Прекрасная мати пустыня

przhev1Великий путешественник Пржевальский главной целью своих экспедиций считал Лхасу. Было в этом что-то нацистское. Блестящий мираж Поталы взмывал перед его отрядом в колыхании монгольских равнин. Верблюды сбивались с шага, проводник в ужасе закрывался руками. Вновь стекалось к зениту время. Караван медленно пронизывал гипнотическое гобийское марево…

Тибет для русских – слишком мелко. Узнав о приближении Пржевальского, далай-лама велел немедленно остановить его. Зачем искать Шамбалу пребывающему в ней? Удел совершенного – блаженная шунья. Сакральная метафизика Рейха постигалась не гелертерами из “Аненербе”, а солдатами Роммеля. Только они знали, что Сахара смыкается с Нордом, стоит только ступить в духовную вьюгу самума.

“Бытие – это ничто”, – говорил Хайдеггер. Путь истины ведёт в Пустоту.

Походный журнал Пржевальского – национальная Идея. Идущему сквозь Гоби открывается она легко и ясно. “Прекрасная мати пустыня”, – сказать такое мог только русский. Всечеловек Достоевского,заглянувший в бездну и зачарованный мерцанием её Ноля. Пустыня – абсолютное начало. Недаром в России пустынями зовут святые места.

Пустыня Такла-Макан покрыта снегом

Держава по-настоящему чувствуется лишь среди песков. Там, где вновь и вновь взрывается баркас с Верещагиным, где ведёт людей сквозь такыры нерусский человек Назар Чагатаев. Где поёт свои песни блаженная нетовщина.

Великий путешественник Пржевальский очень не любил цивилизацию. Не терпел светской жизни, женщин презирал, никогда не пил водки. В походах был жесток, за малейшую слабость – наотмашь. Деспот. Было в нём нечто сверхчеловеческое. Живи он на полвека позже, быть бы ему чем-то вроде Унгерна. А может, безумный барон был аватарой безумного землепроходца? Ведь их обоих освятила Пустыня…

А-Туран

Релевантно:

Грядущие скифы

Бог Ветхого Завета

Читать далее...

Результаты одомашненности и оседлого образа жизни

booshman31Оседлый образ жизни и одомашнивание, вместе и раздельно, преобразовали жизнь людей таким образом, что эти преобразования до сих пор оказывают влияние на нашу жизнь.

“Наша Земля”

Оседлый образ жизни и одомашнивание представляют собой не только технологические изменения, но и изменения в мировоззрении. Земля перестала быть бесплатным товаром, доступным каждому, с ресурсами, произвольно разбросанными по ее территории – она стала особенной территорией, принадлежащей кому-то или группе лиц, на которой люди выращивают растения и скот. Таким образом, оседлый образ жизни и высокий уровень добычи ресурсов приводит к появлению собственности, которая была редкостью в предыдущих обществах собирателей. Захоронения, тяжелые товары, постоянное жилье, оборудование обработки зерна, а также поля и скот привязывали людей к месту проживания. Человеческое влияние на окружающую среду стало сильнее и более заметным после перехода к оседлому образу жизни и росту сельского хозяйства; люди начали все серьезнее изменять окружающую территорию – строить террасы и стены для защиты от наводнений.

Плодовитость, оседлый образ жизни и система питания

Наиболее драматичным последствием перехода к оседлому образу жизни являются изменения в женской плодовитости и рост численности населения. Ряд различных эффектов совместно привел к увеличению численности населения.

Интервалы Распределения Рождаемости

booshman1 Среди современных собирателй, женская беременность происходит раз в 3-4 года, ввиду длительного периода грудного вскармливания, характерного для таких сообществ. Длительность означает не то, что детей отучают от груди в 3-4 года, а то, что вскармливание будет длиться столько, сколько ребенку оно будет требоваться, даже в случаях нескольких раз в час (Shostak 1981). Это вскармливание стимулирует секрецию гормонов, подавляющих овуляцию (Henry 1989). Генри указывает на то, что “адаптивная значимость подобного механизма очевидна в контексте кочующих собирателей, потому что один ребенок, за которым нужно ухаживать в течении 3-4 лет, создает серьезные проблемы матери, но второй или третий в течении этого интервала создадут не решаемую проблему для нее и поставят под угрозу ее здоровье…”.
Есть еще много причин, по которым вскармливание длится 3-4 года у собирателей. Их система питания богата белками, также содержит низкое количество углеводов, и испытывает недостаток в мягких продуктах, легко усваиваемых младенцами. В действительности, Марджори Шостак отметила что среди бушменов, современных собирателей в пустыне Калахари, пища является грубой и сложной для усваивания: “Чтобы выжить в таких условиях, ребенок должен быть старше 2 лет, желательно значительно старше” (1981). После шестимесячного кормления у матери нет такой пищи, которую можно было бы найти и приготовить младенцу в дополнении к ее собственному молоку. Среди бушменов, младенцам старше 6 месяцев дают твердую уже пережеванную или измельченную пищу, прикорм, с которого начинается переход к твердой пище.
Продолжительность времени между беременностями служит для поддержания долгосрочного энергетического баланса у женщин в репродуктивные годы. Во многих сообществах собирателей, увеличение калорийности питания при вскармливании требует мобильность, и такой стиль питания (с высоким содержанием белков, и низким – углевода) может оставлять энергетический баланс матери на низком уровне. В случаях, когда добыча питания носит ограниченный характер, период беременности и вскармливания может стать чистой утечкой энергии, что приводит к резкому сокращению рождаемости. При таких обстоятельствах, это предоставляет женщине большее время для восстановления ее плодовитости. Таким образом, период, когда она ни является беременной, ни вскармливает, становится необходимым для построения ее энергетического баланса для будущего размножения.

Изменения Коэффициента Рождаемости

В дополнении к воздействию грудного вскармливания, Эллисон отмечает возраст, состояние питания, энергетический баланс, диету и упражнения женщин в данный период (1990). Это означает, что интенсивные аэробные упражнения могут привести к изменениям интервала месячных (аменорея), но менее интенсивные аэробные упражнения могут привести к ухудшению рождаемости в менее очевидных, но важных отношениях.
Недавние исследования североамериканских женщин, занятия которых требуют высокого уровня выносливости (бегуны на большие дистанции и молодые артисты балета, например), указали на некоторые изменения в плодовитости. Эти данные имеют отношение к оседлому образу жизни, потому что уровень активности исследованных женщин соответствует уровню активности женщин в современных сообществах собирателей.
Исследователи обнаружили 2 различных воздействия на рождаемость. Молодые, активные балерины пережили свою первую менструацию в возрасте 15,5 лет, намного позже неактивной контрольной группы, члены которой пережили первую менструацию в возрасте 12,5 лет. Высокий уровень активности также, как представляется, влияет на эндокринную систему, уменьшая время, в течении которого женщина способна к зачатию в 1-3 раза.
Подводя итоги влияния собирательства на женскую плодовитость, Генри отмечает: “Создается впечатление, что целый ряд взаимосвязанных факторов, связанных с кочевым собирательским образом жизни, оказывает природный контроль рождаемости и, возможно, объясняет низкую плотность населения в Палеолите. В кочевых сообществах собирателей женщины, по всей видимости, переживают столь же долгие промежутки грудного вскармливания при выращивании ребенка, как и высокие утечки энергии, связанные с добычей средств пропитания и периодическим кочеванием. Кроме этого, их питание, относительно богатое белками, приводит к сохранению низкого уровня жиров, тем самым уменьшая плодовитость.” (1989)
При увеличении оседлости, эти границы женской плодовитости были ослаблены. Период кормления грудью был уменьшен, как и количество энергии, затраченной женщиной (женщины бушменов, к примеру, в среднем за год проходят 1500 миль, перенося 25 фунтов оборудования, собранной пищи, и, в некоторых случаях, детей). Это не означает, что малоподвижный образ жизни является физически нетребовательным. Сельское хозяйство требует своего собственного тяжелого труда, как от мужчин, так и от женщин. Разница заключается лишь в видах физической активности. Ходьба на большие дистанции, перевозка тяжелых грузов и детей были заменена на засевание, обработку земли, сбор, хранение и переработку зерна. Диета богатая злаками существенно изменила соотношение белков и углеводов в питании. Это изменило уровень пролактина, увеличило положительного энергетического баланса и привело к ускорению роста детей и более раннему началу менструаций.

Постоянное наличие зерновых позволило матерям кормить своих детей мягкими, высокоуглеводными кашами. Анализ детских фекалий в Египте показало, что подобная практика использовалась, но с корнеплодами, на берегах Нила 19000 лет назад (Хиллман1989). Влияние зерновых на рождаемость отмечена Ричардом Ли среди оседлых бушменов, которые недавно начали питаться зерновыми и испытывают заметный рост рождаемости. Рене Пеннингтон (1992) отметила, что увеличение репродуктивного успеха бушменов связано, возможно, с уменьшение младенческой и детской смертности.

Падение Качества Питания

Запад давно уже рассматривает агрокультуру как шаг вперед по сравнению с собирательством, признаком человеческого прогресса. Хотя, однако, первые фермеры питались не так хорошо как собиратели.
Джаред Даймонд (1987) писал: “Когда фермеры сосредотачиваются на высокогоуглеводных культурах, как например картофель или рис, смесь диких растений и животных в питании охотников\собирателей предоставляет больше протеина и лучший баланс других питательных веществ. В одном исследовании отмечалось, что в день бушмены потребляют в среднем 2140 калорий и 93 грамма протеина, что занчительно выше рекомендуемой дневной дозы для людей их роста. Практически невозможно, чтобы бушмены, питающиеся 75 видами диких растений, могли умереть от голода, как это произошло с тысячами ирландских фермеров и их семьями в 1840.”
В исследованиях скелетов мы прийдет к той же точке зрения. Скелеты, найденные в Греции и Турции и датированные поздним Палеолитом, имели рост в среднем 5 футов 9 дюймов у мужчин и 5 футов 5 дюймов у женщин. С принятием агрокультуры средняя высота роста сократилась – где-то 5000 лет назад средний рост мужчины составлял 5 футов 3 дюйма, и женщины – около 5 футов. Даже современные греки и турки не являются, в среднем, такими же высокими как их палеолитические предки.

Увеличение опасности

Грубо говоря, агрокультура впервые появилась, вероятно, в древней югозападной Азии, и, возможно, где-то еще, чтобы увеличить количество продуктов питания для поддержки увеличивающегося населения в условиях серьезного ресурсного стресса. Со временем, однако, вместе с увеличением зависимости от одомашненных культур, увеличилась и общая небезопасность системы обеспечения продуктов питания. Почему?

Доля Одомашненных Растений в Пище

Есть несколько причин того, что первые фермеры все более и более становились зависимы от культивируемых растений. Фермеры смогли использовать непригодные до этого земли. Когда такая жизненная необходимость как вода смогла быть доставлена на земли между реками Тигр и Евфрат, земля, для которой пшеница и ячмень являются на родными, смогла их выращивать. Одомашненные растения также предоставляли все больше и больше съедобных растений и их было легче собирать, обрабатывать и готовить. Также они лучше по вкусовым характеристикам. Риндос перечислил ряд современных пищевых растений, которые были выведены из горьких диких сортов. Наконец, увеличение урожайности одомашненных растений на единицу земли привело к увеличению их пропорции в рационе питания, даже если дикие растения все еще использовались и были также доступны, как и ранее.
Зависимость от Малого Количества Растений.
К сожалению, зависимость от все более малого количества растений довольно рискованна в случае их слабого урожая. Согласно Ричарду Ли, бушмены, живущие в пустыне калахари, питались более 100 растениями (14 фруктов и орехов, 15 ягод, 18 видов съедобной смолы, 41 съедобных корнеплодов и луковиц, и 17 листовых, фасоль, дыни и другие продукты) (1992). В отличие от этого, современные фермеры полагаются в основном на 20 растений, из которых тремя – пшеницей, кукурузой, рисом – питаются большинство людей мира. Исторически сложилось так, что было всего один или два зерновых продукта для конкретной группы людей. Снижение урожайности этих культур имело катастрофические последствия для населения.

Выборочная Селекция, Монокультуры и Генофонд

Выборочная селекция любого вида растения уменьшает изменчивость его генофонда, уничтожая ее природное сопротивление редким стихийным вредителям и болезням и уменьшая долгосрочные шансы на ее выживание, увеличив риск серьезных потерь при сборе урожая. Опять же, много людей зависят от конкретных видом растений, рискуя своим будущим. Монокультура – практика выращивания лишь одного вида растения в поле. Хотя это и повышает эффективность урожая, также оставляет незащищенным все поле от уничтожения заболеванием или вредителями. Результатом может быть голод.

Увеличение Зависимости от Растений

Так как культивируемые растения стали занимать все большую роль в их питании, люди стали зависимыми от растений и растения, в свою очередь, стали зависимыми от людей, или, точнее, от окружающей среды, созданной человеком. Но люди не могут полностью контролировать окружающую среду. Град, наводнение, засуха, вредители, мороз, жара, эрозия и многие другие факторы могут уничтожить или существенно повлиять на урожай, и все они лежат вне человеческого контроля. Риск неудачи и голода увеличивается.

Рост Количества Заболеваний

Рост количества заболеваний, особенно связан с эволюцией одомашненных растений для чего было несколько причин. Во-первых, до оседлого образа жизни, человеческие отходы удалялись за пределы жилой территории. С увеличением количества рядом живущих людей в относительно постоянных поселениях, уничтожение отходов становилось все более проблематичным. Большое количество фекалий привело к появлению болезней, и животными и растительными отходами питаются насекомые, некоторые из которых являются носителями заболеваний.
Во-вторых, большое количество рядом живущих людей служит в качестве резервуара для для возбудителей заболеваний. Как только население становится достаточно большим, вероятность передачи заболевания увеличивается. К тому времени как один человек успевает выздороветь от заболевания, другой может достигнуть инфекционной стадии и заразить опять первого. Следовательно, болезнь никогда не покинет поселение. Скорость, с которой простуда, грипп или ветрянка распространяются среди школьников, прекрасно иллюстрирует взаимодействие плотного населения и болезни.
В-третьих, оседлые люди не могут просто уйти от заболевания, напротив, если кто-то из собирателей заболеет, остальные могут на некоторые время уйти, уменьшая вероятность распространения заболевания. В-четвертых, агрокультурный тип питания может уменьшать сопротивляемость болезням. Наконец, рост численности населения предоставил широкие возможности для развития микробов. В самом деле, как ранее обсуждалось в главе 3, есть хорошие доказательства того, что расчистка земель для фермерства в Африке к югу от Сахары создало прекрасную среду для размножения комаров-разносчиков малярии, что привело к резкому росту заболевших малярией.

Деградация Окружающей Среды

С развитием агрокультуры, люди начали активно влиять на окружающую среду. Вырубка лесов, ухудшение почвы, засорение ручьев, гибель многих диких видов – все это сопутствует одомашниванию. В долине в низовьях Тигра и Евфрата, ирригационные воды, используемые первыми фермерами, переносили большое количество растворимых солей, отравляя ее почву, тем самым сделав ее непригодная для использования и по сей день.

booshman3

Увеличение Работы

Рост одомашненности требует намного больше труда, чем собирательство. Люди должны очищать землю, садить семена, заботиться о молодых ростках, защищать их от вредителей, собирать их, обрабатывать семена, хранить их, выбирать семена для следующего посева; кроме того, люди должны заботиться и защищать одомашненных животных, отбирать стада, стричь овец, доить коз и так далее.

(c) Emily A. Schultz & Robert H. Lavenda, отрывок из учебника для колледжей “Anthropology: A Perspective on the Human Condition Second Edition”.

 

Читать далее...

Россия и наднациональное сетевое федеративное сообщество

Все чаще в России ставится вопрос о дальнейшей судьбе федерации. Кризис федеративных отношений многим дает основание выдвигать требование о преобразовании страны в унитарную республику. Сторонники унификации утверждают, что периоды наибольшего величия России сопряжены с унитарной формой государственного устройства. Однако история свидетельствует обратное: Российская империя и СССР не были классическими унитарными государствами.

В имперской России автономия была формой эффективного управления таких национальных окраин как Финляндия, Польша, Прибалтика, Бессарабия, Левобережная Украина, Грузия, Финляндия, Хива, Бухара. Самодержавие осознавало, что нельзя одинаково «управлять одними и теми же способами и учреждениями туркменами и великороссами, сибирскими кочевниками и кавказскими племенами, кокандцами и немцами, Финляндией и Польшей»1. Степень «автономности» отдельных регионов, да и сама форма самоуправления сильно разнилась: протекторат над Бухарским эмиратом и Хивинским ханством2, автономия Польши и Финляндии (рядом русских исследователей, а также польскими и финскими правоведами статус Польши и Финляндии в Российской Империи после 1815 года определялся как личная уния3), особый статус имели Урянхайский край, Остзейский край, Бессарабская область, Туркестанский край и др.4

Элементы автономии при управлении национальными окраинами нельзя представлять как федеративную форму государственного управления. Российская Империя оставалась унитарным государством. Однако нельзя игнорировать и элементы федерализма.

СССР, сформировавшись как конфедерация, со временем трансформировался в федеративное государство. В период с 1918 года по 1922 год «отношения между советскими республиками в значительной мере носили конфедеративный характер»5. При этом в состав конфедерации входили две федерации – РСФСР и ЗСФСР. Начиная с 1922 года, союзные отношения начинают трансформироваться в федеративные. «Сталинская» конституция СССР 1936-го года формально закрепила завершение процесса трансформации в федерацию.

Выхолащивание содержания института автономии Российской империи и федеральных отношений в СССР являлось проявлением структурного кризиса государственности, сопряженного с временным укреплением правящего режима. Излишняя централизация власти и неоправданная унификация системы государственного управления подрывали устои государства, провоцируя кризисы (революция 1905-1907, 1917 годов, «брежневский застой»), и отторжение национальных окраин (Польша и Финляндия в начале ХХ века, республики СССР в конце ХХ века).

В начале XXI века начал реализоваться курс, направленный на укрепление вертикали власти. Этот курс привел к деформации федеральной системы: являясь формально федерацией, де-факто Россия представляет собой унитарное государство. При этом курс не искоренил то общественное явление, которое было использовано как оправдание его реализации – сепаратизм. Проблема сепаратизма на Северном Кавказе вошла в новую стадию: на фоне нерешенной проблемы чечено-ингушского сепаратизма начинает разыгрываться адыгский вопрос.

Федеративная структура является слабоиерархической структурой, которая на ранних этапах становления не дает видимых результатов и требует значительных ресурсов. Процессам становления федеративных отношений в 90-ых годах ХХ века не дана надлежащая историческая оценка. Поглощение значительных сил и средств во время формирования эффективной государственности был преподнесен как сепаратизм, как «парад суверенитетов». Потребляя значительное количество сил и средств на стадии становления, федеративная система в перспективе функционирование бывает сравнительно стабильно и не требует значительных затрат вследствие эффективных механизмов самоорганизации. Жесткая вертикаль власти, то есть жесткоиерархическая система управления, не эффективна в качестве долговременной стратегии, так как требует значительного ресурсного обеспечения для функционирования, хотя и нетребовательна на стадии становления.

В теории права выработана система признаков, характеризующих федеративное устройство. Однако наиболее существенным различием является политическая и правовая возможность участия регионов в принятии и реализации общегосударственных вопросов. Федеративное устройство предполагает «равновесие федеральной и местных властей, при котором федерированные части сохраняют особое, своеобразное самостоятельное участие в правительственной организации общефедерального суверенитета»6. Это предполагает, что в федеративном государстве, в отличие от унитарного государства, существует двойственность источника выработки государственной воли7. В федеративном государстве «общая воля» вырабатывается как из двух источников: из сочетания волеизъявления всех граждан, с одной стороны, и субъектов федерации – с другой.

Действующее российское законодательство не содержит институциональных инструментов, благодаря которым субъект федерации мог бы участвовать в формировании общегосударственной воли (жесткие требования к созданию политических партий, отмена выборов руководителей субъектов, «реформа» Совета Федерации, искусственно заниженный удельный вес налогов в региональный бюджет и т.д.).

Преподносимый как панацея от распада России курс укрепления вертикали власти не смог устранить истоки этой угрозы. Основная причина провала курса укрепления вертикали власти – его несоответствие с тенденциями развития государства как социально-политического института. Усложнение системы общественных осложнений сформировало потребность в многоуровневом управлении. Система многоуровневого управления предполагает вертикальное и горизонтальное перераспределение полномочий. Вертикальное перераспределение предполагает передачу суверенных прав на наднациональный (международные организации) и субнациональный уровни (гражданское общество), тогда как горизонтальное перераспределение – региональным и муниципальным органам власти.

Эти два вектора перераспределения можно объединить одним термином – федерализм. Федерализм – понятие гораздо более широкое и емкое чем термин «федерация». Смысловая нагрузка понятия «федерализм» не ограничивается только измерением государственной сферы, а охватывает всю общественную систему целиком: федерализм может существовать и без федерации8. Свое воплощение федерализм находит не только в государственных, но и в общественных институтах: профсоюзах, корпорациях, общественных движениях и организациях и т.д.

Как форма системы многоуровневого управления федерализм предполагает наличие различных центров публичной и государственной власти. Федерализм – предполагает децентрализацию публичной и государственной власти по вертикали, причем без потери управляемости и контроля со стороны центра9.

Федерализм сочетает в себе как интеграционные функции, так и функции децентрализации. Функции централизации направлены на обеспечение целостности и стабильности многосоставного общества, интеграции его структурных элементов в различных сферах общественной жизни. Функции децентрализации выражаются в оптимизации управления, минимизации или нейтрализации сепаратистских тенденций, снижении степени интенсивности или урегулировании социальных конфликтов, политической социализации населения региона и т.д.10

Федерализм является стержневым механизмом повышения конкурентоспособности в условиях усиления борьбы за ресурсы и роста технологического разрыва. Отдельные социальные группы, государства, цивилизации стимулируют федерализацию отношений, в которых они задействованы. Демократизация и развитие гражданского общества с одной стороны, а также расширение полномочий международных организаций, с другой стороны, – это проявление федерализации соответственно на национальном и наднациональном уровнях.

Основной двигатель федерализации – это ужесточение международной борьбы за ресурсы. Национальное государство оказывается не способным обеспечить долгосрочное процветание в одиночку. «Холодная война» и последующий за ней период свидетельствуют о том, что основными игроками на политической сцене являются группы государств, принадлежащих к определенной цивилизации. Если создание национального государства диктовалось системой промышленного производства, то в эпоху глобализации формирование наднациональных сетевых федеративных сообществ диктуется потребностью постиндустриального производства.

Збигнев Бзежинский, сторонник сохранения статуса США как монопольной сверхдержавы, все же констатирует, что в перспективе основными международными игроками могут выступать только группы государств11. Установление тесных долгосрочных отношений между различными государствами предполагает формирование доверительных публичных отношений между двумя (и более) социумами. В результате возникает потребность в унификации политико-правовых национальных систем. Процесс унификации политико-правовых национальных систем предполагает:

— цивилизационное единство данных государств, что актуализирует хантингтоновский тезис о «столкновении цивилизаций»;

— создание прозрачной системы государственного управления, что невозможно без демократизации.

Яркий пример демонстрирует история вступления пост социалистических республик в Европейский Союз. Вступление стран Восточной Европы в панъевропейскую структуру стало возможным как благодаря цивилизационному единству (христианская цивилизация), так и резкой демократизации региона, последовавшей после распада СССР. Демократизация выступила необходимым фактором повышения международной конкурентоспособности стран Восточной Европы.

В работах посвященных проблемам государственности, все чаще можно столкнуться с термином «несостоявшееся государство» (failed state). Статус «несостоявшихся» имеют десятки стран Африки, Азии и Латинской Америки, являющиеся источниками нестабильности и де-факто находящиеся под внешним управлением. Под «несостоявшимся государством» понимается «номинально суверенное государство, которое не может дальше поддерживать свое существование как жизнеспособная политическая и экономическая единица. Это государство, становящееся неуправляемым и недостаточно легитимным в глазах международного сообщества»12. В условиях глобализации под «несостоявшимся государством» начинают понимать также государство, которое «либо не может построить свою связность с процессами глобализации, либо сознательно тормозит развитие такой связности, чтобы сохранять жесткий политический контроль над своим населением»13. Иными словами, «несостоявшееся государство» неспособно поддерживать процессы демократизации (на национальном уровне) и региональной интеграции (на наднациональном уровне), то есть неспособно обеспечить федерализацию.

Не случайно, что в ежегодных экспертных рейтингах «несостоявшихся государств» (failed states index), проводимых журналом «foreign policy» и общественной организацией «the fund for peace», Российская Федерация традиционно относится к группе стран с уровнем стабильности ниже среднего – опасный уровень рисков. В 2010 году России присвоили 80 позицию. Перечислим показатели, по которым осуществляется рейтинг и оценки, которые были присвоены России в 2010 году14:

— уровень демографического давления: 6,7;

— уровень миграции беженцев и/или перемещенных лиц: 5,4;

— наличие недовольных и мстительно настроенных групп: 7,1;

— устойчивая и перманентная эмиграции из страны: 6,0;

-неравномерность экономического развития: 7,9;

— уровень экономической нестабильности: 5,1;

— уровень делегитимизации и криминализации госструктур: 8,1;

— наличие и качество общественных услуг: 5,5;

— уровень нарушений прав человека: 8,0;

— уровень влияния аппарата госбезопасности в качестве «государства в государстве»: 6,8;

— уровень влияния групповых и/или клановых элит: 7,6.

— степень вмешательства других государств/внешних субъектов: 4,8.

Таким образом, наиболее негативные оценки даны по критериям, связанными с процессами демократизации (делегитимизация и криминализация госструктур, нарушения прав человека, влияние групповых и/или клановых элит), а также по показателю неравномерности экономического развития, что подразумевает неэффективность мер федерального правительства по выравниванию социально-экономического состояния субъектов федерации.

По критерию делегитимизации и криминализации госструктур Россия получила такую же оценку как Ангола и Соломоновы острова, по показателю нарушения прав человека – как Кения и Йемен, по показателю влияния групп и кланов – как Эритрея и Конго. Следует задуматься, так как все эти страны отнесены к группе государств с высоким уровнем нестабильности – критический уровень рисков. Россия не попала в эту группу лишь благодаря показателям «уровень демографического давления» и «степень вмешательства других государств/внешних субъектов». То есть низкая рождаемость (на фоне высокой смертности) и советское ядерное наследие являются факторами, которые создают некий «люфт безопасности».

Помимо цивилизационной идентичности и демократизации формирование наднациональных сетевых федеративных структур предполагает наличие нравственно-идеологического императива. Например, мессианская идея в США и Израиле, идея прав человека в ЕС, идея историко-культурного единства Британии со странами Британского содружества, идея священного «срединного царства» в Китае.

К сожалению, в России чувствуется идеологический вакуум. Традиционно российская государственность выстраивалась вокруг тезиса «Москва – Третий Рим» («Москва – новый Царьград»), выдвинутого монахом Филофеем еще в XIV веке. Московское княжество, Российская империя и СССР придерживались мессианской идеи о построении идеалистически справедливого общества («царство божье» и коммунизм). Современная же Россия дистанцируется от исторически заложенной идеи государственного мессианства, восприняв внешние атрибуты западноевропейского государства.

Федерализм в совокупности с идейным императивом являются двумя столпами формирования основных игроков на международной арене XXI века. Рассмотрим, как этот тандем проявляется у основных игроков современной политической системы.

Административно-территориальное устройство США включает три уровня власти: федеральный, региональный (власти штатов) и местный (графства и города). Традиционно США представляется как федеративный союз пятидесяти штатов. Однако в состав США входят не только штаты. Суверенная власть США распространяется также территории, которые в совокупности образуют наднациональную сетевую федеративную структуру. Речь идет о следующих территориях: территории со статусом «свободной ассоциации с США» (Федеративные Штаты Микронезии, Республика Маршалловы Острова, остров Гуам, Пуэрто-Рико), Американские Виргинские острова (автономная территория США, находится под прямым управлением), Восточное Самоа (статус неорганизованной и не включенной в состав территории – unorganized and unincorporated territory, находится под прямым управлением), Мидуэй (атолл имеет статус национального заповедника США под управлением службы рыбных ресурсов и дикой природы США, а также является территорией под надзором Министерства Внутренних Дел США), Уэйк в Тихом океане (статус территории под надзором Министерства Внутренних Дел США) и т.д.

Эти территории признаны самоуправляющимися, но при этом в большинстве своем находятся под властью Конгресса США. Население перечисленных территорий в разной степени инкорпорировано в процесс формирования федеральных органов государственной власти США.

Примечательно, что руководители самоуправляющихся территорий, наряду с губернаторами штатов входят в состав Национальной ассоциации губернаторов, существующей с 1908 года. На ассоциацию возлагаются две задачи: во-первых, воздействие на федеральную власть в целях учёта в её решениях интересов штатов и территорий, и, во-вторых, претворение в жизнь общенациональной политики15.

Что же касается мессианского предназначения: как население, так и политическая элита США разделяют тезис об особой роли Америки в распространении свободы и демократии. Несмотря на светский характер этой роли в ее основе лежат идеи протестантской этики. Сами США представляются как «Civitas Dei», который строился и строится американцами. Конечно, внутреннюю и внешнюю политику США определяет вовсе не только религия, но и ее не стоит сбрасывать со счетов.

Несмотря на то, что Государство Израиль не является федеративным государством, федерализация публичных отношений является доминирующим фактором. При этом мессианская идея возложена в саму основу израильской государственности.

Идея государства Израиль восходит к идее о Третьем Храме, под которым понимают восстановленное еврейское государство. Отсюда выводится и историческая преемственность: современный Израиль является преемником древнего еврейского государства (Первого Храма), что обязывает его быть государством-Машиахом. При этом обязанностью каждого еврея является борьба за Третий Храм, что создает особые («союзнические») отношения между Государством Израиль и еврейскими диаспорами в иных странах (то есть израильская государственность носит сетевой характер, распространяясь за рамки государственной территории). Одной из форм проявления мессианского предназначения государства Израиль понимается трансформация государства как политического института. Ортодоксами израильская государственность понимается как «пилотный проект».

Следует отметить, что при учреждении в ХХ веке государств повсеместно принимались конституции как отдельный правовой акт, имеющий высшую силу. Однако в Израиле нет формальной конституции. Роль конституции выполняют Основные законы Израиля, Декларация независимости, а также принципы, заложенные в наследии еврейского народа. Включение Торы и Талмуда в состав законодательства (напомним, что в тексте Декларации независимости Государства Израиль отмечается, что «Оно будет зиждиться на основах свободы, справедливости и мира, в соответствии с идеалами еврейских пророков»), недостаточное закрепление еврейского характера государства, определение границ суверенной национальной территории – эти вопросы вызывают острую дискуссию в стране, которая не завершена и по сей день.

Сетевой характер Государства Израиль обусловлен тем, что оно основано на концепции этнического национализма, то есть – это государство еврейского народа, государство евреев вне зависимости от наличия иностранного гражданства, вне зависимости от места проживания. В этом контексте Израиль выступает как составная часть сетевой структуры, звенья которой выведении за пределы национальной территории.

К сетевой структуре Государство Израиль был предрасположен как в силу особой базисной идеи этого государства, так и в силу истории переселения евреев в Палестину в ХХ веке. В процессе переселения евреи формировали различные центры, имеющими сложную систему взаимоотношений между собой. Выбор Израилем системы парламентской республики с «номинальным» президентом является отголоском догосударственного периода. Не случайно, что за период своего существования в Кнессете ни одна партия не набрала абсолютное (более 60 мандатов) большинство. Как следствие правительства Израиля сплошь являются коалиционными. Коалиционный характер правления в Израиле является следствием как высокой степени федерализма публичных отношений в стране, так и сетевой структуры израильского общества.

Европейский Союз является наиболее институциализированным региональным объединением. Конституции государств-членов Европейского Союза содержат добровольные ограничения суверенитета в пользу Европейского Союза. Некоторые европейские государства (Франция, Италия, ФРГ) предусмотрели возможность уступки полномочий международным организациям еще до создания Общего рынка при выработке своих основных законов. Другие государства приняли поправки к своим основным законам при вступлении в Общий рынок или позднее: Нидерланды и Люксембург ввели поправки в 1956 году, Бельгия – в 1970 году, Ирландия – в 1972 году, Португалия – в 1982 году и т.д. Дания, Греция и Испания предусмотрели возможность передачи части своих полномочий при принятии новых конституций.

Процессы межгосударственного сотрудничества и формирования наднациональных структур между европейскими странам часто обозначают термином «европейской интеграции» («евроинтеграция»). Согласно преамбуле Договора о Европейском Союзе, подписанного в городе Маастрихт 7 февраля 1992 года , учреждение Европейского Союза есть этап европейской интеграции, открытый учреждением Европейских сообществ16.

Методологически наиболее полно сущность процессов европейской интеграции раскрыли неофункционалисты. Они под этим явлением понимали «процесс, посредством которого лояльность политических акторов нескольких национальных образований смещается в сторону нового наднационального центра принятия решений, который становится центром политической активности. Конечным результатом процесса политической интеграции является новое политическое сообщество»17.

Европейская интеграция – это процесс формирования наднационального сетевого федеративного сообщества, основанного на принципе гибкости и характеризующегося наличием единой надгосударственной системой власти, основанной на учредительной воле; наличием наднациональной системы права и наднациональным гражданством; разделением властей между наднациональными структурами добровольным ограничением суверенной государственной власти в пользу наднационального образования.

Ряд исследователей утверждают, что ЕС является конфедеративным союзом: «По степени интеграции ЕС приближается к конфедеративной форме правового устройства регионального объединения. Развитие Европейского союза идет по пути увеличения количества полномочий центральных органов европейского интеграционного объединения в сферах внешней политики и экономики, а также развития элементов надгосударственности»18.

Необходимо однако учитывать, что идея создания европейской федерации – это конечная цель проекта Мишеля Дебре 1949 года и Ассамблеи ad hoc 1953 года под председательством Поля Анри Спаака19, теоретические постулаты которых и легли в основу европейской интеграции. Основная идея заключалась в использовании послевоенного «потенциала перемен», чтобы создать федеративную Европу20.

На наш взгляд, Европейский Союз нельзя считать классической конфедерацией. «Определяющей характеристикой конфедерации является то, что ассоциированные в ней государства (associated states) в полном объеме сохраняют свою суверенную власть»21, что не всегда соблюдается в ЕС. Дело в специфике наднациональности (надгосударственности) Европейского Союза. Как справедливо замечает О.М. Мещерякова, под наднациональностью в Европейском Союзе следует понимать наделение институтов Союза полномочиями принимать решения в рамках переданных ему согласно учредительным договорам полномочий22.

Учитывая особенности функционирования наднациональных структур ЕС, а также распределения полномочий между Союзом и странами-участниками некоторые исследователи утверждают, что ЕС – это конфедерация с элементами федерации23. Якобы такая правовая конструкция отражает специфику нормативного регулирования компетенции ЕС и обеспечения суверенной власти стран-участников. Наиболее четко элементы федерации проявляют себя в вопросах общеевропейского гражданства, антимонопольного регулирования, внешней и оборонной политике. Достижения ЕС в этой области не позволяют говорить о ней как о конфедерации. На наш взгляд, организационно-правовую форму ЕС можно определить как наднациональное сетевое федеративное сообщество государств.

Великобритания сильно подвержена федерализации. Создание в Великобритании Шотландского парламента и Ассамблеи Уэльса стало значимым событием в разворачивающемся процессе федерализации в стране. Для Шотландии предусмотрена столь широкая система выборного местного самоуправления, что «это позволяет сегодня говорить о Великобритании чуть ли как не о федерации»24. Федерализация Великобритании имеет не только внутриполитический оттенок, но и касается внешнеполитических приоритетов этой страны. Речь идет о Содружестве наций. В первой половине ХХ века Британская империя трансформировалась в наднациональное сетевое федеративное сообщество, получившее название Содружество наций.

Содружество наций является крупнейшей после ООН организацией. Примечательно, что слово «содружество» стала употребляться в конце XIX века в качестве альтернативы слова «империя». Словосочетание «Содружество наций» впервые употребил в 1884 году лорд Розбери, признав Австралию государством, а вместе с тем отметив необходимость сохранения Британской империи в формате Содружества наций.

Обратимся к докладу А.Дж. Бальфура, положения которого были одобрены на Имперской конференции 1926 года. В своем докладе А.Дж. Бальфур отмечал, что Великобритания и доминионы «суть автономные государственные единицы внутри Британской империи, равные по статусу, ни в каком отношении не подчиненные одна другой в каком бы то ни было смысле в их внутренних и иностранных делах, хотя и объединенные общим подданством короне и свободно объединившиеся в качестве членов британского Содружества наций». Этот тезис лег в основу Вестминстерского статута от 11 декабря 1931, который является правовой базой Британского содружества наций.

Сегодня Содружество наций позиционируется исключительно как объединение демократических стран разделяющих британское культурное наследство. При этом Содружество наций представляет собой структуру с несколькими центрами силы – начиная с третьей четверти ХХ века Великобритания постепенно теряла монопольное положение в организации.

Четкие тенденции к федерализации можно увидеть в Китайской Народной Республики. Важнейшим приоритетом Китая является мирное воссоединение страны – возвращение в состав государства Гонконга (Сянгана), Макао (Аомыня) и Тайваня. Гонконг уже возвращен под юрисдикцию КНР на основе принципа «одно государство – две системы».

Китайскими исследователями предлагается проект по федерализации, который позволит соединить материковую и нематериковую части Китая в составе единого сообщества. Предполагается, что в Китайской федерации особые административные районы, национальные автономные районы и провинция станут ее равноправными субъектами25.

С точки зрения формирования власти принцип «одно государство, две системы» предполагает, что Китай не будет распространять свой политический строй и правовые институты на особые административные районы, а последние, местные строй и правовые институты на территории материкового Китая. С правовой точки зрения этот принцип означает, что на территориях особых административных районов, которыми являются Гонконг, Макао и Тайвань, не действуют некоторые принципы Конституции КНР (например, принцип демократического централизма и принцип руководства Коммунистической партии Китая). Правовую основу для продвижения принципа «одно государство, две системы» составляет статья 31 Конституции КНР, которая предоставляет органам власти создавать особые административные районы. Таким образом, даже в Китае, где исторически сложилась многовековая традиция сильной центральной власти, можно наблюдать элементы становления наднационального федеративного сообщества. Интеграцию материкового Китая с Гонконгом, Макао и Тайванем на базе принципа «одно государство, две системы» нельзя считать процессом становления федерации в классическом понимании, а конфедерация неприемлема для Китая.

Появление федеративного «Большого Китая», который соединит в себе возможности КНР (гигантский внутренний рынок, трудовые ресурсы, оснащенную и многочисленную армию), Тайваня (капиталы и технологии Гонконга и Макао (торговые пути), будет означать явление новой экономической супердержавы, которая будет доминировать во второй половине XXI века. Таким образом федерализация является долгосрочным стратегическим курсом политической элиты Китая, которая надеется посредством этого укрепить конкурентные преимущества страны в международной борьбе.

После распада СССР политическим руководством России предпринимаются меры по созданию региональных структур. Результативность этих шагов оставляет желать лучшего. Интеграция в рамках Союзного государства с Беларусью в 2010 году из-за значительных осложнений в отношениях Российской Федерации и Республики Беларусь, разногласий между главами государств, практически остановилась. Примечательно, что сама идея о создании союза исходила не от Кремля. Идея Союза (вплоть до мягкой федерации) принадлежит Александру Лукашенко. И если белорусское предложение нашло свое воплощение в Союзном государстве, то предложение Нурсултана Назарбаева 1994 года о создании конфедеративного Евразийского Союза не нашло отзыва у российских политических кругов. Отголосками этого предложения являются Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), а также Таможенный союз Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации.

Белорусская и казахстанская инициативы не связаны с процессом федерализации, хотя и нацелены на повышение международной конкурентоспособности. Беларусь и Казахстан, экономические темпы развития которых для стран СНГ являются впечатляющими, предрасположены к созданию единого рынка. При этом Казахстан, с его незначительным 16 миллионным населением (в котором этнические казахи составляют чуть более 60%), оказывается зажатым в клешнях Китая и радикального ислама. Проблематично противостоять миллиардному Китаю и исламской угрозе при дести миллионах титульной нации.

Непродуктивность предложений Минска и Астаны связана с тем, что эти страны не готовы к федерализации на национальном уровне. Централизованная система государственной власти в Беларуси и Казахстане не способствует формированию союзнических отношений между пост советскими странами. Холодное отношение России к этим инициативам также исходит из отсутствия четко сформулированной политической воли к федерализации (в том числе и реанимации федеративных отношений).

В свою очередь, инициативы России развивать военно-политическое сотрудничество не находят должного понимания у постсоветских республик. Неслучайно, что Организация Договора о коллективной безопасности (ОКДБ) как единый военно-политический союз ни разу не участвовал в боевых операциях. Закономерной является оттяжка реализации инициативы по интеграции ОДКБ и ЕврАзЭС, озвученной на совещании руководителей Секретариатов двух организаций в 26 декабря 2006 года. Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) в статусном отношении не является ни военным блоком, как НАТО, ни открытым регулярным совещанием по безопасности, как Асеановский региональный форум АСЕАН, занимая промежуточную позицию26. Представлять ШОС как достижение российской дипломатии является неуместным. Созданная как инструмент демилитаризации приграничной полосы отдельных стран СНГ и Китая, эта организация превратилась в эффективный инструмент продвижения китайских интересов на постсоветском пространстве.

Формирование наднационального сетевого федеративного сообщества государств на пространстве СНГ – это не футуристический проект, а вполне реальная перспектива для развития региона. Основными акторами такой интеграции могут выступить как страны СНГ (Россия, Беларусь, Казахстан), так и Турция. Россия, являясь наследницей Византийской империи и Золотой Орды, может выступить в роли интегратора, объединяя вокруг себя славянские (Беларусь, Украина, Сербия) и тюркские (Турция, Казахстан, Киргизстан, Узбекистан) страны.

Противники славяно-тюркского объединения обычно ссылаются на исторические противоречия геополитических интересов, в особенности между с Портой (путем «драматизации» отношений русских княжеств и Золотой Орды, а также на примерах войн между Российской Империей и Оттоманской империей). Хотелось бы обратить внимание на современное состояние франко-германского сотрудничества, которое фактически и является ядром существования и развития Европейского Союза. Именно Франция и Германия являются главными архитекторами Европы.

Продолжительный исторический период Франция и Германия являлись антагонистами (достаточно вспомнить франко-прусскую войну 1870-1871 гг., а также Первую и Вторую мировые войны). Нормализация отношений между странами была зафиксирована лишь во второй половине ХХ века, когда между Французской Республикой и Федеративной Республикой Германией 22 января 1963 года был подписан Елисейский договор. Если проводит исторические параллели с Елисейским договором, то на ум приходит турецко-советские договора 1921 (Московский договор) и 1925 («О дружбе и нейтралитете») годов.

Российская Федерация заключила с Турцией ряд дружественных международных документов (Договор об основах отношений Российской Федерации и Турецкой Республики от 25 мая 1992 года, План действий по развитию сотрудничества между Российской Федерацией и Турецкой Республикой в Евразии от 16 ноября 2001 года, Совместная декларация об углублении дружбы и многопланового партнерства между Российской Федерацией и Турецкой Республикой от 6 декабря 2004 года).

Если говорить о перспективах состоянии российско-турецких отношений, то их можно характеризовать движение по пути «продвинутого, многопланового партнерства». Стороны 13 февраля 2009 года подписали Совместную декларацию о продвижении к новому этапу отношений между Российской Федерацией и Турецкой Республикой и дальнейшем углублении дружбы и многопланового партнерства. Совместная декларация содержит в себе положения о согласовании внешнеполитических курсов, о перспективах развития сотрудничества (в сфере безопасности, экономики, транспорта, культуры и т.д.). Основная цель Совместной декларации – это достижение нового уровня сотрудничества, который бы можно было характеризовать как многоплановое сотрудничество: «Российская Федерация и Турецкая Республика подчёркивают свою глубокую убежденность в том, что за счёт выполнения положений настоящей Совместной декларации существующие между двумя странами отношения и сотрудничество достигнут уровня, определяющего новый этап многопланового партнерства Российской Федерации и Турецкой Республики»27.

Процесс формирования наднационального сетевого федеративного сообщества потребует изменения внутри и внешнеполитических прерогатив. Если говорить о внутриполитическом курсе, то от политического руководства России потребуется:

— заключение нового федерального договора;

— оптимизация количества субъектов (на базе федеральных округов, с трансформацией существующих субъектов в административные единицы);

— отказ от национального принципа деления на субъекты федерации, с созданием условий для представительства наций и национальностей в верхних палатах законодательного органа «укрупненных» субъектов;

— реформа верхней палаты федерального законодательного органа – как органа, аккумулирующего интересы верхних палат «укрупненных субъектов»;

— отказ от практики использования органов конституционного надзора для изменения содержания конституционно-правовых положений;

— четкое ограничение компетенции федерального центра конкретным перечнем полномочий (безопасность и оборона, внешняя политика, формирование единого экономического пространства), в качестве прототипа реформы по ограничению компетенции федеральной власти может быть принято «Любекское заявление» 2003 года, на основе которого в Германии в 2006 году была проведена реформа федеративных отношений;

— отказ от практики «компетенционного» преимущества федеральных органов исполнительной власти;

— отказ от использования местного самоуправления как инструмента «преодоления» полномочий региональных властей;

— справедливое определение долей, отчисляемых в региональный бюджет, с налогов, в том числе и федеральных;

— реформа законодательства о политических партиях (создание региональных партий и их допуск к федеральному законодательному органу);

— введение уведомительного порядка для учреждения юридических лиц, а также общественных объединений.

В сложившейся политической обстановке можно смело утверждать, что у России нет политической воли и отсутствуют политические силы, которые бы провели вышеперечисленные реформы. Аналогичная ситуация и вокруг изменения внешнеполитического курса.

Внешнеполитический курс, целью которого является формирование наднационального сетевого федеративного сообщества, предполагает, что Россия:

— дистанцируется от политических элит в постсоветских республиках, склонных к авторитаризму (антироссийская агитация в постсоветских странах связана не столько с политикой Москвы, а сколько со стремлением новых элит легитимировать свое право на «приватизированное» советское наследство, которое оно не создавало, то есть легитимировать присвоение национального богатства в странах СНГ в ущерб населению этих стран);

— акцентирует внимание на стандарте человеческой жизни;

— создаст устойчивые связи (культурно-образовательные и социально-экономические) с гражданским обществом постсоветских республик;

— войдет в ассоциативные отношения с территориями стран СНГ, претендующими на независимость (так, Российская Федерация не среагировала на инициативы Абхазии и Приднестровья по формированию ассоциированных связей с Россией);

— продвинет проекты по созданию аналогов «еврорегионов» со странами СНГ.

В заключении хотелось бы отметить, что долгосрочная стратегия по формированию наднационального сетевого федеративного сообщества является наиболее приемлемым политическим курсом для России. Эта идея способна сплотить россиян, отвести их от угрозы национализма (как великорусского, так и национальных меньшинств), запустить процессы демократизации в стране, сохранить цивилизационное единство на постсоветском пространстве, реанимировать нравственно-идеологический императив в новой вариации концепта «Москва – Третий Рим» («Москва – новый Царьград»).

Использованная литература:

1.

Cary A. Subsidiarity – Essence or Antidote to European Union? In: Subsidiarity Within the European Community. A.Duff (Ed), L., 1993.
2.

Dougherty J. and Pfaltzgraff R.L. Contending Theories of International Relations. A Comprehensive Survey. 3d ed. N.Y.: Harper Collins, 1990.
3.

Failed states index 2010: рейтинг недееспособности государств мира 2010 года // http://gtmarket.ru/news/state/2010/06/22/2579
4.

Griffits M., O’Callaghan T. International relations: the key concepts. Routledge, 2003.
5.

King P. Federalism and Federation. Baltimor, 1982.
6.

Schmuck O. Der Europaische Bundesstaat: Voraussetzungen, Probleme, Perspektiven. In: Das Europa der Regionen nach Maastricht. H.Klatt (Hg.), Bonn, 1995.
7.

Арбузкин А.М. Конституционное право зарубежных стран. М.: Юристъ, 2004.
8.

Бжезинский З. Великая шахматная доска. М.: Международные отношения, 1998.
9.

Гайдук В.В. Федеративное государство: конституционно-правовое регулирование отношений между Российской Федерацией и ее субъектами. М.: Издательство «Палеотип», 2004.
10.

Градовский А.Д. Начала русского государственного права. СПб., 1881. Т. 2.
11.

Договор о Европейском Союзе (подписан в г. Маастрихте 07.02.1992)
12.

Зимонин В.П. Шанхайская организация сотрудничества и евразийское измерение безопасности // Шанхайская организация сотрудничества: к новым рубежам развития : Материалы кругл. стола. М.: Ин-т Дальн. Вост. РАН, 2008.
13.

Мещерякова О.М. Наднациональность в праве европейского союза и проблема суверенитета. // Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. М., 2010.
14.

Моисеев А.А. Соотношение суверенитета и надгосударственности в современном международном праве (в контексте глобализации). // Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. М., 2007.
15.

Покосовская М.Ю. Российский федерализм: теоретико-прикладные аспекты моделирования. // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук. М., 2007.
16.

Почепцов Г. Революция.сом. Основы протестной инженерию. М.: Издательство «Европа», 2005.
17.

Российское законодательство X-XX веков. Законодательство первой половины XIX века // Под общей ред. О.И. Чистякова. М.: «Юридическая Литература», 1988, Т. 6.
18.

Самигуллин В.К. Конституционное право России: Курс лекций. Уфа: РИО БашГУ, 2004.
19.

Сиджански Д. Федералистское будущее Европы. От Европейского Сообщества до Европейского Союза. М., 1998.
20.

Совместная декларация о продвижении к новому этапу отношений между Российской Федерацией и Турецкой Республикой и дальнейшем углублении дружбы и многопланового партнерства от 13 февраля 2009 года
21.

Фляйнер Т. Швейцария: субсидиарность и разнообразие // Федерализм: российское и швейцарское измерения. Материалы конференции под редакцией Томаса Фляйнера и Рафаэля Хакимова. М., 2001.
22.

Хейвуд Э. Политология. М.: ЮНИТИ-ДАНА.
23.

Цзяньсинь Я. Одно государство, две системы и будущее Тайваня. Пекин: Изд-во «Хуа Вэнь», 1989.
24.

Шульженко Ю.Л. Из истории федерации в России (монархический период). М.: Институт государства и права РАН, 2005.
25.

Ященко А.С. Теория федерализма. Опыт синтетической теории права и государства. Юрьев, 1912.

1 Градовский А.Д. Начала русского государственного права. СПб., 1881. Т. 2., с. 221

2 Российское законодательство X-XX веков. Законодательство первой половины XIX века // Под общей ред. О.И. Чистякова. М.: «Юридическая Литература», 1988, Т. 6, с. 23.

3 Российское законодательство X-XX веков. Законодательство первой половины XIX века // Под общей ред. О.И. Чистякова. М.: «Юридическая Литература», 1988, Т. 6, с. 16-17.

4 Самигуллин В.К. Конституционное право России: Курс лекций. Уфа: РИО БашГУ, 2004, с. 190.

5 Шульженко Ю.Л. Из истории федерации в России (монархический период). М.: Институт государства и права РАН, 2005, с. 95.

6 Ященко А.С. Теория федерализма. Опыт синтетической теории права и государства. Юрьев, 1912. с. 319

7 Гайдук В.В. Федеративное государство: конституционно-правовое регулирование отношений между Российской Федерацией и ее субъектами. М.: Издательство «Палеотип», 2004, с. 52.

8 King P. Federalism and Federation. Baltimor, 1982. р. 70.

9 Фляйнер Т. Швейцария: субсидиарность и разнообразие // Федерализм: российское и швейцарское измерения. Материалы конференции под редакцией Томаса Фляйнера и Рафаэля Хакимова. М., 2001, c. 21.

10 Покосовская М.Ю. Российский федерализм: теоретико-прикладные аспекты моделирования. // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук. М., 2007, с. 12-13.

11 Бжезинский З. Великая шахматная доска. М.: Международные отношения, 1998. С. 24.

12 Griffits M., O’Callaghan T. International relations: the key concepts. Routledge, 2003, Р. 105-107

13 Почепцов Г. Революция.сом. Основы протестной инженерию. М.: Издательство «Европа», 2005, с. 26.

14 Failed states index 2010: рейтинг недееспособности государств мира 2010 года // http://gtmarket.ru/news/state/2010/06/22/2579

15 Арбузкин А.М. Конституционное право зарубежных стран. М.: Юристъ, 2004. С. 194.

16 Договор о Европейском Союзе (подписан в г. Маастрихте 07.02.1992)

17 Dougherty J. and Pfaltzgraff R.L. Contending Theories of International Relations. A Comprehensive Survey. 3d ed. N.Y.: Harper Collins, 1990. p. 433.

18 Моисеев А.А. Соотношение суверенитета и надгосударственности в современном международном праве (в контексте глобализации). // Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. М., 2007, с. 11.

19 Сиджански Д. Федералистское будущее Европы. От Европейского Сообщества до Европейского Союза. М., 1998, сс. 44-45, 51-52

20 Schmuck O. Der Europaische Bundesstaat: Voraussetzungen, Probleme, Perspektiven. In: Das Europa der Regionen nach Maastricht. H.Klatt (Hg.), Bonn, 1995, SS. 145-168

21 Гайдук В.В. Федеративное государство: конституционно-правовое регулирование отношений между Российской Федерацией и ее субъектами. М.: Издательство «Палеотип», 2004, с. 24.

22 Мещерякова О.М. Наднациональность в праве европейского союза и проблема суверенитета. // Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. М., 2010, с. 11.

23 Cary A. Subsidiarity – Essence or Antidote to European Union? In: Subsidiarity Within the European Community. A.Duff (Ed), L., 1993, pp. 45-54.

24 Хейвуд Э. Политология. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2005, с. 126.

25 Цзяньсинь Я. Одно государство, две системы и будущее Тайваня. Пекин: Изд-во «Хуа Вэнь», 1989. с. 115 – 116.

26 Зимонин В.П. Шанхайская организация сотрудничества и евразийское измерение безопасности // Шанхайская организация сотрудничества: к новым рубежам развития : Материалы кругл. стола. М.: Ин-т Дальн. Вост. РАН, 2008. С. 202

27 Совместная декларация о продвижении к новому этапу отношений между Российской Федерацией и Турецкой Республикой и дальнейшем углублении дружбы и многопланового партнерства от 13 февраля 2009 года

Шарифов Мехти

Читать далее...

Попечительский Совет Центра Льва Гумилёва

Борисов Андрей Саввич — Министр культуры Республики Саха (Якутия), режиссёр

Байрамов Руслан Фаталиевич — Предприниматель, меценат, директор этнографического парка «Этномир»

Бедюров Бронтой Янгович — Секретарь Правления Союза писателей России, Председатель правления Союза писателей Республики Алтай, Эл Башчи (Общественный Лидер) Горного Алтая

Зиновьева Ольга Мироновна – Директор Российско-баварского исследовательского центра им. Александра Зиновьева

Игнатенко Александр Александрович – Руководитель Института религии и политики

Искужин Рудик Газизович — Член Совета Федерации РФ — представитель от Курултая Республики Башкортостан

Каганович Геннадий Юрьевич — Генеральный директор компании «Зодиак Восток»

Крганов Альбир Рифкатович — Муфтий Москвы Центрального Духовного Управления мусульман России

Попов Геннадий Викторович – Директор Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева

Пронин Геннадий Васильевич — Директор казанской галереи Константина Васильева

Рар Александр Глебович — Директор Центра им. Бертольда Бейца при Германском Совете по внешней политике (DGAP)

Рахмани Шукрулла — Генеральный директор компании «Экотехноконсалтинг»

Секацкий Александр Куприянович – писатель, философ

Савицкий Игорь Владимирович – Председатель Правления «Проминвестбанка»

Скворцов Ярослав Львович – декан факультета международной журналистики МГИМО (У)

Шереметьев Пётр Петрович – Председатель президиума Совета российских соотечественников, Ректор Парижской русской консерватории имени Рахманинова

Юзбеков Зейдулла Кадималиевич – Руководитель территориального управления Госкомимущества РФ «Московский государственный университет», профессор МГУ

 

 

Читать далее...

Лев Гумилёв: «Какой я демократ? Я — старый солдат»

Интервью Ленинградскому ТВ программа «600 секунд».

Я напросилась в гости к Льву Николаевичу Гумилеву и его жене, Наталье Викторовне, чтобы обсудить кое-какие детали съемок очередного «Паноптикума» НТК-600.

Наконец звоню.

Эту новую квартиру, отдельную, как выясняется, Гумилев получил только год назад. До — были война, 14 лет сталинских лагерей, коммуналки, где написаны были его удивительные работы, потрясающие, легко читаемые, но официальной наукой как бы незамечаемые. Обращаю внимание, что в прихожей, сразу как входишь, на стене — небольшой ширпотребовский календарик Госстраха с лихо скачущим на лошади Невзоровым.

— Этот календарь как лакмусовая бумага для приходящих, — замечает Наталья Викторовна. — Тут врач приходил, удивлялся очень. Как, мол, у вас, интеллигентных людей, и вдруг этот?…

— А вы смотрите «Секунды»? — это я уже Льва Николаевича спрашиваю.

— Я смотрю всегда. Мне нравится, как Невзоров это делает. Как говорит. Для меня он «свой». Он не просто сообщает, он умеет общаться с аудиторией. Говорит и с вами, и с ним, но в то время со мной. Как преподаватель знаю, что этого просто так не добиться. Это талант.

Кстати, как-то два что ли года, назад у меня из интервью в «Известиях» выкинули абзац, где я назвал его типичным пассионарием («Человечность превыше всего»).

— Пассионарий — это?

— Человек, который не может спокойно смотреть на мир и других заряжающий своей энергией, проще говоря, Невзоров — такой. Он — рисковый. Он следует своему идеалу. Рискует своим положением, а иногда и своей жизнью ради этого идеала. Если бы его убили тогда на пустыре на улице Жени Егоровой, в декабре? А он рискует. Или эпизод с Прибалтикой. Ведь «звезда» Невзоров, в смысле популярности, всей славой своей пожертвовал, чтобы сказать о «наших» правду.

— На это слово сейчас тоже — гонения.

— Почему? Наши — это те, кто близки нам.

— Хорошо, что «демократы» нас с вами не слышат! Представляю, как бы они вцепились. А вы демократ, Лев Николаевич?

— Нет, ни в коем случае! Я даже в «Красной звезде» сделал скандал, когда пришла ко мне корреспондентша и записала, что я «как интеллигент должен быть демократом» («Всем нам завещана Россия» [1989]). Какой я демократ? Я — старый солдат. И отец мой был солдатом, и дед был военным, и так вплоть до XIV века. Предок наш погиб на Куликовом поле. И мы были солдатами, но мы были образованные люди, по крайней мере, начиная с деда. Мы учились. И уже этим не интеллигенты. А интеллигенты болтают…

Мы прощаемся, и я уношу свой «трофей», последнюю книгу Льва Николаевича с его автографом. А он уже готовит к печати новую, «От Руси к России».

Интервью любезно предоставлено Общественной организацией «Фонд Л. Н. Гумилева».

Лев Гумилев

1991 г.
Л. Щукина, литературный редактор НТК-600

Читать далее...

Земля и Воля (Географический детерминизм и архетипические характеристики русского этноса)

Представление о географическом детерминизме ввел в науку еще Шарль Луи Монтескье. Правда, детерминизм Монтескье имел явную механистическую направленность – подразумевалась прямая зависимость между географическими характеристиками среды, в которой обитал данный народ, и его конкретным социально-экономическим бытием. В частности, Монтескье полагал, что государствам, обладающим обширными территориями, свойственно автократическое (имперское или монархическое) правление, а государствам с малыми территориями – правление республиканское.

Это было вполне в духе механистической природы раннего европейского рационализма, опиравшегося на «принцип Лапласа» о том, что «вселенная исчислима»: точно определив параметры нынешней ситуации и зная законы, по которым развивается мир, мы так же точно можем вычислить все его последующие состояния.

Более перспективной, на наш взгляд, являлась точка зрения Гердера, который полагал, что климат (география) «не принуждает, а благоприятствует». То есть, геосубстрат не определяет конкретные формы социально-экономического бытия, а лишь задает среду, где проявление тех или иных качеств народа более вероятно.

В наше время в связи с явным смещением акцентов к социальным и политическим координатам, географические, а также чисто биологические основы национального бытия отошли на задний план. Обычно их во внимание не принимают. Вместе с тем, они никуда не исчезли. Даже исходя из самых общих соображений, понятно, что начальный этногенез разных народов происходил в разных, сильно отличающихся природных ландшафтах: лес, степь, горы, пустыня, тундра, что, естественно, порождало разные типы хозяйствования и общественных отношений. Это, в свою очередь, отбиралось и фиксировалось культурой, концентрировалось в нормах морали, в поведенческих стереотипах и – из поколения в поколение – воспроизводилось традицией.

В общем, разные биогеоценозы акцентировали и закрепляли разные качества этносов. Таким образом складывался национальный характер, выражавшийся далее в специфических формах экономики, социума и власти.

Таков общий посыл. А теперь попытаемся определить, как конкретная «географическая основа», геоклиматическая среда сформировала архетипические черты русского этноса.

2

В литературе уже не раз отмечалось, что одним из важнейших факторов, повлиявших на специфику русской этничности, является вегетационный цикл.

«В средней, северо-западной  и северо-восточной европейских частях России, где в древности проживали русские, природно-климатические условия характеризовались коротким теплым летом и достаточно продолжительной зимой. Эти условия вынуждали напряженно трудиться в летние месяцы (по сути пять месяцев) и вести размеренный и расслабленный трудовой  образ жизни в зимнее время (почти семь месяцев)»1. Короткий вегетационный период, не позволявший, как в южных культурах, снимать до трех урожаев в год, обусловливал взрывной (героический) характер работ: бурное лето и долгое расслабленное бездействие в осенне-зимний период, что сохранялось вплоть до советского времени, где данная деятельностная особенность выражалась идеологемой «битва за урожай».

То есть сам характер труда был в русском этническом бытии резко поляризован: труд был ориентирован на подвиг, на героическое свершение, а не на планомерную повседневную деятельность.

Другим фактором, поддерживавшим эту русскую архетипическую черту, было сочетание малопродуктивных земель с холодным климатом. Плодородные почвы степной и лесостепной полосы вплоть до XVI – XVII веков были недоступны для земледельческого освоения из-за соседства с сильными кочевыми народами. Большую часть центральных великорусских земель составляли подзол и суглинок2. Вместе с тем холодный континентальный климат, поскольку Россию, в отличие от Европы, не омывает теплый Гольфстрим, ощутимо повышали стоимость производства: в него закладывались дополнительные расходы на одежду, строительство, питание, отопление3. Если же к обязательному «климатическому налогу» добавить еще и «транспортный», связанный со стоимостью более длинных по сравнению с Европой коммуникаций, то можно сделать вывод, что каждое хозяйственное действие давалось русскому человеку несколько большей ценой и требовало от него больших усилий, чем от европейца.

Постоянное жизненное сверхнапряжение, мобилизация всех человеческих сил и средств являлись русской исторической нормой.

Показательна в этом смысле разница нормативного мироощущения России и Запада. Когда западному человеку плохо? Когда все вокруг плохо: не обустроено, не расчерчено, непонятно, как жить. Когда плохо русскому человеку? Когда все вокруг хорошо: расчерчено, обустроено, как жить абсолютно понятно. И – когда в жизни нет места для героического свершения. Отсюда феномен русской тоски, якобы беспричинной, возникающей как бы из ничего, что зафиксировано и в западной, и в русской литературе.

Архетипической чертой русского этноса является не действие, а деяние, ориентация не на мелочный быт, а на героическое бытие, и это опять-таки зафиксировано русской культурой, в которой деяние (подвиг, свершение) имеет, как правило, положительную оценку, в то время как действие, особенно бытовое, особенно связанное с накопительством, как правило – негативную.

3

Еще одной особенностью русской исторической географии, несомненно повлиявшей на позднейшую специфику национального, являлось наличие на востоке и юго-востоке русского этнического ядра больших территорий, не имевших ни плотного инокультурного населения, ни сильных государственных образований.

В связи с этим ряд авторов полагает, что именно необозримость русских пространств, позволявших длительное время осваивать все новые и новые сельскохозяйственные угодья, объясняет более поздний, чем в Западной Европе, пере­ход от подсечно-огневого земледелия с характер­ной для него непрочной оседлостью к земледелию пашенному, основанному на севообороте, а потому – замедленное формирование русского/российского государства, а также – долгое сохранение в России неэффективной общинной собственности4,5.

Более того, отсутствие на Востоке сильных соседей породило естественную экспансию русских в том направлении, что, с одной стороны, в течение многих веков поглощало пассионарное население, а с другой – способствовало воспроизведению на «пустых территориях» архаических социальных структур. Если Европа, где на рубеже XVI – XVII веков свободных земель уже не осталось, перешла к интенсификации производства, к освоению капиталистических хозяйственных форм, то Россия еще длительное время шла экстенсивным путем развития, осваивая Юг и Восток.

Заметим, что аналогичная модель была воспроизведена и в постперестроечную эпоху: в странах, где индустриальные ресурсы закончились, начался переход к постиндустриальному производству, Россия же, где нефти, газа, металлов было еще достаточно, двинулась по пути экстенсивной сырьевой экспансии6.

Это, на наш взгляд, породило такую архетипическую черту как антиномичность русского этноса, о которой писал Николай Бердяев7, то есть склонность к крайним, диаметрально противоположным формам существования, наличествующим одновременно.

В данном случае это способность русских непрерывно воспроизводить реликтовые формы общественного бытия, такие как общинность или авторитарная власть, а с другой – способность «бросить все», отказаться от «старого мира», уйти к новому небу, к новым неизведанным землям.

Заметим, что поляризованность форм труда, о которой мы говорили выше, – тоже ярко выраженная антиномия. То есть, оба архетипических качества дополняют и усиливают друг друга.

Антиномичность русского этноса, порожденная, как нам кажется, его исторической географией, это тот экзистенциальный источник, который продуцировал затем множество следствий и в бытовой, и в социальной, и в политической сфере.

4

Следующий географический фактор можно определить как «степной».

Следует подчеркнуть, что и Россия, и Западная Европа пережили в своей истории один и тот же период «нашествия варваров». В Европе это были норманны, сарацины, мадьяры. В Древней Руси – это те же норманны, но еще – хазары, печенеги, половцы и монголы8.

Однако здесь наблюдались и существенные различия.

В Европе данный период закончился в основном уже в XI веке8, когда варвары осознали, что экономически выгоднее взимать постоянную ренту в виде дани или налогов, нежели грабить и убивать, и начали образовывать стационарные государства. В России же этот период длился до первой половины XVI века8, разница с Европой почти в пятьсот лет, и кроме того имел особую «степную» специфику. Традиции «степной войны», в отличие от «варварских войн» Европы, требовали уничтожения всего рода, то есть уничтожения или изъятия (увода в рабство) всего мужского, женского и даже детского населения, с тем чтобы не выросло поколение, способное отомстить. Эти традиции опустошительных степных набегов сохранялись и в тот период, когда Орда уже перешла в основном к взиманию дани с русских земель, и продолжались, в частности со стороны крымских татар, вплоть до XVIII века.

Россия платила «военный налог» гораздо больший, чем Западная Европа, и уплата налога, тормозящая экономическое развитие, продолжалась здесь значительно дольше.

Кроме того, степной характер войны ставил под угрозу само существование этноса, каковая угроза перед западно-европейскими этносами практически не возникала.

Ответом на этот вызов было формирование русским этносом мощного социального оператора – тиранической власти – способной к мобилизации всех ресурсов, необходимых для выживания.

Заметим, что концентрация государственной власти вплоть до монархического абсолютизма – процесс совершенно естественный, характерный также и для Европы, но Россия прошла этот путь гораздо быстрее и сама концентрация власти была гораздо сильнее, чем в европейских странах.

Данная историческая ситуация породила целый ряд принципиальных архетипических черт.

Во-первых, это сакрализация власти: безусловный приоритет государственных интересов над личными. Причем оформлено это было идеологемой служения: гражданин в России независимо от сословия имел не договорные отношения с государством, как это было на Западе, а служебные, безусловные, то есть мог быть призван к исполнению долга без ограничения срока и в любой момент.

Во-вторых, это коллективизм. Поскольку война в России изначально была онтологическим вызовом, речь шла о существовании этноса, постольку она стала общенародным делом. Профессиональная армия в России возникла достаточно поздно, исторически военную силу России в значительной мере представляло народное ополчение. Коллективизм стал в России доминирующей формой общественного бытия.

И в-третьих, эта ситуация породила такое явление как массовый героизм. Европейские войны не были онтологическими: борьба там шла в значительной мере за славу, за власть, за перераспределение средств. Видимо, потому в Европе и возник феномен «почетной капитуляции»: военачальник исчерпав все имеющиеся ресурсы, мог сдаться противнику. В русском национальном сознании это было исключено. Русский солдат, офицер, военачальник сдаться не мог – это почти однозначно расценивалось, как предательство.

5

И наконец, «русская география», как нам представляется, непосредственно повлияла на специфику русской национальной идентификации.

Выражается это в следующем. Русский этнос, в отличие от многих других, никогда не имел сугубо этнической идентичности: он всегда был включен в идентичность более высокого уровня.

Данный факт заметен уже в период Древней Руси, где специфика «русскости» имела не столько этнический, сколько теллурический (территориальный) оттенок. Русскость определялась через принадлежность к единой земле, что достаточно убедительно выражено в летописных источниках: «… откуду есть пошла Руская земля… откуду Руская земля стала есть»9, «О Русская земля! Уже ты за холмом»10, «Слово о погибели Русской земли»11… Заметим, что никаких аналогичных сказаний о «земле английской», «земле французской», «земле голландской» и т.д. и т.п., насколько известно, в соответствующих летописях не существует. Теллурическая (земельная) идентичность – особенность начального русского этноса.

В московский период – это была московская идентичность: учитывалось прежде всего подданство (политическое гражданство), а конкретная национальность особого значения не имела. В имперский и советский периоды наличествовали, соответственно, имперская и советская идентичности – этническая принадлежность также отходила на задний план.

Такая специфика идентичности поддерживалась еще одним обстоятельством. Вопреки общепринятым представлениям русские никогда не были многочисленным народом: вплоть до XIX столетия численность населения России была существенно ниже, чем в ведущих западных государствах, и значительно уступала совокупной численности европейцев.

Приведем для сравнения следующую таблицу12.

(население в млн. чел):

 

Годы

Россия

Франция

Италия

1000

5,3

6.5

7

1500

5,6

18

11

1600

10-11

20

12

1700

11-14

21

13

1800

38

28

17

1900

133

40

32

 

Это, заметим, при огромных пространствах расселения русского этноса.

Удержать большие пространства можно было либо военной силой – и такое направление реализовали колониальные империи европейских стран: Британская империя, Голландская империя, Португальская, Испанская, Бельгийская империи, либо за счет идентификационного единства колоний и метрополии, то есть за счет включения колониальных народов в общий имперский народ.

Этим принципиально иным путем пошла Россия, где, во-первых, считались нормой межнациональные браки, как для высших, так и для низших сословий, а во-вторых, являлась нормой инкорпорация местных национальных элит в разряд властной имперской элиты.

Ни то, ни другое в европейских колониальных империях, в общем, не практиковалось.

Универсальность «русскости», субстратом которой служила начальная теллурическая идентичность и которая в этнософии выражалась как «всеединство» или «вселенскость»13, ее гражданский, в основном этатистский, и даже метафизический, а не этнический статус – это тоже архетипическая особенность русского этноса, порожденная, как нам представляется, спецификой его исторической географии.

6

В общем, если суммировать сказанное, то можно выделить, на наш взгляд, четыре фундаментальных черты русского этноса, имеющие «географическое основание»:

  • Склонность русского этноса к антиномичности – к предельным формам национального бытия, включающим в себя как инновации, так и архаику.
  • Склонность русского этноса к героическому деянию – к осуществлению больших экзистенциальных проектов.
  • Склонность русского этноса к коллективизму – к решению задач за счет совместных усилий, к приоритету государственных интересов над личными, общих над частными.
  • Склонность русского этноса к универсальности – к целостности национального и государственного бытия, гармонично включающего в себя множество этнокультурных форм.

Заметим, что все четыре архетипических вектора пересекаются, они резонансны, то есть взаимно усиливают друг друга, а все вместе образуют тот архетипический кластер, тот цивилизационный канон, «генетический код», который, как нам представляется, надо непременно учитывать при создании любых российских проектов.

Андрей Столяров

Писатель, аналитик.

Член Союза российских писателей,

эксперт Международной ассоциации «Русская культура».

 

Литература:

  1. Макропсихология современного Российского общества (под редакцией  А. Л. Журавлева, А. В. Юревича). – М.: Институт психологии РАН. 2009. С. 51.
  2. Нестеров Ф. Связь времен. Опыт исторической публицистики. – М.: Молодая гвардия. 1984. С. 22.
  3. Подробнее о влиянии климата на экономику России см.: Паршев А. П. Почему Россия не Америка. – М.: Крымский мост – 9Д, Форум, 2003.
  4. Гайдар Е. Особость России. XI-XX вв. // Вестник Европы № 15, 2005; См. также: Pipes R. Russia under the Old Regime. – London: Weidenfeld and Nicolson, 1974. Р. 4-6.
  5. Дольник В. Р. Непослушное дитя биосферы. – СПб. – М.: Петроглиф, КДУ, Паритет. 2007. С. 288, 293.
  6. Столяров А. Будущий огонь. // Нева № 8, 2009. С. 108 – 109.
  7. Бердяев Н. Душа России. // Бердяев Н. Судьба России. – М.: АСТ. 2005.
  8. Травин Д. У истоков модернизации: Россия на европейском фоне. – СПб.: Центр исследований модернизации. Европейский университет в Санкт-Петербурге. Препринт М – 19/10. 2010. С. 6, 12, 14 – 21, 38.
  9. Повесть временных лет. // Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ. – СПб.: Наука, 1997. – Т. 1: XI–XII века.
  10. Повесть о походе Игоревом, Игоря, сына Святославова, внука Олегова. Перевод реконструированного текста Д. С. Лихачева. // Слово о полку Игореве. – Ленинград: Советский писатель. 1990. С. 72.
  11. Слово о погибели Русской земли. // Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ. – СПб.: Наука. 1997. Т. 5: XIII век.
  12. Википедия. Статьи: Население Российской империи. Население Франции. Население Италии.
  13. О «всеединстве» как фундаментальной черте «русскости» писали многие авторы: Ф. М. Достоевский, Вл. Соловьев,  Л. П. Карсавин, Н. О. Лосский, и др.

 

По мтериалам научной конференции «Русское самосознание и пространство России»

Читать далее...

Этническая идентичность западных башкир

Для некоторой части татарской интеллигенции «больным местом» стали результаты Всероссийской переписи населения 2002 г. по Башкортостану, которые, у некоторых эмоциональных коллег, получают такие, например, названия: «зеркало геноцида», «бумажный геноцид» и тому подобное. Так, обращается внимание на увеличение по Всероссийской переписи населения 2002 г. (по сравнению с переписью 1989 г.) доли коренного населения РБ, посему ее результаты на территории Башкортостана объявляются надуманными, сфальсифицированными, с якобы искусственным завышением численности «титульной нации» путем «административного записывания» татар башкирами» и т.д. Внимательное сопоставление фактов и информации, комплексный их анализ дают нескольку иную картину.

Окончательно включив в 20-ые гг. XX столетия в свой состав всех мишарей и большинство тептярей, татарский этнос сравнялся по численности с коренным народом Башкирии, советские переписи населения 1939, 1959, 1970, 1979 гг. фиксировали приблизительное равное соотношение – 23 — 24% каждого народа в населении республики. В 1989 г. процент татар в ее населении поднялся до 28%. За счет чего? Такой темп роста татарского населения нигде более на пространстве бывшего СССР не наблюдался, в том числе и в Татарской АССР. Если учесть этот момент и проанализировать динамику численности башкир и татар не только за период с 1989 по 2002 гг., но и за предшествующие периоды, то соотношение численности этих двух народов по ВПН 2002 г. вполне закономерно и опровергает размышления некоторых исследователей о якобы имевших место в Башкортостане фальсификациях при ее проведении. Результаты Всесоюзной переписи населения 1989 г. как сразу после ее проведения, так и сейчас вызывают множество вопросов, и не только в Башкортостане.Анализ состояния демографического воспроизводства населения (включающий показатели рождаемости и смертности) этих этносов, делает сомнительным столь серьезное снижение естественного воспроизводства башкир к 1989 г. Традиционно, а статистические данные подтверждают это, рождаемость в башкирских семьях выше, чем в татарских семьях. Несмотря на то, что рождаемость у башкир в 1989 г. доходила до 23 -24 ребенка на тысячу человек, против 18 у татар (в последующий период наблюдалось примерно такое же соотношение), тем не менее, по переписи 1989 г. численность татар в Башкирской автономной ССР увеличилась на 180 200 человек, когда как башкир стало меньше на 72 000. На этот факт, кстати, было обращено внимание и составителями Ежегодного демографического доклада. Справедливо обосновывая численный рост башкир по переписи 2002 г., они указывают и на факторы «политического характера», имевшие место в 1989 г., когда «численность тех, кто назвался татарами, возросла по отношению к численности 1979 г. на 110,3 %, а количество назвавшихся башкирами увеличилось всего лишь на 104,2 %. Если не учитывать феномен смены идентичности, результаты кажутся странными — среди башкир больше сельских жителей и более высока рождаемость. Переписью 2002 г. взят своеобразный реванш: у татар прирост низкий — всего 0,6 %, а у башкир – заметный, 24,4 %. Истинное положение дел, видимо, находится где-то посередине» (Население России 2006: 73). Результаты переписи 2010 г. в некоторой степени подтверждают тезис о предвзятости переписи именно 1989 г. на территории БАССР.

Более того, тщательный анализ этно-демографического развития башкирских и татарских населенных пунктов западной части Башкортостана, показывает, что последние переписи населения все же не в полной мере объективно показали реальную численность башкирского населения. Для примера, обнаруживаем, что в крупном селе Аит Бижбулякского района до середины 20-го в. проживали только башкиры, во второй половине того же столетия произошла деформация этнического самосознания, перепись 2002 г. показала лишь частичное восстановление этнической идентичности жителей этого села (см. таблицу 2). С учетом этого, в Бижбулякском района перепись 2002 г. «недобрала» еще около 1500 башкир, в Миякинском – не менее 1800 башкир. Похожая ситуация была в Ермекеевском, Краснокамском, Бакалинском и ряде других районах республики.Следовательно, причины падения численности башкир в республике лежали в иной плоскости. Вполне очевидно, что частично общий прирост башкирского населения по переписи 2002 г. был обеспечен «возвратом» части татароязычного башкирского населения западных районов Башкортостана (учтенного переписью 1989 г. в составе татар). На протяжении всего ХХ-го столетия и начала нынешнего остается актуальной проблема двойственной или пограничной идентичности западных башкир. Территориально данная крупная часть башкирского народа проживает не только на западе современной Республики Башкортостан (бывшие Бирский, Белебеевский и частично Уфимский уезды), но и в восточных районах Республики Татарстана (бывшие Мензелинский, Бугульминский, Елабужский и Сарапульский уезды), южной части Пермского края и Свердловской области.

Нередко наши коллеги, делая исторический экскурс в 20-е гг. прошлого столетия, когда создавалась Большая Башкирия, упоминают о том, что на ее территории башкиры составляли не более 20% населения, а также что около половины из них татароязычны. Ни в одном источнике нет таких цифр. Если обратиться к такому источнику, как Населенные пункты Башкортостана от 1926 г (Населенные пункты Башкортостана, 1926) то окажется, что в 1920 г. численность всего население республики составляло 2 761 204 человека, из них русские – 34,4% (831,1 тыс.ч.), башкиры – 30,17 % (949,8 тыс.ч.), татары (включая мишарей и тептярей) – 20,99% (577,0 тыс.ч.), другие – 14,44 %.

Страшный голод начала 20-х гг., инициированный во многом продразверстками и разрухой периода Гражданской войны, репрессии против мирного башкирского населения, все это способствовало сокращению коренного населения края, что и зафиксировала перепись 1926 г. (см. Таблица 1). Эта была одна из наиболее драматических страниц истории башкирского народа, но далеко не единственная. Защищая свою свободу, права на свои земли, на право оставаться самими собой, башкиры, на протяжении многих веков, несли огромные людские и материальные потери. Башкиры выстрадали свою республику, пусть и в усеченном виде, в виде автономии в составе другого государства. Поэтому так остро воспринимаются башкирами различного рода нападки на легитимность данного национально-территориального образования, а также провокационные выпады публицистов и политиканов, оперирующие фактом немногочисленности коренного народа. Башкирский народ сохранил свою идентичность, но ценой огромных потерь, это беда народа, ставшего меньшинством на свой же родине. Но еще накануне Октябрьского переворота башкиры составляли 1/3 населения края. Подворная перепись крестьянского хозяйства 1912-1913 гг. показала, что в Уфимской губернии проживало 2 627 430 человек, из них: русские – 876 539 чел. (33,3%), башкиры – 846 200 чел. (32,2%), третье место занимали тептяри –262 690 чел. (10%), далее татары – 179 389 (6,8%), мишари – 150 975 (5,7%),марийцы – 75 942 (3,4%), чуваши – 79 338 (3%), удмурты – 54 662 (2%), мордва – 43 581 (1,6 %), крещенные татары – 30 944 (1,18%). Приблизительно такие же данные дала Первая Всеобщая Всероссийская перепись населения 1897 г. Следует отметить, что значительное количество башкирского населения проживало тогда в пределах Оренбургской губернии – 254 561 человек (татар в этой же губернии было 114 701 человек), а также в Пермской, Вятской и Самарской губерниях где проживало еще около 160 тыс. башкир.

Ценность учета населения 1912-1913 гг. состоит в том, что она зафиксировала численность каждой волости и уезда. Для примера, в западной части Исторического Башкортостана — в Мензелинском уезде проживало всего 450 239 чел. из них: башкир — 154 324 чел. (или 33,7 %), русских — 135 150, (29,5%), татар – 93 403 (20,4%), тептярей – 36 783 (8,0%), крещеных татар – 26 058 (5,7%), мордвы 6 151 (1,34%), чувашей – 3 922 (0,85%) и марийцев 2 448 (0,54%). На рубеже XIX–XX вв., ни в одном из уездов Уфимской губернии татары, мишари и тептяри, вместе взятые не превалировали над башкирским населением. Притом, что учитывались они отдельно, а вовсе не в составе “башкирского сословия.

Здесь необходимо выделить основные предпосылки смены этнической идентичности западных башкир: — огромные людские потери в период борьбы башкирского народа за свою автономию в 20-е гг. XX столетия; — языковой фактор;- социально-экономические условия;- проблема этнической идентичности потомков сословия тептярей; — специфика национальной политики советского периода в нашем регионе.

Важно отметить, что разработанные в 20-е годы XX века нормы литературного башкирского языка основывались на южном диалекте, на основе говора южных и юго-восточных башкир, диалекты северных и западных башкир были проигнорированы. Ряд государственных деятелей и ученых предлагали в качестве оптимального пути решения языковой проблемы башкир положить в основу литературного языка дёмский диалект (юго-западный диалект), как переходный между говорами северо-западных, северных и остальных этнографических групп башкир. Однако и этот вариант не был принят во внимание. Результаты этих событий очень скоро проявились – при проведении советской переписи 1926 г., когда было введено различие между этнической (национальной) принадлежностью и родным языком. Если в 1897 г. большая часть тюркского населения западной и северной части Исторического Башкортостана считали своим родным языком – башкирский язык, то в 1926 г. 94 % тюркское население тех же регионов решило, что их родной язык – татарский. Башкир Мензелинского и Бугульминского уездов, оказавшихся в 1922 г. в Татарской АССР записали всех татарами. Выбор литературного башкирского языка сказался даже на самосознании башкир западных уездов Уфимской губернии (Бирский, Белебеевский), вошедших в Башкирскую АССР.

Хотя большая их часть в 1926 г. подтвердило свою этническую идентичность, однако назвали родным языком татарский. В условиях, когда в западных районах РБ школы обучение башкирских детей шло на литературном татарском языке (фактически, на тюрки Урало-Поволжья), а вся печатная продукция, предназначенная для башкир, в этих районах Башкортостана выходила на татарском языке, на сцене Башкирского госдрамтеатра (нынешнего академического театра им. М.Гафури) спектакли, также, ставились на татарском литературном языке, не могли не усиливаться процессы этнической ассимиляции башкир. В дальнейшем, часть башкирских ученых-филологов лишь усугубили ситуацию, легкомысленно отказываясь признать разговорную речь северных и северо-западных башкир в качестве составной части башкирского литературного языка (северо-западный диалект башкирского языка).

В 70 — 80-е годы прошлого столетия, фактически имела место целенаправленная ассимиляционная политика по отношению к башкирам. В тех селах западной части Башкирии, где еще обучение шло на родном языке, постепенно вводилось обучение на татарском языке, история и некоторые другие школьные программы были переориентированы на Казань. Эти и ряд других мероприятий оказали негативное влияние на самосознание башкир, появилось чувство ущербности на собственной земле. Это не могло не сказаться на их самоидентификации, традиционно «двойственное» в этом регионе Башкортостана.

Башкирия в советский период, будучи ниже по рангу по сравнению с союзными республиками, отставала в развитии практически всех социальных отраслей: жилье, образование, медицина и прочих социальных благ. Имелся целый комплекс тяжелых экологических проблем. Башкиры, в силу множества объективных причин оказавшиеся меньшинством на своей земле, все более и более утрачивали такие важнейшие маркеры этнической идентичности как культура, язык, знание своей истории и т.д. Особенно тревожным был процесс усиления в «застойные годы» «татаризации» западных башкир. Этому способствовали не только и не столько объективные этнические процессы, сколько проводимая тогдашним руководством республики политика в национально-культурной (массовый перевод обучения башкирских детей на русский и татарский язык обучении, кадровая политика и т.д.) и социально-экономической (размещение инвестиций, производств) сфере.

На этом фоне не случайным выглядят и размеры отрицательного сальдо миграции (превышение выезда над въездом) у башкир, который в 1970 – 1980 гг. был в 2,5 раза выше, чем у представителей других народов, проживающих в БАССР. Очень много этнических башкир выехало за пределы Башкирии — в республики Средней Азии и нефтегазоносные районы Сибири. Лишь с начала 90 – ых гг. Республика Башкортостан стала центром притяжения для башкир. Усилилась “возвратная” миграции, т.е. возвращении на родину башкир, в разные годы выехавших за ее пределы. Отметим, что из данных, которые давались Госкомтстатом и миграционной службой, следует, что башкиры не доминировали среди лиц, въехавших на постоянное жительство в республику из стран СНГ. Однако, следует иметь в виду, что официально была зарегистрирована лишь 1/3 часть въехавших, а также прошедших процедуру получения статуса беженцев и вынужденных переселенцев. Многие этнические башкиры, приехавшие в Башкирию в 90-е гг. не утруждали себя бюрократической волокитой (в том числе и семья и многочисленные родственники автора этой статьи), приезжали первоначально к родне, устраивались на работу, учебу и т.д. По нашим расчетам, как минимум каждый десятый башкир, ныне проживающий в Башкортостане, является реэмигрантом, либо рожден в семье реэмигрантов.

Мы проанализировали также данные Министерства образования РБ за несколько лет по национальному составу. В ряде западных районах республики количество школьников-татар несколько больше чем школьников-башкир, хотя, в целом там башкиры преобладают. С чем это связано? Во-первых, до сих пор во многих башкирских селах западной части Башкортостана обучение в школах ведется на татарском языке (родной язык обучения — татарский). Районные сотрудники РОНО, недолго думая, всех детей в указанных школах учитывают как татар. Для примера, села Елбулактамак, Дюсан, Аит Бижбулякского района; Зильдар, Шатмантамак, Баязит, Большие и Малые Каркалы, Качеган Миякинского района основаны башкирами рода сарайлы-мен, все ревизии населения указывали в этих селах именно башкир как преобладающую национальность. Однако, до сих пор дети в указанных селах обучаются на татарском языке, соответственно и учитываются они как учащиеся татарской национальности. В итоге учеников татар оказывается в том же Миякинском районе чуть ли не в 1,5 раза больше чем башкир, что не может соответствовать действительности. Такая же ситуация в Ермекеевском, Туймазинском, Краснокамском и ряде других районов республики. Далее эти данные идут в Уфу, где и попадают в официальные сводки.

При проведении переписи 2002 г., в переписных листах более четко, по сравнению с предыдущими, была разграничена языковая и этническая принадлежность (последняя основывается, в первую очередь, на этническом самосознании). Большая часть башкир западного региона Башкортостана разговаривают на диалектах, более похожих на современный литературный татарский язык. Эти обстоятельства способствовали тому, что родным языком эта часть башкир считает татарский язык, на основе которого, соответственно и делался вывод об этнической принадлежности. То есть, отсутствие объяснений со стороны переписчиков при проведении предыдущих переписей, делало возможным записывать башкир с родным татарским языком – этническими татарами. Не случайно до и после проведения переписи 2002 г. многие татарские общественно-политические деятели высказывали «серьезную озабоченность» этим обстоятельством. Вообще, многие наши коллеги из Татарстана придают особую значимость языковому признаку и упрощенному пониманию того, что если люди разговаривая между собой, друг друга понимают, то этот означает, что они говорят на одном языке. Для примера, Рафаэль Хакимов часто в своих выступлениях заявляет: «Раз уж мы татары, понимаем без особых проблем узбекский, казахский, киргизский, башкирский языки, то получается, что мы говорим на одном языке». А далее, в традиционном духе, утверждается, что этим единым языком, конечно же, является татарский. Язык, хотя и является важнейшей частью бытия того или иного народа, тем не менее, не может выступать главным и тем более единственным маркером этнической идентичности. Иначе половину среднего и молодого поколения башкир и татар (поскольку они являются русскоязычными) можно отнести к русскому народу.

Примечательно, численность татар относительно стабильна лишь в РТ и регионах где компактно проживают башкиры. Это можно проиллюстрировать на примере Бардымского района Пермского края. Численность башкир – коренного населения современных Бардымского, Пермского, Куединского, Чернушкинского и других районов края, увеличивалась вплоть до нынешнего столетия. В 1989 г. доля башкир, считавших родным языком – татарский, составляла в Пермской области 30 477 чел. Они представляли 58,1% всех башкир области. Во многом, именно несовпадение языковой идентичности способствовало сокращению башкирского населения в Бардымском районе, зафиксированное Всероссийскими переписями 2002 г. и 2010 г. В 2002 г. здесь было учтено 16 600 башкир (59,5 % населения района), а в целом в Пермском крае башкир осталось 40 740 чел. (в 1989 г. было 52 326 чел.). Именно деформация этнического самосознания башкир «обеспечили» рост численности татарского населения южного региона Пермского края. Так, численность татар в Куединском районе возросла с 2 100 чел. в 1989 г. до 2 300 чел. в 2002 г., а в Бардымском районе с 1 500 чел. в 1989 г. (4,9% населения района) до 9 000 чел. (32,3%) в 2002 г.). В остальных же районах Пермского края произошло сокращение численности татар, в том числе в татарских районах края – в Сылвенско-Иренском поречье (например, Октябрьский район). В целом численность татар этого региона сократилась со 150 460 чел. в 1989 г. до 115 544 чел. в 2010 г. Следует отметить и такой факт, ревизии XVIII – XIX вв. вообще не фиксировали татарское население в бассейне реки Тулва.

В результате преобразований, последовавших после провозглашения демократизации российского общества, произошло увеличение общеобразовательных, дошкольных и вузовских учреждений, где более серьезное внимание стало уделяться изучению родного языка, истории, культуре родного края и народа; изменилась в указанную сторону работа средств массовой информации, особенно башкирского телевидения; резко увеличилась литература по истории башкир. К примеру, увидели свет «Воспоминания» А.З. Валиди, работы зарубежных авторов о взаимоотношениях России и башкир: Р. Пайпса, А.С. Доннели и других. Особо следует отметить публикации книг по истории сел и районов, имперским и советским переписям населения. Была проведена большая разъяснительная работа башкирской интеллигенцией, Исполкомом Всемирного курултая башкир, в частности накануне переписи 2002 г. подготовившего и выпустившего брошюры по целому ряду районов РБ, куда были включены данные “Ревизских сказок”, проводившихся в царской России и переписей населения СССР. В них наглядно и доказательно раскрывались этнические корни населенных пунктов республики. Особое место в процессе восстановления этнической идентичности заняли активно проводимые в последние годы народные праздники «Шежере-байрам».

Все вышеназванное способствовало росту этнического самосознания башкир, включая уроженцев северо-запада Республики Башкортостан.

Представляется необходимым сделать небольшой анализ изменения этнического состава населения по городам и сельским районам Республики Башкортостан и попытаемся найти следы, как это пишут наши оппоненты, геноцида татарского народа, фальсификации и т.д. Возьмем для сравнения не только результаты переписей 1989 г. и 2002 г. но и предшествующий период. Так, в столице Башкортостана – г.Уфе, башкиры в 1979 г. составляли 92 678 чел (9,5% населении города), татар тогда было 240 881 чел. (24,7% населения города), в течении следующих десятилетий оба народа постепенно увеличили свою численность, в 2002 г. башкир в г.Уфе стало 154 928 (14,8%), татар (28,1%). Как видно, не произошло чего то неординарного, все укладывается в нормальные демографические рамки. Такое же соотношение сложилось и во втором по величине городе республике – Стерлитамаке. Заметно увеличелась численность татар в городах западнее Уфы: в Белебее с 10309 чел в 1979 г. до 14007 чел в 2002 г.; Дюртюлях с 11267 до 19444, т.е. с 58% в населении этого города в 1979г. до 65% в 2002г., за этот же период башкир увеличилось с 4317 чел. (22,3%) лишь до 6715 чел. (22,4%). Аналогичную картину можно наблюдать и в других городах — Октябрьском, Нефтекамске, Бирске, Благовещенске. В целом, по республике и общая численность горожан-татар и их доля в городской части населения РБ увеличилась, т.е. произошло существенное изменение в структре татарского населения – урбанизация.

Под критику подпадают результаты переписи по западным сельским районам. Однако и здесь конкретный анализ динамики развития численности населения этих районов опровергает миф о башкиризации, записывании татар башкирами и т.д. Для начала необходимо учесть тот факт, что за последние 30-40 лет произошло сокращение сельского населения Башкирии, первоначально процессы массовой урбанизации затронули русское население, далее (с 60-х гг.) – татарское население. Башкиры же долгое время оставались скорее сельским населением, чем городским. Этот фактор наложил отпечаток и на естественную динамику воспроизводства населению и на долю башкир в составе сельского населения, в том числе и в западных регионах. Если исключить из внимания “странную” перепись 1989 г., то динамика соотношения башкир и татар в западных сельских районах во второй половине 20-го – начала 21 столетий вполне укладывается в нормальные рамки естественного воспроизводства населения. Возьмем для примера динамику численности населения юго-западного района республики – Миякинского, где произошло общее снижение всего населения района с 34 172 чел. в 1979 г. до 30 274 чел. в 1989 г. Причем это отрицательное демографическое сальдо «обеспечили» именно башкиры – сократившись с 11 011 чел. в 1979 г. до 7 708 чел. в 1989 г. Стабильную численность показали другие народы района – русские и чуваши. В то же время татарское население Миякинского района увеличилось с 15 079 чел. в 1979 г. до 16 731 чел. в 1989 г., составив более половины его населения. Переписи 2002 г. и 2010 г. «восстановили» соотношение численности основных этносов района. Такая же ситуация в большинстве других западных районах РБ.

Таким образом, попытки проанализировать демографические процессы, происходящие на территории Республики Башкортостан, опираясь лишь на узкие временные рамки, на данные переписей 1989 и 2002 гг., могут привести к необъективным и неверным выводам. Необходимо сопоставление данных о численности основных этнических групп Башкирии за гораздо более длительный, предшествующий период. Анализ материалов Всероссийских переписей XIX в., Всероссийских переписей населения 2002 и 2010 гг., а также Советских переписей 1926 — 1989 гг., делает вполне закономерным на рубеже веков рост численности башкирского населения Республики Башкортостан, и в частности, увеличение численности западных башкир.

По нашему глубокому убеждению, люди разберутся в определении своей этнической принадлежности, при необходимости восстановят свои родословные и этническую принадлежность предков. Знание своих корней, знание того, кем были, чем занимались и чем прославились твои деды и прадеды – обязанность каждого уважающего себя мужчины, показатель уровня культурного развития. В исторических архивах, в частности в материалах «Ревизских сказок» хранится масса интересной информации об этническом составе населенных пунктов интересуемого нас региона за предшествующие 3 – 4 столетия. Отметим, процессу выяснения своих этнических корней способствует и популярные ныне в Башкирии праздники «Шэжере байрам» (Праздник родословной). Было бы правильным и своевременным расширить географию данного праздника в пределах всей территории Исторического Башкортостана, куда относятся и восточные районы современного Татарстана. В ходе поездок по этому региону, в ходе общения с местными жителями нельзя не обнаружить неподдельный рост интереса местных жителей к своим этническим корням. Для гуманитарной науки двух братских республик представляется важным дать беспристрастные исторические сведения и знания, а не сконструированные в кабинетах. Проводившиеся в Российской империи в XVIII – XX вв. учеты населения или, как тогда это называлось «Ревизские сказки», фиксировали множество сел с башкирским населением в Мензелинском и Бугульминском уездах, а также в южной части Елабужского и Сарапульского уездов. Часть этих сел были в этническом отношении смешанными — башкиро-тептярскими, башкиро-тептяро-мишарскими, однако вплоть до XX в. в этом регионе преобладали башкиры. И лишь включение части указанных выше уездов с компактным башкирским населением в созданную в 1920-е гг. Татарскую республику, сделало возможным беспрецедентное, при помощи мощного административного аппарата смену этнической идентичности западных башкир. Так, несмотря на имевшие место в течении XIX столетия процессы этнической ассимиляции в Мензелинском (в 1912 – 1913 в одном только этом уезде было взято на учет более 154 тыс.чел.) и, особенно, в Бугульминском, Елабужском и Сарапульском уездах, тем не менее, советская перепись 1920 г. показала в ТАССР 121 тысяч 300 башкир, однако уже следующая перепись (1926 г.) обнаружила лишь 1 тысячу восемьсот башкир! (Язык и этнос на рубеж веков: 185).

По самым скромным нашим расчетам, этнических башкир, в первую очередь потомков коренных башкир, веками проживавших на своей земле – западной части исторического Башкортостана, а ныне в восточных районах Татарстана (прежде всего Актанышский, Муслюмовский, Бугульминский, Сармановский, Мензелинский, Челнинский, Агрызский, Альметьевский и некоторые другие), должно быть не менее 300 тысяч человек (7 – 8% населения современной Республики Татарстан). Учитывая это, как мы отметили выше, недоучет башкир в ряде западных районах Республики Башкортостан и городах (Уфа, Октябрьский, Нефтекамск, Дюртюли, Туймазы), общая численность этнических башкир в России составлять чуть более двух миллионов человек.

Действительно, демографическая проблема – важнейшая проблема, на которую следует обратить самое пристальное внимание и ученых, в том числе. Однако там ли ищут пути преодоления демографического кризиса некоторые наши татарстанские коллеги и примкнувшие к ним башкирофобы из Башкортостана? И у татар, и у башкир в начале этого столетия складывается далеко не самая благополучная этно-демографическая ситуация, это и снижение рождаемости в целом, откладывание рождение детей на более поздний период и другие язвы урбанизирующейся и глобализирующейся цивилизации, в результате чего дети и семья перестают быть главной ценностью. По заявлению ряда татарских общественников, особое место среди проблем в этой сфере занимает высокая доля этнически смешанных браков, в первую очередь русско-татарских, особенно в городах. Учитывая дисперсность расселения татар по всей России, это означает большую численность русских – новое поколение в таких семьях становится скорее русским. Ориентация, особенно женщин, на индивидуалистические западноевропейские ценности – карьеру, преувеличенный уход за собой, участие в общественной жизни и тому подобное – все что угодно, но только не продолжение рода – вот корень проблем. Отсюда и демографические проблемы (старение населения, высокий уровень смертности), зафиксированные переписью населения и у башкир и у татар. Из так называемых «этнически мусульманских» народов России лишь башкиры и татары демонстрируют демографическую стагнацию, в наибольшей степени подвержены ассимиляции со стороны русского населения. Не лучше ли работать в этом направлении, развивать подлинные, проверенные предшествующими веками духовные ценности, требования ислама, среди которых особое, почетное место занимают: многодетные крепкие семьи, добрососедские и братские отношения? Гораздо легче, на первый взгляд, обвинить в имеющихся проблемах (в нашем случае в демографических) соседей, отсюда и простые рецепты, призывы: «реконфигурация численности», «отмена сфальсифицированной переписи». Не целесообразнее ли направить энергию наших татарских коллег на решение культурных, социально-экономических потребностей татарской диаспоры в те российские регионы, где в нем действительно нуждаются (Челябинская, Курганская, Свердловская, Ульяновская, Самарская и др. области), а не раздувать проблемы по любому поводу и без, там, где их нет? Также, хотелось бы призвать наших татарских коллег прекратить голословные, провокационные и оскорбительные выпады на историю, культуру башкирского народа. Имеющие место быть некоторые противоречия должны, и, мы уверены, будут решаться в соответствии со здравым смыслом и без искусственно раздуваемых эмоций. Главное, чтобы в спорах ученых, в публикациях не оскорблялись национальные чувства и достоинства наших, действительно братских народов.

Асылгужин Р.Р.
канд. филос. наук

Литература

Габдрафиков И.М. Чудовищная фальсификация или геноцид народа? // Халык Ихтыяры, №11 2004 г.
Бердин А.Т. Молоток для кривых зеркал Уфа, 2006
Бердин А.Т. Призрак «Уфимской Атлантиды» Уфа, 2007.
Гревингхольт Й. Республика Башкортостан. Становление авторитарного режима. — Казань, 2006.
Вокруг истории // Звезда Поволжья 2007, № 36-37.
Степанов В.В. «Вместо введения: в защиту этнической статистики». // Этнографическое обозрение, 2007 г., №5. – С.32-38
Габдрафиков И.М. «Феномен Башкортостана: от трагической демографии» к «закономерности реконфигурации численности». // Этнографическое обозрение, 2007 г., №5. — С.117.
Этнография переписи 2002 г. ( под ред. проф. В.Тишкова). М, 2006.
Кабузан В.М. Народы России в XVIII в. Численность и этнический состав. М., 1990.
Статсборник Территориального органа ФС Государственной статистики по РБ: Национальный состав населения Республики Башкортостан (по данным Всероссийской переписи населения 2002 года). Уфа, 2006.
Население России 2003-2004. Одиннадцатый-Двенадцатый ежегодный демографический доклад/ Под ред. А.Г. Вишневского. – М.: Наук, 2006.
Язык и этнос на рубеж веков: этносоциологические очерки о языковой ситуации в Республике Татарстан. – Казань; Магариф, 2002.

Читать далее...

Скифы и Солнечный Русский

Выступление на I Скифском семинаре в Центре Льва Гумилёва

Мы начинаем тревожить тени, казалось бы, ушедших революционных течений, когда вспомнаем партию «политических скифов 1918» – левых эсеров. Тени отвечают и происходит идеологический контрданс.

Акваланг не виноват

Я сам подбирался к этой теме очень давно, занимаясь сакральной географией, этнологией, этнографией. Помню, меня поразил такой странный и спиритуальный парадокс: я долго не мог попасть на знаменитую выставку в Зимнем дворце – «Золото скифов».
Не мог – и всё. Я туда приходил, а она была на ремонте. Потом мы пришли евразийской делегацией с Гинтовтом и Аквалангом, а музей перед носом закрывался! И я в бешенстве хотел избить ни в чём не повинного Вову Акваланга, попавшегося под руку.
Я решил в бреду, что не могу попасть, потому что там лежит золото, к которому невозможно прикоснуться руками, и в итоге Гинтовт нас с Аквалангом разнимал. Вокруг взаимоотношений со скифами оказывается вьются колоссальные энергии.

Грифы-экскурсоводы, стерегущие золото

И прихожу я опять в Эрмитаж, попадаю в его этнографическую часть – прохожу мимо каких-то зубцов мордовских, зубов пермяцких, и смотрю – закрыта дверь в скифский зал. Ну, думаю, опять, это какой-то «залом» просто, и – канат висит – перекрывает вход.
Пришлось как революционеру со стажем вскрыть физически все двери и выбросить верёвки.
Скажу вам, что выставка работала, просто дед-экскурсовод, чтобы ему не ходить взад-вперёд, просто её закрыл и поставил верёвки. Не знаю – был ли это бессознательный сговор или рациональное действие «сакрального стража»? Потому что то, что там человек у скифов видит, по сравнению со всей остальной археологической культурой, которая развешена в зале народов России – это просто Иное! Скифы – невероятная, иная цивилизация, можно сказать, инопланетная!

Иное Золотое

Потому что на фоне этих пермяцко-мордовских зубов (прекрасных зубов! Можно умереть за эти пермяцко-мордовские кости и зубы!), каких-то гробов и вилок, оставшихся от пращуров… Так вот – ты заходишь в скифскую палату – и видишь золотых львов, поедающих золотых оленей, грозных кабанов, хищных птиц огненных, пожирающих целые племена!
Это насколько эстетически и этически выходит за рамки того, что мы видим каждый день! Перед тобою – Иная цивилизация – солнечная, яркая, активная, радостная, наполненная бесконечной потенцией. А её культурный и интеллектуальный посыл по сие время смотрится просто и понятно как всё гениальное!

Я понимаю, почему её заколачивают, я бы на месте нашей российской нынешней власти, просто бы прятал эту выставку, потому что материальная скифская культура, пробуждает огромную бездну энергии в людях, она провоцирует атомный взрыв в сознании человека, склонного к активности, к стихии чистой жизни!

Скифство, это то золото, которое лежит на дне нашего тихого посконно русского пруда. Словно Восточный король в алхимических операциях, который лежит на «дне морском» и взывает о помощи, под огромной грудой ила из пермяцко-мордовских зубов, наваленных сверху.
И то, что скифство, как идея, вырвалось наружу во время революции, я связываю с чудовищной судорогой, с настоящим цунами, пронёсшемся по народному сознанию всей нашей цивилизации. Когда огромный пласт этого ила, тысячелетнего говна снесло, и на мгновение показалось золотая голова, настоящий слиток самородного золота.

На мгновение, потому что два скифских альманаха Иванова-Разумника– это 1917 год – не какой-то год, не 37-ой, не 20-ый, не 14-ый. Это не символисты, не обэриуты, это июль и декабрь 17-го года, время, когда напряжение в стране было гипер- максимальным, когда энергия пошла через всю сферу историко-временного народного сознания и подсознания России. И, повторю, показалось на секунду золото, на коем изначально стоит мировоззрение всех народов, населяющих нашу страну.

Скифовы внуки

Люди спрашивают, а что общего, условно говоря, имеют карело-финны и чеченцы, почему они должны в одной стране жить? Потому что все они в культурном смысле потомки скифов. Все. Чеченцы – исповедуют нартскую этику. Нартская этика – это поведенческая этика, доставшаяся от сарматов и от скифов горским народам Кавказа.
Эта этика для нас сегодня чудовищна, – для современных жителей Москвы, их поведение, – но она скифская.
Жители гор, словно законсервированные там когда-то скифские воины, живут в «скифо-сарматских консервных банках» у себя на горах. Сейчас, кстати, мы их вынули, и они приходят и ведут себя совершенно по-скифски.
У народа манси, – сейчас у нас мэр Москвы манси, – две фратрии – Пор и Мось. Одна фратрия молится небесному Богу пресветлому, другая – Золотой Бабе. Но это скифская религиозная модель, которая досталась уграм «во времена оно» и закрепилась в их мировоззрении.
«Звериный стиль» перешёл к гуннам от скифов. Особенности сабельного боя, ковки сабель достались гуннам и тюркам от кузнецов Великой Скифии.
Все читали «Язычество Древней Руси» и «Язычество древних славян»Бориса Рыбакова, который по черепкам доказал происхождение славян от скифов. Это во многом натянуто и спорно, но с точки зрения культурной и мифо- преемственности – это абсолютно так.
То же самое касается и литовцев и поляков. Вот те самые архетипы или этнические пласты, из которых сложились русский этнос и русская цивилизация: славянский, литовский, тюркский, сармато-кавказский, угорский и финский – все эти шесть кластеров имеют отношение к скифам и восходят к скифским корням.

Скифы есть золотой самородок, матрица из коей всё во Внутренней Евразии произошло, а потом развилось в разнообразных формах. Этот кусочек золота в каждом из нас. И везде мы можем найти следы этой золотой цивилизации, золотой культуры. Она же неожиданно прорвалась в 17-ом году к нам через таких замечательных людей как Александр Блок, Иванов-Разумник, Сергей Есенин и партию левых эсеров.

Почему это интересно сейчас?

Сейчас видно, что потуги российских патриотов 90-х, нулевых годов сформировать притягательную фигуру, образ для национального мифа -провалились.
Было неистовое желание сотворить идеального Патриота, творца Грядущей Руси, попытка придумать «Красно-Коричневого» (Проханов), «Политического солдата» (Дугин), попытка Крылова и Холмогоровасоздать идеального русского, Шарикова наших дней – солдата уличной национальной войны – Егора Свиридова. Все они оказались «выстрелами в молоко».

Интеллигенты-патриоты пытаются вырвать из стихии грёз идеальный образ, соответствующий глубинным чаяниям народа, воплощающий в себе русское пространство, наше небо и землю, нашу историю.
И сегодня опять, как ни странно (хотя уже 10-ые годы пошли) – идея та же: поиск Идеального Русского.

Но нам кажется, что мы знаем Его Имя…

Субъект Русского Мифа

Кто этот странный человек в красной буденовке на тачанке, на боевой колеснице с пулемётом? Правдивый, честный, пассионарный и непобедимый? Павка Корчагин? Коммунист? Махновец? Левый эсер? (*)
Уж не Скиф ли?
Может, мы просто Его не узнали?
Он уже появлялся не раз в чудовищные минуты для нашей Родины.
Среди гусар и казаков Дениса Давыдова.
Посреди германской оккупации.
На пороге третьей мировой войны.
Скиф. Солнечный Русский.

Постскриптум

То есть, для начала нашего разговора я предлагаю высказаться на эти темы. Образ скифа – насколько притягателен он сегодня? Может ли этот миф заработать сейчас? Потому что сейчас эта земля, эта страна жаждет активных мужских образов, жаждет архетипов, жаждет центра, вокруг которого опять должно всё завертеться. Предлагаю начать.
Кто бы хотел?

Павел Зарифуллин 

(*) Николай Островский — автор «Так закалялась сталь» в молодости состоял в левоэсеровской дружине. В рукописи книги Корчагин сначала был у левых эсеров, потом у большевиков (эти идеологические поиски были безжалостно вычеркнуты редактором книги Серафимовичем).

Новые Скифы

Продолжение

Читать далее...

«Восточное Партнёрство» как Союз Двух Союзов

В Гамбурге в «Кёрбер-Центр» состоялось заседание рабочей группы «Мастерская будущего» и исторического общества для молодых европейцев «EUSTORY».
Организаторами выступили Фонд Кёрбера, «Петербургский диалог», «Росбалт». В форуме приняли учатие оуководителе Фонда Кёрбера, директор «Росбалта» Наталия Черкесова, директор Центра им. Бертольда Бейца при Германском Совете по внешней политике Александр Рар, депутат Илья Пономарёв, молодые европейцы и евразийцы.

«Геноцид» и структурализм

Разговор так или иначе развивался вокруг стран-лимитрофов Восточной Европе, которые на форуме были представлены в значительном количестве (Латвия, Чехия, Румыния, Украина), вокруг социального развития этих стран за 20 пост-«варшавских» лет.
Дискуссия началась после фундаментального доклада Екатерины Махотиной (научный сотрудник кафедры истории восточной Европы университета Людвига Максимилиана, Мюнхен ), проведшей детальный структурный анализ националистической мифологии бывших стран Варшавского договора и постсоветских республик.

Екатерина в своём беспристрастном анализе «разложила по косточкам» многочисленные фобии, сознательные и бессознательные страхи наших восточноевропейских партнёров, связанные с такими понятиями, как «советская оккупация», «геноцид», «тоталитарное прошлое» и т.д.
Из её достаточно нейтрального выступления, тем не менее вырисовывалась скорбная картина «засилья стереотипов» в этих государствах, не дающая активно жить и развиваться народам этих стран. Вместо того чтобы думать о будущем, строить политические и экономические планы, интеллигенция и правительства этих государств буквально «зациклены» на «проклятом прошлом».

Гроза над Эльбой

В развитии её выступления Директор Центра Льва Гумилёва Павел Зарифуллин, заметил, что часто требования восточноевропейских стран имеют за собой поиск истоической справедливости. Но если требовать покаяния и исторических компенсаций 100 раз на дню, то это уже не здравая государственная политика, а персонажи для психоаналитика. Политическая хронология обрастает сказаниями и сама становятся мифами «о голодоморе», «о геноциде», безотносительно документальных исторических свидетельств, как это было на самом деле.


Это при том, что факты «тоталитарного прошлого» давно уже осуждены всеми правительствами Европы, тем не менее некоторые политики по-прежнему пытаются ездить на них, напитывать их народной энергией, превращать «тоталитарные мифы» в национальную идеологию. Это явление очень взрывоопасное. Чтобы народы Европы развивались дальше — эти мифы надо понимать и излечивать, иначе они просто «съедят» свободные европейские этносы.
Во время спича Зарифуллина за окном на Эльбе разыгралась настоящая буря с громом и молниями. Модератор Александр Рар, заметил очевидную неслучайность связи погодных катаклизмов с политическими. И призвал всех присутствовавших быть осторожными в оценках. Что не помешало очаровательной представительнице Львовской мэрии Ульяне Вынярчук, как не в чём не бывало, зачитать очередной текст о Голодоморе.

Крах «Восточного Партнёрства»

Павел Зарифуллин констатировал крах программы Восточное Партнёрство. Европейские страны, акторы программы даже в дальней исторической перспективе не могут гарантировать её участникам: Азербайджану, Украине, Грузии и даже Модавии членства в Евросоюзе. И Евросоюз здесь напоминает обременённого семьёй немолодого ловеласа, дающего разные широкие обещания красивым девушкам. Обещания, которые он не может реализовать.


А от этих обещаний у юных демократий постсоветского пространства кружится голова, возникает целое геополитическое пространство миражей и иллюзорных ожиданий, ложной геополитической кристаллизации.
Вместо того, чтобы включиться в процесс Евразийской интеграции, предопределённый общей исторической судьбой народов Евразии, политические элиты постоветских пространств ожидают невозможного и вводят в смущение свои народы.
С этой сомнительной политикой пора заканчивать и выстраивать отношения в Восточной Европе напрямую между Европейским Союзом и Евразийским Союзом. Отрадно, что здравые европейские эксперты это прекрасно понимают.
Габриеле Войделько, директор образовательных программ Фонда Кербера согласилась с мнением Зарифуллина: «Мы должны были быть более ответственными. Актуальность демонстрирует как были европейцы неосторожны во многих аспектах своей внешне политики. В дальнейшим ЕС действительно должен быть более сдержан в своих восточных амбициях».


Инго Маннтойфель, руководитель отдела Восточной Европы, главный редактор русской редакции Deutsche Welle, тем не менее не согласился с Директором Центра Гумилёва и вот по какой причине: «Я сторонник создания полноправного партнёра ЕС – Евразийского Союза, но я не уверен, что Путин – это тот человек, который способен такой масштабный проект осуществить. У него было много политических возможностей на предыдущим этапе. Но он ничего не сделал. Поэтому я считаю новейшие евразийские планы Путина фикцией и частью предвыборной кампании. По сему ЕС не должно отказываться от Восточного Партнёрства, мы не знаем, что будет завтра».
Представители лимитрофных государств были несколько обескуражены направлением дискуссии. Германские «старшие братья» за них не заступались, а как бы ими «тяготились». От них не последовало никаких замечаний и возражений на тезис о «крахе Восточного партнёрства» , что ещё раз наглядно продемонстрировало факт геополитической расколотости Евросоюза.

Новая архитектура

Споры необходимо было закончить «общим делом». Прекрасно это понимающие организаторы «Мастерской будущего» организовали для экспертов экскурсию по стройке Филармонии на Эльбе. Всем спорившим выдали резиновые сапоги и каски. На верху стройки было царствовали ветер и холод, но Гамбург и Эльба были как на ладони. Через несколько лет это будет одна из лучших Филармоний в мире.


Так и Евросоюз строится, а Евразийский проектируется. Возможно когда-то они окажутся этнополитическими шедеврами — образцовыми объединениями стран и народов. А пока молодые политики ходят по мировой стройке с касками и светят фонарями друг другу в глаза. В кромешной темноте.

Однако было бы неправильным заканчивать наше повествование в миноре. Неформальный ужин. Gröninger Braukeller, Willy-Brandt-Straße 47. В этой старинной пивной принимают в немецкие партии прямо в пивных бочках. Там на деревянных скамьях ломается сложная геополитическая тригонометрия и завязывается искренняя дружба. Для её закрепления необходимо ехать на Реепербан.
Реепербан, один из самых известных увеселительных кварталов мира, исторически был популярной целью моряков, только что сошедших на берег.

О, город Гамбург! Король пивного парадиза
Где страстных немцев так увлекает каратэ
Но мы туристы, мы жаждем сложного стриптиза
И красоты антифашистских варьете

(Евгений Головин)

Сегодня Реепербан – точный адрес для тех, кто желает повеселиться и днем и ночью. Глядя на добрых немцев, обнимающихся и раскачивающихся как моряки под ласковое мурлыканье гэдеэровской эстрады, понимаешь, что есть ещё места, где всё сходится. И есть точки, где столетние претензии народов друг к другу схлопываются, как морская и пивная пена.
У евразийства и скифства бесконечный потенциал «понимать и принимать другие народы».
В Германии, где в Веймарские времена процветало Издательство «Скифы» и бурно развивались евразийские интеллектуальные группы — это «понимание» органично и имеет историческую перспективу.
В конце концов французы и немцы примирились друг с другом. И живут в одном Союзе. Помирились немцы и русские. И в Берлине скоро будет, как и в 20-е годы открыт Берлинский Евразийский Клуб.
Евразийство — это Любовь. Однажды народы Европы прекратят винить друг друга во всех бедах. Если наша методология открытости и сердечной дружбы будет успешной.

«Мастерская будущего» в Гамбурге показала, что это реально. А «Восточное партнёрство» может получить совершенно иное смысловое значение. Вечного союза двух союзов: Евразийского и Европейского.

Рупрехт Вальтер

 

Иван Преображенский, Анет Якобсонэ, Наталия Черкесова, Александр Рар

Павел Зарифуллин - Директор Центра Льва Гумилёва

Александр Камкин, ведущий научный сотрудник, Институт Европы РАН

Регине Кайзер и герцог Кристоф фон Ольденбург,

Ойген Шёнфельд - МИД Германии

московский журналист Михаил Фишман

Читать далее...

Сулейменов: «Лучшее место для Евразийского культурного центра — Петербург»

Известный советский поэт, посол Казахстана в ЮНЕСКО Олжас Сулейменов недавно посетил Петербург для обсуждения с властями города строительства Евразийского культурного центра в Петергофе. В интервью  Андрею Морозову он рассказал о том, для чего нужен этот центр, с какой властью должен общаться поэт, и что Россия, как и Казахстан патриархальная страна.

— Олжас Омарович, вы продвигаете идею строительства в Петергофе Международного культурного центра под эгидой ЮНЕСКО. Что это будет за центр и для чего он нужен?
— Этой идеи почти четыре года. Она родилась во время Первого Форума творческой интеллигенции СНГ, состоявшегося в Москве. Потом такие форумы прошли в Астане, в Душанбе и в других городах. На этих таких встречах становится ясно, как нуждается в постоянном общении, в диалоге интеллигенция народов, почти век бывших вместе.

Сейчас воссоздается единое экономическое пространство Евразии и естественно стремление воссоздать единое культурное пространство. Этой цели и должен будет служить Евразийский культурный центр. Лучшее место для него — Петербург, откуда когда-то исходили мощные токи культурной энергии по всей Евразии.

— Как вы думаете, почему пропал интерес к поэтам? 
— Тиражи пока не растут, но на вечера поэзии народ собирается все больше и больше.

— Куда девался народ, который приходил на стадионы слушать поэтов? 
— Развал Советского союза ударил по единому культурному пространству, которое создавалось семь десятилетий.

— Может, веками? 
— И веками, но советский период это семь десятилетий. Мне кажется, должно произойти возвращение интереса к поэзии.

— Вы верите в это? 
— Верю. Это должно произойти неизбежно. Новые поколения должны увидеть и почувствовать красоту слова, ведь кроме мысли в слове должна быть и красота.

— Если посмотреть на молодежь, она стала заменять слова смайликами, символами, или просто их сокращать. 
— Этот период пройдет.

— Вы оптимист? 
— Я не могу поверить, что человечество откажется от богатства, которое накопилось за века развития слова и мысли. Иначе все напрасно. Человек должен выполнять программу вида homo sapiens. Что будет, если он деградирует, и превратится в человека мычащего? К этому все идет, но мы должны осознать это, и указать друг другу на такую опасность.

— Простите, сейчас не те времена, когда все решалось на пленуме ЦК партии. Кто кому что будет указывать? 
— У власть предержащих есть возможность вернуть культуру на заметное место. В современном строе, при рыночной экономике, культура оказывается на самом последнем месте. Это ущерб – и для политики, и для экономики.

— В Казахстане есть союз писателей? 
— Есть. Я член союза писателей Казахстана и нескольких других республик, в том числе и международного союза писателей.

— Читаете книги казахских писателей?
— Читаю, и не только их, русских тоже. Казахская литература переживает такой же период, как и русская. Так называемый рынок ударил по книге везде, где он объявил себя. Это поветрие коснулось всех республик бывшего Советского Союза. Это общая беда.

— С другой стороны – миллионные тиражи «Гарри Поттера»… 
— Это книги для детей. К сожалению, сейчас не только литература, но и кино больше рассчитано на детей. На младенчествующую аудиторию — на людей малообразованных и малодумающих. В южных странах также переживающих постграмотный период, газеты, в погоне за тиражами, рассчитывают на малообразованную аудиторию. В них много больших фотографий, и мало текста. В Москве зашел в книжный магазин, посмотрел на обложки книг. Те же пестрые обложки, как газеты для малограмотных.

— В этом году исполняется двадцать лет, как не стало СССР. До сих пор есть люди, сожалеющие о его развале, и есть те, кто не плачет о нем. К кому из них вы относитесь? 
— Я был за сохранение Советского Союза, но считал, что он должен был обязательно видоизмениться. Я был членом конституционной комиссии, избранной I Съездом народных депутатов. Мы должны были сочинить новую конституцию обновленного союза, которая сохранила бы его, усовершенствовав значительно. Но у нас просто не хватило времени на это.

— Работа над Союзным договором шла параллельно? 
— Да, и в том же направлении. Но ему тоже не дали осуществиться.

— Одним из «подземных толчков», разрушивших СССР, был национализм в национальных республиках, поддержанный местной партэлитой. Одной из «первой ласточек» были националистические волнения в декабре 1986 года в Алма-Ате по поводу назначения первым секретарем компартии Казахстана русского — Колбина. 
— Я бы не назвал эти волнения националистическими.

— Но их причиной стало именно назначение на этот пост русского. Представить такие волнения, например, в 1982 году просто невозможно. Скажите, откуда появились тогда национально-озабоченные? 
— Это случилось после 1985 года, когда проявилась новая политика демократизации, и возможность свободного выражения своего мнения.

До этого мы часто видели по телевизору демонстрации протеста студентов зарубежных стран. Мы видели, как они активно протестуют, яростно выражают свое мнение.

Когда у нас впервые заговорили о самоопределении, то было много лозунгов, которые возбуждали народ. И люди вдруг решили, что их мнение может быть услышано.

Молодежь за один год пропаганды нового мышления успела привыкнуть к мысли, что верхи будут считаться с мнением низов. Митингующие хотели избирать нового руководителя, а не просто соглашаться с неизвестной фигурой привезенной из Москвы.

— В той ситуации, все-таки, протест был именно против назначения русского человека. Как в стране, в которой гордились интернационализмом, где ваши коллеги по перу воспевали дружбу народов, могли появиться националисты? 
— Молодежь поднимала плакаты с фамилиями своих кандидатов на место руководителя. Среди них были фамилии русских казахстанцев. Митингующие требовали избрать казахстанца, известного народу своим трудом в республике. Тогда это было необычно.

— Вы, как народный депутат, вступали в МДГ (Межрегиональная депутатская группа на Съезде народных депутатов СССР. –Ред.)? 
— Нет. Я не был с ними согласен, но общался. Я выступал за то, чтобы сохранить основу власти, которая была, и тот строй, но многое реформировать. Понимал, что резкое ослабление власти приведет к разрушению страны. Поэтому я расходился во взглядах с МДГ.

— Слушая сегодня защитников Советского Союза, никак не могу понять: почему же никто из них в августе 1991 года не вышел на защиту райкомов, горкомов КПСС? Зачем сегодня посыпать голову пеплом? 
— Скажите, а кто послушал 83 процента населения, сказавших «Да» сохранению Советского Союза на референдуме в 1991-м? Никто. Понимаю тех, кто сейчас готов перефразировать знакомое с детства выражение «Пепел Клааса стучит в мое сердце!» на «пепел класса!..». Классовое сознание в наших обществах вновь обретает голос.

— Вы свой партбилет так и не сдали? 
— Я и не выходил из партии. Был членом ЦК. До сих пор убежден, если бы у партии было еще немного времени, то можно было бы сохранить и умножить. Посмотрите на китайцев, они все же не разрушили свои совхозы и колхозы. Многое и другое сохранили, потому и выросли.

— Правда, воруют там не меньше, чем у нас. 
— Рынок и там торжествует, но не так победно как в наших странах. Нам есть над чем поразмыслить: что мы потеряли, и что приобрели?

— Что приобрел Казахстан? 
— Самостоятельность.

— И вечного Назарбаева? 
— Если мы посмотрим на другие страны, то там руководители меняются часто, но от этого населению не становится лучше. Мы должны были и это учитывать.

— За то время, пока Назарбаев управляет вашей страной, в России поменялось три президента, в США – четыре. 
— В России, мне кажется, до Медведева, было всего два президента. Горбачев – не в счет: он был общим. Можно добавить, что в Грузии было несколько президентов, в Киргизии тоже, но насколько это их продвинуло?

Наша республика отличается от других в СНГ. У нас сложная демографическая картина. Для нас важнее сохранить многонациональное государство в то время, когда в других больше говорят о самоопределении этносов, составляющих народ.

— Можно сказать, что Назарбаев – это казахский вариант Путина? 
— У них много общего, но они разные, хотя учатся друг у друга. Путину и Медведеву кое-что подсказывает опыт Назарбаева, а он постоянно изучает шаги соседей. Это нормально.

— Вызывает смущение явка на выборах президента Казахстана, и количество голосов за Назарбаева – почти сто процентов. Как такое возможно? 
— В большинстве евразийских государств общества патриархального толка, но не либерального. Так в Казахстане, но так и в России. Патриархальщина в Евразии создавалась веками, и перестроиться нам по модели либеральной европейской демократии в два десятилетия невозможно.

— Вы были послом в Италии. Дипломатическая работа не свойственна творческому человеку. Одни государственные секреты чего стоят…
— Были и тайны, но работа очень интересная. Меня больше привлекала возможность работы там, где зарождалась цивилизация.

— Сейчас вы являетесь послом Казахстана в ЮНЕСКО. Несколько лет назад США выходили из этой организации, обвинив ее в коррупции. Вы сталкивались с такими явлениями? 
— Нет. США выходили, но потом вернулись. Этот демарш был по политическим мотивам, тогда ЮНЕСКО в чем-то не послушалась США. У американцев часто такое случается. Они входят в конфликт и в других международных организациях, когда что-то не так, как они хотят.

— В молодости вы написали стихи, где была строки: «Нет Востока. Нет Запада. Есть большое слово – Земля». Теперь, прожив столько лет на Западе, неужели не согласитесь с Киплингом: «Восток есть Восток, Запад есть Запад, и вместе им не сойтись»? 
— Я знаю, что писал Киплинг, но хотел бы, чтобы заявление, которое сделал в молодости, соответствовало нашему будущему. «Нет Востока. Запада нет. Есть большое слово – Земля».

— Вы думаете, что палестины с евреями когда-нибудь это поймут? 
— Со временем – да.

— Вы такой оптимист? 
— Скорее — реалист. А как иначе? Или что, мы должны запереться в своих границах? Все равно интеграционная логика развития человечества доказывает, что нужно жить в условиях осознанной взаимозависимости.

Так, чтобы каждый народ осознавал свою взаимозависимость с соседями – экономическую, потом — политическую и культурную.

— Вы яркий пример успешного поэта, но не только творчески. Почти как наш Сергей Михалков. Была даже история, когда партийный хозяин Казахстана Кунаев звонил Брежневу, чтобы вас защитить от гонений. Как вам удалось быть востребованным при всех режимах? 
— Республика защищала своих. У меня сложились хорошие отношения с Кунаевым. Тогда он позвонил Брежневу: «Леонид Ильич, я давал вам книгу Сулейменова «Аз и я». Скажите, там есть национализм?». «Ни хрена никакого национализма там нет», — ответил Брежнев по-солдатски. Это, по тем временам, была лучшая рецензия на такую книгу.

— Но поэт — существо свободолюбивое, а тут – общение с властью
— Если власть не против народа, не против моего читателя, то почему бы с ней не общаться, чтобы улучшать жизнь людей.

— Те же коммунисты отправляли людей в психушки…
— У нас в Казахстане не было таких психушек. Я хорошо помню пленум ЦК компартии Казахстана в 1987 году, на нем стали говорить о культе личности Кунаева. Я в своем выступлении сказал, что культ – это обожествление. Кунаева в республике не обожествляли. Не стоит на него натягивать мундир сталинского размера. Культ личности в моем понимании это тюрьмы, концлагеря, пытки. У нас при Кунаеве этого не было.

— Кунаев служил той партии, которая породила и культ личности Сталина. 
— Да, он состоял в той партии, теоретики, которой извратили идею социализма. При раннем Брежневе, сподвижником которого и был Кунаев делались попытки поправить дело социалистического строительства, даже в теории. Но оно, это дело, зашло слишком далеко в сторону.

Например у нас в Казахстане и Средней Азии социализм воздвигали, минуя стадию капитализма, прямо на песке феодолизма и общинного строя. Какое здание на таком фундаменте могло устоять? Но мы что-то большое, общее строили !..

Это ощущение во мне живет до сих пор.

Человечество еще вернется к идее социализма, но теперь на строго научной основе. С учетом почти векового опыта драматических ошибок.

Вопросы задавал и стихи цитировал Андрей Морозов

Частный Корреспондент


 

Читать далее...