Против поморов выступили геи, ФСБшники и ученые-эмигранты с дипломом историка партии КПСС

По доносам гей-активистов Архангельска против общественников Поморья открываются уголовные дела

Под каток поморофобии попал руководитель общественной организации «Поморское Возрождение» Иван Мосеев, который, якобы, вступив в интернет-переписку с руководителем одного из местных гей-сообществ, весьма нелестно отозвался о «русских людях», о чём тут же стало известно сочувствующим гражданам, и за что Ивана Ивановича теперь прессуют по полной программе.

Как утверждает сам Мосеев, ничего подобного о русских он не писал и не мог писать, да и, по мнению пытливых исследователей переписки в блогосфере, становится совершенно ясно, что если какого-то гражданина РФ и припечатали к стене за его нетрадиционные сексуальные отношения, то это вовсе не значит, что данный «товарисч» непременно «русский» и что по этому поводу надо открывать дело о разжигании межнациональной розни. Тем более, обвинять человека в «государственной измене» лишь на тех основаниях, что он ездил в Норвегию и выпустил словарь поморской говори . Так, господа хорошие, и до 37-го года можно докатиться…

«Майор» угрожает расправой

После того как, словно по заказу, побежала мутная волна «разоблачений» Ивана Мосеева, а вместе с ним и всей этнической общности поморов, из блогосферы посыпались угрозы расправы с «жидовской мразью» и «сепаратистом». Вот лишь одна цитата некоего господина, скрывающегося под ником «Майор»:

— Сейчас я нахожусь за пределами России и когда вернусь, обязательно попробую с боевыми товарищами найти эту жидовскую мразь. Сначала мы потолкуем о резком прекращении его уголовно-наказуемой деятельности по развалу страны, а если сепаратист Моисеев не поймет, то возможно его найдут повешенным на собственных кишках…

После таких заявлений Ивану Ивановичу ничего не оставалось делать, как обратиться за защитой к прокурору Архангельской области Владимиру Бакуну. Заявление в прокуратуре было рассмотрено и удовлетворено. Так что теперь «бравому майору» и его «боевым товарищам» лучше всего продолжать отсиживаться за пределами Российской Федерации.

Сбросим Новолетие с корабля современности?

Дальше – больше. Праздник Поморского Нового года, уже достаточно давно отмечающийся в столице Севера с большим размахом, неожиданно для всех признан некими «экспертами в области нравственности» как неоязыческий, и его, стало быть, гражданам надо обходить стороной, а ещё лучше противодействовать его проведению. Уж не при помощи ли всё того же репрессивного аппарата вкупе с гей-активистами? И почему тогда некоему театралу, привозившему в Архангельск с дикого Запада затянутых в изделия №2 голых баб в качестве основной заманухи для уличных представлений, практически те же «борцы за нравственность» хотят всучить звание «почётного жителя Архангельской области»? Разве это не пресловутые двойные стандарты?..

Павел Есипов, руководитель автономии поморов :

— Организуя празднование Новолетия — Поморского Нового года, мы старалась сделать общий для христиан и традиционалистов нехристианских вероучений некий примиряющий праздник, в рамках которого демонстрируются древнейшие славянские обряды и более молодые — христианские. Меняется лишь дата проведения праздничных мероприятий, чтобы как можно большее число горожан и гостей Архангельска могли принять в них участие…

По словам Есипова, смысл обращения «нравственных экспертов» можно вкратце изложить так: «Какие-то язычники украли у православных праздник, празднуют его не так, не там и не тогда, когда нужно»…

От этноса – к субэтносу

Чтобы избежать бездоказательных, а иногда и сфабрикованных обвинений в этносепаратизме, вновь организуемые поморские сообщества в своих манифестах сходу заявляют, что позиционируют себя в качестве субэтноса, то есть обособленной части русского народа, и создаются они для продвижения в массы почти утраченной культуры коренных обитателей Беломорья. Всё это, конечно, замечательно. Только, уважаемые граждане, вам всегда необходимо помнить, что «большой брат» в лице сексот с интернет-порталов не дремлет и при первом же удобном случае может наброситься с криком «Пионеры наших бьют!»

Александр Чуркин

Р.S. Из высказываний русских исследователей поморской тематики.

Академик Котляков:
— Если бы республиканские и иные традиции не были жестоко подавлены в ХVI-XVIII веках Москвой, кто знает, может быть, вместе с русскими, украинцами и белорусами мы имели бы четвёртую по счёту восточнославянскую нацию – северороссов.

Профессор Булатов:
— Налицо почти все признаки нации: общность территории с выходом к морю; общность экономической жизни поморских уездов, волостей и городов; особые черты характера, психологического и духовного облика поморов, своеобразие северорусской культуры и языка.

Дмитрий Сергеевич Лихачёв:
— Поморы спасли от забвения русскую культуру, архитектуру, трудовые традиции…

газета «Курьеръ Беломорья», №42 от 16.10.2012 г.

Читать далее...

Чудь

Чудское озеро сохранило в своем названии память о племени, которое участвовало в Ледовом побоище, но затем постепенно сошло с исторической арены.На Урале, и в Сибири, и на севере России, и даже на Алтае во множество преданий говорится о том, что когда-то в этих местах проживал древний народ под названием «чудь». Предания о чуди чаще всего рассказываются в местах, где проживают или ранее проживали финно-угорские народы, поэтому в науке было принято считать чудью финно-угров. Но проблема в том, что финно-угорские народы, в частности коми-пермяки, и сами рассказывают предания о чуди, называя чудь другим народом.

Когда в эти места пришли люди, проживающие здесь и поныне, чудь заживо захоронила себя в землю. Вот что рассказывает одно из преданий, записанных в поселке Афанасьево Кировской области: «…И когда стали появляться по течению Камы другие люди (христиане), эта чудь не захотела общаться с ними, не захотела поработиться христианством. Вырыли они большую яму, а потом подрубили стойки и себя захоронили. Это место так и называется — Чудской берег».

Иногда также говорится, что чудь «ушла под землю», а иногда о том, что ушла жить в другие места: «У нас есть урочище Важгорт — Старая деревня. Хотя и называем деревней, а там никаких построек нет. И не видно, что там кто-то жил, но старики утверждают, что там жили древние, чудские люди. Долго, говорят, в той местности они жили, но появились пришлые, они стали притеснять старожилов, и те решили: «Нам житья не стало, надо переселяться в другие места». Собрали, говорят, пожитки, ребят за ручки взяли и сказали. «Прощай, Старая деревня! Здесь нас не будет — и никого не будет!» И покинули деревню. Идут, говорят, расстаются с родиной и ревут. Все до одного ушли. Теперь там пусто.»

Но, уходя, чудь оставила много кладов. Клады эти заговорённые, «заветные»: на них наложен завет, что найти их могут только потомки чудского народа. Чудские духи в разных обличьях (иногда в облике богатыря на коне, иногда зайца или медведя) охраняют эти клады: «Слуда и Шудякор — чудские места. Там богатыри живали, из селения в селение топорами перебрасывались. Потом они в землю зарылись и золото с собой унесли. На Шудякорском городище спрятаны слитки-подушки, но никто не возьмет их: богатыри верховые на страже стоят. Деды нас предупреждали: «Мимо этого городища поздно вечером не ходите — кони затопчут!»

В тексте другой старинной записи в селе Зуйкаре Вятской губернии написано про «чудской клад» в Чудской горе на правом берегу Камы. Здесь растет громаднейшая, немного кривая сосна, а поодаль от нее, аршинах в четырех, стоит трухлявый пень до двух метров в диаметре. Клад этот пытались найти много раз, но когда подходили к нему, поднималась такая буря, что сосны клонились вершинами до земли, и кладоискатели были вынуждены оставить свое предприятие. Впрочем, говорят, некоторым искателям сокровищ все же удавалось проникать в тайны подземных жителей, но обходилось им это очень и очень дорого. Вид «чудаков» столь ужасен, что некоторые кладоискатели, повстречав их в подземельях, выходили оттуда совершенно помешанными и уже не могли поправиться всю оставшуюся жизнь. Еще хуже приходилось тем, кто наталкивался в «чудских могилах» на кости «заживо погребенной» чуди, — мертвецы, охраняя свои клады, внезапно оживали, как только кто-нибудь приближался к их сокровищам…

В 1924-28 годах семья Рерихов находилась в экспедиции по Центральной Азии. В книге «Сердце Азии» Николай Рерих пишет, что на Алтае пожилой старовер привел их на каменистый холм и, указывая каменные круги древних погребений, рассказал: «Вот здесь и ушла Чудь под землю. Когда Белый царь пришел Алтай воевать и как зацвела белая береза в нашем краю, так и не захотела Чудь остаться под Белым царем. Ушла Чудь под землю и завалила проходы каменьями. Сами можете видеть их бывшие входы. Только не навсегда ушла Чудь. Когда вернется счастливое время и придут люди из Беловодья и дадут всему народу великую науку, тогда придет опять Чудь, со всеми добытыми сокровищами». А еще раньше, в 1913 году, Николай Рерих написал на эту тему картину «Чудь под землю ушла»

На Урале рассказы о чуди в большей степени распространены в Прикамье. Предания указывают конкретные места, где проживала чудь, описывают их внешность (а были они в основном темноволосые и смуглые), обычаи, язык. Из языка чуди предания сохранили даже некоторые слова: «Однажды в деревне Важгорт появилась чудская девка — высокая, красивая, широкоплечая. Волосы длинные, чёрные, в косу не заплетены. Ходит по деревне и зазывает: «Приходите ко мне в гости, я пельмени варю!» Нашлось человек десять желающих, все пошли за девкой. Ушли они к Чудскому роднику, и никто больше домой не вернулся, все куда-то исчезли. Назавтра повторилось то же самое. Не из-за глупости своей попадались люди на девкину удочку, а из-за того, что обладала она какой-то силой. Гипнозом, как сейчас говорят. На третий день бабы из этой деревни решили отомстить девке. Они вскипятили несколько вёдер воды, и когда чудская девка вошла в деревню, бабы облили её кипятком. Девка побежала к роднику и запричитала: «Одэге! Одэге!» Вскоре жители Важгорта навсегда покинули свою деревню, ушли жить в другие места…»

Одэге — что означает это слово? Ни в одном из финно-угорских языков такого слова нет. Каким же этносом являлась эта загадочная чудь?

Загадку чуди с давних времён пытались разгадать этнографы, лингвисты, краеведы. Существовали разные версии о том, кто такая чудь. Этнографы-краеведы Федор Александрович Теплоухов и Александр Федорович Теплоухов чудью считали угров (хантов и манси), так как имеются документальные сведения о пребывании угров на территории Прикамья. Учёный-лингвист Антонина Семеновна Кривощёкова-Гантман не соглашалась с этой версией, потому что в Прикамье практически отсутствуют географические названия, расшифровывающиеся при помощи угорских языков; она считала, что вопрос требует дополнительного изучения. Казанский профессор Иван Николаевич Смирнов считал, что чудь — это коми-пермяки до принятия христианства, так как в некоторых преданиях говорится о том, что чудь — это «наши предки». Последняя версия получила наибольшее распространение, и большинство этнографов придерживалось до последнего времени этой версии.

Открытие на Урале в 1970-80-е годы древнейшего города ариев Аркаима и «Страны городов» Синташты несколько пошатнуло традиционную версию. Начали появляться версии о том, что чудь — это древние арии (в более узком смысле — предки индоиранцев, а в более широком — предки индоевропейцев в целом). Эта версия нашла немало сторонников среди учёных и краеведов.

Если лингвистами и ранее признавалось, что в финно-угорских языках есть много «иранизмов», то в последние годы появилось мнение, что финно-угорские и индоиранские языки имеют очень большой общий лексический пласт. Появилась версия о том, что названия рек Кама на Урале и Ганг (Ганга) в Индии имеют одно происхождение. Не зря и на Русском Севере (Архангельская и Мурманская области) имеются географические названия с корнем «ганг»: Ганга (озеро), Гангас (залив, возвышенность), Гангос (гора, озеро), Гангасиха (залив). Не зря географические названия на -кар (Кудымкар, Майкар, Дондыкар, Иднакар, Анюшкар и др.) никак не расшифровываются при помощи местных пермских языков (удмуртского, коми и коми-пермяцкого). По преданиям, в этих местах находились чудские городища, и именно здесь чаще всего находят бронзовые украшения и другие предметы, условно объединённые названием Пермский звериный стиль. Да и на само искусство Пермского звериного стиля «иранское влияние» специалистами признавалось всегда.

Индийские мудрецы считают, что священная река Ганг начинает свой путь на небесах. Возможно, в Индии находится прародина многих народов.

Не секрет, что существуют параллели и в мифологии финно-угорских и индоиранских народов. В преданиях древних ариев сохранились воспоминания о полумифической прародине, расположенной где-то далеко к северу от Индии. Обитавшие в этой стране арии могли наблюдать удивительные явления. Там семеро небесных мудрецов-риши движутся вокруг Полярной звезды, которую творец Брахма укрепил в центре мироздания над Мировой горой Меру. Там обитают и прекрасные небесные танцовщицы — апсары, сияющие всеми цветами радуги, а солнце восходит и светит полгода подряд. Семь риши — это, вероятно, созвездие Большой Медведицы, а апсары — воплощение северного сияния, которое поражало воображение многих народов. В мифах эстонцев северное сияние — это павшие в битвах герои, живущие на небе. В индийской мифологии на небо могут добраться только волшебные птицы, в том числе вестник богов Гаруда. В финно-угорской мифологии Млечный путь, соединявший север и юг, именовался Дорогой птиц.

Сходство имеется и непосредственно в названиях. Например, бог у удмуртов — Инмар, у индоиранцев Индра — бог грома, Инада — праматерь; в коми мифологии имя Ёма носят и первочеловек, и болотная ведьма, в индоиранской мифологии Йима — также первочеловек; созвучно название бога также у финнов — Юмала, и у марийцев — Юмо. «Арийское влияние» проникло даже в этнонимы финно-угров: татары и башкиры удмуртов, своих соседей, называют этнонимом «ар».

Так кого же на Урале называли чудью? Если ариев, то снова возникает вопрос: почему возникла путаница с тем, кого считать чудью, и почему этноним чудь «прилип» именно и только к финно-угорским народам? Какая существует взаимосвязь между индоиранскими и финно-угорскими народами? Видимо, здесь следует вспомнить мнение Льва Гумилёва, который считал, что новый этнос, так же, как человек, рождается от двух родителей-этносов. Тогда становится понятно, почему предания называют чудь то «другим народом», то «нашими предками».

…И всё же, что кричала чудская девка, облитая кипятком? Может быть, слово «одэге» есть в индоиранских языках? Если мы откроем санскритско-русский словарь, то найдём там похожее по звучанию слово — «удака», означающее «вода». Может быть, она стремилась добежать до Чудского родника, единственного места, где могла спастись?

Глядя на качественную чудскую работу с бронзой, которая, в свою очередь, требовала мастерства работы с каменными или керамическими изложницами, кузнечного мастерства, начинаешь понимать, что восточные славяне встречались на севере и северо-востоке своего вовсе не с примитивными племенами, которые не могли им ничего дать и ничему не могли научить.

Наоборот, тут была своя интересная культура. Так что это вопрос, откуда у русских взялись валдайские колокольцы, сюжеты северных вышивок, северная же любовь к украшению жилищ, например, резьба по дереву.

Куда делась чудь?

Вопрос резонный. И имеет, как мне кажется, два главных ответа.

Вероятно, частью чудь была вытеснена и выбита славянским населением, потому как сообщается: «В Шенкурском уезде Архангельской губернии рассказывали, что «тамошние коренные обитатели, чудь, защищая отчаянно свою землю от вторжения новгородцев, ни за что не хотели покориться пришельцам», с остервенением защищались из крепостей, бежали в леса, умерщвляли себя, погребались живыми в глубоких рвах (выкопав яму, ставили по углам столбики, делали над ними крышу, накладывали на крышу камни, землю, сходили в яму с имуществом и, подрубив подставки, гибли).

Тогда формула «уход под землю» выглядит буквально: гибель племени. Но частью чудь, вероятно, все же обрусела после крещения, как это стало со многими соседними угро-финскими племенами.

Потому-то еще остается вопросом, что в искусстве и быте русского севера происходит от русского населения, что от чуди. А умений тут бытует множество: деревянные церкви и огромные северные дома, текстиль и вышивка, работа по металлу, украшения домов, в том числе живописные, корабли и лодки.

Попробуем и проверить эту гипотезу хотя бы на нескольких наиболее доступных примерах, сопоставить изделия пермской чуди и русских северян:

1. Волшебная птица с человечьим лицом.
Вообще для сравнения надо брать что-то достаточно необычное, нерядовое. Такие мотивы в народном искусстве встречаются. Например, волшебная птица Сирин.

Птицы-Сирин Подзор, деталь. Олонецкая губерния, середина XIX в. И петица-оберег пермской чуди с личиной на груди.

2. Славянская богиня Рожана – или чудская мать всего живого?

Повторяющаяся в вариациях олонецких и северодвинских вышивок деталь, которую трактуют, как образ древней славянской богини Рожаны, роженицы, о чем писала
С. В. Жарникова

А это мотив богини, которая встречается у пермской чуди постоянно.

Она, если судить по вариациям разных существ рядом, от лосей до человека, является «всеобщей матерью», и положение очередного существа внизу – это и есть его рождение. Сходство очевидно и оно усугубляется тем, что богиня не стоит, а лежит, что особенно видно на последнем обереге. Кроме того, вторая сущность этой богини – птица, как и на многочисленных амулетах-обрегах с богиней птицей, оттого явно выделен нос-клюв.

Интересно, что стилизированный мотив роженицы встречается в карельских вышивках, то есть у других угро-финнов и он очень похож на каргопольскую вышивку.

3. Олень-Золотые Рога.

Продолжая тему оберегов, надо вспомнить о каргопольской игрушке. Л.Латынин[2] считает, что в образах традиционной игрушки кроются архаичные символы. Так это или нет, по самой игрушке сказать трудновато – она все же изменчива, хотя главная традиция должна «оберегаться» — то есть то, что было оберегом, самое старое, традиционное и тиражируемое.
Например, олень-золотые рога и его переменчивые лики, получеловека — полуоленя.

В этом каргопольской игрушке можно сопоставить человеко-лосей пермской чуди.

4. Конек на доме, Олень и Птица.

На севере крестьяне говорили: «Конь на крыше — в избе тише», считая эти изображения «оберегами», добрыми силами, охранявшими от всякого несчастья. Интересно, что на русском севере и олень-лось часто встречался, как оберег дома, его помещали на охлупень вместо конька. Или же просто прибивали туда оленьи рога: «На Мезени встречается еще один вид украшения охлупня — рогами оленя. Обычно это украшение не вырезали подобно коньку, а просто к концу охлупня прикрепляли настоящие оленьи рога. Этот декор чаще встречается в Мезенском районе. По всей вероятности, в нем можно увидеть следы почитания оленя, культ которого, может быть, в меньшей степени, чем коня, был свойственен отдельным русским районам» [3]. На этом же месте могла быть и птица, вроде лебедя.

Как выглядел чудский дом, нам сказать трудно. Но вот то, что головы коньков использовались, как обереги, очевидно.

Такое расположение заключало определенный магический смысл: удвоение символа усиливало охранительное действие аммулета. Можно также предположить, что мертвец, если бы он встал из могилы, обнаружил бы себя шумом. Так что это могла бы быть еще и защита живых

Интересно отметить гусиные лапки на конце последнего амулета в ряду – это завершает образ коня-гуся, который известен и для русского севера[4]

5. Колокольцы

Исходя из предыдущей части с шумящими подвесками, можно обратиться к такому свидетельству о чуди: «Один из возможных «следов» чуди — считающийся и в XIX в. необычным, таинственным местом Холмогорский ельник (на Курострове, близ г. Холмогоры). По упоминаемой II. Ефименко[5] легенде, в ельнике якобы находился когда-то «чудской идол». Идол, слитый из серебра, «прикреплен был к одной самой матерой лесине и держал в руках большую золотую чашу». Украсть идола и окружавшие его сокровища было, казалось, невозможно: «Чудь берегла своего бога крепко: постоянно около него стояли часовые, около самого идола были проведены пружины. Кто дотронется до идола, хотя одним пальцем, сейчас же пружины эти заиграют и зазвенят разные колокольчики, и тут не уйдешь никуда; часовые сейчас же позаберут, а окаянная чудь поджарит на сковороде да и принесет в жертву своему идолу». Русские, конечно, идола украли, такой уж талант у них был. Первый случай вскрытия противоугонного устройства, так сказать. Но суть не в этом, а в колокольцах чуди

Колокольчики, конечно, нельзя связать исключительно с чудской культурой.
Колокола и колокольцы связаны с традиционной народной культурой разных народов[6]. Но интересно вслушаться в свидетельства русских жителей Севера о колоколах и колокольчиках, об их роли:

П. С. Ефименко приводит следующие поверья о колокольном звоне, бытовавшие в крестьянской среде на Севере: «Заслышав звон колоколов, дьявол бежит прочь от человека. Замечают еще, что если выйти из дома, войти в него, кончить что-либо в самое начало звона, есть предвестие добра»

«Для того, чтобы защититься от хищных зверей, русские Вологодского у. в Великий четверг ходили в лес и кричали: «Волки, медведи из слуха вон; зайцы, лисы к нам в огород!» При этом стучали в сковороды, звонили коровьими колокольчиками»[7]

Обращает на себя внимание и свадебный обряд. На Пинеге, как и в большинстве других мест Севера, свадебный поезд не мыслим без колокольцев. Колокольцы своим звоном оберегают молодых от «нечистой силы» на самой важной дороге—к венцу и от венца: «Впереди всей церемониальной процессии, составляющейся из огромного поезда обрученных и деревенской родни, с множеством гудящих под дугами, на оглоблях и на шеях лошадей колокольчиков, шаркунов, бубенчиков, позвонков,—едут в санях, телегах или верхом на лошадях повозчики с опущенными на рукавах лентами»[8].
Свадебная обрядность, как и календарная, отличается наибольшей архаикой символов.
И так далее – у колокольчиков была магическая функция, как у русских, так и у чуди.

Итак, близость чудских и севернорусских предметов и верований мы ощутили.

Но, собственно, а кем были русские на Севере — по крови и обычаям?

Мы знаем теперь, что примесь угро-финской «крови», то есть угро-финских маркеров ДНК у поморов[9] значительна, преимущественно по женской линии. Но встречаются группы населения, которые явно произошли без сильного перемешивания от угро-финнов, потому что есть маркеры по мужской и женской линии. И те, и другие группы, произошли, вероятно, от чуди. Но в момент перехода они наверняка не отказывались от своих
представлений о мире.

И вот эту общность обнаруживает и сравнение верований поморов и чуди, которое проявляется через предметы материальной культуры. Следовательно, можно сказать, что чудь ушла не только под землю, но и превратилась в новый народ, обогатив его.

У этнографов, краеведов и лингвистов на сегодняшний день нет точного определения такому народу, как чудь.

Казанский профессор Иван Николаевич Смирнов считал, что чудь — это коми-пермяки до принятия христианства, так как в некоторых преданиях говорится о том, что чудь — это «наши предки».

Этнографы-краеведы Федор Александрович Теплоухов и Александр Федорович Теплоухов чудью считали угров (хантов и манси), так как имеются документальные сведения о пребывании угров на территории Прикамья на Урале.

Уральские предания указывают конкретные места, где проживала чудь, описывают их внешность (а были они в основном темноволосые и смуглые), обычаи, язык.

C открытием на Урале в 1970-80-е годы древнейшего города ариев Аркаима и «Страны городов» Синташты начали появляться версии о том, что чудь — это древние арии — предки индоевропейцев.
Интересно, что финно-угорские и индоиранские языки имеют очень большой общий лексический пласт. Не зря и на Русском Севере (Архангельская и Мурманская области) имеются географические названия с корнем «ганг»: Ганга (озеро), Гангас (залив, возвышенность), Гангос (гора, озеро), Гангасиха (залив). Да и само искусство Пермского края имеет явно «иранское влияние», которое характеризуется «звериным стилем».
Существуют параллели и в мифологии финно-угорских и индоиранских народов. В преданиях древних ариев сохранились воспоминания о полумифической прародине, расположенной где-то далеко к северу от Индии.

По последней переписи населения России, современной чудью, считают себя потомки заволоцкой чуди, которая письменными источниками помещается в границах нынешней Вологодской и Архангелськой области. Несмотря на сходство и родственные связи с вепсами, чудь чётко отделяет себя от собственно вепсов, как и от западных коми, соседствовавших с чудью по реке Верколе.

Так что же это, все-таки, за народ?

Если арии, то почему этноним чудь «прилип» именно и только к финно-угорским народам? Какая существует взаимосвязь между индоиранскими и финно-угорскими народами?

До сегодняшнего дня, вопрос, кого же считать Чудью, остается открытым.

[1]С.В. Жарникова О НЕКОТОРЫХ АРХАИЧЕСКИ МОТИВАХ ВЫШИВКИ СОЛЬВЫЧЕГОДСКИХ КОКОШНИКОВ СЕВЕРОДВИНСКОГО ТИПА
[2] Л.Латынин. «Основные сюжеты русского народного искусства». М.: «Глас»,
[3] А.Б. Пермиловская Крестьянский дом в культуре Русского Севера (XIX – начало XX века). – Архангельск, 2005.
[4] С. Жарникова ВОЗМОЖНЫЕ ИСТОКИ ОБРАЗА КОНЯ-ГУСЯ И КОНЯ-ОЛЕНЯ В ИНДОИРАНСКОЙ (АРИЙСКОЙ) МИФОЛОГИИ
[5] Ефименко П. С. Материалы по этнографии русского населения Архангельской губернии, т. 1. М., 1877
[6] А. Н. Давыдов Колокола и колокольные звоны в народной культуре В кн. «Колокола. История и современность». Сост. Ю.В.Пухначев, М Наука 1985г.
[7] М.М.Валенцова О магических функциях колокольчика в народной культуре славян В сб: «Мир звучащий и молчащий: Семиотика звука и речи в традиционной культуре славян» / Отв. ред. С.М. Толстая — М.: Изд-во «Индрик», 1999, с. 283-293.
[8] Пыляев М. Исторические колокола.— «Исторический вестник»,т. ХЫ1, 1890, с. 174. [9] Б.А.Малярчук, М.В.Деренко Структура русского генофонда «Природа», № 4, 2007 г.

p

Читать далее...

Разгром русского марша в Татарстане

Отмечаемый в России с 2005 года День народного единства в форме русского марша – шествия и митинга – за последние семь лет сформировался как новая традиция постсоветской России. В Татарстане, в Казани русский марш проводится с 2009 года. Если первое такое мероприятие собрало всего 10 человек из числа местной русской интеллигенции, а сама акция прошла в форме сбора подписей за право изучать русский язык в полном объеме в школах Татарстана и тем самым разрешить этнолингвистический конфликт в регионе (в республике количество часов, выделяемых на русский язык в школьном образовании, значительно меньше, чем во всех других регионах России, при этом эти «отнятые» часы отдаются на изучение второго государственного татарского языка, знание которого можно считать нулевыми у подавляющего числа русских детей, но при этом резко падает грамотность и по русскому языку), то последующие уже проходили в форме митинга, где также основным был вопрос о праве русских детей изучать свой родной русский язык в полном объеме, как и по всей России. При этом уже более половины участников составляла русская городская молодежь.

За 2009-2012 годы в Татарстане резко изменилось отношение к русскому вопросу. Из запретного даже для упоминания он превратился в обсуждаемую проблему, и если резюмировать, то русский вопрос в Татарстане сводится к трем основным аспектам: 1) необходимость восстановления пропорционального этнического представительства русских в органах власти (из 17 министров регионального правительства только 1 является русским, из 43 глав районов Татарстана только 8 — русские, на уровне высшего эшелона республиканской власти русских ноль, при том, что русских составляет 39,3% населения); 2) проблема русского языка, упирающаяся в сознательно неразрешаемый региональными властями этнолингвистический конфликт, который представляет собой не противостояние между русскими и татарами, а противостояние между русскоговорящим населением и региональной этнократией, опирающейся на поддержку татарских национал-сепаратистов; 3) проблема русской культуры: Татарстан, наверное, единственный регион в России, где православные храмы до сих пор используются под музеи, как это обстоит дело с Дворцовой церковью в Казанском Кремле, где разместили Музей истории государственности татарского (!) народа (представьте какой бы визг был бы поднят, если бы в здании мечети или синагоги был бы размещен подобный музей только истории государственности русского народа).

В 2012 году в Казани произошла активизация русского национального движения. Благодатной почвой для этого стало общая политическая ситуация в стране. Поднявшееся «белоленточное» движение в России после парламентских выборов в декабре 2011 года нашло отражение и в Татарстане, где наряду с либералами, левыми и сепаратистами стали активны и русские националисты. Имперский флаг (известный в народе как имперка) стал частым и вскоре естественным на уличных акциях протеста. Представить себе любую легальную уличную акцию с имперкой до 2010 года было просто невозможно в Татарстане. Русские националисты в Татарстане, объединявшихся вокруг единственной русской национальной организации в регионе – Общества русской культуры Республики Татарстан – превратились в реальную и главное – легальную политическую силу, с которой в условиях этнократического политического устройства республики вынуждены были считаться, в том числе и региональные власти. К этому времен сработал и демографический фактор – выросло поколение русской городской молодежи, которое в отличие от старшего поколения не собирается терпеть дискриминацию и второсортность, которую русские в Татарстане чувствуют за собой. На волне «белоленточного» подъема в Казани стали возникать неформальные русские национально ориентированные движения, среди которых наибольшую известность получил Казанский гражданский союз. Начавшаяся политическая реформа после президентских выборов марта 2012 года, согласно которой был облегчен механизм партиестроительства, привела к тому, что в течение весны-осени в Татарстане стали появляться отделения русских национально ориентированных партий, среди которых наибольшую активность проявляли Российский общенародный союз (лидер – Сергей Бабурин), «Новая сила» (лидер – Валерий Соловей) и Национально-демократическая партия (лидер – Константин Крылов). Председателем регионального отделения в Татарстане у РОСа стал предприниматель-старообрядец Сергей Никитин (его заместитель Витольд Филиппов), у «Новой силы» — глава немецкой общины Татарстана Виктор Диц (заместитель — Михаил Шаров), у НДП – вузовский профессор, руководитель Общества русской культуры Татарстана Александр Салагаев (заместитель – Михаил Щеглов). Однако ведущую роль и наибольшую активность будут проявлять именно заместители, которые и в силу возраста (26 лет Витольду Филиппову, например) прекрасно умеют находить общий язык с русской городской молодежью, понимая и видя абсолютное нежелание региональных властей хоть как-то решить русский вопрос в Татарстане. Здесь стоит отметить принципиально важное отличие русского национального движения в Татарстане от аналогичных в других субъектах России – его интернациональность, как это не покажется странным. Значительная часть городских татар, особенно молодежи, сочувствует и симпатизирует русскому национальному движению, разделяет полностью или частично его основные принципы: желание видеть Татарстан в составе России и нежелание превращать его в часть ваххабитского халифата. Объяснение этому также кроется в специфике региональной этнократии Татарстана, где руководящие посты закреплены преимущественно за деревенскими татарами, состоящими в близкородственных отношениях и кумовстве с руководством. Это позволило казанским политологам говорить об «аульной аристократии» в республике. В силу присущей ей кланово-земляческому устройству городская татарская молодежь не разделяет базовых ценностей эткоратического устройства Татарстана. А наметившееся в последнее время исламизация региона в сторону ее радикализации, которое не находит противодействие со стороны Казанского Кремля, неизбежно толкает городских татар на поддержку русского национального движения. Миниханство (так называют Татарстан в народе по фамилии его нынешнего главы Рустема Миниханова), постепенно превращающееся в часть ваххабитского халифата, вызывает естественные страхи у светской и традиционалистски ориентированной части татарского населения, которое если пока и не готово публично поддержать русское национальное движение, но, по крайней мере, ему сочувствует и разделяет его базовые ценности. Перспектива жизни в халифате, строительству которого пока особенно никак региональные власти не противостоят, не разделяется большинством татар.

Политическая самоорганизация русского молодежного национального движения в Татарстане происходит на фоне роста исламского терроризма и татарского национал-сепаратизма. Последние теракты в Казани, повергшие всю страну в шок (россияне привыкли к подобному, когда это происходит на Северном Кавказе, но явно не ожидали нечто подобного увидеть в Поволжье – центре России), дальнейшие события и реакция региональных властей только показали, что ваххабитское сообщество сегодня в Татарстане состоит из трех звеньев: боевое крыло ( «моджахеды Татарстана»), политическое крыло (участники многочисленных митингов, пикетов и автопробегов, выходящие с флагами «будущего халифата») и лоббистское крыло (та часть региональной бюрократии, которая всячески не дает силовикам осуществить превентивные меры в отношении фундаменталистов). В итоге после теракта 19 июля или боевых действий в Казани 24 октября 2012 года, когда боевое крыло о себе заявило, сразу на арену выходит политическое крыло: используя либерально-правозащитную и религиозную демагогию, местные ваххабиты и хизб-ут-тахрировцы организуют уличные акции, которые проходят либо в форме митингов с призывами свергнуть светскую власть, либо автопробегов по случаю праздников с флагами «будущего халифата», или поедания плова в городских парках, явно рассчитанные на привлечение на свою сторону социально незащищенного, но многочисленного населения. Естественно, когда общество начинает возмущаться, требуя от властей принять хоть какие-то действия против радикал-исламистов, способных даже городскую полицию на своих акциях выстроить «по шариату» (женщины – справа, мужчины – слева), начинает действовать лоббистское крыло, которое не позволяет надзорным органам воздействовать на ваххабитов. В итоге – самое большое, что грозит им за призывы к свержению светской власти, – штрафы. Так работают лоббисты исламизма во власти.

Накануне русского марша в Казани бывший президент Татарстана Минтимер Шаймиев, при правлении которого как раз и был запущен ваххабизм в республику, на конференции, посвященной 20-летию региональной Конституции, в которой при ее принятии было записано о том, что Татарстан – это суверенное государство, выступил с национал-реваншистскими заявлениями. На фоне блеклого выступления действующего главы региона Рустама Минниханова речь Бабая ( «деда» по-татарски, как именуют Шаймиева в народе) была фактически направлена на сохранение этнократического устройства Татарстана, сбавленная словоблудием про «федеративные отношения» и «необходимость сохранения национально-административного деления России».

Видимо, чтобы продемонстрировать, что этнократия, халифатостроительство и дискриминация нетитульного населения – это для Татарстана норма, и был осуществлен разгром русского марша в Казани 4 ноября 2012 года. Его организаторы – заместители региональных отделений русских национально ориентированных партий – столкнулись вначале с откровенным издевательством городских чиновников. В частности, шествие и митинг исполком Казани позволил проводить не вместе, а раздельно и с огромным интервалом: шествие с 7 до 8 утра, а митинг с 12 до 15 часов. При этом мало того, что в столь ранее время на улице темно, а многие из участников русского марша православные, которые будут молиться в это время в церкви, так и от этого унизительного разделения единого по организационного схеме мероприятия власти в итоге отказались сами, запретив вообще проводить акцию, сделав это в одностороннем порядке сразу после речи Шаймиева, без внятного объяснения причины запрета. Городские власти позволяют совершенно спокойно и фундаменталистам и национал-сепаратистам устраивать свои митинги, пикеты, шествия и другие уличные акции, но запретили аналогичное сделать русскому национальному движению, которое в Татарстане как раз за сохранение Татарстана в составе России и против превращения его в часть халифата. Однако русские активисты не стали следовать в фарватере двойных стандартов, которые существуют в Татарстане.

4 ноября 2012 года, подняв православный стяг, около 80 человек прошлись по центральной улице Баумана в Казани молча. Никакого митинга не предусматривалось. Организаторы планировали завершить молчаливое шествие коллективной фотографией с заклеенными скотчем ртами, давая понять, какими хотят русских видеть местные власти – молчащих и только. Подойдя к памятнику русскому певцу Федору Шаляпину, где двумя часами ранее проходил митинг «Единой России», посвященной Дню народного единства, который, естественно, был разрешен, но который мало кто вообще заметил, шедшего во главе колонны Михаила Щеглова полиция задержала. Появившаяся непонятно откуда группа сепаратистов из числа членов Татарского общественного центра – клуба пенсионеров-русофобов, начала выкрикивать что-то типа «это праздник для всех». Среди них особенно был заметен Заки Зайнуллин, автор серии статей, доказывающих, что русская женщина – шлюха уже по причине своей национальности. Его книги, кстати, издаются в государственном Татарском книжном издательстве за счет регионального бюджета, пополняемого налогами, в том числе и с русских женщин, живущих в Татарстане.

Посадив в полицейскую «буханку» Щеглова, полиция ретировалась. Участники марша, в большинстве своем русская городская молодежь, были настроены продолжить свою акцию, которая по задумке организаторов должна была завершиться в Доме дружбы народов Татарстана, где проходил посвященный Дню народного единства концерт «Наш дом – Татарстан», куда и хотели придти как зрители участники шествия. Однако в районе здания Баскет-холла 70 человек задержали, погрузили в автозаки и отвезли в разные полицейские участки.

«В этот день запретили не только русский марш, в этот день власти Татарстана запретили русский народ вообще», — так прокомментировал ситуацию заместитель председателя отделения РОСа Витольд Филиппов.

Общество русской культуры Татарстана сделало заявление, в котором расценило подобный разгром русского марша как сознательную «акцию устрашения русского и русскоязычного населения в республике, руководство которой взяло курс на этническую мобилизацию и усиление дискриминации по национальному признаку», призвав федеральные власти высказать свою позицию по этому событию.

Задержанным участникам грозят денежные штрафы от 20 тысяч рублей, а Михаила Щеглова не исключено, что постараются уволить из Казанского национального исследовательского технического университета, где он работает доцентом, тем более, что и.о. ректора в этом вузе сейчас является бывший министр образования и науки. Татарстана Альберт Гильмутдинов, снятый со своего поста за коррупцию в министерстве, хотя главное, чем он запомнился в регионе – это его упорное нежелание решить этнолингвистический конфликт в Татарстане.

Национал-реваншизм, который отныне стал идеологическим знаменем Казанского Кремля, похоже, что ярче всего был продемонстрирован 4 ноября 2012 года в Татарстане.

И последний штрих к тому, что сейчас происходит в Татарстане. На 11 ноября 2012 года назначен пикет членов Хизб-ут-Тахрир, признанной Верховным судом России террористической организации еще в 2003 году. Акция согласована с городскими властями. После этого никаких иллюзий в отношении утвердительного ответа на вопрос «Есть ли у фундаменталистов лобби в Татарстане?» ни у кого не останется.

Раис Сулейманов,
РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Читать далее...

Исламское казачество и казачий ислам

Традиционно считается, что казачество тесно связано лишь с одним религиозным направлением — православным христианством. Это не совсем так, если учесть, что среди казаков всегда было много представителей разных конфессий.

Значительными были прослойки мусульман (башкиры, татары, горцы Кавказа, казахи и т. д.), буддистов (калмыки, буряты), приверженцев местных культов Поволжья, Урала, Сибири, Дальнего Востока, в незначительной степени встречались григориане, лютеране, католики, даже иудеи.

Последнее кажется невероятным, но, как отметил В. М. Викторин: «Многих представителей иноверцев в силу их профессиональной пригодности включали в состав казачьего сословия.

Астраханский краевед А. А. Горшков, основываясь на данных Астраханского областного архива, приводит данные о приеме в начале 1900-х годов в донские казаки без крещения и в благодарность за проделанную работу евреев-музыкантов, создателей полковых оркестров» [1]. В настоящее время существует целый ряд концепций о происхождении казачества:

— «бродницкая» теория происхождения казаков (В. В. Мавродин);

— «половецкая» версия (М. Аджиев) [2];

— «татарская» версия (И. Куринной) [3];

— версия о том, «казаки — особая славяно-тюркская народность» (И. Ф. Быкадоров);

— «кавказская» версия происхождения донского казачества (А. А. Гордеев) [4];

— версия о тюркском происхождении казачества (М. Ж. Абдиров) [5].

В 1492 г. хан Менгли Гирей писал Ивану III, что войско его, возвращаясь из-под Киева с добычею, было ограблено в степи «ордынским казаками». Об этих ордынских или «азовских» казаках-татарах неоднократно пишут русские летописцы со времен Ивана III.

«Поле не чисто от азовских казаков», — читаем мы постоянно в донесениях послов и пограничных воевод государю. Татарские казаки, так же как русские и украинские, не признавали над собой власти ни одного из соседних государей, хотя часто поступали к ним на службу.

Так, отряды татарских казаков состояли на службе у Москвы и Польши. Король Сигизмунд-Август призывал к себе белгородских (аккерманских) и перекопских казаков и посылал им жалованье. Но чаще всех привлекал их себе на помощь крымский хан, имевший постоянно в составе своих войск казачьи отряды.

Татарские казаки были в военном, бытовом и экономическом отношении самостоятельной организацией, так что польские летописцы, зная четыре татарские орды (Заволжскую, Астраханскую, Казанскую, Перекопскую), причисляли к ним иногда пятую Казацкую [6].

В Белоруссии, Польше, Литве служили казаки-мусульмане, так называемые литовские татары, потомки ордынцев, служивших у Гедимина и Витовта. Это были татары-казаки (служебное боярство). Они происходили из простых воинов, которые прибывали в Речь Посполитую в обозах ордынских султанов и мурз.

Они получали небольшие участки земли и несли за это не только воинскую службу, но и исполняли обязанности в пользу великого князя и его царедворцев. К ним относились транспортная, курьерская, полицейская, караульная, охотничья службы, строительные работы.

Так, например, татары-казаки из пригорода Вильно выполняли курьерскую, транспортную, караульную и охотничью службу. Казаки с Сорок Татар привлекались в качестве курьеров и охотников, кроме того, они чинили дороги и мосты.

В течение 1-й половины XVI в. короли постепенно освобождали татар от выполнения курьерских услуг. Такой привилегии, в частности, удостоились татары-казаки Рудамина и Немежа в 1540 г. от Зигмунта Старого. Часто королевские управляющие привлекали к выполнению обязанностей служебных бояр, богатых татар, что квалифицировалось последними как злоупотребление властью.

Об этом свидетельствуют их жалобы на имя короля. В 1503 г., например, гродненские татары жаловались в письме королю на старосту князя Холшаньского за привлечение их к выполнению караульной и полицейской службы, к сбору налога с купцов, приезжающих в Гродно.

Татары-казаки несли военную службу в родоплеменных хоругвях, однако создавали внутри них свои подразделения. В списках литовского войска (1528 г.) при каждой татарской хоругви числились особые отряды служебных бояр.

Историк Я. Гришин приводит такие знатные фамилии польско-литовских князей, командовавших казачьими дружинами, как Ассанчуковичи, Баргынские, Завицкие. Кадышевичи, Карачевичи, Корыцкие, Крычиньские, Ловчицкие, Лостайские, Нурковичи, Острыньские, Пуньские, Смольские, Ширинские, Тальковские, Тарашвиские, Уланы, Юшыньские [7].

В его списке отсутствуют некоторые известные фамилии, например Глинские, Сулькевичи, Соболевские, Бей-Булак-Балаховичи, Туган-Барановские, Юсуфовичи, Эдигеи и т. д. Несмотря на то что фамилии звучат на польский лад, хотя и видны тюркские корни (Ассанчуковичи, Баргынские, Карачевичи, Ширинские), имена у польско-литовских татар-казаков были вполне мусульманскими — Абдрахим, Асан, Азубек, Ахмет, Малик, Солтан, Хабил, Хусейн.

Литовская метрика XVI в. также сохранила имена казаков-мусульман: Чобанъ Акга Яходча, Кгонкгене Акга Менашъ, Кульчанъ Дчекишъ, Мустуфа Акга Бокаичикъ, Дчарликгады Акга Бай Сеит, Сипътеркганъ Акга Тюкгеи, Акгаолла Акга, Карая Акга, Бакгаи Акга Аличелебеи, Дчанышъ Саврибашъ, Босанъ Алии Бишъ, Аллабердыи Мусса, Магметъ Скинъдер Киркъ и т. д.) [8].

Часто встречающийся в именах элемент «агка» — это известный тюркский термин «ага» (букв. «дядя»), означающий «старший». «уважаемый», «почтенный» и т. п. Легко узнаваемы и другие элементы имен — «сеит» («саид» — потомок пророка), «бай» («богатый») и т. д. Выходцами из польско-литовских татар были активные деятели белого движения генерал Магомет Сулейманович Сулькевич, генерал Якуб Даудович Юзефович (Юсуфович), полковник Мустафа Якубович Соболевский и т. д.

В XVI в., в период захватов Ермака, уже были известны казачьи подразделения из тоболо-иртышских татар и «прочих магометян» [9]. Надо отметить, что «полиэтничность (и поликонфессиональность. — Р. Н.) была характерной чертой не только яицкой казачьей общины, но и казачьих общин других регионов в период их зарождения и становления» [10].

Тогда же, в конце XVI в., на Тереке были основаны такие слободы, как Черкасская, Окоцкая, Татарская, Кумыкская, Ногайская, Новокрещенская, основанные кабардинцами, чеченцами, кумыками, ногайцами и т. д. [11]

Первыми казаками-мусульманами на Дону были этнические ногайцы в количестве около 120 бойцов (с семьями), переселившиеся на Нижний Дон и в 1623 г. добровольно поступившие в казаки — под условием сохранения веры. Донцы называли их «донския татаровя», «наши татаровя»… Основной их службой была разведка — наблюдение за местными тюркоязычными кочевыми племенами.

Со временем мусульманская община увеличивалась, и в 1687 г. близ Черкасска была основана станица Татарская. В 1802 г. в ней уже насчитывалось 117 домов и 1 мечеть.

Широко известен и институт служилых татар. Служилый татарин-князь (а таковых было много — Данияр, Джанибек, Касим, Нурдаулет, Якуб и т. д.) должен был являться на русскую войну со всеми своими «уланами, мурзами и всеми казаками». Служилые татары — не столько национально-этническая категория, сколько именно служебная, войсковая категория.

Чиновники не особо различали национальности и записывали в служилые татары не только татар, но принимаемых на службу башкир, чувашей, удмуртов, мордву, марийцев [12]. Впервые наименование «служилые татары» появилось лишь в 1520-е гг. До этого в источниках служилые люди из татар в основном именуются казаками. Известны знатные татарские фамилии казачьих командиров — князья Деберские, Еделевы, Ирзины, Пощазарские, Ромодановские и т. д. [13]

Близкой к татарам-казакам группой были мещерские (мишарские) казаки. Казаки мещерские (они же мещера, они же мишари) — жители области Мещера (юго-восток современной Московской, Рязанская, частично Владимирская, Пензенская, север Тамбовской и далее до Среднего Поволжья области) с центром в г. Касимове, составившие в дальнейшем субэтносы касимовских татар и мещеры.

Станы мещерскиe были разбросаны по всей лесостепи верховьев Оки и севера Рязанского княжества, находились даже в Коломенском уезде (село Васильевское, Татарские Хутора, Мещерино, Колычево, Юсупово), а также в Кадомском и Шацком уездах.

Мещерские казаки — вольные удальцы лесостепной зоны, влившиеся позже в состав верховых донских казаков, касимовских татар, мещеры, населения юго-востока Московской, Рязанской, Тамбовской, Пензенской губерний. Сам термин мещера предположительно имеет параллель со словом «можар», «мадъяр», т. е. по-арабски «сражающийся человек». Станицы мещерских казаков граничили и со станичниками Северного Дона.

Самих мещеряков также охотно привлекали к государевой городовой и сторожевой службе. Мещера — в основе тюркизированные финно-угры, ассимилированные половцами. Заметим, что в иерархическом плане у касимовских татар казак — звено в цепи — хан, султан, улан, сеит, бек, казак, однако в языке казанских татар слова казак нет.

Мещерские казаки в годы Смутного времени поддержали Самозванцев. После Смуты патриарх Филарет распорядился выгнать мещерских казаков из Московии.

Часть из них ушла в Литву, к караимам, часть осела в Костромском крае, среди берендеев, где их считали за татар. Часть касимовских татар в дальнейшем стали называться мишарскими казаками, другая часть была приписана к Оренбургскому и Башкирскому казачьим войскам.

Мишари, именовавшиеся в некоторых источниках как городецкие (от еще одного названия г. Касимова — Городец-Мещерский), становятся казаками во многих городах Московской Руси. Казакование было природным предназначением вольных скотоводов мишарей.

Великий князь московский Василий Дмитриевич охотно нанимал мещерских казаков и селил их слободами в окрестностях Коломны. Н. М. Карамзин так описывал мещерских казаков: «Сие имя означает вольницу наездников, удальцов, но не разбойников» [14]. Из числа мещерских казаков создавались отряды сопровождения дипломатических миссий в Крым, Турцию, Сибирь и т. д.

Предания о значительном числе мусульман в составе Яицкого (Уральского) казачьего войска были зафиксированы А. И. Левшиным и А. С. Пушкиным. Так, сообщалось о том, что в отряде Василия Гугни из 30 человек поначалу был 1 татарин, но позже число его соплеменников неуклонно увеличивалось.

Как отмечал А. С. Пушкин, «бабушка Гугниха» рассказывала, что «с казаками, ее пленившими, при ней соединялось много татар» [15].

По данным переписей 1718-1724 гг., в Уральском казачьем войске было 6% казаков-неславян, прежде всего татар и башкир [16]. Согласно указу Елизаветы Петровны от 27.07.1744 г. «О зачислении в Оренбургское казачье войско всех пришельцев, поселившихся в крепостях Оренбургской губернии» казачий статус получили ногайцы, которые вошли в мусульманскую группу войска.

По свидетельству П. С. Палласа, посетившего Яицкий городок в 1769 г., среди казаков было немало «некрещеных татар и кизельбашей (туркмены и каракалпаки)» [17].

В 1765 г. в Уральском казачьем войске служили мусульмане — войсковой старшина Мавлекей Ицмагулов, командир 31-й Татарской сотни сотник Сапар Альметьев, хорунжие Амин Караганов и Абдулла Мемеков, подхорунжие и урядники Камбар Асанов, Кунмурза Асанов, Халил Асанов, Сатбай Асанов, Абдулла Асанов, казаки Аптакарим Тангаев, Муртаза Татарин, Асан Муханаев, Курган Ильбибаев и т. д. [18]

Известно, что среди активных участников восстания Е. И. Пугачева были такие казачьи офицеры, как Кинзя Арсланов, Идеркай Баймеков, Балтай Идеркаев, Туктамыш Ишбулатов, Бахтияр Канкаев, Юламан Кушаев, Каранай Муратов, Каскын Самаров, Казанфар Усаев, Салават Юлаев, Базаргул Юнаев и т. д.

А. И. Назаров провел тщательный историко-лингвистический анализ и выявил большой пласт уральских казачьих фамилий (XVIII-XX вв.), значительная часть которых (более 300 фамилий) явно тюрко-мусульманского происхождения: Абдрахманов, Абдрашитов, Абдулгафаров, Абдулкадыров, Байтуллин, Бекарасланов, Бектимиров, Вагапов, Вахитов, Габайдуллин, Гайнуллин, Джайнбаев, Джангаев, Джаналиев, Джангулов, Джанзаков, Джантурлин, Женалиев, Жулдаев, Зайнетдинов, Зубаиров, Искендеров, Исмаилов, Кенжебеков, Кунакбаев, Мансуров, Менлибаев, Мурзарахимов, Мухаммедов, Насыров, Нигматуллин, Рахимбердин, Рахманкулов, Сатыбаев, Сеитов, Сулейманов, Тахматуллин, Тухтамишев, Узбеков, Уразаев, Файзуллин, Фаткуллин, Хазимуратов, Хамитов, Шамилев, Шарипов, Юсупов и т. д. [19]

В конце XVIII в. на левобережье Дона было поселено 30 тыс. ногайцев, вошедших в состав казачьего сословия, а также представителей других тюркских этносов (турки, крымские татары, волжские татары и т. д.) [20].

В конце XVIII — начале XIX в. на Кавказе образованы станицы Александрийская, Гривенская, Луковская, Ново-Осетинская, Черноярская, Шелковская и др., основное население которых составили горцы-казаки, которых было также много в Кизляре, Терском городке и т. д. [21] Основными мусульманскими группами среди казаков являлись ногайцы и татары — на Дону, адыги (черкесы, шапсуги и т. д.) — на Кубани [22], представители горских народов (вайнахи, осетины, кумыки и т. д.) — на Тереке [23].

В параграфе 43 «Устава об управлении инородцев» от 22.07.1822 г. указано: «Казачьи полки из кочующих, для охранения границ составленные, комплектуются по прежнему» [24].

Таким образом, было отмечено существование целых полков, составленных из «инородцев». Правда, не все они были мусульманами, было довольно много буддистов (калмыки, буряты), язычников (эвенки, финно-угорские племена и т. д.). Но мусульмане составляли значительный процент.

Так, «в северокавказские казаки, так же как и в донские, волжские, уральские, оренбургские, сибирские, официально принимались лица мусульманского, буддийского и иных вероисповеданий» [25], достаточно высок был процент мусульман в Сибирском казачьем войске [26]. Так, родом из сибирских казаков-мусульман был дед (по матери) генерала Лавра Корнилова.

Наряду с русскоязычными школами в казачьих регионах создавались школы для казачьих детей из татар, башкир, ногайцев и т. д. Открытие таких заведений диктовалось тем, что казаки-мусульмане, входившие в войска, держались своих обычаев и не знали русского языка, что затрудняло их общение в казачьей среде.

Историк казачества А. Т. Ветров указывает, что «… казаков-мусульман определяли служить в мусульманские полки, а буддистов — в буддистские. Причем если казак — мусульманин или буддист — принимал крещение, то его переводили служить в православный полк» [27].

Однако здесь мы можем поспорить, поскольку широко известны факты службы простых казаков и офицеров-мусульман в смешанных (в конфессиональном отношении) полках.

В 1798-1865 гг. существовало отдельное казачье Башкиро-Мещерякское войско, подчинявшееся командиру отдельного Оренбургского корпуса. Оно активно участвовало во многих войнах России — в Отечественной войне 1812 г. и заграничных походах 1813-1814 гг. участвовало 20 полков этого войска, по 2 полка участвовали в русско-турецкой войне 1828-1829 гг., Хивинском походе 1839 г., Крымской войне 1853-1856 гг.

Несмотря на то что в последних трех случаях башкиро-мещерякским казакам приходилось воевать с единоверцами (турками, народами Средней Азии), тем не менее они проявили лояльность правительству Российской империи [28]. Сыном казачьего офицера из Башкиро-Мещерякского войска был известный востоковед, генерал, впоследствии профессор Туркестанского университета Абубекр Диваев [29].

Л. Л. Масянов писал об Уральском войске писал: «Были также полноправными казаками татары, калмыки, и были они великолепными казаками. Из татар было даже офицерство».

Известны имена казачьих командиров-мусульман — войсковой старшина (подполковник) Узбек Тюняев, сотники Шамай Тангаев и Абыш Ураев, хорунжие Искендер Тангатаров и Ахмедфазыл Акиров, подхорунжие и урядники Ахмет Хаметьев, Искендер Чубеков, Утяп Юсупов, Апкеш Утяпов, Ариста Наиптиев и т. д. [30]

В 1862 г. из 81 998 уральских казаков было: русских (фактически также украинцев, белорусов, обрусевших татар, мордвы и т. д.) — 70 331 (85,8%), башкир — 6095 (7,4%), татар — 4168 (5,1%), калмыков — 1184 (1,4%), остальные (казахи, каракалпаки) составляли незначительную часть — 220 чел. (0,3%) [31]. Таким образом, доля мусульман в войске в середине ХIХ в. доходила до 12,8%.

Сотники Искаков и Нуралин командовали 5-й сотней 5-го полка и 3-й сотней 6-го полка Уральского войска [32]. В конце Х1Х в. подъесаул Мурза-Ахмет Искаков примерно возглавлял казачью степную команду в Уильском укреплении [33]. В Уральске, Илецке и станице Сламихинской казачьи мусульманские объединения возглавлялись ахунами.

К 1900 г. ими соответственно были Абдулсалих Ишкулов, Абдулгаллям Давлетшин и Губайдулла Галькиев [34]. В ряде казачьих станиц — Уральской, Илецкой, Мустаевской, Студеновской и некоторых других — функционировали мечети.

После ликвидации Башкиро-Мещерякского войска в 1865 г. башкирские и мещерякские казаки были распределены между Оренбургским и Уральским казачьими войсками. До 1865 г. в состав Уральского войска входил Башкирский отдел (9-й Башкирский кантон).

Отдельный Башкирский конный полк просуществовал до 1882 г. История казаков-башкир характеризуется множеством славных военных династий — Абубабкировы, Акчулпановы, Ишбулатовы, Ишмурзины, Кадаргуловы, Каиповы, Курбангалиевы, Узбековы, Узенбаевы и т. д. Известен также Уфимский казачий полк из тептярей. Тептяри — сословие, существовавшее в Башкирии с 1730-х гг. по 1865 г. и состоявшее из представителей народов Поволжья и Приуралья: татар, чувашей, марийцев, мордвы, удмуртов, башкир [35].

Попытки возрождения отдельного Башкирского войска были сделаны в период Гражданской войны. В 1918-1919 гг. башкирские части сражались на стороне белых, в 1919-1920 гг. — на стороне красных [36].

Особенно прославилась Башкирская кавбригада Мусы Муртазина [37]. Прекрасно показали себя башкирские казаки и в Отечественную войну, сражаясь в составе Башкирской кавдивизии.

Историк Астраханского казачества Н. П. Горбунов отмечает: «Среди казаков помимо православных были представители различных религий и сект: мусульмане, буддисты, католики, лютеране».

Астраханские казаки-мусульмане жили в станицах Городофорпостинской и Красноярской. По мнению тюрколога В. М. Викторина, «… казачья толерантность (веротерпимость) обусловлена прежде всего необходимостью выживания в окружении иноверческого населения.

Длительное совместное проживание непременно приводило к ассимиляции казачьих общин иноверцами. Многих представителей иноверцев в силу их профессиональной пригодности включали в состав казачьего сословия». В 1840 г. было разрешено представителям мусульманской аристократии (Джаншурины, Урусовы, Тинбаевы и т. д.) служить в казаках и занимать командные должности.

В конце 1820-х гг., при Николае I, из мусульман Кавказа и Крыма были сформированы по образцу казачьих частей лейб-гвардии Кавказско-Горский и лейб-гвардии Крымско-Татарский эскадроны, которые были включены в состав собственного его императорского величества конвоя.

Казачья служба черкесов, осетин, кабардинцев и т. д. началась еще с 1733 г., когда кабардинскому князю Эльмурзе Бековичу-Черкасскому было поручено зазывать их на казачью службу. За это было обещано по 15 и более рублей годового жалованья на человека.

О переходе горцев в казачье сословие свидетельствуют архивные документы, полевые материалы, письменные источники. В. Ф. Мамонов считает, что у терцев изначально «был весьма силен тюркский элемент». Известны имена представителей кавказской знати: Куденек Камбулатов, Сунчалей Янглычев и т. д., которые командовали казачьими отрядами. Известны названия терских казачьих слобод — Черкасская, Татарская, Новокрещенская и т. д.

С. М. Маркедонов отмечает: «Было бы неверно представлять, что переход в казаки непременно сопровождался отказом от ислама, веры предков. Известна группа донских татар, сохранившая мусульманскую веру, оставаясь при этом казаками. Близ столицы Войска Донского Черкасска была станица Татарская, населенная мусульманами, где была мечеть. В 1805 году у Войска Донского появилась новая столица — Новочеркасск.

Немногим позднее станица Татарская переехала на новое место. Казаки-мусульмане организовали на р. Тузлов Татарскую слободку в 32 двора. И там у них была своя мечеть. До сих пор город Новочеркасск хранит память о Татарской слободе, а один из микрорайонов и сегодня зовется по-татарски Хотунок.

В 1860 г. татары-казаки подали на имя наказного атамана М. Хомутова прошение о переселении в Турцию. О том, насколько внимательно подошел к их просьбе атаман, свидетельствует тот факт, что Хомутов направил к казакам-мусульманам войсковых старшин Попова и Сенюткина, чтобы узнать о причинах эмиграции. Был проведен своеобразный социологический опрос (порознь опросили 100 семейств). Татары-казаки заявили, что в брак с женщинами-христианками вступать не могут, а при недостатке женщин «их род истребится».

Разрешение на эмиграцию было дано, но отнюдь не все казаки-мусульмане оставили свои родные курени. О них в 1919 г. историк и географ В. Богачев написал, что татар-казаков отличают «непоколебимая честность, благородство, верность». Я. Левенцова пишет следующее о донских мусульманах: «В источниках до XVIII столетия название «татары» обобщающее; порой так называли и ногайцев, и горцев. Применительно к ранней истории Дона «татарами» называют тюрко-татарское население. Первое упоминание о существующей на Дону группе татар… служивших московскому царю… относится к 1623 г.

В фольклоре также замечены именно донские татары, группа которых в ХVII-ХVIII вв. росла за счет рождаемости… Многие казачьи роды имеют татарское происхождения, бытовало слово «тумак», обозначающее человека, у которого отец — казак, а мать — мусульманка, в том числе и татарка. Группа донских татар уже в XVII в. существует как сложившаяся единица в войске, довольно активно участвует в его общественно-политической жизни.

Одной из городовых станиц г. Черкасска была Татарская, населенная казаками-мусульманами, первоначально находившаяся в юго-восточной части казачьей столицы, вблизи от будущего войскового собора. А позднее, с 1705 г., она была переселена в северо-восточную часть города за протоку… Интересно, что поныне жители станицы Старочеркасской называют этот район «Татарская слободка», «Татаркин край».

После основания Новочеркасска поселение казаков-мусульман было перенесено на новое место — на правом берегу реки Тузлов и находилось в двух верстах от новой столицы донского казачества. В 1860 г. по разрешению государя большая часть донских татар эмигрировала в Турцию, а станица была преобразована в хутор Татарский… По данным переписи 1873 г., на хуторе Татарском проживало 108 человек (59 мужчин и 49 женщин), имелся 21 двор» [38].

Согласно книге «Статистическое описание земли донских казаков, составленное в 1822-1833 годах», «… в войске Донском находятся еще татары, живущие при городе Новочеркасске особою станицею и на реке Маныч, в селении Дарьинка. Около 200 лет обитают они на Дону, несут службу наравне с казаками и пользуются всеми их привилегиями…

Татары принадлежат к магометанскому исповеданию, имеют свою мечеть и подведомы Оренбургскому муфтию» [39].

В 1819 г. к казакам станицы Бороздинской были приписаны казанские татары, а в 1837 г. — тавлинцы (из Дагестана). Известен донской казачий атаман Сары-Осман, только неизвестно, имя ли это или прозвище («рыжий турок»).

Историк-декабрист В. Сухоруков, говоря о красоте донских казачек, писал: «Представьте красавиц роскошной Азии, смешанные вместе черты черкешенок, турчанок, татарок, русских, — и тогда получите общее понятие о красоте обитательниц Дона» [40].

Источники ХIХ в. дают много примеров добровольного перехода в казачье сословие кумыков, черкесов. Так, число казаков станицы Луковской с 1856 по 1866 г. увеличилось почти вдвое. Статистические данные 1875 г. сообщают, что основными этническими группами в станице, помимо русских казаков, стали 772 черкеса и 182 осетина.

Власти учитывали духовные потребности иноверцев-казаков. Так, например, для мусульман-казаков строились мечети, организовывались выборы духовных лиц. Власти было непросто контролировать устройство различных сторон жизни воинов-мусульман. Задача еще более усложнилась в годы Крымской войны 1853-1856 гг., когда одной из противниц России являлась крупнейшая мусульманская держава — Турция.

Одно из законодательных решений, подготовленных в последние дни царствования Николая I, было специально посвящено регулированию религиозного быта казаков-мусульман (12.02.1855 г.). Военный совет Российской империи принял «Правила устройства духовной жизни магометан казачьего сословия».

Согласно документу, 18 599 мусульман состояли в штате Донского, Черноморского, Кавказского линейного, Уральского, Оренбургского, Сибирского линейного казачьих войск и Тобольского казачьего полка. Их духовные нужды обслуживали 114 мечетей и 169 мусульманских духовных лиц.

По российскому законодательству для создания прихода требовалось наличие не менее 200 мусульман-мужчин, штат служителей соборной мечети мог включать в себя 3 лица (имам, хатиб, муэдзин), при обычной мечети состояли только имам и муэдзин. Эти служители сначала избирались на местах, в присутствии станичных начальников, «по крайней мере двумя третями принадлежащих к приходу мечети казаков-магометан».

Затем служители проходили «духовные испытания» в Оренбургском или Таврическом муфтиятах. Естественно, предполагалась «политическая благонадежность» каждого кандидата на пост духовного служителя в среде мусульман, который мог занять свою должность, лишь будучи утвержден местной военной администрацией [41].

В оренбургском поселке Варна издревле проживают мусульмане-казаки. «Показательно, что при этом необязательно было казакам менять отеческую веру на православие. Мусульмане-казаки из башкир и татар оставались верны Мухаммеду. В селениях стояли мечети, в полках служили муллы.

Для них даже в славной солдатской Георгии символ христианства — крест — был заменен на мусульманский полумесяц. Были среди варненских татар-казаков и кавалеры солдатской доблести и славные казачьи командиры…

Яркий пример — братья Кочуровы, славные во второй половине XIX в., оба коренные казаки, сыновья казачьего офицера Абдулагана. Старший — Шейхислам — окончил, как и младший, Оренбургское юнкерское училище. На воинской службе с 16 лет. С 1883 г. — войсковой старшина (казачий полковник).

Командовал 4-м Оренбургским казачьим полком и 2-й бригадой Туркестанской казачьей дивизии. Вышел в отставку генерал-майором. Награжден шестью боевыми орденами. Шагимардан — Качуров-младший — был хорунжим и подъесаулом 1-го Оренбургского казачьего полка. Награжден орденами святого Станислава и святой Анны третьей степени» [42].

Значительным было число казаков-мусульман также в Кубанском и Терском казачьих войсках. Этнически это были преимущественно представители народов Северного Кавказа — черкесы, осетины, ингуши, ногайцы и т. д. Как отмечал А. А. Бестужев-Марлинский: «Казаки отличаются от горцев только небритой головой: оружие, одежда, сбруя, ухватка, все горское… Почти все говорят по-татарски, водят с горцами дружбу, даже родство по похищенным взаимно женам» [43].

Среди известных казаков-горцев можно назвать таких, как генерал Бекович-Черкасский (кабардинец), генерал Султан Менгли-Гирей, полковник Эдип Абдулов, есаулы Султан Осман-Гирей, Мурза Суншев, Султан-бек Алиев (ногайцы), генералы А. Бегидов, С. Г. Улагай, Султан Клыч-Гирей, Султан Адиль-Гирей, полковники Султан Сагат-Гирей, Пшемаф Ажигоев, Махмуд Беданоков, есаул Султан Крым-Гирей (черкесы), генералы Эльмурза Мистулов и Заурбек Тургиев (осетины), генералы Эльберд Нальгиев и Сапарбек Мальсагов, полковник Гуда Гудиев, есаулы Салам Нальгиев и Габерд Ахриев, сотник Мусса Саутиев (ингуши) и т. д. В русско-турецкой войне отличился полковник Тепсоруко Хамурзов-Алтадуков — командир 2-го Горско-Моздокского полка Терского казачьего войска.

Он получил офицерского Георгия «в воздаяние за отличие, оказанное в деле с турками, 23 октября 1877 года, при овладении неприятельскою позициею на Деве-Бойну».

Обратимся к переписи 1897 г. В Терском казачьем войске на это время было 167 301 человек казачьего населения. Их них родным назвали украинский язык 16 329 (9,76%), калмыцкий — 2727 (1,63%), белорусский — 586 (0,35%), татарский — 252 (0,15%), другие — 2932 (1,75%), среди других преобладали языки горцев Кавказа — осетинский, ингушский и др. [44] Мусульмане служили преимущественно в Горско-Моздокском и Кизляро-Гребенском полках Терского войска.

Именно казакам-горцам (Абдулатисов, Дебеков, Кибиров, Магомедов) принадлежит сомнительная честь ликвидации в 1911 г. легендарного абрека Зелимхана Гушмазакаева. На апрель 1913 г. в Терском казачьем войске служило 338 офицеров, из них славян было 256, остальные 72 — представители кавказских народов (ингуши Нальгиевы, осетины Мистуловы, Тургиевы и т. д.). Героически проявили себя в войнах Х1Х — начала ХХ в. (особенно в Первой мировой войне) такие казаки-осетины, как Махамат Агоев, Татархан Абисалов, Кубади Байтуганов, Иналук Гацунаев, Заурбек Гогинаев, Гасан Гульдиев, Хаджи-Мурат Дзарахохов, Хаджи-Омар Мистулов, Эльмурза Мистулов, Масарби Сеоев, Сабан Тугуров, Абубекир Тургиев, Бейбулат Тургиев, Заурбек Тургиев, Гаппо Тускаев и т. д. Выходцами из казаков-осетин являются также дважды Герой Советского Союза, генерал армии Иса Плиев, Герой Советского Союза, генерал-полковник Хаджи-Умар Мамсуров [45].

В конце Х1Х в. по образцу российских войск было создано Персидс/pкое казачье войско. Численность Персидского казачьего войска в 1920 г. составляла 8140 человек, из них 122 российских офицера, преимущественно казаки-осетины (генерал В. А. Касоговский, полковники А. Тускаев, Л. Бичерахов и др.), хорошо владевшие персидским языком, родственным их родному, осетинскому. Так, полковник-осетин А. Тускаев был за заслуги награжден персидским орденом Льва и Солнца. Как отмечает А. Кротов: «Казаки-мусульмане отлично джигитовали на ахалтекинских конях, метко стреляли с седла, зверски рубились, а также все поголовно пили русскую водку и ругались русским матом — школа даром пройти не могла» [46]. Именно в рядах персидских казаков начинал свою службу офицер Реза-хан, ставший впоследствии полковником, командиром Персидской казачьей бригады, а затем и предпоследним иранским шахом под именем Реза-шаха Пехлеви [47].

Во время Первой мировой войны были созданы национальные кавалерийские части, приравненные по статусу к казачьим. Наиболее известны среди них Кавказская туземная конная («Дикая») дивизия (под командованием генерала Д. П. Багратиона), Текинская дивизия (под командованием генерала Ораз-Хана Сердара), Конно-азиатская дивизия (под командованием генерала Р. Ф. Унгерна), Осетинский конный полк в составе 3-й Кавказской казачьей дивизии и т. д.

В составе Дикой дивизии были Дагестанский, Ингушский, Кабардинский, Татарский (из тюркских народов Кавказа), Черкесский, Чеченский конные полки, Осетинская пешая бригада, казачий артдивизион и т. д. В 1917 г. дивизия получила подкрепление в виде 2-го Дагестанского, 1-го и 2-го Осетинских конных полков и была развернута в Кавказский туземный конный корпус [48]. Во время Гражданской войны на базе полков Дикой дивизии были созданы дивизии. Как отмечает С. Г. Шилова, «… в Гражданской войне на стороне белых армий принимали участие уже четыре национальные конные дивизии (Кабардинская, Черкесская, Осетинская и Чеченская)… Кроме этих дивизий, был ряд других горских формирований (Ингушский конный полк, Дагестанский конный полк и др.). Дивизии были иррегулярными, обеспечивались своими же односельчанами (в этом горцы похожи на казаков)» [49].

В период Гражданской войны был введен сине-малиново-зеленый флаг Кубанского казачьего войска, где синий означал — казаки-линейцы, малиновый — казаки-черноморцы, зеленый — казаки-мусульмане [50].

Как отметил Б. Рафиев, «еще с древних времен на защите Руси стояли не только казаки — православные, но также и казаки — мусульмане и казаки — буддисты… Казаки как отдельная, самобытная культурно-этническая группа создавалась на протяжении длительного времени на территориях войсковых областей России в результате смешения этнических корней представителей различных народов… Такое смешение народов способствовало также наличию у казаков исключительной веротерпимости к последователям других религиозных верований… Царская власть также проводила политику поддержания казаков — неправославных. Так, для казаков-мусульман, отличившихся в боях по защите России, был высочайше утвержден аналог военного ордена — Георгиевского креста в виде медали с изображением полумесяца».

В 1990-е гг. процесс возрождения казачества затронул и казаков-мусульман. Так, в 1998 г. в Металлургическом районе Челябинска была создана станица Юлаевская, названная в честь башкирского казака-героя Салавата Юлаева. Под началом атамана подъесаула Раиса Гайратова объединились около 100 человек — потомков башкирских казаков, чьи формирования входили в состав Башкиро-Мещерякского казачьего войска, а затем составляли значительную часть Уральского и Оренбургского казачьих войск. Казаки станицы Юлаевской в рамках договоров с органами правопорядка взяли на себя обязательства по охране общественной безопасности, активно сотрудничают с налоговой полицией и инспекцией. К такой службе они готовы: практически все занимаются восточными единоборствами, самбо, рукопашным боем под руководством своего атамана и тренера одновременно. Нравственное и духовное воспитание казаков-мусульман взял на себя имам-хатыб Мухарам Ибрагимов, священнослужитель, активно участвующий во всех мероприятиях Челябинского окружного казачьего общества. Атамана Р. Гайратова и имам-хатыба М. Ибрагимова с образованием станицы поздравили атаман станицы Гродековской Калининского района есаул В. Чепурной и атаман общины казаков-мусульман Челябинска хорунжий Г. Юлбулдин.

В Пермской области в 2004-2005 гг. появилась первая в России мусульманская казачья сотня. Муфтий области Мухаммедгали Хузин подписал соглашение о сотрудничестве с Прикамским отдельным казачьим округом. «Мы хотим показать пример того, как можно служить Отечеству, не нарушая духовных традиций своих предков», — заявил муфтий. Казаки-мусульмане совершают намазы, готовят пищу в соответствии с исламскими традициями, а в период рамадана выдерживать традиционный пост. Как и другие казаки, исламское подразделение организовывает летние подростковые лагеря, ведет воспитательную работу с молодежью, противодействует распространению наркомании, помогает правоохранительным органам в охране порядка. М. Хузин подчеркивает, что речь не идет о создании вооруженного исламского формирования. «Наши казаки будут иметь при себе только шашки и нагайки, то есть традиционное казацкое вооружение», — сказал муфтий. Он напомнил, что в дореволюционной России уже существовали казачьи формирования мусульман — только башкирских казаков в начале XX века насчитывалось около 100 тысяч человек.

В декабре 2005 г. Оренбургское городское казачье общество к своей 14-й годовщине пополнило ряды казаков. Как сообщил атаман Оренбургского городского казачьего общества Александр Николаев, 5 декабря в городе появилась новое казачье общество — хуторское казачье общество «Яицкое». Атаманом избран Наиль Якупов.

Сто хуторских казаков влились в ряды городского войска. Для Оренбурга это значимое событие. Идея объединения у казаков, проживающих на окраине областного центра, созрела давно. Окормляли казачий круг имам Абдулбарий-Хазрат и отец Максим Ситнов. В хуторском казачьем обществе «Яицкое» «одна половина казаков — мусульмане (выделено нами. — Р. Н.), а другая — православные христиане».

По некоторым данным, на Северном Кавказе также есть тенденция к возрождению мусульманского казачества. В Чечне этим занимаются Руслан Дунаев и Самарт Китаева, в Ингушетии — Магомед Богатырев, Абдул-Керим Экажев, Асхаб Барахоев.

Изучение проблем наличия среди казаков лиц различного вероисповедания, особенно мусульман, — важный момент в контексте распространения идей евразийства, улучшения межэтнических и межконфессиональных отношений в полиэтническом и поликонфессиональном обществе.

Назаров Равшан Ринатович, «Национальный совет казаков»

[1] Викторин В. М. Приоритетное направление государственной службы казачества и принцип толерантности взаимоотношений в его внутренней среде// Государственная служба российского казачества: от тихого Дона до Тихого океана. — Владивосток, 1998
[2] Аджиев М. Мы — из рода половецкого! Из родословной кумыков, карачаевцев, казаков, балкарцев, гагаузов, крымских татар, а также части русских и украинцев. — М., 1992.
[3] Куринной И. Критика традиционной истории казачества// http:// www.disput.az/index.php?showtopic=141137&st=90
[4] Гордеев А. А. История казаков. Ч. 1. — М., 1991.
[5] Абдиров М. Ж. История казачества Казахстана. — Алматы, 1994.
[6] Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. — М.-Л., 1948.
[7] Гришин Я. Я. Польско-литовские татары (наследники Золотой Орды). — Казань: Таткнигоиздат, 1995.
[8] Литовская Метрика, книга 564: том 50. от 1561 года// http://forum.fstanitsa.ru/cgi-bin/yabb/YaBB.pl?board=1; action=display; num=1081439049
[9] Российский Кавказ. — М., 2007. С. 227; Козлов С. А. Пополнение вольного казачества на Северном Кавказе в XVI-XVII вв. // Сов. этнография. — 1990. — N 5. — С. 50-55.
[10] Айзатулин Т. А. Теория России. — Казань, 1999.
[11] ЦГИА РБ. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 1343. Л. 119.
[12] http://dankovkazak.by.ru
[13] Пушкин А. С. История Пугачева // Полное собрание сочинений в 17 т. — М., 1995. Т. 9. С. 86, 87.
[14] Карпов А. Б. Уральцы: исторический очерк. — Уральск, 1911. — С. 892.
[15] РГВИА. Ф. 653. Оп. 1. Д. 1. Л. 11, 46-57, 501-511, 514, 521-525.
[16] Назаров А. И. Очерки по истории фамилий уральских (яицких) казаков. — Алматы: Комплекс, 2003.
[17] Российский Кавказ. — М., 2007. С. 232.
[18] Там же. С. 228, 285
[19] Кубанские станицы: этнические и культурно-бытовые процессы на Кубани. — М.: Наука, 1967;
[20] Российский Кавказ. С. 231.
[21] Устав об управлении инородцев// Полное собрание законов Российской империи с 1849 г. Т. 38. N 29. 120. $ 43. С. 397.
[22] Андреев С. М. Казаки-мусульмане в Сибирском казачьем войске (вторая половина XIX — начало XX в.) // Ислам, общество, культура: Материалы Междунар. науч. конф. «Исламская цивилизация в преддверии XXI века». — Омск, 1994. С. 5-8.
[23] Ветров А. Они уживались и с князьями, и с ханами// Невское время. 13.06.2006 г.
[24] Башкиро-Мещерякское войско// БСЭ. 3-е изд., Т. 3. — М., 1970. С. 59.
[25] Байтанаев Б. А. А. А. Диваев. Очерк жизни и деятельности. Шымкент — Алматы: ЮКГУ, 2004.
[26] РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 3092. Л. 5, 53, 57, 61, 73, 76, 81, 89, 98.
[27] Рябинин А. Д. Уральское казачье войско. — СПб., 1866. Т. 1. С. 330, 33.
[28] Казачий вестник (Уральск). 1891. N 4.
[29] Памятная книжка и адрес-календарь Уральской области на 1898 год. — Саратов, 1898. С. 159.
[30] Памятная книжка и адрес-календарь Уральской области на 1900 год. — Саратов, 1900. С. 325.
[31] Рахимов Р. Н. Военная история российской провинции конца XVIII века: полезное знание или анекдот?// http://www.csu.ru/files/history/505.rtf
[32] Багаутдинов Р. О. Первая попытка формирования войск Башкирским правительством в 1917 — начале 1918 г. // Вопросы гуманитарных наук. — М. 2007 N 1 С. 14-16; Он же. Национальная политика Временного Сибирского правительства // Вестник Башкирского университета. 2007. N 1 С. 135-137; Он же. Уфимцы и Камцы в рядах Белой армии // Вопросы гуманитарных наук. — М. 2007 N 2 С. 17-19.
[33] Муртазин М. Башкирия и башкирские войска в Гражданскую войну. — Уфа: Инсан, 2007. — 208 с.
[34] Краткий очерк по истории Астраханского казачьего войска. — Астрахань, 1994.
[35] Викторин В. М. Указ. соч.
[36] Там же.
[37] Мамонов В. Ф. История казачества России. Ч. 1. С. 167, 168.
[38] Петросова А. Магометане казачьего сословия// Столетие. 17.01.2007 г.
[39] Моисеев А. Регулярное селение// Курьер. 12.03.2002 г.
[40] Бестужев-Марлинский А. А. Избранные повести. — Л., 1937. С. 201.
[41] Проблемы истории казачества: Сборник научных трудов. — Волгоград, 1995, С. 122.
[42] Запоев Ю. Терские казаки-осетины // Дарьял. 1992. N 1. С. 130-135; Киреев Ф. С. Осетинский феномен в истории Терского казачьего войска // Дарьял. 2003. N 5.
[43] Кротов А. Казак на троне// http://people.h15.ru/pub/a14768.php
[44] Грант Н. Конфликты ХХ века. — М., 1995. С. 130, 138
[45] Кавказская туземная конная дивизия («Дикая дивизия») // Великая Октябрьская социалистическая революция. Энциклопедия. — М., 1987. С. 210-211.
[46] Филатов С. В. Символика белоказаков в период Гражданской войны 1917-1922 гг. // Русский вопрос: история и современность. — Омск, 2007. С. 455
[47] Рафиев Б. Казаки — кто они? // http://old.kr-znamya.ru/2006/bl.php?paper_num=90&block_num=3
[48] Глушков А. Полку казаков прибыло // Челябинский рабочий.16.09.1998 г.
[49] http://www.regnum.ru/news/471357.html
[50] Назаров Р. Р., Алиева В. Р., Юнусова Ж. М. Субэтнические группы казаков как носители евразийской идеи // Иерархия и власть в истории цивилизаций. — М.: ЦЦРИ РАН, 2006.

Читать далее...

«Имам Реза продолжает работать для своего народа»

«Имам Реза продолжает работать для своего народа»

Публицист и культуролог Сергей Маркус о фестивале сказителей в Иране— Сергей Владимирович, насколько я знаю, Вы недавно побывали в Иране на удивительном мероприятии – были единственным участником из России фестиваля рассказчиков.

— Да, это был Третий международный фестиваль рассказчиков в честь имама Резы. Имам Реза для иранцев, в духовном плане, это, примерно, то же самое, что Сергий Радонежский или святой Серафим Саровский для русских или Жанна Д’Арк для французов. То есть понять духовность этой страны, этого народа без включения в духовность имама Резы просто невозможно. Должен подчеркнуть, что долгие годы, и даже многие века, войти туда не шиитам, которые не признают имама Резу как восьмого великого имама, столпа так называемого «имамата», духовного руководства, после пророка Мухаммада, было невозможно. Теперь это гораздо легче. В Тегеране работает Международный центр по сближению мазхабов. Его основал знаменитый аятолла Тасхири, который часто бывает в Москве и нам, мусульманам-суннитам в России, часто объясняет общие корни, которые есть между нами. В частности, то, что большая часть истории исламского Ирана – это история суннитского ислама. И там сейчас наравне существуют и суннитская, и шиитская традиции и общины. Итак, я побывал в Мешхеде, который открывает духовное сердце, ключевую фигуру иранской духовности – фигуру имама Резы.

— А что это было за мероприятие? Что это за фестиваль?

— На самом деле, этот фестиваль, хотя и Третий Международный, но он является общей частью Десятого общеиранского и международного фестиваля в честь имама Резы. То есть иранцы уже десять лет подряд проводят масштабные, по всей стране, и в больших городах в крупных залах, на ведущих телеканалах, и в маленьких сельских клубах, и в маленьких мечетях, то есть везде, проводят подготовку к встрече дня рождения имама Резы, который как раз случается в конце сентября. И вот этот Третий фестиваль рассказчиков, в котором собственно я принимал участие, он вытягивает, показывает удивительную восточную традицию рассказчиков.

Я в свое время интересовался чтецким театром в России. И навел такие справки, что, собственно, традиция рассказа, тем более рассказа о путешествиях, о духовных ценностях, она на Руси была, но она угасла где-то в петровское время. И была вытеснена на периферию. Были так называемые «странники», «калики перехожие», которые ходили из монастыря в монастырь, совершали паломничество на святую гору Афон, в Иерусалим – к гробу Господню. А потом приходили, допустим, в Сибирь, в какое-нибудь село, или в Архангельскую губернию, и там в долгие зимние вечера рассказывали людям о жарких удивительных странах и о чудесах Божьих. Так вот, эта традиция русского священного рассказа сохранилась в русском фольклоре, у калик перехожих. Но к 18-19 веку эта традиция настолько ушла на периферию, что о ней забыли в столицах – в Петербурге и в Москве. И только, представьте себе, в 1910-20 годы интерес к чтецкому театру в России возродился. Он возродился под влиянием, как мне говорил крупнейший российский чтец-исполнитель и режиссер Рафаэль Клейнер, под влиянием французского театра. В 10-е годы (ХХ века) начались знаменитые публичные чтения, когда, как вы помните, футуристы стали выступать в Политехническом музее. Чтения стали устраивать акмеисты, и так далее – то есть почти каждая поэтическая школа начала ХХ века хотела выйти к людям и разговаривать. Но вы знаете, что было потом.

— А сейчас всё превратилось в ток-шоу!

— Ну, я вам рассказываю о том, что было в советское время. Тогда ведь была на взлете традиция поэтического рассказа и живого общения автора с публикой. Но она была задушена сталинизмом. Почему? Потому что Сталину нужны были ораторы, которые бы прославляли его, Маркса и Ленина, и в целом коммунистическую идею, но не живые рассказчики, которые не подотчетны цензуре. Вот в чем вопрос. Поэтому Сталин у нас эту традицию задушил. И только в 60-е годы в театре Юрия Петровича Любимова – театре на Таганке – эта традиция стала оживать. Он сознательно опирался на своих предшественников – прежде всего, на Вахтангова (10-20 гг.) и на традицию Брехтовского театра в Германии, чтобы пробудить русскую интеллигенцию 60-70 гг. к живости, к бесцензурному мышлению. И Любимову это удалось! Под его крылом возникли такие звезды как Владимир Высоцкий, Леонид Филатов, Валерий Золотухин. Это не только актеры, это к тому же и писатели, поэты и часто живые рассказчики. Но опять-таки, у нас нет такой традиции, чтобы люди просто собирались и слушали живое слово, которое заранее не отрежиссировано и не запрограммировано. А то, что вы говорите «сейчас ток-шоу» — об этом даже говорить не хочется, потому что здесь речь идет о подмене. Я думаю, что это продукт эпохи глобализации, когда взамен живого искреннего слова, которое говорит авторитетный человек… Авторитетным человеком может быть ваша прабабка Прасковья, которая ходила в Иерусалим. Но она три года пешком туда ходила, уму-разуму набралась. Может быть, у нее не было образования, но у нее было очищенное духовное сердце. Сердце паломницы. Я знаю, что во многих русских семьях сохраняется традиция вот таких паломнических реликвий или паломнической памяти о том, как их отцы-прадеды куда-то ходили. Так вот, понимаете, их надо слушать, а не Ксюшу Собчак. Интересно, что вы сейчас толкнули меня рассуждать на эту тему – по поводу ток-шоу. Я думаю, что это два явления, которые можно охарактеризовать по-английски «just the opposite» – «ровно противоположно»: живая духовная традиция рассказчиков будь то в древней Руси или в современном Иране, и вот это псевдо-культурное телевизионное ток-шоу.

– А что вас больше всего поразило, заинтересовало, удивило на этом фестивале рассказчиков в Иране? А, может быть, даже возмутило?

– Возмутило меня то, что я сам не умею рассказывать так, как восточные люди! Что при всем моем интересе к театру, что я вырос при Театре на Таганке любимовском, у меня нет того живого артистизма, той детской духовности, которая есть у иранцев, причем из разных провинций, у взрослых и у детей. Как дети там рассказывают! Это удивительно. Причем, они такие живые, зрелые. Причем, духовно насыщенные рассказчики.

Поразили меня и афганцы. Я-то думал, что эта страна, которую сначала наши «шоурави» «закатали в асфальт», потом еще американцы добавили. Оказывается, нет! Абсолютно живой народ. На фестиваль в Иране приехала группа афганцев – мужчин, женщин и детей. Дети меня удивили: маленькие афганцы рассказывают так, как, наверно, слово звучало еще во времена древних падишахов, может быть, во времена Фирдоуси или Омара Хайяма. Это всё можно живьем видеть – это не антикварные вещи, не музейная реликвия. Точно также жива эта рассказческая традиция сейчас в Пакистане. Частью на фарси, частью на языке урду. И жива эта традиция среди мусульман Индии. Был представитель из Индии, который продемонстрировал эту древнюю культуру, которая осталась еще от эпохи Великих Моголов. Еще меня удивило то, что приехали люди, которые уже являются ментально европейцами, но у них восточные корни – к примеру, один молодой урожденный пакистанец, но родившийся в Стокгольме, компьютерщик. Он и выглядит, как мальчик-яппи из американского университета. При этом он дома всегда говорит то на урду, то на фарси. Фарси подучил, и сейчас является рассказчиком в своей традиции.

Но больше всего меня поразил человек, который представлял формально Испанию. Я говорю «формально», потому что я-то очень быстро вычислил, что он никакой не испанец. Он мне сначала сказал, что он «бербер». А я ему сказал, что никаких «берберов» на белом свете нет, что это европейское и, в общем-то, грубое обозначение народов Сахары, которых называли словом «варвары», но поо-латыни это звучит «берберос». Я ему говорю: «Ну-ка, рассказывай, из какого ты народа?» Он говорит: «Амазик». И тут-то мы сошлись в общей любви к этому народу, потому что мне в свое время посчастливилось пожить на юге Марокко и быть свидетелем того, как открылся впервые музей народа амазик и был проведен первый музыкальный фестиваль «Амазик». И вот сегодня этот испанец Мухаммед Иши Мухаммед, профессиональный поэт и переводчик, выступает на испанском языке, но во время выступления начинает петь, но не на испанском. И спрашивает: «Кто-нибудь догадался, на каком языке я пою и о чем эта песня?» Все молчали. Я тоже молчал два дня. А потом подошел и сказал: «Слушай, ты, наверно, пел на своем языке амазик и пел о маме». Он сказал: «Да! Ты первый человек, который отгадал!» Но, видимо, я почувствовал, потому что, когда поют о матери, поют особым образом.

Вы спросили, что меня поразило и что возмутило. Вы знаете, в фестивале меня не возмутило ничего. Вообще-то я человек такой, очень критичный. Может быть, даже чересчур. Но здесь, может быть, моя настроенность была таковой – я не заметил ничего меня царапающего – всё было великолепно. Единственно, было горько за наш народ, что у нас эта традиция почти совсем исчезла. Но, быть может, то, что я появился там — в Мазандаране и Мешхеде – это как раз сигнал к тому, что надо пробудить эту потребность и вспомнить этот наш опыт – традицию русского духовного живого рассказа.

– А о чем был ваш рассказ?

– Мой рассказ был строго по теме. На этот фестиваль приглашают людей, которые что-то пишут в честь имама Резы. Просили сделать не больше 5-7 минут, чтобы это звучало на сцене. Я подготовился и сделал текст, который стилистически состоит из двух блоков. Первый я сделал в стилистике, про который мне, по персидскому переводу, персы же говорили: «А это написано в стилистике Фирдоуси!» Для меня это было не столько высокая оценка, сколько комплимент. Действительно, я хотел не столько ритмизованную сделать речь, рифмованную, а некий эпический рассказ о предках. И тут вот «стилистика Фирдоуси» как раз очень была полезна. Конечно, мне тут помогло, что во вторую свою поездку в Иран я был вместе с профессором Магомедом Нури-Османовым из Махачкалы, который переводил «Шахнаме», и мы с ним немало говорили на эти темы. Так что я с Фирдоуси познакомился не только благодаря чтению перевода, но и благодаря комментариям этого великого филолога, которого, кстати, очень ценят в Иране.

А вторая часть моего текста – это уже более привычные для русской поэзии стихи о живом переживании человека, который подходит к гробнице святого. Что при этом происходит? К чему человек обращается? К некой абстракции, к чему-то далеко ушедшему? Ну, я отвечаю на эти вопросы исходя из собственного внутреннего опыта: великие люди тем и велики, что они живы, они действуют, они работают каждый для своей страны и очень усиленно. Так, я должен вам сказать, усиленно работает митрополит Алексий – святитель Алексий, старший современник Сергия Радонежского. Его мощи лежат в Елоховском соборе в центре Москвы. Так работает для своего народа имам Реза в Мешхеде. И так далее…

То есть, признание человека святым – это не только формальная какая-то процедура, кстати, наиболее формализованная в Римско-католической церкви. На Востоке эта процедура менее формализована, но на выходе мы имеем тот же самый результат: люди не просто так обращаются к какому-то камню или какой-то к пустой могиле, они обращаются к живому духу, который благодаря этому становится еще сильнее и еще сильнее помогает живущим. Если вы люди верующие, вы не просто согласитесь, а расскажете даже больше, чем говорю я.

– Я охотно верю, потому что «каждому – по вере его». Если человек верит, что эти мощи ему помогут, то это действительно так и происходит. А коллективная «намоленность» помещения — она всегда ощущается.

– Да, «по вере вашей дастся вам», как говорил Иисус. Что происходит и в плане психологии, и в плане каких-то тонких энергий? Происходит то, что вот вы сказали – совместная концентрация энергия молящихся людей. Но только я подчеркну, что молятся не мощам и не гробницам. А молятся живому существу, живому духу, понимаете? Вот, допустим, для Мандельштама Гомер был абсолютно живой, потому что великий поэт России, он чувствовал великого поэта Древней Греции. Почему не предположить, что есть столь же высокоодаренные люди в религиозной сфере? Я еще раз повторю – для России Сергей Радонежский, Серафим Саровский, а для Ирана – имам Реза.

– Кстати, Руми говорил: «О сколько людей, шагающих по этой земле, мы почитаем живыми, хотя на самом деле они давно умерли. А сколько людей, которых мы считаем давно умершими, живут и помогают нам!»

— Да, совершенно верно.

– А что еще вам довелось увидеть на этот раз в Иране?

– В последние несколько дней мы были в Мешхеде. Там тоже проходили важные мероприятия, которые завершали общеиранский фестиваль в честь имама Резы. Но говорить о мавзолее самого имама Резы практически невозможно! Когда я оттуда вернулся после первой проведенной там ночи и меня мои товарищи из разных стран стали спрашивать, какие у меня впечатления, я отвечал на всех возможных языках: «Нет слов. Нет слов. И, пожалуйста, не расспрашивайте меня». Слава Богу, что есть такие впечатления в жизни! Иногда они случаются, как некоторые говорят, у Ниагарского водопада. Некоторые люди не могут ничего рассказать о Ниагарском водопаде – настолько это великое чудо природы. Ну а я ничего не могу рассказать про Мешхед, про мавзолей имама Резы. Потому что это такое чудо, даже не знаю чего – природы, иранского народа, культуры, архитекторов. Не знаю! Человечество в своих стараниях превосходит самое себя. Здесь происходит то, что по-латыни называется «экстазис» — выход из самого себя, выход из своего статичного состояния, для того, чтобы заново увидеть мир, заново увидеть чудо жизни. Так вот – в Мешхеде это происходит!

Дорогие радиослушатели, сегодня гостем нашей передачи был известный российский публицист и культуролог Сергей Джаннат Маркус, который недавно побывал на Третьем международном фестивале сказителей имени имама Резы. Свои вопросы к Сергею Владимировичу вы можете оставить на сайте нашего радио, там же вы можете увидеть фотографии, которые он сделал в Иране. А я, Аида Соболева, прощаюсь с вами до следующей встречи. Всего вам доброго!

Иранское радио

Читать далее...

Альбир хазрат Крганов комментирует проект Стратегии государственной национальной политики РФ

В Общественной палате состоялось совместное пленарное заседание Общественной палаты РФ и совета общественных палат России, посвященное обсуждению проекта Стратегии государственной национальной политики РФ.

Одна из главных тем, которую обсуждали в Общественной палате — предотвращение межэтнических конфликтов. В частности, речь шла об адаптации и интеграции мигрантов. Члены палаты и эксперты попытались более чётко определить спорные пункты проекта Стратегии, который ранее разработал президентский Совет по межнациональным отношениям.

В пленарной части заседания ОП РФ, посвященной теме обсуждения Стратегии государственной национальной политики РФ выступил Муфтий, заместитель председателя комиссии ОП РФ по межнациональным отношениям и свободе совести Альбир хазрат Крганов.

По мнению Альбир хазрата, в последние дни по всей нашей стране проходит активное обсуждение данного проекта стратегии. Эта тема интересна не только политикам и ученым, но и самой широкой общественности, о чем и свидетельствует повышенное внимание к данной теме.

Муфтий Москвы, Центрального региона и Чувашии, отмечая важность и своевременность документа, коснулся некоторых пунктов проекта.

По мнению Альбир хазрата, в первом разделе проекта «Общие положения» закреплены. в частности, используемые в дальнейшем основные термины. Их набор и расшифровка требуют к себе дополнительного внимания. Это относится, например, к определению российской нации, которое носит усеченный формализованный характер, в нем отсутствуют положения о преемственности исторического процесса формирования нации, о едином ценностно-культурном коде нации, о котором писал В.В.Путин в своей статье «Россия — национальный вопрос».

Так же, Альбир хазрат сомневается в целесообразности ставить в политическом документе и считать тождественными понятия «межэтнические» и «межнациональные», последнее более широкое и глубокое понятие. И в этой связи, второй раздел проекта можно было бы назвать «Состояние межнациональных отношений и гражданского единства в РФ».

Альбир хазрат Крганов видит понимание сути гражданского единства и его состояния в трудах великого русского этнолога, создателя теории этногенеза, евразийца Льва Николаевича Гумилёва.

«Наследие Льва Гумилёва принадлежит не только народам России. Своими трудами он показал величие и ценность Евразийской цивилизации. Гумилёва почитают во многих странах постсоветского пространства и в дальнем зарубежье. Философия, которую он развил в своих книгах, имеет множество приверженцев в разных странах. Правовая теория «прав народов» на собственную неповторимую культуру, язык, историческое наследие, вытекающая из трудов и идей Льва Гумилёва, находит живой отклик среди евразийцев и народников, представителей гражданского общества самых разных национальностей по всей Евразии. Инициатива интеграции Евразийского пространства, выдвинутая Президентом России Владимиром Путиным, а также исходящая из Казахстана и Белоруссии, в настоящее время пробудила огромный интерес к евразийской теории во всех постсоветских странах», — сказал Альбир Крганов.

Муфтий считает, что завещание Гумилёва о том, что «если Россия сохранится, то только, как евразийская держава» ценны прежде всего для России, как цивилизации и суперэтноса.

Касаясь структурных отношений проекта Стратагии, по мнению Муфтия Москвы, Центрального региона и Чувашии, можно было бы разукрупнить, разделить на две части. В первой изложить цели, принципы и задачи в сжатом виде. А в другом разделе эти задачи изложить в развернутом виде как приоритетные направления государственной национальной политики, чтобы было ясно и четко понятно, чем занимается государство и иные субъекты национальной политики, какие здесь приоритеты и конкретика.

В своем выступлении Альбир хазрат Крганов отметил, что в проекте надо подчеркнуть роль культуры и культуры межнациональных отношений. От них во многом зависит состояние межнациональных отношений и конфликтности, особенно на обыденно-бытовом уровне.

Также Муфтий подчеркнул, вопросы русского языка, родного языка народов России, возможности их изучения, освоения и использования в бесконфликтной и доброжелательной социальной среде в документе должны быть в центре внимания.

«Беспокоит рост радикализма и экстремизма в сфере этноконфессиональных отношений. Как религиозный деятель хочу особо отметить в этой связи роль наших традиционных конфессий в профилактике этих негативных явлений. И это надо более четко обозначить в проекте документа. Исторический диалог религий- это бесценный, золотой фонд нашей страны», -сказал Муфтий.

Напомним, стратегия государственной национальной политики России сегодня предполагает полную деполитизацию этничности и делает акцент на этнокультурном развитии народа, на развитии этнокультурного разнообразия. Одним из основных пунктов новой стратегии становится укрепление гражданского единства общества. Разработчики документа предлагают, говоря о нации и государстве, подразумевать не национальное государство, а полиэтническую государственную цивилизацию.

Для сведения: Стратегия государственной национальной политики РФ должна быть утверждена Указом Президентом РФ до 1 декабря 2012 года.

Читать далее...

Совместный проект положит конец конфликту между оленеводами коми и ненцами Сыктывкара

В Сыктывкаре участник круглого стола «Коренные народы как объект воздействия чужеродной культуры на Русском Севере» обсудили конфликтную ситуацию, сложившуюся в Большеземельской тундре между оленеводами – коми и ненцами. Встреча состоялась в стенах Сыктывкарского госуниверситета 2 ноября.

Модератор круглого стола начальник управления по международной деятельности СыктГУ Ольга Алексеевич после просмотра фрагмента локументального фильма Александра Пивкина «Как я провел лето» о коми-ижемцах, живущих на Полярном Урале, поведала о конфликтной ситуации, возникшей в Воркутинском районе Коми в последние годы. По ее словам, нелегальные оленеводы-частники пасут свои стада на землях, арендованных у государства зарегистрированными оленеводческими хозяйствами, подрывая их кормовую базу, причем поголовье у частников сейчас превысило численность оленей в кооперативах. Особенно страдает от частников воркутинский сельхозкооператив «Красный Октябрь», доклад председателя которого Георгия Пасынкова модератор зачитала вслух ввиду отсутствия самого автора на встрече. Наибольшее беспокойство руководителей базирующихся в Коми оленеводческих хозяйств «Красный Октябрь» и «Оленевод» вызывают действия ненецких общин «Тыбертя» и «Ямб-то».

Особую озабоченность Г.Пасынкова и О.Алексеевич вызвало то обстоятельство, что частников настраивают не идти на переговоры баптисты, финансируемые, по их словам, с территории Украины. «Баптисты дестабилизируют ситуацию в регионе… Религиозное разобщение ведет к расколу среди ненцев, — подчеркнула О.Алексеевич, уточнив затем, что Г.Пасынков поддерживает отца Рафаила — представителя Сыктывкарской и Воркутинской епархии Русской Православной церкви в Воркуте и его усилия по окормлению паствы в лоне православия. – Оленеводы-частники находятся под постоянным неусыпным контролем лидеров. Для протестантских течений характерно то, что они не позволяют мыслить продуктивно… Их призыв: «Моя земля, пасу где хочу».

«Баптисты имеют дорогостоящую технику… Ведут пропаганду на отрицание существующих законов… Внушают, что тундра – это земля, искони принадлежавшая оленеводам», — прозвучало в докладе Г.Пасынкова. Также сообщалось, что председатель «Тыбертя» Степан Валей и предприниматель Гущин организовали поток жалоб в различные инстанции с требованием предоставить частникам право выпасать оленей по своему усмотрению. Все эти жалобы получали аргументированные отказы, а прокуратура и суд требовали прекратить выпас на землях кооперативов – последнее такое решение в пользу «Красного Октября» воркутинский городской суд вынес в мае текущего года. Однако все эти решения и предписания частниками не исполняются.

Как отметила модератор, баптисты успешно действуют на стойбищах коренных народов Севера и в Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском автономном округах.

«Необходимо активизировать миссионерскую работу в регионе, на качественно новом уровне организовать социальную работу с коренными малочисленными народами Севера», — подчеркнула О.Алексеевич и предложила разработать программу поддержки КМНС, один из блоков которой будет предусматривать духовную работу с тундровиками.

О ситуации в тундре взялся рассказать вице-президент Ассоциации ненецкого народа «Ясавэй», депутат Заксобрания Архангельской области Владислав Песков. По его словам, необходимо очень осторожно отнестись к этой ситуации, учитывая все исторические, социальные, правовые и психологические аспекты. «В 1940 году была мандала [вооруженное восстание ненцев против насильственной коллективизации и ломки традиционного уклада жизни, сопровождавшейся репрессиями в отношении родовой знати и шаманов. – прим. ред.] – люди эти репрессивные действия все еще помнят… Сейчас они стараются эту тему [в разговорах. – прим. ред.] не затрагивать, но ожидают что-то плохое… — поведал лидер «Ясавэй», намекнув на то, что нынешние оленеводы-частники Большеземельской тундры являются потомками репрессированных и укрывавшихся в тундре от репрессий ненцев, и потому они настроены против коллективных хозяйств и вмешательства государства в их жизнь. – Сейчас происходит освоение Арктики. Есть опасения, что эти кочевники пришли сюда в результате запуска Бованенковского месторождения, они пришли с Ямала. Когда происходит освоение месторождения, оленеводам предлагают перейти на оседлость. Но если у вас все устроено, согласитесь ли вы? С Ямала какая-то часть к родственникам могла перебраться».

В.Песков возмутился также тем, как эта ситуация подается в СМИ Коми. «В прессе республики читаю материалы: ненцы захватывают земли… Но это нагнетание межнационального конфликта!» — предостерег лидер «Ясавэй».

По его словам, впрочем, конфликт действительно существует, так как стада оленеводческих хозяйств в течение года кочуют с севера на юг и обратно по издавна определенным «коридорам» угодий, а олени частников перемещаются с востока на запад и обратно на восток.

Также он уточнил, что успех баптистов обусловлен их активностью и реальной помощью коренному населению: миссионер-баптист Николай Гончаров сам выучил ненецкий язык и в течение восьми лет плотно общался с оленеводами, его последователи перестали употреблять спиртное – бич народов Севера.

В.Песков напомнил о позитивном опыте работы с тундровиками советских времен, в частности, рассказал о «красных чумах», и предложил организовать аналогичный совместный межрегиональный проект, в который могли бы включиться Коми, НАО, ЯНАО, Архангельская область. Во времена СССР такие передвижные бригады ездили по тундре, оказывая медицинскую помощь, ведя социальную и культурную работу среди оленеводов и рыбаков. «Я лично заинтересован в том, чтобы оленеводы были объектом внимания, равноправными участниками процесса освоения Арктики – это не белое пятно, там люди живут. Совет Безопасности РФ еще в 1990-е годы обсуждал вопрос: присутствие КМНС на территории Арктики является основанием присутствия России на этих землях. Кто приехал сюда работать – они уедут. А оленеводы никуда не уйдут – коми-ижемцы, ненцы, саамы, ханты, манси», — подчеркнул он.

Заместитель министра национальной политики Коми Андрей Лазицкий сообщил, что по линии его ведомства оленеводам оказывается существенная поддержка, но для организованных хозяйств. «Проблема в оленеводах-частниках. Пока ихз статус не определен, не закреплены за ними земли – возможно, кто-то этим пользуется. Если с их стороны будет обращение, миннац не останется в стороне», — выразил он готовность решать проблему.

«Вообще, насколько используются земли «Красного Октября»? – поинтересовался В.Песков. – У нас была проблема с «Ямб-то», оказалось, что часть колхозов землю не используют, не ходят на зимние пастбища, например. Соответственно, можно эту землю изъять, перераспределить, выделить этой общине… Считаю также, не обсуждается вопрос об изъятии оленей через систему оленеубойных пунктов. Если частникам предложить сдать оленину за деньги – для них это интерес был бы. Оленье мясо можно сдать за 150 рублей килограмм – вот почему у них стада растут».

«Находятся ли частники под прессом, контролем баптистов?» — настаивала на обсуждении религиозного аспекта ситуации О.Алексеевич.

«Нет, ситуация в другой плоскости находится, — возразил вице-президент «Ясавэя». – Говорить, что украинские и какие-то еще организации за этим стоят – это не важно. Как в этом ключе действовать – надо сесть и обсудить».

«Ваш доклад акцентирует, что это религиозная проблема, а это, скорее, экономическая проблема», — поддержала его директор Издательского дома Коми Надежда Быковская.

Посетившие круглый стол сыктывкарский священник отец Пафнутий и молодой дьякон Иоанн все же попытались вернуть дискуссию к религиозной плоскости. Из зачитанного ими доклада отца Рафаила и отца Николая следовало, что построит православный храм в тундре для окормления оленеводов сложно, так как вряд ли удастся найти для этой цели спонсора. «Оленеводы должны взять это на себя – а нужно ли им это?» — вполне критично задались вопросом авторы доклада. Далее отмечалось, что и крещенные в православие или ушедшие в баптизм ненцы все равно в душе остаются язычниками. Необходимо командировать в тундру православного миссионера – желательно, ненца.

«Моя точка зрения как гражданина России: я бы не хотел, чтобы с Запада шло финансирование и это влияло на разложение нашего общества. Западный менталитет вносит в нашу русскую жизнь разброд и шатание. Конструктивного диалога с ними не получится. Они стойко стоят на своем. С нашей стороны, может, и есть терпимость, а с их — нет», — подытожил от себя Иоанн.

В.Песков еще раз напомнил, что нельзя насильно и слишком активно навязывать тундровикам православие, а равно и любую другую веру. В качестве примера он привел деятельность отца Вениамина, крестившего ненцев Большеземельской тундры в начале XIX века: поначалу его кампания шла относительно успешно, но затем священник решился сжечь почитаемых ненцами идолов на острове Вайгач, после чего ненцы наотрез отказывались общаться с православными священниками.

«Нашелся миссионер-баптист, но не нашелся православный миссионер… Вот пусть к нам в храм придут… Это консервативно», — указала на слабые места РПЦ Н.Быковская.

«В отличие от Свидетелей Иеговы мы не ходим по квартирам», — сопоставил подходы Православной церкви и протестантов отец Пафнутий.

«Может, это и плохо», — разочарованно высказалась Н.Быковская.

В.Песков предложил представителям Сыктывкарской и Воркутинской епархии выйти на контакт с епископом Архангельским и Холмогорским, а также с Нарьян-Марской и Мезенской епархией, чтобы договориться о совместных действиях и послать в тундру миссионера. В связи с этим он снова напомнил о советском опыте: «Когда был окружком, было указание – не менее 75 процентов времени работники должны проводить в тундре – и люди шли колхозы. Надо знать язык. Раньше приходишь в органы власти – и есть человек, который владеет языком. А сейчас национальный компонент из региональных органов власти исчезает… Раньше партактив требовал: как тебя взять на работу, если не знаешь ненецкого языка?»

«Если не знаешь коми языка?..» — поддержала его Н.Быковская.

«Как в Воркуте прошел этот суд? Может, человек не знает русский язык хорошо… Наша судебная система не готова принимать систему обычаев и традиций народа. Все ли было правильно сделано – мы не знаем», — отметил В.Песков.

В последовавшей дискуссии вице-президент «Ясавэя» все же настаивал на исключении из предлагаемого межрегионального проекта социально-культурного обслуживания тундровиков пункта о духовном, «чтобы это не воспринималось как миссия РПЦ».

Его поддержал председатель Межрегионального общественного движения «Коми войтыр» Сергей Габов. «Пока не надо на себя брать это… Надо пока взять только социальные аспекты, не затрагивать ни национальный, ни духовный», — сказал он.

«Сегодня влияние православия на культуру коренных малочисленных народов Севера – не их родное. Надо оставить людям возможность выбора. Я видел, как в Псково-Печерском монастыре обращаются с народом сету – я там был – очень корректно, вежливо», — привел пример В.Песков.

«Если мы говорим о русском менталитете, то это менталитет православия. Если хотим другого, принимаем католичество и прочее…» — продолжал бороться с чужеродностью Иоанн.

На это В.Песков привел пример с православными саамами, сохраняющими принадлежность к РПЦ даже в зарубежных странах. «Боброфф, Романофф – они православные саамы, но их там не заставляют переходить в другую веру. У оленеводов-ненцев своя культура – ее невозможно другой заменить», — отметил он.

«А что делать с малыми народами, если они веруют неправославно?» — вопросил Иоанн, но его реплика уже не была услышана участниками дискуссии. «В следующем году миссия все равно будет», — не то предупредил, не то пригрозил дьякон. Уже по окончании встречи молодой дьякон сказал О.Алексеевич, что сам хочет поехать в миссионерскую поездку к ненцам.

Встреча закончилась не так, как хотелось организаторам, но идею совместного проекта по социокультурной работе среди тундровиков при поддержке соседних регионов все одобрили.

FINUGOR.RU

Читать далее...

Требуются реальные механизмы реализации прав русского народа

4 ноября в восьмой раз страна отметит День народного единства. До сих пор о восстановлении праздника отзываются по-разному. Одно очевидно: Отечество живо, пока есть кому его отстаивать.

Комментируют эксперты Юрий Кублановский, Сергей Сергеев и Игорь Круговых.

Юрий Кублановский, поэт:

– Что такое патриотизм? Исчерпывающе сформулировать не умею. Только знаю, что это органичная составляющая моего мирочувствования. Это настойчивая, беспокойная заинтересованность в отечественной истории, судьбе Родины. Это трезвая, зрячая любовь к Отечеству, упование, что есть у него достойное будущее. Честно сказать, такое отношение к Родине есть сегодня далеко не у всех.

Родную историю видят и трактуют не как её верные и вдумчивые сыны, но как вивисекторы, не знающие, что такое духовная красота и архитектоника русской цивилизации, что такое её поэзия.

«Художник, способный хорошо написать русскую осень, никогда не предаст своего Отечества», – писал Василий Розанов. Но где теперь такие художники и поэты? Русские нигилисты у Достоевского запустили мышь в иконный киот. Нынешние нигилисты устраивают сатанинские пляски на солее… Тревожно за наше будущее.

Сергей Сергеев, научный редактор журнала «Вопросы национализма»:

– С патриотизмом в РФ – настоящая катастрофа. Напомню пару красноречивых цифр, опубликованных не так давно (февраль прошлого года) «Независимым военным обозрением». Оказывается, призывников-уклонистов у нас около 200 тысяч. А две трети из них на вопрос, будут ли защищать Российскую Федерацию с оружием в руках, «если завтра война», ответили отрицательно. Понимающему – достаточно!

Разумеется, пропаганда патриотизма вообще и патриотическое воспитание молодёжи, в частности, у нас ведутся абсолютно бездарно. Но суть проблемы не в этом. Глупо думать, что сам по себе грамотно выстроенный агитпроп может поднять мощную волну патриотического воодушевления. Родина – это ведь не только предмет сентиментальных переживаний и ретроспективной гордости, но и место, где люди – здесь и сейчас – реализуются, где они хотят, чтобы их уважали, где они хотят быть хозяевами.

Так вот, подавляющее большинство граждан РФ испытывают как минимум серьёзные проблемы с собственной реализацией, воспринимают себя не как уважаемых членов общества, а как «униженных и оскорблённых», не чувствуют себя хозяевами страны, в которой живут. А то с чего бы вдруг половина российского среднего класса думала об эмиграции? Для социальных слоёв ниже среднего этот «побег» даже в принципе невозможен. Странно ли, что последний доклад Центра стратегических разработок фиксирует «широкое распространение депрессивного и подавленного состояния среди взрослого русского населения»? При этом подобное состояние не имеет широкого распространения среди уроженцев Северного Кавказа.

Такое самоощущение большинства русских – отнюдь не загадочная эпидемия массового пессимизма. Ведь хорошо известно, что, как чётко сформулировал недавно Глеб Павловский, единственными в стране полноправными собственниками, свободными гражданами, людьми с защищёнными правами фактически является какая-то пара тысяч человек, «премиальный класс» – крупный бизнес (30 процентов всего благосостояния российских домохозяйств принадлежит 97 миллиардерам), чиновники группы «А», губернаторы.

Строго говоря, только от этих двух тысяч и надо ожидать патриотизма – им есть чем гордиться и что защищать. Но, кажется, они не слишком-то его демонстрируют на практике: как правило, их счета находятся в зарубежных банках, дети учатся в зарубежных колледжах и университетах. То есть они де-факто патриоты совсем других стран, а ведь именно элита должна задавать образцы патриотического поведения. Видно, и нашей элите не слишком комфортно в той системе, которую она сама же и выстроила.

Конечно, девиз космополитов «Где хорошо, там и родина» – патриоту не подходит. Хорошо бывает и в гостях, но дома, как известно, должно быть, по определению, лучше. Но можно ли ощущать родиной страну, в которой тебе не только плохо, но главное – в которой ты не видишь путей для того, чтобы изменить ситуацию к лучшему?

Что же нужно, чтобы патриотизм стал нормой жизни граждан РФ? Всего-то ничего: коренным образом поменять её политическую и социально-экономическую систему и создать вместо этого аномального уродца другую страну – русское национальное демократическое государство, где бы большинство её населения, и прежде всего государствообразующий народ – русский, реально стало союзом свободных полноправных граждан.

Игорь Круговых, политолог:

– Патриотизм – не абстракция. «Профессиональный» патриот вне времени и реальных проблем страны в лучшем случае – подельник, в худшем – спекулянт идеями и лозунгами под прикрытием фальшивых погонов, орденов или престижных корочек.

Но всё это – до первой встречи с правоохранителями, в роли которых выступают сами люди, народ, особенно в критические периоды истории.
Будь Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский «профессиональными» патриотами, с места бы ничего не сдвинулось, и все продолжали бы выступать с зажигательными речами вместо того, чтобы гнать поляков. А в наши дни «профессионалы» перевели бы собранные у народа деньги в офшоры или нашли бы для них не менее достойное применение. Но Минина, Пожарского и народ подняли и объединили не только любовь к Отечеству, но и реальные проблемы, и общая цель, и дело, а главное – совместные действия во имя их осуществления.

Одно из таких объединяющих дел сегодня– «Стратегия государственной национальной политики», работа над которой скоро завершится.
Это базовый документ, определяющий идеологию национальной политики и межнациональных отношений, своего рода кодекс мирного созидательного сожительства народов нашей страны. Для нас принципиально важно закрепить в стратегии необходимость законодательного обеспечения интересов и прав русского народа в такой же степени, как это уже сделано в отношении других братских народов, признать необходимость правовой поддержки и «меньшинства», и «большинства».

Однако сам факт признания даже в Конституции РФ государствообразующей роли русского народа не приведёт автоматически к реальным изменениям в его положении во всех сферах российского общества. Для этого необходимы системные, последовательные и взвешенные государственные и политико-правовые действия, выработка реальных механизмов реализации прав русского народа. Они возможны и в рамках нынешней Конституции, и существующего законодательства, но необходима также корректировка ряда положений и подготовка новых законодательных актов для более полного отражения в них роли и места русского народа.

В первую очередь это касается вопросов развития русской культуры и русского языка. Настало время принять полноправный федеральный закон о русском языке, в котором бы учитывались все сферы его применения: в качестве языков – государственного, межнационального общения, языка народов СНГ, международного. Давно пора законодательно закрепить системообразующую роль русской культуры в российской цивилизации, как и цивилизационное самоопределение России. Предусмотрено, что в стратегии появятся федеральные и региональные программы национально-культурного развития русского народа, приближённые к его повседневным жизненным потребностям, над которыми нам сообща ещё предстоит поработать.

Кому-то всё это может показаться очередной бюрократической забавой, ведь мы уже привыкли в последние годы к внешне более эффектным «патриотическим» действиям и словам, но они-то как раз ничего не меняют по существу. А существенные изменения, как мы надеемся, станут возможны после того, как они, включая и наши предложения, пройдут через широкое обсуждение, приобретут статус закона и получат государственное финансирование и поддержку.

Литературная газета

Читать далее...

Территория Грузии искусственно увеличивалась за счет Азербайджана

Грузино-азербайджанские отношения не столь уж и безоблачны, как может показаться на первый взгляд. Об этом свидетельствуют многочисленные факты, которым и посвящено предлагаемое вниманию читателей интервью с директором института истории имени А. Бакиханова Национальной Академии Наук Азербайджана, членом-корреспондентом Академии Ягубом Махмудовым. Это и гипотеза о тюркском происхождении жителей Кавказской Албании, и вопрос о принадлежности храмового комплекса Давид Гареджи, и оценка территориальных разграничений между республиками Советского Закавказья в 1920-1930-е годы. Безусловно, редакция отдаёт себе отчет в том, что данный материал содержит ряд, мягко говоря, дискуссионных положений, и в ближайшее время позиция грузинских специалистов также будет представлена на нашем сайте.

— В соседней Грузии до недавней поры, во всяком случае на уровне известных политических деятелей и экспертов, требовали передачи Грузии части земель Акстафинского района Азербайджана. Имеют ли грузины для этого исторические основания?

— В 20-х г.г. прошлого столетия большая часть земель Казахского района была передана Грузии. Это продолжилось и в 1929 году, когда Грузии вновь было передано около 15 тысяч гектаров, в результате чего граница между двумя нашими государствами прошла именно в том месте, где сейчас находится албанский монастырь «Кешикчи», который грузины называют «Давид Гареджи». Грузинские историки хорошо знают и помнят все эти факты. Поэтому они до сих пор ни слова не говорят о принадлежности этих земель и этого монастыря.

Если заглянуть в мировые источники (греческие, римские), мы найдем подтверждение, что восточным соседом Иберии была Кавказская Албания, которую населяли тюрки. Источники также подтверждают, что к востоку от Иберии были Тифлисский эмират, Шекинское ханство. После падения Тифлисского эмирата все культурные, исторические памятники были уничтожены. И сегодняшние споры Грузии по поводу монастыря являются ничем иным, как необоснованной претензией на наши земли. Во многих государствах мира имеются мусульманские мечети. Из истории хорошо известно, что во времена великих азербайджанских государств азербайджанцы в разных уголках планеты, в том числе и в современной Грузии, строили мечети. Так что, теперь мы должны претендовать на эти территории?

Сегодня мир идет к глобализации. Допустим, албанский монастырь «Кешикчи» в настоящее время превратился для грузин в место поклонения верующих. Если они хотят приходить к этим святыням, пожалуйста, пусть приходят, но зачем при этом требовать от Азербайджана какие-то территории? Грузия не имеет права требовать от Азербайджана какие-либо земли. Если вопрос будет поставлен так, тогда Азербайджан имеет право претендовать на многие территории в Грузии, учитывая, что до 1934 года, во время Закавказской Федерации, эти земли от территории Азербайджана незаконно были переданы Грузии.

Северные и северо-западные территории Азербайджана — кишлаки Кахского, Закатальского и Белоканского районов составляли единое целое с Казахским районом. Все эти земли были отданы Грузии. Сегодня граница Грузии доходит до Мингячевира. Если хорошо посмотреть на карту Азербайджана, ясно видно, как территория Грузии искусственно увеличивалась за счет Азербайджанского государства. Думаю, что сегодня власти Грузии не должны пытаться поднять вопрос вокруг албанского монастыря «Кешикчи». Мы во всех вопросах помогали Грузии. Эти попытки могут нанести урон дружбе между соседними государствами. В противном случае мы имеем право пересмотреть все соглашения, которые были подписаны во времена царизма и Советского Союза.

— Исторические источники доказывают, что памятник на горе Чобандаг — монастырь «Кешикчи» является истинно албанским монастырем. Тогда откуда взялось название «Давид Гареджи»?

— Этот монастырь – албанский исторический памятник. В Кахском районе, в период оккупации царской Россией Азербайджана, в 1891-94 г.г., в одном из древних албанских монастырей для верующих православных была построена церковь. Сегодня грузины говорят, что это принадлежит им. Допустим, сегодня в Баку начала функционировать римская католическая церковь. Это значит, что через сто лет римляне будут выступать с территориальными притязаниями к Азербайджану? Это же абсурд! Мы же не говорим, почему в 1952 году в городе Тифлисе была уничтожена мечеть Шаха Аббаса? Во время советской власти на исторической азербайджанской земле — в Борчалы (ныне в Грузии – К.А.) были уничтожены десятки мечетей и медресе. Мы же не требуем у грузин реставрации этих исторических памятников! Думаю, что эти вопросы могут нанести урон дружбе между Азербайджаном и Грузией. Из-за одного памятника грузины не должны были поднимать столько шума.

— Почему грузины просто не могут выполнять свои религиозные обряды в этом монастыре?

— Могу привести пример. В Закатальском районе, вблизи сёл Муганлы и Кепенекчи, у берегов реки Алазан есть места жертвоприношения. А исторический памятник, мечеть Гасансултан, находится на другом берегу реки Алазан — на древней азербайджанской территории, которая ныне находится в Грузии. Мы же не поднимаем шум вокруг этого памятника, о возвращении этих исторических мест Азербайджану!

В Грузии есть определенные круги, которые хотят нанести удар по нашей дружбе. В настоящий момент знаю, что в Грузии некоторые официальные круги проводят в школах уроки, где говорится, что, якобы, азербайджанские территории до Шеки, Шемахи являются грузинской землей. В районах Закатала и Кахи сегодня функционируют подпольные организации – баптисты. Основная деятельность этих организаций – заставить местных жителей принять христианство. Хочу привести пример из прессы. В селениях Алибейли и Кетюклю в Кахском районе живут ингилойцы — они бывшие мусульмане. В царское и советское время, особенно под натиском сталинского режима, они подверглись насильственному принятию христианства. А теперь их называют грузинами. Такие факты нас беспокоят, поскольку направлены на разрушение основы Азербайджанского государства.

Думаю, что глава государства Ильхам Алиев в вопросе территориальных притязаний очень строг и у него очень правильная позиция. Он неоднократно заявлял, что некоторые соседние государства были созданы на исторических землях Азербайджана, о чем они позабыли. Если так будет продолжаться и дальше, то Азербайджан поднимет вопрос своих исторических территорий, что поставит под сомнение независимость этих стран. Глава государства в своих вступлениях всегда основывается на исторических фактах и науке. Я не представляю, что из нынешних территорий Азербайджана даже 1 миллиметр будет отдан кому-то из соседей.

Ягуб МАХМУДОВ, Научное общество кавказоведов

Читать далее...

«Гумилёвские слушания» в Общественной Палате

29 Октября при содействии Центра Льва Гумилёва в Общественной Палате РФ был проведён круглый стол «100-летие Л.Н.Гумилева. Участие гражданского общества в вопросах сохранения России как суперэтноса».

 

В связи с усилениями в российском обществе евразийских настроений необходимо обратить пристальное внимания к явлению Евразийства, и его практическому развитию. Так на прошедшем круглом столе были обсуждены темы, связанные с распространением наследия Льва Гумилева и включением теории этногенеза и идеи евразийства в образовательный канон России, так же обсуждались перспективы Евразийского Союза и евразийской интеграции, идеи «общности исторической судьбы» народов России и Содружества Льва Гумилёва.

Куратор круглого стола, депутат Общественной палаты, Мищенко Максим обратил внимание коллег на существующую проблему плохой интерпретации идеи пассионарности. Так, пассионарная энергия, возникающая в результате метизации населения, часто служит деструктивным целям. Конкретно такие явления имеют место быть на Кавказе. Обуздание энергии Кавказа и направление её в позитивное русло – это один из ключевых вопросов российской политики.

Директор Московского Центра Льва Гумилёва, Павел Зарифуллин осведомил присутствующих о большой проделанной работе связанной с празднованием 100-летия Л.Н.Гумилёва — конференциях и телемостах, с которыми можно познакомиться на сайте Центра. Было высказано позитивное отношение к евразийской интеграции и роли в ней Казахстана, о необходимости усиления общественных организаций проевразийской направленности, а так же о важности реализации просветительской евразийской деятельности в школах и ВУЗах России. Лев Гумилёв стал знаменем российской политики и должен повести народы страны в процветающее будущее «мира миров», с собственной богатой историей, с выученными ошибками прошлых времён.

Член Совета Федерации, Искужин Рудик Газизович подчеркнул важность создания развитой сети общественных проевразийских организаций. На основе полученного опыта при создании Центра в Башкортостане, основными проблемами данного направления являются нехватка средств и отсутствие грамотно проработанной методологии. По его словам важным направлением деятельности подобных центров должно стать противодействие киберпреступности и разных форм этно-экстремизма.

Член Общественной палаты РФ, муфтий Москвы Альберт Крганов выказал глубокую обеспокоенность по поводу отношения современного молодого поколения России к мусульманам. По его словам: «новая молодежь России видит мусульман, как мигрантов. Многие не знают, что Казань – это Россия». В связи с этим в обществе должна быть усилена пропаганда идей единства евразийских народов, их исторической судьбы. Для этого в продолжение темы развития общественных организаций, Альберт Крганов находит необходимым создание в Москве штаб-квартиры евразийских организаций, которая бы консолидировала их усилия.

Директор по региональному развитию ЦСКП, Царёва Вера Викторовна информировала присутствующих о том, что многие идеи по общественным инициативам и работе с молодёжью уже успешно осуществляются в рамках недавно созданной Конфедерации общественных сил за евразийскую интеграцию, а так же Школы Российской Политики. Так, участник ЦСКП, Сергей Григорьевич Волобуев  указал на важность связи Л.Н.Гумилёва со всем наследием евразийских авторов работавших до него, а так же со всем политическим, философским,  религиозным наследием России в целом. В связи с этим, современная ситуация требует от элиты страны глубокого понимания евразийского наследия, и должна руководствоваться высшими духовными ценностями. Только в этом случае нынешняя кризисная ситуация может разрешиться в позитивном ключе – в общем деле создания новой цивилизации.

Преподаватель МГУ, доктор исторических наук Ярослав Леонтьев в своём выступлении сделал акцент на концепции «Трёх идентичностей», которая по его словам, должна стать опорой евразийского политического мышления. Средняя идентичность — это принадлежность к национальности; Малая идентичность — принадлежность к малой Родине, регионализм; И Сверх идентичность — Евразийско-скифская.

Директор института ЕврАзЭС, Лепехин Владимир Анатольевич обозначил актуальность создания молодёжного евразийского движения, как устойчивого фундамента евразийского будущего; подчеркнул заслуги цивилизационной теории Льва Гумилёва, которая поднимает Россию над национализмом и его проблемами; утвердил идею о том, что пока Россия не выработает привлекательных для своих соседей условий и механизмов интеграционного процесса, пока не разберётся со своими внутренними проблемами – до тех пор евразийская интеграции находится под угрозой, и эта угроза истекает из чётко обозначенных мировых контрпроектов.

Координатор Международного Движения по защите прав народов, Беслан Кобахия высказал свою позицию достаточно лаконично: «на мой взгляд, нужно начать делать простые вещи. Делать все, что способствует созданию условий для интеграции и перестать делать все то, что мешает этому». Евразийский союз, по его мнению, – это системное решение всех современных проблем России, исторически обоснованная задача, которую разрешать надо грамотно, иначе неизбежны тяжелые, и даже кровавые последствия.

Председатель Президиума «Российского конгресса народов Кавказа», Тоторкулов Алий Хасанович указал на важность восстановления исторического самосознания евразийского пространства, а именно общности славян, тюрков, финно-угров, что и является ключом к решению многих проблем.

Эксперт Российского Институт Стратегических Исследований, Бахревский Евгений Владиславович поддержал общее настроение выступающих, и выступил за необходимость усиления идеологической компоненты евразийской интеграции, тогда как чисто экономическая линия — в соревновании с мировыми экономиками – проигрышная. Так же по его словам, следует развивать культуру сбережения традиций, и разрабатывать точно выверенную этническую стратегию интеграции – это необходимое, важнейшее условие успеха.

Президент Федерации исконных забав и этноспорта России, Алексей Кыласов развил идею о важности этноспорта, как инструмента по сохранению этнических традиций. Этноспорт может стать тем необходимым звеном в культурной евразийской жизни, которая сбережёт ментальное и физическое здоровье, проявит всю суть евразийского пространства, в значительной степени заменив собой ныне увядающий англо-саксонский спорт.

Президент фонда «Защита нации», Сергей Сушинский упомянул о важности для евразийской интеграции русского языка, как самой базовой вещи, которую надо хранить и развивать с самого детства. К тому же, «нам необходимы люди, которые заводят умы», — говорит Сергей Сушинский, ссылаясь на успех Стива Джобса, доказавшего значимость раскрытия своего внутреннего потенциала.

Участник Молодежного движения Россия Молодая, Генрих Григорян напомнил присутствующим о том, что развитие идей Л.Н.Гумилёва необходимо подкрепить архивными материалами и уже существующими циклами передач с участием самого Льва Гумилёва, — крутить их по радио и ТВ.

На этом основные тезисы выступающих закончились, все разошлись по домам.

Иван Мельник

Центр Льва Гумилёва

Читать далее...