о мире.

И вот эту общность обнаруживает и сравнение верований поморов и чуди, которое проявляется через предметы материальной культуры. Следовательно, можно сказать, что чудь ушла не только под землю, но и превратилась в новый народ, обогатив его.

У этнографов, краеведов и лингвистов на сегодняшний день нет точного определения такому народу, как чудь.

Казанский профессор Иван Николаевич Смирнов считал, что чудь — это коми-пермяки до принятия христианства, так как в некоторых преданиях говорится о том, что чудь — это «наши предки».

Этнографы-краеведы Федор Александрович Теплоухов и Александр Федорович Теплоухов чудью считали угров (хантов и манси), так как имеются документальные сведения о пребывании угров на территории Прикамья на Урале.

Уральские предания указывают конкретные места, где проживала чудь, описывают их внешность (а были они в основном темноволосые и смуглые), обычаи, язык.

C открытием на Урале в 1970-80-е годы древнейшего города ариев Аркаима и «Страны городов» Синташты начали появляться версии о том, что чудь — это древние арии — предки индоевропейцев.
Интересно, что финно-угорские и индоиранские языки имеют очень большой общий лексический пласт. Не зря и на Русском Севере (Архангельская и Мурманская области) имеются географические названия с корнем «ганг»: Ганга (озеро), Гангас (залив, возвышенность), Гангос (гора, озеро), Гангасиха (залив). Да и само искусство Пермского края имеет явно «иранское влияние», которое характеризуется «звериным стилем».
Существуют параллели и в мифологии финно-угорских и индоиранских народов. В преданиях древних ариев сохранились воспоминания о полумифической прародине, расположенной где-то далеко к северу от Индии.

По последней переписи населения России, современной чудью, считают себя потомки заволоцкой чуди, которая письменными источниками помещается в границах нынешней Вологодской и Архангелськой области. Несмотря на сходство и родственные связи с вепсами, чудь чётко отделяет себя от собственно вепсов, как и от западных коми, соседствовавших с чудью по реке Верколе.

Так что же это, все-таки, за народ?

Если арии, то почему этноним чудь «прилип» именно и только к финно-угорским народам? Какая существует взаимосвязь между индоиранскими и финно-угорскими народами?

До сегодняшнего дня, вопрос, кого же считать Чудью, остается открытым.

[1]С.В. Жарникова О НЕКОТОРЫХ АРХАИЧЕСКИ МОТИВАХ ВЫШИВКИ СОЛЬВЫЧЕГОДСКИХ КОКОШНИКОВ СЕВЕРОДВИНСКОГО ТИПА
[2] Л.Латынин. «Основные сюжеты русского народного искусства». М.: «Глас»,
[3] А.Б. Пермиловская Крестьянский дом в культуре Русского Севера (XIX – начало XX века). – Архангельск, 2005.
[4] С. Жарникова ВОЗМОЖНЫЕ ИСТОКИ ОБРАЗА КОНЯ-ГУСЯ И КОНЯ-ОЛЕНЯ В ИНДОИРАНСКОЙ (АРИЙСКОЙ) МИФОЛОГИИ
[5] Ефименко П. С. Материалы по этнографии русского населения Архангельской губернии, т. 1. М., 1877
[6] А. Н. Давыдов Колокола и колокольные звоны в народной культуре В кн. «Колокола. История и современность». Сост. Ю.В.Пухначев, М Наука 1985г.
[7] М.М.Валенцова О магических функциях колокольчика в народной культуре славян В сб: «Мир звучащий и молчащий: Семиотика звука и речи в традиционной культуре славян» / Отв. ред. С.М. Толстая — М.: Изд-во «Индрик», 1999, с. 283-293.
[8] Пыляев М. Исторические колокола.— «Исторический вестник»,т. ХЫ1, 1890, с. 174. [9] Б.А.Малярчук, М.В.Деренко Структура русского генофонда «Природа», № 4, 2007 г.

p

Читать далее...

Разгром русского марша в Татарстане

Отмечаемый в России с 2005 года День народного единства в форме русского марша – шествия и митинга – за последние семь лет сформировался как новая традиция постсоветской России. В Татарстане, в Казани русский марш проводится с 2009 года. Если первое такое мероприятие собрало всего 10 человек из числа местной русской интеллигенции, а сама акция прошла в форме сбора подписей за право изучать русский язык в полном объеме в школах Татарстана и тем самым разрешить этнолингвистический конфликт в регионе (в республике количество часов, выделяемых на русский язык в школьном образовании, значительно меньше, чем во всех других регионах России, при этом эти «отнятые» часы отдаются на изучение второго государственного татарского языка, знание которого можно считать нулевыми у подавляющего числа русских детей, но при этом резко падает грамотность и по русскому языку), то последующие уже проходили в форме митинга, где также основным был вопрос о праве русских детей изучать свой родной русский язык в полном объеме, как и по всей России. При этом уже более половины участников составляла русская городская молодежь.

За 2009-2012 годы в Татарстане резко изменилось отношение к русскому вопросу. Из запретного даже для упоминания он превратился в обсуждаемую проблему, и если резюмировать, то русский вопрос в Татарстане сводится к трем основным аспектам: 1) необходимость восстановления пропорционального этнического представительства русских в органах власти (из 17 министров регионального правительства только 1 является русским, из 43 глав районов Татарстана только 8 — русские, на уровне высшего эшелона республиканской власти русских ноль, при том, что русских составляет 39,3% населения); 2) проблема русского языка, упирающаяся в сознательно неразрешаемый региональными властями этнолингвистический конфликт, который представляет собой не противостояние между русскими и татарами, а противостояние между русскоговорящим населением и региональной этнократией, опирающейся на поддержку татарских национал-сепаратистов; 3) проблема русской культуры: Татарстан, наверное, единственный регион в России, где православные храмы до сих пор используются под музеи, как это обстоит дело с Дворцовой церковью в Казанском Кремле, где разместили Музей истории государственности татарского (!) народа (представьте какой бы визг был бы поднят, если бы в здании мечети или синагоги был бы размещен подобный музей только истории государственности русского народа).

В 2012 году в Казани произошла активизация русского национального движения. Благодатной почвой для этого стало общая политическая ситуация в стране. Поднявшееся «белоленточное» движение в России после парламентских выборов в декабре 2011 года нашло отражение и в Татарстане, где наряду с либералами, левыми и сепаратистами стали активны и русские националисты. Имперский флаг (известный в народе как имперка) стал частым и вскоре естественным на уличных акциях протеста. Представить себе любую легальную уличную акцию с имперкой до 2010 года было просто невозможно в Татарстане. Русские националисты в Татарстане, объединявшихся вокруг единственной русской национальной организации в регионе – Общества русской культуры Республики Татарстан – превратились в реальную и главное – легальную политическую силу, с которой в условиях этнократического политического устройства республики вынуждены были считаться, в том числе и региональные власти. К этому времен сработал и демографический фактор – выросло поколение русской городской молодежи, которое в отличие от старшего поколения не собирается терпеть дискриминацию и второсортность, которую русские в Татарстане чувствуют за собой. На волне «белоленточного» подъема в Казани стали возникать неформальные русские национально ориентированные движения, среди которых наибольшую известность получил Казанский гражданский союз. Начавшаяся политическая реформа после президентских выборов марта 2012 года, согласно которой был облегчен механизм партиестроительства, привела к тому, что в течение весны-осени в Татарстане стали появляться отделения русских национально ориентированных партий, среди которых наибольшую активность проявляли Российский общенародный союз (лидер – Сергей Бабурин), «Новая сила» (лидер – Валерий Соловей) и Национально-демократическая партия (лидер – Константин Крылов). Председателем регионального отделения в Татарстане у РОСа стал предприниматель-старообрядец Сергей Никитин (его заместитель Витольд Филиппов), у «Новой силы» — глава немецкой общины Татарстана Виктор Диц (заместитель — Михаил Шаров), у НДП – вузовский профессор, руководитель Общества русской культуры Татарстана Александр Салагаев (заместитель – Михаил Щеглов). Однако ведущую роль и наибольшую активность будут проявлять именно заместители, которые и в силу возраста (26 лет Витольду Филиппову, например) прекрасно умеют находить общий язык с русской городской молодежью, понимая и видя абсолютное нежелание региональных властей хоть как-то решить русский вопрос в Татарстане. Здесь стоит отметить принципиально важное отличие русского национального движения в Татарстане от аналогичных в других субъектах России – его интернациональность, как это не покажется странным. Значительная часть городских татар, особенно молодежи, сочувствует и симпатизирует русскому национальному движению, разделяет полностью или частично его основные принципы: желание видеть Татарстан в составе России и нежелание превращать его в часть ваххабитского халифата. Объяснение этому также кроется в специфике региональной этнократии Татарстана, где руководящие посты закреплены преимущественно за деревенскими татарами, состоящими в близкородственных отношениях и кумовстве с руководством. Это позволило казанским политологам говорить об «аульной аристократии» в республике. В силу присущей ей кланово-земляческому устройству городская татарская молодежь не разделяет базовых ценностей эткоратического устройства Татарстана. А наметившееся в последнее время исламизация региона в сторону ее радикализации, которое не находит противодействие со стороны Казанского Кремля, неизбежно толкает городских татар на поддержку русского национального движения. Миниханство (так называют Татарстан в народе по фамилии его нынешнего главы Рустема Миниханова), постепенно превращающееся в часть ваххабитского халифата, вызывает естественные страхи у светской и традиционалистски ориентированной части татарского населения, которое если пока и не готово публично поддержать русское национальное движение, но, по крайней мере, ему сочувствует и разделяет его базовые ценности. Перспектива жизни в халифате, строительству которого пока особенно никак региональные власти не противостоят, не разделяется большинством татар.

Политическая самоорганизация русского молодежного национального движения в Татарстане происходит на фоне роста исламского терроризма и татарского национал-сепаратизма. Последние теракты в Казани, повергшие всю страну в шок (россияне привыкли к подобному, когда это происходит на Северном Кавказе, но явно не ожидали нечто подобного увидеть в Поволжье – центре России), дальнейшие события и реакция региональных властей только показали, что ваххабитское сообщество сегодня в Татарстане состоит из трех звеньев: боевое крыло ( «моджахеды Татарстана»), политическое крыло (участники многочисленных митингов, пикетов и автопробегов, выходящие с флагами «будущего халифата») и лоббистское крыло (та часть региональной бюрократии, которая всячески не дает силовикам осуществить превентивные меры в отношении фундаменталистов). В итоге после теракта 19 июля или боевых действий в Казани 24 октября 2012 года, когда боевое крыло о себе заявило, сразу на арену выходит политическое крыло: используя либерально-правозащитную и религиозную демагогию, местные ваххабиты и хизб-ут-тахрировцы организуют уличные акции, которые проходят либо в форме митингов с призывами свергнуть светскую власть, либо автопробегов по случаю праздников с флагами «будущего халифата», или поедания плова в городских парках, явно рассчитанные на привлечение на свою сторону социально незащищенного, но многочисленного населения. Естественно, когда общество начинает возмущаться, требуя от властей принять хоть какие-то действия против радикал-исламистов, способных даже городскую полицию на своих акциях выстроить «по шариату» (женщины – справа, мужчины – слева), начинает действовать лоббистское крыло, которое не позволяет надзорным органам воздействовать на ваххабитов. В итоге – самое большое, что грозит им за призывы к свержению светской власти, – штрафы. Так работают лоббисты исламизма во власти.

Накануне русского марша в Казани бывший президент Татарстана Минтимер Шаймиев, при правлении которого как раз и был запущен ваххабизм в республику, на конференции, посвященной 20-летию региональной Конституции, в которой при ее принятии было записано о том, что Татарстан – это суверенное государство, выступил с национал-реваншистскими заявлениями. На фоне блеклого выступления действующего главы региона Рустама Минниханова речь Бабая ( «деда» по-татарски, как именуют Шаймиева в народе) была фактически направлена на сохранение этнократического устройства Татарстана, сбавленная словоблудием про «федеративные отношения» и «необходимость сохранения национально-административного деления России».

Видимо, чтобы продемонстрировать, что этнократия, халифатостроительство и дискриминация нетитульного населения – это для Татарстана норма, и был осуществлен разгром русского марша в Казани 4 ноября 2012 года. Его организаторы – заместители региональных отделений русских национально ориентированных партий – столкнулись вначале с откровенным издевательством городских чиновников. В частности, шествие и митинг исполком Казани позволил проводить не вместе, а раздельно и с огромным интервалом: шествие с 7 до 8 утра, а митинг с 12 до 15 часов. При этом мало того, что в столь ранее время на улице темно, а многие из участников русского марша православные, которые будут молиться в это время в церкви, так и от этого унизительного разделения единого по организационного схеме мероприятия власти в итоге отказались сами, запретив вообще проводить акцию, сделав это в одностороннем порядке сразу после речи Шаймиева, без внятного объяснения причины запрета. Городские власти позволяют совершенно спокойно и фундаменталистам и национал-сепаратистам устраивать свои митинги, пикеты, шествия и другие уличные акции, но запретили аналогичное сделать русскому национальному движению, которое в Татарстане как раз за сохранение Татарстана в составе России и против превращения его в часть халифата. Однако русские активисты не стали следовать в фарватере двойных стандартов, которые существуют в Татарстане.

4 ноября 2012 года, подняв православный стяг, около 80 человек прошлись по центральной улице Баумана в Казани молча. Никакого митинга не предусматривалось. Организаторы планировали завершить молчаливое шествие коллективной фотографией с заклеенными скотчем ртами, давая понять, какими хотят русских видеть местные власти – молчащих и только. Подойдя к памятнику русскому певцу Федору Шаляпину, где двумя часами ранее проходил митинг «Единой России», посвященной Дню народного единства, который, естественно, был разрешен, но который мало кто вообще заметил, шедшего во главе колонны Михаила Щеглова полиция задержала. Появившаяся непонятно откуда группа сепаратистов из числа членов Татарского общественного центра – клуба пенсионеров-русофобов, начала выкрикивать что-то типа «это праздник для всех». Среди них особенно был заметен Заки Зайнуллин, автор серии статей, доказывающих, что русская женщина – шлюха уже по причине своей национальности. Его книги, кстати, издаются в государственном Татарском книжном издательстве за счет регионального бюджета, пополняемого налогами, в том числе и с русских женщин, живущих в Татарстане.

Посадив в полицейскую «буханку» Щеглова, полиция ретировалась. Участники марша, в большинстве своем русская городская молодежь, были настроены продолжить свою акцию, которая по задумке организаторов должна была завершиться в Доме дружбы народов Татарстана, где проходил посвященный Дню народного единства концерт «Наш дом – Татарстан», куда и хотели придти как зрители участники шествия. Однако в районе здания Баскет-холла 70 человек задержали, погрузили в автозаки и отвезли в разные полицейские участки.

«В этот день запретили не только русский марш, в этот день власти Татарстана запретили русский народ вообще», — так прокомментировал ситуацию заместитель председателя отделения РОСа Витольд Филиппов.

Общество русской культуры Татарстана сделало заявление, в котором расценило подобный разгром русского марша как сознательную «акцию устрашения русского и русскоязычного населения в республике, руководство которой взяло курс на этническую мобилизацию и усиление дискриминации по национальному признаку», призвав федеральные власти высказать свою позицию по этому событию.

Задержанным участникам грозят денежные штрафы от 20 тысяч рублей, а Михаила Щеглова не исключено, что постараются уволить из Казанского национального исследовательского технического университета, где он работает доцентом, тем более, что и.о. ректора в этом вузе сейчас является бывший министр образования и науки. Татарстана Альберт Гильмутдинов, снятый со своего поста за коррупцию в министерстве, хотя главное, чем он запомнился в регионе – это его упорное нежелание решить этнолингвистический конфликт в Татарстане.

Национал-реваншизм, который отныне стал идеологическим знаменем Казанского Кремля, похоже, что ярче всего был продемонстрирован 4 ноября 2012 года в Татарстане.

И последний штрих к тому, что сейчас происходит в Татарстане. На 11 ноября 2012 года назначен пикет членов Хизб-ут-Тахрир, признанной Верховным судом России террористической организации еще в 2003 году. Акция согласована с городскими властями. После этого никаких иллюзий в отношении утвердительного ответа на вопрос «Есть ли у фундаменталистов лобби в Татарстане?» ни у кого не останется.

Раис Сулейманов,
РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Читать далее...

Исламское казачество и казачий ислам

Традиционно считается, что казачество тесно связано лишь с одним религиозным направлением — православным христианством. Это не совсем так, если учесть, что среди казаков всегда было много представителей разных конфессий.

Значительными были прослойки мусульман (башкиры, татары, горцы Кавказа, казахи и т. д.), буддистов (калмыки, буряты), приверженцев местных культов Поволжья, Урала, Сибири, Дальнего Востока, в незначительной степени встречались григориане, лютеране, католики, даже иудеи.

Последнее кажется невероятным, но, как отметил В. М. Викторин: «Многих представителей иноверцев в силу их профессиональной пригодности включали в состав казачьего сословия.

Астраханский краевед А. А. Горшков, основываясь на данных Астраханского областного архива, приводит данные о приеме в начале 1900-х годов в донские казаки без крещения и в благодарность за проделанную работу евреев-музыкантов, создателей полковых оркестров» [1]. В настоящее время существует целый ряд концепций о происхождении казачества:

— «бродницкая» теория происхождения казаков (В. В. Мавродин);

— «половецкая» версия (М. Аджиев) [2];

— «татарская» версия (И. Куринной) [3];

— версия о том, «казаки — особая славяно-тюркская народность» (И. Ф. Быкадоров);

— «кавказская» версия происхождения донского казачества (А. А. Гордеев) [4];

— версия о тюркском происхождении казачества (М. Ж. Абдиров) [5].

В 1492 г. хан Менгли Гирей писал Ивану III, что войско его, возвращаясь из-под Киева с добычею, было ограблено в степи «ордынским казаками». Об этих ордынских или «азовских» казаках-татарах неоднократно пишут русские летописцы со времен Ивана III.

«Поле не чисто от азовских казаков», — читаем мы постоянно в донесениях послов и пограничных воевод государю. Татарские казаки, так же как русские и украинские, не признавали над собой власти ни одного из соседних государей, хотя часто поступали к ним на службу.

Так, отряды татарских казаков состояли на службе у Москвы и Польши. Король Сигизмунд-Август призывал к себе белгородских (аккерманских) и перекопских казаков и посылал им жалованье. Но чаще всех привлекал их себе на помощь крымский хан, имевший постоянно в составе своих войск казачьи отряды.

Татарские казаки были в военном, бытовом и экономическом отношении самостоятельной организацией, так что польские летописцы, зная четыре татарские орды (Заволжскую, Астраханскую, Казанскую, Перекопскую), причисляли к ним иногда пятую Казацкую [6].

В Белоруссии, Польше, Литве служили казаки-мусульмане, так называемые литовские татары, потомки ордынцев, служивших у Гедимина и Витовта. Это были татары-казаки (служебное боярство). Они происходили из простых воинов, которые прибывали в Речь Посполитую в обозах ордынских султанов и мурз.

Они получали небольшие участки земли и несли за это не только воинскую службу, но и исполняли обязанности в пользу великого князя и его царедворцев. К ним относились транспортная, курьерская, полицейская, караульная, охотничья службы, строительные работы.

Так, например, татары-казаки из пригорода Вильно выполняли курьерскую, транспортную, караульную и охотничью службу. Казаки с Сорок Татар привлекались в качестве курьеров и охотников, кроме того, они чинили дороги и мосты.

В течение 1-й половины XVI в. короли постепенно освобождали татар от выполнения курьерских услуг. Такой привилегии, в частности, удостоились татары-казаки Рудамина и Немежа в 1540 г. от Зигмунта Старого. Часто королевские управляющие привлекали к выполнению обязанностей служебных бояр, богатых татар, что квалифицировалось последними как злоупотребление властью.

Об этом свидетельствуют их жалобы на имя короля. В 1503 г., например, гродненские татары жаловались в письме королю на старосту князя Холшаньского за привлечение их к выполнению караульной и полицейской службы, к сбору налога с купцов, приезжающих в Гродно.

Татары-казаки несли военную службу в родоплеменных хоругвях, однако создавали внутри них свои подразделения. В списках литовского войска (1528 г.) при каждой татарской хоругви числились особые отряды служебных бояр.

Историк Я. Гришин приводит такие знатные фамилии польско-литовских князей, командовавших казачьими дружинами, как Ассанчуковичи, Баргынские, Завицкие. Кадышевичи, Карачевичи, Корыцкие, Крычиньские, Ловчицкие, Лостайские, Нурковичи, Острыньские, Пуньские, Смольские, Ширинские, Тальковские, Тарашвиские, Уланы, Юшыньские [7].

В его списке отсутствуют некоторые известные фамилии, например Глинские, Сулькевичи, Соболевские, Бей-Булак-Балаховичи, Туган-Барановские, Юсуфовичи, Эдигеи и т. д. Несмотря на то что фамилии звучат на польский лад, хотя и видны тюркские корни (Ассанчуковичи, Баргынские, Карачевичи, Ширинские), имена у польско-литовских татар-казаков были вполне мусульманскими — Абдрахим, Асан, Азубек, Ахмет, Малик, Солтан, Хабил, Хусейн.

Литовская метрика XVI в. также сохранила имена казаков-мусульман: Чобанъ Акга Яходча, Кгонкгене Акга Менашъ, Кульчанъ Дчекишъ, Мустуфа Акга Бокаичикъ, Дчарликгады Акга Бай Сеит, Сипътеркганъ Акга Тюкгеи, Акгаолла Акга, Карая Акга, Бакгаи Акга Аличелебеи, Дчанышъ Саврибашъ, Босанъ Алии Бишъ, Аллабердыи Мусса, Магметъ Скинъдер Киркъ и т. д.) [8].

Часто встречающийся в именах элемент «агка» — это известный тюркский термин «ага» (букв. «дядя»), означающий «старший». «уважаемый», «почтенный» и т. п. Легко узнаваемы и другие элементы имен — «сеит» («саид» — потомок пророка), «бай» («богатый») и т. д. Выходцами из польско-литовских татар были активные деятели белого движения генерал Магомет Сулейманович Сулькевич, генерал Якуб Даудович Юзефович (Юсуфович), полковник Мустафа Якубович Соболевский и т. д.

В XVI в., в период захватов Ермака, уже были известны казачьи подразделения из тоболо-иртышских татар и «прочих магометян» [9]. Надо отметить, что «полиэтничность (и поликонфессиональность. — Р. Н.) была характерной чертой не только яицкой казачьей общины, но и казачьих общин других регионов в период их зарождения и становления» [10].

Тогда же, в конце XVI в., на Тереке были основаны такие слободы, как Черкасская, Окоцкая, Татарская, Кумыкская, Ногайская, Новокрещенская, основанные кабардинцами, чеченцами, кумыками, ногайцами и т. д. [11]

Первыми казаками-мусульманами на Дону были этнические ногайцы в количестве около 120 бойцов (с семьями), переселившиеся на Нижний Дон и в 1623 г. добровольно поступившие в казаки — под условием сохранения веры. Донцы называли их «донския татаровя», «наши татаровя»… Основной их службой была разведка — наблюдение за местными тюркоязычными кочевыми племенами.

Со временем мусульманская община увеличивалась, и в 1687 г. близ Черкасска была основана станица Татарская. В 1802 г. в ней уже насчитывалось 117 домов и 1 мечеть.

Широко известен и институт служилых татар. Служилый татарин-князь (а таковых было много — Данияр, Джанибек, Касим, Нурдаулет, Якуб и т. д.) должен был являться на русскую войну со всеми своими «уланами, мурзами и всеми казаками». Служилые татары — не столько национально-этническая категория, сколько именно служебная, войсковая категория.

Чиновники не особо различали национальности и записывали в служилые татары не только татар, но принимаемых на службу башкир, чувашей, удмуртов, мордву, марийцев [12]. Впервые наименование «служилые татары» появилось лишь в 1520-е гг. До этого в источниках служилые люди из татар в основном именуются казаками. Известны знатные татарские фамилии казачьих командиров — князья Деберские, Еделевы, Ирзины, Пощазарские, Ромодановские и т. д. [13]

Близкой к татарам-казакам группой были мещерские (мишарские) казаки. Казаки мещерские (они же мещера, они же мишари) — жители области Мещера (юго-восток современной Московской, Рязанская, частично Владимирская, Пензенская, север Тамбовской и далее до Среднего Поволжья области) с центром в г. Касимове, составившие в дальнейшем субэтносы касимовских татар и мещеры.

Станы мещерскиe были разбросаны по всей лесостепи верховьев Оки и севера Рязанского княжества, находились даже в Коломенском уезде (село Васильевское, Татарские Хутора, Мещерино, Колычево, Юсупово), а также в Кадомском и Шацком уездах.

Мещерские казаки — вольные удальцы лесостепной зоны, влившиеся позже в состав верховых донских казаков, касимовских татар, мещеры, населения юго-востока Московской, Рязанской, Тамбовской, Пензенской губерний. Сам термин мещера предположительно имеет параллель со словом «можар», «мадъяр», т. е. по-арабски «сражающийся человек». Станицы мещерских казаков граничили и со станичниками Северного Дона.

Самих мещеряков также охотно привлекали к государевой городовой и сторожевой службе. Мещера — в основе тюркизированные финно-угры, ассимилированные половцами. Заметим, что в иерархическом плане у касимовских татар казак — звено в цепи — хан, султан, улан, сеит, бек, казак, однако в языке казанских татар слова казак нет.

Мещерские казаки в годы Смутного времени поддержали Самозванцев. После Смуты патриарх Филарет распорядился выгнать мещерских казаков из Московии.

Часть из них ушла в Литву, к караимам, часть осела в Костромском крае, среди берендеев, где их считали за татар. Часть касимовских татар в дальнейшем стали называться мишарскими казаками, другая часть была приписана к Оренбургскому и Башкирскому казачьим войскам.

Мишари, именовавшиеся в некоторых источниках как городецкие (от еще одного названия г. Касимова — Городец-Мещерский), становятся казаками во многих городах Московской Руси. Казакование было природным предназначением вольных скотоводов мишарей.

Великий князь московский Василий Дмитриевич охотно нанимал мещерских казаков и селил их слободами в окрестностях Коломны. Н. М. Карамзин так описывал мещерских казаков: «Сие имя означает вольницу наездников, удальцов, но не разбойников» [14]. Из числа мещерских казаков создавались отряды сопровождения дипломатических миссий в Крым, Турцию, Сибирь и т. д.

Предания о значительном числе мусульман в составе Яицкого (Уральского) казачьего войска были зафиксированы А. И. Левшиным и А. С. Пушкиным. Так, сообщалось о том, что в отряде Василия Гугни из 30 человек поначалу был 1 татарин, но позже число его соплеменников неуклонно увеличивалось.

Как отмечал А. С. Пушкин, «бабушка Гугниха» рассказывала, что «с казаками, ее пленившими, при ней соединялось много татар» [15].

По данным переписей 1718-1724 гг., в Уральском казачьем войске было 6% казаков-неславян, прежде всего татар и башкир [16]. Согласно указу Елизаветы Петровны от 27.07.1744 г. «О зачислении в Оренбургское казачье войско всех пришельцев, поселившихся в крепостях Оренбургской губернии» казачий статус получили ногайцы, которые вошли в мусульманскую группу войска.

По свидетельству П. С. Палласа, посетившего Яицкий городок в 1769 г., среди казаков было немало «некрещеных татар и кизельбашей (туркмены и каракалпаки)» [17].

В 1765 г. в Уральском казачьем войске служили мусульмане — войсковой старшина Мавлекей Ицмагулов, командир 31-й Татарской сотни сотник Сапар Альметьев, хорунжие Амин Караганов и Абдулла Мемеков, подхорунжие и урядники Камбар Асанов, Кунмурза Асанов, Халил Асанов, Сатбай Асанов, Абдулла Асанов, казаки Аптакарим Тангаев, Муртаза Татарин, Асан Муханаев, Курган Ильбибаев и т. д. [18]

Известно, что среди активных участников восстания Е. И. Пугачева были такие казачьи офицеры, как Кинзя Арсланов, Идеркай Баймеков, Балтай Идеркаев, Туктамыш Ишбулатов, Бахтияр Канкаев, Юламан Кушаев, Каранай Муратов, Каскын Самаров, Казанфар Усаев, Салават Юлаев, Базаргул Юнаев и т. д.

А. И. Назаров провел тщательный историко-лингвистический анализ и выявил большой пласт уральских казачьих фамилий (XVIII-XX вв.), значительная часть которых (более 300 фамилий) явно тюрко-мусульманского происхождения: Абдрахманов, Абдрашитов, Абдулгафаров, Абдулкадыров, Байтуллин, Бекарасланов, Бектимиров, Вагапов, Вахитов, Габайдуллин, Гайнуллин, Джайнбаев, Джангаев, Джаналиев, Джангулов, Джанзаков, Джантурлин, Женалиев, Жулдаев, Зайнетдинов, Зубаиров, Искендеров, Исмаилов, Кенжебеков, Кунакбаев, Мансуров, Менлибаев, Мурзарахимов, Мухаммедов, Насыров, Нигматуллин, Рахимбердин, Рахманкулов, Сатыбаев, Сеитов, Сулейманов, Тахматуллин, Тухтамишев, Узбеков, Уразаев, Файзуллин, Фаткуллин, Хазимуратов, Хамитов, Шамилев, Шарипов, Юсупов и т. д. [19]

В конце XVIII в. на левобережье Дона было поселено 30 тыс. ногайцев, вошедших в состав казачьего сословия, а также представителей других тюркских этносов (турки, крымские татары, волжские татары и т. д.) [20].

В конце XVIII — начале XIX в. на Кавказе образованы станицы Александрийская, Гривенская, Луковская, Ново-Осетинская, Черноярская, Шелковская и др., основное население которых составили горцы-казаки, которых было также много в Кизляре, Терском городке и т. д. [21] Основными мусульманскими группами среди казаков являлись ногайцы и татары — на Дону, адыги (черкесы, шапсуги и т. д.) — на Кубани [22], представители горских народов (вайнахи, осетины, кумыки и т. д.) — на Тереке [23].

В параграфе 43 «Устава об управлении инородцев» от 22.07.1822 г. указано: «Казачьи полки из кочующих, для охранения границ составленные, комплектуются по прежнему» [24].

Таким образом, было отмечено существование целых полков, составленных из «инородцев». Правда, не все они были мусульманами, было довольно много буддистов (калмыки, буряты), язычников (эвенки, финно-угорские племена и т. д.). Но мусульмане составляли значительный процент.

Так, «в северокавказские казаки, так же как и в донские, волжские, уральские, оренбургские, сибирские, официально принимались лица мусульманского, буддийского и иных вероисповеданий» [25], достаточно высок был процент мусульман в Сибирском казачьем войске [26]. Так, родом из сибирских казаков-мусульман был дед (по матери) генерала Лавра Корнилова.

Наряду с русскоязычными школами в казачьих регионах создавались школы для казачьих детей из татар, башкир, ногайцев и т. д. Открытие таких заведений диктовалось тем, что казаки-мусульмане, входившие в войска, держались своих обычаев и не знали русского языка, что затрудняло их общение в казачьей среде.

Историк казачества А. Т. Ветров указывает, что «… казаков-мусульман определяли служить в мусульманские полки, а буддистов — в буддистские. Причем если казак — мусульманин или буддист — принимал крещение, то его переводили служить в православный полк» [27].

Однако здесь мы можем поспорить, поскольку широко известны факты службы простых казаков и офицеров-мусульман в смешанных (в конфессиональном отношении) полках.

В 1798-1865 гг. существовало отдельное казачье Башкиро-Мещерякское войско, подчинявшееся командиру отдельного Оренбургского корпуса. Оно активно участвовало во многих войнах России — в Отечественной войне 1812 г. и заграничных походах 1813-1814 гг. участвовало 20 полков этого войска, по 2 полка участвовали в русско-турецкой войне 1828-1829 гг., Хивинском походе 1839 г., Крымской войне 1853-1856 гг.

Несмотря на то что в последних трех случаях башкиро-мещерякским казакам приходилось воевать с единоверцами (турками, народами Средней Азии), тем не менее они проявили лояльность правительству Российской империи [28]. Сыном казачьего офицера из Башкиро-Мещерякского войска был известный востоковед, генерал, впоследствии профессор Туркестанского университета Абубекр Диваев [29].

Л. Л. Масянов писал об Уральском войске писал: «Были также полноправными казаками татары, калмыки, и были они великолепными казаками. Из татар было даже офицерство».

Известны имена казачьих командиров-мусульман — войсковой старшина (подполковник) Узбек Тюняев, сотники Шамай Тангаев и Абыш Ураев, хорунжие Искендер Тангатаров и Ахмедфазыл Акиров, подхорунжие и урядники Ахмет Хаметьев, Искендер Чубеков, Утяп Юсупов, Апкеш Утяпов, Ариста Наиптиев и т. д. [30]

В 1862 г. из 81 998 уральских казаков было: русских (фактически также украинцев, белорусов, обрусевших татар, мордвы и т. д.) — 70 331 (85,8%), башкир — 6095 (7,4%), татар — 4168 (5,1%), калмыков — 1184 (1,4%), остальные (казахи, каракалпаки) составляли незначительную часть — 220 чел. (0,3%) [31]. Таким образом, доля мусульман в войске в середине ХIХ в. доходила до 12,8%.

Сотники Искаков и Нуралин командовали 5-й сотней 5-го полка и 3-й сотней 6-го полка Уральского войска [32]. В конце Х1Х в. подъесаул Мурза-Ахмет Искаков примерно возглавлял казачью степную команду в Уильском укреплении [33]. В Уральске, Илецке и станице Сламихинской казачьи мусульманские объединения возглавлялись ахунами.

К 1900 г. ими соответственно были Абдулсалих Ишкулов, Абдулгаллям Давлетшин и Губайдулла Галькиев [34]. В ряде казачьих станиц — Уральской, Илецкой, Мустаевской, Студеновской и некоторых других — функционировали мечети.

После ликвидации Башкиро-Мещерякского войска в 1865 г. башкирские и мещерякские казаки были распределены между Оренбургским и Уральским казачьими войсками. До 1865 г. в состав Уральского войска входил Башкирский отдел (9-й Башкирский кантон).

Отдельный Башкирский конный полк просуществовал до 1882 г. История казаков-башкир характеризуется множеством славных военных династий — Абубабкировы, Акчулпановы, Ишбулатовы, Ишмурзины, Кадаргуловы, Каиповы, Курбангалиевы, Узбековы, Узенбаевы и т. д. Известен также Уфимский казачий полк из тептярей. Тептяри — сословие, существовавшее в Башкирии с 1730-х гг. по 1865 г. и состоявшее из представителей народов Поволжья и Приуралья: татар, чувашей, марийцев, мордвы, удмуртов, башкир [35].

Попытки возрождения отдельного Башкирского войска были сделаны в период Гражданской войны. В 1918-1919 гг. башкирские части сражались на стороне белых, в 1919-1920 гг. — на стороне красных [36].

Особенно прославилась Башкирская кавбригада Мусы Муртазина [37]. Прекрасно показали себя башкирские казаки и в Отечественную войну, сражаясь в составе Башкирской кавдивизии.

Историк Астраханского казачества Н. П. Горбунов отмечает: «Среди казаков помимо православных были представители различных религий и сект: мусульмане, буддисты, католики, лютеране».

Астраханские казаки-мусульмане жили в станицах Городофорпостинской и Красноярской. По мнению тюрколога В. М. Викторина, «… казачья толерантность (веротерпимость) обусловлена прежде всего необходимостью выживания в окружении иноверческого населения.

Длительное совместное проживание непременно приводило к ассимиляции казачьих общин иноверцами. Многих представителей иноверцев в силу их профессиональной пригодности включали в состав казачьего сословия». В 1840 г. было разрешено представителям мусульманской аристократии (Джаншурины, Урусовы, Тинбаевы и т. д.) служить в казаках и занимать командные должности.

В конце 1820-х гг., при Николае I, из мусульман Кавказа и Крыма были сформированы по образцу казачьих частей лейб-гвардии Кавказско-Горский и лейб-гвардии Крымско-Татарский эскадроны, которые были включены в состав собственного его императорского величества конвоя.

Казачья служба черкесов, осетин, кабардинцев и т. д. началась еще с 1733 г., когда кабардинскому князю Эльмурзе Бековичу-Черкасскому было поручено зазывать их на казачью службу. За это было обещано по 15 и более рублей годового жалованья на человека.

О переходе горцев в казачье сословие свидетельствуют архивные документы, полевые материалы, письменные источники. В. Ф. Мамонов считает, что у терцев изначально «был весьма силен тюркский элемент». Известны имена представителей кавказской знати: Куденек Камбулатов, Сунчалей Янглычев и т. д., которые командовали казачьими отрядами. Известны названия терских казачьих слобод — Черкасская, Татарская, Новокрещенская и т. д.

С. М. Маркедонов отмечает: «Было бы неверно представлять, что переход в казаки непременно сопровождался отказом от ислама, веры предков. Известна группа донских татар, сохранившая мусульманскую веру, оставаясь при этом казаками. Близ столицы Войска Донского Черкасска была станица Татарская, населенная мусульманами, где была мечеть. В 1805 году у Войска Донского появилась новая столица — Новочеркасск.

Немногим позднее станица Татарская переехала на новое место. Казаки-мусульмане организовали на р. Тузлов Татарскую слободку в 32 двора. И там у них была своя мечеть. До сих пор город Новочеркасск хранит память о Татарской слободе, а один из микрорайонов и сегодня зовется по-татарски Хотунок.

В 1860 г. татары-казаки подали на имя наказного атамана М. Хомутова прошение о переселении в Турцию. О том, насколько внимательно подошел к их просьбе атаман, свидетельствует тот факт, что Хомутов направил к казакам-мусульманам войсковых старшин Попова и Сенюткина, чтобы узнать о причинах эмиграции. Был проведен своеобразный социологический опрос (порознь опросили 100 семейств). Татары-казаки заявили, что в брак с женщинами-христианками вступать не могут, а при недостатке женщин «их род истребится».

Разрешение на эмиграцию было дано, но отнюдь не все казаки-мусульмане оставили свои родные курени. О них в 1919 г. историк и географ В. Богачев написал, что татар-казаков отличают «непоколебимая честность, благородство, верность». Я. Левенцова пишет следующее о донских мусульманах: «В источниках до XVIII столетия название «татары» обобщающее; порой так называли и ногайцев, и горцев. Применительно к ранней истории Дона «татарами» называют тюрко-татарское население. Первое упоминание о существующей на Дону группе татар… служивших московскому царю… относится к 1623 г.

В фольклоре также замечены именно донские татары, группа которых в ХVII-ХVIII вв. росла за счет рождаемости… Многие казачьи роды имеют татарское происхождения, бытовало слово «тумак», обозначающее человека, у которого отец — казак, а мать — мусульманка, в том числе и татарка. Группа донских татар уже в XVII в. существует как сложившаяся единица в войске, довольно активно участвует в его общественно-политической жизни.

Одной из городовых станиц г. Черкасска была Татарская, населенная казаками-мусульманами, первоначально находившаяся в юго-восточной части казачьей столицы, вблизи от будущего войскового собора. А позднее, с 1705 г., она была переселена в северо-восточную часть города за протоку… Интересно, что поныне жители станицы Старочеркасской называют этот район «Татарская слободка», «Татаркин край».

После основания Новочеркасска поселение казаков-мусульман было перенесено на новое место — на правом берегу реки Тузлов и находилось в двух верстах от новой столицы донского казачества. В 1860 г. по разрешению государя большая часть донских татар эмигрировала в Турцию, а станица была преобразована в хутор Татарский… По данным переписи 1873 г., на хуторе Татарском проживало 108 человек (59 мужчин и 49 женщин), имелся 21 двор» [38].

Согласно книге «Статистическое описание земли донских казаков, составленное в 1822-1833 годах», «… в войске Донском находятся еще татары, живущие при городе Новочеркасске особою станицею и на реке Маныч, в селении Дарьинка. Около 200 лет обитают они на Дону, несут службу наравне с казаками и пользуются всеми их привилегиями…

Татары принадлежат к магометанскому исповеданию, имеют свою мечеть и подведомы Оренбургскому муфтию» [39].

В 1819 г. к казакам станицы Бороздинской были приписаны казанские татары, а в 1837 г. — тавлинцы (из Дагестана). Известен донской казачий атаман Сары-Осман, только неизвестно, имя ли это или прозвище («рыжий турок»).

Историк-декабрист В. Сухоруков, говоря о красоте донских казачек, писал: «Представьте красавиц роскошной Азии, смешанные вместе черты черкешенок, турчанок, татарок, русских, — и тогда получите общее понятие о красоте обитательниц Дона» [40].

Источники ХIХ в. дают много примеров добровольного перехода в казачье сословие кумыков, черкесов. Так, число казаков станицы Луковской с 1856 по 1866 г. увеличилось почти вдвое. Статистические данные 1875 г. сообщают, что основными этническими группами в станице, помимо русских казаков, стали 772 черкеса и 182 осетина.

Власти учитывали духовные потребности иноверцев-казаков. Так, например, для мусульман-казаков строились мечети, организовывались выборы духовных лиц. Власти было непросто контролировать устройство различных сторон жизни воинов-мусульман. Задача еще более усложнилась в годы Крымской войны 1853-1856 гг., когда одной из противниц России являлась крупнейшая мусульманская держава — Турция.

Одно из законодательных решений, подготовленных в последние дни царствования Николая I, было специально посвящено регулированию религиозного быта казаков-мусульман (12.02.1855 г.). Военный совет Российской империи принял «Правила устройства духовной жизни магометан казачьего сословия».

Согласно документу, 18 599 мусульман состояли в штате Донского, Черноморского, Кавказского линейного, Уральского, Оренбургского, Сибирского линейного казачьих войск и Тобольского казачьего полка. Их духовные нужды обслуживали 114 мечетей и 169 мусульманских духовных лиц.

По российскому законодательству для создания прихода требовалось наличие не менее 200 мусульман-мужчин, штат служителей соборной мечети мог включать в себя 3 лица (имам, хатиб, муэдзин), при обычной мечети состояли только имам и муэдзин. Эти служители сначала избирались на местах, в присутствии станичных начальников, «по крайней мере двумя третями принадлежащих к приходу мечети казаков-магометан».

Затем служители проходили «духовные испытания» в Оренбургском или Таврическом муфтиятах. Естественно, предполагалась «политическая благонадежность» каждого кандидата на пост духовного служителя в среде мусульман, который мог занять свою должность, лишь будучи утвержден местной военной администрацией [41].

В оренбургском поселке Варна издревле проживают мусульмане-казаки. «Показательно, что при этом необязательно было казакам менять отеческую веру на православие. Мусульмане-казаки из башкир и татар оставались верны Мухаммеду. В селениях стояли мечети, в полках служили муллы.

Для них даже в славной солдатской Георгии символ христианства — крест — был заменен на мусульманский полумесяц. Были среди варненских татар-казаков и кавалеры солдатской доблести и славные казачьи командиры…

Яркий пример — братья Кочуровы, славные во второй половине XIX в., оба коренные казаки, сыновья казачьего офицера Абдулагана. Старший — Шейхислам — окончил, как и младший, Оренбургское юнкерское училище. На воинской службе с 16 лет. С 1883 г. — войсковой старшина (казачий полковник).

Командовал 4-м Оренбургским казачьим полком и 2-й бригадой Туркестанской казачьей дивизии. Вышел в отставку генерал-майором. Награжден шестью боевыми орденами. Шагимардан — Качуров-младший — был хорунжим и подъесаулом 1-го Оренбургского казачьего полка. Награжден орденами святого Станислава и святой Анны третьей степени» [42].

Значительным было число казаков-мусульман также в Кубанском и Терском казачьих войсках. Этнически это были преимущественно представители народов Северного Кавказа — черкесы, осетины, ингуши, ногайцы и т. д. Как отмечал А. А. Бестужев-Марлинский: «Казаки отличаются от горцев только небритой головой: оружие, одежда, сбруя, ухватка, все горское… Почти все говорят по-татарски, водят с горцами дружбу, даже родство по похищенным взаимно женам» [43].

Среди известных казаков-горцев можно назвать таких, как генерал Бекович-Черкасский (кабардинец), генерал Султан Менгли-Гирей, полковник Эдип Абдулов, есаулы Султан Осман-Гирей, Мурза Суншев, Султан-бек Алиев (ногайцы), генералы А. Бегидов, С. Г. Улагай, Султан Клыч-Гирей, Султан Адиль-Гирей, полковники Султан Сагат-Гирей, Пшемаф Ажигоев, Махмуд Беданоков, есаул Султан Крым-Гирей (черкесы), генералы Эльмурза Мистулов и Заурбек Тургиев (осетины), генералы Эльберд Нальгиев и Сапарбек Мальсагов, полковник Гуда Гудиев, есаулы Салам Нальгиев и Габерд Ахриев, сотник Мусса Саутиев (ингуши) и т. д. В русско-турецкой войне отличился полковник Тепсоруко Хамурзов-Алтадуков — командир 2-го Горско-Моздокского полка Терского казачьего войска.

Он получил офицерского Георгия «в воздаяние за отличие, оказанное в деле с турками, 23 октября 1877 года, при овладении неприятельскою позициею на Деве-Бойну».

Обратимся к переписи 1897 г. В Терском казачьем войске на это время было 167 301 человек казачьего населения. Их них родным назвали украинский язык 16 329 (9,76%), калмыцкий — 2727 (1,63%), белорусский — 586 (0,35%), татарский — 252 (0,15%), другие — 2932 (1,75%), среди других преобладали языки горцев Кавказа — осетинский, ингушский и др. [44] Мусульмане служили преимущественно в Горско-Моздокском и Кизляро-Гребенском полках Терского войска.

Именно казакам-горцам (Абдулатисов, Дебеков, Кибиров, Магомедов) принадлежит сомнительная честь ликвидации в 1911 г. легендарного абрека Зелимхана Гушмазакаева. На апрель 1913 г. в Терском казачьем войске служило 338 офицеров, из них славян было 256, остальные 72 — представители кавказских народов (ингуши Нальгиевы, осетины Мистуловы, Тургиевы и т. д.). Героически проявили себя в войнах Х1Х — начала ХХ в. (особенно в Первой мировой войне) такие казаки-осетины, как Махамат Агоев, Татархан Абисалов, Кубади Байтуганов, Иналук Гацунаев, Заурбек Гогинаев, Гасан Гульдиев, Хаджи-Мурат Дзарахохов, Хаджи-Омар Мистулов, Эльмурза Мистулов, Масарби Сеоев, Сабан Тугуров, Абубекир Тургиев, Бейбулат Тургиев, Заурбек Тургиев, Гаппо Тускаев и т. д. Выходцами из казаков-осетин являются также дважды Герой Советского Союза, генерал армии Иса Плиев, Герой Советского Союза, генерал-полковник Хаджи-Умар Мамсуров [45].

В конце Х1Х в. по образцу российских войск было создано Персидс/pкое казачье войско. Численность Персидского казачьего войска в 1920 г. составляла 8140 человек, из них 122 российских офицера, преимущественно казаки-осетины (генерал В. А. Касоговский, полковники А. Тускаев, Л. Бичерахов и др.), хорошо владевшие персидским языком, родственным их родному, осетинскому. Так, полковник-осетин А. Тускаев был за заслуги награжден персидским орденом Льва и Солнца. Как отмечает А. Кротов: «Казаки-мусульмане отлично джигитовали на ахалтекинских конях, метко стреляли с седла, зверски рубились, а также все поголовно пили русскую водку и ругались русским матом — школа даром пройти не могла» [46]. Именно в рядах персидских казаков начинал свою службу офицер Реза-хан, ставший впоследствии полковником, командиром Персидской казачьей бригады, а затем и предпоследним иранским шахом под именем Реза-шаха Пехлеви [47].

Во время Первой мировой войны были созданы национальные кавалерийские части, приравненные по статусу к казачьим. Наиболее известны среди них Кавказская туземная конная («Дикая») дивизия (под командованием генерала Д. П. Багратиона), Текинская дивизия (под командованием генерала Ораз-Хана Сердара), Конно-азиатская дивизия (под командованием генерала Р. Ф. Унгерна), Осетинский конный полк в составе 3-й Кавказской казачьей дивизии и т. д.

В составе Дикой дивизии были Дагестанский, Ингушский, Кабардинский, Татарский (из тюркских народов Кавказа), Черкесский, Чеченский конные полки, Осетинская пешая бригада, казачий артдивизион и т. д. В 1917 г. дивизия получила подкрепление в виде 2-го Дагестанского, 1-го и 2-го Осетинских конных полков и была развернута в Кавказский туземный конный корпус [48]. Во время Гражданской войны на базе полков Дикой дивизии были созданы дивизии. Как отмечает С. Г. Шилова, «… в Гражданской войне на стороне белых армий принимали участие уже четыре национальные конные дивизии (Кабардинская, Черкесская, Осетинская и Чеченская)… Кроме этих дивизий, был ряд других горских формирований (Ингушский конный полк, Дагестанский конный полк и др.). Дивизии были иррегулярными, обеспечивались своими же односельчанами (в этом горцы похожи на казаков)» [49].

В период Гражданской войны был введен сине-малиново-зеленый флаг Кубанского казачьего войска, где синий означал — казаки-линейцы, малиновый — казаки-черноморцы, зеленый — казаки-мусульмане [50].

Как отметил Б. Рафиев, «еще с древних времен на защите Руси стояли не только казаки — православные, но также и казаки — мусульмане и казаки — буддисты… Казаки как отдельная, самобытная культурно-этническая группа создавалась на протяжении длительного времени на территориях войсковых областей России в результате смешения этнических корней представителей различных народов… Такое смешение народов способствовало также наличию у казаков исключительной веротерпимости к последователям других религиозных верований… Царская власть также проводила политику поддержания казаков — неправославных. Так, для казаков-мусульман, отличившихся в боях по защите России, был высочайше утвержден аналог военного ордена — Георгиевского креста в виде медали с изображением полумесяца».

В 1990-е гг. процесс возрождения казачества затронул и казаков-мусульман. Так, в 1998 г. в Металлургическом районе Челябинска была создана станица Юлаевская, названная в честь башкирского казака-героя Салавата Юлаева. Под началом атамана подъесаула Раиса Гайратова объединились около 100 человек — потомков башкирских казаков, чьи формирования входили в состав Башкиро-Мещерякского казачьего войска, а затем составляли значительную часть Уральского и Оренбургского казачьих войск. Казаки станицы Юлаевской в рамках договоров с органами правопорядка взяли на себя обязательства по охране общественной безопасности, активно сотрудничают с налоговой полицией и инспекцией. К такой службе они готовы: практически все занимаются восточными единоборствами, самбо, рукопашным боем под руководством своего атамана и тренера одновременно. Нравственное и духовное воспитание казаков-мусульман взял на себя имам-хатыб Мухарам Ибрагимов, священнослужитель, активно участвующий во всех мероприятиях Челябинского окружного казачьего общества. Атамана Р. Гайратова и имам-хатыба М. Ибрагимова с образованием станицы поздравили атаман станицы Гродековской Калининского района есаул В. Чепурной и атаман общины казаков-мусульман Челябинска хорунжий Г. Юлбулдин.

В Пермской области в 2004-2005 гг. появилась первая в России мусульманская казачья сотня. Муфтий области Мухаммедгали Хузин подписал соглашение о сотрудничестве с Прикамским отдельным казачьим округом. «Мы хотим показать пример того, как можно служить Отечеству, не нарушая духовных традиций своих предков», — заявил муфтий. Казаки-мусульмане совершают намазы, готовят пищу в соответствии с исламскими традициями, а в период рамадана выдерживать традиционный пост. Как и другие казаки, исламское подразделение организовывает летние подростковые лагеря, ведет воспитательную работу с молодежью, противодействует распространению наркомании, помогает правоохранительным органам в охране порядка. М. Хузин подчеркивает, что речь не идет о создании вооруженного исламского формирования. «Наши казаки будут иметь при себе только шашки и нагайки, то есть традиционное казацкое вооружение», — сказал муфтий. Он напомнил, что в дореволюционной России уже существовали казачьи формирования мусульман — только башкирских казаков в начале XX века насчитывалось около 100 тысяч человек.

В декабре 2005 г. Оренбургское городское казачье общество к своей 14-й годовщине пополнило ряды казаков. Как сообщил атаман Оренбургского городского казачьего общества Александр Николаев, 5 декабря в городе появилась новое казачье общество — хуторское казачье общество «Яицкое». Атаманом избран Наиль Якупов.

Сто хуторских казаков влились в ряды городского войска. Для Оренбурга это значимое событие. Идея объединения у казаков, проживающих на окраине областного центра, созрела давно. Окормляли казачий круг имам Абдулбарий-Хазрат и отец Максим Ситнов. В хуторском казачьем обществе «Яицкое» «одна половина казаков — мусульмане (выделено нами. — Р. Н.), а другая — православные христиане».

По некоторым данным, на Северном Кавказе также есть тенденция к возрождению мусульманского казачества. В Чечне этим занимаются Руслан Дунаев и Самарт Китаева, в Ингушетии — Магомед Богатырев, Абдул-Керим Экажев, Асхаб Барахоев.

Изучение проблем наличия среди казаков лиц различного вероисповедания, особенно мусульман, — важный момент в контексте распространения идей евразийства, улучшения межэтнических и межконфессиональных отношений в полиэтническом и поликонфессиональном обществе.

Назаров Равшан Ринатович, «Национальный совет казаков»

[1] Викторин В. М. Приоритетное направление государственной службы казачества и принцип толерантности взаимоотношений в его внутренней среде// Государственная служба российского казачества: от тихого Дона до Тихого океана. — Владивосток, 1998
[2] Аджиев М. Мы — из рода половецкого! Из родословной кумыков, карачаевцев, казаков, балкарцев, гагаузов, крымских татар, а также части русских и украинцев. — М., 1992.
[3] Куринной И. Критика традиционной истории казачества// http:// www.disput.az/index.php?showtopic=141137&st=90
[4] Гордеев А. А. История казаков. Ч. 1. — М., 1991.
[5] Абдиров М. Ж. История казачества Казахстана. — Алматы, 1994.
[6] Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. — М.-Л., 1948.
[7] Гришин Я. Я. Польско-литовские татары (наследники Золотой Орды). — Казань: Таткнигоиздат, 1995.
[8] Литовская Метрика, книга 564: том 50. от 1561 года// http://forum.fstanitsa.ru/cgi-bin/yabb/YaBB.pl?board=1; action=display; num=1081439049
[9] Российский Кавказ. — М., 2007. С. 227; Козлов С. А. Пополнение вольного казачества на Северном Кавказе в XVI-XVII вв. // Сов. этнография. — 1990. — N 5. — С. 50-55.
[10] Айзатулин Т. А. Теория России. — Казань, 1999.
[11] ЦГИА РБ. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 1343. Л. 119.
[12] http://dankovkazak.by.ru
[13] Пушкин А. С. История Пугачева // Полное собрание сочинений в 17 т. — М., 1995. Т. 9. С. 86, 87.
[14] Карпов А. Б. Уральцы: исторический очерк. — Уральск, 1911. — С. 892.
[15] РГВИА. Ф. 653. Оп. 1. Д. 1. Л. 11, 46-57, 501-511, 514, 521-525.
[16] Назаров А. И. Очерки по истории фамилий уральских (яицких) казаков. — Алматы: Комплекс, 2003.
[17] Российский Кавказ. — М., 2007. С. 232.
[18] Там же. С. 228, 285
[19] Кубанские станицы: этнические и культурно-бытовые процессы на Кубани. — М.: Наука, 1967;
[20] Российский Кавказ. С. 231.
[21] Устав об управлении инородцев// Полное собрание законов Российской империи с 1849 г. Т. 38. N 29. 120. $ 43. С. 397.
[22] Андреев С. М. Казаки-мусульмане в Сибирском казачьем войске (вторая половина XIX — начало XX в.) // Ислам, общество, культура: Материалы Междунар. науч. конф. «Исламская цивилизация в преддверии XXI века». — Омск, 1994. С. 5-8.
[23] Ветров А. Они уживались и с князьями, и с ханами// Невское время. 13.06.2006 г.
[24] Башкиро-Мещерякское войско// БСЭ. 3-е изд., Т. 3. — М., 1970. С. 59.
[25] Байтанаев Б. А. А. А. Диваев. Очерк жизни и деятельности. Шымкент — Алматы: ЮКГУ, 2004.
[26] РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 3092. Л. 5, 53, 57, 61, 73, 76, 81, 89, 98.
[27] Рябинин А. Д. Уральское казачье войско. — СПб., 1866. Т. 1. С. 330, 33.
[28] Казачий вестник (Уральск). 1891. N 4.
[29] Памятная книжка и адрес-календарь Уральской области на 1898 год. — Саратов, 1898. С. 159.
[30] Памятная книжка и адрес-календарь Уральской области на 1900 год. — Саратов, 1900. С. 325.
[31] Рахимов Р. Н. Военная история российской провинции конца XVIII века: полезное знание или анекдот?// http://www.csu.ru/files/history/505.rtf
[32] Багаутдинов Р. О. Первая попытка формирования войск Башкирским правительством в 1917 — начале 1918 г. // Вопросы гуманитарных наук. — М. 2007 N 1 С. 14-16; Он же. Национальная политика Временного Сибирского правительства // Вестник Башкирского университета. 2007. N 1 С. 135-137; Он же. Уфимцы и Камцы в рядах Белой армии // Вопросы гуманитарных наук. — М. 2007 N 2 С. 17-19.
[33] Муртазин М. Башкирия и башкирские войска в Гражданскую войну. — Уфа: Инсан, 2007. — 208 с.
[34] Краткий очерк по истории Астраханского казачьего войска. — Астрахань, 1994.
[35] Викторин В. М. Указ. соч.
[36] Там же.
[37] Мамонов В. Ф. История казачества России. Ч. 1. С. 167, 168.
[38] Петросова А. Магометане казачьего сословия// Столетие. 17.01.2007 г.
[39] Моисеев А. Регулярное селение// Курьер. 12.03.2002 г.
[40] Бестужев-Марлинский А. А. Избранные повести. — Л., 1937. С. 201.
[41] Проблемы истории казачества: Сборник научных трудов. — Волгоград, 1995, С. 122.
[42] Запоев Ю. Терские казаки-осетины // Дарьял. 1992. N 1. С. 130-135; Киреев Ф. С. Осетинский феномен в истории Терского казачьего войска // Дарьял. 2003. N 5.
[43] Кротов А. Казак на троне// http://people.h15.ru/pub/a14768.php
[44] Грант Н. Конфликты ХХ века. — М., 1995. С. 130, 138
[45] Кавказская туземная конная дивизия («Дикая дивизия») // Великая Октябрьская социалистическая революция. Энциклопедия. — М., 1987. С. 210-211.
[46] Филатов С. В. Символика белоказаков в период Гражданской войны 1917-1922 гг. // Русский вопрос: история и современность. — Омск, 2007. С. 455
[47] Рафиев Б. Казаки — кто они? // http://old.kr-znamya.ru/2006/bl.php?paper_num=90&block_num=3
[48] Глушков А. Полку казаков прибыло // Челябинский рабочий.16.09.1998 г.
[49] http://www.regnum.ru/news/471357.html
[50] Назаров Р. Р., Алиева В. Р., Юнусова Ж. М. Субэтнические группы казаков как носители евразийской идеи // Иерархия и власть в истории цивилизаций. — М.: ЦЦРИ РАН, 2006.

Читать далее...

«Имам Реза продолжает работать для своего народа»

«Имам Реза продолжает работать для своего народа»

Публицист и культуролог Сергей Маркус о фестивале сказителей в Иране— Сергей Владимирович, насколько я знаю, Вы недавно побывали в Иране на удивительном мероприятии – были единственным участником из России фестиваля рассказчиков.

— Да, это был Третий международный фестиваль рассказчиков в честь имама Резы. Имам Реза для иранцев, в духовном плане, это, примерно, то же самое, что Сергий Радонежский или святой Серафим Саровский для русских или Жанна Д’Арк для французов. То есть понять духовность этой страны, этого народа без включения в духовность имама Резы просто невозможно. Должен подчеркнуть, что долгие годы, и даже многие века, войти туда не шиитам, которые не признают имама Резу как восьмого великого имама, столпа так называемого «имамата», духовного руководства, после пророка Мухаммада, было невозможно. Теперь это гораздо легче. В Тегеране работает Международный центр по сближению мазхабов. Его основал знаменитый аятолла Тасхири, который часто бывает в Москве и нам, мусульманам-суннитам в России, часто объясняет общие корни, которые есть между нами. В частности, то, что большая часть истории исламского Ирана – это история суннитского ислама. И там сейчас наравне существуют и суннитская, и шиитская традиции и общины. Итак, я побывал в Мешхеде, который открывает духовное сердце, ключевую фигуру иранской духовности – фигуру имама Резы.

— А что это было за мероприятие? Что это за фестиваль?

— На самом деле, этот фестиваль, хотя и Третий Международный, но он является общей частью Десятого общеиранского и международного фестиваля в честь имама Резы. То есть иранцы уже десять лет подряд проводят масштабные, по всей стране, и в больших городах в крупных залах, на ведущих телеканалах, и в маленьких сельских клубах, и в маленьких мечетях, то есть везде, проводят подготовку к встрече дня рождения имама Резы, который как раз случается в конце сентября. И вот этот Третий фестиваль рассказчиков, в котором собственно я принимал участие, он вытягивает, показывает удивительную восточную традицию рассказчиков.

Я в свое время интересовался чтецким театром в России. И навел такие справки, что, собственно, традиция рассказа, тем более рассказа о путешествиях, о духовных ценностях, она на Руси была, но она угасла где-то в петровское время. И была вытеснена на периферию. Были так называемые «странники», «калики перехожие», которые ходили из монастыря в монастырь, совершали паломничество на святую гору Афон, в Иерусалим – к гробу Господню. А потом приходили, допустим, в Сибирь, в какое-нибудь село, или в Архангельскую губернию, и там в долгие зимние вечера рассказывали людям о жарких удивительных странах и о чудесах Божьих. Так вот, эта традиция русского священного рассказа сохранилась в русском фольклоре, у калик перехожих. Но к 18-19 веку эта традиция настолько ушла на периферию, что о ней забыли в столицах – в Петербурге и в Москве. И только, представьте себе, в 1910-20 годы интерес к чтецкому театру в России возродился. Он возродился под влиянием, как мне говорил крупнейший российский чтец-исполнитель и режиссер Рафаэль Клейнер, под влиянием французского театра. В 10-е годы (ХХ века) начались знаменитые публичные чтения, когда, как вы помните, футуристы стали выступать в Политехническом музее. Чтения стали устраивать акмеисты, и так далее – то есть почти каждая поэтическая школа начала ХХ века хотела выйти к людям и разговаривать. Но вы знаете, что было потом.

— А сейчас всё превратилось в ток-шоу!

— Ну, я вам рассказываю о том, что было в советское время. Тогда ведь была на взлете традиция поэтического рассказа и живого общения автора с публикой. Но она была задушена сталинизмом. Почему? Потому что Сталину нужны были ораторы, которые бы прославляли его, Маркса и Ленина, и в целом коммунистическую идею, но не живые рассказчики, которые не подотчетны цензуре. Вот в чем вопрос. Поэтому Сталин у нас эту традицию задушил. И только в 60-е годы в театре Юрия Петровича Любимова – театре на Таганке – эта традиция стала оживать. Он сознательно опирался на своих предшественников – прежде всего, на Вахтангова (10-20 гг.) и на традицию Брехтовского театра в Германии, чтобы пробудить русскую интеллигенцию 60-70 гг. к живости, к бесцензурному мышлению. И Любимову это удалось! Под его крылом возникли такие звезды как Владимир Высоцкий, Леонид Филатов, Валерий Золотухин. Это не только актеры, это к тому же и писатели, поэты и часто живые рассказчики. Но опять-таки, у нас нет такой традиции, чтобы люди просто собирались и слушали живое слово, которое заранее не отрежиссировано и не запрограммировано. А то, что вы говорите «сейчас ток-шоу» — об этом даже говорить не хочется, потому что здесь речь идет о подмене. Я думаю, что это продукт эпохи глобализации, когда взамен живого искреннего слова, которое говорит авторитетный человек… Авторитетным человеком может быть ваша прабабка Прасковья, которая ходила в Иерусалим. Но она три года пешком туда ходила, уму-разуму набралась. Может быть, у нее не было образования, но у нее было очищенное духовное сердце. Сердце паломницы. Я знаю, что во многих русских семьях сохраняется традиция вот таких паломнических реликвий или паломнической памяти о том, как их отцы-прадеды куда-то ходили. Так вот, понимаете, их надо слушать, а не Ксюшу Собчак. Интересно, что вы сейчас толкнули меня рассуждать на эту тему – по поводу ток-шоу. Я думаю, что это два явления, которые можно охарактеризовать по-английски «just the opposite» – «ровно противоположно»: живая духовная традиция рассказчиков будь то в древней Руси или в современном Иране, и вот это псевдо-культурное телевизионное ток-шоу.

– А что вас больше всего поразило, заинтересовало, удивило на этом фестивале рассказчиков в Иране? А, может быть, даже возмутило?

– Возмутило меня то, что я сам не умею рассказывать так, как восточные люди! Что при всем моем интересе к театру, что я вырос при Театре на Таганке любимовском, у меня нет того живого артистизма, той детской духовности, которая есть у иранцев, причем из разных провинций, у взрослых и у детей. Как дети там рассказывают! Это удивительно. Причем, они такие живые, зрелые. Причем, духовно насыщенные рассказчики.

Поразили меня и афганцы. Я-то думал, что эта страна, которую сначала наши «шоурави» «закатали в асфальт», потом еще американцы добавили. Оказывается, нет! Абсолютно живой народ. На фестиваль в Иране приехала группа афганцев – мужчин, женщин и детей. Дети меня удивили: маленькие афганцы рассказывают так, как, наверно, слово звучало еще во времена древних падишахов, может быть, во времена Фирдоуси или Омара Хайяма. Это всё можно живьем видеть – это не антикварные вещи, не музейная реликвия. Точно также жива эта рассказческая традиция сейчас в Пакистане. Частью на фарси, частью на языке урду. И жива эта традиция среди мусульман Индии. Был представитель из Индии, который продемонстрировал эту древнюю культуру, которая осталась еще от эпохи Великих Моголов. Еще меня удивило то, что приехали люди, которые уже являются ментально европейцами, но у них восточные корни – к примеру, один молодой урожденный пакистанец, но родившийся в Стокгольме, компьютерщик. Он и выглядит, как мальчик-яппи из американского университета. При этом он дома всегда говорит то на урду, то на фарси. Фарси подучил, и сейчас является рассказчиком в своей традиции.

Но больше всего меня поразил человек, который представлял формально Испанию. Я говорю «формально», потому что я-то очень быстро вычислил, что он никакой не испанец. Он мне сначала сказал, что он «бербер». А я ему сказал, что никаких «берберов» на белом свете нет, что это европейское и, в общем-то, грубое обозначение народов Сахары, которых называли словом «варвары», но поо-латыни это звучит «берберос». Я ему говорю: «Ну-ка, рассказывай, из какого ты народа?» Он говорит: «Амазик». И тут-то мы сошлись в общей любви к этому народу, потому что мне в свое время посчастливилось пожить на юге Марокко и быть свидетелем того, как открылся впервые музей народа амазик и был проведен первый музыкальный фестиваль «Амазик». И вот сегодня этот испанец Мухаммед Иши Мухаммед, профессиональный поэт и переводчик, выступает на испанском языке, но во время выступления начинает петь, но не на испанском. И спрашивает: «Кто-нибудь догадался, на каком языке я пою и о чем эта песня?» Все молчали. Я тоже молчал два дня. А потом подошел и сказал: «Слушай, ты, наверно, пел на своем языке амазик и пел о маме». Он сказал: «Да! Ты первый человек, который отгадал!» Но, видимо, я почувствовал, потому что, когда поют о матери, поют особым образом.

Вы спросили, что меня поразило и что возмутило. Вы знаете, в фестивале меня не возмутило ничего. Вообще-то я человек такой, очень критичный. Может быть, даже чересчур. Но здесь, может быть, моя настроенность была таковой – я не заметил ничего меня царапающего – всё было великолепно. Единственно, было горько за наш народ, что у нас эта традиция почти совсем исчезла. Но, быть может, то, что я появился там — в Мазандаране и Мешхеде – это как раз сигнал к тому, что надо пробудить эту потребность и вспомнить этот наш опыт – традицию русского духовного живого рассказа.

– А о чем был ваш рассказ?

– Мой рассказ был строго по теме. На этот фестиваль приглашают людей, которые что-то пишут в честь имама Резы. Просили сделать не больше 5-7 минут, чтобы это звучало на сцене. Я подготовился и сделал текст, который стилистически состоит из двух блоков. Первый я сделал в стилистике, про который мне, по персидскому переводу, персы же говорили: «А это написано в стилистике Фирдоуси!» Для меня это было не столько высокая оценка, сколько комплимент. Действительно, я хотел не столько ритмизованную сделать речь, рифмованную, а некий эпический рассказ о предках. И тут вот «стилистика Фирдоуси» как раз очень была полезна. Конечно, мне тут помогло, что во вторую свою поездку в Иран я был вместе с профессором Магомедом Нури-Османовым из Махачкалы, который переводил «Шахнаме», и мы с ним немало говорили на эти темы. Так что я с Фирдоуси познакомился не только благодаря чтению перевода, но и благодаря комментариям этого великого филолога, которого, кстати, очень ценят в Иране.

А вторая часть моего текста – это уже более привычные для русской поэзии стихи о живом переживании человека, который подходит к гробнице святого. Что при этом происходит? К чему человек обращается? К некой абстракции, к чему-то далеко ушедшему? Ну, я отвечаю на эти вопросы исходя из собственного внутреннего опыта: великие люди тем и велики, что они живы, они действуют, они работают каждый для своей страны и очень усиленно. Так, я должен вам сказать, усиленно работает митрополит Алексий – святитель Алексий, старший современник Сергия Радонежского. Его мощи лежат в Елоховском соборе в центре Москвы. Так работает для своего народа имам Реза в Мешхеде. И так далее…

То есть, признание человека святым – это не только формальная какая-то процедура, кстати, наиболее формализованная в Римско-католической церкви. На Востоке эта процедура менее формализована, но на выходе мы имеем тот же самый результат: люди не просто так обращаются к какому-то камню или какой-то к пустой могиле, они обращаются к живому духу, который благодаря этому становится еще сильнее и еще сильнее помогает живущим. Если вы люди верующие, вы не просто согласитесь, а расскажете даже больше, чем говорю я.

– Я охотно верю, потому что «каждому – по вере его». Если человек верит, что эти мощи ему помогут, то это действительно так и происходит. А коллективная «намоленность» помещения — она всегда ощущается.

– Да, «по вере вашей дастся вам», как говорил Иисус. Что происходит и в плане психологии, и в плане каких-то тонких энергий? Происходит то, что вот вы сказали – совместная концентрация энергия молящихся людей. Но только я подчеркну, что молятся не мощам и не гробницам. А молятся живому существу, живому духу, понимаете? Вот, допустим, для Мандельштама Гомер был абсолютно живой, потому что великий поэт России, он чувствовал великого поэта Древней Греции. Почему не предположить, что есть столь же высокоодаренные люди в религиозной сфере? Я еще раз повторю – для России Сергей Радонежский, Серафим Саровский, а для Ирана – имам Реза.

– Кстати, Руми говорил: «О сколько людей, шагающих по этой земле, мы почитаем живыми, хотя на самом деле они давно умерли. А сколько людей, которых мы считаем давно умершими, живут и помогают нам!»

— Да, совершенно верно.

– А что еще вам довелось увидеть на этот раз в Иране?

– В последние несколько дней мы были в Мешхеде. Там тоже проходили важные мероприятия, которые завершали общеиранский фестиваль в честь имама Резы. Но говорить о мавзолее самого имама Резы практически невозможно! Когда я оттуда вернулся после первой проведенной там ночи и меня мои товарищи из разных стран стали спрашивать, какие у меня впечатления, я отвечал на всех возможных языках: «Нет слов. Нет слов. И, пожалуйста, не расспрашивайте меня». Слава Богу, что есть такие впечатления в жизни! Иногда они случаются, как некоторые говорят, у Ниагарского водопада. Некоторые люди не могут ничего рассказать о Ниагарском водопаде – настолько это великое чудо природы. Ну а я ничего не могу рассказать про Мешхед, про мавзолей имама Резы. Потому что это такое чудо, даже не знаю чего – природы, иранского народа, культуры, архитекторов. Не знаю! Человечество в своих стараниях превосходит самое себя. Здесь происходит то, что по-латыни называется «экстазис» — выход из самого себя, выход из своего статичного состояния, для того, чтобы заново увидеть мир, заново увидеть чудо жизни. Так вот – в Мешхеде это происходит!

Дорогие радиослушатели, сегодня гостем нашей передачи был известный российский публицист и культуролог Сергей Джаннат Маркус, который недавно побывал на Третьем международном фестивале сказителей имени имама Резы. Свои вопросы к Сергею Владимировичу вы можете оставить на сайте нашего радио, там же вы можете увидеть фотографии, которые он сделал в Иране. А я, Аида Соболева, прощаюсь с вами до следующей встречи. Всего вам доброго!

Иранское радио

Читать далее...