В Башкирии довольно этноконфликтно решается вопрос с президентом республики

На этой неделе на нескольких Интернет-ресурсах Башкирии прошла информация о возможной отставке Р.Хамитова с поста президента РБ. Несмотря на то, что это является пока еще не более чем слухом, тем не менее, это известие было подхвачено как политизированной общественностью, так и различными элитными группировками региона. Называется даже возможная фигура нового претендента на пост главы республики – Р.К. Искужина, недавно назначенного министром земельных и имущественных отношений РБ, а также бывшего руководителя администрации президента Радия Хабирова.

На данные предположения можно было бы не обращать особого внимания (относиться как к обычным обывательским слухам), если бы они так или иначе не были связаны с будированием «башкирского вопроса». Не секрет, что резкая смена местной элиты во главе с экс-президентом М.Рахимовым в июне 2010г. вызвала глубокий раскол в местном истеблишменте, породила латентные противостояния и противоречия в региональном сообществе. Что вполне закономерно, поскольку неорганичная смена власти всегда чревата такими последствиями. Кроме того, определенная часть башкирской элиты к назначению топ-менеджера компании «РусГидро» Р.Хамитова президентом РБ изначально отнеслась насторожено (как к «варягу» из Москвы), тем более, что последний, являясь северо-западным башкиром (у которых наблюдается феномен двойственной этнической идентичности), усилиями крайних националистов автоматически попал в разряд «ненастоящих башкир».

Стоит ли говорить о том, что смена власти это всегда раскол, изменение внутриэлитного баланса, соотношения политических сил и собственности, финансовых потоков и т.д. Именно поэтому разыгрывание «национально вопроса» в этом случае является наиболее эффективным инструментом в нагнетании истерии в общественной атмосфере.

В частности в ряде информационных порталов появились статьи под названием «Башкирские аксакалы призывают оказать недоверие президенту Хамитову», «ХРЗ: «Активнее работайте по противодействию идее национальной исключительности» (башкир?!)» и т.д. И все это на фоне того, что в РБ уже и так достаточно долгое время действует несколько сайтов, которые целенаправленно и методично разжигаю «башкирофобию», пытаются раскрутить русский и татарский шовинизм («Уфагубъ» и его клон «Уфимский журнал», «Открытая Уфа» и др.).

Возникает вопрос: кому выгодно подталкивать башкирскую общественность к открытому конфликту с Р.Хамитовым? Тем более после такой болезненной смены власти задевшей национальное достоинство элиты РБ? Догадывайтесь сами… Однако очевидно одно, что в очередной раз прикрываясь интересами башкирского народа, кто-то желает погреть руки, тем более, что на кону кресло президента РБ. И мнение башкирской элиты в ходе определения фамилии кандидата в президенты РБ обязательно будет учтено. Именно ее, а не тех, кто крутится вокруг таких сайтов как «Уфагубъ», «УЖ», оскорбляя национальные чувства башкир и т.д. Эта проблема обязательно встанет, когда будут и региональные выборы президента Республики Башкортостан.

Я не собираюсь ни упрощать ситуацию, ни тем более оправдывать «Хамитова и его команду». Однако трудно не заметить, что многие действия власти последнего времени так или иначе резко задели интересы башкирского общества. Стоит ли удивляться, что при таких «благоприятных» условиях появляются статьи такого рода. В частности, на наш взгляд, администрация Р.Хамитова после выборов в ГосДуму, а также президента РФ, резко изменила баланс национальных кадров в системе республиканской власти – сменила руководителя отделения «Единой России» Р.Ишмухаметова, усилила определенную часть политических и экономических акторов, деятельность которых вызывает плохо скрываемое недовольство башкирской элиты. А ведь именно за счет компромиссных внутриэлитных договоренностей эти выборные кампании удалось провести в РБ на должном уровне. Именно их результаты определили политическую судьбу самого президента, в чем он сам открыто признался. На сегодняшний день фактически лишь фигура премьер-министра А.Илимбетова является одной из слабых связей Р.Хамитова с башкирской элитой. Ситуация усугубляется и тем, что на данный момент такая организация как Всемирный Курултай башкир в силу ряда обстоятельств окончательно потеряла свою субъектность и фактически выпала из информационной и политической сферы. Хотя именно она могла бы стать в настоящих условиях стабилизатором внутриэлитных противостояний, резко усилить легитимность самого Р.Хамитова.

Активизация на этом фоне татарских национальных организаций только подливает масло в огонь. Не секрет, что проявление татарского шовинизма (существование которого, как и башкирского, трудно отрицать) вызывает крайне резкую реакцию со стороны башкирской общественности, на чем и играют деструктивные силы РБ. Соответственно, прошедшая недавно III конференция Региональной национально-культурной автономии татар Республики Башкортостан (РНКАТ РБ), вызвала, скорее, обратную реакцию. Если бы она проходила во времена М.Рахимова, то бесконечные требования придать статус государственного татарскому языку прошли бы незаметно, но сегодня они выглядят как прямой вызов национально-культурным интересам башкирского народа. Накладываются на растущий счет национальных обид, стимулируют реваншистские настроения у общественников РБ.

В этом же ряду стоят и такие факторы как рост радикальных исламистов в РБ, конфликт с экс-президентом М.Рахимовым, арест политических активистов Ф.Ахметшина, А.Дильмухаметова и т.д.

Сегодня ситуация в республике относительно спокойная, но это скорее видимость, чем устойчивая тенденция. Проблема, на наш взгляд, в том, что многие противоречия ушли вглубь, приняли скрытый характер. В довершение ко всему общероссийский социальный и политический кризис наложился на рост этнического, религиозного фактора в регионе.

Далее, смена власти в РБ привела к резкому расколу внутри башкирской элиты и т.д. и т.д. Но внешне все выглядит спокойно, стабильно.

С этим утверждением можно не согласиться, но его нельзя и убедительно опровергнуть, поскольку и сама власть в лице Р.Хамитова, и общественники, и ученые (в первую очередь местные политологи и социологи) обладают крайне слабым знанием о реальных механизмах и институтах власти РБ. Об уровне конфликтности, об установках социальных и этнических групп в регионе, о масштабах коррупции, росте ксенофобских настроений и т.д. Я уверен, нет таких сведений и у местных силовых структур. Парадоксально, но факт — один из наиболее крупных и развитых регионов страны представляет собой по сути закрытую и малоизученную структуру. Что, к примеру, автоматически вызывает у режима Р.Хамитова трудности с формированием устойчивого механизма управления республикой, поскольку этот процесс связан с учетом факторов, которые складывались еще с момента интеграции Башкирии в Российскую империю, с утверждением управленческих практик и традиций советского и постсоветского периода, носят характер устоявшихся номенклатурных традиций.

Руководители советского периода, а затем и М.Рахимов управляли регионом, по большому счету, обладая лишь набором не отрефлектированных знаний, полученных в ходе прохождения иерархической партийной или номенклатурной лестницы. Четко соблюдая писанные и неписанные внутриэлитные правила. Однако и этого оказалось недостаточно. К примеру, упадок рахимовского режима был обусловлен тем, что при формальном отсутствии кризиса управления регионом произошел резкий коммуникативный разрыв с негосударственными акторами. Из-за отсутствия знания о том, какие процессы идут в «гражданской сфере» РБ, в экономическом секторе, о качестве региональной властной элиты и т.д.

Сегодня новая власть столкнулась с аналогичным набором системных проблем, что и не позволяет ей выйти на устойчивые позиции. Паллиативный характер ее действий рано или поздно приведет к кризису управления, поскольку со стороны видно, что она часто совершает хаотические, иногда прямо противоположные друг другу шаги, имеет крайне слабую поддержку со стороны местной номенклатурной и этнополитической элиты РБ. В целом, на наш взгляд, Р.Хамитов явно недооценивает роль и значение местных элит в политическом процессе, все время пытается опереться на тех, за кем никто не стоит. Если же ситуации иная и местные элиты сами не хотят его признавать – то тогда его шансы усидеть в кресле президента РБ крайне незначительны.

В заключении хотелось бы отметить, что все эти проблемы носили бы относительный характер, если бы не обладали высоким уровнем конфликтности, не могли бы в итоге привести к кризисам с далеко идущими последствиями. Наконец, нужно учитывать и тот момент, что от того, кто возглавляет нашу республику, напрямую зависит социально-экономическое и политическое (статусное) состояние башкирского народа, его культуры.

Именно поэтому «башкирский вопрос» был и будет определяющим фактором внутриполитического развития региона, требует крайне внимательного и осторожного его решения. Многие точки невозврата еще не пройдены и ситуацию можно выправить, перевести в формат открытого диалога, создать новые каналы коммуникации и т.д. Однако это должно быть обоюдное желание, исходящее как стороны власти, так и со стороны башкирской элиты. В противном случае проиграют обе стороны…

А.Хайбуллин, Сайт традиционалистов Башкортостана

Читать далее...

Что готовят русские националисты русскому народу?

Русские националисты стремятся к превращению России в русское национальное государство, в котором источником верховной власти был бы не «многонациональный российский народ», как говорится в современной Конституции, а русская нация, то есть совокупность людей, принадлежащих к русскому народу, но в то же время представляющих собой не просто этническое, но и политическое сообщество. Все остальные народы, живущие на территории России, обречены в этом случае на роль национальных меньшинств. Русские националисты при этом особо напирают на тот факт, что этнических русских в РФ сегодня более 80%, так что все остальные народы – и коренные, и диаспоры мигрантов, и так составляют этнические меньшинства.

Противники русского национализма возражают им, что те народы, которым уготована роль этнических меньшинств в новом русском государстве, вовсе не согласятся с нею, а поскольку, как показывает история, малые народы и общины мигрантов как раз и отличаются от больших народов своей активностью и высоким уровнем самоорганизации, то несложно предсказать, чем закончится такое «восстание меньшинств». Конечно, взрывом национализмов в среде народов, превратившихся в этнические меньшинства, причем на своей собственной малой Родине, на которой они некогда имели свои национальные округа, области и даже республики. Таким образом, новорожденное русское национальное государство будет вынуждено бороться сразу с несколькими очагами сепаратизма.

Русские националисты парируют этот аргумент тем, что крепкое и сильное национальное государство вполне в состоянии не только противостоять сепаратистским тенденциям, но и подавить их. Тут начинается спор о том, победит ли русская армия поволжских, сибирских или кавказских сепаратистов и, естественно, он ни к чему не приводит.

Очевидно, нужен новый взгляд на проблему и он возможен. Нетрудно заметить, что и сторонники, и противники русского национализма соглашаются с тем, что против превращения России в русское национальное государство выступят лишь нерусские народы в лице своих политизированных националистических элит. Молчаливо предполагается, что процесс превращения русских из народа, каковым они сейчас являются, в политическую нацию пройдет легко и безболезненно. Если почитать сайты идеологов русского национализма, то складывается впечатление, что достаточно добавить в Конституцию России статью, гласящую: «источником власти в РФ является русский народ», и русские сразу станут политической нацией. Но, увы, реальность будет гораздо сложнее.

 2.

Такое упрощенное понимание проблемы связано с тем, что у нас не слишком ясно понимается различие между народом и нацией. Более того, эти понятия у нас часто просто отождествляются, отсюда и разговоры о том, что якобы национализм – всего лишь любовь к своему народу и поэтому в нем ничего дурного нет. На самом деле, народ и нация — это не просто нетождественные, но и сильно различающиеся вещи. Народы существуют с древнейших времен, нации возникли не так давно; по мнению специалистов, первые нации появились в Западной Европе и Латинской Америке лишь около 300 лет назад. Народ – явление социокультурное и даже, по мнению некоторых ученых, социобиологическое. Нация же – явление политическое, род гражданского общества, в которое, кстати, могут войти далеко не все члены того или иного народа (и наоборот – могут войти те, кто к этому народу прямого отношения не имеет). Народ может существовать без единого языка, без наличия школ и письменной литературы, наконец, без наличия своего собственного государства. Нация, напротив, предполагает наличие «социальных машин, воспроизводящих Современность» (М. Ремезов), то есть национальной школы, университета, литературного языка и письменной литературы. Без них она постепенно откатится обратно, на стадию народа. Конечно, содержать такие «социальные машины» легче всего государству, отсюда стремление каждой нации создать свое собственное национальное государство (Э. Геллнер). Причем государство это – бессословное, эгалитарное, демократическое, ведь мы уже говорили, что нация – род гражданского общества, а гражданское общество признает только одну форму государства – правовое, где все члены нации равны перед законом и демократическое, где источник высшей власти – сам народ.

Возникновению наций в Европе, да и в других регионах мира, предшествовала эпоха многонародных, сословных идеократических династических государств-империй. Именно в результате болезненной трансформации таких империй и появились национальные государства (если оставить в стороне национальные государства, родившиеся в ходе национально-освободительной революции). Причем, можно указать на два пути такой трансформации – французский и немецкий. Такое различение введено не случайно. Специалисты-этнологи, в частности Ганс Кон (Hans Kon), указывают, что в первом случае мы имеем образование политической, а во втором – этнической нации. Для нас же очень важно то обстоятельство, что и в том, и в другом случае в состав нации были включены далеко не все представители народа, который служил ядром для образования национального государства. Иными словами, народ, желающий создать свое национальное государство, неизбежно переживал раскол и внутреннее противостояние — иногда гражданское и вооруженное. Это было платой за образование нации. Но критерии этого раскола в каждом отдельном случае были свои.

Французское королевство, из которого затем в ходе революции возникло французское национальное государство, было типичной династической империей. Кроме французов, ставших нациеобразующим народом, в нем жило множество других народов – бретонцы, бургундцы, провансальцы, гасконцы, корсиканцы, эльзасцы, пикардцы, фламандцы. Отношения между ними, конечно, не были идиллическими, но все же оставались довольно мирными. В конце концов, их объединяла общая религия – католицизм и верность общему суверену – королю, а этничность, разделяющая их, в донациональных обществах не играла значительной роли. Когда мы читаем роман Александра Дюма «Три мушкетера», повествующей о нравах во Франции «Старого Порядка», то мы редко всерьез осознаем, что один из четырех друзей – мушкетеров – Д’Артаньян – вовсе не был французом. Но в романе неоднократно подчеркивается, что он был гасконцем (то есть французским баском), причем, судя по всему, его родным языком французский не был: по выговору в Д’Артаньяне легко узнавали гасконца, да и внешность его была характерной и явно отличающейся от французской. Вполне уместно сравнить Д’Артаньяна в Париже времен Людовика XIII с кавказцем в современной Москве, причем, с кавказцем, который плохо говорит по-русски, имеет огромный нос и иссиня-черные волосы и сильно рассчитывает на помощь диаспоры (вспомним, что первым делом Д’Артаньян в Париже пошел к земляку и соплеменнику – гасконцу Де Тревилю и именно тот определил его в полк мушкетеров). Тем не менее и Арамис, и Портос, и даже щепетильный Атос разве что позволяют себе подшучивать над его гасконской внешностью и манерами друга, но не более того. Д’Артаньян – католик, дворянин, верный королю, просто хороший и смелый товарищ, и они видят в нем ровню, а кое в чем и признают его превосходство. Здесь отражена известная этническая толерантность, свойственная Старой Франции. Неудивительно, что когда в годы революции якобинцы стали создавать французское национальное государство, то двери в него оказались открытыми для всех народов Франции: бретонцы, гасконцы, корсиканцы, которые готовы были принять французский язык и культуру как родные язык и культуру, беспрепятственно становились членами французской нации (или — что в случае Франции одно и то же – гражданами Французской республики). Корсиканец Наполеон, который в юности говорил по-французски с сильным итальянским акцентом и потому был предметом насмешек со стороны товарищей, стал революционны генералом, а затем консулом и императором Франции.

Однако совсем иначе дело обстояло с разными сословиями. К эпохе революции ненависть сословий Французского королевства друг к другу достигла апогея. В устах представителей третьего сословия слово «дворянин» было ругательством, дворяне же настолько презирали простолюдинов, что аристократки не стеснялись перед ними даже ходить нагишом. Эта ненависть и предопределила политический критерий формирования французской нации. Когда якобинцы начали ее строить, то в ее состав они сознательно не включили дворян и крестьян, которые по языку и культуре существенно не отличались от горожан («буржуа»), составивших костяк французской нации. Якобинцы даже поддерживали идею, что дворяне – это не французы, а потомки германцев-франков, которые некогда завоевали предков французов – гало-римлян1. Председатель Конвента аббат Сийес просто советовал аристократам «удалиться обратно в тевтонские леса». И это при том, что французские аристократы были как мы бы сейчас сказали давно уже этническими французами, а их германские корни терялись во мраке древности. Поэт-роялист Андре Шенье во всяком случае владел французским языком не хуже, чем адвокат-якобинец Максимилиан Робеспьер (правда, это не касалась высшей аристократии — особ королевской фамилии, которые зачастую, действительно не вполне были французами по крови, а иногда и вовсе были иностранцами, например, Мария Антуанетта была австрийкой). Так что ужасающий террор аристократов, когда революционеры вспарывали беременным аристократкам животы (это называлось «превентивной борьбой с врагами революции»), в определенной мере был французско-французским геноцидом.

То же самое можно сказать и про крестьян, которых строители французского национального государства – якобинцы, ненавидели не меньше, чем аристократов. Якобинский генерал Вестерман похвалялся в своем донесении о подавлении мятежа в Вандее: «Граждане республиканцы, Вандея более не существует! Благодаря нашей свободной сабле она умерла вместе со своими бабами и их отродьем. Используя данные мне права, я растоптал детей конями, вырезал женщин». А ведь крестьяне Вандеи, за исключением небольшого количества бретонцев, также были этническими французами.

Иная ситуация сложилась в Германии. Немецкая нация стала складываться внутри Прусского королевства, которое в 1871 году превратилось в Германскую империю. Создателем немецкой нации стало не государство, а сообщество интеллектуалов-националистов – поэтов, писателей, философов, публицистов. Отец немецкого национализма Фихте в своих «Речах к немецкой нации» провозгласил, что немцы французскому пути террора и гильотины противопоставляют путь культурного строительства. Действительно, немецкие школы, университеты, многочисленные творческие союзы, общественно-политические организации стали кузницами, перековавшими пруссаков, баварцев, тирольцев, саксонцев, так сказать в «общенемцев». Причем, сословная принадлежность не играла значительной роли: аристократы и крестьяне, купцы и мещане рассматривались как единое целое, потому что все они признавались немцами, происходящими (что на самом деле было натяжкой) от одних общих предков – древних германцев. Немецкая нация, в отличие от французской, формировалась не по политическому, а по этническому признаку. Но это и предопределило то обстоятельство, что значительная часть немецкоязычного культурного сообщества была отторгнута и не включена в состав немецкой нации. Речь, конечно, о немецких евреях. Уже в конце 18 – начале 19 века в разных государствах тогда еще раздробленной Германии начинается мощный процесс эмансипации евреев. Евреи отказываются от своего языка и от своей религии, начинают говорить только по-немецки, принимают христианство. Яркий пример тому отец Карла Маркса – Гершель (в крещении — Генрих) Маркс, сын трирского раввина, принявший лютеранство. Более того, немецкие евреи внесли большой вклад в формирование высокой немецкой культуры, достаточно вспомнить хоть поэта Генриха Гейне, философа Эндмунда Гуссерля, писателя Леона Фейхтвангера. Кстати, Гейне прекрасно объяснил позицию евреев, переходивших в христианство: «для нас христианство – входной билет в европейскую культуру». Немецкие евреи в большинстве своем не просто слились с немцами в культурном плане, они были искренними патриотами Германии, готовыми отдавать за нее (и отдававшими) свои жизни. Однако большинство немецких националистов – от философа Фихте до композитора Вагнера были антисемитами и выступали резко против включения евреев в немецкую нацию. Это было тем более бессмысленно и курьезно, что многие так называемые «евреи» были детьми от смешанных браков, то есть наполовину или даже на четверть немцами, а так называемые «чистокровные немцы» часто имели примеси разных кровей, в основном славянской (сам Фихте был уроженцем Лужицкого края и наверняка имел среди предков славян). В этом смысле, кстати, позиции немецких государств были гораздо более взвешенными и разумными: в большинстве из них уже к середине 19 века были ликвидированы все законы, как-либо ущемлявшие права евреев (все отдельные парламенты Германии предоставили равноправие евреям в 1848-49 годах). Образовавшийся в 1871 году Второй Рейх также наследовал эту традицию. 3 июля 1869 г. парламент Северо-Германского союза принял закон, уравнявший евреев в правах с остальным населением; в 1871 году этот закон был распространен на всю Германскую империю. Немецкое государство, пока оно было аристократическим и сословным, выступало за равноправие евреев, тогда как немецкая нация – гражданское сообщество немцев, возглавляемое националистической интеллигенцией, стало непримиримым по отношению к евреям. Антисемитизм в Германии рубежа 19-20 веков носил массовый и можно, сказать, народный характер. Неудивительно, что когда это аристократическое государство – Кайзеровская Германия — рухнуло в 1918 году, то после недолгого периода либеральной демократии, немецкий народ остановил выбор на крайних националистах-гитлеровцах, которые стали строить немецкое национальное государство, и евреи из состава немецкой нации были решительно исключены (Нюрнбергские законы лишили евреев немецкого гражданства и приравняли их к иностранцам). Как известно в Третьем Рейхе велось планомерное уничтожение евреев. Рейх погиб в результате неудачной военной авантюры Гитлера, однако мало кто замечает, что своей цели немецкие националисты добились – немецкие евреи, в большинстве своем не отличавшиеся от немцев ни по языку, ни по культуре, так и не вошли в состав немецкой нации. Евреи либо эмигрировали, либо были уничтожены в 1933-1945 г.г. Даже теперь после процесса денацификации и национального покаяния в Германии самые малочисленные по сравнению с другими странами Европы еврейские общины и уж меньше всего оставшиеся в Германии евреи желают ассимиляции в немецком народе.

Итак, в тех донациональных государствах, где была сильна сословность, но ослаблена этничность и между народами царил относительный мир, как во Франции эпохи Старого Порядка, образование национального государства шло по политическому пути, что было сопряжено с тем, что народ, трансформирующийся в нацию, переживал внутренний раскол, гражданскую войну и самогеноцид. В тех же донациональных государствах, где сословность была ослаблена, но этничность, наоборот сильна и общество людей, говорящих на одном языке и принадлежащих к одной культуре, расколото по признаку этнического происхождения, как в Германии, происходил геноцид по этническому признаку, что также ослабляло государствообразующий народ.

3.

Современная Российская Федерация, по внешним своим признакам напоминающая демократическое государство, устроенное по принципам гражданской нации, как Франция или США, на самом деле есть не что иное как типичное донациональное имперское государство. И дело вовсе не в том, что в Конституции РФ не сказано о русских как государствообразующем народе, о чем так любят пошуметь русские националисты. Мы уже говорили о том, что нация в отличие от народа – это не просто этническое, но и политическое гражданское сообщество. Современные русские такое сообщество не составляют и вообще мало склонны к гражданской самоорганизации (за исключением узкой прослойки полумаргинализироанной молодежи больших городов и радикальной интеллигенции). Уже отсюда явствует, что российское государство не может быть государством, где суверенитет (высшая власть) принадлежит гражданскому сообществу – русской (гражданской либо этнической) нации. На самом деле суверенитетом в России обладает всесильный президент и стоящая за его спиной финансово-экономическая группа, связанная с силовыми ведомствами и нефтегазовыми олигархами. Важную роль в легитимизации власти играет церковь, которая формально являясь отделенной от государства, фактически претендует на роль творца и проводника государственной идеологии. Таким образом, по типу власти современная Россия мало чем отличается от донациональных монархических государств вроде Франции королей или Германии кайзеров.

При этом ситуация в современной России имеет черты и ситуации во Франции, и ситуации в Германии. Иными словами, в современной России присутствует и явное расслоение на «сословия», юридически неравноправные группы, имеющие или лишенные тех или иных привилегий, и явное расслоение на этнические группы, причем, накоплен огромный запас ненависти к чужакам и по политическому и по этническому признаку. Это заявление требует пояснений. Конечно, по Конституции все граждане РФ равны перед законом и таким образом российское общество бессословное. На самом деле существует большое количество законов и еще большее количество подзаконных актов, которые даруют той или иной социальной группе привилегии, главная из которых возможность не подчиняться общегражданскому закону. В этом смысле в современной России так называемые силовики (сотрудники спецслужб, МВД, высших органов вооруженных сил), вообще госслужащие федерального уровня давно уже являются сословиями – относительно закрытыми группами с сильной внутренней корпоративностью, не подчиняющимися или лишь частично подчиняющимися общегражданскому закону и имеющими многочисленные привилегии2. Ненависть по отношению к ним со стороны российского «третьего сословия» — бедного, бесправного, обязанного выполнять требования всех, зачастую весьма противоречивых законов, а кроме того и негласного «чиновничьего права», очень велика. И также велика ненависть по отношению к диаспорам мусульманских народов России и ближнего зарубежья, особенно выходцев с российского Кавказа, которые сконцентрировали в своих руках значительную часть легальных и теневых рынков. Как видим, если русские националисты все же добьются своего, раскачают российское общество, соблазнят его русское большинство своими лозунгами и запустят механизм трансформации России в русское национальное государство, то им придется столкнуться одновременно с издержками и французского, и немецкого путей.

С одной стороны против них выступят высшие сословия нынешнего российского государства, которые ни за что не захотят отдавать свои капиталы и привилегии и превращаться в обычных граждан эгалитарного национального сообщества. На их стороне будут армия, подразделения спецслужб, МВД, новейшее вооружение, лозунги о защите конституционного строя и защите законно избранного президента. Даже если бы русские националисты могли этому противопоставить что-либо кроме нескольких тысяч подростков в марлевых масках, балующихся «зигами» на «Русских маршах», то тогда речь нужно было бы вести о гражданской войне и терроре против высших сословий, то есть о такой же кровавой бойне, в какой некогда родилось французское национальное государство, но осложненной тем, что на дворе ядерный век и на вооружении у РФ – ядерное, химическое, бактериологическое и иное ОМУ. Причем и с той и с другой стороны в этом противостоянии были бы этнические русские, поскольку Путин и Медведев принадлежат к тому ж народу, что и Крылов с Холмогоровым.

В то же время сегодня в русский народ входит – по самоощущению, и по признанию большинства русских — немалое количество людей нерусского неславянского происхождения, но принявших русский язык и культуру как родные. Немалое количество таковых корнями своими принадлежат к мусульманским народам России и к народам Северного Кавказа, которые являются объектом ненависти русских националистов и по отношению к которым последние неоднократно высказывали пожелания выселить их за пределы новообразованного русского государства. Фактически ситуация напоминает немецкую нацию 19 века, культурно более или менее однородную, но разделенную по этническому признаку. В роли евреев, конечно, выступят русскоязычные чеченцы, ингуши, осетины, аварцы, а в перспективе – башкиры, якуты, татары и т.д. И пусть нас не обманывает показное миролюбие нынешних теоретиков русского национализма, которые пока что убеждают публику, что они, будучи демократами и «цивилизованными европейцами», не собираются заниматься этноцидом и хотят лишь, чтоб «кавказцы» отделились. Гитлер тоже сначала обещал всего лишь выселить евреев на остров Мадагаскар. Если они придут к власти, то политическая практика станет диктовать свои требования. Никуда граждане России кавказского происхождения уезжать не захотят, а попытки их насильственно депортировать или ущемить в правах приведут к сопротивлению (которое, кстати, поддержат новообразованные кавказские государства и «мировое сообщество»). Таким образом, ситуация гражданской войны по социальному признаку осложнится гражданской войной по этническому признаку.

И еще неизвестно, сможет ли русский народ пережить такой катаклизм, тем более что, очевидно, всем этим не преминут воспользоваться державы Запада с их традиционно русофобской политикой. В любом случае за национальное государство придется заплатить очень дорогой ценой и возможно, что донациональное прошлое русским будет представляться лучшими временами.

 Рустем ВАХИТОВ

Читать далее...

Информационная безопасность России-Евразии

12 апреля 2012 г. в Евразийском открытом институте состоялась II Международная научно-практическая конференция «Евразийское пространство: приоритеты социально-экономического развития»

Удалось обсудить широкий круг вопросов, касающийся социально-экономического развития Евразийского пространства, которое в настоящее время переживает глубокие динамичные перемены, затрагивающие жизненные интересы всех проживающих в нем.

Были озвучены следующие темы:

  • духовно-нравственные ценности, образование и наука в современном обществе;
  • инновации в транспортной, промышленной и туристической сферах: евразийский опыт;
  • национальные финансово-кредитные системы и финансовые рынки: теория и практика;
  • направления развития интеграции в Евразийском пространстве на основе использования современных информационных технологий;
  • менеджмент и маркетинг 21 века.

С докладом от Московского Центра Льва Гумилёва выступил Иван Мельник, пресс-секретарь центра, на тему: «Евразийская интеграция в условиях быстро развивающегося информационного общества».

В докладе отражены лишь общие соображения и тенденции, акварелью нарисованы формы и очертания. Читатель приглашается к размышлению, терминологической конкретизации, частным выводам и уточнениям.

Информационный мир — мир реальный, или хвост виляет собакой

Развитие информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) втягивает мир в новую реальность, где обыденный мир становится производным от мира информационного. Мир информации перетягивает на себя управленческую функцию. На теоретическом уровне речь идет о понимании  информации как ресурса управления.

Мир как организм, человечество как Человек

Предлагаю взглянуть на вопрос несколько неожиданным образом, а именно подумать аналогиями и метафорами. Органицизм как мировоззрение, видит мир единым организмом, всю природу – как явление органическое. Россия (и Евразия, и весь мир) тоже организм, тогда её материальная нервная система – ИКТ (интернет), проводящие информационные сигналы, позволяющие координировать жизнедеятельность всего общественного организма. Благодаря ИКТ человечество получило возможность саморефлексии, а потому находится на стадии развития подобно той, когда человек встал на ноги, и теперь ему надо осознанно взять ответственность за своё равновесие.

Есть энергия, нет инструмента

Россия и вообще человечество сталкивается с парадигмальным, концептуальным, вызовом. Митинги возбуждают энергию в массах, но не создают инструментов её конструктивной сублимации. Тем временем молодежь общается с миром уже во многом через интернет, и эта тенденция неотвратима. Интернет сервисы, сообщества и т.п. становятся инструментами преображения реального мира. Поэтому логично предположить, что инструмент, позволяющий выстроить продуктивное взаимодействие общества и власти, стоит искать в сфере ИКТ. К тому же в России слабо развита управленческая и организационная культура, поэтому в рамках доклада делается заключение о необходимости: 1) Кристаллизации русской (и общечеловеческой) Идеи; 2) Подготовки новых управленцев; 3) Создания управленческой информационной среды на базе ИКТ – о чём и пойдёт речь дальше.

Информационная безопасность

Если ставка в организации общества будущего (smart-общества*) делается на ИКТ, то необходимо обеспечить комплексную безопасность такого общества (в России) в следующем порядке: 1) Техническое исполнение ИКТ России-Евразии должно обладать устойчивостью различного рода внешним и внутренним деструктивным воздействиям, обеспечивать высокую надежность; 2) Программное  операционное обеспечение России-Евразии должно быть независимым от иностранных корпораций (Microsoft и т.п.)   — это гарантирует контроль функции управления в национальных интересах; 3) Управленческая информационная среда позволит реализовать жизнедеятельность, слаженность процессов России-Евразии на конкурентоспособном эффективном уровне.

*Smart-общество (от англ. smart society — умное общество) – этап развития общественного устройства следующий после информационного (постиндустриального) этапа, при котором информационная среда, основанная на передовых сетецентрических информационно-коммуникационных технологиях, выделяется в новое (само-)организационное и функциональное качество, исполняет роль посредника и координатора объектно-субъектных социальных отношений с целью повышения качества жизни людей, оптимизации управленческих процессов, широкой автоматизации и транспарентности.    

Управленческая информационная среда

 Воссоздание нервной деятельности России-Евразии, создание управленческой информационной среды (УИС) (или «глобальная интеллектуальная информационная среда коллективного управления» – см. книгу М.Н.Хохловой ) на базе развитых «интернет сервисов» – является приоритетной целью развития. Задачами такой среды являются: Определение состояния России — обнаружение всех участников, доступных ресурсов, реализуемых инициатив, баз данных, слабых сторон и т.п.; Выработка плана необходимых мер по достижению сформулированных целей на основе технологий экспертсорсинга (подтип краудсорсинга) — коллективно разработать направления и проекты актуального развития; Обеспечение наблюдения реализуемых проектов и наличия обратной связи; Реализация функции прогнозирования.

 Эффекты от УИС

Ожидаемые эффекты от создания среды: Смена парадигмы общественных отношений; Выход на новый виток цивилизационной эволюции; Укрепление и расширение форм сотрудничества между обществом и государством; Содействие экономическому и социальному развитию общества и граждан; Быстрое и эффективное реагирование на изменяющиеся условия деятельности; Оптимизация предоставления услуг населению и бизнес-структурам, сокращение стоимости услуг; Повышение эффективности внутриорганизационных отношений в государственном управлении; Развитие кадрового потенциала государственного управления; Повышение ответственности государственных служащих, поощрение их инициативы и повышение уровня прозрачности государственного управления в целом.

 Основные блоки УИС

В такой среде можно рассматривать самые разнообразные функциональные блоки, выделим некоторые: 1) Блок отображения участников социальной иерархии — взаимодействие индивидуумов, групп, сообществ, партий – от малых до великих; 2) Блок реализации проектных инициатив на полном цикле проекта с технологией краудсорсинга; 3) Блок личного кабинета для работы с информацией и создания личных баз знаний; 4) Другие блоки (е-коммерции, е-демократии, е-образования, е-предпринимательства, е-инновационных реакторов  и т.п. в перспективе).

Наиболее развитая стадия позволяет сформировать представление о «виртуальном государстве» или «smart-обществе».

Исторические аналогии

Во времена войны, кризисных ситуаций социальный организм группируется, власть вынуждена выстраивать управленческие механизмы жестким образом. В СССР в практику вводили Особые и Специальные конструкторские бюро (шарашки) в 1928—1930г. Окончание их работ приходится на 1953 год, после смерти Сталина. Такое решение позволяло минимизировать издержки информационного обмена ученых (территориальные, организационные, мотивационные и т.п.), но средства использовались весьма суровые. Управленческая информационная среда должна свести людей в локальные проектные зоны, которые будут представлены в информационном пространстве интернета, но уже без угнетающего внешнего воздействия.

Тонкости реализации

Для успешной реализации евразийской интеграции жизненно важно сначала включить нервную систему этого пространства, чтобы осознать «тело», и его дальнейшие задачи. Если на западе информационное общество и smart-общество — это развитие постиндустриального мира, у нас же и в этот раз (первым был 1917г.) намечается необходимость быстрого включения нового социального мышления. Научно-технический процесс вспять не повернуть, будущее за молодыми, мобильными и ответственными людьми, которые в условиях заката западного мира должны подхватить Россию, вдохнуть в неё новую жизнь. Поэтому создание УИС — дело прежде низов, а не верхов. Верхи всячески стараются сохранить статус КВО, управляя страной колониальным образом, создавая иллюзию демократии, занимаясь разной симуляционной деятельностью (в том числе и все инициативы по созданию e-правительства, «Электронная Россия», twitter-президент и т.п.). Создание УИС в интернете и мирная, поступательная  реализация в жизни – это плавное включение новой управленческой матрицы, минуя бюрократическое болото сегодняшней власти. В эволюции побеждает сильнейший, поэтому единственная возможность власти сохранить себя в прежнем виде – вернуть человечество в каменный век, чего, надеюсь, не произойдёт. Подобные системы (зачатки), реализуются в разных странах мира, в международных организациях, крупных корпорациях и государственных учреждениях. Потенциал же российский инженеров программистов — колоссальный. Из таких следует выделить Консорциум G3  и компанию «Цефей», исполнительный директор которой — Хохлова Марина Николаевна, выступала с аналогичным развёрнутым докладом на конференции. Всем интересующимся стоит ознакомиться с разработкой «Гиперграф Хохловой», а так же прочитать недавно вышедшую книгу «Конец информационного общества. Новый Ренессанс» .

Сложности реализации

В целом можно выделить: 1) общая инерция бюрократического мышления; 2) Неспособность воспринимать технические и организационные нововведения; 3) Неразвитая управленческая, организационная культура.

Конечно, не стоит рассчитывать на то, что УИС сможет раз и навсегда покончить с бюрократией, коррупцией и прочим. Органические системы – системы содержащие антиномию*, поэтому добиться тотальной рациональности априори невозможно, но на данном этапе развития человечества – этот инструмент (УИС) послужит возвращению равновесия. Следующий же этап израсходует и этот инструмент. Власть и общество всегда находятся в отношениях борьбы и единства противоположностей — диалектическом противоречии, отмена одно или другого лишь послужила бы становлению нового витка борьбы.

*антиномия — закон; противоречие в законе или противоречие закона самому себе. «Истина там, где антиномия» П.Флоренский.

Стратегия реализации

Реализацию УИС стоит осуществлять отдельными сервисами (но выполненных в рамках единого технологического, методологического подхода УИС) в сферах жизни наиболее чутких к нововведениям, и нуждающихся в них. Постепенное привитие населению навыков проектной деятельности, стратегического мышления и использования интернета ускорит становление smart-общества в России. Для реализации озвученных идей необходимо формирование ответственного сообщества, которое возьмёт на себя инициативу исполнения УИС в целях выхода России (Мира) из ситуации всеобщей неорганизованности и преступного попустительства.

Иван Мельник

Пресс-Служба

Центр Льва Гумилёва

Читать далее...

Русский Север: поиск идентичностей и кризис понимания

Европейский север России сегодня привлекает внимание политиков и бизнеса, поскольку обладает огромными ресурсами и его геополитическое значение в обозримой перспективе может существенно возрасти. Потенциал региона значителен, но используется он пока недостаточно и существует большая неопределенность в выборе путей регионального развития, поэтому по заказу норвежских правительственных структур несколько лет назад была инициировала разработка вероятностных направлений развития европейского севера РФ. Проведя комплекс исследований, пять норвежских ученых выделили три наиболее вероятных сценария развития для европейского севера РФ.

Первый сценарий предусматривает бурное развитие нефтегазового сектора и стагнацию других отраслей хозяйства. Региональные элиты, разочарованные ограниченными доходами от нефтяного бума, будут искать новую основу для усиления политического влияния и начнут лоббировать проект слияния Мурманской и Архангельской областей, НАО и Республики Коми в единый регион. Федеральные власти, обеспокоенные тем, что он может занять доминирующие позиции, примут план лишь частично и не разрешат вхождение в него Коми.

Второй сценарий, названный «Владения Русского Медведя», предполагает, что освоение природных ресурсов региона будет происходить под жестким государственным контролем, иностранные инвестиции в его развитие будут ограничены. Планы освоения газовых месторождений Баренцева моря будут заморожены. Этот сценарий предполагает увеличение государственных льгот и субсидий северянам, благодаря чему замедлится миграция в южные регионы и повыситься рождаемость. Низкие цены на энергоносители обеспечат развитие металлургической промышленности и в первую очередь производство алюминия. В Коми, Карелии и Мурманской области СУАЛ построит новые алюминиевые комбинаты.

Третий сценарий возможен при государственной политике, направленной на ослабление зависимости экономики от нефтегазового комплекса. Благодаря этому в регионе произойдет рост иностранных инвестиций в малый и средний бизнес, не будут осуществляться крупные проекты разработки нефтяных и газовых месторождений, в лесной и целлюлозно-бумажной промышленности будет иметь место умеренный подъем производства. По предположениям экспертов, в 2008 г. Карелия и Мурманская область будут объединены в Северо-Западный край, а Архангельская область поглотит не только НАО, но и Коми.1

Идеи, о которых идет речь, изложены в книге, вышедшей в конце 2004 г. 2 Ее презентация состоялась 7 февраля 2005 г. одновременно в Киркенесе, Мурманске и Архангельске.

Недавно на одном из основных информационных сайтов Архангельской области (Rusnord) появилась статья, автор которой также рисует картины недалекого будущего российского Севера. В статье обсуждается проблема Северного морского пути, который все очевиднее заявляет о себе как об альтернативе судоходного маршрута через Суэцкий канал, причем альтернативе во многих отношениях более выгодной. Указывается, что влияние России и ее интересы в арктическом бассейне все активнее ставятся под сомнение западными партнерами и свидетельством тому в частности являются попытки проходить Северный морской путь явочным порядком, без уведомления заинтересованных российских ведомств.3 Один из разделов публикации носит характерное название: «Север, который мы почти потеряли». Важно то, что формула «потерянный Север» является уже не столько журналистским штампом, сколько устойчивым понятием, которое используется многими специалистами (демографами, экономистами, географами). При этом имеется в виду отнюдь не Тюменский север или северные регионы Восточной Сибири, применительно к которым подобная формула неприменима, а именно европейский север. Таким образом понятие «европейский север» наполняется новым содержанием и этот регион все устойчивее воспринимается как культурная периферия, как стагнирующая территория.

Оснований для того, чтобы говорить о проблемном характере развития европейского севера более чем достаточно. Это в первую очередь касается демографических процессов, которые ныне характеризуются постоянным снижением общей численности населения северных областей, округов и республик и отрицательным сальдо миграции. С 1989 по 2002 г. Мурманская область потеряла 23% своего населения, Ненецкий автономный округ — 24%, Республика Коми — 18,6%.4 В последние годы ежегодная убыль населения Архангельской области в среднем составляет 10 тысяч человек5 и не меньшие потери населения имеют место в Республике Коми6 , значительны они и в Мурманской области.7 Население стабилизировалось только в НАО. По прогнозам демографов, в ближайшие годы миграционный отток будет стабильно выше встречных миграционных потоков на европейском севере в целом.

По существу происходит процесс деколонизации европейского севера, в результате которого деградируют и перестают существовать не только села и деревни, но и промышленные поселки, а в ближайшей перспективе вопрос стоит о ликвидации целых городов (шахтерская Инта в Коми).

Заметим, что промышленная колонизация севера началась в конце XIX- начале XX вв. и в отличие от русской колонизации, продолжавшейся с IX по XVII вв., носившей стихийный (естественный) характер она с самого начала проходила под контролем государства и стала ответом на попытки Норвегии распространить свое влияние на Шпицберген, Новую Землю и Мурман. Эти попытки привели к усилению экономического влияния норвежских промышленников на русском Севере и к тому, что некоторые территории, в том числе и Новая Земля стала восприниматься как «ничейная земля».8 Только последовательные и масштабные усилия царской власти смогли подтвердить статус северных территорий как российских земель. Сталинская индустриализация и формирование ГУЛАГа на севере резко изменили и характер расселения, и этнодемографическую структуру северных сообществ, одновременно сформировав новый культурный образ севера, который емко выражен в «зэковской» песне «По тундре, по железной дороге».

Нынешние процессы деколонизации происходят потому, что север перестал быть привлекательным для мигрантов в социально-экономическом плане, а точнее сказать его привлекательность стала существенно ниже. С другой стороны ряд предприятий делает сегодня ставку не на местное население, а на временно привлекаемых работниках, чье место постоянного жительства находится за пределами региона. Важную роль сыграла и демилитаризация Севера, которая особенно активно проводилась в 1990-е годы. В результате целый ряд военных объектов были ликвидированы или законсервированы. В числе наиболее пострадавших от демилитаризации оказался в частности поселок Амдерма в НАО, который называли «воротами в Арктику». Численность населения здесь сократилась с нескольких тысяч до 300 человек, которые не в состоянии поддерживать в надлежащем состоянии ни местный порт, ни аэродром с самой длинной на севере взлетно-посадочной полосой. Масштабы научных исследований также были значительно сокращены и были закрыты многие метеостанции, сокращены или ликвидированы геологические партии и т. д.

Но наибольшее значение имела деиндустриализация севера и отказ от диверсификации хозяйственных комплексов. В 1990-е гг. ликвидировались угольные шахты, ремонтно-механические заводы, швейные и мебельные фабрики, предприятия строительной индустрии, а в сельской местности разорялись колхозы и совхозы, леспромхозы и механизированные колонны. Строительство новых предприятий практически не велось, а расширение и реконструкция старых были направлены лишь на то, чтобы поддержать преимущественно сырьевую ориентацию экономики Севера. Проекты, которые могли бы преобразовать экономику целого региона и создать не отдельные очаги экономического роста, но сформировать целый производственный кластер, вокруг которого будет развиваться еще и мелкий бизнес, так и остались на бумаге. Примером может служить идея создания в Коми глиноземно-алюминиевого комплекса, включающего крупнейший в России бокситовый рудник в поселке Керки, глиноземный завод под Сосногорском и Алюминиевый завод в городе Печоре (получающий энергию с Печорской ГРЭС). Сначала РУСАЛ отказался от строительства алюминиевого завода, потом по ряду причин пришлось отказаться от строительства глиноземного завода, урезать планы расширения бокситового рудника. Проект мог бы привести к тому, что хозяйственный комплекс республики становился интегрированным и более эффективным, что имело бы не только экономический, но и социальный эффект, а также способствовало бы укреплению региональной идентичности и местной солидарности.

А этой идентичности фактически нет, равно как и крайне слаба гражданская солидарность. Только треть жителей, как показали массовые опросы середины 1996 и 2004 гг. готовы признать, что жители Республики Коми составляют некое целостное гражданское сообщество, объединенное общими интересами и культурными ценностями.9

Безусловно, подобное восприятие территориальных сообществ имеет свои основания. В первую очередь это связано с очаговым характером развития северных субъектов РФ. Так подавляющая часть населения и почти весь экономический потенциал Архангельской области сосредоточен в двух промышленных районах: Архангельск-Новодвинск-Северодвинск и Котлас-Коряжма. Специализация первого — судо- и машиностроение, транспорт и лесопереработка, второго — транспорт и лесопереработка. В Коми выделяются несколько производственных комплексов — угледобывающий, сформированный на базе Печорской угольной провинции (города Инта и Воркута), северный нефтедобывающий, который объединяет нефтепромыслы в Коми и НАО (город Усинск), центральный промышленный район, где есть как нефте- и газодобыча, а также их переработка, где имеются строительные и транспортные предприятия, машиностроение и сопутствующая инфраструктура и южный, сформированный вокруг столицы республики Сыктывкара. В Мурманской области — это собственно Мурманск как мощный транспортный и сервисный центр, а также Кировск-Апатиты (добыча апатитов и геология) Мончегорск-Оленегорск, а также Никель (добыча кобальта, никеля, меди).

Северные города и поселки слабо связаны друг с другом и их производственные структуры ориентированы не на внутрирегиональные рынки, а на внешние. Производственная кооперация и технологическая взаимосвязь между предприятиями северных областей и республик или слаба или вовсе отсутствует. Это находит отражение и на самовосприятии жителей. Наиболее ярким примером в этом плане может служить шахтерская Воркута. Ее жители не только ощущают уникальность города и его жителей, но и четко отделяют себя от республиканского социума. Здесь не читали республиканских газет, не смотрели передачи республиканского телевидения, а население города, вместе с жителями других северных городов, как бы условно выделяли в особое сообщество. «Изоляционизм» и «урбоцентризм» нашли выражение и в местном городском фольклоре (расхожее утверждение «Воркута — столица мира»), и в высокой степени местной солидарности. Именно эта солидарность способствовала тому, что воркутинские шахтеры и их профсоюзы довольно долго являлись лидерами рабочего движения в России.10 Когда в начале 1990-х гг. наиболее радикальные деятели коми этнонационального движения стали заявлять о необходимости предоставить особые политические права «коренному народу», о том, что повсеместно должно быть введено обучение коми языку, о необходимости ограничить внешнюю миграцию и ввести ценз оседлости именно Воркута громко заявило о возможности выхода из состава республики.

Локальность северных сообществ и их замкнутость внутри себя, однако, не явилось порождением специфики промышленного освоения Севера в советские годы. Северные сообщества были локальны изначально. Об этом свидетельствуют как языковые, так и этнографические материалы. Здесь можно говорить о многочисленных говорах русского населения, о диалектных группах карел, коми, саамов, вепсов; можно приводить материалы по этнографическим группам населения европейского севера. Но даже эти материалы не в полной мере характеризуют локальность бытия и сознания северян. К примеру, исследователи традиционно выделяли среди коми этнографическую группу удорцев, но в реальности и сегодня (как и прежде) коми население Удорского района не только не воспринимает себя как некую целостность, но четко разграничивает жителей сел по Удоре, Мезени, Вашке, поскольку они составляют некие культурные целостности и воспринимаются как таковые. Русское население европейского севера и в первую очередь коренное население Архангельской области этнографы именуют поморами, но сами жители Архангельской глубинки и поныне разделяют себя на пинежан, лешуконцев, мезенцев, важан и т. д., причем местная солидарность проявляется не только в самоощущениях, но и в стремлении формировать земляческие объединения из тех, кто покинул родные края и перебрался, к примеру, в Архангельск.

Исследования социологов показывают, что локальность остается важной чертой образа жизни сельской глубинки на Севере.11

Эта локальность еще более усиливается потому, что привычные пути и способы сообщения перестают объединять людей в силу того, что пассажирское сообщение по рекам, которые являются естественными и наиболее древними путями сообщения, практически повсеместно прекращено. Во многих отделенных населенных пунктах, где прежде исправно функционировали местные аэропорты, они закрыты, а самолеты (обычно это были Ан-2) больше не летают. Сами жители сел и деревень тоже ограничивают свои разъезды, поскольку нет у них достаточно средств для приобретения топлива и для покупки лодочных моторов. Так, к примеру, в одном из сел Удорского района Коми депутат районного совета, обсуждая местные проблемы, привел такой факт: в советские годы через потребкооперации здесь ежегодно продавалось жителям окрестных деревень до сотни моторов, а ныне не более двух. Более того, даже те поселения, которые находятся вдалеке от рек и дорог и связь с которыми власти вынуждены поддерживать, поскольку до них можно добраться только на вертолете, часто оказываются оторванными от социальных благ: почту привозят сюда нерегулярно, авиасообщение осуществляется эпизодически, продукты и товары доставляются местными коммерсантами используя лишь собственную изворотливость. Многие населенные пункты (в том числе и города), расположенные по берегам рек, весной и осенью оказываются отрезанными от «большой земли», поскольку с нею их связывают понтонные мосты и «ледовые переправы». Причем сложное положение дел имеет место и в дотационных районах, и в достаточно благополучных. К примеру, новый губернатор НАО И. Федоров во время ознакомительных поездок по подведомственной территории в 2009 г. вынужден был решать в числе первоочередных задачу восстановления регулярного воздушного сообщения с отдаленными селами и поселками. На европейском севере дорог мало и даже те, которые имеются, находятся в крайне неудовлетворительном состоянии. Не случайно, особую роль приобретают зимники, которые называют «дорогами жизни» и ввод которых в эксплуатацию в осенне-зимний период обязательно освещается местной прессой как важнейшее событие. В последние годы интенсивность движения на основных зимниках НАО, к примеру, выросла втрое, а дорога с твердым покрытием до Усинска (Республика Коми) строится крайне медленно. В самой Коми до того же Усинска еще надо построить сотни километров, поскольку федеральная дорога «Вятка» протянута пока только до Ухты, которая находится много южнее. Эту же дорогу предполагается затем продлить до Воркуты, а также Лабытнанги и Салехарда, т.е. связать наиболее перспективные нефте- и газодобывающие регионы с центром страны. По идее уже сейчас здесь должно идти масштабное дорожное строительство, поскольку речь идет о районах, где фактически «формируется бюджет» России. Но в реальности имеет место ситуация, когда по лесам и болотам проходят стихийные проселки, которые зимой служат «зимником», а летом используются как опасный, но жизненно необходимый путь доставки товаров в многочисленные села и поселки. Летняя жизнь зимника, который тянется до Усть-Цильмы и далее в НАО была показана телеканалом НТВ 7 ноября 2009 г. в программе «Профессия – репортер». Репортаж назывался «Мертвая колея» и его авторы демонстрировали как тонут тяжелые грузовики на дорогах Коми и как дорожные службы «содержат» дороги. Один из водителей, которые постоянно пользуются данной дорогой снял о ней фильм и отправил В.Путину. Второй сформулировал претензии северян к власти более емко: «Если хорошая страна, должны быть хорошие дороги!»

Дороги не только связывают страну, не только дают стимул экономическому развитию, но и усиливают ощущение общности у ее жителей в целом и у населения отдельных регионов, в частности.

Но помимо экономических и инфраструктурных механизмов формирования и укрепления региональной идентичности, существуют и политические механизмы, к числу которых относятся региональная идеология, местные символы, традиции и т.д. Официальные политические символы (флаг, герб, гимн) имеются уже у всех областей и республик европейского севера, но как не было, так и нет ни региональной идеологии, ни политонимов. Это особенно любопытно в связи с тем, что на севере есть целых три национально-государственных образования: Республика Карелия, Ненецкий автономный округ, Республика Коми. В республиках в начале 1990-х гг. активно дискутировалась идея принятия законов о гражданстве и значит граждане есть, а наименования у граждан нет. Как называются граждане Коми, Карелии и НАО до сих пор неясно. Пока они просто «жители» соответствующих субъектов. Иными словами, социальная разобщенность северных сообществ подкрепляется их гражданской и политической недоформированностью (законы о гражданстве не могут существовать без того, чтобы «дать имя» гражданину).

Слабость и неакцентированность региональных идентичностей приводит к тому, что конфликты идентичностей становятся все более многообразными.

В частности свидетельством тому становится высокий уровень ксенофобии и неприятия иноэтничных граждан страны. Этот уровень одинаково высок и в Коми, и в Карелии, и в Мурманской области, о чем свидетельствуют результаты целого ряда социологических исследований. Причем конфликты подобного рода могут иметь место в самых глухих поселках. К примеру, в ненецком поселке Хорей-Вер несколько лет назад жители высказывали недовольство в связи с тем, что состав педагогов школы стал «калмыцким», а прилетевших сюда торговать цыган местная администрация даже не выпустила из самолета, а в поселке Харута их постарались побыстрее выдворить.12

Другим свидетельством того, что региональные сообщества не сформировались ни как гражданские целостности, ни как культурные сообщества являются стремление локальных групп отделить себя от территориального сообщества, формально объединенного областными или республиканскими границами. Так, в конце апреля 2009 г. главы пяти районов Архангельской и Вологодской областей заявили о начале процесса общеважской интеграции. Идеологи процесса исходили из того, что «Важский край как единое административное образование сначала был в конце XVIII в. разделен на две части (Вельский и Шенкурский уезды), а в конце 20-х годов ХХ века окончательно уничтожен при проведении «советского районирования». Последние 90 лет на территории некогда единого политически и духовно Важского края существуют мелкие и разобщенные районы Архангельской и Вологодской областей. Последние попытки отстоять единство Поважья предпринимались в середине 20-х годов ХХ века местной интеллигенцией и активистами патриотических краеведческих, но были жестко подавлены органами НКВД. Начиная с конца 80-х годов, идея общеважской солидарности вновь стала возрождаться благодаря усилиям разрозненных краеведов из разных районов, а в середине 90-х ее официально провозгласили ключевой в своей Программе члены движения «Важский край».13

Впрочем, и нынешняя попытка актуализировать историческую память местного населения и возродить общеважскую локальную идентичность закончилась тем, что «сепаратизм» был остановлен архангельскими областными властями. Не менее показателен и пример Усть-Цилемского района Республики Коми, где проживает русское старожильческое население. Этот район был образован в 1929 г. и прежде входил в состав Архангельской губернии. В Усть-Цильме сформировалась весьма своеобразная культурная группа северных русских, культурное специфика которых в советские годы в силу многих причин постепенно утрачивалась. Но «национальное возрождение» в Коми начала 1990-х годов, когда официально было поддержано разделение населения республики на «коренное-некоренное» и к первому были причислены лишь коми (усть-цилемы появились на Средней Печоре на четверть века раньше коми), не могло быть здесь незамеченным. Интересы коми были объявлены приоритетными и возник конфликт культурных интересов разных этнических групп, особенно тех, судьбы которых исторически связаны с территорией республики. Этот конфликт носил латентный характер, но усть-цилемы сознательно стали символически отделять себя от республиканского социума. В процессе «суверенизации» республики возникли новые символы (флаг и герб). На всех органах местной власти были вывешены только зелено-сине-белые флаги Республики Коми и лишь над зданием усть-цилемской администрации был демонстративно вывешен только российский триколор (тогдашний глава администрации крайне популярный Выучейский заявил автору данного материала, что считает район органической частью России), а символы Коми повсеместно в районе отсутствовали (такая же ситуация была и в Воркуте, Инте). В Усть-Цильме стали обращать особенное внимание на сохранение и развитие местных культурных традиций (именно тогда празднование усть-цилемской «горки» превратилось в общероссийскую культурную акцию). Тогда же родился и современный гимн устьцилемов, который обязательно исполняли как на официальных мероприятиях, так и во время семейных застолий: «Мы россияне,

мы — усть-цилема;

мы на своей земле,

мы — дома!»

Латентный культурный конфликт, о котором мы говорим, был прямой иллюстрацией идей Льюиса Козера, согласно которым конфликт сплачивает группу, укрепляет ее идентичность, формирует культурные границы между группой и ее оппонентами.14

При разобщенности экономической жизни в северных регионах, при низкой транспортной доступности многих городов и районов, высокой значимости локальных идентичностей существующие административные границы на европейском севере являются крайне условными и не могут не восприниматься именно таким образом.

Данный вывод подтверждаются результатами исследования «Я и мой народ», проведенного коми этнологами в 2004 году. Массовый опрос населения Коми показал, что 51% респондентов выступают за укрупнение регионов, но при условии, если это укрупнение будет иметь своим следствием повышение уровня жизни населения соответствующих субъектов. Мы предполагали, что ответы на вопрос об объединении субъектов РФ будут тесно коррелировать с этнической принадлежностью респондентов, но ошиблись. За объединение регионов высказались 51% русских респондентов и 51% коми респондентов. Но когда речь шла об «объединении ради объединения», тогда позиции разных этнических групп расходились. Такое объединение в целом готовы были поддержать существенно меньшие доли респондентов, а среди коми уровень поддержки был существенно ниже, чем среди русских. Таким образом, очевидно, что национально-государственный статус оценивается людьми в первую очередь с позиций экономической целесообразности.

Наиболее очевидно подобные настроения проявились при объединении Коми-Пермяцкого автономного округа и Пермской области. Девальвация национально-государственного статуса началась задолго до референдума об объединении и была связана с низким уровнем жизни в КПАО и слабым развитием экономики и социальной сферы. Она находила выражение как в общественных настроениях, так и в массовой миграции за пределы округа. Массовые опросы населения, проведенные нами в 1990-е гг. и в 2005 г. показали, что общероссийская идентичность для жителей КПАО более значима, чем окружная, а лояльность к местным традициям (особенно у молодежи) невысока.

Лояльность к региональному социуму, основанием которого являются преимущественно административные границы, может существенно возрасти лишь тогда, когда население субъекта начинает ощущать угрозу своим экономическим и социальным интересам. Это имеет место в Ненецком автономном округе, где до сих пор поддержка «Единой России» существенно ниже, чем в целом по стране. И власти Архангельской области, и некоторые политические фигуры федерального уровня неоднократно делали заявления о целесообразности объединения НАО и АО в один субъект федерации. Предпринимались попытки начать процесс объединения сверху, но каждый раз они наталкивались на серьезное сопротивление населения НАО. Округ является регионом-донором и динамично развивается, а область хронически дотационный регион с низким уровнем жизни населения. Делиться доходами с областью население НАО не хочет и еще более опасается, что уровень социального сервиса в случае объединения понизиться.

Не менее активно, особенно в прессе и в политических кругах Республики Коми, обсуждалась идея возможного объединения Ненецкого округа с южным соседом. В недавнем интервью агентству «КомиОнлайн» губернатор Игорь Федоров отметил, что два субъекта связывает река Печора, по которой в округ идут грузы, общая инфраструктура Тимано-Печорской нефтегазовой провинции, а также строящаяся дорога Нарьян-Мар–Усинск, экономические интересы и культурные связи. Но он же в очередной раз предостерег против поспешности в решении проблемы объединения субъектов.15

Безусловно, экономические интересы могут быть как мощным стимулом к объединению субъектов РФ, так и к сохранению нынешнего административного деления. Но важно, чтобы население было еще и ментально готово к административным переменам. В Коми-Пермяцком округе именно эта готовность сыграла решающую роль в процессе формирования Пермского края.

Планы широкой интеграции на европейском севере также регулярно озвучиваются и некий опыт такой интеграции имеется, поскольку единый Северный край существовал с 1929 по 1936 годы. По случаю 80-летия создания Северного края в ноябре 2009 г. в Архангельске была проведена конференция «Процессы укрупнения территорий и их влияние на развитие Европейского Севера», где в очередной раз предлагалось объединить Карелию и Мурманскую область в Карело-Мурманский край, а Коми, НАО и Архангельскую область объединить в рамках другого единого субъекта (характерно, что для него нет названия), что позволит преодолеть «неопределенность территориального управления» на севере16.

Разговоры о неопределенности вполне оправданы, хотя здесь есть не только экономическая и политическая логика.. Европейский север России с экономической и административно-политической точки зрения, казалось бы, представляет собой некую целостность. Экономисты выделяют Северо-Запад в отдельный экономический регион (равно как Мурманскую область, Карелию, АО, НАО и Коми объединяют в северный экономический район), в политическом плане все области, республики европейского севера объединены в одном федеральном округе.

Но что представляет собой Русский Север не в географическом, не в административном и не в экономическом, а в культурном плане?

На этот вопрос есть несколько ответов. Один из них сформулировали еще предшествующие поколения исследователей и в первую очередь историки, фольклористы и этнографы. Они считали Русский Север единой историко-культурной провинцией. Современные исследователи пишут о «метафизике Севера», о его «сакральной географии», которая якобы и выделяет его в особую культурную реальность, и позволяет говорить о нем как едином культурном пространстве.17

Но мифологизация культурного пространства европейского севера есть лишь попытка создания некой искусственной модели, которая возможно ценна гносеологически, но малопродуктивна в плане анализа социальной среды. Более того, культурный миф о «Русском Севере» есть не более, чем миф, ибо север никогда не был сугубо «русским», а был и остается полиэтничным регионом, где исторически проживают карелы, саамы, вепсы, ненцы, коми, а этнический состав населения последовательно изменялся.

Но именно этничность является сегодня тем инструментом, который продолжает усиливать локализацию северных сообществ и государство своей политикой лишь способствует усилению конфликтности на севере и ослаблению гражданской солидарности. Особую роль в этом отношении сыграла практика разделения северных сообществ на коренные малочисленные народы севера (перечень которых утвержден правительством РФ в 2000 г.) и все остальные. К коренным отнесены кольские саамы, вепсы и ненцы. Статус «коренного малочисленного народа» предполагает, что его представители могут бесплатно пользоваться биоресурсами (квоты им выделяются в первую очередь и за них не надо платить), хозяйственную деятельность на их этнических территориях можно осуществлять только при согласовании с общинами коренного народа и т.д. В результате ненцы и саамы получают рыбные квоты и не платят за них, а поморское население, которое издревле осуществляет рыбный промысел в Белом море платит значительные суммы за весьма ограниченные квоты и имеет массу проблем с их оформлением, а персональный лов рыбы или охота теми способами, которые практиковались прежде вообще ныне классифицируется как браконьерство.18 С теми же самыми проблемами сталкивается и сельское коми население, особенно северные коми – ижемцы. При этом сельские сообщества на севере сегодня выживают без всякой поддержки государства и выживают довольно успешно (хотя в кабинетах чиновников бытует миф о том, что на селе все спились и не способны к созидательной деятельности). Вместо того, чтобы создавать стимулы для самоорганизации местных сообществ и для их экономического прогресса, государство ограничивает местную инициативу, препятствуя актуализации традиционных форм хозяйственной деятельности.

В результате местные сообщества ищут выход на пути формирования новых этнических идентичностей и борьбы за статус. Коми-ижемцы через свою ассоциацию «Изьватас» добиваются, чтобы их признали коренным малочисленным народом севера и заявляют, что они резко отличаются от остальных коми, что провоцирует некий внутриэтнический конфликт. Архангелогородские интеллектуалы при поддержке наиболее активных жителей поморских деревень сформировали поморское движение, лидеры которых также добиваются предоставления поморам статуса «коренного народа» и заявляют, что у поморов есть свой язык и сохранилось этническое самосознания, причем поморов не следует считать русскими, ибо их «субстратная основа» — финно-угры.19 Официальной поддержки у поморского движения нет, но этот факт лишь консолидирует его, о чем свидетельствует проведение съезда поморов в 2007 году в Архангельске и формирование его исполнительного органа, а также проведение в июне 2009 г. в г. Умба (Мурманская область) второго съезда поморов, который стал свидетельством того, что поморское движение становится субрегиональным. В 2010 г. в Беломорске решено провести третий межрегиональный съезд поморов Белого моря, а недавно в Беломорском районе Карелии состоялось совещание с участием заместителя министра Республики Карелия по делам национальностей, на котором обсуждались вопросы «использования этнокультурного потенциала коренных народов Беломорского района в развитии территории, создания некоммерческого партнерства «Межрегиональный центр развития потенциала поморов».20

Политики в Архангельске и их кураторы в СЗФО просмотрели одну очень рациональную идею поморского движения, а именно: идея Большого Поморья и поморская идентичность могут стать основой для культурной интеграции регионов европейского севера и для формирования общерегиональной идентичности. Именно такого рода политические усилия должны, на наш взгляд, предшествовать любым попыткам политического и административного объединения северных субъектов.

Сегодня на «Русском севере» нет «северян» как некой социальной целостности и отсутствует общерегиональная северная идентичность. Для этого не создан ни экономический, ни социальный, ни культурный фундамент. Здесь слабы внутренние экономические связи, нет широкомасштабных межрегиональных экономических проектов, все транспортные пути имеют в основном меридиональную направленность: Мурманск-Санкт-Петербург, Архангельск-Москва, Сыктывкар-Киров. Попытки начать формирование внутрирегиональной транспортной инфраструктуры непоследовательны и находятся в зачаточном состоянии. Железнодорожная магистраль «Белкомур», которая должна соединить Пермский край с Коми и Архангельской областью, а через них с Карелией и Скандинавией заброшена и четыре километра уложенных на начальном этапе строительства дороги рельсов сданы в металлолом. Ныне проект реанимируется, но возобновление строительства ожидается лишь в 2015 году (хотя региональные власти пытаются убедить федералов начать строительство как можно скорее). Автомобильная трасса «Северный коридор», призванная соединить Коми-Пермяцкий округ, Республику Коми, Архангельскую область и Карелию также заброшена. Со стороны Коми асфальтовое полотно уложено до границы с Архангельской областью, но с противоположной стороны строительная активности не наблюдается. В самой Коми до границы с Пермским краем строить дорогу не торопятся, а в Пермском крае непонятно куда уходят деньги на строительство моста через Каму (важного звена трассы), который еще во время кампании по объединению КПАО и Пермской области назывался символом того, что округ получит новые стимулы для развития своей экономики (его должны были сдать в эксплуатацию еще года три назад).

Что же касается Северо-Западного федерального округа, то аппарат полпреда Президента и сам полпред ведут крайне неэффективную политику региональной интеграции. Единственным межрегиональным институтом, который создан и кое-как функционирует является Парламентская ассамблея Северо-Запада. Но и она могла бы быть более эффективной. Некогда шла речь об общем радиожурнале, каких-то попытках формирования общего информационного пространства, но опять же для формирования такого пространства не сделано ничего. Нет ни общих культурных мероприятий, ни общих экономических проектов, ни серьезной работы над региональными инфраструктурными проектами. Поэтому региональное единство и региональная идентичность даже в самой зачаточной форме ни на европейском севере в частности, ни в СЗФО в целом появиться просто не могли. В таких условиях все заявления о необходимости объединения регионов тоже будут отторгаться общественным мнением – оно не подготовлено к этому.

Вместе с тем есть два фактора, которые могут помочь интеграции. Первый из них, как это ни парадоксально, локальность и дезинтегрированность северных сообществ. Сие означает, что какого-то широкого и идейно организованного фронта сопротивления интеграционистским усилиям просто не может возникнуть.

Второй фактор связан с усиливающейся гражданской интеграцией в России, с последовательным укреплением общероссийской идентичности.

Можно подтвердить последнее утверждение ссылкой на результаты социологического опроса «Этнокультурный потенциал регионов как фактор формирования российской нации», который был проведен в июне 2008 г. двух городах СЗФО Архангельске и Сыктывкаре (в каждом городе опрошено по 500 человек). Опрос проводился по заказу Министерства регионального развития.

Вот что показали ответы на вопрос «Согласны ли вы с утверждением: у жителей России больше сходств, чем различий». Более пятой части респондентов полностью согласны с подобным утверждением (22,7% и 22,6%), а еще около половины (47,1% и 48,1%) избрали вариант ответа «во многих случаях – да».

Характерно также и то, что для 28,8% и 33,0% респондентов в Архангельске и Сыктывкаре россияне представляются сообществом народов, т.е. для них более актуально этническое восприятие общности, а для 40,2% и 33,4%, т.е. для несколько большей доли респондентов, наиболее приемлемым является восприятие россиян, как гражданского сообщества и потому они считают правильным понятие «российский народ».

На вопрос «согласны ли вы с тем, что граждане Российской Федерации – это российская нация» ответили «да» 23,7% в Архангельске и 30,7% в Сыктывкаре (!), а еще почти 15% заявили, что для формирования нации потребуется еще несколько или много лет. Доля тех, кто согласен с утверждением «в условиях России единая нация возникнуть не может» оказалась весьма значительной – 35,9% и 35,9%, что свидетельствует как об объективных трудностях процесса формирования нации, так и о том, то пропаганда идеи нации и идеи российскости в обоих регионах ведется слабо и нациестроительство не является значимой целью региональной этнополитики.

При этом более половины опрошенных в обоих регионах готовы называть себя россиянами, используя этот определитель вместо или вместе с этническим.

Те процессы, которые имеют место на европейском севере РФ, очень слабо понимаются политическими менеджерами разного уровня не только потому, что они сложны. По мнению видного российского этнолога А. Головнева, «геопозиция России выглядит размытой, поскольку в национальном самосознании россиян «северная перспектива» явно недооценена, хотя в цивилизационном плане «север» предстает не стороной света, а основным пространством нестоличной России».21 Иными словами, уже на уровне государственной идеологии ощущается конфликт между «столичным моноцентризмом» и геополитическими реалиями страны. Не случайно чиновникам представляется более важным строительство московской кольцевой автострады, а не трассы Москва-Сыктывкар-Салехард (Нарьян-Мар). Таким путем нельзя укрепить ни субрегиональные идентичности, ни общероссийскую.

Что касается научных подходов к решению проблем Севера, то чаще всего слышны голоса экологов и экономистов. Последние активно продвигают идеи «устойчивого развития» территорий и в рамках данного подхода Арктическая академия и Российский государственный научно-исследовательский и проектный институт урбанистики занялись «проектами территориального планирования северных регионов».22

Однако, нам представляется, что на данном этапе важны не стратегические прожекты, а создание эффективной системы стимулирования местных сообществ к самоорганизации и умелое использование их потенциала — того социального и культурного ресурса, который накоплен на Севере в предшествующие столетия.

Юрий Шабаев

* Статья подготовлена в рамках реализации проекта «Территориальные сообщества, региональные идентичности и этничность на европейском севере РФ: исторические и культурные основания процессов этнической дифференциации и межкультурной интеграции», выполняемого по Программе фундаментальных исследований РАН «Историко-культурное наследие и духовные ценности России». Направление 5. Традиции и новации в культуре народов России.

1. «Республика», 26 января 2005 г.

2. Bjørn Brunstad, Eivind Magnus, Philip Swanson, Geir Hønneland, Indra Øverland. Big Oil Playground, Russian Bear Preserve or European Periphery? The Russian Barents Sea Region towards 2015. Eburon Delft: Eburon Academic Publishers, 2004.

3. Данилов Денис Северный морской путь и Арктика: война за деньги уже началась//www. rusnord.ru

4. Шабаев Ю.П. Этнодемографическое развитие коми в контексте демографических процессов у финно-угорских народов Российской Федерации. Доклад на пленарном заседании Всерос. Науч. Конф. «Этнодемографические процессы на Севере Евразии (XI-XX вв.)». Сыктывкар, 2006. — с. 6.

5. Русский Север становится безлюдным//www.kominarod.ru

6. Шабаев Ю. П. Коми// Этническая ситуация в России и сопредельных государствах в 2008 году. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов, 2008. М., 2009.

7. Население/Кольская энциклопедия // www. kolaenc.gov-murman.ru

8. Нильсен Йенс Новая земля — «ничейная земля»?//Народы и культуры Баренцева региона. Тромсе, 1996.

9. Шабаев Ю.П. Территориальная и социальная идентификация жителей Республики Коми (по материалам социологических исследований//Формирование региональной структуры гражданского общества: социально-экономические и социокультурные аспекты. Материалы третьего северного социально-экологического конгресса «Социальные перспективы и экологическая безопасность», 18-20 апреля 2007 г. Сыктывкар, 2008.

10. Ильин В.И. Власть и уголь. Шахтерское движение Воркуты (1989 — 1998 годы). Сыктывкар, 1998.

11. Плюснин Ю.М. Поморы: современное состояние сельских общин побережья Белого моря: Аналитический доклад по результатам социологического исследования поморского населения республики Карелия, Мурманской, Архангельской области (1995-1997 гг.). Новосибирск, 1997.

12. Ненецкий автономный округ. Современное состояние и перспективы развития. СПб., 2005. — с. 321.

13. Главы пяти районов Архангельской и Вологодской областей заявили о начале процесса общеважской интеграции//www.rusnord.ru

14. Козер Льюис Функции социального конфликта. М., 2000.

15. Глава НАО: с заявоениями по поводу объединения регионов никогда не нужно спешить//www.regions.ru

16. Доморощенков Сергей Мнение ученого: чем раньше Архангельская область объединится с соседями, тем лучше//www.кominarod.ru

17. Теребихин Н.М. Метафизика Севера. Архангельск, 2004.

18. Тулаева С.А. Поморская идея: возникновение и развитие//Этнографическое обозрение. 2009. №4; «Новые известия», 11 августа 2007 г. и др.

19. Шабаев Ю.П. Новые идентичности у финно-угров как политические инструменты//Этнографическое обозрение. 2006.№1

20. Беломорск готовится к проведению межрегионального съезда поморов//www.kominarod.ru

21. Головнев А.В. Северная перспектива в истории России//Социальные трансформации в российской истории. — Екатеринбург-Москва, 2004.- С.476.

22. Арктику планируют//Эксперт Северо-Запад, 23 — 29 ноября 2009 №45 (441).

Читать далее...

Этногенез Вьетнамского народа

  Этнос, по Л.Н. Гумилеву, — это коллектив людей, противопоставляющий себя остальным коллективам и удерживающийся на основе комплиментарности его членов между собой. Религия, язык или какая-либо идеология иногда могут служить для самоопределения этноса, а иногда нет. Определяющим фактором является четкое различие понятий «мы» и «другие».

  Возникают этносы в результате микромутации, затрагивающей энергетику людей. Как следствие, появляются люди с повышенной энергетикой (жизненным тонусом) и притупленным инстинктом самосохранения — пассионарии — и люди с пониженной энергетикой — субпассионарии; середину между ними заполняют гармоничные личности. Возникшие признаки пассионарности и субпассионарности не являются вечными: они устраняются в процессе естественного отбора в течение 1200-1500 лет, если соседи или природные бедствия искусственно не оборвут процесс этногенеза. Предположительно, эти мутации происходят в результате краткосрочного воздействия космических лучей, периодически пробивающих защитные электромагнитные оболочки Земли.
Этногенез — это не состояние, а процесс. Возникшие в результате микромутации (пассионарного толчка) группы людей, принадлежащие ранее к разным этническим общностям, из-за появления личностей с повышенной энергетикой создают новые этнические образования, пределом которых является этнокультурная целостность — суперэтнос. После растраты пассионарной энергии — вырождения, наступает период, когда суперэтнос начинает распадаться. Весь процесс от создания до распада можно разбить на 7 фаз.
Первая фаза — становление или подъем. В этой фазе этногенеза происходит синтез новых идей, новых способов хозяйствования или их заимствование у соседей, а также общий подъем активности населения.
Вторая фаза — акматическая — буйство эмоций и страстей. Эта фаза максимального количества пассионариев в этносе.
Третья фаза — надлом, или фаза быстрого спада пассионарности. Надлом сопровождается гражданскими войнами и дезинтеграцией.
Четвертая фаза — инерционная, когда избыточная пассионарность удалена и суперэтнос живет спокойно по инерции. Эту фазу именуют обычно цивилизацией или обществом всеобщего процветания, поскольку идет вновь подчинение людей друг другу. Создаются великие империи (США и Западная Европа находятся в самом конце этой фазы).
Пятая фаза — фаза обскурации, при которой не остается вообще людей с повышенной энергетикой, а субпассионариев уносит естественный отбор. Единые государства и этнокультурные целостности разлагаются.
Шестая — мемориальная фаза — существование рассыпавшихся этносов с сохранением единого культурного пространства, но без образования каких-либо единых политических или экономических союзов.
Седьмая фаза — гомеостаз — существование в равновесии с природой как верхнее звено биоценоза. Такое сообщество живет долго, пока не будет поглощено соседями или не попадет под новый пассионарный толчок.
Теория этногенеза вовсе не отрицает социального и технического прогресса, развивающегося спонтанно по спирали. Не отрицает она и смену общественно-экономических формаций.
Взаимодействие этнических и социальных процессов можно объяснить на следующем примере. Допустим, идет строительство города. Город строится долго — несколько сотен лет. За это время одни строители рождаются, другие умирают, а третьи заступают на работу. Если рассматривать сам процесс строительства из космоса в телескоп, то можно заметить лишь, что границы города непрерывно расширяются, а смена поколений строителей выпадет из поля внимания наблюдателей. То же самое происходит и с этносами на фоне социальной истории: одни появляются, другие распадаются. Новые этносы заимствуют достижения старых и даже их названия, поэтому процесс социального развития непрерывен, как строительство города в приведенном выше примере. Этническая же история — процесс дискретный, поскольку суперэтнос как разновидность сложной системы с переменной энергетикой от минимума до максимума и вновь к минимуму, подобно человеку, имеет свою молодость, зрелость и старость.
Так что этнические процессы идут не отдельно от социальных, а тесно с ними переплетаются. Любое этническое формирование не существует отдельно от социальной оболочки. Социальная среда, аналогично окружающему ландшафту, воздействует на этносы принудительно, т.е. она либо мешает, либо содействует процессам этногенеза.

В истории Вьетнама на протяжении нашего тысячелетия можно выделить два периода становления цивилизации или два витка этногенеза.

Карта 1. Империя Хань (202 г. до х.э.—220 г. х.э.) (126 KB)

Начало первого витка этногенеза приходится на Х век. До этого, начиная со II в. до н.э., территория Вьетнама находилась под властью китайской династии Хань, а впоследствии — Суй и Тан. За этот период у страны было множество шансов обрести свободу.
Карта 2. Империя Тан около 750 г. (170 KB)

Однако, несмотря на бедственное положение Китая, вьетнамцы так и не сделали серьезных попыток сбросить иностранное владычество. Если такие попытки и были, то они носили локальный характер. Следовательно, древние вьетнамцы как этнос чувствовали себя частью Поднебесной.
Свидетельство, подтверждающее начало подъема во Вьетнаме, можно найти во вьетнамской истории. Начиная с Х века, происходит постепенное формирование вьетнамской нации на базе общей территории, общего языка и культуры.
Карта 3. Китай в Х в. (162 KB)

Во вьетнамском обществе резко стали меняться менталитет и идеология. По свидетельству вьетнамского историка Хыу Нгока, в Х-ХI веках среди стихов буддийских монахов, прославлявших отрешение от жизни и земных забот, появляются произведения, в которых мы находим «мысли светского содержания, описание природы и наслаждение красотой». В XI в. рождается «вьетнамская патриотическая поэзия, отражающая стремление к национальной независимости и самобытности».
Подъем во Вьетнаме не был единичным случаем. Северная линия пассионарного толчка прошла тогда на уровне Байкала, вдоль современной российско-китайской границы. Следовательно, народы, образовавшиеся вдоль этой линии, должны проходить фазы этногенеза синхронно.
Примерно в 970 году появляется легендарный герой монгольского эпоса -Бодончар. Уже при его внуках возникает деление на новые родовые группы. Монгольских родов становится все больше, растет их численность. Появляются новые этнические формирования — иргэны. В 970 г. — возникновение степного союза Цзубу (кочевников). В 1011 — 1120 гг. степной союз Цзубу — заклятый враг полукитайской-полукочевничьей империи Ляо. 1071 — 1080 гг. — особо жестокая борьба Цзубу с Ляо. Вьетнам, 965 г. — восстановление независимости. В 981 — 1009 гг. — создание регулярной армии и провозглашение Дайвьет. В 1069 — 1077 гг. — присоединение к Вьетнаму провинций Каобанг, Тьямпы, Куангнинь и Куангчи. В XII-XIII вв. начинаются жестокие войны Вьетнама с Камбоджей. Если столкновение конфуцианства с буддизмом во Вьетнаме явно обозначилось в 1075 г., то в XIII веке конфуцианство одерживает полную победу.
Карта 4. Китай и сопредельные государства в XI в. (57 KB)

В Великой Степи в 1125 году чжурчжени уничтожают империю Ляо. С середины XII по середину XIII века идет жесточайшая борьба между монголами и чжурчженями, в которую втягиваются другие племена Великой Степи. Завершается эта борьба образованием империи Чингисхана и введением во всей Великой Степи нового закона — Яса — в середине XIII в.
Карта 5. К проблеме локализации «полинезийского» пассионарного толчка (18 KB)

По свидетельству Тура Хейердала, около 1100 года на Полинезийские острова вторгается новый народ, который истребляет аборигенов. Причем, аборигены плавали на плотах, а пришельцы на более усовершенствованных кораблях, связанных попарно. Полинезийцы уже знают, что земля круглая (в образованной Европе XIII века за подобное утверждение сжигали на костре), и вводят в свой язык такие понятия, как экватор, эклиптика, северный и южный тропики. Вожди из Таити ездят в гости на Гавайи через 2 тысячи морских миль. Л.Н. Гумилев и К.П. Иванов сообщают также о массовых походах полинезийцев, достигавших Американского континента. Имеются сведения о вторжении полинезийцев на Мадагаскар.
А Китай превращается в арену завоеваний — сначала чжурчженями, затем монголами.
Тут возникает вопрос, на который традиционная социология ответить не может. Почему Китай, претендовавший в VII в. на мировое господство, посылавший армии в Среднюю Азию и на Волгу, оказался добычей своей варварской периферии?
По расчетам социологов, эпоха феодализма только начиналась. Феодализм начал сдавать позиции лишь в XIX веке. Что мешало китайцам, которые были образованнее монголов, чжурчженей и вьетнамцев, развить свою экономику, реформировать армию? И по численности населения китайцы превосходили монголов, вьетнамцев и чжурчженей вместе взятых, хотя, впрочем, у последних был отмечен демографический взрыв. Почему вдруг китайцы стали столь инфантильны к агрессии против своей страны? Если признать справедливыми выводы теории этногенеза, то ответ будет прост: Китай не пережил фазу надлома, потерял свою пассионарность и превратился в вассала своих более пассионарных соседей.
Карта 6. Китай в ХII—ХIII вв. (66 KB)

По Л.Н. Гумилеву, образование империй и введение новых законов и новой культуры означает вход суперэтноса в акматическую фазу. В этот период жизни суперэтноса резко повышается его сопротивляемость внешним агрессиям. Подтверждением этому служит дальнейшая история Вьетнама. С 1257 по 1288 г. Вьетнам трижды столкнулся с войсками Монгольской империи. Заметим, что до этого момента в мире не существовало армии, способной разгромить монголов в генеральном сражении. Монголы вторгались в большом количестве — армии превышали 100 тыс. человек. В их составе сражались самые отборные части монголов и лучшие войска Китая, Кореи, Средней Азии и даже Руси. Вьетнам же тем временем вел жестокие войны и с Камбоджей, а потом — с лаосским государством Лансанг. И все-таки вьетнамцы трижды одержали победу над монголами. Хотя, конечно, о разгроме империи монголов не могло быть и речи: оба суперэтноса были равнопассионарны. Кроме того, империя монголов была несопоставима с Вьетнамом и по размерам.
По мере роста пассионарности возмущения стали возникать уже внутри Вьетнама и Монголии. Высокий уровень пассионарности уже не способствовал сплочению. Когда задача по объединению народа и по отражению агрессии была решена, группировки пассионариев начали борьбу друг с другом. Каждый хотел быть самым великим. Восстания и смуты во Вьетнаме начались во второй половине XIII в. и достигли максимума в 1379-1397 гг. Если рассмотреть положение в Монголии, то можно опять отметить синхронное протекание процессов в обоих суперэтносах. В 1245-1262 гг. единое государство Чингизидов раскалывается, и между отдельными его частями начинаются войны. Пик дезинтеграции падает на 1368 год. В результате усобиц и в Монголии, и во Вьетнаме огромное число пассионариев гибнет.
К этому моменту сказал свое слово Китай, пополнивший уровень своей пассионарности за счет смешанных браков с монголами. В совместном браке, когда стереотипы этносов уже сформированы, ребенок воспринимает стереотип поведения того, кто его воспитывает в первые 3-5 лет. Как правило — это мать ребенка. Поскольку в Китай приходили служить пассионарные монголы-мужчины и брали в жены китаянок, то поколения детей воспринимали пассионарность отца, а стереотип поведения — матери. Таким образом, Китай усилился, а Монголия — за счет миграции и внутренних войн — ослабела. В 1368 году китайские войска сбросили монгольское иго и перенесли войну в степи.
В 1407 году подвергся нападению и разъедаемый усобицами Вьетнам. Китайская армия, гальванизированная монгольской пассионарностью, одержала победу и оккупировала страну. Однако, Вьетнам был еще слишком пассионарен. Спустя двадцать лет вьетнамский патриот Ле Лой, возглавивший армию повстанцев, изгнал армию Китая. В 1460 — 1497 гг. Дайвьет достиг своего наивысшего рассвета.
Но вот грянул XVI век. В соответствии с закономерностями этногенеза в это время должен начаться пассионарный надлом во Вьетнаме. Так оно и было на самом деле. Несмотря на то, что культурная традиция Дайвьета охватила Тьямпу и Нам (юг современной СРВ), страна оказалась охваченной крестьянскими восстаниями. Междоусобицы во Вьетнаме продолжаются на протяжении XVII и XVIII веков. Такая устойчивость в настроении враждующих группировок и подключение к этой вражде чужеземцев говорят о вхождении в фазу глубокого надлома, сопровождающегося расколом суперэтноса. Действительно, эта война походит на войну католиков и протестантов в Европе или войну красных и белых в России XX века.
В Монголии за тот же самый период истории происходит полная дезинтеграция, а в Полинезии прекращаются морские походы и переселения на новые острова. Причем, различные территории, подчиненные монголам и полинезийцам, принимают разную культуру и практически полностью теряют связь между собой. Монголы в Китае практически уничтожены. В Иране и Средней Азии они ассимилированы мусульманами. Золотая Орда распадается на несколько осколков, большая часть которых входит в Русский суперэтнос.
Западная часть Полинезии (большая часть Индонезии и Малайзия) принимает ислам, а на Филиппинах торжествует католицизм. Гавайи добровольно входят в состав США, и местное население охотно смешивается с американскими протестантами. Сильное смешение полинезийцев с англичанами-протестантами продолжается на островах Океании и Новой Зеландии. Таким образом, полностью утрачивается и культурное, поведенческое единство между Западной и Восточной Полинезией, простиравшейся некогда от Африки до Америки и от Новой Зеландии до Гавайских островов.
Тем временем во Вьетнаме дезинтеграция набирала обороты. Удаленные районы выходили из подчинения обеих династий. И, что интересно, конфуцианство, сыгравшее прогрессивную роль в период подъема, превратилось в религию пораженчества и консерватизма в фазе надлома. Очевидно, что не идеология являлась виной упадка, а изменившееся население отдало предпочтение прозябанию и лени. Возможно, Вьетнаму и удалось бы вступить в инерционную фазу, если бы не новый пассионарный толчок, происшедший в XVIII веке, следствием которого стало восстание Тэйшонов.
Восстание во Вьетнаме длилось с 1771 по 1802 г. В этот же период в Китае произошли восстания против маньчжурского ига в Сычуани, Ганьсу и Хубэе. Отмечены первые выступления в Тибете. В 1820 г. в Афганистане продолжалась жестокая война. По свидетельству русского гвардейского офицера, мусульмане Средней Азии стали называть афганцев кафирами, т.е. неверными. Ранее такого отношения к афганцам не отмечалось.
А во Вьетнаме после победы тэйшонов над Сиамом, над династиями Нгуен и Чин, после изгнания маньчжуров из страны восстание затухло. Однако пассионарность вьетнамцев, несмотря на массовые кровопролития, продолжала неуклонно расти, что исключается в инерционной фазе. Подтверждение тому — непрерывная борьба вьетнамского народа против французов во второй половине XIX века. Вьетнамцы упорно сопротивлялись. Лишь к 1884 году французам удалось завоевать Северный и Центральный Вьетнам. Несмотря на потерю независимости, вьетнамцам все же крупно повезло. Западноевропейский суперэтнос, приступивший к внешним захватам, находился в инерционной фазе этногенеза — следовательно, пассионарности у западных народов было мало, и период колониального ига не должен был быть долгим.
В XX веке вновь возникло сопротивление колониальным властям, которое возглавил Хо Ши Мин. После серии войн против японцев и французов на Севере Вьетнама была восстановлена независимая республика. Тогда США решили силой оружия предотвратить становление нового центра мировой культуры в Индокитае. Американская армия вторглась во Вьетнам, Камбоджу и Лаос. Американцы не щадили ни повстанцев, ни мирное население. Они решили подавить повстанцев своим техническим превосходством, но неожиданно натолкнулись на очень сильный отпор. Несмотря на огромные жертвы, особенно среди мирного населения, вьетнамцы продолжали идти на смерть. Наиболее наглядным примером высокой жертвенности вьетнамцев стал фактический захват ими Сайгона в 1968 году, когда регулярная американская армия отступила перед легковооруженными партизанами. Впоследствии военная помощь СССР и Китая позволила вьетнамцам не только успешно отразить агрессию, но и полностью изгнать оккупантов со своей территории. Не оправдался расчет американцев и на традиционный раскол между Севером и Югом. Ранее французы успешно использовали этот фактор, но с середины XX века он перестал действовать. Связано это опять-таки с процессами этногенеза. Если при спаде пассионарности поляризация в уже сложившемся суперэтносе усиливается, то при его формировании, когда пассионарность растет, наблюдается, наоборот, сближение различных этнических группировок, что и произошло во Вьетнаме на беду агрессорам. Кроме того, при подходе к акматической фазе этнокультурная целостность начинает ощущать свою исключительность и противопоставляет себя всем другим: «мы — центр Вселенной», «наш путь развития — самый верный». Если ранее Юг Вьетнама заимствовал идеи из католической Европы, а Север из красной Евразии, то теперь и Юг и Север — это единое целое, новый великий Вьетнам.
Еще одним свидетельством высокого уровня пассионарности явился массовый героизм вьетнамцев в войне с КНР. Китай и Вьетнам — ровесники. Китайцы, в отличие от американцев, не боялись ближнего боя с противником. Они не засыпали бессмысленно бомбами пустые пространства, а сразу бросили в наступление огромные массы пехоты и танков на протяжении всей северной границы Вьетнама. Невзирая на огромные потери, китайцы продолжали наступление на Каобанг, Лангшон, Лайтяу и Лаокай. Через некоторое время фронт стабилизировался примерно в 50 км от китайско-вьетнамской границы, а Китай все гнал и гнал своих солдат в атаку. Несмотря на такой сильный натиск, Вьетнам устоял. Вьетнамцев не смутило то, что они бросили вызов огромной мировой державе.
Если бы на месте вьетнамцев и китайцев оказались европейские народы, то они бы не смогли выдержать таких больших потерь.
Стойкость вьетнамцев и упорство китайцев объясняется тем, что пассионарность изменяет отношение личности и общества к смерти. Пассионарность позволяет людям пренебрегать возможностью физической гибели ради высшей цели. Интересно, что иногда аналогичным образом ведут себя и другие организмы на Земле. Саранча летит в пустыню на явную смерть. Лемминги в Заполярье массами бросаются в воду. Серые крысы во время таких вспышек нападают и сжирают все живое, в том числе и крупных хищников. Когда организм готов умереть ради цели (у человека это, как правило, более или менее разумно обоснованная цель), это дает ему преимущество перед более сильным противником, который хочет не только победить, но и выжить. Не следует путать пассионарность с храбростью. Есть люди храбрые, но не пассионарные. Просто пассионарная особь, пусть даже и трусливая, получив отпор, будет повторять попытки достичь своей цели, а храбрый непассионарный человек, которого можно именовать «гармоничником», может смириться с положением, хотя и не выказать особого страха.
Кроме того, пассионарии не только приносят себя в жертву на войне, но и концентрируют свою деятельность на достижении определенных целей в области теологии, науки, техники, ведения интриг и т.д.
Учитывая вышеизложенное, можно объяснить и успешный ход реформ в современном Вьетнаме. Вьетнамцы смогли за счет способности к сверхнапряжениям очень быстро приспособиться к новым условиям и изменившемуся миру. Казалось бы, развал сначала СЭВ, а затем СССР и разрыв торговых связей должны были привести к краху вьетнамской экономики и смене власти на угодный американцам режим. Но ничего подобного не произошло. В течение нескольких лет вьетнамская экономика была быстро реформирована и переориентирована на сотрудничество со странами Азиатско-тихоокеанского региона. Ход проводимых Вьетнамом преобразований практически не отразился на таком показателе, как рост рождаемости, в то время как в Восточной Европе и СССР реформы сопровождались резким демографическим спадом. Евразийские и европейские женщины даже чисто физически оказались не в состоянии рожать и воспитывать большое количество детей, что указывает на процесс старения этих народов. Как и старение человека, оно ведет к свертыванию активности, переходу к меньшим нагрузкам, использованию опыта вместо силы.
В целом Вьетнам находится на довольно высоком уровне пассионарности. Однако, высокая пассионарность еще не гарантирует дальнейшего процветания. Дело в том, что в конце фазы подъема начинается формирование суперэтноса и развиваются тесные контакты с другими суперэтническими целостностями. При условии, что стереотип поведения суперэтноса уже сформировался, возможен негативный контакт с представителями других суперэтносов. Следствием таких контактов может быть либо ужесточение борьбы между различными культурами, либо, что еще хуже, появление и распространение жизнеотрицающих идеологий. Суперэтнос, в соответствии с теорией Л.Н. Гумилева, имеет пределы своего расширения. Подчас удачное завоевание чужой территории оказывается даже опаснее поражения в войне.
Основные контакты вьетнамского суперэтноса происходили на западе и севере. На севере новорожденный суперэтнос столкнулся с проживающими в горах народами группы мяо, не принадлежащими к этносу хань и пришедшими из южного Китая. С этими народами у вьетнамцев сложился негативный контакт. Во время борьбы Вьетнама с американской агрессией эти народности поддержали США, и вьетнамское руководство вынуждено было депортировать их за пределы страны. Кроме того, на севере страны проживали еще и выходцы из Китая, так называемые хуацяо, о судьбе которых будет сказано ниже.
Очень сильный и сложный контакт сложился у вьетнамцев на западе, в Кампучии и Лаосе, где вошли в соприкосновение этносы нескольких суперэтносов. Контакт в Кампучии начался с момента разложения кхмерского государства в конце XVI века, когда по стране прокатились набеги соседних сиамцев и тьямов (территория современного СРВ).
В XIX веке на территории Кампучии войны между таиландцами и вьетнамцами стали практически беспрерывными. Постепенно западная часть страны стала ассимилироваться таиландцами, а восточная — вьетнамцами. Былое кхмерское единство оказалось утраченным. Хотя и в западной, и в восточной частях страны сохранился кхмерский язык (прибывшие вьетнамцы и таиландцы выучили местный язык), но стереотипы поведения восточных и западных кхмеров стали сильно отличаться друг от друга. В этот момент Франции удалось оккупировать всю современную территорию Кампучии, но европейцы вовсе не собирались заниматься этнополитикой. Они стремились лишь выкачать из завоеванной страны как можно больше богатств. В результате искусственное объединение захватчиками несовместимых народов предопределило последующие негативные события. В данной ситуации распад или раздел страны по границам суперэтносов оказался бы благом и для западных, и для восточных кхмеров, но вместо наметившегося природного процесса — размежевания несовместимых народов — образовалась Таиландо-вьетнамо-французская химера.
Ситуацию усложнила массовая миграция китайцев из южного Китая. Южные китайцы хорошо вступали в контакт с протестантскими народами Европы, индийцами и таиландцами.
В XX веке пассионарность, как таиландской, так и вьетнамской Кампучии стала расти, и как следствие этого усилилась борьба против европейских держав. Боевые действия заставили концентрироваться в одних районах этнические группировки разных суперэтносов. Так, Пол Пот и Иенг Сари, выходцы с запада Кампучии, оказались со своими сторонниками на восточных территориях. Из-за несовместимости стереотипов поведения между пришельцами и местным населением возникла антисистема, верхушку которой они возглавили.
В попытке подогнать стереотипы поведения различных этносов под единый стандарт, был развернут невиданный маховик репрессий. Причем, интересно то, что «красные кхмеры» начали массовые расправы в основном над жителями восточных регионов и мусульманами.
Таиландские племена на протяжении столетий плохо уживались с китайцами междуречья Хуанхе и Янцзы и имели хорошие отношения с тибетцами и монголами, которым они помогали в борьбе с Бирмой, Китаем и Вьетнамом. Впоследствии они легко установили контакт с протестантами Европы и США, с японцами и «белыми» русскими, а вот с французами-католиками контакта не получилось. Таиланд так и не был завоеван Францией. Во время Второй мировой войны Таиланд выступал на стороне Японии, а в Индокитайской войне 1966-74 гг. поддерживал США.
У вьетнамцев симпатии совершенно иные, чем у таиландцев. С французами вьетнамцы воевали, но такой ненависти, как к англичанам и американцам, у них к французам не было. В настоящее время Вьетнам установил очень тесные связи с Францией и рядом католических стран Европы и Латинской Америки.
У таиландцев, как и у тибетцев, как у народов протестантской Европы, белой России, южного Китая, идеи коммунизма практически никогда не находили большого числа сторонников. Проникновение представителей вышеуказанных этносов в коммунистическое движение, как правило, вызывало либо его развал, либо массовые репрессии. Примеры: Сталин и Горбачев — в России, Пол Пот и Иенг Сари — в Кампучии, Мао Цзэ-дун и Хуа Гофэн — в Китае, европейцы-протестанты и часть евреев, чей стереотип поведения ближе к протестантскому, — во II Интернационале.
Во Вьетнаме же коммунистическая идеология стала суперэтнической доминантой, аналогично православию в Византии и исламу в афро-азиатских странах. Коммунизм во Вьетнаме не принес массовых репрессий или обнищания населения.
Другим регионом, где имеет место контакт вьетнамского и таиландского суперэтносов, является Лаос. Растаскивание Лаоса между Вьетнамом и Таиландом началось еще в XVIII веке. С 1832 г. территория княжества Сианг-хуанг входит в состав Вьетнама, а княжество Вьентьян подчиняется Таиланду. Рабочее движение в Лаосе начинается в 30-х годах XX века в районе рудников Нан-Патена, куда французские колониальные власти завезли рабочих из Вьетнама. Раскол коснулся и королевской семьи. Один из принцев — Суфанувонг, будучи вьетнамцем по материнской линии, организовал и возглавил марксистскую партию; после изгнания американцев он стал президентом Лаоса. Однако, несмотря на войны, этническая дезинтеграция в Лаосе не сопровождалась такими трагическими последствиями, как в Кампучии, поскольку пассионарные миграции в Лаосе были незначительными.
Не исключен вариант, что США могут воспользоваться такой сложной обстановкой для отстаивания своих интересов в регионе. Американцы понимают, что единственным государством Юго-Восточной Азии, способным оказать успешное вооруженное сопротивление китайской армии, является Вьетнам. Поэтому американцы будут всячески стремиться столкнуть интересы вьетнамцев и южных китайцев, поддерживающих западных кхмеров и таиландцев, с тем чтобы втянуть Китай в конфликт с Вьетнамом.
Негативное воздействие на ход вьетнамского этногенеза могут оказать массовые миграции вьетнамцев в другие страны в рамках разработанной на Западе программы «Мир без границ». При этом само проживание вьетнамцев в чуждой им среде чревато зарождением агрессивной идеологии. Вдобавок мигранты могут столкнуться с уже сформировавшейся антисистемной идеологией и занести ее к себе на родину.
Пример такого развития событий возник буквально на глазах современников. Печально известная «Аум Син-рике», возникнув в результате негативного контакта китайского и тибетского суперэтносов, нашла пламенных сторонников в Японии и далее пошла гулять по миру.
Хотя высокий уровень пассионарности препятствует существованию антисистем в течение продолжительных периодов, они способны и за короткое время нанести огромный ущерб приютившему их суперэтносу. Яркие примеры разрушительной силы антисистем в молодых суперэтносах можно обнаружить в истории многих цивилизаций Земли: в России — это опричнина, в Западной Европе — движение альбигойцев и катаров, в Латинской Америке — ацтекский культ цветов с человеческими жертвами, в мусульманском мире — движение карматов и исмаилитов.
Как пойдет дальше процесс этногенеза во Вьетнаме, предсказать сложно. Будущее зависит от слишком многих причин. Немаловажную роль при этом будут играть не только стремления самих вьетнамцев и их соседей, но и позиция мирового сообщества, которое, к сожалению, до сих пор так и не выработало действенных схем по урегулированию конфликтов, связанных с контактами на уровне суперэтносов.

 В.А. Мичурин и В.Г. Чистов

Читать далее...

Астрополитика

Вот уже много веков идет неутихающая борьба за передел мира. Сам мир уже давно изучен, и на нем не осталось белых пятен. Некогда загадочный и грозный, населенный неизвестными народами и разделенный морями, ныне он вполне очевиден и является объектом банальной коммерческой операции. Идет сражение за его ресурсы, в первую очередь, подземные. И если раньше человек рвался в даль, открывая и осваивая новые пространства, то теперь ему это неинтересно – он смотрит вниз, в поземелье, туда, где еще очень много запасов нефти и газа. Это, кстати сказать, очень тревожный символизм. Вспомним, что почти все традиции помещают внизу область инферно. А полезные ископаемые были когда-то доисторическими животными и растениями. Получается, что сегодняшее общественное, а значит историческое, “животное” – человек – ставит свое благополучие в зависимость от потребления животных доисторических. Процесс пожирания вышел на высшую ступень, и современная экономика живет тем, что пьет кровь земли. А современная политика обеспечивает этот процесс бесконечной чередой военных и дипломатических операций. Таков “прогресс”, который превратился из Мечты в заурядную Коммерцию.

Между тем, не все еще потеряно. Человек еще может поднять свой взор и устремить его к небу, которое полно множеством звезд и планет. Там – новые океаны и новые земли, которые ждут своих мореплавателей, воинов и мисионеров. Там – Космос.

Современная цивилизация давно пошла по пути сворачивания космической экспансии. В 60-е годы люди ожидали скорых полетов на Луну, Марс и другие планеты Солнечной системы. Однако, если не считать сомнительных вылазок американцев на Луне – воз, что называется, и ныне там – на околоземной орбите. Человек так и не высадился на далеких планетах. Зато активнейшим образом развивается экономика потребления, которая сама уже достигла воистину космических размеров. Отказавшись от реальных межзвездных пространств, человек все больше погружается в пучину виртуальных миров, то есть осуществляет ложную экспансию. Возможно, что там он и застрянет, на радость немногочисленной касте коммерсантов, давно мечтающих о послушных и рентабельных людях-киберах.

Сегодня необходимо противопоставить подземной Коммерции новую альтернативу – Космическую. Человечество нуждается в новой встряске, лишь так оно сможет продолжить свою Историю, которая есть то же самое, что Экспансия. И здесь свое веское слово может и должа сказать наша страна – Россия. Не случайно ведь именно мы первыми проложили дорогу в Космос. Русские всегда были народом несколько не от мира сего, поэтому в этом мире у нас всегда было и есть (и всегда будет!) множество недоброжелателей.

И мы как-то не очень вписываемся в общую картину передела мира, который несколько отдает каннибализмом. В отличие от разного рода геополитических коммерсантов мы не очень то преуспели во всемирных гешефтах. Так, в первой мировой войне, которая была затеяна коммерсантами разных стран, Россия не была допущена к дележке мирового пирога – несмотря на то, что в военном отношениимы мы этой всемирной бойны не проиграли. Произошло другое – в самый ответственный момент русский мужик плюнул на эту всесветную дележку и пошел устраивать рай на земле. Конечно, это была утопия, да и большевизм нельзя назвать правильной идеологией. Но факт остается фактом – в коммерческую элиту мира мы не вписались. И не впишемся, хотя этого сейчас кое-кому очень сильно хочется. Вот этот кое-кто и бегает вокруг Трубы, “медитируя” на нее и думая, что это и есть наш пропуск в Будущее.

Однако, в Будущее с одной Трубой не пройдешь. Для этого необходимо видение совершенно новых путей и технологий. Горизонтальную геополитику с ее борьбой за ресурсы необходимо дополнить вертикальной астрополитикой, которая предполагает борьбу за просторы. Очевидно, что живя в пространстве человек должен ощущать его просторы, его длительность и растяженность. Ресурсы нужны нам для того, чтобы жить, а не наоборот. Но жить – это значит расширяться, распространять себя и во времени и в пространстве.

К слову, “внеземной” характер русской нации заметен еще в былинном эпосе. Один из богатырей – Святогор – мечтает о том, как бы ему одолеть “тягу земную”. Но он развивает в себе настолько титаническую силу, что его уже не выносит и сама земля. Поэтому засыпая смертным сном, Святогор передает свою силу Илье Муромцу. Это – хороший образ. Нам не нужна титаническая воля ко всемогуществу, но необходима богатырская воля к преодолению. И не покинуть Землю мы должны, но продолжить ее в Космосе, спроецировать земные образы в бездонные межзвездные просторы.
Пришла пора удалиться от этих политико-коммерческих игр в передел мира. Наш удел – покорять внеисторические пространства, приобщая их к Истории. Показательно, что самое впечатляющее территориальное приобретение России – Сибирь – до прихода русских была геополитической Пустыней. Да, там проживали разные народы с их самобытным укладом, но само пространство как бы находилось вне Истории, вне волевого человеческого напряжения. Придя в Сибирь, Россия приобщила ее к мировой Истории.

Космос – это внеземная Сибирь, внеисторическая Пустота, которая, возможно, вообще никем не заселена. И Россия должна туда придти, продолжая свое великое продвижение на Восток. Ведь в различных сакральных традициях небо тоже помещалось на востоке, считалось достоянием именно этой стороны света.

У многих возникнет вопрос – о Космосе ли нам сейчас думать? Прагматично ли мечтать в нынешней России – с ее то проблемами? Так вот, мечтать – всегда прагматично, если только, конечно, есть воля к воплощению своей мечты в жизнь. Суперпрагматичные американцы добились мирового лидерства благодаря своей знаменитой Американской Мечте. Между прочим, немалую роль в реализации этой мечты сыграла космическая тема. В 80-е годы американский кинематограф ошеломил зрителя “Звездными войнами”, которые сделали для утверждения США едва ли не больше, чем ЦРУ и Пентагон. Киномагам удалось связать американскую действительность с образом космического Будущего, в котором американцы предстают борцами за свободу, восставшими против Империи Зла. А под этой самой Империей подразумевался Советский Союз. И хотя сам фильм подан как сказка, и в нем нет ни слова о тогдашних политических реалиях – всем было ясно, кто есть кто. Такова пресловутая “волшебная сила искусства”. При помощи этой космической сказки американскому правительству удалось морально оправдать одноименную программу “Звездных войн”, которая должна была стать орбитальным мечом, готовым сразить “Империю Зла”. Как потом стало ясно, эта программа была самым настоящим блефом Вашингтона (см. М. Калашников “Сломанный меч Империи”), но советское руководство в этот блеф поверило, психологически подготовив себя к будущей капитуляции. Вот чего можно добиться с помощью сказок и мечтаний на космическую тему.

Это уже не говоря о том, что Космос способен принести большую выгоду и в плане технико-экономического развития. М. Калашников и С. Кагушев в интереснейшей книге “Третий проект. Точка перехода” обращают внимание на то, какой экономический эффект получило бы человечество, не сверни оно крупномасштабные космические програмы: “…Для полетов в дальний космос приходилось решать безумно сложные и чертовски интересные задачи. Теснота звездолетов и необходимость экономить на весе требовали создания совершенно новой, очень компактной и экономичной энергетики, революционных материалов, совершенно иной медицины, непривычных методов управления и вообще совершения эпохальных прорывов в науке и технике. И эта работа уже начиналась! И все это могло дать мощнейший толчок развитию цивилизации на Земле. Даже не стартовав к Марсу и Юпитеру, корабли США и СССР превращались бы просто в гейзеры, извергающие сотни оригинальнейших изобретений, патентов и ноу-хау, окупая затраты на свое создание во много раз”.

Впрочем, у космической темы есть еще один важный и тревожный аспект – консервативно-охранительный. Сегодня разные оккультные течения активно спекулируют на Космосе, населяя его сверхразумными и могущественными инопланетянами. Вот уже которое десятилетие подолжается разговор о летающих тарелках, о космических контактерах и тому подобных вещах. Занимающаяся “тарелочками” уфология все больше и больше напоминает некий культ. Складывается ощущение, что нам подсовывают еще один вариант обожествления Космоса, еще одну пантеистическую доктрину. Возможно, что уфология войдет одной из составляющих частей в грядущую всемирную религию, призванную освятить новый мировой порядок. В свое время Г. Шиманов выдвинул довольно любопытную конспирологическую теорию. Он предположил, что муссирование инопланетной темы призвано уверить людей в возможность существования могущественной внеземной цивилизации. Если это удастся, то можно будет раздуть мифическую угрозу инопланетного нашествия. И лучшим средством спасения объявят пресловутое “мировое правительство”. (Может быть, космическая экспансия свернута именно потому, что никаких инопланетян не существует, и открытие этого факта нанесло бы удар по чьим-то важным окультным планам?) Как бы то ни было, но освоение Космоса призвано прояснить инопланетный вопрос и покончить с опасными спекуляциями на эту тему.

Итак, Русское Будущее немыслимо без космической Экспансии. И уже сейчас русским патриотам необходимо сделать межзвездную темы важной частью своего имиджа, своей эстетики. Основы астрополитики следует закладывать сегодня – с тем, чтобы завтра быть во всеоружии.

Александр Елисеев, МезоЕвразия

Читать далее...

Космическое спасение народов России

Щелкают логарифмические линейки, бумажные листы покрываются цифрами, где-то потрескивают арифмометры. По листам ватмана ползают неуклюжие рейсшины, визжат карандаши. А в пепельницах догорают многочисленные окурки.

В середине 20 века такой вид имели все научные и проектные учреждения. Причем – во всем мире и всех направлений. Начиная от конструкторского бюро по истребителям, и заканчивая таким же бюро по мясорубкам. Причем гостю невероятно трудно предположить, что все-таки делают в этих стенах – самолеты или мясорубки, ибо вид сгорбленных над бумагами людей ему ровным счетом ничего об этом не скажет. Ну, может, в авиационном КБ где-нибудь макет самолета стоит, а в мясном – настоящая мясорубка…

Но среди многообразия шуршащих бумагами и скребущих карандашами учреждений было несколько таких, где в буквальном смысле решался завтрашний день всего мира. И в центре каждого из них стоял Авторитет, Главный, мысли которого обобщали все сказанное и сделанное прежде. Настало время, когда вековой труд ученых, цепочки прежних открытий должны были собраться в великое, мировое открытие. Это открытие и сделается тканью того мира, в котором будет суждено жить многим поколениям потомков. Проделать же такую работу под силу лишь особому, эпохальному гению, каких на Земле по определению не может быть много. И было их всего два. По двум сторонам Атлантики, в двух мирах.

По ту сторону океана, среди небоскребного леса, творил математик Норберт Винер. Середина века вспыхнула в его голове звездой удивительной мысли. Мысль состояла в том, чтобы сделать человеческий язык понятным для машины. Соединить ее элементы в соответствии с мыслями «логически правильного» человека, после чего она легко поймет команды, поданные таким же «правильным» языком. Благо, что элементы, способные «мыслить» на двузначном логическом языке «да – нет» – уже появились. Эти были транзисторы. Множество простых мыслей, сводимых к нулям и единицам, складываясь и умножаясь по определенным законам, рождали сложные заключения электронного «ума».

Так было дано начало информационной революции. В дальнейшем сложность электронных устройств росла, размеры их основных элементов – уменьшались. С увеличением масштаба производства закономерно уменьшалась их цена. В итоге создалась могучая отрасль производства, породившая в свою очередь еще одну отрасль – создание компьютерных программ.

Теперь компьютер позволял легко управлять производственными процессами, значительно облегчал проектирование новых изделий, разнообразные математические расчеты. На очереди было создание производственных комплексов-автоматов, выносящих человека за предел производственных линий.

Тем временем среди просторов Евразии творил другой ученый – Сергей Павлович Королев. Он по-своему подводил итог развитию техники, и создавал свое эпохальное открытие, означавшее середину 20 века.

Мысль Сергея Павловича обращало все технические достижения в острую титановую иглу, предназначенную для прошивания пространства. Будущее – прорыв в космическое пространство, а сквозь него – туда, где сверкают тысячи созвездий и миллиарды звезд, в неведомую даль. Королев создавал сплав человеческих стремлений со стремлениями машин, и отливал его в длинные, игольчатые сооружения, жаждущие сразиться с пространством. В ракеты.

Пробы и ошибки, множество ракет как будто невидимая рука сорвала с небосвода и сбросила на землю жаркими огненными шарами. Но вот, времена неудач прошли, ошибки были исправлены, и ракетные тела взмыли в поднебесья. Запуск первого искусственного спутника, первой собаки, первого человека…

На Земле вокруг проекта Королева создавалась не одна отрасль промышленности, а целое множество. Причем в дальнейшем, для совершения последующих шагов, требовались новые и новые революционные преобразования всей техносферы.

Требовалось достижение новых уровней прочности материалов, а также более высоких классов точности их обработки и сборки. Были необходимы новые технологии получения энергии, ведь очевидно, что на сжигании керосина звезд не достичь. Тогда и возник проект овладения управляемым термоядерным синтезом, который вопреки общему мнению, на самом деле увенчался успехом. Возникла потребность в сверхпроводящих материалах, позволяющих использовать электрическую энергию практически без потерь, что уменьшило бы размеры электрической аппаратуры в сотни раз.

Как бы выглядел мир при последовательной реализации этого проекта? Безнефтяная энергетика, основанная на практически безвредном для природы термоядерном синтезе. Отсутствие кризисов, связанных с колебанием цен на энергоносители, в таком мире было бы очевидным. Машины и механизмы, созданные из новых материалов и с высокой точностью обработки деталей и сборки, могли бы служить целым поколениям, не выходя из строя. Однозначно, когда в процессе труда создавались бы практически вечные вещи, изменилось бы и мышление самих людей. Быть может, на свой труд человек снова смог бы смотреть, как на искусство, и его результаты опять, как и в далеком средневековье, стали бы произведениями искусства.

Достижения информационной революции Винера тоже могли быть использованы в космической революции Королева. Они облегчили бы проведение множества НИОКР, из которых и складывалась основа проекта, помогали бы с расчетами и созданием конструкторской документации. Они позволили бы автоматизировать многие производства, что было необходимо для высвобождения людей и перенаправления их в творческие, наукоемкие проекты.

Уже не говоря о том, что управление космическими аппаратами просто не мыслимо без применения электронно-вычислительных систем. А производства, вынесенные в космос, просто не могут не быть полностью автоматизированными. В конце концов, даже обучение управлению космическими аппаратами потребовало применения электронных симуляторов.

Таким образом, информационная революция Винера могла быть необходимым дополнением космической (и вообще – технической) революции С.П. Королева.

Но произошло обратное. Ведь информационная революция произошла в самом ядре западно-протестантской цивилизации, и, разумеется, ее достижения сейчас же были использованы именно ею. Вместо устремления в космическое пространство, плоды революции Винера «сплели» собственное, информационное пространство. Оно оказалось удобным, для почти моментального перемещения денежных единиц, для обмена различной информацией и манипуляцией ею. Цивилизация Запада, устремленная не в дали пространства, а в глубины потоков денежных единиц, востребовала именно эти стороны информационной революции.

Применение космической техники, разумеется, тоже потребовалось для организации информационного пространства. Но в более чем ограниченном, редуцированном варианте. Система спутников связи, обеспечивающая функционирование информационной сети, космическое производство монокристаллов, необходимых для производства микросхем. Это и все, что революция Винера взяла от проекта Королева. Потому на сегодняшний день фактически мы имеем не космическую цивилизацию, а лишь ее останки, способные охватить собой лишь орбиту Земли. Споры о реальности американского полета на Луну не случайны, ведь его нереальность была бы лучшим доказательством победы революции Винера и одержания верха виртуального над реальным.

Так цивилизация пришла к сегодняшнему дню. Фильмы с обилием компьютерной графики (вроде «Аватара») и компьютерные игры заменяют собой реальное перемещение в пространстве. Которое, по логике революции Винера, теперь с одной стороны — принципиально недосягаемо, но с другой – его «недосягаемость» можно обойти при помощи симулякра, электронно-графического обмана. С одной стороны, звездные дали недоступны ныне никому из людей, но с другой – доступны всем. Только не в том виде, который они имеют в реальности, а в том, который рисуется в сознании авторов фильмов и компьютерных игр, создающих эти миры за получаемые ими денежные единицы.

Мировое производство в своем технологическом уровне застыло на уровне середины 20 века. Если не считать малых, почти не значимых модернизаций, оно все так же основано на энергии сжигаемого топлива и на извлекаемом из земных недр материале. Но вот организация инвестиций в производство и извлечение прибыли из него происходит ныне иначе, чем в те времена, которым адекватны существующие технологии. Анализ данных и принятие решение о направлении денежных потоков происходит практически мгновенно, в то время как переустройство самих производств часто требует нескольких лет. Это неизбежно порождает частые кризисы. Ориентация же производства на скорейшее получение максимальной денежной прибыли ведет к выпуску недолговечной, низкокачественной, но зато дешевой (имеющей наименьшие производственные издержки) продукции.

Автоматизация производства, о которой говорили прежде, в принципе остается возможной. Но ненужной. Какой в ней смысл, если стоимость труда промышленных роботов в любом случае будет выше, чем рабочих Юго-Восточной Азии?! Да и куда девать высвобожденных из производства людей, если информационные области экономики предоставляют ничтожно малое количество рабочих мест?! Конечно, освобожденные от промышленного труда люди могли бы трудится над эстетизацией вещей, внесение в холод промышленных продуктов огня человеческого смысла. Но это оказалось невозможным именно из-за географического отрыва производства вещей от производства идей. Первое и второе оказалось «порученным» разным цивилизациям.

Таким образом, информационная революция оказалась негодной для того, чтобы сделаться локомотивом развития науки и техники. Все равно, как гоночный автомобиль не может найти применения в качестве железнодорожного локомотива – будет лишь бесполезно буксовать.

Зато информационная революция открыла широкие пути для манипуляции сознанием целых народов. В конечном итоге мечты многих народов о справедливом мироустройстве окончательно утекли в область моделированных на компьютере сновидений. Возглавляют народы теперь не живые люди, но «электронные облака», легко корректируемые и изменяемые в зависимости от вкусов толпы. Причем меняться могут лишь они сами, но не жизнь людей, от которой электронные образы надежно отделены непроницаемой гладью экранов телевизоров и компьютерных мониторов. Потоки «информационного мусора», составляющие до 95% всей информации, скроют в себе мудрую мысль куда надежнее, чем могучие карательные органы былых времен…

Что получила Россия, оказавшаяся в мире, где проиграла ее КОСМИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ и победила ИНФОРМАЦИОННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ, преподнесенная враждебной цивилизацией? Какое-то количество рабочих мест в отраслях, связанных с производством программного обеспечения, сравнительно небольшое по отношению к количеству народа. И гибель 90% науки и наукоемких производств. Сосредоточение всей жизни страны вокруг добычи и вывоза нескольких видов полезных ископаемых, которые могут обеспечить работой опять-таки ничтожную часть народа.

Таким образом, мы пришли к ситуации, когда дальнейшее следование по «пути Винера» стало представлять реальную опасность не только для самореализации, но и для выживания русского народа. Информационные технологии искусственно удерживают страну в состоянии застоя, навязывая образ существующего положения вещей – как единственно возможный. Только их действие весьма напоминает затыкание предохранительного клапана в паровой машине, которое чем дольше продолжается – тем мощнее неизбежный взрыв.

То же самое происходит и на мировом уровне. Первый взрыв – экономический кризис уже прогремел, на очереди куда более мощный глобальный экологический кризис. И, одновременно – кризис цивилизационный, когда жизненное пространство одуревшей от информационного наркотика Европейской цивилизации стремительно проглатывается ее соседями.

Поэтому сегодня, прежде всего, следует признать, что выбор пути Винера был ошибочным, что информационная революция не может быть самодостаточной, а развитие информационных технологий в отрыве от реального производства несет в себе большую опасность, реализацию которой мы и видим сегодня как в России, так и во всем мире.

Вслед за этим признанием требуется подумать о том, как (пока еще не поздно) изменить свой выбор и встать на путь, положенный С.П. Королевым.

Конечно, после многих лет застоя и развала, едва ли этот путь следует начинать со «штурма Небес» и планирования полетов в глубокий космос. Необходимый для этого научный и промышленный потенциал еще предстоит возродить или заново создать. Начать надо с какого-нибудь важного, масштабного проекта, органично связанного с проектом космической революции. Если сердцевина промышленности – это энергетика, то такой проект напрашивается сам собой – применение управляемого термоядерного синтеза. Его технология уже была разработана в Советском Союзе в последние годы его жизни. Однако теперь гениальное открытие тех времен практически никем не вспоминается и нигде не упоминается.

Начало реализации этого проекта привлечет множество русских умов, еще способных на совершение прорывных открытий. Оживут многие смежные отрасли науки и промышленности. Для этого проекта неизбежно потребуется множество открытий и изобретений, имеющих широкое применение в разных отраслях.

С развитием термоядерной энергетики появится возможность вернуть жизнь ныне умирающим малым городам. Большое количество людей, занятых в высокоинтеллектуальном производстве, станут основой возрождения русской культуры. Культурное возрождение должно неотступно следовать за научным и экономическим, обеспечивая целостное развитие русской цивилизации.

Вот так путь в живое будущее может лежать лишь через исправление давней ошибки, преодоление давнишнего соблазна виртуального причастия к западному изобилию. Сегодня, наша жизнь уперлась в тупик, и все мы, не веря своим глазам, рассматриваем его лишенную лазеек стену. По давней привычке многие вопрошают о выходе у всегдашних советчиков, обитающих к западу от наших границ. Кричат до хрипоты, но в ответ получают лишь звенящую тишину, ибо ответа с той стороны нет, и не предвидится. Ибо и там, при всех наших фантазиях об удивительной сообразительности чужих народов, сейчас громоздится точно такой же тупик, ничем не отличимый от нашего. И настал тот момент, когда будущее зависит только от нашей воли, и негде более искать помощи, кроме как в самих нас. В нашем пространстве, в наших мыслях, в нашей вере.

Андрей Емельянов-Хальген

Читать далее...

«Новые Скифы» на РСН: «мы не будем создавать партию и играть с государством в азартные игры» (Видео)


К моменту принятия нового «Закона о партиях» на апрель-месяц заявили о своём решении зарегистрировать партию уже 119 организаций. По сравнению с прошлой неделей число заявок увеличилось на 34.
Нужно ли включаться в политический процесс, регистрировать 1/119 партию или «не стоит играть с государством в азартные игры» и обесценивать свой политический и символический капитал?
Русская Служба Новостей, программа «ОТБОЙ»
В студии: Владимир Карпов и Павел Зарифуллин
Директор «Центра Льва Гумилева», идеолог движения «Новые скифы»

http://www.gumilev-center.ru/
http://newskif.su/

Читать далее...

От Союзного государства к Евразийскому союзу

Характерной особенностью празднования в Белоруссии Дня единения народов России и Белоруссии 2 апреля является полная зависимость степени торжеств и их размаха от текущего положения дел в белорусско-российских взаимоотношениях. Этот день всегда отмечается по-разному – от почти полного его игнорирования до едва ли не всенародного ликования. Так, 2 апреля 2010 года о Дне единения едва вспомнили, зато 2 апреля 2012 года были не только официальные мероприятия, но и широкое обсуждение темы в прессе и даже порядком подзабытые многочисленные тематические студенческие и школьные уроки-политинформации.

Между тем от состояния российско-белорусских отношений зависит судьба и Единого экономического пространства, и создаваемого Евразийского союза.

В конце XX века, после разрушения СССР, миллионы людей, потерявших свои многолетние сбережения, оказались на гране бедности, пресловутый «цивилизованный развод» советских республик обернулся межнациональными конфликтами и локальными войнами. Элиты вновь образованных государств взяли курс на максимальное обособление, разрушая некогда слаженно работавший экономический механизм бывшего Советского Союза.

Образование Союзного государства России и Белоруссии явилось в своё время поворотным моментом в восстановлении разделённого по живому постсоветского пространства. Процесс сближения Белоруссии и России зачастую двигался неоправданно медленно, но всё равно он сыграл роль локомотива постсоветской интеграции. Заметно меняться к лучшему ситуация стала уже позже, с образованием ЕврАзЭС, Таможенного союза, Единого экономического пространства, но начиналось всё именно с Союзного государства.

Напомню, что 2 апреля 1996 года Б.Ельцин и А.Лукашенко подписали Договор об образовании Сообщества России и Белоруссии. 29 апреля 1996 года в Санкт-Петербурге было подписано соглашение о создании Парламентского собрания России и Белоруссии, а 2 апреля 1997 года президенты подписали уже собственно Договор о Союзе Белоруссии и России. Далее шло поэтапное согласование позиций и подходов. В 1997 году создали Высший совет и Исполнительный комитет Союза Белоруссии и России. В 1998 году были разработаны и начали реализовываться первые союзные программы, были образованы Пограничный и Таможенный комитеты, Комитет по вопросам безопасности и другие структуры.

8 декабря 1999 года президенты России и Белоруссии подписали, наконец, полномасштабный Договор о создании Союзного государства. 26 января 2000 года, после ратификации его парламентами обоих государств, договор вступил в силу. Были сформированы и действуют поныне союзные органы власти – Высший Государственный Совет, Совет Министров, Постоянный Комитет Союзного государства и Парламентское Собрание Союза Белоруссии и России.

Затем, однако, союзное строительство, во многом став точкой отсчёта для всей постсоветской интеграции, замедлилось на долгие годы. Фактически, сказав «А», так и не сказали «Б», на что были свои причины. Белоруссия и РФ – явно не сопоставимые по масштабу государства; это равносильно тому, как если бы, к примеру, интегрировались США и Новая Зеландия. Отсюда проблемы с политической частью – растворяться в Российской Федерации ни Белоруссия, ни сами белорусы не собирались, российская же сторона не желала иметь в новом союзном образовании такой же голос, как маленькая Белоруссия. Вторая проблема – разные формы собственности. Если у Белоруссии это в основном государственная собственность, то в России – частная. К тому же в Белоруссии изначально был приоритет социальной защиты и поддержки населения, выражавшийся в том, что даже убыточное предприятие в первую очередь должно думать о выплате зарплат и социальной сфере. Соединить эти два общественных строя было проблематично.

Ахиллесовой пятой Белоруссии является почти полное отсутствие углеводородов и металлов. Ко всему прочему основу экспорта Белоруссии составляют как раз продукты нефтепереработки, продукция двух гигантов – Новополоцкого и Мозырского нефтеперерабатывающих заводов. К тому же Белоруссия традиционно была сборочным цехом Советского Союза, ей удалось сохранить собственное мощное машиностроение, несмотря на отсутствие месторождений металлов – МАЗ (Минский автомобильный завод – грузовики, автобусы), БелАЗ (Белорусский автомобильный завод – большегрузные карьерные самосвалы), МТЗ (Минский тракторный завод – тракторы), производство комбайнов, троллейбусов, трамваев, мотоциклов, велосипедов, телевизоров, холодильников, стиральных машин. Причём это всё модернизированное советское наследие, а не созданные заново сборочные линии иностранных производств. При прежних ценах на энергоносители из России Белоруссия умудрялась за счёт экспорта сводить концы с концами, однако повышение цены на голубое топливо и нефть поставили белорусскую экономику на край гибели.

Не могу согласиться с тем, что Белоруссия постоянно субсидировалась Россией. С точки зрения формальной – да, цены на энергоресурсы были ниже, чем для Европы или той же Украины. Однако давайте на мгновение представим, что было бы с российской экономикой, если бы РФ не продавала нефть и газ, а, как Белоруссия, вынуждена была бы их покупать. При оценке сравнительной эффективности двух экономических моделей надо учитывать и это.

Однако, поскольку у Белоруссии нет энергоресурсов, вопрос о нефти и газе стал ключевым во взаимоотношениях двух стран. Белоруссия отказалась и от российского рубля как единого платёжного средства, опасаясь потерять контроль над собственной экономикой.

К этому следует добавить и негативный фон тех лет, когда российско-белорусские отношения стали сотрясать сахарные, молочные и иные войны, участились взаимные выпады в адрес друг друга между Минском и Москвой. В Белоруссии, опрометчиво поверив в собственное «экономическое чудо», стали воспринимать дешёвые энергоресурсы едва ли не как данность, местные же националисты стали твердить о том, что по уровню экономического потенциала место Белоруссии в Евросоюзе.

Стало ясно, что развитие Союзного государства зашло в тупик. О нём ещё по инерции говорили, но уже искали выход из тупика, который состоял в том, чтобы привлечь к процессу интеграции новые действующие лица.

23 февраля 2003 года президенты России, Белоруссии, Украины и Казахстана заявили о намерениях двигаться в сторону формирования Единого экономического пространства. 15 сентября 2004 года в Астане все четыре страны договорились о совместных действиях. Однако Киев с самого начала занял особую позицию и разными способами тормозил этот процесс. Ситуация ещё больше усложнилась с приходом к власти на Украине В.Ющенко, который практически дезавуировал прежние договорённости и объявил о том, что стратегической целью Украины является евроинтеграция. Дальше двигались уже без Украины.

Однако и в трёхстороннем формате всё шло непросто. Лишь в конце 2010 года А.Лукашенко, убедившись в том, что на Запад ему дороги нет и его ожидаемую победу на президентских выборах 19 декабря 2010 года ни Евросоюз, ни США не признают, сделал выбор в пользу России. Этому способствовало и то, что попытка уйти от зависимости от российской нефти, покупая её в той же Венесуэле, оказалась экономически несостоятельной. 9 декабря, ровно за 10 дней до президентских выборов в Белоруссии, Россия, Казахстан и Белоруссия подписали все основные 17 документов о создании Единого экономического пространства (ЕЭП). Для А.Лукашенко это сыграло серьёзную положительную роль, потому что в 2010 году впервые начало зримо проявляться недовольство его политикой «многовекторности» со стороны белорусских сторонников интеграции с Россией.

Соглашения о ЕЭП были ратифицированы парламентами трёх государств, а 18 ноября 2011 года Д.Медведев, А.Лукашенко и Н.Назарбаев подписали Декларацию о Евразийской экономической интеграции, Договор о Евразийской экономической комиссии и регламент её работы. По сути это означало, что с 1 января 2012 года начинается полномасштабное строительство ЕЭП, основанное на принципах ВТО. Подчёркивалось, что к ЕЭП могут присоединиться любые государства, которые согласятся с его требованиями, и было заявлено стремление к образованию к 2015 году Евразийского экономического союза. Причём Белоруссия и А.Лукашенко предложили сделать это гораздо раньше, но со своими возражениями выступили Казахстан и Н.Назарбаев.

Экономические и политические наработки Союзного государства России и Белоруссии во многом послужили основой для образования ЕЭП.

Создание ЕЭП и будущего Евразийского экономического союза уже в краткосрочной перспективе должно принести ощутимые выгоды всем его участникам. Специалисты Евразийского банка развития провели экспертную оценку экономического эффекта такого объединения, просчитав также возможные последствия присоединения к нему Украины. (Исходя из геополитической логики, Единое экономическое пространство без Украины выглядит не до конца завершённым). Специалисты рассматривали период до 2030 года включительно. Если договорённости о ЕЭП заработают в полной мере, то к 2030 году ежегодный прирост ВВП за счёт механизма ЕЭП для Белоруссии может составить 14 млрд. долларов, для Казахстана – 13 млрд. долларов, для России – 75 млрд. долларов. Для Белоруссии это будет означать полное решение проблемы отсутствия энергоресурсов с возможностью не только ликвидировать свои долги, но и начать динамичное развитие своей экономики. Абсолютно нелишними будут добавочные средства и для экономик России и Казахстана, хотя для них это и не столь критично, как для Белоруссии. По словам директора Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития Е.Винокурова, к 2030 году совокупный эффект России, Казахстана и Белоруссии от создания ЕЭП может составить до 900 млрд. долларов, а в случае присоединения Украины — 1,1 триллион долларов.

Такие же исследования были проведены специалистами Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, Института экономики и прогнозирования НАН Украины (совместно с Центром интеграционных исследований Евразийского банка развития). И вновь эксперты были единодушны в своих оценках: все стороны получат ощутимые выгоды, однако больше других — Белоруссия. Сейчас основную часть экспорта Белоруссия направляет в страны Евросоюза, что, учитывая непростые отношения с ЕС и постоянную угрозу санкций, ставит под вопрос экономическую безопасность страны. В случае же с ЕЭП белорусский экспорт может быть переориентирован с ЕС в ЕЭП и достичь 35% ВВП Белоруссии. Инвестиционная привлекательность Минска с учётом наличия квалифицированной рабочей силы и сравнительно развитых производств значительно возрастёт. Сама структура производства в Белоруссии останется приблизительно такой же, но возрастёт доля металлургии (с 2,3% в 2010 году до 4,2% ВВП в 2030 году) и машиностроения (с 12,8% в 2010 году до 16,2% ВВП в 2030 году), а также сельского хозяйства (с 7,0% в 2010 году до 7,8% ВВП в 2030 году) и пищевой промышленности (с 7,9% в 2010 году до 8,2% ВВП в 2030 году). Таким образом, членство в ЕЭП позволит Белоруссии не только сохранить, но и усилить позиции своего машиностроения и сельскохозяйственного производства, которые на сегодня наряду с нефтепереработкой являются основой белорусской экономики.

Серьёзные преференции ожидают и Казахстан, который так же, как и Россия, в значительной степени зависит от добычи углеводородов. Развитие в рамках ЕЭП позволит существенно уменьшить зависимость казахстанской экономики от добываемого сырья. Соответственно, уменьшится доля добывающей промышленности (с 28,1% в 2010 году до 22,6% ВВП в 2030 году) и вырастет доля машиностроения (с 2,8% в 2010 году до 7,2% в 2030 году).

Что касается России, то её экономика к 2030 году получит от создания ЕЭП свыше 2% прироста ВВП ежегодно, будет также постепенно развиваться тенденция к увеличению доли машиностроения (с 7,1% в 2010 году до 9,6% ВВП в 2030 году). Наконец, трудно переоценить значение геополитических преимуществ от образования ЕЭП и Евразийского экономического союза.

Таким образом, все три страны — участницы ЕЭП совместно смогут укрепить свои позиции в индустриально-технической сфере. Общий эффект до 2030 года для России составит дополнительные поступления в сумме 632 млрд. долларов, для Белоруссии – 170 млрд. долларов, для Казахстана – 107 млрд. долларов.

Однако это только ожидаемый эффект, а в Белоруссии уже могут оценить результаты сделки по продаже России за 2,5 млрд. долларов «Газпрому» второй половины «Белтрансгаза». В связи с этой продажей на одной только цене покупаемого газа бюджет Белоруссии сэкономил от 1,8 миллиардов долларов до 3,9 миллиардов долларов. Эти цифры достаточно красноречивы уже сами по себе, а чтобы сделать их более наглядными, замечу, что это означает от 190 до 410 долларов на каждого жителя Белоруссии, включая младенцев. С учётом же вырученных от продажи «Белтрансгаза» средств — от 453 до 674 долларов.

Удушавшая белорусскую экономику петля дефицита углеводородов если и не снята, то существенно ослаблена благодаря масштабным инвестициям российского газового монополиста.

Поэтапная интеграция экономик России, Белоруссии и Казахстана повлечёт и более тесное их политическое взаимодействие. А это означает, что у них появится реальная возможность участвовать в определении правил игры на мировой арене, а не только вынужденно принимать правила, навязанные другими.

Фонд стратегической культуры

p

Читать далее...

Цари гуннов и их наследники

“Чужой не может сидеть
на престоле наших предков…”

Хазарский царь Иосиф
X в.

История и родословия правящих династий у гуннов1) и их потомков должным  образом не изучены. Не существует и полных родословных росписей. Между  тем изучение генеалогий и династических историй может пролить  дополнительный свет и на многие вопросы этнополитической истории.
На всем протяжении средневековья у тюрков известны два древних и  могущественных рода – Дуло и Ашина: Дуло у гуннов (булгар) и Ашина у хазар. Из  этих двух кланов происходили и всегда соперничали друг с другом все  правящие династии тюркских империй, возникавших на протяжении веков на  просторах евразийских степей. Так, основатель первой Великой империи Хунну  Мете (другая форма его имени “Модэ”; по-китайски Маодунь) происходил из  рода хюен2). Потомки Мете-кагана, совершенно справедливо отождествляемого  учеными с Огуз Ханом3), правили у хуннов около 700 лет, т. е. с 220 г. до н. э. и  до 46 г. н. э.4. К Мете-кагану восходит и род Ашина, который господствовал в  Западно-тюркском каганате и Хазарии более 300 лет5). К Мете-кагану (Огуз Хану)  и его отцу Тюменю восходят генеалогии почти всех гуннских, тюркских  каганов6). Об основателе Европейской Гуннии Баламире известно, что он в 15-м  колене восходил к Мете, а в 5-м к Чичи-кагану, жившему в 46 г. н. э.7).
Из этого рода происходили Аттила и все последующие цари гуннов8). По  Омелиану Прицаку правящий род гунно-булгар в восходящей линии связан с  династией Tu-Ku великохуннского императора Мете (фонетические изменения  происходили в следующем порядке: Tu-ku ~ T\’u-ko > d\’o-klak > duo-klo > Doulo9).  Младший сын Аттилы Ирнек, например, упоминается как среди предков  булгарских ханов, так и венгерских королей династии Арпад10). Кроме того,  известно, что Арпады по своей узко-этнической принадлежности были из кунок  (так названы они в венгерских источниках), пришедших с Кавказа на Дунай  вместе с кабарами в IX в.11).
Представители этого рода, очевидно, господствовали и в Хазарии, будучи  соправителями хазарских Ашина. В этой связи особое внимание следует  обратить и на этноним таулас/тулас, которым называли одну из горных  областей Хазарии12). Источники (Ибн-Русте, Худуд ал-алам, Марвази) называют  “Тулас и Луг_р – две области у хазар”, “тулас и луг_р – два раздела тюрок”13).  Упоминаемых в этих источниках “туласов” И. Маркварт удачно  идентифицировал с названием булгарского рода Дуло14). Упоминается этот род  X в. в письме хазарского царя Иосифа в форме “Т_д_лу” как название страны, в  которой находится Семендер15). Ономастиконим Тулу сохраняется и в  кумыкской антропонимии в форме Дулу, которая довольно близка к  наименованию династии – Дуло16). По мнению историка И. Мизиева, в известном  северокавказском топониме названии средневековых областей и городов —  Джулат, отложилось “имя племенного объединения Дулат, которое было еще  среди гунно-булгар, владевших в раннем средневековье районами Северного  Дагестана, Терско-Кумскими степями и Прикубаньем”17).
Приведенный материал позволяет утверждать, что соправители хазар гуннские  “ильтеберы” и “салифаны” (семендерские цари), связанные друг с другом  генетическим родством18), также происходили из гунно-булгарского рода Дуло.
Что касается кумыкских правителей (шаухалов), то имеющиеся свидетельства  не исключают их прямых этногенетических связей с гуннскими царями и именно  с родом Дуло. Так, хорошо знавший кумыкских шаухалов турецкий  путешественник Э. Челеби напрямую связывал их происхождение с родом  Огуза – “Огуз тайфеси”19). При этом Эвлия Челеби, очевидно, опирался на  сведения своих предшественников, в частности, Муслихитдина Лари и  Мюннеджим-баши. Согласно сочинению Муслихитдина Лари “Миратуль-Эдвар ве  Миркаатулъ Ахбар” (1566), использованному и Мюннеджим-баши (XVI в.),  правители кумыков происходили из гуннов (канклы), коим Огуз-ханом было  вменено в обязанность быть стражами Каспийских ворот. С того времени  правители кумыков носили титул “Сахиб ас-Сарир” в значении обладатели  трона20). Исходя из этих и других исторических данных, турецкий историк Ф.  Кырзы-оглу приходит к выводу о том, что “шаухалы происходят из рода  хазарских и савирских правителей”21).
Эта версия находит свое подтверждение и в других источниках. Так, известно,  что по узко-этнической принадлежности Мете (Огуз Хан) относился к  знаменитому царскому роду хюен (транскрипция синолога де Гроот), который  был известен и среди кумыков еще в XIX в. 22). Этот род в китайских источниках  известен с 659-620 гг. до н. э.23). Известно также, что Мете (или Модэ) каган в 177  г. до н. э. совершил свой поход на Кавказ24), тогда же для охраны Каспийских  ворот он оставил кипчаков во главе со своим братом Кимери-ханом, из рода  которого происходят все правители этой страны25). За ним здесь было  определено особое владение “инжу” – Индыр-Таргы26).
Согласно древней эпической традиции тюрок, огузские племена происходят от  24-х колен Огуза, а кыпчаки – от его же князей27). Уйгуры считали себя народом,  происходящим от собственно племени Огуза. Основатели Османской империи  также возводили свой род к колену Огуз Хана. Так, султан Явуз Селим в письме,  отправленном к правителю мамлюкского Египта Туман-баю, сообщает, что все 20  колен его рода, начиная от отца и деда, принадлежат к царскому роду Огуз  Хана28).
Таким образом, можно видеть, что принадлежность к роду Мете (Огуз Хана)  была одним из непременных условий легитимности власти тюркских каганов  (ханов) над народом29). Иначе говоря, у тюрков легитимным мог считаться лишь  тот правитель, который принадлежал к данному древнему царскому роду или по  крайней мере представлял его. Ясно также, что теоретически никакое  государство у тюрков, в том числе и у гуннов, не могло существовать без кагана  (хана) (одного из потомков Огуз Хана), который был носителем суверенитета и  обладал прерогативами осуществления дипломатических отношений,  верховного судопроизводства и военных функций. Аналогичной была практика  и у монголо-татар30).

Эту же практику и традицию вплоть до XIX в. мы наблюдаем и у покоренных  монголо-татарами в 1239-40 гг. кумыков. Так, согласно сведениям “Истории  Маза”, шаухалы – “ветвь ханско-хаканских поколений”. Эта традиция, по всей  вероятности, была известна и С. Броневскому. Он пишет: “Роды кумыкских  князей почитаются после кабардинских за знатнейших между горскими  народами. Из оных избираемы были Шамхалы…”. И далее: “Кумыки чаятельно  род свой вели от Кыпчакских колен или Золотой Орды”31). Дагестанский  историк начала XX в. А. Каяев, правившего у кумыков при сельджуках во  второй половине XI – начале XII вв. первошаухала прямо называет тюрком,  после которого “шамхальство передавалось по наследству”32). Шаухалы,  избранные (в 1239-1258; 1443 гг.) кумыками после покорения их монголами, были  родовитыми чингизидами33).
Как отмечалось выше, изучение генеалогий и династических историй тюркских  правителей может пролить дополнительный свет на многие вопросы  этнополитической истории любого народа. В изучении этой проблемы особенно  много преуспели венгерские и турецкие ученые, работы которых мы и  привлекли для решения стоящей перед нами задачи.
Опираясь на накопленный к настоящему времени массив  историко-родословных сведений, мы попытались составить именник гуннских  царей, выстроить их и их наследников родословное древо, проследить, когда  это возможно, их сопоколенные связи, сопроводив в примечаниях каждое имя  в этой цепи соответствующим комментарием.

Камиль Алиев

1) В современной исторической науке принято считать, что “гунны” – это  европейская форма восточных “хунну”. Часть хунну после распада их империи  в середине I в н.э., созданной Модэ еще на рубеже III-II вв. до н. э., ушла на  запад и к концу IV в. завоевала Европу, создав там свою вторую империю. 
2) Огель Б. Беюк Хун империясы. Бакы. 1992. Т. 1. С. 64. 
3) См. Бернштам А.Н. Историческая правда о легенде об Огуз-кагане // Советская  этнография. 1935. № 6 . С. 33; Кор-оглы X. Огузский героический эпос. М., 1976. С  15, 44-45,78-79. 
4) Osman G. Yun Tengrikutlugu ve Turk seceresi // Turk Dunyasi Arastirmalari, 114,  Haziran, 1999. S. 7. 
5) Ogel B. Turk Kulturunun gelisme caglari. Ist,, 1987. 5. 302 
6) Kafesoglu I. Bulgarlarin kokeni. Ankara, 1985.S.14; Oztuna Y. Develetler ve  Hanedanlar. Avrupa devletleri. Ankara, 1991. T.4. S. 106. 
7) Оздек Р. Тюркюн гызыл китабы. Бакы, 1992. Китаб 1. С. 69. 
8)Kafesoglu I. Bulgarlarin kokeni. Ankara, 1985. S. 14. 
9) См.: Kafesoglu I. Указ. соч. С. 16. 
10) Oztuna. Указ. соч. С. 106. 
11) Schuts Г. De “Coman noir” dans la poesic populair albanaise // Acta Orientalia.  Bd. T. 39. P. 197. 
12) Бартольд В. В. Введение к изданию “Худуд ал-алам” // Соч. М., 19~3. Т. 8, С.  541, 544. 
13) Цит. по: Заходер Б. Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. М..  1962. С. 121, 123. 
14) Там же. с. 123. 
15) Артамонов М. И. Указ. История хазар. Л. 1962. С. 273 
16) Кадыраджиев К. Проблемы историко-сравнительного изучения кумыкского и  тюркских языков. Махачкала, 1998. С. 362. 
17) Мизиев И. М. Шаги к истокам этнической истории Центрального Кавказа.  Нальчик, 1986. С. 111. 
18) Федоров Я. А., Федоров Г. С. Ранние тюрки на Северном Кавказе. М. 1978. С.  149 
19) Celebi Evliya. Seyahat-name. Ist. 1973. С. 7. S. 791-793. 
20) См.: Togan Z.V. Umumi Turk Tarihine giris. Istanbul. 1961. S. 161-162; Kirzioglu F.  Kipcaklar. Ankara, 1992. S.10. 
21) Celik (Kirzioglu) M.F. Kizielmanin yerleri // Cinaralti, 1942-30. S. 11: Он же:  Samhallarin soyu // Cinaralti, 1942-33.S. 15. 
22) См.: Шихалиев Д.-М. Рассказ кумыка о кумыках. Махачкала, 1993. С. 38-39. 
23) См.: Огель Б. Беюк Хун империясы. Бакы. 1992. Т. 1. С. 260. 
24) См.: Бичурин И. Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии  в древние времена. М. 1950. Т. 2. С. 23. 
25) См.: Ogel В. Turk mitolojisi. Kaynaklar ve aciklamalari ile destanlar. Ankara 1993.  T. 1. S. 181-182-183. 
26) См.: Togan Z. V. Umumi Turk Tarihine giris. S. 161. 
27) Sumer F. Oguzlar. Ist. 1992. S.273. 
28) Там же. С. 274. 
29) OztunaY. Указ. соч. С. 106. 
30) Кенан Л. Московия и Казань: некоторые вводные замечания к модели  степной дипломатии // Панорама-Форум. Казань, 1995. № 1. С. 71. 
31) Броненский С. Новейшие географические и исторические известия о  Кавказе. М. 1823. С.191, 202. 
32) См.: Гаджиев В. Г. Шамхальство (история образования и государственное  управление) // Государства и государственные учреждения в дореволюционном  Дагестане. Махачкала. 1989. С. 28. 
33) См.: Cevdet A. Kirim ve KafkasTarihcesi // Emel. 221.Temmuz-Agustos. 1997. S. 28.

 “Кумыкский мир”

Читать далее...