Россия может столкнуться с агрессией поколения, не знавшего СССР

После распада СССР и самороспуска ВЛКСМ никакой молодежной политики в отстраивающейся России появиться так и не успело, главными социальными лифтами становились самостоятельно сделанные карьеры (в том числе и в преступности).

Речь о централизованной политике в отношении молодежи начала идти лишь в начале 2000-х, когда сначала осторожно, а затем, после первых удачных опытов, уже массово в России начали появляться молодежные политические движения («Молодая Гвардия» «Единой России», «Наши», «Россия молодая», «Евразийский союз молодежи», «Новые люди», «Местные»): многотысячные уличные акции, кадровые перспективы, учебные лагеря (например, продолжающийся до сих пор «Селигер») – в одночасье в политике возникло целое поколение, призванное стать ее авангардом.

Стоит отметить, что если комсомол был организацией общественно-политической, проникающей во все сферы жизни, где политика была лишь формой, оболочкой, то логика потребовала от власти создания и развития именно массовых, ярких и уличных движений.

Свои активисты появились и у оппозиции: лучше это получилось у несистемной ее части («Авангард красной молодежи», «Оборона», «Левый фронт», ныне запрещенные национал-большевики), куда слабее – у политических партий (самыми заметными были, пожалуй, «молодежки» «Яблока» и «Справедливой России»). Молодежные оппозиционные движения существовали с начала 90-х, но их расцвет пришелся именно на время активности власти в этой сфере. Действие породило противодействие, и несколько лет молодежная политика была источником самых интересных политических новостей.

Перед годами великого перелома

Истоки уличной молодежной политики лежат в 1999 году – об этом рассказал газете ВЗГЛЯД Павел Данилин, автор книги «Новая молодежная политика» (2003–2005), пожалуй, единственного до сих пор исследования, посвященного этой проблеме.
«В 90-е существовало множество партий и партиек, общественных организаций, занимающихся политикой. Поскольку все это было несерьезно, то и на наличие в партиях «несерьезной» молодежи смотрели спокойно – легко было войти в руководство партии и там что-то делать, невзирая на возраст. Тем более в региональном отделении. Тем более если партия не платит денег. Самый показательный случай – пример Андрея Богданова, который совсем молодым в самом начале 90-х стал главой Московского отделения ДПР, а затем постоянно пребывал в руководстве партии, пока не возглавил ее уже в 2000-х. Таких, как Богданов, было много. Просто мы о них забыли. Накал страстей и срочное сколачивание коалиций в 1999 году еще раз позволили войти в партийную взрослую политику многим молодым и активным людям. Но это был последний год партийного молодежного призыва, когда молодежь могла легко выбиться на руководящие посты», – пояснил Данилин.

В 2000 году, когда «руководство страны взяло курс на укрепление партийной системы», молодежь, по словам Данилина, оказалась из политики исключена просто технически: «И моментально – в течение ближайших двух лет – в политике остались лишь несколько серьезных партий. «Единая Россия», созданная в 2001 году, КПРФ, ЛДПР, «Яблоко» и СПС. В 2003 году появилась «Родина». Но там молодежи почти не было. Коммунисты (кстати, в 90-х они ходили на выборы в составе коалиции) вне себя от счастья, что остались одни на партийном поле, а остальных вытоптали, мандаты начали распределять не между теми, кто больше делал для коммунистического движения, а между теми, кто был полезен. ЮКОСовцы Муравленко и Кондауров оказались много полезнее бывшего рабочего Шандыбина. И тем более молодых ребят – даже для спущенного из ЮКОСа Ильи Пономарева в списке места не нашлось, чего уж говорить о тех, за кем не было ЮКОСа? В «Единой России» после изгнания оттуда в СПС «свободопоколенцев» тоже приоритет отдавался серьезным мужчинам в костюмах. СПС и «Яблоко» погрязли в конфликтах и расколах, там не до молодежи было.

«Таким образом, – продолжил Данилин, – молодежь оказалась никому не нужна. И выключена из партийной жизни. Тогда она пошла на улицы. Где уже более 10 лет тусовались нацболы, постепенно взрослея и уходя от Лимонова. Нацболы были примером для подражания. Партии, увидев, что «молодежки» бродят по улицам и что-то там делают, в целом довольно спокойно это восприняли. Ведь решаются главные вопросы – бюджеты делятся. А после феерического поражения СПС, «Яблока» и КПРФ (напомню, что коммунисты шли ноздря в ноздрю с единороссами вплоть до конца сентября 2003 года, а затем с разгромным счетом проиграли) кто-то пребывал в шоке, а кто-то прятался от неудачливых «инвесторов». И вот этот короткий промежуток – избирательная кампания 2003 года и весь 2004 год – как раз и стал временем расцвета молодежных движений».

Победители «оранжада»

Российский политический спектр (нажмите, чтобы увеличить)
Причиной расцвета массовых уличных молодежных движений стала как эволюция политической системы, так и «оранжевая революция», произошедшая на Украине.
Павел Зарифуллин, экс-лидер Евразийского союза молодежи, а сейчас – директор Центра Гумилева и председатель Московского Евразийского клуба, пояснил, что «в ответ на эти события российская власть в комиссарском порядке инициировала молодёжную мобилизацию, фактически «революцию сверху».

«Именно поэтому «молодежки» (не только ЕСМ) называли опричниной Кремля (революция шла не от народа, а от власти). Но изначально за такой мобилизацией, как за любой «комиссарской инициативой» власти, стояла конкретная задача. В нашем случае не допустить повторения киевского и тбилисско-бишкекского сценария в Москве. Поэтому молодежь была задействована под конкретную цель и работала «в узком коридоре» этой цели. Ей особенно не давали разгуляться (чего молодёжь по-настоящему ждала): бороться с обывательскими штампами и чиновничьей коррупцией. Именно поэтому никакой «культурной революции» или просто субкультуры из «нулевых» не получилось», – отметил Зарифуллин.

Не получилось, впрочем, и революции, и после выборной кампании – 2007–2008, по итогам которой «Единая Россия» получила конституционное большинство в парламенте, а Дмитрий Медведев победил в первом туре президентских выборов, молодежные движения стали или сворачивать свою работу, или уходить в волонтерские, научные, экологические проекты. В то же время в политике появились уже формализованные кадровые лифты.

Кроме того, молодежи физически стало меньше из-за демографического кризиса 90-х, и поэтому работа с ней утратила в первую очередь массовость: в ход пошли отдельные, точечные проекты.

«Дотации пусть пенсионеры получают»

В 2008 году федеральное агентство «Росмолодежь» возглавил экс-руководитель «Наших» Василий Якеменко, начался новый период системной молодежной политики.

Кто обладает неприкосновенностьюа (нажмите, чтобы увеличить)
С одной стороны, он охарактеризовался деполитизацией всего молодежного пространства, но вместе с тем молодые люди благодаря партиям стали чаще попадать в законодательные и исполнительные органы власти. Кроме того, именно в 2008–2011 годах всерьез речь зашла о молодежном предпринимательстве, молодых ученых, инноваторах и вообще о неполитических успехах молодежи.
Обе тенденции оцениваются экспертами неоднозначно.

По мнению Сергея Белоусова, старшего партнера венчурного фонда Runa Capital, создателя технологических компаний Parallels, Acronis, Rolsen, «ведомство Василия Якеменко достаточно эффективно справляется с популяризацией науки и технологий среди молодежи в России».

«Программы поддержки молодых ученых, Зворыкинский проект, инновационный конвент, безусловно, влияют на то, что в последнее больше молодых людей идут в технические вузы, участвуют в различных конкурсах, создают стартапы», – рассказал газете ВЗГЛЯД Белоусов.

Однако, по словам Белоусова, в этой сфере ответственность лежит не только на государстве: «У нас по-прежнему неплохое образование, оно дает хорошие кадры – более чем у половины наших компаний R&D в России, а рынок – по всему миру. Для привлечения молодых людей в науку, инновационную деятельность нужно создавать соответствующую среду. Государство может стимулировать создание такой среды, организуя конференции, конкурсы, учреждая соответствующие гранты, премии. Нужно создавать условия для инвесторов, звать тех, кто способен вырастить компании, конкурентоспособные на международных рынках, как это делает наш фонд. Можно активнее задействовать и информационные возможности государства для популяризации инноваций, делать это ярче и современнее, сейчас этого недостаточно, мало кто знает о современных русских ученых или, например, программистах, создавших международные компании, а таких немало. В России мало научно-популярных СМИ, они не очень высокого уровня, слабо используются и возможности Интернета».

Мария Сергеева, генеральный директор Центра модернизационных решений, экс-активист «Молодой Гвардии», в свою очередь полагает, что помощь государства любому бизнесу, в том числе и условному «молодежному», должна состоять в борьбе с коррупцией, а не в выдаче субсидий: «Это если нужно партию апельсинов купить за три копейки, а продать за пять, стартовый капитал поможет. А любому «умному» бизнесу эти вливания – копейки, только отчетность на свою голову получишь. Бизнесу нужно не помогать, а не мешать. Величина откатов в среднем от 40 до 60%, рост идет быстрее, чем рост нашей экономики. Часто работа идет не с лучшими подрядчиками, а с теми, которые принадлежат друзьям или родственникам. В открытую даже просят, мол, заказ у вас разместим, а вы нам 51% бизнеса за это. Вот с этим надо бороться. А не субсидии выдумывать. Дотации пусть пенсионеры получают, у нас же руки-ноги-голова на месте, условия лучше создавайте».

Молодежь в лифтах

В политике молодые люди массово пошли в административную сферу именно в период 2008–2010 годов: активисты прокремлевских «молодежек» занимали посты депутатов разных уровней власти (вплоть до Госдумы), а оппозиционные политики иногда оказывались интегрированы в систему исполнительной власти (например, Никита Белых, один из самых заметных лидеров СПС, был утвержден Дмитрием Медведевым губернатором Кировской области). Еще одним распространенным примером ухода из «уличной политики» оказалась журналистика: так, корреспондентом ИД «КоммерсантЪ» стала Анастасия Каримова, одна из главных «звезд» уличной политики середины «нулевых».
В случае с системной политикой кадровые лифты для молодежи работают, но их пока недостаточно, особенно на региональном уровне. Как рассказал газете ВЗГЛЯД завкафедрой политологии и социологии Российского экономического университета имени Плеханова Владимир Бурматов, «в той части политики, в которой молодежь – объект, у нас все в относительном порядке: программы, проекты, комитеты, бюджеты. Одним словом, для молодых людей что-то проводят, и делать это научились, надо признаться, весьма неплохо».

Однако, по словам Бурматова, «с той молодежной политикой, где молодежь – субъект, ситуация посложнее». «Бывает, что есть механизмы, при которых для молодежи создаются возможности участия в политической деятельности, а бывает, что их нет. У нас они есть, да вот вся штука в том, что в регионах зачастую стараются нагородить симулякров (разных молодежных палат, правительств-дублеров и проч.), имитирующих молодежную политику, лишь бы к этим реальным механизмам никого не пустить. В итоге радуется 30-летний «ветеран молодежной политики» должности в декоративном молодежном парламенте, вместо того чтобы встать и попробовать себя на нормальных выборах хотя бы в муниципалитете. На федеральном уровне ситуация пооптимистичнее – здесь по крайней мере всех сколь-нибудь заметных молодых политиков отправили участвовать в праймериз (кстати, вполне успешно), да и в том же ОНФ и в общественном комитете в поддержку Медведева (прообразе «большого правительства») полно молодых лиц, что вполне обнадеживает», – полагает политолог.

Той же точки зрения придерживается и Павел Данилин: «Сегодня возможностей для участия в политике у молодых масса. Правда, не на федеральном уровне. Ну, не все сразу, да. Молодых это иногда не устраивает».

В качестве примера эксперт привел историю о том, как «один высокопоставленный чиновник встречался с молодыми и перспективными людьми из одного из регионов»: «Те жалуются, что молодежь в политике не принимают всерьез. Он им говорит: а вы хотите? Мы, говорят, хотим. О’кей. Звонит главе реготделения партии большинства: повстречайся с молодыми, пообщайся, помоги. Те в восторге. Потом молодежь жалуется, мол, мы с ним повстречались, а он нам предложил поддержку партии, если мы будем баллотироваться муниципальными депутатами. А мы большего заслуживаем. Занавес».

«Вы понимаете, – продолжает Данилин, – им предложили поддержку, а они считают, что достойны большего. Они, наверное, хотели, чтобы им каждому «Мерседес» подарили с мигалкой и личным водителем. Ну и чтобы минимум замгубернатора сделали. А им – муниципальные мандаты всего лишь предложили. Причем заработать. Так вот такие вот молодые и глупые, конечно же, в политике себя не найдут, будь они хоть 200 раз гиперперспективными. А те, кто свою делянку готов мотыжить, вполне найдут. И вот для последних сегодня возможности партийного участия выросли на два порядка. Во всех партиях, кстати».

«За последнее время самым эффективным механизмом, который я видел в этой сфере и действие которого испытал на собственном опыте, были федеральные праймериз «Единой России», давшие возможность в том числе молодым людям как минимум заявить о себе как о сильных региональных политиках, а весьма впечатляющему количеству представителей молодежи – и войти в предвыборные списки партии, причем на проходные места», – полагает в свою очередь Владимир Бурматов.

С этой логикой, впрочем, согласны далеко не все.

Павел Зарифуллин уверен: «Гипотетически поколение «нулевых» могло бы сказать своё слово и реализовать свою активность, если бы конфликт в Грузии затянулся и Россия столкнулась бы с западным вызовом. Тогда нашему режиму пришлось развязать руки потенциальным русским «хунвейбинам». Но сегодня поколение «нулевых» использовано, высосано безобразным пиаровским образом и дезориентировано. Оно не представляет для власти опасности».

По словам Зарифуллина, «на смену им идут следующие – «поколение Манежки», как с ними справятся власть и общество, находящиеся в «стабильном» режиме, покажет ближайшее будущее».

Разные хипстеры

Известный дизайнер рассказал газете ВЗГЛЯД, зачем нужна молодежная политика
В Москве начинается эксперимент по проверке школьников на наркотики
Участвовавших в беспорядках в Москве уклонистов отправили в армию
Россия лидирует в Европе по числу тяжких преступлений среди молодежи
Глава государства впервые посетил молодежный форум на Селигере
Ключевые слова: молодежная политика, молодежь, Правительство-2012
В ближайшем будущем, по мнению многих экспертов, Россия может столкнуться в том числе и с вызовом нового поколения, не знавшего СССР и накапливающего агрессию. По словам заместителя гендиректора Центра общественных технологий Сергея Роганова, «главными акторами предстоящих баталий выступит поколение советских семидесятников, то есть тех, кто сейчас играет ключевые роли в культуре, бизнесе, власти. Рожденные в СССР постсоветские поколения, для многих из которых события 20-летней давности, по словам Владимира Путина, «гигантская геополитическая катастрофа». И поколения, которые идентифицируют себя с новой Россией, – те самые старшеклассники, студенты, молодые аспиранты и специалисты. Для них эта «катастрофа» – параграфы и главы учебника или рассказы родителей».
«Вот одна из характерных черт нашего времени, – рассуждает Роганов, – 80% мнений, оценок, суждений представителей развитых стран о молодых поколениях в мировой сети – негативны (по данным исследования BBC). Российские старшие поколения клеймят молодые теми же самыми словами, что и американские или европейские. Поколение NEXT – аполитично, пренебрегает гражданской позицией, плюет на культуру, политику, не желает учиться, хочет только денег, упорно работать/зарабатывать – не для них и т. д. «Писатель», «философ», академическое образование, центры давно не сакральные коровы, которых доит на тонны цитат и умных мыслей современная культура. Литературные премии, десятка книг года во всем мире вызывает иронию молодежи. И это только некоторые сферы традиционной культуры, которые находятся в состоянии коллапса, но отчаянно отказываются признавать действительное положение вещей. Взгляните на проблемы образования, искусства, кино, миграции – весь прежний порядок миров трещит по швам в полиэтнической, мультиконфессиональной действительности настоящего».

«Из доклада в доклад международных организаций, ЮНЕСКО и т. д. цитируют слова 19-летнего студента из Аргентины: «Мы часто слышим: «Вы – будущее», – но мы не можем быть даже полноценным настоящим», – именно этот факт, по мнению Роганова, может стать спусковым механизмом новой революции.

В России эта латентная агрессия может быть институционализирована благодаря национальному фактору. По мнению публициста Егора Просвирнина, «недооцененной остается опасность существования радикальной молодежи, которая реально убивает людей и которой чем дальше, тем будет больше». «Единственный способ с ней справиться – это начать глубокую всестороннюю гражданскую интеграцию молодежи Кавказа, которая, в свою очередь, невозможна без отрубания всех коррупционно-финансовых связей», – заявляет он.

«Будущее молодежной политики – это создание реальных молодежных движений на Кавказе. Причем массовых. Там до 60% безработной молодежи, которая непонятно на что живет (причем не голодая), непонятно чем занимается и тихо перебирается в центральные регионы. Замечу, кстати, что партизанскую войну в Дагестане с несколькими стабильными убийствами в неделю ведут не скинхеды. Эта молодежь – сырье для взрыва. Частично оно идет на местную радикальную молодежь, частично – в силовые структуры, частично иммигрирует в Россию и встраивается в существующие структуры как мафии, так и правоохранительных органов, сохраняя этническую лояльность», – заявил Просвирнин.

Впрочем, общий облик нынешней городской (и уже не обязательно столичной) молодежи мало кому внушает серьезные опасения. Главная молодежная оппозиция власти сегодня состоит в основном из хипстеров (от английского «to be hip» – «быть в теме») – обеспеченных сотрудников сферы обслуживания, которые увлечены политикой скорее как новым видом гаджета. Эмоционально-стилистические претензии хипстеров к власти по определению не могут вылиться ни в какой серьезный протест до тех пор, пока вся эта субкультура молодых, обеспеченных и довольных жизнью людей будет полагать себя «креативным классом».
Залина Маршенкулова, публицист и культовый блогер московской хипстерской среды, описывает ее так: «Это, как правило, инфантильные создания, которые равнодушны к политике и мало интересуются историей своей страны и историей ее культуры. Они стремятся к чему-то абстрактному, западному такому, блестящему, ну вот как принт NY на маечке, и не знают, куда вложить свою непонятую душу. А те из них, кто все о культуре знает или думает, что знает, рвутся из России и стыдятся того, что они русские, – это, кстати, ключевая проблема – что русские люди стыдятся того, что они русские».

«Их гражданская инициатива, – продолжает Маршенкулова, – состоит в том, чтобы сделать себя и других инициативными. Суть идеологии – маленькими шажочками к большому делу. То есть если каждый научится решать свои проблемы и отстаивать свои права, то в целом ситуация везде улучшится, изменится картина нации. И портрет россиянина с «дай» изменится на «дайте, пожалуйста», зародятся, наконец, достоинство и всяческая грамотность. Звучит наивно и смешно – но зерно тут верное. Главное сейчас отучить всех от пассивности, разбудить ото сна и научить россиян добиваться своего цивилизованным путем хотя бы на уровне ЖКХ. И если хотя бы один-два человека из этих тусовок вынесут умение формировать и отстаивать свою позицию – это уже прекрасно».

По мнению Марии Сергеевой, «в каждом политическом поколении есть свой стиль молодежной политики», формирующийся сегодня тренд – появление новых, «тихих» конформистов: «Те, кому сейчас 35, приходили в молодежную политику провластного еще СПС, потом к полпреду Кириенко. Такой особый стиль и школа. Мы – это следующее поколение. Тут даже не только время закончилось, тут наше поколение выросло из приставки «молодежный». А новое поколение только входит, вместе с ними входит и другой стиль. Айфоны, айпады, хипстерство, меньше уличных акций, больше технарей в очках. Мы были энергичнее, буйные такие с обеих сторон – что оппозиция, что прокремлевские. Сейчас больше тихих конформистов, но это и неплохо».

P.S.: Ни один из опрошенных газетой ВЗГЛЯД экспертов не согласился с идеей возращения комсомола в каком бы то ни было виде.

Михаил Бударагин

Взгляд

Читать далее...

Почему русских не допускают к месторождениям Курдистана?

Сможет ли Россия вернуть свои утраченные позиции в Ираке и на всем Ближнем Востоке — известный российский журналист-аналитик по проблемам нефти Валерий Емельянов беседует с лидером влиятельной организации российских мусульман «Аль-Хак» (Справедливость) и движения национальной элиты «НАША РОССИЯ» Камилжаном Каландаровым.

Как по Вашему, почему сегодня внимание крупных международных инвесторов в сфере энергоресурсов приковано, прежде всего, к Ираку, а вся международная политика вокруг этой страны, так или иначе, вращается вокруг нефтегазового вопроса?

Ирак является сегодня одним из значимых факторов международной ситуации в углеводородно — энергетической сфере. И эта значимость велика, прежде всего, из-за недоразведанного и неиспользованного нефтегазового потенциала страны. По имеющимся данным, недра страны содержат до 115 млрд. баррелей нефти (недавно было заявлено о пересчете национальных резервов до 143 млрд. баррелей, однако этот пересчет имел место в изрядно политизированном контексте и требует дальнейшей верификации). Основные месторождения находятся близ города Басра на юге страны, вторым по значению является нефтяное поле близ города Киркук на северо-западе. По имеющимся данным сегодня разведано около 80 из почти, что 500 перспективных в геологическом отношении структур. В Ираке достаточно привлекательная геологическая ситуация на нефтяных месторождениях, и, по некоторым оценкам себестоимость добычи нефти может составить не более 1 доллара долларов на баррель, что может оказаться едва ли не самым низким показателем такого рода в мире. Это делает ее рентабельной, даже при возможном низком падении цен на нефть в мире.

Иногда создается впечатление, что в советские времена Ирак был в нашей стране в большей степени, чем сейчас. С чем это связано, и каков уровень российско-иракского сотрудничества в энергоресурсной сфере на сегодняшний день?

Во времена СССР режим Саддама Хуссейна был политическим союзником Москвы, и отношения в экономической сфере теперь уже с постсоветской Россией основывались в значительной мере на запасе прочности времен СССР, хотя политический союз был уже и не таким однозначным. В последние годы Саддамовского правления главным проектом для российских компаний рассматривалось супергигантское месторождение “Западная Курна-2”, расположенное на юге страны, в 100 км. от главного нефтеэкспортного порта Басра. Объем доказанных запасов месторождения составляет около 6 млрд. баррелей нефти. В 1997 году, три российские компании, “ЛУКОЙЛ”, «Зарубежнефть и “Машиноимпорт” подписали контракт на освоение данного месторождения на условиях соглашения о разделе продукции. Однако впоследствии, иракский лидер, перед лицом угрозы войны с западом, требовал от Москвы занять более активную проиракскую позицию, угрожая, в конечном итоге, разрывом контракта по “Западной Курне-2”. Так в итоге и случилось в 2002 году, хотя юридически Багдад не мог сделать это в одностороннем порядке, ведь в контракте имелся пункт, которым предусматривалась его возможная денонсация лишь в Женевском международном арбитраже.
Сегодня принято говорить о времени возрождения нефтяной промышленности Ирака после разрухи и застоя, вызванного вторжением западной коалиции. До 2003 года Ирак добывал 3 млн. баррелей в сутки, из которых 2 млн. баррелей шли на экспорт. Сегодня объем добычи находится на уровне 2-2,5 млн. баррелей в сутки. В новой ситуации российско-иракское сотрудничество в нефтяной сфере продолжается. Можно сказать, что его локомотивом является по прежнему “ЛУКОЙЛ” победивший в прошлогоднем тендере на супергиганта “Западная Курна-2”. В составе международных консорциумов в стране работает также “Газпромнефть” (месторождение Бадра), участвуют в тендерах, или проявляют к ним интерес ТНК-ВР, “Татнефть”. Однако действовать российским компаниям приходится в абсолютно иной инвестиционной ситуации в нефтегазовом секторе, чем при режиме Саддама Хуссейна. И эту ситуацию можно обозначить, как преобладание по значимости внутри- и внешнеполитических факторов и рисков над экономическими.

В чем конкретно выражается эта ситуация?

Приход во власть в Ираке на смену Хусейну, правительства поддержанного в результате победы западной коалиции, по определению подразумевает, что в стране создастся более конкурентная ситуация. Маятник качнулся в пользу преференции по отношению к западным и китайским нефтегазовым гигантам, хотя, это все делалось и делается, по — восточному тонко. Хотя, на наш взгляд, на определенных этапах, это не происходило и без прямого лоббирования. Например, два года назад концерн Royal Dutch Shell получил очень выгодный контракт на условиях соглашения о разделе продукции по отбору и коммерциализации сжигаемого попутного нефтяного газа. Тогда многие источники указывали на бывшего вице-президента США Дика Чейни, известного своей близостью к концерну. Сохранили свое влияние и государственные компании Китая, также, как и российские, присутствовавшие в стране еще с Саддамовских времен. Например, китайской CNPC удалось перезаключить с новыми властями соглашение о разделе продукции на месторождение аль-Ахдаб, с небольшим, правда, уровнем добычи в 90 тыс. баррелей в сутки. Китайские компании, в целом, желанные гости в Ираке, как и во многих других нефтедобывающих странах. Они представляют нефтесервисные услуги достаточно высокого уровня и по конкурентоспособным ценам, китайские квалифицированные рабочие ресурсы при этом менее дороги. Китайцы имеют опыт работы в нефтегазовом секторе в странах с острой политической ситуацией, часто не ограничиваются лишь сегментом разведки и добычи, но также параллельно реализуют и другие промышленные и социально значимые проекты. Наконец, еще одним немаловажным обстоятельством является то, что таким образом обеспечивается возможный доступ к кредитным линиям китайских государственных банков, которые более “дешевы”, чем займы от западных, преимущественно частных кредитных учреждений.
Еще одним, немаловажным обстоятельством, для такой инвестиционно емкой и требующей значительных и долговременных вложений отрасли, как нефтегазовая, является наличие солидной правовой базы для регулирования отношений в данной отрасли. Вкратце, суть проблемы в следующем. Начиная, с 2007 года, в кулуарах парламента страны прочно “завис” новый закон об углеводородах, ранее одобренный правительством. Он должен был заменить прежний нормативный акт cаддамовских времен. Однако возникло противостояние между арабскими регионами страны и автономным правительством Курдистана, требовавшее для себя больших доходов от экспорта нефти из данного региона. И большей доли самостоятельности в управлении нефтегазовыми ресурсами. В ответ на это Багдад объявил нелегитимными соглашения о разделе продукции, заключенные курдами с иностранными компаниями, добывающими нефть в регионе (это международные “середняки” типа норвежской DNO или британской Golf Keystone). Поскольку экспорт нефти в стране также находится в федеральном ведении, Багдад также перекрыл возможность экспорта из региона по трубопроводу Киркук-Джейхан (Турция).
У этого политико-правового вакуума есть еще один аспект, по сути, позволяющий федеральному правительству варьировать формами контракта. С одной стороны, законами cаддамовского времени (которые вроде бы и действуют в отсутствии новых законов) предусмотрен формат соглашения о разделе продукции, более привлекательный для инвесторов, и предусматривающий их долю в добытой нефти до 10%), с другой существует взгляд, что в нынешних условиях действуют постановления и распоряжения министерства нефти. Это позволило провести тендер на нефтяные месторождения 2009 года на условиях не СРП, а т.н. нефтесервисных контрактов, предусматривающие компенсацию инвесторам их вложений по развитию месторождений и выплату компенсационного вознаграждения в 7-9 долларов с каждого барреля проданной в будущем нефти, при этом все сырье поступает в распоряжение Ирака.
Эта ситуация сказывается на крупных инвесторах, в том числе и российских — они не могут развивать свою деятельность в Курдистане, поскольку сразу испортят отношение с правительством в Багдаде (с этим, некоторое время назад столкнулся такой гигант как вторая по значению компания КНР Sinopec). Это, во-первых. Надо подчеркнуть, что российские компании уже интересовались возможностями работы в регионе, но далее предварительных шагов дело не дошло. А ведь регион обладает значительными резервами и, главное, логистическим потенциалом. В недрах региона, возможно, имеется, 45-50 млрд. баррелей нефти и 2,83 трлн. кубометров газа, который вполне мог бы решить такую важную проблему, как газобеспечение Европы через соседнюю Турцию.
Во — вторых, такая ситуация вынуждает иностранных инвесторов соглашаться, в общем — на не самые оптимальные условия сервисных контрактов хотя бы уже для того, чтобы закрепиться на перспективном рынке Ирака. Хотя иракское правительство и государственные нефтяные компании понимают, что без иностранных инвестиций им не обойтись. Положение российских инвесторов становятся потенциально ненадежным, поскольку отсутствуют нужные гарантии и стабильность заключенных контрактов. Частью проблемы нефтегазового сектора, связанной и с курдским вопросом является и ситуация вокруг района города Киркук. Здесь находятся вторые по значению запасы нефти, после супергигантских месторождений юга Ирака, близ города Басра. провинция Киркук содержит 2,2% всех нефтяных запасов планеты на сумму более 10 млрд. баррелей и к 2003 году давал 40% иракского нефтяного производства.
Традиционно этот район населялся курдами, однако в силу специфической национальной политики времен Саддама сейчас здесь проживает смешанное (в том числе в силу принудительной миграции) население-курды, арабы, туркмены, ассирийцы. Власти Курдистана желают проведения здесь референдума и воссоединения этого района с курдской автономией. Однако при этом неуклонно демонстрируют желание и возможность решить этот вопрос мирным и гражданским путем.
К чести властей автономного Курдистана отмечу, что на данных территория пока удается сохранять светский политический режим, основанный, в целом, на современных демократических принципах. Курдам также удается обеспечивать межнациональный мир. Например, в нынешнем составе парламента автономии пять мест предоставлено ассирийцам и туркменам.

Что еще в Ираке можно отнести к тому, что принято называть “страновыми рисками” для инвестиций в сырьевой сектор?

К еще одному аспекту политического характера, влияющем на инвестиционную ситуацию в нефтегазовой сфере, является отсутствие достаточного уровня безопасности, что может особенно ощутится после вывода из страны основной части западного воинского контингента. В стране действуют различные вооруженные группировки, представляющих как суннитскую, так и шиитскую часть населения страны (в том числе и отделение небезызвестной Аль-Каиды. Хотя в районе крупнейших нефтяных полей на юге Ирака установилось относительное гражданское спокойствие, этот фактор буквально недавно проявил себя в суннитской части страны. После того, как тендер на месторождение Аккас в западной провинции Анбар выиграл тандем концерна Korea Gas и компании из страны СНГ (Казахстана) Казмунайгаз, руководство провинции открыто заявило, что не признает этого решения, поскольку в тендерных условиях не были учтены интересы провинции. Местные политики объявили, что никак сотрудничать с этими компаниями не будут и не гарантируют им безопасности. А провинция Анбар является основной базой Аль-Каиды в стране.
Еще одно обстоятельство, которое необходимо учитывать, уже экономического плана, состояние нефтяной инфраструктуры страны. Большая часть трубопроводов страны нуждается в серьезной реконструкции, если не в полном обновлении. Необходима также реконструкция экспортных мощностей южноиракского порта Басра. Ведь иначе стране просто не достичь поистине амбициозных целей по добыче нефти. Министерство нефти планирует, что с учетом привлеченных инвестиций к нынешнему уровню ежесуточной добычи в среднем в 2,4 млн. баррелей нефти в сутки будет добавлено еще около 9,6 млн. баррелей к 2017 году. Это будет означать средний уровень ежесуточной добычи в 12 млн баррелей в сутки. С таким показателем Ирак серьезно потеснит таких нынешних лидеров мирового нефтяного рынка, как Саудовская Аравия, да и Россия тоже.
Исходя из всего сказанного, можно в общих чертах обрисовать и перспективу для российских компаний, пришедших, или планирующих прийти в Ирак. Очевидно, что лидером российского присутствия в нефтяной сфере еще долго будет оставаться “ЛУКОЙЛ”, хотя бы потому, что компания разрабатывает супергигантское месторождение, а в нынешних экономических условиях страны, по настоящему, привлекательна лишь разработка “супергиганта”. Газовый сектор Ирака, пока малоинтересен для крупных фирм, во-первых, из-за ограниченных запасов, во-вторых, потому, что его планируется направлять не на экспорт, а преодоление электроэнергетического голода страны, ну, и не последнюю роль играет пока еще сложный политико-правовой фактор. Доступ к возможно гигантским резервам газа Курдистана и их коммерциализация пока также лимитированы обстоятельствами политического характера.
Очевидно, что дальнейшая деятельность наших компаний в целом будет не быстрой, но обстоятельной. Нужно также признать, что иностранные компании сегодня в этой стране занимают более лидирующие позиции, с которых их трудно будет потеснить. В этой связи, хотелось бы обратить на не так давно высказанное мнение, председателя Совета Союза нефтегазопромышленников России (и председателя российской части делового совета Россия-Ирак) Юрия Шафраника. Он сказал о том, что в Ираке также следует выходить не только в сектор разведки и добычи углеводородов, но, также и в нефтесервис, и инфраструктурные проекты в сфере энергетики. Во-первых, потому, что в этих сферах Россия имеет передовой по мировым меркам опыт, хотя и подзабытый, а во-вторых, сегодня основные деньги зарабатываются даже не в добыче, а именно в нефтесервисе. Действительно, если на сегодня в Ираке ясно, сколько энергосырья, и как его добывать, то пока еще белым пятном на карте экономического развития страны остается потенциал превращения его в энергию и формирование соответствующей инфраструктуры. И здесь возможности для российских фирм может оказаться даже большим, чем в нефти.

И что нужно сделать для реализации этих возможностей?

Это должны определить для себя все, работающие в нефтегазовом секторе и смежных областях в зависимости от профиля своей деятельности. С точки зрения общественно-политического аналитика могу сказать, что, к сожалению, мониторинг и анализ ситуации в Ираке, да и других регионах планеты, играющих ключевую роль с точки зрения энергоресурсов у нас идет несколько вразнобой-отдельно экономическая аналитика, отдельно политическая, отдельно-профессионально-отраслевая. Однако представляется обоснованным, чтобы такая аналитика и экспертиза стала бы интегрированной. Особенно это касается стран и регионов мусульманского мира. Ведь ислам-это не только религия, но и целостная социально-экономическая система, охватывающая все сферы деятельности и, по своему, также и такую специфическую, как энернгосырьевая.
В силу этого обстоятельства Общероссийская организация Аль-Хак (Справедливость) – Общероссийское движение «Наша Россия» выступают вместе с рядом партнерских физических и юридических лиц (например, с Ассоциацией международного сотрудничества “Время и мир”) c инициативой создания исследовательского центра “Исламский мир: энергоресурсы, экономика и общество”. В рабочей группе центра сегодня уже есть компетентные специалисты, занимающиеся данной проблематикой, имеющие публикации, преимущественно политологической, экономической и правовой направленности. Имеются информационные ресурсы. На первом этапе планируется аккумулирование результатов работы, имеющихся в наличии на данный момент, возможная публикация небольших монографий, представляющая собой “энергоресурные” досье стран региона. Первыми, возможно, станут публикации посвященные Турции и Ираку. Планируется проведение общественных мероприятий различного уровня-от рабочих экспертных семинаров до конференции. Это позволит впоследствии расширить спектр деятельности Центра и привлечь специалистов других профилей, в частности, технологического. В более отдаленной перспективе возможно и участие в практических, прикладных проектах по тематике деятельности Центра.
Полагаю, что данная инициатива может внести положительный и реальный вклад, как в дело решения экономических конкретных задач, так и в развитие сотрудничества России со странами исламского мира и сообществами в этих странах.

Камилжан Каландаров – дипломат, доктор философских наук, член-корреспондент РАЕН, один из ведущих российских аналитиков по проблемам Центральной Азии и стран Каспийского региона, Государственный советник Российской Федерации, министр по инвестиционной политике Республики Калмыкия.

Читать далее...

Скифские песни Саксафара

Первая песня

Если вы хотите, чтобы солнце золотило загаром
Смеющиеся липа наших гололобых детей,
Чтобы круглые животы наших женщин
Дарили новых крикунов боевого клича «улала!»,
Чтобы задорно плясали шестнадцатикосые девушки
И звонко перекликались злобные жеребцы,
Скача вокруг косяков сладко пахнущих кобылиц,-
Проверьте стрелы вашего колчана,
Натянуты ли туго ваши луки?

Дожди увеличивают воду в колодцах,
А кобылицы наполняют кумысом кожаные турсуки.
Если мальчик научится крепко бить чужие скулы,
Он со смехом встретит огненное мгновенье,
Когда над ним зазвенят цепи смерти.
Если увидите вспыхнувшие дымные огни
На далеких сторожевых вышках курганов,
Сзывайте товарищей, спешите на перекрестки дорог!
Готовы ли кони? Отточены ли мечи?
Натянуты ли туго ваши луки?

Вторая песня

Улала! Скифы! Слышите ли призыв?
Еще дрожат в горячем ветре,
Как змеи, вставшие на хвост.
Голубые дали наших степей…

Видите ли, точки движутся вдали?
Это опять показались двуногие шакалы.
Мы должны догнать их
На наших неутомимых бегунцах
И пронзить стрелами их хребты!

Улала! Скифы! Слышите ли призыв?..

Не бросай раненого на поле битвы,
Если за тобой гонятся десять врагов,
Вспомни отважного Сакмара.
Он поочередно убил девять
Гнавшихся за ним паропамисадов
И привел на аркане десятого…

Ты слышишь топот погони,
Натянут ли туго лук?
Завлекай врагов на солончак.
Где завязнут их тяжелые кони.
Притворись, что ты очень боишься
И хочешь спастись от погони…

Улала! Скифы! Вы слышите ли призыв?..

Третья песня

Если спросить совета у зайца,
У него задрожит хвост, и он покажет пятки.
Спроси совета у наших богатырей,
Они подымут секиру и
Крикнут боевой призыв «улала!».
Вынимайте широкие ножи!
Точите их на черном камне!..

Если четыре человека в союзе,
Они достанут звезду с неба;
Если восемь богатырей в разладе,
Они потеряют то, что у них во рту…

Тигр рвет одинокого волка,
Но, когда выводок семи волков-братьев
Завоет свою песню смерти, —
Тигр, ворча, уползает в глубину камышей.

Скифы, спешите скорее на помощь.
Когда услышите наш призыв «улала!».

Четвертая песня

Не верьте, товарищи, длиннобородым послам!
Лапы больного волка кусают шакалы,
А раньше они извивались на спине,
Когда видели тень его хвоста…
На черном камне наточите ножи!

Склоняйте головы только перед стариками
И воинами – товарищами, павшими в битве!
Длиннобородые персы хотят набросить на нас петлю,
Но они помнят змеиный свист нашей стрелы.
На черном камне наточите ножи!

Великий Куруш был царь царей.
Он хотел надеть цепи на скифов.
Но что осталось от тысячи его дружин?
Мы сделали их падалью, растаскиваемой шакалами!
На черном камне наточите ножи!

Мы отрезанную голову великого Куруша
Напоили кровью в кожаном бурдюке.
А черепами его бесчисленных воинов
Играли дети во всех скифских шатрах…
На черном камне наточите ножи!

Великий Кир был царь царей.
Но лучше бы он сидел на ковре в своем саду,
Слушал пенье своих четырехсот жен,
Но не беспокоил осиное скифское гнездо…
На черном камне наточите ножи!

Пятая песня

Пусть жеребят наших боевых коней
Воспитывают и холят нежные женские руки,
Чтобы наши кони имели такую же легкую походку,
Как наши звенящие бусами, длиннокосые девушки…
Такую же гордую свободную осанку,
Как наши женщины, идущие с кувшинами к колодцу.

Женщины передадут жеребят старикам.
Научившимся сдерживать свой гнев,
И мы будем радоваться, видя, как двухгодовики
Обгоняют испытанных в беге старых скакунов.

Пусть наших коней холят женские руки!

Наши кони не знают, что такое далеко.
Да будут прокляты те скифы,
Которые жмурят глаза, слыша звон золотых монет.
И уступают купцам своих вспотевших коней,
Проскакавших соленые степи.

Наши мохнатые пегие кони
Издали внушают ужас врагам,
Налетают, как песчаный смерч,
И исчезают, как дым разметанного костра.
С нашими конями мы не знаем, что такое далеко!

Пусть наших коней холят нежные женские руки!

Шестая песня

Скифы! Наше одеяло – синее небо с светящимися жуками.
Пускай персидские храбрецы, запершись в башнях,
Слушают журчанье прохладных канав
И расценивают урожай своих тучных земель.
Политых потом рабов, купленных у нас.
Пускай лежат на коврах в тутовых рощах.
Ловя ртом осыпающиеся сладкие ягоды.

Пускай хвалятся перед запыленными путниками
Высокими стенами, окружающими их дома.
Набитые пуховыми подушками
И мешками с шафраном, мускатом и финиками.

Вы, скифы, бойтесь спать в каменных ящиках.
Где бесшумно сквозь цветные занавески
Проскальзывает отточенный тонкий нож
И навсегда опускается темное покрывало
На глаза, видящие во сне наши голубые степи…

Мы, скифы, живем, как степные колючки.
Любим порывы пахнущего полынью ветра,
Ночной вой шакала, соленую воду колодца.
Дымок костра, карабкающийся к небу,
И наше одеяло – синее небо с светляками-жуками.

Песня Афрасиаба

Афрасиаб* воскликнул: «Я иду в поход!
Выкрасьте хною хвост моего коня!
Персы продают наших девушек на базарах.
Эта мысль переворачивает мое сердце!»

Афрасиаб воскликнул: «Я иду в поход!»

Все старые воины окружили разгневанного Афрасиаба
И заплескали в ладоши, услыхав про поход.
Женщины развели огни и опустили в котлы мясо,
А юноши бросились в табуны выбирать себе коней.

Афрасиаб в первый же день отправил вперед разноцветный шатер
И приказал его ждать на перекрестке у Горьких колодцев.
На третий день Афрасиаб сел на коня с красным хвостом
И сказал женщинам: «Заботьтесь сами о стадах».

Афрасиаб двинулся в поход. Вся равнина дрожала от страха.
На пограничных персидских башнях зажглись трепетные огни.
Афрасиаб вторгся, как разлив реки.
Двести тысяч черных башлыков следовали за ним.

Горы не могли удержать натиска Афрасиаба.
Не расседлывая коней, воины его переплывали реки.
Персы, бросая дома, бежали на вершины скал.
Крепости стояли пустые, с раскрытыми воротами.

Семь дней кровавым облаком было затянуто небо,
На восьмой день снова запылало солнце.
Тогда Афрасиаб воскликнул: «Поворачивайте коней,
Вытирайте мечи волосами персиянок!»

Афрасиаб со славой вернулся в степи.
Тысячи груженых верблюдов следовали за ним.
Скифы пили из вражеских черепов кумыс, сидя перед шатрами,
И пели песни про поход разгневанного Афрасиаба.

* Афрасиаб – мифический вождь и герой среднеазиатских сказаний.
Его именем до сих пор называются некоторые исторические памятники возле Самарканда.

***

Слышите братьев призыв?
Кличет нас голос битвы!
Чувствует наш язык
Сладкую кровь убитых…

Славьте отвагу и силу,
Жадное славьте копье!
Давно оно крови не пило.
Пусть пьет!

Близко шакалы двуногие!..
Седлайте коней ретивых!
Силу им влейте в ноги,
Ветер вплетайте в гривы!

Пойте боя жестокость,
Пойте храбрость орла!
В вражье кровавое око
Отточенная стрела!
Улала!…

Василий ЯН «Огни на курганах»

 

Читать далее...

Тибетский и зороастрийский обычай «небесных похорон» был распространен среди древних обитателей Северного Причерноморья

Следы легендарных ариев обнаружены в Краснодарском крае.
При раскопках некрополя, расположенного рядом с эллинистическим храмом Деметры на Таманском полуострове ученые столкнулись со следами удивительного погребального обряда, относящегося к «варварскому» племени синдов.

Храм Деметры ученые Института Археологии РАН при содействии «Фонда «Археология» (www.archae.ru) раскапывают уже второй год. За это время он преподнес несколько необычных открытий. Первое это то, что святилище находится не на побережье, как остальные греческие колонии-поселения в Северном Причерноморье, а в глубине полуострова. Почему так произошло, удалось понять после того, как археологи получили реконструированные карты местности, составленные геологами. Оказывается, в античное время рядом с обнаруженным поселением находился пролив, разделяющий весь Таманский полуостров. Вторым уникальным открытием стало само святилище, построенное на варварской территории по всем греческим (античным) архитектурным канонам. И третье — это варварский некрополь, располагающийся в непосредственной близости от святилища Деметры. Здесь и были обнаружены следы погребального обряда.

Раскопки показали, что обнаруженный некрополь принадлежал племени синдов. Именно они в античности населяли изучаемую территорию. На это указывают типы захоронений — каменные ящики с окружающей их вымосткой из известняковых булыжников. Практически во всех могилах было обнаружено хорошо сохранившееся оружие, короткие мечи-акинаки и копья. К сожалению, только в двух могилах находились целые скелеты. Покойники были уложены на спину с вытянутыми вдоль туловища руками. Открытие последовало после того, как археологи начали зачищать каменную вытмостку, окружающую погребения. В одном из мест было обнаружено скопление костей, принадлежавших разным костякам. Антропологи, работающие в экспедиции, определили, что это человеческие берцовые кости. Такая же картина ранее наблюдалась и на идентичных синдским некрополях, изучаемых археологами в этом регионе. Например, при раскопках некрополя у хутора Рассвет были также обнаружены фрагментированные части человеческих костяков, лежащие на подобных найденным в Вестнике, каменных отмостках. В одном из захоронений ученые вообще раскопали четыре человеческих черепа. Все эти факты наводят на мысль, что в глубокой древности у местного синдского населения существовал обряд очень похожий на то, что сейчас можно увидеть в современном Тибете. Обряд этот называется «Небесные похороны», когда тело умершего человека разрубается и выставляется на съедение стервятникам. Ученые дали ему термин «выставление».

Как пояснил начальник Восточно-Боспорской Археологической к.и.н Экспедиции Николай Сударев — синды выставляли тело покойного и ждали, насколько быстро оно будет съедено дикими животными. Если кости быстро обгладывали, то считалось, что покойный был хорошим человеком и боги приняли его. В противном случае, об умершем складывалось диаметрально противоположное мнение.

Кстати, подобный обряд был и у огнепоклонников Ирана – зароострийцев. Там так же выставляли усопших на съедение стервятникам или священным собакам, а затем кости захоранивали в специальных «Башнях молчания». Упоминал об этом обычае огнепоклонников и «отец истории» Геродот: — «…сведения о погребальных обрядах и обычаях персы передают как тайну. Лишь глухо сообщается, что труп перса предают погребению только после того, как его растерзают хищные птицы или собаки. Впрочем, я достоверно знаю, что маги соблюдают этот обычай…»

Считалось, что человеческие останки не должны осквернять собой землю, почитавшуюся наравне с огнем. В связи с этим можно добавить, что по антропологическому типу синды являлись индо-иранцами. Соответственно и верования у них могли быть весьма схожими.

В одном из индийских духовных трактатов сказано:

Как бы ты ни берег свое тело,

Безжалостный Владыка Смерти

Украдет его у тебя и отдаст собакам и грифам.

Что тогда станешь ты делать?

Николай Сударев: — «Удивляет то, что для разных покойников обряд несколько отличался. Кого-то просто «выставляли», кого-то потом хоронили, кого-то сразу же хоронили в каменном ящике. И это в одно и то же время, на одном некрополе».

Но и этому нашлись аналогии все в том же Тибете. Разница в способах погребения усопших зависит от причин смерти. Например, похороны в воде чаще проводятся для умерших в юном возрасте. Трупоположение в землю характерно для умерших от инфекционных заболеваний и неестественной смертью. Тела духовных лидеров и почетных лиц подвергаются кремации. Похоронный обряд зависит только от трактовки причин смерти, которую дадут священнослужители. На проведение похоронного обряда могут, конечно, влиять и непреодолимые последствия. Так после землетрясения в уезде Юйшу Тибетского автономного округа провинции Цинхай, когда погибли тысячи людей, ламами было принято решение совершать массовые кремации, так как птицы просто не смогли бы физически совершить «небесные похороны». Что-то подобное могло происходить и в похоронных обрядах на некрополе у храма Деметры.

Интересно одно, как столь схожие погребальные обряды могли происходить и происходят на столь удаленных друг от друга территориях Тибет – Индия – Иран – Северное Причерноморье (Синдика).

Интересно, что одна из индийских областей до сих пор носит название Сидика, а некоторые ученые относят синдов к потомкам легендарных ариев. Так это или нет, смогут пролить свет только масштабные археологические раскопки. На данный же момент, сообщает директор по развитию «Фонда Археология» Олег Марков: — « Ученым и сотрудникам фонда приходится своими силами охранять от грабителей и уникальный храм Деметры и синдский некрополь рядом с ним. Напомню, что всего три месяца назад раскопки в Тамани посещал премьер-министр России Владимир Путин и отмечал в своем интервью, что он солидарен с учеными, которые считают, что нужно сохранять археологическое наследие и знакомить людей с тем, что у нас есть. По всей видимости, слова премьера восприняли только участники раскопок, так как любые обращения, как в местные органы власти, так и в МВД никаких результатов не дали. Если так дело пойдет и дальше, то знакомить гостей Краснодарского края будет уже не с чем».

По всем вопросам обращаться к Директору Фонда Археология Дадыкиной Татьяне

по тел. 8-909-644-74-35.

Читать далее...

Тхаги — секта душителей

Тхаги ( или туги, тхаги, тхуги, пхасингары, душители, от англ. Thuggee) — средневековые индийские бандиты и разбойники, посвятившие себя служению Кали.
В переводе с хинди слово «тхаг» означает «разбойник». Этим словом в средневековой Индии называли членов секты душителей, почитателей богини Каликак богине смерти и разрушения. На юге страны они получили известность как «фансигары» («фанси» означает «петля»).

Примерно с XII века банды тугов в центральной части Индии грабили караваны и убивали путешественников. Жертву душили, накинув сзади на шею верёвку или шарф, а затем закапывали ритуальной кирко-мотыгой или сбрасывали в колодец. Точное число их жертв доподлинно неизвестно, однако «Книга рекордов Гиннесса» относит на их счёт два миллиона смертей.

Приёмы тугов

По принципу применяемого орудия для ритуального убийства, тхаги делились на душителей, кинжальщиков и отравителей. Самую большую известность приобрели тхаги-душители, чьим орудием служил платок, называемый «румалом», с утяжелителем на конце. Богатый арсенал боевых приемов на душение включал в себя приемы на удушение обычного (неподготовленного) человека, контрприемы — в случае столкновения с «коллегой», приемы на самоудушение — в случае невозможности скрыться, так как сдаться считалось недопустимым. Приемы, применявшиеся тхагами-душителями, были настолько эффективными, что были переняты индийскими полицейскими и спецвойсками и с успехом используются до сих пор при задержаниях, спецоперациях.

Орудием тхагов-кинжальщиков был кинжал, которым они наносили смертельный удар в затылочную ямку жертвы. Выбор места нанесения ритуального удара был обусловлен тем, что при этом почти не вытекало крови, а у тхагов-кинжальщиков количество пролитой при совершении убийства крови отягощало цепь последующих превращений в процессе реинкарнации.

Тхаги-отравители пользовались ядами, наносившимися на наиболее чувствительные участки кожи, а также на слизистую оболочку.

Пиндари

Помимо тхагов, для которых процесс убийства являлся ритуальным, существовала прослойка обычных убийц, прикрывавшихся именем тхагов. Их называли «пиндари». В основной своей массе это были крестьяне, которые по окончании сельскохозяйственных работ выходили на большую дорогу с целью прокормиться. И если у тхагов существовал определенный ценз на количество убийств, необходимых для качественного перевоплощения после реинкарнации в следующей жизни, то пиндари убивали такое количество человек, какое могли ограбить.

Кали

Богиня Кали, одна из многочисленных жен Шивы, воплощает божественную энергию, несущую кровопролитие, мор, убийство и смерть. Ее ожерелье выполнено из человеческих черепов, а подобие юбки составляют отсеченные руки демонов. У богини темный лик. В одной руке она держит меч, а в другой – отрубленную голову. Ее длинный язык вывалился изо рта и жадно облизывает губы, по которым сбегает струйка крови.

Согласно индийским мифам, Кали однажды собрала своих почитателей, чтобы выявить самых преданных. Ими оказались тхаги. В награду за верность она обучила их приемам удушения людей платком и наделила недюжинной силой, ловкостью и коварством.

Каждая община тхагов имела одного или нескольких предводителей – джемадаров. Они приобщали молодых тхагов к жестокому ремеслу, совершали религиозные ритуалы и присваивали себе большую часть добычи.

Вторым по положению после джемадара был бхутот. Он носил за пазухой скрученный в жгут платок с петлей на конце. Платок, изготовленный из шелковой ткани, назывался «румаль». Петля тщательно промасливалась и окроплялась священной водой Ганга. Считалось, что румаль – предмет туалета Кали. Тхаг, впервые отправлявшийся «на дело», завязывал в платок серебряную монету, а после удачно завершенной операции отдавал ее своему наставнику.

Как и все бандиты мира, тхаги пользовались особым жаргоном и условными знаками. Например, сигналом к нападению служил жест главаря, молитвенно обращавшего глаза к небу, или крик совы – любимой птицы Кали. Тогда бхутот незаметно подкрадывался к жертве и, улучив подходящий момент, резким движением правой руки набрасывал петлю на шею обреченного. Легкое движение пальцев, известное лишь тхагам, – и человек падал замертво.
Фансигары
Умению пользоваться румалем обучались все тхаги, но право на это имел только бхутот. Если жертва оказывала сопротивление, на помощь душителю приходили «шамсиасы» – помощники. Они наваливались на несчастного и крепко держали его за руки и ноги.

После каждого убийства тхаги рассаживались по кромке большого ковра, расстилаемого на земле, и устремляли взоры на восток. Джемадар произносил короткую молитву и вручал каждому участнику операции по куску «священного» сахара желтого цвета. Душители были убеждены, что тот, кто однажды попробовал его, никогда не изменит своему делу. По всей вероятности, сахар содержал какое-то наркотическое вещество.

Здесь же на месте делили добычу. Могильщики снимали с убитых одежду и, сделав на трупах несколько глубоких надрезов, чтобы Кали было удобнее пить кровь, быстро зарывали тела ограбленных. Когда грунт попадался твердый, могилу рыли неглубокую и в грудь убитого вбивали деревянный кол, удерживавший тело на дне ямы. Могилу закидывали камнями, и дикие звери уже не могли ее раскопать.
width=

Еще Тевено, известный французский путешественник XVII века, жаловался в своих письмах на родину, что все дороги от Дели до Агры кишат этими «обманщиками». У них был свой любимый трюк, чтобы обманывать доверчивых путников, — писал Тевено. Туги отправляли на дорогу смазливых молодых женщин, которые горько плакали и причитали, вызывая тем самым жалость у путешественников, после чего завлекали их в ловушку, а потом душили с помощью желтой шелковой ленты, к которой с одного конца привязывалась серебряная монета достоинством в одну рупию.

Банды тугов обычно выходили на большую дорогу после сезона дождей, осенью. До следующей весны только одна из банд (а их по всей стране насчитывалось несколько сотен) могла задушить более тысячи человек. Иногда их жертвами становились одинокие путники, в другой раз целые группы людей, которые переходили в мир иной в мгновение ока. Туги никогда не оставляли в живых свидетелей, поэтому уничтожались даже собаки, обезьяны и другие животные, принадлежавшие убитому.

Подготовка к убийству всегда происходила по заведенному порядку. Банда разбивала лагерь возле городка или деревни и отряжала нескольких своих наиболее смышленых членов — «сотхи» бродить по улицам и посещать лавки. Стоило им увидеть небольшую группу путешественников, как они тут же находили с ними общий язык и предлагали дальше путешествовать вместе. Если простаки соглашались, смерть их была не за горами. Элемент пристижа тугов -никто не должен избежать смерти. Убежавших, выследят, найдут, убъют.

У тхагов было немало тайных покровителей. Услугами душителей не гнушались пользоваться владетельные раджи, а также высокопоставленные правительственные чины. Захваченную ими добычу охотно скупали ростовщики. Часть награбленного тхаги непременно приносили к алтарю одного из храмов Кали.

Обычно общины тхагов состояли из представителей средних каст индусской общины. Это могли быть не только тхаги в нескольких поколениях, но и бывшие кустари, мелкие торговцы, дезертиры из войск махарадж и султанов. Среди разбойников часто попадались мусульмане и сикхи, отдавшие себя под покровительство грозной богини.

Первое письменное свидетельство об индийских душителях относится к VII веку нашей эры и принадлежит китайскому путешественнику Сюань Цзану. Тхаги полагали, что их «ремесло» запечатлено в каменной резьбе знаменитого пещерного храма в Эллоре, созданного в VIII веке. Особенно громко тхаги заявили о себе в XVIII – начале XIX века.

Пещерный храм в Эллоре

Деятельность душителей вызывала растущее недовольство в Индии. Дороги представляли серьезную опасность также для служащих Ост-Индской компании и христианских миссионеров. В 1812 году на дорогах Индии бесследно исчезли почти 40 тыс. человек. Колониальные власти были вынуждены предпринять против тхагов несколько крупномасштабных карательных экспедиций.

Только в 1831-1837 годах были обнаружены и захвачены более трех тысяч душителей. Почти каждый из них сознался в убийстве, а тхаг по имени Бухрам заявил, что собственноручно удавил 931 человека. Он родился в 1778 году недалеко от Дели. Выделялся могучим телосложением, громадным ростом и неимоверной силой среди своих сверстников, поэтому уже в 12 лет он успешно совершил своё первое «ритуальное» убийство. Как и все остальные члены секты Бехрам пользовался шелковым платком-удавкой традиционного желто-белого цвета. Для «удобства» в один конец платка завязывали несколько монет, и этот грузик позволял в мгновение ока обвить удавкой шею жертвы. Ловко подкрадываясь сзади, Бехрам накидывал удавку, лишал жертву жизни и забирал её имущество, часть которого жертвовал своей «покровительнице».Опасаясь того, что туги попытаються спасти человека, которого они почитали почти за полубога, власти сразу же после суда отправили Бехрама на висилицу. Он официально занесён в книгу «Рекорды Гиннеса», как самый масштабный серийный убийца в истории человечества. В среднем же, за свою жизнь, тхаг успевал отправить на тот свет две-три сотни людей.

Современные тхаги приносят в качестве жертвоприношения петухов каждый день в шесть часов вечера.

Однако до сих пор приходят сообщения о человеческих жертвоприношениях

Сергей Кузнецов

Читать далее...

Скифский квадрат

Загадочный «скифский квадрат», о котором нам поведал «отец истории» Геродот, не может не волновать хоть сколько-нибудь склонный к романтизму ум. Для того же, кто видит в подобном «геометризме» не древнюю фантазию, но сакральный символизм, подобное волнение более чем чувствительно.
Мы можем с полным основанием утверждать, что Скифия представляла собой сакральную империю — многонациональное государство, возглавляемое непосредственными предками восточных славян — русов, «племенами», которые занимали восточную часть праславянского мира (многие историки считают нужным говорить о наличии внутри него двух культурно-диалектных ареалов). Здесь имеется ввиду древнейшее население Приднепровья, всегда отличавшегося высоким уровнем развития материальной культуры (пашенного земледелия и ремесел), который и позволил ему стать основным центром восточного славянства во времена Киевской Руси. В 1 тыс. до н.э. Приднепровье входило в состав т.н. «Геродотовой Скифии», описанной Геродотом (5 в. до н.э.) как «квадрат», ограниченный с юга — Черным морем, с запада — Днестром, с севера — реками Конская и Донец, с востока — Доном.По нашему мнению, Приднепровье тогда представляло собой ядро могущественного скифского государства, включавшего в свой состав (в основном) славян-земледельцев (доминирующий этнос) и северных иранцев-кочевников, а также — кельтские, фракийские и балтские племена.
Наличие славянского элемента внутри Скифии отмечалось еще в 19 в. такими историками, как П.И. Шафарик и И.Е. Забелин, однако наиболее полная и систематизированная аргументация в его пользу была приведена академиком Б.А. Рыбаковым. Последний осуществил подробнейший социокультурный анализ легенды о происхождении скифов, которая дошла до нас в пересказе Геродота (записавшего ее со слов ираноязычного рассказчика). Легенда рассказывает о трех сыновьях прародителя скифов Таргитая — Липоксае (Гора-Царь), Арпоксае (Царь водных глубин) и Колаксае (Солнце-Царь). В ней фигурирует, в качестве священного предмета, плуг с ярмом, что сразу исключает ее принадлежность к собственно скифам — ираноязычным кочевникам. К ее носителям можно отнести только «скифов-земледельцев» (иначе — «скифов-пахарей») — разделение скифов на две части — кочевую и земледельческую — составляет один из важнейших элементов геродотовой системы описания скифов. Скифы-земледельцы помещаются «отцом истории» в район Среднего Приднепровья (античный историк называет их «борисфенитами», т.е. «днепрянами»), входившего в состав т.н. «чернолесской» археологической культуры (10-8 вв. до н.э.), которая удивительнейшим образом (по весьма сложной конфигурации) совпадает с зоной древнейших славянских гидронимов, т. е. может с полным основанием считаться праславянской. Последующие культуры Среднего Приднепровья, в том числе и т.н. «скифская» (7-4 вв. до н.э.), сохраняют преемственность от чернолесской. Получается, что скифско-земледельческая культура времен Геродота является славянской, следовательно, славянами являются и носители легенды.
Показательно, что скифы в указанной легенде называются еще и сколотами, а этот этноним великолепно этимологизируется на славянской основе. Очевидно, он произошел от реконструированного праславянского слова *kolo («колесо», «плуг»), восходящего к общеиндоевропейскому *kuolo, производному от глагольной основы *kuel — («двигаться», «вращаться»). В пользу славянства сколотов говорит и название самого мощного их «племени» (правильнее говорить — диалектно-бытовой группы) — паралатов. Учитывая крайнюю легкость перехода «р» в «л» и «а» в «о» его можно считать иранизированной формой этнонима «поляне», естественно, звучащего в 1 тыс. до н.э. несколько иначе, очевидно — палы (некие палы — спалы — спалеи локализуются в Северном Причерноморье Диодором Сицилийским в 1 в. до н.э., Плинием Младшим в 1 в. н.э. и Иорданом в 5 в.)
Методология Рыбакова позволяет значительно приблизиться к истине, однако она имеет существеннейший изъян. Уважаемый академик слишком много внимания уделяет различиям между славяно-скифами и скифо-иранцами, делая это в ущерб их сходству. А между тем, сам Геродот считал нужным именовать сколотами (признавая этот синоним самоназванием) всех скифов и приписывать всем им (как земледельцам, так и кочевникам) одну этногенетическую легенду. Конечно же, такой подход во многом неправомерен, т.к. он, в свою очередь, игнорирует факты этнического различия, существовавшего внутри Скифии. (Сам этноним «скифы» — греческого происхождения. Так называли эллины всех жителей Скифии вообще, и кочевников-иранцев в частности. Очевидно, оно получило столь широкое распространение, что его стали использовать как славяне, так и северные иранцы, чье исконное самоназвание — «саки»). Вместе с тем нельзя не допустить наличие какой-то причины, заставившей Геродота пойти на подобное объединение.
Такая причина, безусловно, была. Скифское единство и в самом деле следует считать исторической действительностью, только не этнической, а социальной, точнее — социально-политической. Очень часто историки упускают из виду то, что определенный термин может иметь одновременно и этническое, и социальное значение. Здесь наблюдается наличие двух значений одного того же слова: исследователь имеет дело и со сколотами как народом (славянским), и со сколотами, выступающими в качестве поданных единого многонационального государства имперского типа.
Именно таким государством была Геродотова Скифия. Это утверждение многим покажется неправдоподобным, однако, при внимательном рассмотрении проблемы любой непредвзятый наблюдатель придет к выводу, что только оно и является единственно правильным. Во-первых, сам Геродот описывает Скифию как нечто единое. Вряд ли здесь достаточно наличие лишь культурного единства, слишком уж четко отграничен от других регионов знаменитый «квадрат», называемый «отцом истории» «великой страной». Кроме того, культура не могла бы стать главным фактором, объединяющим славян и скифо-иранцев. Геродот сообщает, что для борьбы с Дарием скифы выставили 400-тысячное войско. Для создания такой армии необходимо политическое единство и весьма многочисленное население. Во-вторых, только признав существование единого скифского (сколотского) государства, можно объяснить почему Геродот приписывает легенду славян-земледельцев всем обитателям «квадрата». Совершенно очевидно, что он просто исходил из наличия их гражданского единства. Зная о том, что: 1) сколоты — самоназвание славян, доминирующих в военно-политическом отношении; 2) сколоты — название всех граждан Скифии; он объединил эти два значения в одно, и не стал особо вдаваться в этнические тонкости, приписав этому «одному» конкретную славянскую легенду. Подобным образом, поступают, скажем, современные французы или немцы, считая татарина или чукчу русскими — они имеют ввиду принадлежность к Российскому государству, не утруждая себя разделением на конкретные этносы.
Государство, конечно же, могло быть только славянским, т.е. славяне-сколоты доминировали в военно-политическом и экономическом отношении. Лишь славянское Приднепровье с его богатейшей земледельческой и ремесленной культурой, с мощными городищами и укрепленными крепостями имеет право претендовать на роль этнического «ядра», цементирующего всею имперскую многонациональную систему, известную как Скифия.
Примерную дату его возникновения определить достаточно легко. Геродот дает вполне конкретный ориентир — согласно «отцу истории» три брата прародителя жили за тысячу лет до прихода на скифские земли войск персидского царя Дария, т.е. где-то в 16 в. до н.э. (Кстати, именно этим временем археологи датируют появление славян в районе Приднепровья.) Тогда и было создано мощное славянское государство — царство сколотов.
Мы предлагаем обратить особое внимание на слово «царство», которое нужно понимать именно в плане наличия у сколотов монархической государственности. Скифские цари, о которых столько много пишут античные авторы, не были племенными вождями, как то утверждается многими представителями «официальной» науки, давно уже обуянной идеей фикс — принизить любую древность. Достаточно взять для примера скифского царя Атея, объединившего, по данным Страбона, земли от Дона до Дуная. Атей вел себя как равный на переговорах с царем Филиппом II Македонским и чеканил собственную монету.
Вряд ли столь обширная скифская территория, заселенная разными народами (по данным письменных источников и археологии в интересующем нас регионе проживали еще фракийцы и кельты), управлялась посредством варварской системы т.н. «военной демократии», предусматривающей власть народного собрания (веча, тинга и т.д.). Еще менее вероятно, что варварская «демократия» была способной к организации столь длительной и победоносной военной экспансии, которая характерна для скифов. Известно, что скифы 28 лет господствовали в Передней Азии, собирая дань с тамошних народов. Прекратить их господство смог только мидийский царь Киаксар, заманивший сколотских вождей на пир и вероломно их убивший. Но даже отступавшее, лишенное предводителей войско сколотов сумело разгромить государство Урарту. Сколоты участвовали в разгромных походах на Ассирию, дошли до границ Египта, чей правитель поспешил умилостивить их богатыми дарами и «мольбами убедил далее не продвигаться» (Геродот).
В 5 в. до н.э. персидский царь Дарий I двинул на Скифию 700 тысячное войско, однако, так и не смог покорить сколотов, отступив с позором. Характерно, что скифы сумели выставить против него 400 тысяч бойцов. Через сто лет попытку завоевать Скифию предпринял Филипп II — отец знаменитогоАлександра Македонского. В исторической литературе почему-то бытует мнение, что он разгромил Скифское царство, но римский автор Помпоний Мела сообщает: «Некогда два царя, осмелившиеся не покорить Скифию, а только войти в нее, именно — Дарий и Филипп — с трудом нашли путь оттуда».
Получается, Филипп был сам разбит скифами. При этом Помпоний в другом месте своего сочинения сообщает уже о том, как скифы «были побеждены хитростью Филиппа». Тут имеет место быть либо произвольная правка текста кем-то из переписчиков, либо изложение двух, отличных друг от друга событий. Вероятнее всего второе — Филипп не одерживал победы над сколотами, ее одержал его сын Александр Македонский, ходивший на них походом в правление своего отца (об этом сообщает Геродот). Просто было осуществлено два похода — один, неудачный, возглавлял Филипп, другой, удачный (приписываемый Филиппу) — его гениальный сын.
Кстати, уже в правление Александра Македонского, скифы нанесли поражение его полководцуЗопириону. Римлянин Помпей Трог рассказывает: «…Зопирион, оставленный Александром Великим в качестве наместника Понта, полагая, что его признают ленивым, если он не совершит никакого предприятия, собрал 30 тысяч войска и пошел войной на скифов, но был уничтожен со всей армией…»
Сколоты устраивали походы и на запад. Они доходили до Центральной Европы. Наконечники скифских стрел в большом количестве находят на месте современного Берлина. В 1 тыс. до н.э. здесь проживали племена т.н. «лужицкой археологической культуры», которую многие археологи считают праславянской. Скорее всего войны скифов с лужичанами преследовали цель объединения восточного и западного ареалов древнейшего славянства под скипетром сколотских царей.
Перед взором исследователя предстает не типичная варварская экспансия (подобная экспансии кельтов и германцев), но широкомасштабное геостратегическое распространение имперского этноса, управляемого царями, которые, к слову сказать, опирались на сформировавшуюся прослойку военной знати — археологические раскопки в древнем Приднепровье (1 тыс. до н.э.) позволяют говорить о наличии в крае богатейшей и влиятельной прослойки знатных людей (Помпей Трог пишет о неких скифских вельможах).
Скифское царство пало под натиском сарматских кочевых орд в 3 в. до н.э., однако, приднепровская государственно-политическая традиция не прекратилась. Не позднее 4 в. н.э. поляне (паралаты-палы-спалы-спалеи) устанавливают новую империю, подчеркивая ее преемственность от Скифии. Во «Велесовой книге» об этом сказано следующее: «…Русь поднялась своей силою и отразила гуннов, сотворив Край Антов и Скуфь Киевскую». (дощ. II 7 в.) Скуфь Киевская (Великая Скуфь, о которой писали византийцы) — это известное всем со школьной скамьи государство Киевская Русь. Оно возникло вовсе не в 8 — 9 вв., как уверяет академическая наука, но гораздо раньше.
Скифское царство, описывается Геродотом как геометрически правильный квадрат. Это всегда вызывало недоумение у историков, воспитанных в духе рационализма и склонных обвинять «отца истории» в фантазировании или использовании фантастических сведений. На самом же деле Геродот имел ввиду не военно-политические, а сакральные границы Скифии — первые, безусловно, могли не совпадать со вторыми — действительно, крайне сложно расселяться в пределах точно очерченной геометрической фигуры. Зато сравнительно легко очертить сакральные пределы государства, указывая тем самым на его основу, существующую в виде некоей территории, символизирующей определенные небесные, потусторонние реалии.
Что же символизировал сколотский тетрагон? Для ответа на поставленный вопрос нужно вспомнить о древнейшей, сакральной «геометрии», использующей четкость фигур в целях характеристики символического значения основных территориальных единиц — страны и города. Вообще, страна в системе традиционного мировоззрения всегда воспринималась как продолжение главного, столичного города — в принципе, их считали чем то тождественным. От этого отождествления и произошло русское «гражданин» (ср. со словом «град») и английское «citizen» (ср. со словом «сity» — «город»). И страна, и город представлялись чем-то строго очерченным, ограниченным, отгороженным. И здесь уже прослеживается связь слов «город» и «сад» («огород»), сам город представлялся как образ небесного, райского сада. Город и страна символизировали рай, а их геометрическая форма (если таковая имела место быть) конкретизировала данный символизм, «графически» выражая отгороженность небесной обители от инфернального хаоса. Для этого обычно использовались — либо круг, либо квадрат. Именно в виде последнего римляне представляли себе город Ромула, называя его «квадратным Римом». Для нас, как для граждан Третьего Рима это совпадение римской и скифской геометрий особенно важно. Квадратным представляют и Новый Иерусалим. Теперь к указанному символизму можно смело причислить и скифский тетрагон, который обладал для сколотов огромным сакральным значением.

В одной из самых глубоких своих работ — «Царстве количества и знамениях времени» — Рене Генон блестяще сопоставил символизм двух геометрических форм — круговой и квадратной, связав первую из них с растительным символизмом рая-сада, а вторую с минеральным символизмом священного эсхатологического града. Им же было отмечено их сущностное единство, взятое в динамике — изначальная сферичность мира в ходе инволюции и отвердения приобретает кубическую форму минерала, выражая реализацию всех возможностей. «Можно сказать, — утверждал Генон, — что сам круг окончательно превращается в квадрат, потому что два конца должны соединиться или, скорее… в точности соответствовать друг другу; само присутствие «Древа Жизни» в центре в обоих случаях как раз указывает на то, что речь идет, в действительности, о двух состояниях одной и той же вещи: квадрат здесь изображает исполнение возможностей цикла, которые заключались в зародыше в «органической ограде» вначале и которые таким образом стабилизировались и были зафиксированы в некотором смысле в окончательное состояние по крайней мере в отношении к самому циклу». Само отвердевание мира в соответствии с подобной трактовкой приобретало характер чего-то двухаспектного — положительного (реализация возможностей) и отрицательного (материализация). Касаясь первого аспекта, связанного с символизмом эсхатологического града, Генон счел нужным говорить о «минерале уже «преображенном» или «сублимированном», так как в описании «Небесного Иерусалима» фигурируют драгоценные камни…» В такой оптике скифский квадрат приобретает четко выраженное эсхатологическое значение. Вообще, если исходить из мысли, что Россия (Русь) есть Скифия (Великая Скуфь), то становится лучше понятно предсказание св. Иоанна Кронштадского, видевшего как наша страна станет престолом Господа во время Его Второго Пришествия. Древняя, еще языческая, Скифия выступает прообразом нового, христианского, третьего Рима и грядущего Нового Иерусалима — Царства Небесного.

Сакральное значение Скифии признавали не только сколоты, но и другие народы. Например — греки, которые теснейшим образом связывали Скифию со священным для них нордическим народом гипербореев — жителей Золотого Века. При этом сами гипербореи либо отождествлялись со скифами (особую ценность имеет рассказ Ямблиха об ученике Пифагора скифе Абарисе, являвшемся также и гипербореем), либо представлялись народом, который граничит с Гипербореей на севере и непосредственно воспринимает от нее все священные дары, отправляемые в Грецию на остров Делос — особым почитателям солнечного бога Аполлона — покровителя загадочных северян. Некоторые античные авторы уверяли, что скифы живут на побережье некоего Северного или Кронийского океана. Здесь также очевидна связь с Золотым Веком, ибо Кронос был его повелителем. Эллины представляли его священным властелином, спящим посреди великого северного океана на чудесном острове, в котором легко угадывается древний пра-материк — Гиперборея.
Для многих последняя версия, отстаиваемая Геродотом и многими другими античными исследователями, маловероятна, вернее, маловероятно наличие в античное время такого народа, как гипербореи. Действительно, вряд ли тогда могли жить люди, не ведающие печали и не подверженные смерти от старости, а ведь именно такими качествами наделяли гипербореев античные авторы. Качества эти больше подходят жителям Золотого Века, который разные традиции считали временем изначального могущества, близкого к райскому. Описывая чудесную жизнь гипербореев, их воздушные полеты и медные дожди, эллины определенным образом преодолевали тоску по человеческому совершенству, утерянному «во время оно», приписывая это совершенство якобы реально существующему северному народу. А вот то, что с этим народом теснее всего связывали именно сколотов весьма показательно. (Эллины наделяли гиперборейскими чертами действительно существующий этнос скифо-славян. Гиперборейские мистерии, описанные Геродотом, замкнуты на земледельческом культе, следовательно возможность отождествления гипербореев с ираноязычными скифами-номадами следует полностью исключить.)
Славяне сохранили больше архетипических черт древнего, изначального могущества Гипербореи и ее прямой наследницы — Арианы — империи ариев-индоевропейцев. Это может подтвердить даже современная наука, накопившая достаточно данных из областей мифологии, лингвистики, антропологии и т.д. Сегодня русские ученые убедительно доказали, что праславянская диалектная группа занимала центральное положение в общеиндоевропейском этническом массиве и в силу этого видоизменилась весьма незначительно. Тому есть многочисленные подтверждения.
Особенно хотелось бы выделить интереснейшее исследование Ю.Д. Петухова «Дорогами богов». Внимательнейшим образом проанализировав древнейшие арийские мифы, автор пришел к выводу — т.н. «основной миф» индоевропейской мифологии, повествующей о схватке Громовержца со змеевидным противником, у славян сохранился наиболее полно, в своем самом архаичном варианте. То же можно сказать и о других мифах.
В области этимологии к потрясающим результатам пришел академик О.Н. Трубачев («Этногенез и культура древнейших славян»). Он привел убедительнейшие аргументы в пользу того, что прародина славян совпадала с одной из прародин индоевропейцев. Праславяне, по его мнению, представляли собой этнокультурное «ядро» древнего арийства и когда началась миграция отделившихся «диалектных» групп, оно осталось на прежнем месте, сохранив наибольшее количество древнейших черт. Потом, конечно, началась и миграция славян, но это произошло намного позже.
Сказанное выше косвенно подтверждают новейшие антропологические исследования. Меня особенно заинтересовала гипотеза В.П. Бунака («Происхождение русского народа по антропологическим данным»), согласно которому русские антропологические варианты восходят к некоему древнейшему антропологическому слою, относящемуся к ранненеолитическому и мезолитическому времени. Этот слой был назван им «древним восточноевропейским».
Со своей стороны я могу предложить еще и такой аргумент. Известно, что до 6 в. н.э. наши пращуры вообще не пользовались названием «славяне». На основании этого некоторые узколобые догматики даже стали отрицать наличие самих славян в предшествующий период. А что, скажите на милость, мешало им использовать другой этноним? Они его и использовали. За доказательством надо обратиться к готскому историку Иордану. По его данным, во времена, предшествующие распаду праславян на три ветви, они назывались одним именем — венеды. Но уже в 6-м веке, когда распад только начался, славяне известны Иордану под тремя именами: венетов (западная ветвь), антов (восточная ветвь) и склавинов (южная ветвь).
Само слово «венед» восходит ко временам индоевропейского единства. Это выяснил польский топонимист С. Роспонд, сопоставивший три этнонима: «венеты», «анты» и «вятичи». Оказывается, все они должны быть сведены к общеиндоевропейскому корню «ven».
Очевидно, венетами именовали себя и сами индоевропейцы периода единства. В связи с этим очень интересно утверждение скандинавского автора Снорри Стурлусона о том, что в древности вся Европа именовалась Энетией, т.е. Страной энетов или венетов. Вывод здесь напрашивается вполне однозначный: праславяне, в отличие от других арийских народов, сохранили старый этноним и после распада самой арийской общности. Они сохраняли его и после разделения на три ветви, при этом лишь несколько видоизменив. Западные славяне называли себя абсолютно по старому — венедами, южные — склавинами, т.е. «посланцами народа венедов» (ср. со старосл. «слы, склы» — послы), а восточные — антами, используя одну из форм этнонима «венед» («Вантит» — государство славян-вятичей, описываемое арабами). Общий этноним «славяне», скорее всего, заимствован именно у южных венедов, которые некогда практиковали чрезвычайно активную миграцию.
По всему получается, что после выделения из индоевропейского массива периферийных «диалектов» протославянское ядро претерпело минимальные видоизменения. В некотором смысле можно даже отождествить древнюю арийскую солнечную расу и русских — естественно, не скатываясь при этом в шовинистическое болото отвратительной розенберговщины.
Не удивительно, что именно на территории России находилась древнейшая арийская прародина. На этом стоит задержаться подольше.
В последнее время многие историки больше склоняются к признанию наличия нескольких «прародин». Весьма интересна в данном отношении уже упоминавшаяся монография Сафронова. Историк убедительно доказал — было несколько общеиндоевропейский миграционных потоков по линии Малая Азия — Балканы — Подунавье. В этих регионах и находились прародины индоевропейцев.
В целом согласившись с точкой зрения Сафронова, привлекшего обширный фонд археологических и лингвистических источников, не могу не заметить, что его концепция совершенно игнорирует данные индоевропейской мифологии, свидетельствующие о наличии изначальной, арктической прародины. Ни один из мифологических источников не указывает на Малую Азию, ни на Балканы, ни на Подунавье, хотя индоевропейцы жили и там. Вполне естественно, ведь конечные точки миграций не могли обладать таким сакральным значением, каким обладает изначальная прародина — место, где этнос возник и стал самим собой.
В поисках этой изначальной страны нужно обратиться к т.н. «арктической теории». Ее основатели — Б. Тилак и Е. Елачич привлекли в своих работах многочисленные выдержки из индоарийской «Ригведы» и иранской «Авесты», описывающих явления, более подходящие для приполярных областей России, чем для Индии и Ирана. Например, в гимнах «Ригведы» и «Авесты» говорится о том, что на родине предков день длится полгода и столько же — ночь.
Священные тексты настаивают на расположении блаженной страны предков за великими и бескрайними горами (хребты Меру и Хару). Именно с этих гор текут все великие земные реки, направляющие ход и на юг, и на север, в белопенное море. Древние греки и индоиранцы тоже знали о существовании гигантских северных гор, тянущихся, по их мнению, с запада на восток. Эллины называли их Рипейскими горами и заселяли области, лежащие за ними, гиперборейцами.
Для этого надо найти расположение священных арийских гор. Вряд ли их нужно искать на Урале, следуя за некоторыми исследователями (Г.М. Бонгард-Левин, Э.А. Грантовский). Уральские хребты ориентированы строго с юга на север, в отличии от интересующих нас гор. Кроме того, отроги Урала никак нельзя отождествить с границей, которая разделяет земные воды на текущие в северное море и впадающие в море теплое, южное. Отметив эти и некоторые другие моменты, С. Жарникова, автор замечательной работы «Древние тайны Русского Севера», решила соотнести великие арийские горы с Северными Увалами — высотной аномалией Русской равнины. Скорее всего, они действительно тождественны и Меру, и Хару, и Рипеям, поскольку отвечают нескольким условиям.
Во-первых, Северные Увалы являются главным водоразделом северных и южных рек, а также бассейнов Белого (белопенного) и Каспийского морей. Во-вторых, с них берет свое начало Северная Двина («двойная»), которую вполне можно сравнить с авестийской рекой Ардви (тоже переводимой как «двойная»), впадающей в белопенное море. И, наконец, в-третьих, на Северных Увалах (60 с.ш.) уже можно наблюдать год, разграниченный на темную и светлую половины.
Древнейшая Индоевропа находилась на территории современной России. И это не случайно — такова мистика Истории, таков символизм священной географии. Русь — это не только Третий Рим, это еще и Вторая Гиперборея, Вторая Арьяварта, Вторая Туле. Земля, где звезды полубогов, уснувших на севере, зажгли огонь священной крови ариев.
Эллины были правы и тогда, когда отождествляли скифов с гипербореями, и тогда, когда помещали первых рядом с последними. Изначальная священная земля — Гиперборея — не исчезла, она просто покинула сугубо физический план, переместившись в область, срединную между материальным и духовными мирами. Она и видима, и невидима, то есть ее можно увидеть, однако это очень трудно и для этого нужно достигнуть не только географического Севера, но еще и Севера духовного: «Ни сушей, ни морем не найдешь ты дороги в Гиперборею» (Пиндар). Новгородский епископ Василий Калика в своем письме к тверскому владыке Федору утверждает о существовании наряду с небесным («мысленным») раем рая земного, невидимого для обычных людей. По мысли новгородского владыки рай сей находится где-то на севере, на высоких горах. Он осиян небывалой красой — «многочасьтным» светом — а на вершине одной из гор чудесной лазоревой краской написан Деисус (изображение Христа, Богородицы и Иоанна Крестителя). До путешественников, сумевших, в силу духовной чистоты, добраться до чудесной северной земли и увидеть ее красоты, доносились сладчайшее пение и веселые возгласы.
И если Скифия-Россия есть новая Гиперборея, то она должна сохранять черты своей предшественницы. Мы также и «видимы», и «невидимы». Видимы для тех, кто в силу своего духовного чутья способен узреть нас и невидимы для духовно слепых. Таких более, чем достаточно и очень часто Россия просто выпадает из поля зрения «мировой общественности», выпадает как субъект и рассматривается только как некоторая территория, населенная дешевой рабочей силой и заполненная огромными запасами сырья. Еще и в древности о наших предках славянах писали немного (хотя то, что написано потрясает и заставляет о многом задуматься) — несмотря на обильнейшее расселение их по всей ойкумене (Прокопий Кесарийский приводил одно из древнейших названий славян — «споры», т.е. рассеянные). «Невидимой» была сама имперская основа славянства — Гиперборейская Скифия.
И тогда, и сегодня русских как бы нет…
Но мы есть. Не случайно в России так любят легенду о граде Китеже. Подобно ему, мы находимся в некоем сокрытии, но часто из под толщи спасительных вод вселенского Светлояра доносится музыка сфер — колокольный звон и выстрелы русских танков.
«Да, скифы мы…»

Александр Елисеев

Иллюстрации Вячеслава Ларионова


Читать далее...

Ракушечные деньги

Красивые морские раковины каури оказались самыми долговечными деньгами — от первобытных времен дожили до эпохи доллара как реальное платежное средство.Не вызывает удивления, что продукты морских промыслов с древнейших времен являлись предметами обмена или торговли. Но интересно, что некоторые морские животные использовались в качестве настоящих денег. «Повезло» стать деньгами в основном моллюскам. В свое время распространение ракушечных денег было исключительно велико, а их разнообразие не сильно уступает металлическим. Специалисты насчитывают до 200 видов моллюсков, раковины которых служили деньгами.
Вероятно, самыми распространенными ракушечными деньгами были каури. Это староиндийское название объединяет два вида брюхоногих моллюсков: ципрея монета и ципрея аннулюс, которые очень широко распространены в Индийском и Тихом океанах. Их небольшие прочные блестящие раковины идеально подходят для выполнения функции разменных монет. Первыми стали использовать каури в качестве денег китайцы три с половиной тысячи лет назад. Со временем каури в Китае были вытеснены медными монетами, но в провинции Юньнань они продержались в качестве средства оплаты до конца XIX века.

Из Китая каури проникли в Корею, Японию, Индию, Таиланд, на Филиппинские острова. В Индии каури появились более двух тысяч лет назад, наибольшего распространения достигли в IV-VI веках и сохранились в обороте до середины XIX века. На Филиппинах они были вытеснены медной монетой к 1800 году.
Арабские, а затем и венецианские купцы караванными путями завезли каури в крупный африканский торговый центр город Томбукту на реке Нигер, где удобные красивые раковины ципреи монеты скоро стали средством платежа. Толчком к быстрому распространению каури в Африке послужило развитие работорговли в начале XVI века, когда на американские сахарные плантации срочно потребовалось большое количество рабов. Португальские, голландские и английские купцы скупали каури у берегов Индии, везли их в Гвинею, где продавали за двойную-тройную цену. На вырученные деньги они покупали рабов, которых везли в Америку, где получали еще большую прибыль.
В середине XIX века французские и гамбургские купцы с огромным успехом стали торговать в Гвинее раковинами ципреи аннулюс. Торговые операции с каури в Центральной и Западной Африке достигли огромного масштаба. Судя по записям в торговых книгах купцов, только в XIX веке в Западную Африку ввезли не менее 75 миллиардов раковин общим весом 115 тысяч тонн! Постоянный ввоз «валюты», естественно, обесценил некогда дорогие ракушечные деньги. Тем не менее, еще несколько десятилетий они были в ходу в отдаленных районах этого региона.
Интересно, что деньги из раковин были не только «туземным» средством расчета. Хоть и в небольших количествах, каури были в ходу в качестве денег в Средней Азии и даже в Европе. В Азербайджане каури как деньги использовались вплоть до XVII века. А на Руси в XII-XIV веках, в так называемый безмонетный период, каури были деньгами под названием ужовок, жерновков или змеиных головок. Их до сих пор находят при раскопках в Новгородских и Псковских землях в виде кладов и в погребениях.

Сергей Кузнецов

Читать далее...

Поморское возрождение против языкового вырождения


Не в первый раз приходится читать на сайте информагентства «Регнум» опусы архангельского историка Дмитрия Семушина, который тщится доказать, что поморов нет и быть не может. Все содержание написанного Семушиным можно свети к нескольким тезисам: поморы – это северные русские; поморами можно называть только тех, кто живет на узкой полосе побережья Белого и Баренцева морей; раньше 16-го века поморов не было, ибо впервые слово «помор» упоминается в документах этого столетия

Начнем с последнего тезиса. Если слово «помор» впервые зафиксировано в документах эпохи Ивана Грозного, то это не значит, что раньше поморов не было. Скажем, этноним «ненец» был официально признан только в 1920-е годы, до этого писали «самоеды», ранее «самоядь». Так же и этноним «коми» появился в официальных документах лишь после 1917 года, прежде писали «зырянин». Скажете, до этого не было ни ненцев, ни коми?

О том, что поморы — не только жители побережий, свидетельствует тот очевидный факт, что почти все выдающиеся мореходы, первопроходцы Арктики, открыватели Сибири были выходцами с Пинеги (пинежан автор упорно не считает поморами), Великого Устюга, Тотьмы, даже Костромской земли. Вспомните знаменитое стихотворение поэта Сергея Маркова «Мореходы в Устюге Великом». А то, что поморы делили себя на «верховских» (мореходов с верховьев Двины) и «низовских», отдавая приоритет последним? Попробовали бы вы доказывать, что настоящие казаки — те, кто живут на нижнем Дону, а станичники нижнего Дона — не казаки, «недоказаки? Или наоборот? Что бы ответили на это казаки?

Теперь о «русскости». В очередной статье «Зачем «норвежско-поморское возрождение» русским детям? Автор пытается опровергнуть факт существования поморской говори.

Вместо аргументов — ерничество и словесная эквилибристика. Так, поморское правописание слова «старикофф» вызывает у него ассоциации с…водкой «Смирнофф». И как тут не вспомнить тесты на алкоголизм. «Назовите первое пришедшее на ум слово на букву «в». «Вино! Водка! Вермут!» А еще анекдот про пациента сексопатолога, которому в любой тестовой картинке мерещилась порнография. У кого что болит…

Вообще заглядывал ли автор в словари? Так, он считает искусственным слово «голомя» (открытое море), он путает «ошкуя» (белого медведя) с «ушкуем» (новгородским судном).

Точно так же он путает помора с «мурянином» или «мурманом» (то есть норманном, норвежцем), живущим на краю моря, в известной поморской балладе о братьях-разбойниках. Кстати, бытование этой «Старины о госте-норвежине» (так именует ее выдающийся писатель-помор Борис Шергин) именно на Пинеге — доказательство того, что пинежане ходили в море на промыслы наряду с поморами беломорского побережья.

Да, в Поморье сохранило былины Киевской Руси, в отличие от позабывшей родство с вольными предками-богатырями крепостной России. Точно так же саги викингов сохранились в Исландии куда лучше, чем на материке. Но ведь всем известно, что исландцы — самостоятельный этнос, а вовсе не часть норвежской или датской наций.

Добавим еще, что, согласно последним исследованиям, обнаруживается генетическое родство исландцев с североамериканскими индейцами — по женской линии: викинги, свершая походы через Атлантику, привозили оттуда пленниц-индеанок. Точно так же, как предки поморов привозили жен из норвежских фиордов, женились на местных чудинках.

Пугая «поморской угрозой», Дмитрий Семушин вдруг начинает размахивать жупелом украинского национализма, договорившись до того, что язык Шевченко — «язык вековой розни и братоубийства». Думаю, представители украинской диаспоры в Архангельске дадут достойную оценку подобным выпадам, ссорящим славянские народы между собою.

Что же касается упомянутых украинских националистов, то последние поразительно напоминают националистов великорусских: первые отказывают в праве на существование подкарпатским русинам, преследуют их, обвиняют в пророссийской деятельности; вторые так же отрицают этническую самобытность поморов и обвиняют их в связях с Западом.

Неслучайно лейтмотив статьи — заговор норвежских и американских экспансионистов против России. То, что издание «Поморьской говори» финансировалось Фондом Форда, служит автору доказательством того, что поморские активисты продались Америке.

Вот только Дмитрий Семушин забывает упомянуть, что куда большие средства из различных зарубежных фондов выделялись на антипоморскую деятельность «защитников тюленей». Вот у кого надо было бы спросить: на кого работаете, ребята?

Что ответить обвиняющему поморов в подрывной работе на заграницу? Не поморы, освоившие просторы Арктики и Сибири, а российская власть сдавала занятые нашими предками позиции в Заполярье: царь Николай I подарил норвежцам неразграниченные территории в Лапландии, большевики отдали им Грумант (Шпицберген), нынешняя власть уступила той же Норвегии изрядный кусок шельфа. Так кто же продает Россию?

Что же до чистоты русского языка, то ему угрожает вовсе не поморьска говоря (кстати, ее творец — не Иван Мосеев, который лишь собрал и систематизировал поморское наследие, за что ему честь и хвала, а сам поморский народ). Языку Пушкина и Толстого угрожает нашествие воровской фени («замочить в сортире» и др.); франко-нижегородского (точнее — американо-московского) сленга («пипл схавает» и т.д.); интернет-жаргона, нарочито игнорирующего языковые нормы («аффтар жжот», «превед красавчег» и пр.) Вот против чего должен выступать патриот русского народа и русского языка. Иначе лет через десять
кто-нибудь напишет: «Кончай базар, в натуре, нет такова пипла „русские“, есть расеяне!»

Анатолий Беднов
Координатор Движения по защите прав народов
Архангельск

Иллюстрация Вячеслава Ларионова

Релевантно:

Архангельское Новолетие на благо поморов

Читать далее...

Евразийцы до и после 3 октября

В отеле «Арарат» зал «Библиотека» состоялся XXIII Московский Евразийский Клуб.
Заседание открыл ударом в гонг известный евразийский экономист Михаил Делягин.

Евразиец с 1984 года

Экономист Михаил Делягин агитирует молодых евразийцев

Особое электричество и без того энергичной деятельности московских евразийцев придала статья Путина в «Известиях» о создании Евразийского Союза. Как заметил Председатель Клуба Павел Зарифуллин: «последние три недели люди разговаривают со мной предельно любезно, ожидая услышать что-то невероятное. И мы не должны их разочаровать».
Председатель Правления Центра Льва Гумилёва Андрей Маруденко сообщил, что в принципе объявление евразийства фактически официальной идеологией России никак не скажется на работе Клуба: «Разве что препон будет гораздо меньше в нашей деятельности, коей мы занимаемся многие годы. Кстати мы пригласили премьера Путина на заседание Евразийского Клуба, нам выразили признательность за приглашение, но сказывается занятость. В любом случае мы будем рады видеть Путина-евразийца на любом из наших будущих заседаний».

Сенатор Рудик Искужин поспешил разуверить «евраз-скептиков», считающих заявление Путина предвыборным PR: «Я знаю его с 1984 года и уже тогда он двигался в этом направлении и бессознательно разделял евразийские взгляды». Дата «1984» придаёт заявлению Путина от 3 октября действительно какую-то особую надёжность и серьёзность.

Внешний вызов

Сенатор Рудик Искужин и постпред Республики Тыва Ооржак

Эксперт Центра Льва Гумилёва Салаутдин Исламов заметил, что процесс евразийской интеграции после событий в Ливии и Египте будет идти «в одну сторону», страх элит постсоветского пространства станет основным фактором интеграции. Пример Мубарака и Каддафи предельно показателен и у умных руководителей СНГ, думаю иллюзии кончились. Выходов иных у них нет, как спрятаться под русским ядерным зонтиком. Наша задача помочь им интеллектуально оформить включение региональных «элитаристов» в элитный клуб евразийского союза. Не забывая при этом о правах народов, которые они представляют».
На внешний фактор как вызов для всего постсоветского пространства указала и директор Российско-баварского центра им. Зиновьева Ольга Зиновьева. Этот вызов не объявлен в статьях президентов-евразийцев, но подспудно возросшая внешняя угроза и гиперактивность блока НАТО в Европе, на Ближнем Востоке и в Центральной Азии – это одна из причин, толкающих евразийские республики во взаимные объятия. Профессор Александр Игнатенко отметил, что помимо НАТО есть и совсем конкретная угроза для Содружества – радикальные мусульманские движения в Афганистане и Пакистане: «Если мы все вместе не закроем жёстко южные границы СНГ, то это бацилла будет везде».

Союз евразийских элит и интеллектуалов

Евразийский геополитик Игорь Панарин

Эксперт Центра Льва Гумилёва Мехти Шарифов на это заметил, что: «Не следует забывать о том, что евразийство было сформировано отцами-основателями как политическое учение, в рамках которого даются четкие вопросы о принципах, механизмах и инструментах политического, в том числе государственного управления. Именно поэтому евразийцы должны активнее включаться в политконсалтинг элит евразийских государств, которые сегодня в связи с глобальным экономическим кризисом переживают нелучшее времена».
О необходимости включения в грядущий Евразийский Союз, стран, не входивших в СССР говорили Игорь Панарин и старший эксперт РИСИ Евгений Бахревский. Они развивали идею включения в евразийский процесс Турции. Видимо Евразийский Клуб и должен стать «фабрикой мысли», на которой подобные экстравагантные идеи будут обкатываться. На следующее заседание было предложено пригласить турецких интеллектуалов-евразийцев.

Барабан Маяковского

Председатель МЕК Павел Зарифуллин и Краса Бурятии Елена Мардаева

Депутат Госдумы РФ Фатих Сибгатуллин и Сергей Бабурин

Павел Зарифуллин резюмировал, что роль «идейных евразийцев» в то время, когда евразийцами скоро будут буквально все – изменилась. Понятно, что сложно быть евразийцами, когда вокруг ими формально себя объявили – и чиновники и проходимцы (как уж без них), когда 10 структур во главе с «Единой Россией» создают евразийские движения и партии. «Но мы никогда не лезли, как сельди в государеву бочку, наша роль иная. Мы должны делать то, что никогда не смогут новоявленные сторонники Евразийского Союза, то что мы умеем лучше всех – быть культуртрегерами евразийского процесса, окрашивать белый лист евразийской интеграции яркими цветами.
Ведь не возможно сегодня представить деятельность партии большевиков без Маяковского и коммунофуткристов. Более того, если бы их не было, то какая память осталась бы от коммунистов? Повешенные тамбовские крестьяне и расстрелянные кронштадские матросы. А Маяковский своим творчеством объясняет «зачем» была Революция, почему за ней пошли миллионы людей. Его барабан по-прежнему (спустя 100 лет стучит в нашей голове). И мы евразийцы – являемся «этнофутуристами» и «скифами» — поэтизирующими и интеллектуально оформляющими процесс создания Евразийского Союза.
Это то что не сделает ни один чиновник, не один мздомец, ожидающий очередной кусок от «царёва пирога» на «интеграцию», как раньше на «модернизацию». А наша задача наполнить её настоящим делом, окрасить колором грёз вековую мечту и миссию братских народов России и Содружества.

Хартия «Новая Евразия»

В свою очередь Центр Льва Гумилёва и Московский Евразийский Клуб объявляют дискуссию по формированию Евразийской Конституции и Евразийской Хартии «Новая Евразия». Такая Хартия необходима, новый союзный договор принципиален, кто бы что ни говорил. После Андрея Сахарова никто проектов Евразийской Конституции не писал. Но сегодня нам просто необходимо сформировать принципы вокруг которых наши народы могут объедениться. Принципы прав народов и братского союза государств, народов и регионов».

Слова Председателя подтвердил член Правления Центра Льва Гумилёва Геннадий Каганович. Он рассказал о запуске Центром Льва Гумилёва программы «гумилёвские чтения», приуроченной к 100-летию великого евразийца: «Это будет цикл, лекций, коллоквиумов и семинаров, конференций и акций в России и братских странах Евразии, посвящённых идеологии евразийства, идеи «общей судьбы» наших народов.

Пресс-служба
Московского Евразийского Клуба

Читать далее...

Изначальный архетип Украины

Об общеславянском архетипе “Рай-Сад-Царство” в украинской ментальности, противостоящем евразийскому архетипу “Странствующего Царства” в русской ментальности

Понятие “ПРАВОСЛАВИЕ” (греч. “ОРТОДОКСИЯ”) генетически связано с ведическим РТА-ДАКША, авестийским АРТХА-ДАСЕНА (эквивалент др.-рус. РЯД-ДЕСНИЦА), то есть направлением “вправо” (против часовой стрелки), движением солнца с востока на запад (“посолонь”; попытка И. Кунцевича ввести крестные шествия “осолонь” вылилась в православный резистанс XV-XVI вв.). Это — путь Традиции внуков Солнца-Дажьбога на территории УКРАИНА, славянские корни названия которой (УК- и РАЙ-) тождественны санскритским корням самоназвания Индии БХАРАТА — “воспитанная”, “культурная”, “традиция”. Путь Традиции на земле Традиции порождает у идущего им чувство убежденности у достижении желаемого результата, мобилизирует эмоционально-психологический эффект, вызванный выполнением ритуала “по Солнцу”, впервые введенного небесным Богом-Предком (повторение пути первопредка-тотема), а именно — воссоздание естественной субстанции без установки на её изменение. А современное жалкое состояние человечества (смертность, “испорченность”, “железный век”, “кали-юга”) воспринимается как логическое следствие прошлого, игнорирование этого пути, и, соответственно, как новая возможность исправится, преодолеть “ностальгию за идеалом”, за Эдемом, “золотым веком”.

Интересен взгляд, согласно которому доминантен общеславянский архетип “Рай-Сад-Царство”, этакого солнечного “Заветного царства” примордиальной (изначальной) Традиции (по нашему мнению, украинская писанка, “яйцо-райцо” есть символом, иконой этого “потеряного райского царства” славян, сконденсированого пространства и сконденсированого богатства, разновидность “мандалы”, которая, как известно, не только диск, но любая икона с центральным образом, Луной и Солнцем). Некоторые ученые считают, что “рай человечества эпохи палеолита” был именно на территории Украины и что именно тектонический разлом земной коры в Украинском кристаллическом щите обусловил особенное геомагнитное и иное геофизическое влияние на формирующихся наших предков, что незатопляемые на протяжении сотен миллионов лет со времен Силлурийского периода Подолье и Житомирщина есть мистическим местом планеты, аналогично ландшафту Австралийского континента, неизменномго со времени Юрского периода. Интересно, что само название Подолье может сохранило название древнего райского царства богов-асуров Паталы (“Покрова”, “Крыша”) со столицей Бхогавати (то есть на реке Буг), в котором — дворец царя Васуки (не путать с буддийской Поталой — “Пристанью”).

Якобы Россия реализовала архетип “Заветного царства” в дальнейшем в форме политического “Странствующего Царства”: Русь вед катиться, её царство — даль и ширь, горизонталь
[1], пространство, одновременно, как дорога, соединяя восток с западом, мир живых и мир мёртвых с помощью “хозяина на дороге” (жреца-царя) [2]. На каждом новом этапе политической истории Россия “отрекалась от старого мира” и “опустошает национальные пантеоны” [3], “преображается” (по мнению С. Франка, В. Эрна, Б. Вышеславцева), “богоборствует” (именно для русского модернизма, по Л. Сталюергу, руководящим стал солярно-космический миф о борьбе культурного героя с Солнцем, что символизирует победу над временем). Одним из выразителей этой традиции стала “слободизация” России: “слободское” неприменно обозначает временное, в любой момент готовое к изгнанию, снесению и перемещению, то, что обустраивается кое-как, чтоб день прожить, принципиально чуждое укоренению [4]. “… крестьянские поселки, — пишет В. Ключевский, — по Волге и во многих других местах Европейской России доселе своей примитивностью, отсутствием простейших житейских удобств производят, особенно на путешественника с Запада, впечатление временных, случайных стоянок кочевников, не нынче-завтра собирающихся бросить свои едва насиженные места, чтобы передвинуться на новые. В этом сказалась продолжительная переселенческая бродячесть прежних времен и хронические пожары — обстоятельства, которые из поколения в поколение воспитывали пренебрежительное равнодушие к домашнему благоустройству, к удобствам в житейской обстановке” [5]. Т. Шевченко эту слободизацию” так определил: “… В великороссийском человеке есть врожденная антипатия к зелени, к этой живой блестящей ризе улыбающейся матери природы. Великороссийская деревня – это, как выразился Гоголь, наваленные кучи серых бревен с черными отверстиями вместо окон, вечная грязь, вечная зима! Нигде прутика зеленого не увидишь, а по сторонам непроходимые леса зеленеют. А деревня, как будто нарочно, вырубилась на большую дорогу из-под тени этого непроходимого сада, растянулась в два ряда около большой дороги, выстроила постоялые дворы, а на отлете часовню и кабачок, и ей больше ничего не нужно. Непонятная антипатия к прелестям природы (1857)”.

Вторым выразителем есть “юродство и кликушество“: “… в России народ не только чтит, но почему-то любит своих духовных уродов. Будто чует, что бессмысленные вопли не совсем так уже ни на что не нужны и жалкое существование бездомного бродяги не так уже отвратительно. И в самом деле – придет час, и … каждый из нас бросит накопленные сокровища и пойдет, как идут босые странники или как, по словам апостола, пошел Авраам, сам не зная, куда идет” [6]. То есть Россия до сих пор пребывает в плену той схемы мифологического универсума, который не столько создан, сколько перманентно создается: его бытие определяет постоянно действующая в граничной ситуации генетического контакта хаоса и ойкумены позиция крушения-творения, а приоритеты “… шокирующе совпадают с приведенными Э. Фроммом признаками некрофильной ориентации” [7.]. В свое время, пытаясь вскрыть семиотическую подоплёку даного русского архетипа, Ю.М. Лотман определил, что для русской культуры характерны бинарные структуры и что только коренное изменение в отношениях Восточной и Западной Европы, происходящее на наших глазах, даст, якобы, возможность перейти на общеевропейскую “тернарную систему” (сохраняются определенные ценности предшествующего периода, перемещая их из периферии в центр системы, и осуществляется попытка приспособить идеал к реальности) и отказаться от идеала “разрушать старый мир до основания, а затем” на его развалинах строить новый (т.е. осуществить на практике неосуществимый идеал) [8].

В украинцев наоборот, общеславянский архетип “Сада-Рая-Царства” реализован в форме “особого места” (locus amoenus, Heimat), “НАШЕГО периметра пространства” (Украина), в котором чувствуется в своей приватности единство целого (например, межэтническое “мы — казаки”), а в целом — своя приватность (неповторные “я” — сначала как русич, литвин, молдаван, лях, черкес, абазин, татарин, затем — как наделенный определенной характерной особенностью, закреплённой в смешном “прозвище-фамилии”). Интересным есть то, что в год гибели Запорожской Сечи (1775) на ином конце индоевропейского цивилизационного пространства рождается государство — США — на этой же идее сосуществования (“братолюбия”, “филадельфии”) эгоцентрических “я” в границах совершенного Закона (Конституции), уважающего эгоизм, но ограничивающего свободу только в крайних случаях угрозы эгоизмам равноправных “я” и эгоизму корпоративно-государственному.

Украина (ср. с санскр. ukhraiia “холм, курган”) предстает как своеобразный медиум между человеком и универсумом, “вертикаль”, по сравнению с Россией-”горизонталью” (уместно здесь вспомнить любимый тезис А. Дугина о вертикальной связи разных онтологических, иерархических пластов, присущих истинно-нордическому, и о горизонтальном уровне пародирования и имитации, присущего гондваническому; тут А. Дугин парадоксально оказывается оппонентом горизонтального евразийства). Это пространство, где, следуя М. Элиаде, религиозный человек реализует свое желание “жить во священном”, быть в объективной реальности, не дать парализовать себя нескончаемой относительностью субъективных опытов, в действительном, а не илюзорном мире [9]. “… Ибо мистика является приключением, приключением вертикальным: устремляясь ввысь, она овладевает иной формой пространства” [10].

Человек в Украине реализует себя не просто как “Человек Пространства”, сформированный и обусловленный специфическим качеством пространства — рельефом, ландшафтом, как это лишь видиться полу-украинцу А. Дугину-Онуфриенко [11], а как человек “сакрального пространства”, “священного круга”, “центра мира”, где встречаются Небо и Земля, где в человеке осуществляется эта встреча, через него проходит касание всех миров и всех связей — прошлого, нынешнего и будущего.

Вот как это описал Ф. Достоевский, внук волынского униатского священника Андрея Достоевского: «…Белые башни и золотые главы собора сверкали в яхонтовом небе… Тишина земная как бы сливалась с небесною, тайна земная соприкасалась со звездною… Какая-то как бы идея воцарялась в уме его – и уже на всю жизнь и на веки веков. Пал он на землю слабым юношей, а встал твердым на всю жизнь бойцом и сознал и почувствовал это вдруг, в ту же минуту своего восторга. И никогда, никогда не мог забыть Алеша во всю жизнь свою потом этой минуты. «Кто-то посетил мою душу в тот час», – говорил он потом с твердой верой в слова свои…» («Братья Карамазовы»); “… Невдалике была церковь, и вершина собора с позолоченной крышей сверкала на ярком солнце. Он помнил, что упорно смотрел на эту крышу и на лучи, от неё сверкавшие; оторваться не мог от лучей: ему казалось, что эти лучи его новая природа, что он через три минуты как-нибудь сольётся с ними” (“Идиот”).

Да и идея геополитического изоляционизма России, оказывается в сущности последним всплеском, последним вздохом славянского духа “ввысь и к небу”, но так и нереализованного из-за порабощения имманентным горизонтальным проектом “Империя”: она “…подчеркнута высшим взлетом русской национальной архитектуры — шатровым зодчеством. Традиционный византийский крестово-купольный храм изображает символически Церковь как корабль, как ковчег спасения, открытый для всякой твари и устремленно плывущий на Восток. В русском шатровом храме, как в образцовом Вознесенском, построенном в Коломенском именно при Василие III, никакой открытости нет, никакой твари внутрь не приглашается, он никуда не плывет. Он — стоит. Его единственный вектор — вертикаль вверх, к небу, это не корабль, а столп, при благоприятном духовном ходе превращающийся в лествицу. Своеобразная антитеза Граду Китежу — уход, но только не вниз, под воду, а наверх, в небо. Коломенское Вознесение — это монумент вдохновенному экстатическому отчаянию Филофея — два падоша, третий стоит, четвертому не быти, значит нужно стоять одним и до конца. Здесь изоляционистская утопия достигает крайнего богословского и аскетического напряжения, становится сама по себе духовным заданием и добродетелью…” [12].

Не удивительно, что комплекс самой украинской нации можно определить именно как “комплекс иерогамии” — “желание священного брака”, жажда “у-Закониться”, “у-Краятся” в Традиции. То есть найти компромисс в противоречии между нереалистичной, казалось бы, сущностью великой объединяющей Правды и императивной потребностью, неукоснительной нуждой в ней [13]. Именно эта жажда проявилась в поисках суверена Украиной как в политической плоскости (Москва, Варшава, Стокгольм, Берлин, Вашингтон), так и культурной (Москва, “психологическая Европа”, Нью-Йорк). Отсюда же поиски “украинскости” в самых различных Традициях: в тризубах Атлантиды, иероглифах Шумера и Китая, чубах-”оселедцях” на фресках египетских пирамид, в лексемах этрусского и пелазгийского языков, а также обнаружение параллелей арийским символам и буддистским позам на украинских вышивках и изображениях казака Мамая (благо, и опыт предыдущий есть — поиски украинско-казацкой идентичности в роксоланах-сарматах и хазарах [14]). Компендиум этаких исканий осуществила журналист ТВО “Ника” Мирослава Збожна в телефильме “Иррациональные миры сновидений”.

Но до сих пор эти поиски встречены украинской общественностью в массе своей без того энтузиазма, который сопровождал в Германии первых двух десятилетий ХХ века аналогичные “открытия” индогерманских (арийских) следов и который. в конце концов, сыграл свою роль в приведении к власти нацистов с их учреждением “Академия родового наследия” (“Аненербе”).

Обусловлено это неприятие именно тем, что общество не желает пребывать в жёстких континуально-логических всеобщих обязательствах (в том числе “праарийских”, “общеславянских”, “общерусских”, “советских” и даже “соборно-украинских”). Оно скорее всего готово принять и осмыслить в себе все тенденции мирового духовно-культурного развития (эволюционировать и обогащаться по принципу народной сказки “Кто-кто в домике живет?” — то есть развиваться и дополнятся новым, не отказываясь от старого) — и западноевропейскую философию, и православный исихазм, и афроамериканские ритмы, и латиноамериканские сериалы, и индийскую религиозную практику, и юнгианскую соционику, и ультраправый национализм (как укаинский, так и в форме “рашизма”), и космополитические тенденции информационной эры и т.д. Этим она “… возносит себя (опять “вертикаль”! — О.Г.) к значению Эдема Свободы” [15], ведь познание, ищущее твёрдости, убежденности, нерушимости очевидного и неукоснительности “необходимого” (ананкэ) оказываются синонимами насилия. Именно поэтому предки украинцев отбросили рассудительно-рационалистическую религию (иудаизм, ислам, католичество) с её “непрямым”, “Книжным” общением с Божественным (трансценденцией), с её методом уничтожения всех, кто думает и чувствует и хочет иначе, чем “мы”. Русичи избрали достижение единства между людьми в “экзистенциальной коммуникации” — соборности мистико-энтузиастического православия (ортодоксии), именно в нем “народ выявил себя естественно” (Н. Костомаров).

Но семиотический рок Украины определяется тем, что ей, “как запредельной остальному миру реальности”, необходим более чем один язык (минимально два) для отражения этой “запредельной реальности” и чтобы пространство реальности охвативалось не одним языком в отдельности, а только их совокупностью, как бы накладываясь друг на друга, по разному отражая одно и то же, создавая качественно новое, построенное на противоречии между внешностью и сущностью [16]. Этим Украина, скорее всего, хранит преданность первоначалу индоевропейской культуры, где царствуют одновременно два языка — “язык богов” и “язык людей” (вернее, один “двуипостасный” язык, “гетерогенное одноязычие”), обслуживая разные сферы культуры.

Олег Гуцуляк

1. Гачев Г.Д. Европейские образы Пространства и Времени // Культура, человек, картина мира / Отв.ред. А.И. Арнольдов, Б.А. Кругликов. – М.: Наука, 1987. – С.226; заг. – С.198-227.
2. Бердяев Н. Судьба России: Опыты по психологии войны и национальности. – М.: Мысль, 1990. – С.59, 65, 6.
3. Василенко Н.А. “Очарованный странник” против “экономического человека” // Русский узел: Идеи и прогнозы журнала “Москва” / Сост. С.Селиванова. – М.: Москва, 1999. – С.77; заг. – С.76-8.
4. Глазычев В. Слободизация страны Гардарики // Иное: Хрестоматия нового российского самосознания (Москва). – 1995. – №1. – С.87; Ахиезер А.С. Диалектика урбанизации и миграции в России // Общественные науки и современность (Москва). – 2000. – №1. – С.8;.
5. Ключевский В.О. Соч. в 8 т. — М.: Госполитиздат, 1956. — Т.1. — С.69-7.
6. Шестов Л. Афины и Иерусалим. – М.: Фолио, 2001. – C.350-35.
7. Шоркін О.Д. Схеми універсумів: Методологічний проект зв’язності культур: Автореф.дис. … докт.філос.наук. – К.: Вид-во КДУ, 1999. – С.1.
8. Лотман Ю.М. Культура и взрыв. — М.: Гнозис; ИГ “Прогресс”, 1992. — С. 257-270.
9. Элиаде М. Священное и мирское / Перев. с фр., предисл. и коммент. Н.К. Гарбовского. – М.: Изд-во МГУ, 1994. – С.26.
10. Сиоран Э.М. Искушение существованием / Пер. с фр. — М.:Республика, 2003. — С.224.
11. Дугин А.Г. Основы геополитики: Геополитическое будущее России. – М.: Арктогея, 1997. – С.13.
12. Холмогоров Е. Сказание о граде Китеже // http://www.pravaya.ru
13. Тамарченко Е. Идея Правды в “Тихом Доне” // Новый мир. – М.,1990. – № 6. – С. 244.
14. Кресін О. Сарматизм український // Мала енциклопедія етнодержавознавства / Від.ред., керівн. Автор. Колект. Ю.І. Римаренко. – К., 1996. – С. 136; Кресін О. Хозаризм (Козаризм) український // Мала енциклопедія етнодержавознавства / Від.ред., керівн. Автор. Колект. Ю.І. Римаренко. – К., 1996. – С. 166 – 168/
15. Єшкілєв В.Л. Герменевтика російської ойкумени // Точка зору. – 1997. – № 1. – С. 6.
16. Лотман Ю.М. Культура и взрыв. — М.: Гнозис; ИГ “Прогресс”, 1992. — С.9-10.

Читать далее...