Самые северные скотоводы мира

Послевоенная советская историческая наука попыталась выстроить идеологи-ческое обоснование политическим репрессиям, проведенным в Якутии в 30-х го-дах. В это время были отчуждены окраинные земли. Таймыр был передан Краснояр-скому краю, Аяно-Майский район отдан Хабаровскому краю. Было создано 16 на-циональных районов с территории которых скотоводческое население выселено в центральные районы. И это послужило причиной голода в Чурапчинском улусе, ко-гда местному населению не дали возможность использовать резервные скотовод-ческие территории по реке Нотора.

Поэтому после войны были заново пересмотрены вопросы не только историче-ской науки. По многим вопросам, касающимся культурной, духовной и хозяйствен-ной жизни народа саха были сделаны соответствующие поправки. В том числе и по сельскому хозяйству. Было принято считать, что якуты занимались только скотоводством и коневодством, а оленеводство является характерной хозяйствен-ной отраслью только малых народностей Севера. До сих пор этот тезис сохраняет свою силу.

Если современные ученые признают, что имеются эвенки оленные, конные и скотоводы, то за народом саха оленеводства не оставили. В этом году Оленек-ский улус стал эвенкийским национальным районом, хотя никакого отношения к эвенкам — маньчжурам население этого улуса не имеет. Хотя об оленекских якутах замечательную книгу написал новосибирский ученый И. Гурвич «Оленные якуты». В этой книге он развил идеи Г.В. Ксенофонтова, который в 1937 году писал: «Так называемые «вилюйские тунгусы» не являются тунгусами в собственном смысле этого слова. Дальше мы доказываем, что вилюйские и оленекские тунгусы составляют основное ядро «северных якутов – оленеводов», которые издревле говорят по-якутски, сами считают себя «якутами» и имеют обычаи и нравы более близкие к якутским, чем к тунгусским» [7, с. 239]. Но книга «Оленные якуты» скорее исключение из общего правила, до сих пор наука продолжает широко использовать неправильные выводы послевоенных историков.

Между тем, историки до войны были более объективными в вопросах культурной и хозяйственной жизни якутов. Так как в это время традиционное хозяйство якутов еще не было разрушено, и некоторые сомнительные даже и сейчас выводы просто не были бы восприняты читающей публикой. Главная задача, которая ставилась в то время перед историками, была критика колониальной политики самодержавия. Поэтому на остальные второстепенные выводы историков, касающиеся культуры и хозяйства народов Якутии, советская власть пока не обращала внима-ния. Поэтому точка зрения академика С. А. Токарева, изложенная в довоенное время в его книге «Очерк истории якутского народа», по сельскому хозяйству якутов может служить исходной точкой для исправления сделанных позднее поправок: «Самые северные в мире скотоводы, но в то же время рыболовы, охотники и отчасти оленеводы, — так соединяют якуты в своем хозяйственном укладе формы южного и северного хозяйства» [1, с. 11].

И этот автор там же подчеркнул характерную для якутского оленеводства особенность: «Но разведение оленей для них, как и для других народов таежной полосы, не является основной отраслью хозяйства (как, например, для ненцев и чукчей), а имеет вспомогательное значение: олень для якутов только средство передвижения».

Подтасовку данных для получения необходимых выводов в послевоенной исто-рической науке можно увидеть на примере Б.О. Долгих, на работу которого до сих пор ссылаются ученые, когда речь заходит о средневековой истории Северо — Востока России. Он знаменит тем, что составил «точную» карту расселения населения региона и об этом событии в Истории Якутской АССР изданной в 1957 году имеются следующие строки: «Советские ученые не раз пытались картографировать расселение якутов в XVII в. Одна такая попытка была сделана И. И. Майновым по имевшимся в его время (1927 г.) материалам. Другая карта была составлена С.А. Токаревым на основании архивных данных, третья – С.И. Боло по историческим преданиям якутов; наконец, наиболее точная карта расселения якутов и их соседей составлена Б.О. Долгих главным образом по данным ясачных книг. По ясачной книге 1648 г. численность якутов определяется приблизительно в 26 тыс. человек» [2, с. 14].

История Якутской АССР, откуда взята карта Долгих, была издана в 1957 году под редакцией С. А. Токарева. Несмотря на официальный запрет властей, заслуженный академик остался при своем прежнем мнении. В этой же книге на 126 странице напечатана карта Ремезова и написано следующее: «Замечательной сводкой всех географических знаний о Сибири и в том числе Якутии явилась «Чертежная книга Сибири» Семена Ремезова (1698-1700), занявшая особое место в миро-вой картографической науке. Из русских картографических работ в течение XVII-XVIII вв. черпали сведения европейские авторы – Витзен, Мессершмидт, Страленберг и др. В иностранной литературе и географических картах того времени широко использованы материалы русских землепроходцев о населении Сибири и Якутии, о природных особенностях края». [2, с. 126].

Замечательные строки, все остальные, в том числе и европейские знаменитости, которые в свое время писали про Якутский край, значит, черпали сведения, а некий Б.О. Долгих не захотел. Но чего не делали в советское время ради научной карьеры. Поэтому карта Б.О. Долгих, составленная в 1952 году на основа-нии изучения ясачных списков зимовий по данным 1648 года, противоречит листу из «Чертежной книги Сибири».

Неправильное расположение Верхневилюйского зимовья, где собирался ясак у племен проживающих в верхнем течении реки Вилюй, позволило Б.О. Долгих составить карту расселения населения Якутии, которая отвечала бы политическому заказу партийной верхушки советского государства. То есть, в это время ученые по заданию партии пытались научно доказать, что народ саха является недавним пришельцем на этой земле. А появление народа саха пытались сдвинуть к XV-XVI в. И проживали, якобы, саха, в основном, только на территории Лено-Амгинского междуречья, поэтому река Вилюй не была заселена ими к появлению русских каза-ков. Вторым косвенным признаком проведения этой политики является следующая запись в Истории Якутской АССР, которая была издана к 325 летнему юбилею добровольного вхождения Якутии в состав России: «Якуты разводили крупный рогатый скот и лошадей». [2, с. 14]. Про оленеводство, естественно, уже ни слова.

Составлен чертеж С.У. Ремезова по схематичным картам, которые использова-ли казаки. Карта отражает расселение населения и расположение зимовий на се-редину 17 века. То есть на ней нарисовано именно то самое расселение племен, которое пытался подправить в угоду политике Б.О Долгих. Казаки в своих чертежах не могли допускать ошибок, от этого могла зависеть жизнь следующих за ними землепроходцев.

Исследователи наследства картографа отмечают, что он и сам лично встречался с казацкими атаманами во время составления своей карты. Узнав, что 16 декабря 1700 г. в Тобольске проездом появился известный землепроходец В. Атласов, С.У. Ремезов немедленно подал челобитную воеводе с просьбой «списать у того пятидесятника скаски, какову он дал в Якуцку о тамошнех краях, где он был» [3, с. 158].

При таком подходе специалиста к своему делу исключены ошибки. Можно согласиться с мнением: «Сохранившиеся чертежи С. У. Ремезова, уступая в матема-тическом обосновании современным ему западноевропейским картам, а в технике съемок и составления карт работам петровских геодезистов, отразили и донесли до наших дней такое обилие детальных и в большинстве своем достоверных историко-географических сведений о Сибири XVII в., что заслуженно приобрели мировую славу и известность, как выдающийся памятник русской науки и культуры» [3, с. 198].

Пометки сделанные на карте действительно могут многое объяснить нам, так как несут на себе печать тех времен. Верхневилюйское зимовье располагалось у устья реки Ботуобуя, где в современное время построен город Мирный. И тут же рядом надпись «От Верховилюйского зимовья до Олекминского острога на конях через хребты ездят». И тут же на углу карты запись «От Танарейского зимовья до Верховилюйского зимовья дощениками». А рядом нарисовано озеро и приписка «Озеро с самосадной солью». Несомненно, это Кемпендяйское озеро. Ошибиться после чтения этих пометок в географическом расположении Верхневилюйского зимовья нельзя.

А на месте, где у Б.О. Долгих нарисовано Верхневилюйское зимовье, в современное время расположен улусный центр Верхневилюйск. Эта местность называется Куорамыкы. Селение возникло здесь в начале ХХ века, и там никогда не бы-ло зимовья казаков. В середине XIX в., во время путешествия Р. Маака, Верхне-вилюйская инородческая управа была расположена на берегу маленького озера в одной версте от озера Дюллюкю. [6, с. 118]. Ближайшее от Куорамыкы зимовье казаков было в 40 верстах вниз по течению реки Вилюй на речном острове. Там в XVIII веке располагалось некоторое время зимовье Оленское названное по реч-ному острову Јл³²н³³х. Затем это зимовье, из-за постоянного затопления весен-ним паводком перенесли вниз по течению со старым названием Оленск. Это совре-менный город Вилюйск.

А причина того, что казаки, которые передвигались в летнее время, исполь-зуя каюки и дощаники, не встречали на своем пути саха, заключается в способе ведения хозяйства коневодов. В летнее время коневоды верховьев Вилюя бордонцы и джарханцы откочевывали на Лену. Поэтому в своих отписках казаки указывали, что в верхнем и среднем течении реки Вилюя они не встречали конных людей. Ко-чевали коневоды по реке Сµµнэ. До сих пор этот путь, начало которого отмечено на Ленских скалах рунической надписью, называется джарханский тракт. На карте Ремезова об этом пути коневодов написано: «р. Синяя. По ней живут тунгусы и якуты ясашных волостей».

К приходу первых представителей народа курыкан — предков вилюйских олене-водов саха — тунгусов, Ленскую землю заселяли немногочисленные бродячие само-дийские племена — юкагиры, которые занимались оседлым рыболовством. Рыболов-ство сочеталось у них с охотой. Ездовым животным, которое использовали при редких перекочевках, была собака. Собака является первым животным, который приручил человек. Северную часть Североамериканского континента до сих пор заселяют индейские племена, которые, также как и юкагиры, имеют в качестве ездовых животных собак.

Другим животным, которое помогло осваивать человеку таежное пространство является олень. Но олень также является последним животным, которое приручил человек. Необходимость приручения этого животного было продиктовано экономи-ческими причинами. Степь в это время стала сильно нуждаться в мехах, которые наравне с шелком становились предметом купли и продажи. В могиле хуннского правителя в Ноин Уле вместе с китайским шелком обнаружены полуистлевшие куски иркутского и камчатского соболя [4, с. 35], что показывает наличие такого торгового обмена в степях.

Поэтому приручение оленя происходило на краю лесостепи в разных местах от Урала до Тихого океана около 2000 лет назад. При этом использовали навыки, полученные при разведении степных животных. Можно выделить два направления, по которым в последующем развивалось оленеводство. Первое направление — ис-пользование оленей как вьючных животных для охотников на пушного зверя. Вто-рое направление разведение оленей как стадных животных. Естественно, второе направление появилось позже.

Доказательством того, что оленные охотники за пушным зверем появились во времена хуннов, показывают археологические находки в Западной Якутии. Все ук-рашения и оружие погребений «оленных якутов» идентичны хуннским. В сочетании с известными фактами об идентичности волос вилюйских якутов с хуннскими и наличием арийского антигена, характерного для народа саха и прибайкальских бурят булагатов, это показывает, что оленные люди – тунгусы Западной Якутии были выходцами из Прибайкалья, в то время входящего в состав хуннских государств, расположенных в Забайкалье.

Хозяйство оленных охотников не могло существовать самостоятельно. Хотя они и существовали за счет охоты и рыболовства, все предметы из железа, рыбо-ловные принадлежности из конского волоса, необходимые для увеличения эффек-тивности рыболовства и охоты эти племена получали в метрополии. Не следует думать, что эти оленные люди перебили всех юкагиров – древних жителей края, которые селились по берегам рек и озер. Столкновения в первобытном обществе обычно происходят при нехватке продуктов питания. Оленные охотники за пушным зверем, которые имели более совершенные орудия труда, чем местные жители, и могли на той же территории прокормить больше человек. Но даже в современное время Якутия мало заселена. 2000 лет назад количество населения могло быть несравнимо меньше. Это и определяло отношение между людьми. Выгоднее было найти общий язык и вести совместное хозяйство, чем воевать. И общим языком в этих случаях становится язык более культурных пришельцев. В якутском языке немного самодийских слов, но на территории Якутии очень много самодийских названий местностей, которые некоторые современные исследователи топонимики принимают за маньчжурские названия.

Маньчжуры, т.е. эвены и эвенки, начали развивать оленеводство на Дальнем Востоке чуть позже. Не было экономической необходимости. Для нужд степи и для торговли с Китаем хватало прибайкальской и алтайской пушнины. Только тогда, когда усилились маньчжурские степные племена, могла возникнуть необходимость в пушнине для торговли с Китаем. Поэтому оленеводство маньчжуров могло разви-ваться только после 9 века, когда забайкальская степь опустела из-за засухи. В то же время маньчжуры, которым путь на запад преграждали тюркские племена, кроме вьючных и ездовых оленей охотников-эвенков, начали развивать стадное оленеводство, которое характерно для эвенов. Хозяйство эвенов полностью само-стоятельное хозяйство, основным источником существования которого является сам олень. Рыболовство и охота являются уже побочными отраслями. Стада оленей нельзя содержать в тайге, для этого больше подходит лесотундра и горная тундра. Проникновение эвенов на север Якутии через Жиганск и Верхоянье закончилось уже после прихода русских.

На карте Ремезова и Долгих это движение отмечено. Современные долганы, как народность, возникли именно на территории реки Анабар, где пришлые эвены смешались с местными якутами. Свидетельством этому могут служить пометки ка-заков на карте Ремезова. «Зимовье Оленское, живут якуты». И вторая запись про тундру от реки Оленек до Лены: «Живут многие иноземцы тунгусы и якуты розных волостей». Иноземцами тунгусами названы эвены, которые в 17 веке проникли в приленскую тундру, которую не смогли освоить к тому времени оленеводы, ското-воды и коневоды народа саха, так как тундра не могла быть этновмещающим про-странством скотоводческого народа при средневековом уровне развития хозяйст-ва. Казаки точно отметили многочисленность эвенов. Количество охотников на пушного зверя из народа саха, которые жили за счет охоты и рыболовства в зоне тундры, было несравнимо меньше, чем иноземцев тунгусов-эвенов. Численность последних зависело только от численности стад оленей, которых они пасли на просторах тундры. Но численность оленных якутов, рассеянных по таежной зоне, была значительна. Народ саха и в то время занимал в основном ту же самую тер-риторию, на которой и сейчас живут их потомки.

Но, несмотря на наличие оленеводства и скотоводства, основной отраслью хозяйства народа саха до прихода русских оставалось коневодство. В. Серошев-ский считал основным занятием древних якутов коневодство, и нашел доказатель-ство этому не только в устных сообщениях многочисленных рассказчиков, но и в отписках казаков и даже в религиозных жертвоприношениях. [5, с. 251]. Ското-водство, как отрасль хозяйства, возникла в Якутии вместе с появлением на Лене хоринских племен скотоводов уже в XIV в. Это подтверждено раскопками. Но ма-лонаселенность территории, например, Лено-Вилюйского междуречья, позволяла проживать, используя менее трудоемкое, чем скотоводство, коневодство, сочетая его с охотой на крупного зверя и рыболовством.

До сих пор в сельской местности популярна охота с собаками на лося. Охот-ник на коне может подобраться практически вплотную к лосю, которого «держат» лайки. Если собаки «хорошо идут», добыча такого охотника не ограничивается двумя или тремя лосями за охотничий сезон. Также в наслегах до сих пор прак-тикуют подледную добычу озерной рыбы неводами. И сейчас можно получать при этом рыбу тоннами. Охота, как и рыболовство, и в настоящее время является не-плохим подспорьем к основной, хозяйственной деятельности жителей отдаленных якутских наслегов.

Такая особенность хозяйства якутов отмечалась вплоть до конца XVIII в.: «Надо сказать, что большинство якутов по-прежнему сочетало разведение скота с охотой и рыболовством. В «Описании якутской провинции», составленном неиз-вестным автором в 1794 г., так описан хозяйственный календарь якутов. «С 20-го числа июня здирая с дерев сосновую кору и суша оную запасаются для пищи на зиму, потом косят сено, по прошедствии же осени отлучаются в леса для промыс-лу зверей…, возвращаются с промысла из ближних мест в декабре, а из дальних в марте апреле». «Промысел якутов, — отмечалось в «Описании», — состоит единст-венно в улове зверей и в промене их на хлеб, на потребные для них железные вещи… ловят также для пищи и рыбу».» [2, с. 136].
Народ саха был вынужден увеличить количество скота и перейти на оседлый образ жизни, потому что появление с русскими казаками большого количества промышленников, охотников за пушным зверем, подорвало охотничью базу края.
Так в 1642 г. через Якутскую таможню прошли 1124 человека, из них на про-мыслы — 891, а с промыслов на Русь и в сибирские города – 233 человека. В 1656/57 г. в Якутской таможне заплатили явку 549 человек. В дальнейшем в свя-зи с истреблением ценного зверя, наплыв на промыслы значительно сократился [2, с. 56]. Был выбит не только пушной зверь, но резко сократилось и поголо-вье лосей. Р. Маак во время своей поездки по Вилюйскому округу в 1854 г. на-писал, что доказательством к тому, что лоси в прежнее время встречались до-вольно часто, служит, между прочим, то обстоятельство, что некоторые урочища и озера носят названия «лосиных». [6, с. 355]. Сам лось, по Р. Мааку, был выбит полностью за 70 лет до его поездки.

Но в местах богатых дичью еще и в 1830-х годах сохранились группы якутов, которые не занимались скотоводством: «На севере, в Жиганском и Усть — Янском улусах и Нижне — Колымском ведомстве значительные группы якутов, также как и «бродячие» роды жили промысловым хозяйством, а скотоводством не занимались» [2, с. 183].

Документы также свидетельствуют и об обратном явлении, что в местах, где охота стала менее удачной, оленные якуты — тунгусы были вынуждены начать за-ниматься скотоводством. Так второй Ясачной комиссией в 1830 г. среди вилюй-ских тунгусов были выделены «бродячие» и «кочевые» группы. В Кэлтятском роде (кэлтээки) из 119 муж. душ 29 были причислены к «кочевым»: они имели 42 лоша-ди и 63 головы рогатого скота. В Угулятском роде из 263 муж. душ 102 души бы-ли также причислены к «кочевым»: они имели 474 лошади и 595 голов крупного рогатого скота [2, с. 213].

Историки склонны, уменьшение численности оленных охотников, относить за счет междоусобных столкновений, оспенных эпидемий и частых голодовок. Встре-чаются и некоторые «знатоки», которые в политических целях пытаются доказать, что местное тунгусское население истребили пришельцы якуты. Но цифры показы-вают другую причину. В 1830 году 39 % Угулятского рода оленных перешло на скотоводство. Быраканский, Угулятский и Шелогонский роды оленных по данным первой Ясачной комиссии имели 524 мужчины плательщиков ясака [2, с. 206]. В Верхневилюйском улусе в наслегах с одноименными названиями до 60-х годов ХХ столетия еще содержали оленей для охотников за пушным зверем. Таким образом, оленные якуты Вилюя никуда не исчезали, а перешли на скотоводство.

Переход на разведение крупного рогатого скота начался в густо заселенном Лено — Амгинском междуречье еще до прихода русских. Затем скотоводство рас-пространилось и в Лено — Вилюйское междуречье. Но это не означает, что туда обязательно откочевывали скотоводы с Лены. Местное население при истощении охотничьих промыслов переходило с оленеводства и коневодства на более трудо-емкое скотоводство, с заготовкой кормов на зиму, не отказываясь от занятий рыболовством и охотой. Обычно, основываясь на подтасованных данных Б.О. Дол-гих, принято считать, что численность якутского народа за годы его вхождения в состав России возросла с 25 тысяч человек в 1648 г. до 250 тыс. в 20-х го-дах ХХ столетия [2, с. 40].

Но численность народа саха в момент прихода русских была намного больше. Токарев С.А. пишет: «.. Но если взять и не только ЯАССР, а весь советский Север, то ни одна из коренных народностей его, и даже все они вместе взятые (оставляя только в стороне живущих в европейской части Союза коми-зырян) не равняются по численности с якутами» [1, с. 9]. Многочисленность народа объяс-няется тем, что саха создали самобытное хозяйство, приспособленное к северным условиям.

Можно приблизительно подсчитать естественный прирост населения, занимаю-щегося скотоводством и коневодством. В период между двумя переписями Ясачных комиссий плательщиков ясака в центральных улусах прибавилось на 5080 человек и стало 49480 человек [2, с. 181]. То есть, за полвека численность скотовод-ческого населения центральных районов увеличилось только на 10%. За 300 лет естественный прирост, значит, не мог превышать 120-150 тысяч человек. То есть к приходу русских на Лену народ саха – оленные охотники, коневоды и скотово-ды, занимавшиеся также охотой и рыболовством, составляли около 100-130 тысяч человек и они занимали практически всю территорию Якутии, пригодную для ско-товодства и табунного коневодства.

Таким образом, устоявшееся в исторической науке мнение о том, что якуты южные скотоводы и коневоды, переселившиеся большой группой только в XIV в. из Прибайкалья не соответствует, на самом деле, действительности. Хозяйство на-рода саха является многоукладным комплексным хозяйством, хорошо приспособлен-ным к окружающей северной природе, в котором гибко сочетаются как южные, так и северные формы хозяйств. Таким оно было всегда, таким остается и сегодня. Сложилось оно задолго до характерного в данное время для некоторых малых на-родностей Севера отрасли северного хозяйства, в котором олень является основ-ным хозяйственным животным.

Андрей Кривошапкин
Использованная литература

1.Токарев С.А. «Очерк истории якутского народа» М.: Соцэкгиз. 1940. 248 с.
2.История Якутской АССР. Том 2 М.: Изд-во АН СССР, 1957. 418 с.
3.Гольденберг Л.А. «Семен Ульянович Ремезов» М.:Изд-во Наука, 1965. 260 с.
4.Марков С.А. Земной круг М.: Молодая гвардия, 1971. 560 с.
5.Серошевский В.Л. Якуты. Опыт этнограф. иссл-ия. 2-е изд., М., 1993. 736 с.
6.Маак Р.К. Вилюйский округ. 2-е изд., М.: Яна, 1994. 592 с.
7.Ксенофонтов Г.В. Ураангхай сахалар. Очерки по истории якутов. Том 1, 1-я книга. Якутск: Нац. изд-во Республики Саха (Якутия), 1992. 416 с.
8.Ксенофонтов Г.В. Ураангхай сахалар. Очерки по истории якутов. Том 1, 2-я книга. Якутск: Нац. изд-во Республики Саха (Якутия), 1992. 317 с

Читать далее...

Время разобрать Россию

За всю историю человеческого общества сложилось значительное количество идентичностей, которые каждый его член может использовать для самоидентификации. Национальная идентичность была изобретена одной из последних 300 лет назад, но до сих пор обрела популярность только на незначительной площади земного шара и связана с авторскими проектами создания нации. Массимо д’Азелью, один из идеологов итальянской нации прямо говорил: «Мы создали Италию, теперь мы должны создать итальянцев». Аналогичные высказывания можно встретить у всех «отцов нации», предлагавших привести доставшийся им народ в соответствие с национальной «проектной документацией». Сейчас, когда народы земли осознают свои права и отказываются быть материалом для проектировщиков, возникает вопрос, на базе чего будут созданы новые государства, когда нация как концепт не переживет XXI века. А у нее нет никаких внятных и убедительных оснований его пережить.

Этническая идентичность (и шире – самосознание) для этого не подходит. Оперируя все теми же категориями государства-нации, этнические группы просто создают превращенные формы наций – этнократические государства, где этнос подменяется нацией, но действует в соответствии с теми же концепциями национальной идентичности и использует тот же самый инструмент для обоснования своих суверенных прав. Это гражданство, унификация, единый рынок, единая армия и единое законодательство – все, что было присуще классическим государствам-нациям. Именно в таком виде их признают другие государства и, в соответствии с учредительной теорией государства, именно в таком виде они могут рассчитывать быть признанными мировым сообществом [государств-наций].

Существует огромное количество различных идентичностей: гендерная, этническая, национальная, религиозная, расовая, групповая, региональная, профессиональная, корпоративная идентичность, эго-идентичность, квир-идентичность, гомо-, би- и гетеросексуальная идентичность, идентичность по гильдии, по роду и по сообществу интересов, по месту заключения, по месту рождения или взросления (импринт-идентичность). Однако только одна из них в настоящий исторический отрезок может претендовать на способность создавать государство. Там, где кризис нации наступил раньше всего и там, где нация так и не сложилась, прослеживаются попытки создать государство на иных, отличных началах. Прежде всего, это региональные союзы, для создания которых формулируются и используются региональные идентичности.

Когда житель Санкт-Петербурга заявляет идентичность «я – петербуржец», выходец из Кавказского региона, невзирая на этническую принадлежность, называет себя «я – кавказцем», а гражданин Египта отказывается считать себя «я – арабом» и настаивает на том, чтобы его считали «я – египтянином», они все проявляют региональную идентичность, превалирующую и над этнической и над национальной. А региональная идентичность в отличие от этнической более открыта и может быть использована при строительстве государств нового горизонтального типа, трансрегионального, более сетевого по сравнению с теми государствами, которые предлагает любой национальный проект.

В своей основе региональное сообщество более «заземлено» по сравнению с национальным, оно же менее «воображаемо» – в терминологии Бенедикта Андерсона. В условиях информационного общества, региональные community складываются вокруг территориальных проблем (обмен информацией, самоорганизация, экология, политическое требование). В социальных сетях есть множество групп с выраженной региональной или местной идентичностью (субъект федерации, регион, город, село, даже парковая зона или территория, существующая в рамках урбан-фольклерной географии – например, «Бермудами» жители Петербурга называют треугольник между микрорайоном Светлановский, Тихорецким проспектом и улицей Байкова, хотя никаких административных предпосылок для этого нет). Иногда суммарное членство эти сообществ бывает серьезным.

Региональные сообщества чтобы стать полноценным регионом с его узнаваемой экономикой, культурой, историей, географическими границами и образом, должны иметь возможность управления своей идентичностью, имеющей комплексную природу. Прежде всего, речь идет о самоуправлении, способности организовывать свое пространство с учетом интересов самого сообщества без оглядки на федеральный центр. Если проблема без участия федерального центра не может быть решена, человек утрачивает связь с региональным сообществом и продолжает увязывать свои ожидания со столицей (а по каждому частному случаю начинает организовывать спам-рассылки в высшие федеральные органы власти и на имя всех известных ему директоров федеральных СМИ).

Важнейшим фактором для формирования региональной идентичности традиционно является образование, в которой существует превалирующий по объему над федеральным региональный компонент. В такой системе федеральный стандарт выступает обобщающим минимумом, который и должен проверяться средствами ЕГЭ. Наличие этого минимума должно гарантировать и оплачивать федеральное правительство. Региональный компонент отвечает требованиям регионального сообщества, он включает региональную специфику по ОБЖ, краеведение, обществоведение, «патриотологию», основы региональной религиозной культуры, специализацию предметов федерального компонента с учетом экономических требований региона. Поскольку человек прежде всего живет в своем регионе, а потом уже в стране, эти предметы не могут быть сведены к факультативным занятиям, как это принято делать сейчас в России (на фоне ликвидации регионального компонента в образовании в принципе).

Другой важнейшей структурой, формирующей региональную идентичность, являются вооруженные силы. Кризис нации напрямую порождает кризис национальной армии, которую в будущем заменят региональные отряды милиции. Милиция – это не отряды правопорядка (полиция), это иррегулярные вооруженные формирования, которые носят в разных странах разные наименования («пешмерга» в курдских провинциях, гражданская гвардия во Франции, российские казаки до XIX века), и используются региональными властями для решения региональных проблем, к которым не должна привлекаться армия.

В России роль милиции выполняют Внутренние войска, наследие советских репрессивных подразделений, задача которых стрелять в советских людей, недовольных своим социальным положением в случае актов открытого недовольства. Их, а вместе с ними структуры гражданской обороны и дружину, должны заменить отряды милиции, сформированные на территории региона, имеющие нелетальное оружие. Участники таких отрядов милиции должны жить «на гражданке» и быть готовыми решать региональные проблемы от стихийных бедствий до этнополитических конфликтов. Только так народ имеет возможность реализовать свое право на самооборону в человеческих неказарменных условиях – без дедовщины и уклонизма. К тому же это втрое сократило бы число чиновников в этой области.

Другими не менее важными признаками развитого регионализма является возможность сообществ определять свой язык и форму судебного производства. Эти проблемы решаются демократическим путем и в рамках европейского законодательства.

В настоящее время региональные языки регламентируются Европейской хартией региональных языков и языков этнических меньшинств, однако судопроизводство считается приоритетом федерального правительства. Между тем народ имеет право сам определять форму судопроизводства. И если для регионального сообщества шариат является более предпочтительным, он имеет право настаивать на введение шариата и судить согласно данным канонам в рамках своего региона с согласия всех сторон судебного разбирательства.

Делегирование многих полномочий в регионы сократит целые министерства и батальоны чиновников. Например, министерство культуры становится пережитком государства-нации, так как культура как объект национального строительства перестает существовать, а министерства культуры создавались именно для обеспечения культурного превосходства одних наций над другими. Такую же судьбу постигнет и министерство спорта, туризма и молодежной политики, так как эти вопросы, так же как и вопросы культуры, регионы вполне способны решать самостоятельно без оглядки на Москву. Министерства регионального развития и сельского хозяйства также окажутся под вопросом. В настоящее время они скорее тормозят трансрегиональный обмен, получая федеральную управленческую ренту.

Обеспечение реальной территориальной автономии и регионализма возможно только в условиях, когда не только управленческие, но и фискальные функции передаются на уровень региона. Без подкрепленных финансами полномочий реальный регионализм невозможен. Здесь реализуется право народа на природные ресурсы, преимущественный доход от которых идет на социальную политику региона. Подобные модели использования дохода от природных ресурсов уже были опробованы ООН в некоторых нефтеносных странах, например в Нигерии, где нефтедоллары все меньше играют на руку авторитарной власти и все больше вкладываются в строительство школ и больниц.

К тому же социальная несправедливость, которая заключается в том, что столица «обворовывает» регионы, выкачивая из них энергоносители и металлы, обладает значительным эффектном этногенеза. В этих местах растет этническое самосознание (даже среди этнических русских, выделяющихся в отдельный народ поморов), за которым будет расти только сепаратизм и строительство новых этнократий, если несправедливость не будет устранена.

Важной остается такой барометр состоятельности государства как доверие (по Ф. Фукуяме). Находясь в пределах видимости, региональная власть, наделенная реальными полномочиями, более заинтересована отстаивать интересы регионального сообщества и выполнять его заказы. Разрыв власти с регионального сообщества ведет к бронированным автомобилям, кремлевским стенам и миллионам охранников.

Традиционно считается, что высокая автономия и множество функций, которые берут на себя регионы, способствует развалу страны. Веками Россия «собирала» русские земли, забирая у регионов ресурсы, права, встраивая их в тесные рамки вертикалей власти. И регионы доказывали Москве свою лояльность ее имперскому, классовому и национальному проектам. Сегодня настает время доверять регионам, время «разбирать» Россию обратно, учить регионы управлять самими собой, возвращать в регионы отобранные деньги и лучшие кадры, которые получили возможность реализоваться только в столице. Будущее России в стране самостоятельных регионов, планирующих свое развитие и строящих свое собственное будущее. Время радикального регионализма и региональных идентичностей!

Виталий Трофимов-Трофимов, «Права народов»

Читать далее...

История кыпчаков, которых мы именуем половцами

Многие историки, изучающие историю России, часто пишут о междоусобных войнах князей и их отношениях с половцами, народом, имеющим много этнонимов: кипчаки, кыпчаки, половцы, куманы. Чаще рассказывается о жестокости того времени, но очень редко затрагивают вопрос о происхождении половцев.

Очень интересно было бы узнать и ответить на такие вопросы, как: откуда пришли они?; как они взаимодействовали с другими племенами?; какой образ жизни они вели?; в чём состояла причина их переселения на Запад и связано ли это с природными условиями?; как они сосуществовали с русскими князьями?; почему историки так негативно писали о них?; как рассеялись они?; есть ли среди нас потомки этого интересного народа? На эти вопросы нам наверняка должны помочь ответить работы востоковедов, историков России, этнографов, на которые, мы и будем опираться.

В VIII-м веке, практически во время существования Великого тюркского каганата (Великий Эль) в Центральной и Восточной частях современного Казахстана сложился новый этнос — кыпчаки. Кыпчаки, пришедшие с родины всех тюрков — с западных склонов Алтая — объединили под своей властью карлуков, кыргызов, кимаков. Все они получили этноним своих новых хозяев. В XI-м веке Кыпчаки  постепенно продвигаются к Сырдарьи, где кочуют огузы. Спасаясь от воинственных кыпчаков, они переселяются в степи Северного Причерноморья. Практически вся территория современного Казахстана становится областью владений кыпчаков, которая получает название Кыпчакская Степь (Дешт-и-Кипчак).

Кыпчаки стали переселяться на Запад, практически по той же причине, что и когда-то хунны, которые стали терпеть поражения от китайцев и сяньбийцев только по той причине, что в восточной степи началась страшная засуха, нарушившая благоприятное развитие державы Хунну, созданной великим шаньюем Модэ. Переселение в западные степи оказалось не таким уж и лёгким, так как постоянно происходили стычки с огузами и печенегами (канглами). Однако, благоприятно на переселение кипчаков влияло тот факт, что Хазарского каганата, как такового, уже не существовало, ибо до этого, повышение уровня Каспия затопило многие поселения хазар, селившихся на берегах Каспийского моря, что явно потрепало их экономику. Концом этого государства служило поражение от конницы князя Святослава Игоревича. Кыпчаки перешли Волгу и продвинулись до устьев Дуная. Именно в это время у кыпчаков появились такие этнонимы, как куманы и половцы. Куманами их назвали византийцы. А половцами, кыпчаки стали называться на Руси.

Давайте рассмотрим этноним «половцы», ведь именно вокруг этого наименования этноса (этнонима), ведётся так много споров, так как версий очень много. Мы выделим основные:

Итак, первая версия. Этноним «половцы» по мнению кочеведов, произошёл от «полова», то есть это солома. Современные историки судят по этому названию, что кипчаки были светловолосыми, а может даже и голубоглазыми. Вероятно, половцы были европеоидными и не зря наши русские князья, приезжавшие в курени половцев, часто восхищались красотой половецких девушек, называя их «красными девками половецкими». Но ведь есть ещё одно утверждение, по которому можно сказать, что кыпчаки были еврорпеоидным этносом. Обращаюсь к Льву Гумилёву: «Наши предки дружили с половецкими ханами, женились на «красных девках половецких, (есть предположения, что Александр Невский был сыном половчанки), принимали крещеных половцев в свою среду, а потомки последних стали запорожскими и слободскими казаками, сменив традиционный славянский суффикс «ов» (Иванов) на тюркский «енко» (Иваненко)».

Следующая версия чем-то тоже напоминает версию, выше сказанную. Кыпчаки являлись потомками сары-кыпчаков, то есть тех самых кыпчаков, образовавшихся на Алтае. А «сары» переводится с древнетюрского как «жёлтый». В древнерусском же «половь» и означает «жёлтый». Это может быть от лошадиной масти. Половцы могли называться так потому, что ездили на половых лошадях. Версии, как видите, расходятся.

Первое упоминание о половцах в русских летописях сводится к 1055 году. Историки такие, как Н. М. Кармзин, С. М. Соловьёв, В.О. Ключевский, Н. И. Костомаров считали кыпчаков жуткими страшными варварами, сильно потрепавшими Русь. Но как говорил Гумилёв о Костомарове, что: «в собственных бедах приятнее обвинить соседа, нежели себя».

Русские князья нередко бились между собой с такой жестокостью, что можно было бы принять их за дворовых собак, не поделивших кусок мяса. Причём, происходили эти кровопролитные междоусобицы очень часто и были они более страшными, чем какие-то небольшие нападения кочевников, допустим на Переяславское княжество. Да и здесь не всё так просто, как кажется. Ведь князья использовали половцев, как наёмников в войнах между собой. Потом же наши историки стали рассказывать о том, что Русь якобы вынесла борьбу с половецкими полчищами и защитила Европу, как щит от грозной сабли. Короче говоря, у наших соотечественников фантазий было предостаточно, но к сути дела они так и не пришли.

Интересно, что Русь защищала европейцев от «злых варваров-кочевников», а после этого Литва, Польша, Швабская Германия, Венгрия стали продвигаться на Восток, то есть на Русь, на своих «защитников». Уж больно надо было защищать нам европейцев, да и защиты-то никакой не было. Русь, несмотря на свою раздробленность, была намного сильнее половцев и те мнения историков, перечисленных выше, являются необоснованными. Так что никого от кочевников мы не защищали и никогда не были «щитом Европы», а скорее были даже «щитом от Европы».

Вернёмся к отношениям Руси с половцами. Мы знаем, что две династии-ольговичи и мономашичи, стали непримиримыми врагами, и летописцы, в частности, склоняются на сторону мономашичей, как героев борьбы со степняками. Однако, давайте объективно рассмотрим данную проблему. Как мы знаем, Владимир Мономах заключал с половцами «19 миров», хотя «князем миротворцем» его никак не назовёшь. В 1095 году он предательски убил половецких ханов, которые согласились прекратить войну — Итларя и Китана. Затем князь киевский потребовал, чтобы князь черниговский Олег Святославич либо отдал сына Итларя, либо сам его умертвил бы. Но Олег, будущий хорошим другом половцев, отказал Владимиру.

Конечно грехов было достаточно и у Олега, но всё же, что может быть более омерзительным, чем предательство? Именно с этого момента началось противостояние двух этих династий — ольговичей и мономашичей.

Владимир Мономах смог произвести ряд походов на половецкие кочевья и вытеснил часть кыпчаков за Дон. Эта часть, стала служить грузинскому царю. Кыпчаки не потеряли своей тюркской доблести. Они остановили натиск турок-сельджуков на Каваказе. Кстати, когда сельджуки захватывали половецкие курени, они забирали физически развитых мальчиков, а затем продавали египетскому султану, который выращивал из них элитных бойцов халифата — мамлюков. Кроме потомков кипчаков, в египетском халифате служили султану потомки черкесов, которые также являлись мамлюками. Однако это были совершенно разные подразделения. Половецкие мамлюки носили название ал-Бахр или бахриты, а черкесские мамлюки ал-Бурдж. Позже эти мамлюки, а именно бахриты (потомки половцев) захватят власть в Египте под руководством Бейбарса и Кутуза, а затем смогут отбить нападения монголов Китбуги-нойона (государство Хулагуидов)

Возвращаемся к тем половцам, которые всё-таки смогли остаться в Северо-Кавказских степях, в северном Причерноморье. В 1190-х годах половецкая знать частью принимали христианство. В 1223 году командующие монгольским войском в два тумена (20 тыс. чел.), Джэбэ и Субэдей, совершили внезапный рейд в тыл половцам, обойдя Кавказский хребет. Половцы в этой связи просили помощи на Руси, и, князья решили им помочь. Интересно, что, по мнению многих историков, негативно относившихся к степнякам, если половцы вечные враги Руси, то как они объяснят столь быструю, почти союзническую, помощь со стороны русских князей? Однако, как известно, совместные войска русских и половцев потерпели поражение, причём не по причине, допустим превосходства противника, которого и не было, а по своей неорганизованности (русских с половцами было 80 тыс. чел., а монголов всего-то 20 тыс.  чел.). Затем последовал полный разгром половцев от темника Батыя. После этого кыпчаки рассеялись и практически перестали считаться этносом. Часть их растворилась в Золотой Орде, часть приняла христианство и вошла в позднее в Московское княжество,  часть, как мы говорили, стала править в мамлюкском Египте, а часть ушла в Европу (Венгрия, Болгария, Византия). На этом история кыпчаков заканчивается. Остаётся только описать общественный строй и культуру этого этноса.

У половцев был военно-демократический строй, практически, как и у многих других кочевых народов. Единственная их проблема заключалась в том, что они никогда не подчинялись централизованной власти. Их курени были отдельными, поэтому если и собирали общее войско, то это случалось редко. Часто несколько куреней объединялись в небольшую орду, руководителем  которой был хан. Когда же некоторые ханы объединялись, то во главе выступал каган.

Хан занимал высшее положение в орде, и к именам половцев, занимающую эту должность, традиционно прибавлялось слово «кан». После него шли аристократы, которые распоряжались общинниками. Затем главы, возглавлявшие рядовых воинов. Самое низкое социальное положение занимали женщины — служанки и колодники — военнопленные, которые выполняли функции рабов. Как было написано выше, в орду входило определённое количество куреней, которые состояли из семей-аулов. На владение куреня назначался кошевой (тюрк. «кош», «кошу» — кочевье, кочевать).

«Основным занятием половцев было скотоводство. Главной пищей простых кочевников служили мясо, молоко и просо, любимым напитком — кумыс. Одежду половцы шили по собственным степным образцам. Повседневной одеждой половцам служили рубахи, кафтаны и кожаные штаны. Домашними делами, по сообщениям Плано Карпини и Рубрука, обычно занимались женщины. Положение женщин у половцев было достаточно высоким. Нормы поведения половцев регулировались «обычным правом». Важное место в системе обычаев половцев занимала кровная месть.

В большинстве, если исключить аристократию, которая стала принимать христианство, то половцы исповедовали тенгрианство. Так же, как и тюркюты, половцы почитали волка. Конечно, в их обществе служили и шаманы, именуемыми «басхамы», которые вели общение с духами, лечили больных. В принципе, они не отличались ничем от шаманов других кочевых народов.  У половцев был развит погребальный культ, а также культ предков, постепенно переросший в культ «вождей-героев». Над прахом своих покойников они насыпали курганы и ставили знаменитые кипчакские балбалы («каменные бабы»), поставленные, как и в Тюркском каганате, в честь воинов, павших в борьбе за свою землю. Это прекрасные памятники материальной культуры, отражающие богатый духовный мир их создателей.

Половцы часто воевали, и военное дело у них стояло на первом месте. Кроме отличных луков и сабель, у них также имелись дротики и копья. Большую часть войск составляла лёгкая конница, состоящая из конных лучников. Также, в войске была тяжеловооружённая кавалерия, воины которой носили ламеллярные панцири, пластинчатые панцири, кольчуги, шлемы. В свободное время воины занимались охотой для оттачивания своего мастерства.

Опять, степофобские историки утверждали, что городов половцы не строили, однако в их землях упоминаются города Шарукань, Сугров, Чешуев, заложенные именно половцами. Кроме того, Шарукань (ныне город Харьков) был столицей западных половцев. Согласно историку-путешественнику Рубруку, продолжительное время половцы владели Тмутараканью (по другой версии в это время она принадлежала Византии). Вероятно, им платили дань греческие крымские колонии.

Наш рассказ о половцах заканчивается, однако при том, что данная статья имеет недостаточно данных об этом интересном этносе и поэтому подлежит дополнению.

Александр Беляев, Клуб Евразийской интеграции МГИМО (У).

 

Список литературы:

  1. 1. Гумилёв Л. Н. «Древняя Русь и Великая степь». Москва. 2010 г.
  2. 2. Гумилёв Л. Н. «Тысячелетие вокруг Каспий». Москва. 2009 г.
  3. 3. Карамзин Н. М. «История Государства Российского». Санкт-Петербург. 2008 г.
  4. 4. Попов А. И. «Кыпчаки и Русь». Ленинград. 1949 г.
  5. 5. Грушевский М. С.  «Очерк истории Киевской земли от смерти Ярослава до XIV столетия». Киев. 1891 г.
  6. 6. Плетнёва С. А. «Половцы». Москва. 1990 г.
  7. 7. Голубовский П. В. «Печенеги, торки и половцы до нашествия татар». Киев. 1884 г.
  8. 8. Плано Карпини Дж. «История монголов, которых мы называем татарами». 2009 г. // http://kitap.net.ru/archive/12.php
  9. 9. Рубрук Г. «Путешествие в восточные страны». 2011 г. // http://www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/R.phtml?id=2057

Читать далее...

Байкальский Ольхон под гнетом цивилизации

В «Центре Льва Гумилева» состоялась презентация документального фильма иркутского режиссера Николая Тарханова «Ольхон – остров контрастов». Лента в 2005 году получила гран-при на Всероссийском кинофестивале «Живая вода» в номинации «Лучший фильм».

Николай рассказывает, что в самом начале он хотел снять просто красивую ленту о сказочном острове на Байкале. Но в итоге, спустя 9 месяцев работы, родился драматический фильм о суровых буднях местных рыбаков.

Николай Тарханов

«Удивительно, но синхрон главного героя, который служит связующей нитью сюжета, мне удалось взять через несколько месяцев. Таков уж суровый сибирский характер. Зато получился фильм, который, на мой взгляд, может зацепить душу любого человека», — говорит режиссер.

С одной стороны — завораживающие кадры водной стихии Байкала и девственной природы острова, с другой – нищета рыбаков и их семей, отсутствие электричества. «Не поверите: мы используем холодильники вместо шкафов. Всегда думал, что рыбаком может стать только настоящий мужик. Мой отец был рыбаком. Я люблю свое дело. Но мы даже старость себе обеспечить не можем», — восклицает главный герой.

Промысловая преемственность отцов и дедов прерывается. Главному герою не удается выбить квоты на вылов рыбы. Этой привилегией на байкальских просторах пользуются в основном рыболовецкие компании. В результате он вынужден податься в обычные охранники, заняв серую нишу большинства. Любимый корабль, к которому он относился как к живому человеку, выставлен на продажу. Остались одни мечты и стихия озера…

Сегодня на острове уже есть электричество. Но вот только благо, которого так ждали местные жители, обернулось печальными последствиями.

«Да, пришла цивилизация. Заработали холодильники, появился интернет. Но у людей на глазах поменялось отношение к миру, — размышляет Николай Тарханов.- На острове значительно больше стало мусора. Экосистема нарушается. Остается надеяться, что Ольхон все это переварит. Ведь Байкал — уникальная экосистема, если уж выжила за 25 млн лет, то переживет и нашу цивилизацию».

Сейчас режиссер вынашивает идею о съемках второго фильма об острове, чтобы уже рассказать о метаморфозах этого некогда девственного места в связи с приходом, или лучше сказать, — «наступлением» на него света.

* Справка:

Ольхон  называют сердцем Байкала, даже по своим очертаниям он напоминает контур священного озера. Это самый крупный остров на Байкале.  По одной из легенд, на острове находится могила Чингизхана.  Остров считается сакральным центром северного шаманского мира, и до сих пор существуют места поклонения духам. Самое сакральное место – мыс Бурхан и расположенная на нем скала Шаманка. В ней есть сквозная пещера, где проходили шаманские обряды. На острове обнаружено большое количество городищ и могильников древнего народа курыкан.

Существует две версии происхождения названия острова, обе проистекают из языка коренных жителей Ольхона — бурят. Согласно первой, название острова произошло от слова «ойхон» — «лесистый», согласно второй — от «ольхан» — «сухой». Обе вполне соответствуют облику Ольхона — он одновременно и сухой, и лесистый, поэтому отдать предпочтение какому-нибудь одному варианту затруднительно.

Люди очень давно поселились на Ольхоне — в Сарайском заливе найдена стоянка древнего человека эпохи палеолита, возраст ее оценивается более чем в 13 тысяч лет. В настоящее время Ольхон — единственный обитаемый остров на Байкале. В нескольких небольших поселках проживает около 1500 человек, в основном, коренное население — буряты. Род занятий — рыболовство и скотоводство.

Живая природа Ольхона в значительной степени пострадала от мощного антропогенного воздействия. По вине человека в последние десятилетия с Ольхона исчезли большой баклан, дрофа, волк, марал, косуля, сокол-балабан. Еще в XVIII веке на острове полностью извели соболя. Редкостью стала нерпа, обожавшая погреться под солнышком на прибрежных камнях. Встретить это уникальное животное теперь можно только на восточном берегу. В самые последние годы с Ольхона полностью исчез гнездившийся здесь солнечный орел (он же императорский орел, орел-могильник). Тот самый священный Белоголовый Орел, герой многих древних байкальских легенд, сын Хозяина Ольхона, прародитель ольхонских шаманов, которому до сих пор приносятся жертвоприношения.

Яна Белянина, пресс-служба «Центра Льва Гумилева»

Читать далее...

Кочевая цивилизация и XXI век

Наш собеседник и коллега Константин Куксин – географ и этнограф, директор Музея кочевой культуры в Москве. Мы пьём чай и разговариваем в гостевой юрте музея. До этого застали экскурсию о традициях и быте киргизов, которую Константин вёл для школьников.

* Справка:

Кочевые народы со своим укладом – не эхо давно ушедших веков. Они живут в XXI столетии вместе с нами и сохранили свой скромный быт, притом что множество великих империй развалилось, оставив нам только летописи и архитектурные памятники.

Константин Куксин

И «прикочевали» они в эпоху глобализма не в виде  «редких и исчезающих видов» на маленьких «особо охраняемых территориях»: кочевники для России – совсем не заморская экзотика. Наших сограждан – россиян, сохранивших кочевой уклад, – сотни тысяч, если не миллионы. Это часть коренных жителей Севера, Сибири, Дальнего Востока, Прикаспия. У наших ближайших соседей и партнёров по СНГ, а некогда по Российской империи и СССР – свой ареал кочевой культуры в степях и горах Казахстана и Средней Азии. Площадь земель, которые кочевники охватывают в своих передвижениях, тоже миллионы километров. В России это, можно сказать, полстраны.

А в остальном мире число кочевников и площадь кочевий ещё выше. Люди кочуют на огромных пространствах Монголии и Западного Китая, Африки и Ближнего Востока, Северной Америки, есть также сообщества бродячих охотников Австралии, Центральной Африки, Амазонии.

Кочевая цивилизация – «резерв» человечества

– Чему мы, современные жители мегаполисов, могли бы поучиться у кочевников?

– Этот вопрос задают часто – что они нам дали, что они нам могут дать? Дали довольно много… В своё время – многие предметы обихода: сёдла, стремена, луки и прочее. Но самое главное – их трепетное отношение к миру, к тому, что тебя окружает. Когда, например, старик- ханты, прежде чем срубить дерево, просит разрешения у него.  Когда монголы-старики (мы это наблюдали Монголии в этом году в экспедиции), выкопав дикий лук, сеют на том же месте новые семена. Нельзя убить лишнего зверя, лишнюю птицу. Нельзя что-то брать просто так, не отдавая. Кочевники же, можно сказать, полностью дети этого мира – по сути, верхнее звено биоценоза. Они очень подвержены воздействию климата. До сих пор у них погибают стада. Например, этой зимой в Монголии был джут, четверть поголовья пало. Они не защищены от этого, поэтому серьёзное, и в то же время трепетное отношение к окружающему миру у них сохраняется.

И самое главное, кочевники – возможный, своего рода, резерв на будущее. Дело в том, что кочевые цивилизации сохранили способность жить в тяжелейших условиях. Скажем, на Крайнем Севере: там, где русские выживают, чукчи или ненцы совершенно спокойно живут. И мои знакомые ненцы и ханты смеются, хотя и не без грусти, когда мы с гордостью говорим о наших первопроходцах.  Ведь они-то там к тому времени жили уже тысячи лет: «Мы здесь живём, это наш дом, а вы называете подвигом то, что вы здесь просто прошли». На самом деле, никто не знает, куда идёт западная цивилизация и к чему приведёт глобализм. И если мир постигнет катастрофа, то, скорее всего, выживут именно кочевники.  Это резерв человеческой цивилизации, и очень крепкий резерв.

– Как наладить взаимодействие между «современной» цивилизацией и кочевниками при освоении их исконных земель? Очень часто оно велось непродуманно, один из характерных примеров – наше освоение целины в 1950-е.

– Я бы позволил им жить так, как они живут, особенно на Севере. Да, всё равно надо добывать нефть и газ, но надо это делать с умом и учётом интересов коренных народов, и в последние годы есть движение к этому, в том числе – со стороны Газпрома.

Продукция северных народов должна быть востребована – это оленье мясо и шкуры у ненцев, рыба  у хантов – рыбаков. Они должны жить своим трудом. Нужны перерабатывающие комбинаты, инфраструктура…Успешен пример Монголии. Страна живёт натуральным хозяйством и при этом поставляет мясо на экспорт – в Китай, Россию, Канаду, США. У нас же – да, рубили с плеча. Коллективизация, освоение целины подрывали культуру и традиционную экономику кочевых народов. В итоге, например, традиционную культуру казахов мы сейчас изучаем в Западной Монголии и Западном Китае, куда они уходили сначала от царской России, потом – от советской власти.

– Кочевые народы – совершенно разные. Монголы, чукчи, ненцы, бедуины – это не одно и то же. Что их объединяет, почему вы их объединили названием «кочевая культура»?

– Это разные народы, но я бы рассматривал всех кочевников планеты как одну кочевую цивилизацию. Чукча и монгол в реальной жизни вряд ли когда-нибудь встретятся, но, если это произойдёт, они найдут много общего – в играх, обрядах, отношении к миру.  И те, и другие – пастухи-скотоводы. Я рассказываю в экспедиции ненцам о чукчах, чукчам о ненцах, монголам – об эскимосах и чукчах… Они с большим интересом слушают, дают советы по технике и организации быта: «а вот это я бы сделал так…». Они спрашивают, почему что-то у другого народа сделано именно так, я объясняю, и они быстро разбираются в этом.

Интереснее всего с детьми. Они тут же вспоминают игры,  они у них очень похожи, детский мир объединяет кочевников всей планеты.

У разных кочевых народов похожая ментальность, похожее сознание. Мыслят они широко, у них есть понятие Пути, бескрайности мира, цикличности времени – время у них движется как солнечный зайчик в юрте, по кругу, и нет линейного времени, характерного для западных цивилизаций. И эту связь с миром ощущаешь, особенно на Севере, когда весной отправляешься кочевать с ними и когда всё живое устремляется на север – прилетают птицы, пробивается трава, олени «хоркают» и бегут – тоже на север, к океану.  Ты наполнен всем этим, энергия проходит сквозь тебя, тебя просто тянет вперёд вместе со всеми, и ты тоже идёшь.  А осенью – обратно. Ты следуешь за потоком жизни.  И всех кочевников объединяет движение вместе с этой силой жизни, и в этом – их сила.

– Что бы вы посоветовали почитать по теме, чтобы лучше узнать кочевой мир?

– Начинайте с Л.Н. Гумилёва. Можно  принимать или не принимать его теорию пассионарности и этногенеза, но он скрупулёзно собрал всю историю степняков.  Его книгами о Великой степи можно пользоваться как справочниками.  Наконец, его хорошее отношение к кочевникам как к людям и развенчание мифа о «внеисторичности» кочевников, о которой писал английский историк Тойнби. Гумилёв опроверг представление о кочевниках как народах, у которых нет истории.

А далее – есть специалисты по каждому народу и направлению.  Например, по ненцам и ханты – Головнёв, по монголам – Жуковская, по Чукотке – Тан-Богораз, участвовавший также в американской экспедиции и написавший часть трудов на английском.

Более подробного описания чукотской культуры, чем у Тан-Богораза, нет. Кстати, позор для нас и намёк Русскому географическому обществу – один из томов Тан-Богораза не переведён и хранится в Америке. Самый интересный том – «Верования чукчей».

Мы готовы перевести, но надо просто помочь нам получить его в каком-то виде для перевода.

Из художественной литературы – конечно, чукотский писатель Юрий Рытхэу («Время таяния снегов», «Сон в начале тумана»), Тихон Сёмушкин («Алитет уходит в горы»), но сам я больше всего люблю Чингиза Айтматова. Кто хочет больше узнать о казахах – читайте Абая, хотя, конечно, лучше акынов слушать вживую.

Современная и традиционная экономика – нужно равноправное партнёрство, а не пособия «инвалидам»

– Вы сказали, что кочевые народы образуют верхнюю цепочку биоценоза. Это напоминает стадию гомеостаза в развитии этнической системы у Льва Гумилёва.

– Совершенно верно. Это и есть тот самый гомеостаз, когда они вошли в гармонию с миром, создали более или менее устойчивые сообщества, которые, если их не разрушать искусственно, способны существовать довольно долгое время. Многие называют кочевников «реликтовыми» этносами.  Те же северные народы сохранили образ жизни, существовавший тысячи лет назад. Оленеводство, например, возникло 20 тысяч лет назад. И они всё это сохраняют, находясь в гомеостазе.

Но гомеостаз – это довольно хрупкое состояние. Особенно на Крайнем Севере России и Северной Америки. Любое внешнее воздействие легко его разрушает. Поэтому именно на Севере надо много раз подумать, прежде чем вмешиваться в существующий тысячелетиями уклад жизни.  А чем южнее, тем более устойчиво сообщество. Но это общий закон, все мы, географы, это понимаем. Именно на Севере поэтому возникает много проблем. Первая проблема – что к кочевому хозяйству относятся, как к пережитку доисторического прошлого. XXI век, строятся посёлки, газ добывают, нефть, а они кочуют в этих своих одеждах из шкур, разговаривают с деревьями, поклоняются идолам… Всё это воспринимается многими приезжими-русскими как пережиток. Смешно: «чукча в чуме ждёт рассвета» и так далее.

Не могут многие наши – русские увидеть, что это бесценная сокровищница истории, культуры, традиций. Всё это проходит мимо. Это главная проблема – то, что мы не видим людей. Потому я и работаю в музее – чтобы научить ребят видеть людей и в каждом человеке видеть человека. Другая проблема – в том, что их хозяйство не выдерживает конкуренции, плохая транспортная сеть, нет инфраструктуры. Им некуда сдавать мясо, шкуры. Себе хватает, а дальше – куда девать?

– То есть вы за партнёрские отношения между кочевниками и «современной» цивилизацией?

– Да, за то, чтобы они были партнёрами – полноценными и равноправными. И чтобы оленевод был уважаемой профессией – не хуже, чем, например, нефтяник.

И ещё проблема, конечно же, в нарушении прав человека.  Что следует из всего вышесказанного. Их просто не замечают.  Да, уже нет случаев геноцида, как было раньше. Но бывает, что живёт семья, а её просто «подвигают». Их долго уговаривают, платят деньги, переселяют в посёлок, но в посёлке без работы они спиваются и умирают.

Это называется «бархатный геноцид». Вроде бы сделали хорошо, а семью уничтожили.

– А в посёлке им негде работать?

— А кем он будет работать в посёлке? Допустим, люди даже моего возраста (прим. – Константину 32 года). Они пойдут учиться? С тремя классами образования…  Да, он, допустим, виртуозный оленевод и охотник, но в посёлке он никому не нужен, для него это чужой мир.

– А много ли случаев, когда ненец или ханты учится на рабочую или инженерную специальность и идёт работать, допустим, на нефтепромысел?

– Мало случаев, но есть.  Например, у меня есть друг, он работает в газодобывающей компании. Это неплохо.  Такие люди могут стать посредниками между техногенной цивилизацией и традиционной культурой и подсказать много полезного. Если их, конечно, слушать.

Проблема и в том, что многие получают высшее образование, а потом не могут устроиться на работу у себя на месте. Коренным жителям Севера по закону надо платить надбавки. Этого, естественно, не хотят делать, поэтому предпочитают брать на работу людей со стороны, но не ненцев или ханты, которые получили высшее образование в Петербурге или Москве и вернулись на родину.  Найдут тысячу поводов, но не возьмут на работу. Хотя, в принципе, всё не так плохо. На Ямале совсем неплохо, на Чукотке – несколько хуже. Несмотря на работу Абрамовича – им на Чукотке много сделано, там всё равно много проблем.

– Почему?

– Прежде всего за счёт отсутствия транспортной системы. На Ямале есть автомобильные и железные дороги, а на Чукотке пока – «белое безмолвие».

И, за счёт отвратительного чукотского климата, авиация не спасает. В Анадыре можно неделями ждать самолёта.

– Ну а как это отражается на местных жителях, если они, в какой-то мере, самодостаточны?

– Они самодостаточны, конечно, и могут жить, обогревая жировыми лампами свои жилища. Как в каменном веке. Расскажу историю. Приехал я в ярангу, познакомился с семьёй бригадира. Жена у него, с русским именем Лена, зажигает в пологе эту жировую лампу, сидя в своём меховом комбинезоне – каменный век, в общем. А девушка очень образованная.

И говорит мне: «Ты знаешь, Костя, мне в школе говорили, что наша Чукотка прошла путь от жировой лампы до атомной электростанции в Билибино. А сейчас мы прошли этот путь обратно». Вот такой грустный юмор…

Это грустно, потому что на том же Ямале уже давно есть электричество в чумах, генераторы, телевизоры… Это крайне важно – дать людям возможность кочевать и при этом пользоваться какими-то благами, которые в XXI веке должны быть доступны всем.

Спутниковые телефоны – это удобно. Снабдить их хотя бы одним спутниковым телефоном на бригаду – это копейки. Но хоть не будут дети умирать, спасатели вовремя прилетят, если что случилось. Ведь сейчас у них эти доисторические рации с ручкой – которые то работают, то не работают. Получается, что сделать нужно очень мало. Но никто не делает, потому что этого никто не замечает. Не видят человека. У нас это вообще общероссийская проблема – что «маленького человека» не замечают. Большая Россия не видит маленьких людей. Это очень печально.

– А какая сейчас ситуация с рождаемостью, смертностью, приростом населения у северных народов? В разных источниках говорят совершенно по-разному – и что вымирают, и наоборот – что население растёт. Чему верить?

– На самом деле численность растёт. Они не вымирают. У нас 45 коренных малочисленных народов. Есть народы крупные – ненцы, ханты, зыряне, чукчи, эвенки. Им пока ничего не грозит, их численность увеличивается, детей в семьях много. Детская смертность выше, чем в среднем по России, но, в принципе, не критична. Не так, как было раньше. Всё-таки советская система оказания медицинской помощи работает уже много десятилетий. Сейчас следят, например, чтобы женщины рожали не в чумах, а в роддомах, и т.д.

Но есть народы, которых осталось 100-200 человек. Им уже ничто не поможет, они будут ассимилированы, и задача – сохранить какие-то элементы их культуры, языка и дать этим людям прожить достойно. Народа уже не будет, но люди не должны пропасть.

Это тоже очень грустно, трагичный момент – «последний из удегэ», «последний из могикан»… Но, в любом случае, нужно дать им возможность прожить так, как они хотят.

Ни в коем случае не нужно делать им какие-то «заповедники», резервации, чтобы потом водить туристов. Пусть они переедут в города, если хотят, ассимилируются, но их кровь где-то будет жить.

Ну, а там, где есть возможность сохранить народ, надо сохранять народ. Вместе у каждого из них гораздо больше шансов. Национальное самосознание, которое у северных народов очень крепко, их поддерживает и позволяет выстоять в трудную минуту.

С пьянством тоже не так всё плохо. Далеко не все они спиваются. Поселковые пьют, но в посёлках и русские пьют. А кто кочует, тот не пьёт, потому, что в тундре это смерти подобно. Часто даже бывает – в посёлке мужик запил, жена его, бессознательного – в нарту, оленей запрягла и в тундру за 100-200 км к каким-нибудь родственникам. Очнётся пьяный уже в яранге. И пить нечего, и пешком не уйдёшь. Что делать? Начинает работать и приходит в себя. Хороший способ борьбы с пьянством.

– Там тоже, получается, женщины благоразумнее и не так спиваются? И когда жена вытаскивает на себе пьяного мужа – это, как и на Руси, обычная ситуация?

– Да, точно так же.

– Вопрос, возможно, сейчас не актуальный, но, если помечтать о лучшем… У чукчей, ненцев и других всё хорошо, их становится всё больше. Но тогда рано или поздно тундровое хозяйство…

– Перестанет их кормить?

– Да. И тогда получится, что части этих народов придётся «перепрофилироваться»…

– Понял вопрос. Я неоднократно писал об этом в своих статьях. Как это решалось раньше? Раньше начиналась война. Дело в том, что кочевое хозяйство экстенсивно, и огромные площади кормят мало людей. И, как только после благоприятных лет население росло, начинались конфликты. Возникали кочевые империи – от хунну до Чингисхана. На севере постоянно шли войны.

Так воевали и индейцы Северной Америки. Европейцы не могли понять их войн. А война шла просто за сокращение численности населения.  И, как только численность сокращалась, прекращалась и война. По сути, война была природным фактором ограничения численности населения.

– У наших северных народов так же?

– Да, разумеется.  Они на боевых нартах ходили, представьте, от Салехарда до Новосибирска – через всю Западную Сибирь. Я вообще не представляю, как сейчас этот путь повторить – через все эти  бесконечные болота и непроходимую тайгу.

Вогулы (манси) регулярно Русь грабили на своих боевых упряжках. А сейчас этот народ практически ассимилирован.

– То, что описано в «Сердце Пармы» Алексея Иванова, соответствует истине?

– Да, это исторически верно. Сейчас же они смогут найти себе место в городах. Очень многие – талантливые люди, учатся, уезжают…

Монголия решила этот вопрос. Уже традиционно, последние 100-200 лет, как поступают монголы? Они дают детям право выбора. Кто-то уходит в буддийский монастырь и идёт по духовному пути, кто-то уезжает в город и становится учёным, служащим или рабочим и помогает родителям оттуда, а кто-то остаётся в степи. Так что выход есть.

– Мы на Арктическом форуме задавали подобные вопросы – о северных народах, их проблемах и выстраивании отношений между ними и «цивилизацией» – представителям Аляски, Дании, Финляндии.  Частично им удаётся решать эти проблемы, но они сохраняются и на Западе. А по вашей информации, насколько успешен западный опыт, насколько им удалось решить проблемы северных малочисленных народов? Чем различается ситуация у нас и, например, на Аляске?

– Если честно, нигде эти проблемы решить не удалось.  То, что происходит в Финляндии и Норвегии, – это неплохой вариант, но там очень мало осталось представителей народа саами. И для них всё сделано. Промышленность выпускает для оленеводов специальные арканы разного цвета для разной погоды, из специального пластика; специальные лёгкие пластиковые чумы и т.д.

Но это искусственное поддержание этноса саами.  Да, они молодцы, наши ненцы не раз ездили к ним учиться. Но это всё-таки искусственное поддержание культуры,  хотя вариант не самый грустный.Что в Америке произошло – известно, до сих пор там есть резервации, геноцид продолжается… («Америка – страна свободы, это понятно», – саркастически добавляет Константин).

На Аляске и особенно в Канаде сравнительно неплохо – там и культура сохранилось, и в целом всё более мягко. Но это не наша модель.

Ведь нигде так не сохранилась культура северных народов, как у нас, в России. Мы имеем уникальную возможность в полном объёме сохранить культуру некоторых северных народов.  Например, на данный момент ненецкая культура сохранилась на 100% – язык, традиции и всё остальное. Американцы уничтожили всё, а потом стали сохранять. Им вдруг стало стыдно: «ах, first nation; ах, бизонов их перебили!». И именно американцы придумали платить индейцам пособия. И к чему это приводит? Индейцы живут в резервациях, получают большие пособия, но старшее поколение спивается, а молодое, кто ещё не успел спиться, пополняет банды в крупных городах. Это и есть «бархатный геноцид». Для них всё делается, но итог только хуже.

Правитель и мудрец, государство и географы

– Константин, а вы, как специалист в этих проблемах, могли бы выступить, например, в качестве консультанта наших государственных структур для выработки грамотной национальной политики?

– Да, конечно, я готов это сделать, и я это уже делаю.  Как представитель этих народов, как их «голос» на «большой земле». Они мне это доверили.  Мы писали открытое письмо Медведеву (оно публиковалось в «Независимой газете»), освещали эти проблемы. Мой телефон есть у многих рыбаков, оленеводов, они мне звонят, и мы пытаемся из Москвы решать их проблемы. Потому что местная пресса и местное руководство проблемы коренных народов замалчивают, показывая центральной власти красивые картинки.

Проблему может увидеть только учёный или путешественник, который живёт вместе с ними, знает их. Местные жители не всякому русскому расскажут о своих проблемах. Они часто боятся наказания со стороны властей и не доверяют первому встречному.

– К вам прислушиваются в органах власти? Я бы хотел даже поставить вопрос шире. По вашему опыту, насколько налажено взаимодействие между специалистами – географами, этнографами, и представителями власти, принимающими управленческие решения?

– Я вспоминаю историю. Когда Чингисхан в начале XIII века захватил столицу империи Цинь, в плен к нему попал юноша по имени Елюй Чуцай. Он был буддийским монахом с прекрасным образованием. И он сказал Чингисхану: «Великий хан! Можно завоевать империю, сидя на коне. Но с седла управлять империей нельзя!». И после этих слов Чингисхан прислушивался к советам разных людей – учёных, мудрецов, священников разных религий и поступал, исходя из их советов.

Я думаю, что наше правительство должно поступать так же. Конечно, президент не может знать всё и ему нужны хорошие независимые специалисты, которые от чистого сердца помогут своей стране. Допустим, обычный географ, который занимается своей научной работой. Во-первых, правительство должно знать, что есть такие специалисты. Нужно, вероятно, сделать соответствующую электронную базу.

Чтобы, допустим, у президента была возможность увидеть, кто чем занимается, вызвать нужного ему человека и спросить его: «Иван Иванович, а что вы думаете по этому вопросу?» Это было бы идеальным вариантом. А пока наша власть далека от народа. Надо быть ближе, и здесь может помочь как раз учёный «в потёртом пиджачке», работающий в своём НИИ над своей проблемой и досконально разбирающийся в ней.  Он независим и реально может дать дельный совет.  Можно собрать совет из нескольких учёных, чтобы они могли вынести коллегиальное решение.  А иначе – зачем вообще учёные? Писать диссертации?

Беседовали Кирилл Дегтярёв, Ольга Царёва, Ярослав Никитин, Русское географическое общество.


Читать далее...

Черные земли в геопространстве Евразии

Черные земли (Хар газр) – природно-географическое пространство на юго-востоке Восточно-Европейской равнины, на стыке Европы и Азии, занимающее южную часть Северо-Западного сектора Прикаспийской низменности или юго-западную часть геологической структуры – Прикаспийской впадины. В административно-территориальном отношении Черные земли охватывают юго-восточную часть Республики Калмыкия, южное правобережье Астраханской области и крайний север Республики Дагестан.

Уникальность месторазвития

Граница Черных земель на юго-востоке-востоке омывается Каспийским морем, на юге проходит вдоль южного борта Кумо-Манычской впадины, на западе вдоль восточных отрогов Ергенинской возвышенности к северу до средней части Ергеней, поворачивает на северо-восток и на стыке с Сарпинской низменностью* протягивается до правобережья Волги, спускаясь на северо-востоке к волжской дельте и Каспию. Климат описываемой территории резко континентальный с жарким сухим летом и малоснежной, часто холодной зимой. Насчитывается до 280 солнечных дней в году. Преобладают ветры восточного направления с пыльными бурями продолжительностью до 40 дней в году. В последние годы отмечается увеличение осадков, снижение инсоляции и интенсивности пыльных бурь.

Поверхность слабо задернована, т.к. почвенный покров начал формироваться лишь в последние тысячелетия после отступления т.н. гоусанской трансгрессивной фазы Каспия (на рубеже 5-4 тыс. от наших дней). Преобладают бурые почвы, широко распространены пески и солончаки. Материковые почвообразующие породы представлены песком и глинами. Растительность типична для полупустынных и пустынных зон: полынь, ковыль, типчак, житняк и др. В животном мире среди млекопитающих преобладают грызуны, ежи, составляющие основной рацион хищников: волков, лис, корсаков, шакалов; сохранились степные антилопы — сайги, на юге — кабаны; из птиц типичны орлы, вороны, сороки, жаворонки, серые журавли, утки, гуси и др. Много пресмыкающихся.

Черные земли в геоморфологическом отношении одна из самых молодых ландшафтных областей Восточно-Европейской равнины. В формировании современного облика территории определяющую роль сыграли многочисленные трансгрессии (поднятия) и регрессии (понижения) Каспийского моря: особенно Хвалынская трансгрессия и самая поздняя из крупных – Новокаспийская. В настоящее время Черные земли представляют собой плоскую аккумулятивную равнину, сохранившую грядово-волнистый рельеф осушенного дна моря с незначительными колебаниями высот (2-4 м) за исключением участка бэровских бугров в юго-восточной части (18 м). Сохранились реликты лиманов, лагун, береговых валов и т.п. Самым большим и четко выраженным понижением является Даванская ложбина, представляющая собой продолжение Сарпинской (палеодолина Волги). Она не имеет достаточно выраженного русла и надпойменных террас, но хорошо отмечается понижениями в виде мелких озер. Происхождение этих водоемов различно. Одни из них являются остатками русла Волги, в которое иногда превращалась Сарпинско-Даванская ложбина, другие представляют собой бывшие заливы и лагуны отступившего моря (оз. Колтан-Нур). В межгрядовой зоне бэровских бугров развиты геоморфологические образования, именуемые подстепными ильменями. В целом Черные земли представляют собой достаточно монотонный пейзаж, мало пригодную для жизни по климатическим условиям, безводную территорию с самой низкой плотностью населения в Европе (менее 4 человек на квадратный километр) и природными очагами чумы, лепроспероза и др. заболеваний.

Черные земли в «Большой игре-1»

Между тем, с конца 1980-х годов к этой территории все более возрастает интерес разного рода международных институтов (ЮНЕСКО, Программа развития ООН (ПРОН), Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП), Каспийская экологическая программа (КЭП), НАТО, «Партнерство во имя мира» и др.) под прикрытием различного рода мероприятий и проектов, начиная от охраны ныне почти полностью истребленных степных антилоп – сайги; борьбы с опустыниванием; экологических, языковых и культурологических форумов; экспедиций Франции, Германии, Японии по Шелковому пути; настораживающих опытов с применением препаратов по уничтожению растительности; откровенным забором на анализ хвои, сапропелей или кузнечиков строго определенного вида и в определенных точках степи; зарубежных грантов по отбору образцов человеческих костей из археологических раскопок и т.п.; включая состоявшееся 23-27 июня 2004 г. международное совещание по устойчивому развитию засушливых экосистем.

Необъяснимые, на поверхностный взгляд, истоки привлекательности для чужестранцев достаточно непритязательного участка Великого степного пояса Евразии, как и круг интересов к нему, имеют глубокую преемственность.
*Северо-Западный сектор Прикаспийской низменности (территория между восточными отрогами Ергеней, правобережьем Волги и Кумо-Манычской впадиной) делится на две части: северную — Сарпинскую низменность и южную — Черные земли.

Черные земли, включая низовья Волги и акваторию Северо-Западного Каспия, занимают геостратегическое положение на Евразийском континенте, контролируя Волго-Каспийский бассейн и кратчайшие пути из Европы на Кавказ, в Среднюю, Центральную и Восточную Азию, известные как северные ветви Великого шелкового пути (позже — Крымский тракт). С Севера на Юг проходит сухопутный и водный Великий Волжский путь, уходивший на Кавказ, и далее «за три моря» в страны Ближнего Востока, Аравийского полуострова и Южной Азии. Как узел пересечения трансконтинентальных путей территория Черных земель известна, по крайней мере, с античных времен. О прохождении Скифской дороги за Танаисом (Дон) через «безлесую страну» упоминает ещё в V в. до н.э. Геродот*. Во II веке нашей эры знаменитый картограф древнего мира Птолемей в «Географическом руководстве» составил карту Каспийского моря и прилегающей территории близкую к истинной конфигурации, показав и регион современных Черных земель.

Народы и государства, владевшие описываемой территорией, достигали экономического расцвета и могущества за счет транзитной торговли – Тюркский и Хазарский каганаты, Золотая Орда, Астраханское ханство, Российская Империя (Астраханская губерния). Именно за обладание этой территорией соперничали арабы, Византия, хазары, славяне, монголы, генуэзцы**, Ватикан, персы, турки, Россия, Англия, Франция, Германия, Голландия.
Многовековое присутствие России в этом регионе с 1556 г. досталось в упорной борьбе. Однако права России на данную территорию, как плацдарм продвижения на Каспий, Кавказ, Среднюю и Южную Азию, Памир и Тибет оспаривали Англия, Турция, Франция. Не ослаблялось внимание к этой территории и в период активного Англо-Российского соперничества за Азиатский континент, получившего, по выражению английского разведчика Артура Коноли***, название «Большая игра», окончившаяся подписанием в 1907 г. в С-Петербурге Англией и Россией конвенции о разделе сфер влияния в Персии, Афганистане и Тибете.

На стадии противоборства за кавказско-каспийско-среднеазиатский регион и его освоения, как Россией, так и Западными странами усиленно разрабатывались геостратегические проекты соединения бассейнов Черного, Каспийского и Аральского морей. Подписанием Англией и Россией в августе 1907 г. в С-Петербурге конвенции о разделе сфер влияния было приостановлено почти на сто лет соперничество за геополитическое господство в Азии, рынки сбыта, транспортные коридоры и энергетические ресурсы будущего.

*Геродот определил Каспий как изолированное море и указал размеры близкие к действительным.
** В эпоху Возрождения генуэзцы даже перетащили на Каспий свои суда.
***Артуру Конолли вместе с другим английским разведчиком полковником Чарльзом Стоддартом по приказу эмира Бухары в июне 1842 г. отрубили головы.

Таким образом, за рассматриваемый период сложилось ясное понимание стратегической значимости Черных земель в системе трансевразийских коммуникаций, как территории, контролирующей кратчайшие сухопутные и водные пути, ведущие из Европы на Кавказ и в Персию вдоль западного побережья Каспия, а также в закаспийские области и на Восток через Среднюю Азию. К этому времени Черные земли стали частью обширного пространства Калмыцкой степи, входившей в Астраханскую губернию. Защищая южные рубежи России, калмыки продолжительное время успешно закрывали здесь проходы, сдерживая набеги кавказских, крымских и турецких отрядов. Здесь добывалась соль на Можарском, Дарминских и других озерах. Черные земли служили также отгонными пастбищами для прилегающего обширного степного пространства. Полиэтничность региона, экономический потенциал (соледобыча, рыбные промыслы, транспортные грузопотоки, коневодство), военный потенциал, непосредственная близость к театрам геополитической борьбы, проекты сооружения Каспийско-Черноморского канала (или переволоки) по системе Восточного и Западного Манычей и др. притягивали внимание разведок Западных держав и Турции* под видом путешествий, научных экспедиций, внедрения на постоянное проживание.
*О поимке двух английских агентов в 1854 г. упоминает академик К.Бэр в путевых заметках, о турецких шпионах имеется материал в Национальном архиве РК.

Черные земли в геопространстве СССР

Т.н. «железный занавес» СССР принизил геостратегическую позицию Черных земель на Евразийском континенте до уровня отсталой окраины с экстенсивной экономикой и слабой транспортной инфраструктурой регионального и межрегионального уровня. Великая Отечественная война, а в большей степени этнополитические процессы (депортация калмыцкого народа) во многом задержали естественный процесс развития экономики и социальной сферы на описываемой территории.
Между тем, именно в Советский период, как никакой другой регион на планете, Черные земли активно исследовались, став опытным полигоном отработки новых и новейших технологий крупномасштабных геологоразведочных и природоресурсных работ с использованием космических средств. Не случайно первые экипажи космонавтов здесь проходили предполетную подготовку, а Генеральный конструктор ракетных систем В.П.Глушко на протяжении ряда созывов являлся депутатом Верховного Совета СССР от Лаганского и других районов Калмыкии. Только личным решением Л.И.Брежнев отклонил реализацию проекта размещения на Черных землях космодрома, перенеся его месторасположение на этой же широте гораздо восточнее в урочище Байконур.
Целая система закрытых программ и проектов была успешно реализована в юго-западной части Прикаспийской впадины (КИКПР – комплексное исследований и картирование природных ресурсов Калмыцкой АССР, «Бор» — поиск стратегического сырья — месторождений урана, ГП «Кольцовгеология» — уран, цветные, драгоценные и редкоземельные металлы и др.). Отрабатывались технологии геофизических войн третьего тысячелетия. Непосредственно на территории Калмыкии действовал первый аэрокосмический филиал Госцентра «Природа» — Прикаспийский. Контроль и анализ программ осуществлял Координационный Совет (председатель И.Н.Эльвартынов).
Все наработки и открытия рассматривались как стратегический сырьевой резерв государства, который будет востребован по исчерпанию заполярных месторождений углеводородов, цветных металлов и другого ценного сырья. Близость и доступность добычи полезных ископаемых к местам сбыта и переработки, наряду с лучшими по сравнению с Северными районами природно-климатическими условиями придавала Северо-Западному Прикаспию особую ценность.

Как часть Прикаспийской одной из самых глубоких впадин мира, заполненной чехлом осадочных отложений мощностью до 18-22 км, недра Черных земель характеризуются исключительной сложностью геологического строения. Во впадину на протяжении сотен миллионов лет сносились горные породы и органические вещества с огромной территории, формируя разнообразные залежи полезных ископаемых.
Общеизвестно, что на территории Черных земель открыты запасы нефти, конденсата, горючего газа, строительных материалов, солей. Менее известно, что в отдельных скважинах получен азот и углекислый газ высокой степени чистоты, открыты огромные запасы термальных (+120 град.) и минеральных вод. И только достаточно узкому кругу специалистов доступна информация о том, что вся южная часть Черных земель от широты Элиста – Яшкуль – Астрахань представляет собой часть гигантской полиметаллической провинции, содержащей помимо стратегических запасов уранового, титан-циркониевого, фосфатного и иного сырья, также одни из самых значительных в мире месторождений редкоземельных элементов: галлия, скандия, итрия, осмия, рения и др., которые являются исходным компонентом технологий третьего тысячелетия.

Углеводородное сырьё. В 70-80-е годы в Северном Прикаспии были открыты крупнейшие нефтяные и газоконденсатные месторождения: Аксарайское, Тенгизское, Кашаганское (Морской Тенгиз) и др. с пластовым давлением до 800 и более атм, содержащие до 18% и более сероводорода. Геологоразведочные работы последних десятилетий на Черных землях (Волгоградская. Астраханская, Тверская, Ставропольская, Краснодарская, Грозненская геофизические партии) подтверждают корреляцию крупных карбонатных массивов в подсолевых и поднадвиговых палеозойских отложениях Северного Каспия с такими месторождениями как Тенгизское и Астраханское и прогнозируют дополнительное содержание 1-3 млрд.т углеводородов. Суммарные извлекаемые ресурсы Северо-Западной акватории Каспия могут достигать и превышать 1-2 млрд.т углеводородов с соотношением нефть/газ 3:4. Ценность углеводородных залежей на территории Черных земель в том, что они практически не содержат сернистых соединений.

На сегодня достаточно разработано Каспийское нефтяное месторождение с запасами 15 млн.т. Действующие месторождения Черноземельского района позволяют извлекать более 200 тыс.т нефти в год. В целом, учитывая данные геологоразведочных работ только на Цекертинской площади, подтверждаемые аномальным пластовым давлением параметрической скважины № 1 (до 900 атм), оказавшейся в аварийном состоянии, суммарные ресурсы по категории Д1 могут достигать порядка 35 млн.т. Перспективные ресурсы по югу Черных земель (Камышанско-Каспийская ступень кряжа Карпинского и Дадынского вала зоны Манычских прогибов) по данным АООТ «Ставропольнефтегеофизика» (1995) оцениваются по категории Д1 порядка 80-100 млн.т.
Учитывая, что обладатели геологической информации обычно не имеют намерения делиться ею, фактическая картина перспектив нефтегазоносности Северо-Западной части суши и акватории Прикаспия может быть иной.

Подтверждением тому служат результаты высокочастотной сейсмики на лицензионном участке газовой структуры «Совхозная», когда полученные данные по подсолевому горизонту о наличии крупнейших газовых месторождений с прогнозными запасами порядка 5 млрд.куб.м были скрыты от заказчика и «переданы» компании «Итера».
Полиметаллы. Вся южная часть Черных земель по линии Элиста – Яшкуль – Астрахань представляет собой крупнейшую в мире, уникальную полиметаллическую провинцию, содержащую стратегическое сырье — уран, титан, цирконий, серебро, золото, платиновые, редкоземельные элементы: скандий, итрий, рений, галлий и др.
Формирование залежей связано с тем, что на протяжении сотен миллионов лет на огромной территории Восточной Европы промывались горные породы, а минералы концентрировались в бессточной Прикаспийской впадине. В периоды морских фаз откладывались и т.н. «рыбные горизонты», содержащие уран, фосфор и др.
Так, рекогносцировочными поисками ГП «Кольцовгеология» выявило титано-циркониевые россыпи в образованиях Яшкульской серии с содержанием титана и циркония от 60 до 100 кг на кубометр, что позволяет прогнозировать наличие средних и крупных промышленных месторождений, на глубине до 300 м в полосе шириною 15-20 км, прослеженной на 70 км и уходящей к северо-востоку и юго-западу. Только один диоксид титана позволяет производить продукцию с уникальными физико-техническими свойствами для электроники, керамики, волоконной оптики, особопрозрачных и высокопреломляющих оптических стекол, радиоэлектроники, ядерной энергетики и металлургии, ювелирных изделий и т.п. Диоксид или двуокись титана в России не производится и закупается за рубежом по цене 35 долларов США за 1 кг.

В 60-70-е годы на территории Черных земель под грифом активно проводились поиски месторождений урана спецэкспедициями и некоторые их участники выразили желание вновь посетить район бэровских бугров. Яшкуля в нач. 1990-х годах успешно проведен эксперимент волгоградской геологоразведочной партии по извлечению урана методом выщелачивания. В 1960-х годах с общегеографических карт Калмыкии исчезло название Можарского соляного озера, расположенного на юге Черных земель, служившего издавна и продолжительное время местом соледобычи на юге России. Цензура строго следила, чтобы упоминание о данном географическом объекте не появилось даже в научно-исторических публикациях. Как оказалось, соль озера содержит в себе промышленные запасы редкоземельного элемента – галлия.

Водные ресурсы. Запасы питьевой воды на территории Черных земель ограничены и с давних пор лимитировали плотность населения и поголовье скота. Почти все подземные источники не пригодны к использованию даже в технических целях, т.к. содержат высокотоксичный радионуклид — радий. По мнению специалистов, это связано с загрязнением водоносных горизонтов пластовыми водами в районах нефтедобычи.
Одно из крупных месторождений пресных подземных вод на Черных землях находится близ п. Артезиан. Его недостатком является повышенное содержание мышьяка, устраняемое установкой соответствующих фильтров. Поэтому данное месторождение приобретает стратегическое значение для развития селитьбенной и транспортной инфраструктуры, т.к. находится непосредственно на транскавзказских автомобильных и железнодорожных магистралях, а в недалеком будущем окажется и близ паромной переправы Север-Юг.

Термальные воды с температурой до 120 град. образуют огромные подземные бассейны. Использование их в качестве тепло- и энергоносителей весьма перспективно.
Минеральные воды различного качественного состава открыты повсеместно. Их свойства малоисследованы. Самоизливающиеся артезианские скважины не контролируются и вода засоляет прилегающую территорию.

Весьма тревожным фактом является обнаружение в артезианской скважине, пробуренной на северной окраине НПС «Комсомольская» (гл. около 170 м) примесей идентифицированных американскими специалистами как боевые отравляющие вещества. Из открытых источников известно, что спецпредприятие в южной промзоне г. Волгограда, официально именуемое завод по производству белково-витаминных препаратов (БВК), производившее химическое оружие, закачивало отходы производства в глубокие горизонты меловых отложений (до 1500 м). Удаленность на 360 км от места забора скважины не исключает распространение и попадание загрязненных вод в водоносные горизонты на территории Черных земель по системе разломов. Скважину, предназначенную для обустройства очистными установками и водоснабжения НПС, вынуждены были затампонировать и вывести из эксплуатации.

Следует обратить внимание и на другие источники возможного загрязнения подземной геологической среды. В их числе не следует исключать район подземного ядерного взрыва, известный под кодовым названием «Регион-4» на северо-западе Черных земель близ п. Шатта. Однако никаких исследований его последствий на окружающую среду кроме стандартного анализа почвенных и воздушных проб не производилось. Уровень радиоактивности почвы на месте взрыва в пределах нормы и признаков выброса радионуклидов не отмечено. Лишь в заборах атмосферного воздуха отмечена примесь техногенных радионуклидов, не распознаваемых имеющейся в распоряжении специалистов республики аппаратурой.

Другим чрезвычайно опасным источником радиоактивного заражения подземных вод является район опытного участка по извлечению урана методом выщелачивания близ Яшкуля, т.к. данная технология переводит уран из связанного в свободное состояние и пути миграции не извлеченной части урана не поддаются контролю.
Пруды отстойники-накопители на юге Волгоградской области, близ с. Малые Дербеты содержат неразлагаемую органику и др. вещества. При переполнении или целенаправленной перекачке сбросных вод пагубно влияют на гидрофауну системы Сарпинских озер: Барманцак, Пришиб, Ханата, Цаган-Нур (в 80-х годах запротоколированы факты массовой гибели рыб, птиц, ондатры и др. представителей животного мира). Испарения и аэрозоли отстойников негативно воздействуют на население и животный мир территории Светлоярского района Волгоградской области и Малодербетовского района Республики Калмыкия, приводя к увеличению выкидышей, врожденным деффектам и заболеваниям. Факты проникновения сбросных вод Волгоградского химкомплекса в поверхностные водоемы или грунтовые воды Черных земель не прослежены.

К внешним источникам радиоактивного заражения территории Черных земель относится район Аксарайского газоконденсатного месторождения, где было произведено по разным данным от 15 до 18 подземных ядерных взрыва (проект «Вега») в соляном массиве с целью создания подземных резервуаров для накопления конденсата. Резервуары заполнились солевым раствором, выдавливающим постепенно продукты распада в подземные горизонты и на поверхность. Другим источником заражения является Арзгирский ядерный полигон в западном Казахстане близ границы с Астраханской областью, где до развертывания Семипалатинского полигона проводились первые в СССР наземные испытания атомного оружия. При восточных ветрах радионуклиды из Аксарайского ГКК и Арзгирского полигона с пылью и аэрозолями переносятся на территорию Черных земель, испытавших также и воздействие Чернобыльской катастрофы (1986) в виде пятнистого заражения почвы. В мае 1964 г. с полигона Капустин Яр с некоторым интервалом был произведен запуск двух боевых ракет с подрывом ядерных боеголовок на высоте 90 км (демонстрация силы перед делегацией США), что вызвало наведенную радиацию кварцевых песков на обширной площади. В настоящее время дополнительным источником поступления радионуклидов на рассматриваемую территорию является Ростовская АЭС.

Черные земли систематически подвергаются воздействию выбросов сероводорода и других веществ Астраханского и Тенгизского ГКК. Радиологическое обследование в 2001 г. южной части Черных земель показало наличие пятнистости распределения естественных и искусственных радионуклидов.
Манычский водный путь. Из стратегических транспортных проектов на территории Черных земель перед Великой Отечественной войной пытались осуществить соединение Черноморского и Каспийского бассейнов. Доказательства К.Бэром того, что от своего водораздела Западный и Восточный Маныч текут в противоположные стороны и весной между ними существует кратковременное сообщение, а в отдельные влажные годы Восточный Маныч не теряется в прикумских песках, а может доходить по долине Кумы до Каспия, послужило возрождению идеи соединения Азовского и Каспийского морей [26].

В 1930-х годах был составлен рабочий проект Манычского водного пути из Каспийского в Черное море, согласно которому намечалось построить 7 плотин, которые должны были образовать в долине Западного и Восточного Манычей 5 водохранилищ:
1) Усть-Манычское (длиною 65 км), с отметкой уровня воды 2,80 м;
2) Веселовское (длиною 100 км), с отметкой максимального уровня 11,3 м;
3) Пролетарское (длиною свыше 200 км), с отметкой максимального уровня в 14,5 м;
4) Чограйское (длиною 65 км), с отметкою максимального уровня в 28 м;
5) Водораздельное (длиною 75 км), ограниченное двумя плотинами и русловыми валами с отметкой русла вала 30 м.

Ниже, от Водораздельного водохранилища до Каспийского моря проектировался канал с плотиной при впадении в море.
На Западном Маныче были построены три плотины, образовавшие Западно-Маныческие водохранилища: Усть-Манычское (1936), Веселовское (1932) и Пролетарское (1936). В 1969 г. сооружена плотина на Восточном Маныче, определившая восточную границу Чограйского водохранилища. Первоначально Западно-Манычские водохранилища пополнялись только за счет местного стока, что показало очевидную недостаточность водоснабжения. При проектной вместимости в 2000 млн. куб.м. Веселовское и Пролетарское водохранилища получали в среднем 560 млн. куб.м в год. За 13 лет существования Пролетарского водохранилища на местном стоке оно никогда не было наполнено до проектной отметки 13,8 м и не накопило проектного судоходного объема в 1400 млн. куб.м, при том, что никаких сбросов и водозаборов из водохранилища не производилось. Причины этой скудности кроются в небольших объемах местного стока и значительных потерях воды на испарение с большой поверхности водохранилища.
С вводом в 1948 г. Невинномысского канала к лету 1952 г. уровень воды в Пролетарском водохранилище удалось поднять до проектной отметки 11,9 м, а с пуском Донского магистрального канала в 1958 г. объем сбрасываемой воды в Пролетарское и Веселовское водохранилища стал превышать плановые в 1,5 раза. Однако кубано-егорлыкская вода проникала в основном лишь в западную часть Пролетарского водохранилища.
Для подачи воды в восточную часть Пролетарского водохранилища была рассмотрена возможность использования воды Калауса, берущего свое начало на Ставропольской возвышенности. Принятыми расчетами установлено, что 30% стока Калауса шло в Западный Маныч, а 70% в Восточный. Хотя водосборная площадь Калауса составляет 9860 кв.км, выявилось крайнее непостоянство размера годового стока Калауса, составлявшего разброс до 30 раз. Ряд наблюдений за его среднегодовым стоком с 1928 г. позволил выделить три периода повышенной водности с максимумами в 1932, 1942-43, 1956-57 гг., и периодичностью в 11 и 14 лет, зависящие от космических факторов (Ижевский Г.К., 1964; Максимов И.В. и др., 1964; Тюрин П.В., 1967). По предложению Института биологии и биопочвовенного факультета Ростовского Государственного университета весь сток р. Калаус был направлен в Западный Маныч [75, с. 12].
Однако даже при благоприятном водоснабжении Веселовского и Усть-Манычского водохранилищ говорить об использовании их для судоходства не приходится. Пролетарское же водохранилище также не было использовано для судоходства, а со снижением с 1966 г. подачи в него кубанской воды потеряло свое значение и как рыбопромысловый водоем.

Другим стратегическим по значимости транспортным объектом Каспийского региона явилась транзитная железная дорога Астрахань-Кизляр, сооруженная во время Великой Отечественной войны. Из автомобильных дорог: автомагистраль «Каспий», Волгоград –Элиста, Ставрополь-Элиста-Астрахань, Элиста-Минеральные Воды.

Евгений Цуцкин, директор филиала «Центра Льва Гумилева» в Калмыкии.

Читать далее...

Нет зрителя — нет шоу

Русскоязычные латыши не теряют надежды, что дружеские отношения между Россией и Латвией будут реанимированы, считает депутат латвийского сейма, секретарь Комиссии по иностранным делам Сергей Мирский. Но при всем многообразии возможных вариантов сотрудничества самым раскрученным брендом среди населения остается «Газпром».

Прибалтийская натурализация

– Понятно, что на политическом уровне  между Россией и Латвией отношения довольно смутные. А вот сами латыши и русские в стране дружат или враждуют?

Сергей Мирский.

–Латвийские партии, пришедшие к власти после 1991 года, имеют националистический уклон, они склонны обвинять Советский Союз в оккупации, а всех, кто переселился в республику в советские времена, называют оккупантами. Это очень сильно обижало всех нелатышей. Ведь причастность к СССР стала одним из мотивов для непредоставления им гражданства. Что касается отношений между русскими и латышами, они нормальные. У нас очень много смешанных семей. Латыши переженились с русскими. Дети – двуязычные. Но, как и в любом обществе, присутствуют радикалы. Однако их позиции сегодня ослабли. Рейтинги политических объединений с националистическим уклоном, как пророссийским, так и пролатвийским, с трудом дотягивают до 5%. Зато партии, которые популяризируют идеи толерантности, создания единого гражданского общества, набирают обороты.

– А что происходит с программой *«натурализации» неграждан Латвии?(* См. «Люди с фиолетовыми паспортами»)

– Если говорить откровенно, то натурализация практически остановилась. Во-первых, ее тормозят на уровне власти. Процесс присвоения гражданства курирует Министерство юстиции. А там преобладают националистические силы, которые постоянно придумывают новые сложности. Во-вторых, ранее у неграждан было больше стимулов для получения латвийского гражданства. Например, чтобы легче получать визу в Европу. Сейчас мы стали членами Шенгенской зоны, речь уже идет о статусе жителя Евросоюза, которыми стали и неграждане – у них теперь нет препятствий для европейских путешествий. Конечно, они лишены многих других прав на территории Латвии. Поэтому я считаю, что процедуру натурализации надо сделать более доступной, в частности упростить экзамен по латышскому языку для пожилых людей.

– «Эсэсовское» сообщество, марши легионеров СС – это органичное социальное явление для Латвии или искусственно раздутый миф?

– Людей, которые во время фашистской оккупации Латвии записались в легион СС, осталось не так много. Это 70–80-летние старики. Многие служили Германии не по доброй воле. В случае отказа родственникам грозила ссылка в концлагерь. Крайне неприятно, что сегодня националистические партии сделали из этой страницы истории политическое шоу: возложение цветов к памятнику Свободы, шествия и прочее. Причем самих ветеранов на шествиях мало. В основном участвует оголтелая молодежь, демонстрирующая свою профашистскую суть. В Германии тоже есть молодые люди с аналогичными взглядами, но местные власти реагируют на их акции жестко. В Латвии же на это смотрят сквозь пальцы. Я считаю, что население должно игнорировать всевозможные фашистские проявления. Нет зрителя – нет шоу.

Перезагрузка латвийского тигра

– В 2000–2007 годах за прибалтийскими государствами закрепилось понятие «балтийские тигры», характеризующее их якобы высокие экономические показатели на международном рынке. Как такое стало возможным?

– Я не считаю, что наша страна развивалась как «тигр» все эти годы. Показатели либеральной экономики были дутыми. Это проблема не только балтийских стран. Это проблема всемирного порядка, результатом которой стал экономический кризис. Рейтинговые агентства сознательно рассылали необъективные данные бирж. Латвию накачивали финансовыми средствами скандинавские банки. Они раздавали налево и направо кредиты. Доходило до смешного. Можно было прийти в магазин, показать банковскому представителю паспорт и через несколько минут получить через терминал потребительский кредит. Я уже не говорю о махинациях, которые творились с недвижимостью. Когда волна спекуляций схлынула, оказалось, что у Латвии нет ни своей промышленности, ни своего развитого сельского хозяйства, ни многого другого из того, что обеспечивает стабильное развитие государства.

– А удастся ли  когда-нибудь этот статус «тигра» честно заслужить?

– Нам надо обязательно развивать отношения с Россией, а также с традиционными странами континентальной Европы – Францией, Германией, Италией, то есть наладить мост между Востоком и Западом. Некоторым зарубежным компаниям сложно в одиночку работать на российском рынке, не зная его менталитета. А вот если соучастником в бизнесе является латвийская компания, проблемы непонимания снимаются.
Я считаю, что нужно создавать совместные предприятия и с Западом, и с Востоком, и, в первую очередь, с Россией, так как она – традиционный наш партнер. Мы должны быть доброжелательными соседями. И не надо исключать больших возможностей Латвии в плане транзита. Правильная транзитная политика вполне сможет обеспечить нашей стране восстановление экономики.

«Рижскую марку» в обмен на газ и водку

– Какие действуют сегодня предприятия, процветавшие в период СССР?

– Фактически все они были ликвидированы. В России наверняка еще помнят рижские приемники. Когда-то флагманом латвийской промышленности было предприятие «ВЭФ», где выпускали электрооборудование и радиоаппаратуру. Был вагоностроительный завод, снабжающий электричками весь Союз, Рижская автомобильная фабрика с ее знаменитыми «РАФиками». Теперь на месте предприятий построены торговые и развлекательные комплексы. Происходит только потребление, причем западной дешевой продукции, а своей конкурентной продукции мы, к сожалению, не имеем. Хотя сейчас новый мэр Риги Нил Ушаков немало делает для того, чтобы наша продукция вернулась на российский рынок под брендом «рижская марка».

– Россияне по-прежнему ценят рижские «шпроты» и бальзам, косметику Dzintars. А какие российские бренды на слуху в Латвии?

– «Газпром» (смеется). Российский газ ежедневно напоминает о себе в наших домах. Латыши ценят и российскую водку, многие ее считают лучшей. Через Латвию проходят большие объемы голубого топлива, нефти, угля. Но потребительские российские товары, к сожалению, представлены скудно.

Люди с фиолетовыми паспортами

Неграждане (латыш. nepilsoņi) – люди, переселившиеся в Латвию из других республик СССР в 1940–1989 годы, а также их дети. Понятие появилось в 1990-х. Сегодня в Латвии более 350 000 неграждан. 65% из них – русские. Все они имеют латвийские паспорта, но фиолетового цвета, в отличие от красных гражданских. Неграждане имеют право на дипломатическую защиту Латвии за рубежом, могут жить в стране, не запрашивая вида на жительство.
С другой стороны, им отказано в избирательных правах, хотя состоять в латвийских партиях и делать им пожертвования можно. Они не могут служить в армии, правоохранительных органах, охране тюрем, работать чиновниками, адвокатами, нотариусами, судебными заседателями, работниками Службы государственных доходов, загсов и др. Также существуют ограничения в социальных и экономических правах: в приобретении недвижимости, в правах на приватизационные сертификаты (то есть не могут приватизировать жилье, которое ранее им выделило государство), в праве ношения оружия, в возможности обучения в некоторых вузах. При начислении пенсий негражданам учитывается далеко не весь их трудовой стаж.

Из открытых источников

Анкетные данные

Официальное провозглашение независимости: 18 ноября 1918 года
Восстановление независимости: осень 1991 года
Форма правления: парламентская республика
Столица: Рига
Официальный язык: латышский
Валюта: лат
Территория: 64 589 кв. км
Население: 2 231 503 человека
Государственные символы (наряду с гербом и флагом): птица – трясогузка, цветок – маргаритка, деревья – липа, дуб

Источник: «Википедия»

Казна

5,174 млрд латов (около $10,348 млрд) – оборот внешней торговли за восемь месяцев 2009 года, что на 35,7% меньше, чем за восемь месяцев прошлого года. Латвия считается одной из беднейших стран Европы.
75,1% экспорта и 76,5% импорта приходится на Евросоюз, 17,8% экспорта и 18,8% импорта – на Литву, 13,4% и 7,5% соответственно – на Эстонию, 10,3% и 12,1% – на Германию, 9,4% и 7,8% – на Россию.

Источник: бизнес-портал rus.db.lv

Ты – мне, я – тебе

В Латвии зарегистрировано 2198 совместных латвийско-российских предприятий.
$263 106 549 составляет экспорт в Россию. Большую долю занимают пищевые продукты (23,31%), химтовары и медикаменты (19,72%).
$549 815 710 – импорт из России. Большую долю занимают минеральное сырье (69,69%), металлы и изделия из них (11,05%).

Источник: политическое объединение «Центр Согласия».

Беседовала Яна Белянина

Читать далее...

Тенгрианство в Золотой Орде

«Сравнение дикого, варварского и цивилизованного спиритизма приводит нас к следующему заключению: не  обладают ли индейский знахарь, татарский некромант, шотландский духовидец и бостонский медиум одинаковой  верой и знанием, которые, может быть, в высшей степени истинны и важны, но которые, тем не менее,  отброшены великим умственным движением двух последних столетий как не имеющие никакой цены? Но в таком  случае не есть ли то, чем мы обыкновенно хвалимся и что называем новым просвещением — не есть ли это на  самом деле упадок знания?»  (Э. Б. Тайлор)

Первоначально ислам, христианство, шаманство и другие религии сосуществуют в Золотой Орде как бы на  равных правах. Позже, языческие и шаманские верования золотоордынских кочевников не были полностью  изжиты и во второй половине XIV—ХV вв. Так например, западноевропейские путешественники ХV века, наряду  с кочевниками-мусульманами наблюдали номадов, “…которые остались язычниками и поклоняются истуканам,  возя их на свих телегах; однако, среди них есть и такие, которые имеют обычай поклоняться каждый день  какому-нибудь животному, встреченному ими при выходе из дома”.

Языческий характер религиозных верований кочевников Золотой Орды, предполагает существование  различных форм традиционных культов, составляющих определенную религиозную систему —  тюрко-монгольский шаманизм. Проблема шаманизма остается одной из трудных в истории религии. Под  шаманством, обычно, понимается широкий круг анимистических верований и культов, охватывающий почти всю  религиозную практику коллектива. Характерной чертой шаманства является вера в возможность особых людей  — шаманов быть посредниками между человеком и духами. Шаманам, обладающих наследственным даром,  приписывается способность предсказывать будущее, узнавать, что делается в отдалённых пунктах, лечить  болезни, вызывать изменения в природе, провожать умерших в подземный мир и т. д.
Шаманы вступают в непосредственное общение с духами, путем искусственного приведения себя в  экстатическое состояние, называемое камланием. Оно выполняется в виде исступленной пляски,  сопровождаемой пением, ударами в бубен, колотушку или иной музыкальный инструмент, громом железных  подвесок и т. д. Экстаз, конвульсивные жесты и бессвязные выкрики вдохновленного шамана, кажутся  признаками того, что его воля отсутствует, и что телом его овладело некое странное существо дух или бог.  Камлание позволяет, общается с духами двумя путями: духи вселяются в тело шамана или в его бубен, либо  душа шамана отправляется в путешествие в царство духов. Опытные шаманы искусные гипнотизеры, психологи,  чревовещатели, иллюзионисты, певцы, поэты и сказители, занимающие особое положение в общинах. Основная  цель шаманских обрядов состоит, по большей части в лечении людей или животных, в гадании об успехе  промысла и т. п.

Термин шаман может происходить от тунгусского слова саман, означающего тот, кто возбужден, поднимается, а  также от древнего индейского — бить себя или практиковать аскетизм, или от тунгусского глагола — знать.  Характерной чертой шаманского экстаза являются переживания полета души, путешествия и опыт вне тела.  Шаманы могут по своему желанию входить в измененные состояния и выходить из них. Они ощущают себя там  путешествующими в иных сферах. Шаманы используют эти экскурсии по космосу, для приобретения знаний,  силы, для оказания помощи членам своей общины. Людям вообще присуща внутренняя тенденция доступа к  определенным специфическим измененным состояниям чрезвычайной концентрации, которых у буддистов  описано восемь. Это так называемые джханы, неуловимо тонкие, устойчивые и приносящие блаженство  состояния концентрации. Вероятно, тот же принцип применим и для шаманского состояния сознания. Ибо,  шаманы могут демонстрировать периоды странного поведения, входить в измененные состояния сознания,  иметь видения и, как они утверждают, общаться с духами. Поэтому, очень часто шаманов считают психически  больными людьми.

Самое главное призвание шаманов — целительство. При этом они используют не только психологические  средства, но также промывают раны, делают массаж и фитотерапию. Однако, сами шаманы считают свои  целительские способности в первую очередь духовными. Поскольку их эффективность во много обусловлена  психологическими факторами, то шаманов часто называют первыми психотерапевтами человечества.  Психотерапия — это спланированное, эмоционально окрашенное, доверительное взаимодействие между  обученным, социально-санкционированным целителем и нуждающимся в помощи. Целитель ищет пути  облегчения дистресса у пациента через символические связи, в основном посредством слов и иногда через  телесную активность. При переходе к классовому обществу шаманизм начинает разлагаться, принимая  модифицированные и специфические формы, постепенно вытесняясь высшими мировыми религиями.

Тюрко-монгольский шаманизм. Особая система религиозных верований, характеризующаяся делением  Вселенной на три мира — Верхний, Средний и Нижний. Средний мир населяют люди, животные и птицы. Верхний  и Нижний — духи, с которыми могут общаться посредством камланий шаманы. Мир духов имеет строгую  иерархию. Главное божество Верхнего мира — Ульген, творец Вселенной. Главное божество Нижнего мира —  Эрлик-хан, владыка подземного царства. Становление этой религиозной системы обычно относят к VI—VII вв.,  когда в центрально-азиатских степях у древних тюрок возникает культ поклонения Великому Синему Небу —  Тенгри. Позднее тенгризм распространяется среди многих тюрко-монгольских и финно-угорских народов.  Пантеон шаманских духов обогащается местными божествами.

С распространением в Золотой Орде мировых религий, в первую очередь ислама, наблюдается постепенное  разложение шаманизма, хотя и прослеживается тенденция к сохранению многих элементов шаманского культа.  Связанный с этим, неортодоксальный характер мусульманского вероисповедания кочевников-тюрков,  сохраняется и в гораздо более поздний исторический период. Об этом свидетельствуют религиозные верования  казахов, ногайцев, киргизов, башкир, каракалпаков, узбеков и туркмен, изобилующих доисламскими  пережитками. Многочисленные реликты тюрко-монгольского шаманизма у кочевников-мусульман, неоднократно  являвшиеся предметом научного анализа. Даже на материалах XVII—XX вв., одними исследователями они  характеризуются как пережитки доисламских культов и верований, другими же — как исламизированное  шаманство.

Специальные научные исследования по религиозным культам половцев южно-русских степей и черной вере  монголов, позволяют реконструировать наиболее характерные особенности языческих политеистических  верований золотоордынских кочевников. Они в основном представлены и связаны с верховным племенным  божеством — Вечным Синим Небом, Духами Земли, возглавляемыми богиней Этуген, с очистительной силой Огня  и домашним очагом, культами предков и личных духовных покровителей.

Верховным божеством тюрко-монгольского шаманизма, известным еще со времен древнетюркских каганатов,  было Вечное Синее Небо. В монгольское время оно нисколько не потеряло своего авторитета, так как  традиционной формулой инвокации, применявшейся в чингизидских ярлыках и на их пайцзах были слова —  силою вечного неба. Вера тюрок и монголов в могущество Вечного Синего Неба, в понимании  европейцев-христиан и мусульман, трансформировалось в представление о единобожии татар. Поскольку они  ошибочно отождествляли верховное божество татар с Deus или Аллахом, нередко в их сочинения можно  прочесть подобные рассуждения: “Они веруют в единого Бога, которого признают творцом всего видимого и  невидимого, а также и признают его творцом как блаженства в этом мире, так и мучений”. В представлении  золотоордынских кочевников, Синее Небо Кок-Тенгри было источником жизни, вечным и правосудным  правителем мира. Кок-Тенгри не ассоциировалось в сознании кочевников с каким-либо образом и означало не  только небо, но любое верховное божество. Таким образом, сила неба как бы воплощалась в силе 99  второстепенных богов-тенгриев: Багатур-тенгри, Дайчин-тенгри, Кисаган-тенгри и т. д.

Олицетворением противоположных небу сил — тенгриев, были духи земли во главе с богиней Этуген. Подобно  Кок-Тенгри, поклонение богине плодородия Этуген, распадалась на 77 более мелких культов духам земли.  Поклонение духам земли было тесно связано со священными местами монголов — обо, где происходили  жертвоприношения местным духам гор, рек, долин. Культы неба и земли составляли основу верований  кочевников. Таким образом, они олицетворяли силы природы в форме дуализма мужского (небо) и женского  (земля) начал.
В доисламских культах номадов Золотой Орды, большое значение придавалось вере в очистительную силу огня,  ибо богиня огня — Ут считалась покровительницей домашнего очага, несущей счастье и богатство. Огонь был  священен и мог не только очищать от скверны различные предметы, но и защищать от злых духов и недобрых  намерений людей. Поклонение стихиям, вообще, играло большую роль в обрядовой практике золотоордынских  кочевников. Рубрук так пишет об этом: “… слуга выходит из дома с чашей и питьем и кропит трижды на юг,  преклоняя каждый раз колена, и это делается для выражения почтения огню; после этого на восток, в знак  выражения почтения воздуху; после того он обращается на запад, для выражения почтения воде; на север они  кропят в память умерших”.

Семейно-родовые культы почитания умерших предков, прародителей и сородичей, составляли одну из  важнейших частей языческих верований многих кочевых тюркско-монгольских народов еще до принятия ислама  и буддизма. В их основе лежит вера в то, что духи умерших предков остаются самыми могущественными  членами рода, от которых зависит его благосостояние. Культ предков, традиционно представленный в  кочевнической всаднической культуре евразийских степей с раннего железного века, сохраняется в  древнетюркском и кипчако-половецком периодах их истории. В золотоордынскую эпоху он наиболее ярко  проявляется в культе онгонов — духов-хранителей. “И над головою господина бывает всегда изображение, как  бы кукла или статуэтка из войлока, именуемое братом хозяина; другое похожее изображение находится над  постелью госпожи и именуется братом госпожи…, среди них, находится еще одно изображение,… являющееся  сторожем всего дома”. Наиболее могущественными онгонами в монгольской империи считались онгоны рода  Чингисхана — Борджигинов.
Внешней оболочкой всего комплекса языческих верований золотоордынских кочевников, известных как  тюрко-монгольский шаманизм или тенгризм, было шаманство. Это одна из форм архаичных религиозных  культов, характеризующихся верой в существование особых посредников между духами и людьми — шаманов,  способных передавать волю духов и даже определенным образом влиять на них. Шаман — Кам (шаман  по-тюркски) или Удоган (шаманка в монгольском языке), на правах избранника духов претендовал на особую  социальную роль в обществе, основанную на его сверхъестественных способностях жреца или колдуна,  обладающего поддержкой духов. “Итак, прорицатели, как признал сам хан, являются их жрецами, и все, что они  предписывают делать, совершается без замедления”, — писал о шаманах Гильом Рубрук.

Основные языческие верования кочевников Золотой Орды позволяют вполне определенно отнести их к  разряду религий, характерных для патриархально-родового или раннефеодального общества. В XIII—XV вв.  языческие верования печенегов, огузов, кыпчаков и монголов достаточно безболезненно сливаются в единый  конгломерат. Он состоит из взаимно дополняющих и заменяющих друг друга компонентов, поскольку тождество  корней разных вариантов тюрко-монгольского шаманизма, зародившегося еще в древнетюркское время, и  позднее самостоятельно развивавшегося на огромной территории евразийских степей, породило близость  пантеона богов и сходство обрядовой практики кочевых тюрок и монголов.

Несмотря на то, что ислам среди золотоордынских кочевников стал обычным явлением со времен хана Узбека,  еще очень долго сохранялось определенное двоеверие, связанное с глубоко укоренившимися в сознании  языческими представлениями и шаманскими обрядами. Иосафат Баpбаpо подметил следы этих тайных  шаманских обрядов: “Однажды, находясь в Орде, я увидел на земле опрокинутую деревянную миску. Я подошел,  и, подняв ее, обнаружил, что под ней вареное просо. Я обратился к одному татарину и спросил, что это такое. Он  мне ответил, что это положено hibitum peres, то есть язычниками. Я спросил: А разве есть язычники среди этого  народа? Он же мне ответил: “Хо, хо! их много, но они скрываются!”. Проявления доисламских верований  кочевников можно найти в эпосе Идигей. На страницах этого произведения нередки упоминания бога, что вечен  и един, Аллаха (“указал мне цель Аллах, он со мною во всех делах”), Каабы — обители творца, священного  Корана, из которых можно сделать вывод, что народ, создавший эпос, исповедует ислам. Но этому заключению  противоречит то, что в Идигее сосуществуют два Бога — Аллах и Тенгри: “Тучей небо заволокло, Тьма от черной  тучи взвилась, Небо разверзлось, земля затряслась, Молния огненная зажглась, Возглашая, что Тенгри — Бог.  Это яркое пламя зажег. Ханы смотрели окаменев, Будто увидели божий гнев”.

Неприятие двоеверия номадов оседлыми мусульманами, выразилось в собирательном этнониме поволжских и  среднеазиатских кочевников ХV—XVI вв. — ногайли, который Ч. Ч. Валиханов считает производным от  выражения неверные собаки. Это предположение подтверждает специальная фетва мусульманского  духовенства XVI века, где шейбанидские богословы объявляли казахов вероотступниками. Более того,  среднеазиатские ханства XVI века считали казахов идолопоклонниками и призывали объявить против них  священную войну — газават.

Так, например, Шейх Рузбахани писал: “На основании последних достоверных сообщений стало известно, что  среди казахов все еще держаться некоторые признаки неверия, например, сохранилось идолопоклонное  изображение, которому они поклоняются, что несовместимо с мусульманством. Поэтому, есть основания считать  казахов неверными, хотя они совершают намаз…

Весною, когда бывает готов первый кумыс, они выливают его в сосуды и, прежде чем пить его, обращают свое  лицо к солнцу и немного кумыса брызгают в сторону востока; при восходе солнца делают ему земной поклон в  благодарность за то, что оно выращивает кормовые травы, которыми питаются домашние животные и дают  кумыс. Таково их верование. В древнее время язычники поклонялись солнцу, казахи тоже, поскольку они  поклоняются солнцу, будь это просто почитание или безусловное верование, они — идолопоклонники и  отступники”.

Нурадын, сын Едигея, нашедший Нургыбу — панцирь хана Тохтамыша, восклицает: “Панцирь твой из железных  колец, Такова Нургыбы цена, Девять девушек, тысяча овец, Дал его мне Тенри-Творец. И когда я с тобой воевал,  Этот панцирь я надевал”. Общетюркское божество Тенгри, персонифицированное Вечное Синее Небо, выступает  в Идигее не только как бог войны и громовержец, но даже соперничает с Аллахом в роли Творца. Языческие  пережитки особенно проявлялись не только у основной части кочевого народонаселения Золотой Орды, но и в  городах. На это указывают: употребление наряду с хиджрой и звериного календаря, смешение у знати  мусульманских имен с тюркско-монгольскими, нарушение требования ислама не класть вещи и одежды в могилу,  отклонение от кыблы или обращения лицом к Мекке, погребения на боку с подогнутыми ногами, положение в  могилу костей барана, наличие бронзовых фигурок человечков идольчиков-онгонов. Таким образом, вероятно,  что большинство золотоордынских кочевников в XV веке, называясь мусульманами, сохранили различные  доисламские верования и время от времени вспоминали о старых богах. В чисто кочевых ханствах, ислам  нередко не находит прочной основы даже в феодальной верхушке. Номады Сибирской, Казахской и Ногайской  Орд восприняли только самые общие положения шариат

Источник: «Ногайстан»

Читать далее...

Эренжен Хара-Даван и его взгляды по национальному вопросу

1.

Эренжен Хара-Даван долгие годы посвятил изучению личности Чингисхана

Эренжен Хара-Даван (Эренжен Даваевич Даваев) родился в 1883 году в Малодербетовском улусе Калмыкии, в семье батрака[1]. Его отца звали Дава Аршиев, за смуглость кожи он получил прозвище «Хара» («черный»), отсюда и фамилия сына – Хара-Даван (так он стал подписываться уже став студентом, до 1908 года в его документах значилось «Эренжен Даваев»).   Общественный фонд, созданный для поддержки детей бедняков-калмыков, оплатил учебу маленького Эренжена в улусной школе (так как его семья не имела средств). За выдающиеся способности он был направлен после школы в Астраханскую гимназию. В годы учебы в гимназии Хара-Даван познакомился с русским востоковедом А. Рудневым, который собирал калмыцкие песни. Под его влиянием сам стал интересоваться фольклором калмыков и собирать песни, сборник которых подарил Рудневу, когда по окончании гимназии в 1906 году приехал в Санкт-Петербург. Хара-Даван учился сначала в Санкт-Петербургской Военно-медицинской академии (обучение оплатил отец его друга, богатый скотовод-калмык Дорджи Балзанов). В Петербурге он сближается с другими студентами-калмыками; а их помимо него училось в Петербурге всего четыре человека; трое — Бадма Уланов, Санджи Баянов, Дорджи Манджиев на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета и один – Ноха Очиров – на востоковедческом. Они встречаются с либеральными профессорами-востоковедами, которые  видят в них зародыш национальной калмыцкой интеллигенции и всячески им покровительствуют. Студенты-калмыки пытаются литературно переложить народный эпос «Джангар» (который был записан Нохой Очировым), спорят о политике, просвещении калмыцкого народа[2]. В этот период формируются политические взгляды Хара-Давана, он становится национал-демократом, ориентирующимся на партию кадетов.  Как он объяснял потом свой выбор, его, как и других «инородцев», привлекли у кадетов осуждение русификаторской политики правительства и лозунги национальной автономии для некоторых нерусских народов. Впоследствии с Бадма Улановым они создадут калмыцкую национальную организацию «Знамя калмыцкого народа» («Хальмг тангачин туг») — секцию Всероссийского союза учителей.

Проучившись четыре года в академии, Хара-Даван написал заявление с просьбой о переводе на медицинский факультет Юрьевского (Дерптского) университета, в связи с вредом для его здоровья петербургского климата. В 1910 году он переводится из Дерпта на медицинский факультет Казанского университета (где обязанности оплачивать его учебу взяло на себя государство; в связи с этим Хара-Давана называли «стипендиат калмыцкого народа»)[3]. После получения в Казани диплома врача и степени доктора медицины (в дальнейшем все свои произведения он подписывал доктор Э. Хара-Даван, в связи с этим некоторые современные биографы ошибочно называют его «доктором исторических наук»), он вернулся на малую родину и занимался врачебной деятельностью в Малодербетовском и Малычском улусах. Надо заметить, что врач-калмык тогда не просто был редкостью, Хара-Даван был первым калмыком, который получил высшее медицинское образование.  Это не только привлекало к нему интерес, но и давало ему преимущество: он знал калмыцкий язык и мог свободно общаться с пациентами. Работал Хара-Даван самоотверженно: в 1911-1912 годах  в Калмыкии разразилась эпидемия холеры и чумы и он участвовал в борьбе с нею.

После февральской революции 1917 года Хара-Даван активно занимается политикой, участвует в съездах калмыцкого народа,  работе новых органов власти, пропагандирует идею автономии калмыков в составе новой демократической России. Убедившись, что Временное правительство не собирается предоставлять калмыкам автономию, примкнул к большевикам. После Октябрьской революции Хара-Даван был делегирован Советом депутатов Малодербетовского улуса на съезд «трудового калмыцкого народа Прикаспийского края». Весной 1918 г. Хара-Даван возглавил Калмыцкую секцию исполкома Астраханского губернского совета. Однако вскоре  наметились и разногласия с большевиками. Хара-Даван выступил против экспроприации скота у зажиточных калмыков и против социализации земли калмыков, что вызвало неудовольствие новой власти. Когда же выяснилось, что губисполком не торопится выполнять обещание дать автономию калмыкам, Хара-Даван порывает с Советской властью и вступает в армию Деникина. Вместе с белыми он воюет, затем отступает до Крыма, а оттуда  эмигрирует сначала в Турцию, а потом в Европу.

В эмиграции Э. Хара-Даван обосновался в Праге, где вел активную научную, публицистическую и общественную деятельность. В Праге оказалось некоторое количество представителей калмыцкой интеллигенции и простых калмыков — бывших участников белого движения, примерно – около 50 человек[4]. Они составили маленькую, но сплоченную общину. Многие калмыки бедствовали, не могли найти работу и пропитание, не зная ни чешского, ни русского языков. По инициативе Б. Уланова была создана комиссия калмыцких культурных работников (КККР), которая объявила своей целью не только поддержку калмыков за рубежом, но и развитие калмыцкой культуры в условиях свободы от большевистской цензуры. Комиссия получила финансирование от правительства Чехословакии в рамках знаменитой «русской акции» Массарика. При поддержке чехословацкого правительства калмыцкая молодежь получила возможность учиться в вузах. Был создан пансион, в котором могли жить и получать пропитание нуждающиеся калмыки. Комиссия издавала русскую классику на калмыцком языке, учебную литературу, в частности, учебники калмыцкого, выпускала ряд журналов на калмыцком и русском языках, в которых печатались материалы по истории калмыцкого народа, истории гражданской войны, фольклору калмыков («Ойрат», «Улан Залат», «Хонхо»). Хара-Даван принимал активное участие в работе комиссии. Журнал «Ойрат» был организован студентами-калмыками под непосредственным руководством Хара-Давана и на его личные денежные средства[5]. Пражская КККР сотрудничала с общиной калмыков в Париже, где выходил самый известный  калмыцкий эмигрантский  журнал — «Ковыльные волны» и с белградской диаспорой. В изданиях калмыцкой диаспоры Э. Хара-Даван раскрывается как публицист, специализирующийся на национальной тематике (там были опубликованы такие его статьи как «К вопросу о национальном объединении//Ойрат; «Пути решения национальной проблемы»//Улан Залат №3).

Хара-Даван, в отличие от других представителей калмыцкой интеллигенции (прежде всего, кругов национал-демократической организации «Хальмг тангачин туг», у истоков которой, вспомним, он некогда стоял) не был настроен к Советской власти враждебно. Он приветствовал создание Калмыцкого автономного округа в СССР, мероприятия по культурной революции среди калмыков. В 1920-х годах Хара-Даван даже пытался вести переговоры с руководством Калмыцкого автономного округа о возможности вернуться в СССР и включиться в жизнь Советской Калмыкии, но затем отказался от этой мысли.  Вероятно, сыграло свою роль и то, что Хара-Даван при всех своих просоветских настроениях так и не стал марксистом и оставался глубоко верующим буддистом-ламаистом (кроме того, вскоре выяснилось, что некоторые решившиеся вернуться калмыки-эмигранты были расстреляны в СССР по обвинению в шпионаже).

В 1922 году вышла в свет книга монголоведа Владимирцева «Чингисхан», которая не только привлекла внимание Хара-Давана, но и вдохновила его на исследования в области истории монгол (которые потом и прославят его имя). В это же время Хара-Даван начинает интересоваться трудами евразийцев (Н.С. Трубецкого, П.Н. Савицкого, Г.В. Вернадского), в которых впервые предлагалось понимание России не как европейской, а как евразийской державы и отмечалось культурное влияние на Россию и русских народов Турана и в том числе монгол. Хара-Даван их внимательно штудирует (впоследствии в трудах Хара-Давана будут обильно цитироваться работы теоретиков евразийства). Особенно сильное впечатление на него произвели книги кн. Трубецкого. Хара-Даван признавался, что после прочтения его «Европы и человечества» он избавился от гипноза европоцентризма (сыграло свою роль и чтение Шпенглера).

К его счастью, познакомиться с самими евразийцами было легко. Один из лидеров и идейных  вождей евразийства П.Н. Савицкий также жил в Праге (где он оказался также по «русской акции» Массарика). В Праге же жил и историк Г.В. Вернадский, который разрабатывал евразийскую концепцию русской истории и писал об относительно положительном значении вхождения Руси в государство Чингизидов[6]. Кроме того, Вернадский участвовал в «Кондаковском семинарии» (затем кондаковском институте) – объединении русских историков, оказавшихся в эмиграции, а среди этих историков было немало тех, кто профессионально занимался историей кочевников (в частности, Н. Толль, автор брошюры о скифах и гуннах). Все это предопределило сближение Хара-Давана с евразийцами.

Нам неизвестно, когда Хара-Даван познакомился с Савицким лично.  Первая его публикация в «Евразийских изданиях» появилась достаточно поздно (Э. Хара-Даван Евразийство с точки зрения монгола//Евразийская хроника. Выпуск 10. Париж 1928). Но, безусловно, ей предшествовало некоторое общение  Хара-Давана с Савицким, который всегда проявлял живой интерес к людям, неравнодушным к евразийству (кроме того, сыграла свою роль и национальность Хара-Давана: евразийцев давно упрекали, что они прославляют Туран и Чингисхана, а в их рядах одни русские и украинцы, их не мог не подкупить интерес к евразийству степняка-калмыка). Хара-Даван же не просто высоко ценил исторические труды евразийцев, он вскоре объявил и о своем согласии с политической программой евразийского движения. В ней его привлекло признание принципа федерализма, автономности жизни нерусских народов в составе России. Начав свой путь как национал-демократ и пройдя через национал-коммунизм, Хара-Даван в конце концов пришел к евразийству.

В 1927 году, в год 700-летней годовщины смерти Чингисхана Хара-Даван решает, что набрано уже достаточно материала, чтоб начать писать книгу о великом полководце. Параллельно с книгой он пишет доклад на ту же тему, где кратко изложены основные тезисы книги. С данным докладом Хара-Даван выступил в 1928 году в Белградском университете[7]. В следующем 1929 году Хара-Даван переезжает в Белград. Есть сведения, что он там преподает в Белградском университете, но они непроверенные. В 1929 году он выпустил в Белграде за свой счет главный труд своей жизни  — книгу «Чингисхан как полководец и его наследие».  Книга эта была многократно переиздана уже после смерти Хара-Давана и отношение к ней диаметрально противоположное. Одни, например, Д. Тататорин, объявляют ее гениальным историческим трудом, другие, как С. Земляной, вовсе отказывают ей в оригинальности и научном значении и объявляют лишь фактом этнического самосознания Хара-Давана, упирая на то, что книга компилятивна – военный раздел, по признанию автора, написан английским специалистом по военному делу, основные идеи принадлежат евразийцам[8]. Истина, как всегда, посередине. Хара-Даван не был профессиональным историком с соответствующим образованием, напомним, он был врач по специальности.   В книге он не скрывает  того, что исходит из концепции Трубецкого и Савицкого и обильно цитирует их, особенно первого. Действительно, раздел, посвященный военному делу монгол, компилятивен, как говорилось, Хара-Даван это и не скрывал. В то же время, в книге есть интересные материалы, собранные Хара-Даваном в библиотеках, удачные обобщения и оригинальные выводы, а главное, это был действительно взгляд с Востока, точка зрения человека, который сам имеет опыт кочевой жизни. Книга выдержала научное рецензирование – ее прочитал видный монголовед В. Котвич. Она не прошла незамеченной для профессиональных историков, на нее неоднократно ссылается Г.В. Вернадский в фундаментальной монографии «Монголы и Русь». По сообщению С. Лаврова уже в 1960-х, в Америке  Г.В. Вернадский замечал, что из монографий о Чингисхане может выделить лишь книгу Хара-Давана[9]. Э. Хара-Даван высылал эту книгу такому тонкому знатоку Востока, как  Н.К. Рерих, который также высоко отозвался о ней: «В свое время я был рад получить книгу доктора Хара Давана о Чингас-хане. Автор сам принадлежит к народам Востока и потому его проникновенные оценки еще более убедительны. Он знает, о чем говорит»[10]. Хара-Даван как историк явно заинтересовал Рериха. В 1953 г. в письме к  Г.В. Вернадскому в США Рерих спрашивает: «Не знаете ли, что сталось с доктором Хара-Даваном?» — и ссылается на его книгу[11].

Хара-Даван продолжает также писать статьи и печатает их  в евразийских изданиях (в 1931 году выходит его статья «О кочевом быте» в сборнике «Тридцатые годы»), а также в других изданиях русской диаспоры (в 1932 году в парижском сборнике «Утверждения» вышла его малоизвестная статья «Национальный вопрос», в 1933 в издании «Вольное казачество» (№128) статья «История национального вопроса»). В его статьях чувствуется его медицинское образование, так, он много пишет о здоровье степных народов, об их антропологическом типе и т.д. Он поддерживает переписку с лидером евразийства Савицким (в архиве Савицкого, который теперь хранится в ГАРФ в Москве, есть письмо Савицкого к Хара-Давану от 24 марта 1929 года[12]). В еразийском движении он сближается с К.А. Чхеидзе, и они получают даже прозвище «азийцев» за страстную апологию нерусских народов.

Не прекращает Хара-Даван и деятельности как активист калмыцкого национального движения. В селе Мали-Мокри-Луг (пригороде Белграда) имелась самая большая в Европе колония российских калмыков[13] численностью более 400 человек (из около 1200 калмыков во всем  зарубежье)[14]. Хара-Даван принимает активное участие в жизни общины калмыков в Югославии (и описывает ее,  в пражском издании КККР в 1930 г. вышла его статья «Калмыки в Югославии»).  Он становится секретарем духовно-попечительского совета по строительству буддистского храма (хурула) в Белграде, занимается сбором денег для этого по всей Европе. Храм  был окончательно достроен и освящен в 1929 году (это тогда был единственный буддистский храм в центральной Европе).  Н.К. Рерих прислал по этому случаю приветственное письмо и священные изображения для храма из Тибета, Монголии и Индии. Буддистская община Токио прислала медную статую Будды. При храме действовала школа, где обучали детей калмыцкому языку. Он продолжает активно публиковаться в калмыцких изданиях, в 1930-е годы вышли его программные  статьи, например, «О наших национальных задачах»//Ковыльные волны, Париж, 1930 №1.

Также в 1930-е годы Хара-Даван вместе со своими земляками и донскими казаками (в годы гражданской войны калмыки воевали в казачьих кавалерийских частях) вынашивал планы переселения калмыков и казаков, живших в Югославии, в Мексику и в Техас, где на степных просторах калмыки могли бы вести привычную им жизнь скотоводов. Для этого он вошел в состав Казачьего колонизационного комитета. Но планы эти не осуществились.

Умер он в 1942 году в Белграде.

2.

Наследие Хара-Давана стало приходить к российскому читателю лишь в годы перестройки. Причем приходить очень избирательно. Его книга о Чингисхане была переиздана несколько раз: в Элисте в 1991 году (с послесловием Л.С. Бурчиновой), в Алма-Ате в 1992 (с предисловием Гумилева и Ермолаева), в Москве в 1996 году в составе книги «На стыке континентов и цивилизаций… Из опыта образования и распада империй X-XVI в.в.» (перепечатка с алма-атинского издания), в Москве в 2002 году в составе книги «Русь монгольская. Чингисхан и монголосфера» (с предисловием Тараторина и заключительной статьей Дугина), наконец, в Москве в 2007 году (книга «Чингисхан и его наследие» с предисловием Лазарева). Другим произведениям Хара-Давана повезло меньше: в наши дни перепечатывалась лишь его статья «Евразийство с точки зрения монгола» из «Евразийской хроники» (в книге «Русь монгольская. Чингисхан и монголосфера»). Статьи из других евразийских изданий, из других русских эмигрантских газет и журналов, наконец, из калмыцких эмигрантских журналов не переиздавались и известны лишь специалистам по калмыцкой эмиграции. В итоге сложился неверный образ Хара-Давана как историка монгольского средневековья, тогда как на самом деле при всей важности для Хара-Давана проблемы Чингисхана, она все же для него вторична. Первичной же была борьба с европоцентризмом, реабилитация кочевых народов и их культур и дальнейшая судьба калмыцкого народа.

Хара-Даван был подлинным национальным интеллигентом. Сын батрака из калмыцкой степи, получивший образование за счет фонда поддержки детей-калмыков и пожертвований земляков и ставший интеллектуалом европейской выучки, он никогда не терял любви к своему родному народу. В нем жили гордость за его прошлое, боль за его настоящее и надежда на его лучшее будущее. Обучаясь в гимназии и университете, он внутренне протестовал против европоцентристских стереотипов, которые тогда считались самоочевидными истинами. Зная жизнь народов степи, всем сердцем любя их быт, легенды и сказания, культуру он не мог смириться с примитивными обвинениями скотоводов-кочевников в варварстве и дикости и с отождествлением цивилизации лишь с культурами оседлых народов. А именно такие суждения он слышал и за гимназической партой, и на студенческой скамье, и именно они были теоретической основой политики русификации со стороны правительства Российской империи. Имперские власти не скрывали, что считают русский народ высшим, развитым, европейским, а кочевников-инородцев – дикарями, и потому объявляли благом для инородцев приобщение к русской культуре и, как результат,  обрусение[15]. К русским демократам-кадетам Хара-Давана подтолкнул тот факт, что кадеты выступали против насильственной русификации. Лидер правых кадетов П.Б. Струве выступал за создание равных условий для культурного развития всем народам империи. Но при этом и он считал, что окончательная судьба всех нерусских народов империи (кроме финнов-суоми и поляков) – обрусение, только Струве был убежден, что нужно доказывать преимущество русской культуры, стремиться к победе русской культуры над другими в ходе честной равноправной конкуренции. Струе был либерал, а либерализм — западническая европоцентристская парадигма. Конечно, такая постановка вопроса не могла удовлетворить Хара-Давана.

Э.Д. Хара-Даван и на сторону большевиков встал, потому что те обещали прекратить русификацию и предоставить нерусским народам, в частности калмыкам, свободу культурного развития. Хара-Даван никогда не был сепаратистом и не выступал за отделение Калмыкии от России (в отличие от активистов «Знамени калмыцкого народа», которые в эмиграции отстаивали идеал обособленной от России Кавказской Федерации с Калмыкией как равноправным членом). Хара-Даван не отождествлял политический и культурный суверенитет и считал, что раскрытие культурного потенциала калмыцкого народа возможно и в составе России, но при условии ее федеративного устройства. Но вскоре он обнаружил, что коммунизм как и либерализм – западническая европоцентристская идеология, для которой кочевые народы – дикари и варвары, которых нужно цивилизовать и просвещать. Именно это, а не политические разногласия оттолкнуло его от большевиков.

Мучительные поиски третьего пути между либерализмом и коммунизмом закончились, когда Хара-Даван открыл для себя евразийство. Как уже говорилось, решающее значение для него имели аргументы Н.С. Трубецкого из книги «Европа и человечество». Трубецкой там остроумно и убедительно доказывал, что нет никаких научных рациональных оснований для того, чтоб объявлять ценности западной европейской культуры высшими и универсальными, общечеловеческими.   Они не выше и не ниже ценностей других культур – российской, азиатской, африканской и т.д. Человечества не существует как единой культурной целостности, человечество – сумма локальных культур. Любые критерии, вырабатываемые в рамках одной культуры, не годятся для других. Конечно, с точки зрения европейцев европейская культура выше африканской, поскольку они прилагают к африканской культуре критерии развитости, разработанные  самими европейцами. Но точно такую же операцию могут произвести и африканцы и тогда окажется, что с их точки зрения африканская культура выше европейской. Как видим, отсталость культуры – лишь результат эгоцентрического мировосприятия, присущего каждой культуре, в особенности европейской.

Каждая культура имеет свой путь развития. Таким образом, не существует и единой «столбовой» дороги общечеловеческого прогресса; у каждой культуры — свой путь прогресса и прогресс одной культуры может казаться представителям другой культуры регрессом и застоем в силу различных критериев оценки.

П.Н. Савицкий дополнил это учение концепцией месторазвития, согласно которой каждая культура приспосабливается к той территории, на которой она возникла и развивается, к своему географическому миру. Так образуется своего рода синтез природы и культуры, причем, видов этого синтеза может быть множество[16]. Так оседлые народы приспособились к условиям леса и равнины, занимаясь там охотой и сельским хозяйством.  Кочевые народы приспособились к условиям степи, где невозможно выращивать хлеб, но зато можно пасти животных и питаться их мясом и молоком. Культура и быт кочевников не хуже и не ниже культуры и быта оседлых народов, они просто иные (Савицкий  охарактеризовал этот тип культуры как «конно-железную культуру»[17]).  Кочевые культуры играют очень важную историческую роль, например, осуществляя торговые, культурные и политические контакты между живущими вдалеке друг от друга оседлыми народами. Большое и до сих пор недооцененное значение имеют создаваемые кочевниками государства – степные империи (вроде империи Чингсхана).

Хара-Даван в своих евразийских статьях («Евразийство с точки зрения монгола», «О кочевом быте») и особенно в книге «Чингисхан как полководец и его наследие» развивал эти взгляды. В сущности, книга о Чингисхане – не столько историческое исследование, сколько попытка реабилитации образа Чингисхана в глазах европейского и русского общества, которое до сих пор подвержено «черному мифу» о предводителе монгол (хотя как мы уже говорили, книга не лишена и определенного научного значения). Не случайно, в библиографии книги нет ни одного нового источника, монгольских летописей, лишь работы русских и западных востоковедов и историков и труды евразийцев.

Как участник евразийского движения Хара-Даван главным образом интересовался национальным вопросом. И тут его как национального интеллигента прежде всего волновали вопросы будущего калмыцкого народа (и других народов России) в условиях постсоветской евразийской России. Хара-Даван вместе с К. Чхеидзе занимал особую позицию по проблеме федеративного устройства России. Все евразийцы были сторонниками федерации и мыслили строй будущей постбольшевистской евразийской России как федеративный. Но по вопросу характера этой федерации у них были разногласия. Г.В. Вернадский и Н.Н. Алексеев считали, что федерация должна строиться по географически-экономическому принципу, то есть  субъектами Евразийской Федерации, по их мнению, должны быть области без учета границ между этносами. В рамках этого проекта предполагалась постепенная ликвидация союзных и автономных республик и национальных округов СССР по мере того как сепаратистские настроения времен гражданской войны (которые их собственно и породили) пойдут на убыль в результате совместной жизни  в одной федерации и действия евразийской пропаганды.   Лидеры движения — П.Н. Савицкий и Н.С. Трубецкой занимали иную, более гибкую позицию. Они  также предлагали сделать субъектами федерации географически-экономические области, но внутри них хотели учредить самоуправляющиеся автономные единицы, совпадающие с тем или иным этносом.  Как отмечает Ч.Г. Сангаджиев, это были бы «национальные республики без территориального суверенитета»[18]. Наконец, еще более мягкой была позиция нерусских членов евразийского движения, «азийцев» Чхеидзе и Хара-Давана. Они выступали за сохранение советской модели этнофедерализма с ликвидацией не национально-территориальных, а наоборот, административно-территориальных образований (возможно с преобразованием центральных областей в Русскую республику) и за более мягкий принцип объединения республик, который был ближе к конфедерации, чем к федерации.

Более полно взгляды Хара-Давана по национальному вопросу изложены в одноименной статье, которая была опубликована в 1932 году в парижском журнале «Утверждения».

3.

«Утверждения» — парижский журнал на русском языке, учрежденный идеологом эмигрантского национал-максимализма князем Георгием (Юрием) Алексеевичем Ширинским-Шихматовым (1890-1942). Ширинский-Шихматов был весьма колоритной фигурой. Выходец из знаменитого и древнего русского дворянского рода (у истоков которого стоял принявший православие крымско-татарский аристократ, потомок Чингизидов), сын камергера императорского двора и обер-прокурора Синода, один из первых русских авиаторов, участник первой мировой войны, участник белого движения, в Париже он был вынужден зарабатывать себе на жизнь как шофер такси. Однако на свои скудные сбережения он начал выпускать журнал «Утверждения», который по его мысли должен был объединить все пореволюционные группировки эмиграции и впоследствии собрать вокруг этого журнала Пореволюционный клуб (как и случилось). Пореволюционными в эмиграции называли общественно-политические группировки и направления, которые отрицая коммунизм и марксизм, признавали определенную социальную правду Октябрьской революции и советского строя и поэтому выступали против абсолютной реставрации в посткоммунистической России дореволюционных порядков. К пореволюционникам относили национал-большевиков, евразийцев, младороссов, «новоградцев». Ширинский-Шихматов представлял идеологию, которую он сам создал и назвал национал-максимализм.  Суть ее состояла в синтезе идей российского великодержавия и элементов христианской демократии и социального государства. Ширинский-Шихматов считал, что революция только начата большевиками и что закончить ее суждено пореволюционникам, важную роль среди которых будут играть национал-максималисты. В руководство учрежденного им союза национал-максималистов входил сын террориста Бориса Савинкова Лев Савинков (1912-1987), его пасынок (Ширинский-Шихматов вторым браком был женат на вдове Бориса Савинкова Евгении Ивановне Савинковой (урожденной Зильберберг) ).

Ширинский-Шихматов принимал участие в оборонческом движении, выступал против немецкого национал-социализма, разоблачая его экспансионистские планы по отношению к России. После оккупации Парижа вермахтом отказался сотрудничать с немцами,  был арестован гестапо и помещен в концлагерь Освенцим, где был расстрелян в 1942 году за то, что вступился за избиваемого охраной другого заключенного.

Ширинский-Шихматов сотрудничал с евразийцами, сам печатался в евразийских изданиях и помещал статьи евразийцев (П. Савицкого, Н. Алексеева)  в «Утверждениях». В №1 за 1932 год была опубликована статья евразийца Хара-Давана «Национальный вопрос».

В ней Хара-Даван утверждает, что национальный вопрос представляет собой главный вопрос политической истории. По сути вся она сводится к борьбе наций друг с другом. История есть борьба наций, а не борьба классов, как считает марксизм,  или борьба рас как считает национал-социализм. Причем, нации Хара-Даван понимает примордиалистки и отождествляет их с этносами, не видя принципиальной разницы между этносами древности и средневековья и новоевропейскими и современными нациями (впрочем, в 1932 году, когда была написана статья, это было повсеместное убеждение).   В национальном бытии для Хара-Давана гораздо важнее признак культуры, чем признак «крови», расовые и антропологичесекие отличия он объясняет рационально, через влияние климата и географии.

В результате борьбы народов образовались большие империи, где нации более сильные подчинили себе и угнетают нации более слабые (Османская империя, Австро-Венгерская империя, Британская империя, наконец, Российская империя). Целью таких имперских наций по Хара-Давану была полная ассимиляция включенных в орбиту имперского строительства народов. Но действие породило противодействие, угнетение слабых наций со стороны сильных привело к тому, что слабые нации объединили свои усилия и свергли имперское иго. Начало ХХ века стало эпохой разрушения империй и  доминирования национальных государств. Распались Австро-Венгерская, Османская империи,  закачалась Британская империя. Российская империя оказалась на полпути к распаду, отдельные ее народы обрели свои национальные государства в годы гражданской войны, но государства эти, войдя в СССР фактически утеряли свой суверенитет.

Однако история народов развивается по Хара-Давану согласно формуле гегелевской триады. Эпоха старых империй была тезисом, эпоха национальных государств стала антитезисом, но теперь наступает время синтеза. Таким синтезом станет эпоха государств-федераций или конфедераций, свободных взаимовыгодных союзов национальных государств, образовавшихся после распада империй, но продолжающих сохранять культурные и экономические связи. Такие межгосударственные союзы имеют все достоинства империй (выгоды от объединения в сфере безопасности, внутренней политики, экономики), но лишены их недостатков (диктат одной нации над другими). СССР Хара-Даван считал неким промежуточным образованием, напоминающим и империю классического типа, и федерацию национальных государств и мечтал о преобразование его в такой союз («Соединенные штаты России»). Основой такого союза народов должна по Хара-Давану стать общая идея.

Как видим, проект трансформации СССР в этнофедерацию или даже этноконфедерацию, который отстаивал Хара-Даван, полемизируя с другими евразийцами,  имел своей базой у калмыцкого евразийца своеобразную историософскую концепцию.

Конечно, по прошествии  80 лет взгляды Хара-Давана по национальному вопросу представляются уязвимыми для критики. Так, современные этнологи-конструктивисты при всей сомнительности их радикальных выводов, все же доказали, что есть качественное отличие между этносами средневековья и нациями Нового времени. Среди философов культуры является общим местом различение империй восточного типа, где власть принадлежит не представителям одной нации, а правящей элите, куда инкорпорируются представители разных народов по идеологическим признакам, и империй западного типа, где действительно,  осуществлялась эксплуатация по национальному признаку. В этом смысле Османская да и Российская империя вовсе не империи соответственно турецкого и русского народов, в элите Османской империи мы видим немало принявших ислам славян и греков, в элите Российской империи – грузин, обрусевших татар, армян и т.д.

Но при всем при том работы Хара-Давана по национальному вопросу не утеряли актуальности и некоторого научного значения до сих пор и способны помочь нам в осмыслении соответствующих  проблем, стоящих перед нашей Родиной и сейчас.

Рустем Вахитов

 

 

 

 


[1] — биографию Хара-Давана см. Е.С. Лазарев Харизматическое бремя полярного мифа//Чингисхан и его наследие М., 2008

[2] — Л.С. Бурчинова Послесловие//Чингисхан как полководец и его наследие. Элиста, 1991. –С.-С. 213-214

[3] — С. Малышева Евразиец Хара-Даван Казанская страничка http://www.archive.gov.tatarstan.ru/magazine/go/anonymous/main/?path=mg:/numbers/1996_1_2/06/3/

[4] — об эмигрантской диаспоре калмыков см. работу: У.Б. Очиров Калмыкия в период революции и Гражданской войны :1917-1920 гг. Элиста 2006

[5] — Эльза Баир-Гучинова Улица Kamuk Road История, культура, идентичность калмыцкой общины США //http://www.elzabair.ru/cntnt/lmenu/knigi/kalmuk_roa.html

[6] — см. Г.В. Вернадский Монгольское иго в русской истории; Г.В. Вернадский Евразийское начертание русской истории

[7] — об этом сообщает сам Хара-Даван в предисловии к книге о Чингисхане

[8] — С. Земляной Цветок в букете НГ-exlibris №15 (235) от 25.04. 2002 http://exlibris.ng.ru/history/2002-04-25/5_bouquet.html

[9] — http://gumilevica.kulichki.net/LSB/lsb1080.htm

[10] — Н.К. Рерих  Дары Востока (Листки дневника) Т. 1// http://lib.icr.su/node/532

[11] — К.Н. Яцковская Живое наследие //http://grani.agni-age.net/articles6/yatskovskaya.htm

[12] —   ГАРФ, ф.5783 ( Савицкий  П.Н.). оп. 1, ед. хр. 364, л. 196.

[13] — см. Алексей Арсеньев Жизнь русских эмигрантов в Сербии  http://www.newreviewinc.com/?q=node/32

[14] — см. Эльза Баир-Гучинова Улица Kamuk Road История, культура, идентичность калмыцкой общины США //http://www.elzabair.ru/cntnt/lmenu/knigi/kalmuk_roa.html

 

[15] — см. доклад министра  народного просвещения Д. А. Толстого «О мерах с образованием населяющих Россию инородцев» (1870 г.), легший в основу политики министерства просвещения, где прямо говорится о том, что обучение на национальных языках должно вестись только до тех пор, пока инородцы не овладеют русским языком //http://www.detskiysad.ru/raznlit/istped012.html

[16] — см. Савицкий П.Н. Россия – особый географический мир Прага, 1927

[17] — см. Савицкий П.Н. О задачах кочевниковедения (почему скифы и гунны должны быть интересны для русского?)   Прага, Евразийское книгоиздательство, 1928

[18] — Сагаджиев Чингис Геннадьевич Проблема целостности России в воззрениях эмигрантов-евразийцев (1921-1938). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Ставрополь 2009. –С.  30

Читать далее...

Антропология движения: историческая методология и гуманитарная технология

Pablo Picasso, Women Running on the Beach.

В Екатеринбурге развивается новое направление научных исследований – антропология движения, предлагающая новый взгляд на динамику мотиваций в истории, в том числе в истории освоения пространства Евразии. Инициаторы этого направления уделяют особое внимание современным визуальным технологиям.

Homo Mobilis

Антропология движения открывает ракурс изучения и мониторинга развития человека и общества с древности до современности в единицах и категориях действия, в измерении динамики и статики, алгоритме мотивационно-деятельностных схем. Этот подход позволяет по-новому рассмотреть целый ряд явлений в истории и современности.

Сегодняшний человек скорее сидящий и лежащий, чем прямоходящий. Большую часть дня он сидит, а ночи – лежит. Благодаря технологиям связи и транспорта случилась «смерть расстояний», а заодно кризис живой коммуникации. Современный «движущийся человек» (Homo mobilis) – сидячий менеджер с мобильным телефоном.

Два миллиона лет назад, судя по костям стопы обнаруженного в Олдувайском ущелье Homo habilis, далекий предок человека больше бегал, чем ходил. По убеждению большинства исследователей древности, люди палеолита постоянно двигались. На заре человечества активное физическое движение было естественным состоянием. Самый значительный итог палеолита – освоение ойкумены – достигнут за счет удивительной способности человека к пространственной экспансии. Все первые технологические изобретения – метательные орудия, лук и стрелы, лодки и нарты, приручение животных – были совершены во имя преодоления расстояний.

При этом сложилась уникальная для живой природы ситуация: глобальное распространение не помешало человечеству сохранить единство вида – способность к воспроизводству плодовитого потомства. Это означает, что человечество поддерживало впечатляющую по своему размаху и устойчивости коммуникацию. Академик А. Деревянко охарактеризовал свойство передачи культурных и биоантропологических явлений на большие расстояния как эффект эстафеты. Реконструкция механизма этой древней коммуникации представляет особый интерес для антропологии движения, поскольку речь идет об исходной системе связи и информации.

Современный оседлый человек сохранил предковый «инстинкт движения». Это проявляется в детях, которые со своей врожденной тягой к движению ползают, бегают, «летают» во сне, а затем учатся у взрослых степенности и медлительности, будто повторяют опыт оседания цивилизаций. Впрочем, человек лишь физически осел. Движение преобразовалось и преобразуется, приобретая все менее физические и все более когнитивные и технологические формы. Мобильность человека XXI века глобальна, но во многом виртуальна.

Познание движения с античных времен сталкивается с парадоксами. Знаменитые апории Зенона Элейского о невозможности движения («Ахиллес и черепаха», «Летящая стрела») связаны с противоречием между реалиями и способом их логической фиксации (непременно остановки) в человеческом сознании. «Ахиллес никогда не догонит черепаху», «движение не может начаться» – таковы неутешительные уроки апорий.

Гуманитарий с легкостью признает естественнонаучный постулат о движении как способе существовании материи, но с той же легкостью подменяет движение в истории движением собственной логики. В научном толковании движения заложен парадокс: для его фиксации необходима хотя бы мгновенная остановка, и в этот миг описываемая сцена во всем соответствует реальной картине, за исключением одного качества – состояния движения. И история написана в статике – в позе летописца, глаголами совершенного вида, с акцентом на итогах. Однако в бесконечной череде событий понятие итога знакомо истории только со слов историка.

Мотивационные схемы

Антропология движения переносит внимание с итогов на начала – на истоки и мотивы. Понятно, что ноги ходят не сами по себе, и суть движения состоит не в физической динамике, а в ментальной. Поэтому для антропологии важен ключ к строению мотивационно-деятельностной схемы, учет соотношения в ней внутренних и внешних импульсов. В свое время богословы, в частности Фома Аквинский, в поиске первотолчка движения указывали на волю всевышнего. С тех пор многое изменилось, но исследователи настойчиво отыскивают «толчки» во внешних обстоятельствах – климатических или социальных факторах, вызывающих реакции людей. В физиологии это соотношение развивается в диапазоне теорий реакции и активного действия, представленных подходами И.П. Павлова и Н.А. Бернштейна. В разработке начал кибернетики, в частности динамики круговых процессов обратной связи, Н. Винер сотрудничал с антропологами Г. Бейтсоном и М. Мид. В современных этологических и когнитивных изысканиях поиск механизма мотиваций и команд идет по-прежнему на стыке естественных и гуманитарных наук. В прошлом году, например, мне довелось участвовать в двух разных по масштабу, но одинаково актуальных по тематике форумах – общем собрании РАН, сфокусированном не теме «мозг», и международной сессии антропологов и когнитологов в Институте Макса Планка в Галле, посвященной поведению человека в пространстве, в том числе так называемой ментальной карте.

Посредством томографии и визуальной фиксации действий (например, 20 тысяч единиц поведения, приходящихся в среднем на человека в день, или 480 движений, совершаемых женщиной на кухне за 20 минут) создается возможность реконструкции как поведенческой модели habitus, так и мотивационно-деятельностной схемы. Опыты антропологов-когнитологов выглядят многообещающе, хотя иногда и несколько механистично. Например, обнаруживаемая связь между пространственной активностью нью-йоркских таксистов и увеличенным объемом участка мозга, называемого гипокампусом, прямолинейно истолковывается как физическое разрастание активных участков, что вызывает критику среди самих нейрофизиологов. В свою очередь антропология, оснащенная современными методами наблюдения, прежде всего аудиовизуальными, позволяет фиксировать эти схемы в реальном времени и реконструировать их применительно к истории.

Самым заметным выражением движения в антропологии и истории является миграция, и кочевник представляется прямым наследником древнейшего Homo mobilis, освоившего ойкумену и создавшего культуру контроля над пространством. Оседлая культура иначе, чем кочевая, осваивает пространство, прокладывает дороги, видит мир. Для адаптации исследовательского взгляда к реалиям движения в истории и праистории может оказаться полезным опыт этнографа, имеющего возможность уловить в среде кочевников ритм повседневной мобильности, из седла или нарты различить относительность оседлых ценностей.

Все культуры при их впечатляющем многообразии можно условно разделить на локальные и магистральные. Первые основаны на освоении локальных ниш и природных ресурсов, вторые – на охвате больших пространств и использовании локальных культурных ресурсов. Локальная культура «возделывает» конкретную эконишу, магистральная – организует локальные группы в сложные сообщества, часто приобретающие облик государств. С древности большие пространства осваивали и контролировали наиболее мобильные группы, обретавшие статус элиты; и позднее элита выделялась подвижностью на фоне зависимых сословий, нередко принудительно прикрепленных к земле. В истории Старого света магистральные культуры воинственных кочевников моря и степи создали геополитическую конфигурацию, лежащую в основе современной культурной мозаики Евразии.

В магистральных культурах особой категорией деятельности и ментальности является «путь». Он представляется не расстоянием и не эпизодом, а пространством деятельности, столь же устойчивым для кочевников, как город для оседлых людей. Не случайно семиотически едины тюркские слова jyp (ходить, жить) и jypт (стойбище, государство). Сходным образом слово vegr (путь) в северогерманской традиции приобрело значение «государство», например, в варианте No’rvegr (Норвегия) — «Северный путь». Иногда путь приобретает облик народа – например, кочевья тундровых оленеводов, охватившие пространство от Белого моря до Таймыра, стали этнокультурным сообществом ненцев.

Нордизм и ордизм

Основную роль в формировании сообщества, ставшего Россией, сыграли локальные культуры Северной Евразии и магистральные культуры открытых пространств – степей и морей. Речь идет о североевропейском и центральноазиатском очагах этногенеза и политогенеза, оказавших решающее влияние на формирование русского народа и Российского государства. В готскую и гуннскую эпохи восточные славяне были вовлечены в орбиты сопоставимых по мощи культур, носителей которых можно условно назвать кочевниками морей (северные германцы) и степей (тюрки). Позднее те же по характеру культуры – свеев и викингов на водных магистралях, тюрок и монголов в степях – регулярно воздействовали на лесных жителей Балто-Понтийского междуморья, причем северная часть славян оказалась преимущественно в орбите пост-готского (нордического) влияния, южная – пост-гуннского (савиро-аваро-хазарского). В этом взаимодействии сложились две традиции, условно обозначаемые как норд-русская (новгородская) и орд-русская (московская).

Нордизм и ордизм – магистральные измерения русскости/российскости, давшие в сочетании эффект освоения огромного пространства Северной Евразии. Норд-русская традиция основана на торгово-коммуникативной схеме, выразившейся в создании «вечевых копий» Новгорода. Деятельностная схема орд-русской традиции, немыслимая без мощного центра и основанная на административно-налоговом промысле, реализовалась в создании иерархической структуры «малых копий» Москвы. Противостояние этих традиций – нордизма и ордизма – небесконфликтно. Однако можно вести речь и об их срастании в синтетическую русскую культуру. Именно сдвоенная магистральность русской культуры, вобравшей в себя традиции нордизма и ордизма, а также славянскую локальную адаптивность, стала двигателем эпохальной экспансии, приведшей к образованию России и до сих пор сохраняющая ее на просторах Северной Евразии.

Антропология движения позволяет под новым углом рассмотреть феномен северности не как окраинности и периферийности, а как пространства движения и коммуникации. С древности и до сего дня Север остается краем наиболее подвижных культур. В этом смысле он – страна не малых народов, а культур больших пространств, здесь власть над пространством всегда играла решающую роль в адаптации и развитии культур. И сегодня проблемы расстояний и пространства представляются наиболее актуальными на Севере. В целом образ или модель северности как освоения сложного и обширного пространства представляет собой высокую, до сих пор не вполне осознанную, историко-культурную ценность, имеющую особое значение для идентичности северян, в том числе России, для определения ее самобытного «северного измерения».

В последние годы обозначилась глобальная геополитическая ось «Север – Юг», на которой Россия предстает не буфером, как в тупиковой антитезе «Запад – Восток», а основной страной Севера. «Северное измерение» (не в версии ЕС или Канады, а в российском понимании) позволяет России опереться на собственные приоритеты. Эта перспектива предполагает развитие ресурсов северных культур и становление северной идеологемы с опорой на впечатляющие сюжеты истории освоения Севера новгородцами, поморами, коми-зырянами, ненцами, эвенками, якутами и другими сообществами Евразии.

Прачеловечество было кочующим, и многие последующие революции и преобразования были прорывами новых технологий в преодолении расстояний и контроля над пространством. И сегодня несмотря на преобразование движения из телесно-физического в технологически-виртуальное человек остается самым мобильным существом на планете.

Кочевники XX века

Диверсификация движения привела к преобразованию его структуры. Поток электронной информации заменил гонцов и ямщиков, и геополитика давно пересела из ханского седла в компьютерное кресло, но движением по-прежнему управляют мотивационно-деятельностные схемы. Формы движения изменились до неузнаваемости, но мотивы и механизмы действия во многом остались прежними. Общим свойством магистральных культур разных эпох, включая современную, можно считать власть над пространством, посредничество в координации локальных сообществ. Кочевник не умер, он по-своему возрождается в практиках глобальной виртуальной коммуникации. Постмодернисты возвели «принцип номадизма» в кредо современного «суверенного человека», желающего быть экстерриториальным, персонально и культурно независимым в информационном обществе. В виртуально-информационном пространстве сегодня идут главные геополитические и идеологические сражения, и «глобальная паутина» вполне соответствует функциям мировой империи – не случайно виртуальное царство воспроизводит земную жизнь во всех ее проявлениях, от дружбы и скандалов до пороков и болезней.

На смену резвому архантропу пришел маневренный охотник, за ним всадник, автомобилист, пилот, виртуальный сиделец. Чем меньше современный человек физически движется, тем больше он пристрастен к динамике в искусстве (особенно кинематографе), спорте и развлечениях. Чем больше он сидит и лежит, тем острее жаждет гонок на экране. Скорее инстинктивно, чем рационально, он дополняет статичные будни динамичным досугом. Предковая мобильность человеческой натуры проявляется во множестве поведенческих деталей, от непоседливости детей до туристской одержимости состоятельных пенсионеров. В современном оседлом человеке по-прежнему живет «инстинкт кочевника», побуждающий его отыскивать в мире статики новые варианты поведенческой динамики.

Делая акцент на системе коммуникации и алгоритме «мотив – решение – действие», антропология движения обращается к проектному сознанию. Активация знания применительно к реальной практике означает применение науки как технологии. Если для естественных наук этот механизм сочетания фундаментальных и прикладных функций обычен, то для гуманитарных проблематичен. Однако, по моему убеждению, на гуманитарные науки распространяется тезис Р. Кирхгофа «Нет ничего практичнее хорошей теории», выраженный на свой лад антропологом-функционалистом Б. Малиновским: «Если теория истинна, то она одновременно является и прикладной».

Гуманитарные знания и проистекающие из них мотивы и убеждения играют решающую роль в деятельности. В качестве частного примера приведу антропологические наблюдения на Урале. При прочих равных условиях агропроизводства – состоянии климата, почв, кормов, административной системы, финансовых и производственных ресурсов – у одного руководителя агрофермы коровы доятся, а у другого – нет и уныло идут под нож. Эффективность производства зависит в значительной мере от гуманитарной мотивации лидера, его идентичности, персональных убеждений, социальной позиции. Именно эти основания задают направленность его персональному проекту и социальной деятельности; в зависимости от них он с одинаковым проворством либо распродает бывшую совхозную собственность, либо преобразует ее в дееспособное предприятие.

В макроизмерении эти же обстоятельства играют решающую роль в политических проектах, что видно и в истории (например, идеолого-политических практиках ХХ века), и сегодня – не случайно борьба за влияние на элиту того или иного государства оказывается едва ли не лейтмотивом национальной и международной политики.

Литературоведы и киноведы полагают, что число сюжетов-сценариев ограничено, насчитывая от 4 до 32 вариантов (иногда более). Этологи и психологи-бихевиористы говорят об исчислимости моделей поведения. Подобный систематический подход применим к историко-антропологическому анализу мотивационно-деятельностных схем и сценариев действия. Едва ли их можно уложить в стройную «периодическую таблицу», но обозначение осей подобного синтеза допустимо в соотнесении с параметрами: 1) мотивационно-деятельностных схем в их социальной иерархии (включая властную, гендерную, возрастную, этнокультурную, конфессиональную, профессиональную и иные характеристики) и 2) уровня активации мотивов (если угодно, мотивационной валентности).

Эти позиции и мотивы эпохально и ситуативно изменчивы (например, в схемах жреца, торговца, крестьянина, монарха), как изменчивы и основополагающие характеристики мотивации-действия, например идентичность, причем не единичная, а синтетическая, сложно организованная, как это выявляется современной антропологией, в том числе в работах академика В. Тишкова. Конструктивизм, составляющий в этом случае академическую методологию, оказывается конструктивизмом и в общественной практике, выражая симбиоз фундаментальной науки и гуманитарных технологий, причем на уровне структурирования национальной идентичности и других значимых гуманитарно-технологических понятий и категорий.

Ученые и режиссеры

Синтез гуманитарных наук и технологий свойствен творчеству ряда выдающихся исследователей ХХ века, в том числе Т. Хейердала, создавшего своими антропологическими экспериментами новую ментальную модель власти над пространством (в СССР эхо этого эксперимента отозвалось на вкусах и интересах целого поколения – поклонников телепутешествий Ю. Сенкевича); К. Леви-Строса, открывшего новый когнитивный алгоритм на основе интерпретации мифологии как кода мировоззрения и мироздания; академика Д. Лихачева, создавшего на основе литературоведения концепции-проекты экологии культуры, актуального фонда языка и культуры. Все эти гуманитарные проекты стали гуманитарными фактами, реалиями культуры.

Многие гуманитарии, преуспевая в фундаментальных изысканиях, нарочито и по-своему обоснованно дистанцируются от технологий – от активации полученных знаний в социальных практиках. В этом случае знания, если не остаются достоянием узкого круга экспертов, интерпретируются и доставляются обществу средствами массовой информации. В антропологии движения решающая роль посредника – носителя и технолога информации – слишком очевидна, чтобы не обращать на нее особое внимание. Не замещая собой масс-медиа и иные информационные технологии, гуманитарная наука способна максимально полно готовить свой продукт для информационного поля (или рынка) и общественного спроса-потребления. В значительной степени она способна воздействовать на формирование этого спроса.

Антропология движения как гуманитарная технология ориентирована на генерирование историко-антропологического знания о мотивах действия и их активации, о соотношении персональной деятельности и социальных эффектов, о потенциале человека в природном и социальном пространстве. Человек, осознанно корректирующий мотивационно-деятельностную схему, обладает усиленным проектным потенциалом. С этим связаны качества идентичности, достоинства и другие характеристики человека-деятеля, ради которого и призваны активироваться гуманитарные технологии.

Реализации этих задач способствует расширение диапазона средств гуманитарных наук и технологий. Если прежде главным носителем информации было слово, то сегодня все большее значение приобретает изображение. Впрочем, современная экспансия визуальной культуры – не инновация, а возвращение древней традиции. Эра письменности составляет от силы десятую долю эпохи sapiens, а печатного слова – еще вдесятеро меньше. Возвращение к изображению как языку исконному, но технологически обновленному, предполагает не только освоение, но и инновационное развитие этого языка.

«Визуализация сердца» считается современными специалистами главным направлением оптимизации методов кардиологии. Визуализация сознания, персональных мотиваций, общественных явлений, исторических процессов дает тот же эффект в области гуманитарных технологий. В еще большей степени аудиовизуальные технологии открывают возможности антропологии движения, поскольку они методологически и технологически родственны.

Признаюсь, персонально для меня импульсами для разработки антропологии движения стали два обстоятельства – долгие кочевки в Арктике и съемки антропологических фильмов. Визуализация оказалась наиболее адекватным способом многомерной передачи движения кочевников. Кинематограф сущностно связан с идеей и технологией движения, чем, кстати, был обусловлен его беспрецедентный успех в XIX века. Первоначально кино считалось достижением науки, хотя никто из ученых, слушавших в 1895 г. доклады Л. Люмьера в научных обществах Лиона и Парижа, не представлял себе перспективы случившегося технологического прорыва. В то время щедрая на открытия наука не слишком пеклась о своих цеховых интересах и о «научном» воспитании своего потомства. Рожденный ею кинематограф легко оторвался от материнского лона, обрел собственную судьбу и стал достоянием искусства. Возник даже конфликт между научным и художественным мировосприятием, который до сих пор стесняет диалог науки и искусства.

С. Эйзенштейн предполагал возможность синтеза искусства и науки в кинематографе. По его словам, «дуализму сфер «чувства» и «рассудка» новым искусством должен быть положен предел… Вернуть науке ее чувственность, интеллектуальному процессу – его пламенность и страстность… Окунуть абстрактный мыслительный процесс в кипучесть практической действенности… Какому виду искусства это будет под силу? Единственно и только средствам кинематографии… Только интеллектуальному кино будет под силу положить конец распре между «языком логики» и «языком образа» – на основе языка кинодиалектики… Под силу только этому кино экранизировать систему понятий, заключенных в… «Капитале» Маркса».

Испанский режиссер Л. Бунюэль был категоричен в обратном мнении, страстно выражая неприятие художником науки: «Наука не интересует меня. Она кажется мне претенциозной, аналитической и поверхностной. Она игнорирует сны, случайность, смех, чувство и противоречия, то есть все то, что ценно для меня». Персонаж его фильма «Млечный путь» заявляет: «Ненависть к науке и презрение к технологии приведут меня в конечном счете к абсурдной вере в бога». Имея в виду созданную наукой атомную угрозу, Бунюэль выносит вердикт: «Одно мне теперь совершенно ясно: наука – враг человечества. Она льстит нашему стремлению к всемогуществу, которое обрекает нас на самоуничтожение». Наряду с наукой, перенаселенность, технология и информация видятся ему четырьмя мрачными всадниками нового Апокалипсиса. Относительно заумности (и потому бесчеловечности) науки режиссер повторял фразу своего друга А. Бретона: «Философ, который мне непонятен, – негодяй».

Со своей стороны наука отвечала кинематографу «взаимностью», видя в кино крайнюю субъективность толкований, склонность к мифотворчеству, скудость и однобокость интерпретаций, неряшливость в использовании фактов и источников, предпочтение драматургических шаблонов самобытности жизненных реалий. К середине прошло века отчуждение цехов, погружавшихся в свои технологии, усилилось. Чем изысканнее и изобретательнее становилась драматургия и режиссура игрового кино, тем больше в глазах поклонников реальности, в том числе ученых, укреплялось его реноме «фикции» (fiction – вариант обозначения игрового фильма). Антропологам рубежа 1950-1960-х каноны и приемы кинематографа представлялись скорее препятствием, чем способом показа реальности. Когда промышленник и этнограф-любитель Лоуренс Маршалл вручал своему сыну Джону, отправлявшемуся в Калахари на поиски «диких бушменов», кинокамеру «kodak», он наставлял будущего лидера антропологического кино: «Не режиссируй, не стремись к художественности, просто снимай людей в их реальной жизни». Так укреплялось на позициях антропологического реализма кино, обозначившее себя в кинематографе как «новая волна», представленная «свободным кино» (free cinema) Англии, «прямым кино» (direct cinema) Америки, «киноправдой» (cine’ma ve’rite’) Франции.

Новые технологии

Визуальная культура стала сегодня актуальной долей общекультурного фонда, формируя в человеке новую матрицу мировосприятия, от экранной грамоты (навыков чтения с экрана) до стилизации под экран (подражание кинотелегероям в мимике, словоборотах, увлечениях, нарядах, интерьере). Становление новой аудиовизуальной культуры само по себе вызывает к жизни адекватную антропологию. Нынешнее явление визуальности означает своего рода прозрение науки, обретение нового средства коммуникации – языка изображения, доведенного кинематографом за минувший век до общеупотребимости.

Благодаря близости кинематографа к естеству психики, сознания и подсознания, он способен адекватно их передавать. Поскольку кино сущностно родственно антропологии, науке о человеке пристало свободно говорить на языке изображения и не сторониться киноэкспериментов погружения в человека. Киноантропология может открыть новые грани и ракурсы самопознания человека и гуманитарного исследования. Один из таких ракурсов – движение; киноисследование интуитивно стремится к передаче ритма движения, как это удалось, например, Д. Вертову в ленте «Человек с киноаппаратом» с ее пульсом повседневности, сна и бодрствования людей и механизмов.

Сходства антропологии и кино обнаруживаются не только в методологии, но и в методике. Так называемое включенное наблюдение – их общий исследовательский метод. Ремесло антрополога и историка – монтаж фактов (текстов), подобный монтажу кадров в кинематографе. Законченность действия – канон съемки и монтажа в кино; то же самое – элементарная единица (атом) антропологии движения. Гуманитарная наука нуждается в расширении исследовательского диапазона и обогащении своего языка, особенно сегодня, когда над ней навис вопрос об адекватности динамичным реалиям.

В перспективе аудиовизуальные технологии во главе с кинематографом способны существенно обогатить систему исследования и презентации антропологии и других гуманитарных наук. Надеюсь, посильную лепту в это движение внесут проводимые на Урале российский фестиваль антропологических фильмов и форум «Киноантропология», создающийся сегодня Институт гуманитарных наук и искусств Уральского федерального университета. Идея синтеза слова и изображения на стыке науки и искусства послужила первотолчком для подготовки к запуску проекта «Атлас движения», который должен стать экспериментальной площадкой для апробации визуальных методов в антропологии движения.

Андрей Головнев, член-корреспондент РАН, заведующий кафедрой археологии и этнологии исторического факультета Уральского государственного университета

(www.usu.ru)

Читать далее...