Киргизы-буддисты

Тарбагатайские кыргызы (самоназвание: кыргыз, тарбагатай кыргыздары или буддийские кыргызы (фоцзяо кыргыз)), народ в КНР, провинция Синьцзян, район Тачэн, уезды Тачэн и Эминь (Синьцзян – Северо-Западная провинция КНР, район Тачэн – Северо-Западная часть провинции Синьцзян, в район Тачэн наряду с другими уездами входят такие территориальные подразделения как уезд Эминь и Тачэн). Казахи уездного г. Эминь называют их монгол-кыргызами, калмак-кыргызами. Монголы называют их хаминь-кыргыз (с кит. «хаминь» — казахский народ), т.е. казак-кыргыз. Также они известны в русскоязычной научной литературе как эмель-гольские калмак-кыргызы, эминские кыргызы. Тарбагатайские кыргызы не считают себя калмак-кыргызами, считая, что калмак-кыргызы – мусульмане, в отличие от них [1].

Уезд Тачэн в русскоязычной литературе также известен как Чугучак, находится на границе с Казахстаном в предгорьях Тарбагатая. Уезд Эминь (ранее известный как Дёрбёльжюн) — местность, где находилось село Далынъ-Дёбёнъ – современный уездный город Эминь, который находится восточнее уезда Тачэн. Через уезд Эминь протекает река Эмель(гол), впадающая в озеро Алаколь, которое находится на территории Казахстана, восточнее озера Балхаш.

Национальный состав уезда Тачэн: ханьцы (собственно китайцы) – 97390 чел., казахи – 59586 чел., уйгуры – 7241 чел., дунгане – 6300 чел., монголы – 5174 чел., дунсян (dongxiang) – 954 чел., русские – 455 чел., маньчжуры – 102 чел., ши (shizu) – 41чел., дауры – 32 чел., сибо (xibo) – 53 чел., мяо – 21 чел., тибетцы – 217чел., таджики – 4 чел., узбеки – 46 чел. и др. – всего 178309 чел. По официальным данным кыргызы составляют 0,8% от численности населения уезда Тачэн.

Национальный состав уезда Эминь: ханьцы (собственно китайцы) – 95097 чел., казахи – 23144 чел., уйгуры – 4767 чел., дунгане – 12000 чел., монголы – 1363 чел., дунсян (dongxiang) – 2528 чел., русские – 2049 чел., маньчжуры – 234 чел., ши (shizu) – 8 чел., дауры – 4405 чел., сибо (xibo) – 1214 чел., мяо – 67 чел., тибетцы – 90 чел., таджики – 2 чел., узбеки — 55 чел. и др. – всего 149210 чел. По официальным данным кыргызы составляют 0,2% от численности населения уезда Эминь.

Общая численность тарбагатайских кыргызов, проживающих в районе Тачэн – 1870 человек – 944 мужчин, 926 женщин. При этом в г. Тачэн, который находится в одноименном уезде, проживает 1498 кыргызов – 757 мужчин, 741 женщина, в уезде Эминь – 302 кыргыза – 151 мужчина, 151 женщина, в Усу(ши)(Wusu(shi)) 7 кыргызов – 6 мужчин, 1 женщина, в уезде Шавань (Shawan(xian)) 12 кыргызов – 3 мужчины, 9 женщин, в уезде Толи(Tuoli(xian)) 24 кыргыза – 13 мужчин, 11 женщин, в уезде Юминь(Yumin(xian)) 8 кыргызов – 4 мужчины, 4 женщины, в Хобоксар-Монгольской автономном уезде 19 кыргызов – 10 мужчин, 9 женщин.

По сообщению же самих тарбагатайских кыргызов численность их в районе Тачэн около 3000 человек: в г. Тачэн проживает около 1700 чел., в колхозе Аакчи – 3 семьи, Карачилик – более 20 семей, Яксу – 100 человек, Чупарагащ – 100 чел., Узунагащ (Калачын) – 70-80 чел., Позыдак – 100-200 чел., колхоз Ойтяйлоу – 500-600 чел., Чагычи (Ахсу) – 300 чел. [2]. Также тарбагатайские кыргызы в числе 200-300 чел. проживают в селах Орхочяр (Орхосяр) и Ламаджо (Кыргыз-Куре), которые находятся на территории уезда Эминь [3].

Климат в местах расселения тарбагатайских кыргызов в летний период сухой. Ландшафт беден лесными массивами. Равнинная местность простирается до отрогов виднеющихся отовсюду Тарбагатайских гор. Исконные кыргызские селения Орхочяр и Ламаджо (Кыргыз-Куре) располагаются на расстоянии 60-70 км к востоку от уездного города Эминь в широкой каменистой долине, самой выдающейся точкой которой является священная для кыргызов снежная вершина горы Хызылтаг-Хайрахан. Через село Ламаджо (Кыргыз-Куре) протекает ручей, который питает этот лесистый оазис. Через г. Эминь протекает река Эмель(гол).

Историография изучения этой этнической группы крайне мала. Из личной беседы автора с профессором Центрального университета национальностей Китая (г. Пекин) Ху Чжень Хуа известно лишь об одной экспедиции произведенной им в 1950-х годах, в ходе которой были определены места проживания тарбагатайских кыргызов, их религиозная принадлежность, одежда и некоторые другие этнические маркеры. В работе Юй Сюе Бинь, У Джань Джу «Хэйлунцзянские кыргызы» есть упоминание об обычае почитание священной лошади у кыргызов уезда Эминь. Там же дана ссылка на источник – «Кыргызы», выпущена в 1991г., авторы – Ду Жун Кунь, Ань Ва Эр [4].

Видимо в связи с невозможностью непосредственного этнографического изучения этнических групп КНР советские исследователи довольствовались лишь фрагментарными сведениями о тарбагатайских кыргызах, которым была даны названия «эмель-гольские калмак-кыргызы», «эминские кыргызы» по территориальному расположению их в уезде Эминь провинции Синьцзян. Так в работе С.М. Амбрамзона «Киргизы и их этногенетические и историко-культурные связи», вышедшей в Ленинграде в 1971г. приводятся следующие сведения об эминских кыргызах: «В уезде Дёрбёльжюн Эмельгольского Монгольского авт. р-на представлена очень своеобразная группа калмак-киргизов, насчитывающая около 1000 человек. В ее состав входят киргизы, относящие себя по происхождению к племенам сары багыш, мундуз, баарын, а также в небольшом числе ханьцы, тувинцы (группа кёкмончок), казахи. По своему быту эта группа близка к монголам, исповедует ламаизм, говорят же они на казахском языке, в котором сохраняются элементы киргизского языка. Ламы и старики знают монгольский язык. Они утверждают, что пришли сюда «из Ала-Тоо» около 300 лет назад. Калмак-киргизы считают себя теперь киргизами, хотя некоторые помнят, что их предки не были киргизами. Не исключено, что основу этой группы составили потомки части киргизов, насильственно уведенных джунгарами из Сибири в начале XVIII в.» [5]. Более подробных сообщений, содержащих сведения об этой группе кыргызов автору найти не удалось.

Во время поездки к тарбагатайским кыргызам автору была показана брошюра, написанная Кудайберген Кике улы – тарбагатайским кыргызом, в которой содержатся сведения о родовом составе и истории тарбагатайских кыргызов. Данная брошюра написана на казахском языке арабским шрифтом и содержит в основном сведения касающиеся истории тарбагатайских кыргызов XIX – ХХ вв. Кудайберген Кике улы – не является профессиональным историком, по религиозной принадлежности является мусульманином, по причине чего выводит генеалогию тарбагатайских кыргызов традиционным для тюрок-мусульман образом от Нуха (Ной) и Огуз-хана. В этой брошюре сообщается, что кыргызы 4800 лет назад жили на Енисее, Хангае и Тянь-Шане, с XIV по XVIII век жили на Енисее, потом переселились в Синьцзян и в Хейлунцзян. При этом Кудайберген Кике улы отмечает, что тарбагатайские киргизы являются ответвлением тянь-шаньских киргизов.

Летом 2005г. автором была совершена короткая ознакомительная поездка, целью которой было выяснение родового состава данной группы кыргызов. Проведя некоторое время в г. Эмин в поисках местных кыргызов, автор, наконец, встретился с первым представителем местных кыргызов – Сериком Уркумбей из рода сарт, которого местные казахи, помогшие автору найти его, определяли как представителя народа «монгол-кыргыз». От него были получены первые сведения о родовом составе и местах расселения тарбагатайских кыргызов. Также автором была совершена поездка в г. Тачэн и с. Ламаджо.

История тарбагатайских кыргызов переданная автору в виде преданий не столь противоречива, сколько разноречива. По их сообщению они прибыли в район эминьского уезда около 400 лет назад. Ранее они жили по другую сторону гор Алатао. Они были десятым племенем джунгар. При этом восемь джунгарских племен были кара-калмаками, т.е. джунгарами, девятое племя было племенем чахар – монголами, пришедшими из провинции Хебей. В этот период к китайскому императору с целью просить разрешения быть этим кыргызам десятым племенем джунгар были посланы три кыргыза. Из этих троих храбрецов вернулся лишь один: одного убили в схватке, одного заживо замуровали в Великой китайской стене, а один вернулся благодаря тому, что имел при себе золотую императорскую печать. Император позволил кыргызам быть десятым племенем джунгар. Кроме того, кыргызы 2 года жили на Алтае, но затем вернулись обратно [6].

По сообщению другого информатора, кыргызы вышли из Енисея в XIV в., были у гор Майлэ и Чаяр, затем спустя 20 лет прибыли в Орхочяр. После войны с джунгарами кыргызы переселялись в Хэйлунцзян, Ненцзян, Хызылсуг, Или, Орхочяр. Раньше кыргызы жили в степях и не видели деревьев [7].

По другому свидетельству 400 семей кыргызов в 1753г. пришли из-за гор Алатао [8].

Разноречивы свидетельства о факте пребывания тарбагатайских кыргызов в середине XIX в. на Алтае. По одним свидетельствам кыргызы жили на синьцзянском Алтае в 1863-64гг. или в 1866г. (здесь информатор сомневался, правильно ли он вспомнил даты) [9], по другим в 1860г. кыргызы перекочевали в район Кобдо, пробыли там 10 лет и вернулись обратно, причем в с. Орхочяр вернулись в 1880г. [10].

До 1962г. тарбагатайские кыргызы проживали в основном в уезде Эминь – в селах Далынъ-Дёбёнъ, Орхочяр и Ламаджо (Кыргыз-Куре), причем в селе Ламаджо (Кыргыз-Куре) стоял буддистский храм, где молились кыргызы. Поэтому это село и называется «Кыргыз-Куре», т.е. «кыргызский буддистский храм». Села Орхочяр и Ламаджо (Кыргыз-Куре) были изначальным местом расселения тарбагатайских кыргызов. В 1962г. тарбагатайские кыргызы в массовом порядке переселяются в г.Тачэн, на места русских эмигрировавших в СССР. Во время поездки в г.Тачэн автору удалось встретиться с русскими, которые предпочли остаться и живут с 1962г. в соседях с тарбагатайскими кыргызами.

Тарбагатайские кыргызы разговаривают на казахском языке. Кыргызский язык уже практически не используется. Однако остались люди, которые знают его. Знают также монгольский и китайский, причем китайским языком многие тарбагатайские кыргызы владеют не на высоком уровне.

Тарбагатайские кыргызы – в большинстве своем буддисты – ламаисты. Есть среди них и мусульмане – около 40 семей, которые проживают в г. Тачэн. В прошлом по преданиям тарбагатайских кыргызов они были мусульманами, но в середине XIX в. приняли буддизм. В 1860г. в с. Орхачяр прибыло 5 лам, которые поставили 3 юрты – 1 юрту использовали как храм, 1 как жилище, 1 как кухню. Они и обратили кыргызов в буддистскую религию. Впоследствии у тарбагатайских кыргызов существовало 2 буддийские школы [11]. На современном этапе можно говорить о постепенном переходе в ислам кыргызов-буддистов, чему немало способствует активная позиция мусульманской части тарбагатайских кыргызов, которые ссылаются на то, что хызылсугские кыргызы (т.е. тянь-шаньские или тениртоуские кыргызы) мусульмане. Автор в одной кыргызской семье, где муж буддист, а жена мусульманка, подвергся критике со стороны женщины из-за того, что сообщил о своем намерении отразить наличие кыргызов-буддистов в своей статье о тарбагатайских кыргызах. Эта женщина восприняла эту новость как позор для тарбагатайских кыргызов. Мусульмане среди тарбагатайских кыргызов по свидетельству их самих были всегда и жили вместе со своей родней – буддистами, заключая с ними браки.

Тарбагатайские кыргызы поклоняются священной горе Хызылтаг – Хайрахан, которая находится между селами Орхочяр и Ламаджо (Кыргыз-Куре). На ней круглый год лежит снег. Раньше старые люди кормили духов местности молоком и приговаривали «тооба, тооба», что означает «боже, боже». Когда молились, то обращались за помощью к Небу: «худай чаарлыка хасын» [12]. Кормят огонь алкоголем и пищей, совершают обряд опрыскивания пальцем из чаши алкоголь по сторонам, прежде чем выпить первый глоток [13]. Данный этнографический факт известен у многих народов Центральной Азии и Южной Сибири, в том числе и у тянь-шаньских (тениртоуских) кыргызов, у хакасов, алтайцев и др. Известен факт бытования у тарбагатайских кыргызов культа поклонения священной лошади. Выбирают хорошую лошадь, на шею которой завязывают тряпку или делают отметку на ухе – эта лошадь становиться священной. Запрещается каким-либо способом использовать священную лошадь, а также нельзя продавать, дарить, убивать. После того как священная лошадь умирала, ее предавали небесному погребению (способ погребения, применяемый ламаистами — тело погребаемого возносят на гору и оставляют птицам – М.Ч.) [14].

Кыргызы-буддисты покойников хоронят в деревянном гробу, при этом мусульмане говорят, что это неправильно [15].

Тарбагатайские кыргызы, включая кыргызов-буддистов, празднуют исламские праздники – Курбан Айт или сокращенное название — Айт, Роза Айт. Зимой празднуют китайский Весенний фестиваль – Цаган-Байрам (Чаган) [16]. 16 апреля празднуют праздник Кун-Ай [16].

Раньше дети носили на лбу чубчик. Мальчики носили 3 чубчика – один спереди, два по бокам [17].

Браки тарбагатайские кыргызы заключают, как правило, внутри своего народа, соблюдая эндогамные запреты. Строго не разрешается заключать браки внутри родовых подразделений.

Одежда у современных тарбагатайских кыргызов современного типа. Однако известно, что ранее по одежде они не отличались от монголов.

О кухне тарбагатайских кыргызов автор получил лишь примерное представление по причине кратковременности пребывания в среде тарбагатайских кыргызов. Пища тарбагатайских кыргызов на первый взгляд не отличается от кухни казахов. Делают айран. В теплое время года во время приема гостей располагаются во дворе на траве. Подают к столу на большом блюде большое количество мяса. При этом автор наблюдал как одна кыргызка, приехавшая в г.Тачэн из деревни, в отличие от других женщин не садилась за общий стол, а скромно покушала в стороне, наблюдая за тем, нуждаются ли в чем сидящие за столом. Во время еды используют китайские палочки. Из посуды преобладают пиалы. Употребляют спиртные напитки. Застолья проходят весело под исполнение песен — как на казахском, так и на кыргызском языке (использование кыргызского языка крайне ограниченно).

Жилища не отличаются от окружающего их иноэтнического населения и построены из кирпича – как необожженного, так и обожженного. Кухонная комната отделена от спальных помещений. В спальных помещениях присутствует настил, на котором наложены войлочные ковры, украшенные оригинальными узорами. Данные настилы используются как постель, так и для того, чтобы на них восседать, принимая пищу. На настил ставиться столик с короткими ножками, называемый «щире». В пределах усадьбы, как правило, есть дворик. Имеются небольшие огороды.

Тарбагатайские кыргызы являются скотоводами. Разводят овец, лошадей, коров. Как сообщали сами кыргызы, они живут зажиточно по сравнению с другим населением. Есть среди них и довольно зажиточные, которые сами не пасут свои стада, используя наемную рабочую силу.

Тарбагатайские кыргызы имеют следующие родовые подразделения: сарбагыс, мондуз, барын, сарт, нойман, кытай, керей, калмак, чотай. Род мондуз тарбагатайских кыргызов одним из информаторов был также назван ээрсын [18]. В брошюре Кудайберген Кике улы не указывает на наличие рода чотай, но пишет о наличие рода каракалпак.

Род керей одним из опрошенных кыргызов был определен как пришедший от казахов, а род чотай – от каракалпаков. Этот же информатор сообщил, что рода калмак как такового нет, и не стоит о нем упоминать, так как другие называли тарбагатайских кыргызов калмаками, тем самым, оскорбляя их. А такой род появился в результате кровосмешения, произошедшего в результате брака мужчины и женщины из рода барын, дети которых и стали носить имя калмак [19]. Однако к сообщению этого информатора автор склонен относиться с долей скепсиса, т.к. данный информатор может быть ангажирован мусульманской частью тарбагатайских кыргызов, ведущих среди тарбагатайских кыргызов религиозную пропаганду, в ходе которой они могут выгодным для себя образом интерпретировать этнографические явления. Род калмак представлен среди тарбагатайских кыргызов всего тремя семьями [20]. Рода мондуз и сарбагыс наиболее многочисленны у тарбагатайских кыргызов.

Родовой состав у тарбагатайских кыргызов в большой степени схож с тянь-шаньскими (тениртоускими) кыргызами. Рода сарыбагыс, мундуз, которые соответствуют родам тарбагатайских кыргызов сарбагыс и мондуз, присутствуют среди тянь-шаньских кыргызов, а род найман [21] присутствует среди кыргызов Памира и Алая. Род найман, впрочем, широко распространен также и у казахов. Присутствует среди тянь-шаньских кыргызов и племя кытай [22], род керей. Проблема происхождения тарбагатайских кыргызов требует дальнейших исследований. Однако уже сейчас ясно, что в сложении тарбагатайских кыргызов участвовали тянь-шаньские кыргызы, о чем главным образом свидетельствует наличие рода сарбагыс, который соответствует роду сарыбагыш тянь-шаньских кыргызов.

Род калмак или сарт-калмак тянь-шаньских кыргызов являются остатками джунгар, которые остались на Тянь-Шане после разгрома их цинской династией. Род баарын, присутствующий у тянь-шаньских кыргызов, находит соответствие с наличием у тарбагатайских кыргызов рода барын, однако известно, что род баарын тянь-шаньских кыргызов является родом монгольского происхождения, поэтому возможно, что этот род появился среди тарбагатайских кыргызов и от монголов. Учитывая вышеупомянутые сведения о происхождении рода калмак, сообщенные одним из информаторов, автор все же не исключает возможности наличия западно-монгольских этнических элементов у тарбагатайских кыргызов известных под родовым именем калмак и барын. Родовое название «каракалпак», которое нашло отражение в работе Кудайберген Кике улы, имеющий также название чотай, может быть искаженной передачей слова «кара-калмак» — так называли собственно джунгар – ойратов – западных монголов.

Род сарт соответствует роду сарттар тянь-шаньских кыргызов, а также роду сарт алтайцев. Род сарт также может свидетельствовать об уйгурских или узбекских элементах, вошедших в состав тарбагатайских кыргызов.

Сообщения информаторов свидетельствуют, что в сложении тарбагатайских кыргызов участвовали казахи (род керей) и каракалпаки (чотай).

Родовой состав тарбагатайских кыргызов также может содержать и рода енисейских кыргызов, переселенных джунгарами в начале XVIII в. в Или – Иртышское междуречье. В частности рода керей и чотай, могут соответствовать родам кереит [23] и чода хакасов, которые являются прямыми потомками енисейских кыргызов позднего средневековья. Род мондуз тарбагатайских кыргызов одним из информаторов был также назван ээрсын [24], что отдаленно напоминает родовое название енисейских кыргызов ызыр (езер). Среди хакасов присутствует род паратан, который вероятно может иметь ойратское или кыргызское происхождение и соответствовать роду барын тарбагатайских кыргызов. Среди кызыльцев (субэтническое подразделение хакасского этноса) присутствует род халмах, пришедший от теленгутов, имеющий ойратское происхождение, который может соответствовать роду калмак тарбагатайских кыргызов. Енисейские кыргызы могли служить стержнем формирования тарбагатайских кыргызов, о чем может свидетельствовать то, что в исторических преданиях тарбагатайские кыргызы именуют себя десятым племенем джунгар. Если понимать «десятое племя джунгар» как оток, т.е. административно-хозяйственную единицу, находящуюся в личном подчинении джунгарского правителя, то исторические предания тарбагатайских кыргызов подтверждают их енисейское происхождение. Известно, что в Джунгарии из 24 отоков было только два неойратских (т.е. не западно-монгольских), иноплеменных по этническому составу отока: кыргызский и теленгутский. Управлялся кыргызский оток четырьмя зайсанами и состоял в середине XVIII в. из 4 тыс. семей [25]. Причем нет сведений, что в составе кыргызского отока состояли другие, неенисейские кыргызы. Более того, енисейские кыргызы имели боестолкновения с тянь-шаньскими кыргызами. Эти два народа находились по разные стороны противоборствующих сторон, о чем свидетельствуют несколько русских сообщений о делах их бывших соседей и грозных противников – енисейских кыргызов. Например, сразу после переселения в 1703г. «за Иртышом рекою на Кокоре озере с кыргызским князем Кулегене в улусе и напали де на них кыргыз бруты и разбили Кулегенев улус» [26]. Тянь-шаньские кыргызы в русских документах часто называются брутами или бурутами возможно по причине того, что джунгары называли их бурутами.

После переселения енисейские кыргызы были размещены при урге (ставке) джунгарского правителя, которая находилась на р.Или и стали называться кыргыз-калмаками, о чем свидетельствует следующий текст, автором которого является С.В. Бахрушин: «на р.Чулым были задержаны два человека, называвших себя «киргиз-калмыками», которые показали, что предки их кочевали в сагайской степи между Кузнецком и Красноярском, где до сих пор кочуют их сородичи, состоящие в русском подданстве, и что они жили в «Зенгорском владении», т.е. в джунгарском владении на р. Или» [27]. Почему же енисейские кыргызы стали называться кыргыз-калмаками? По мнению автора, ответ в том, что практически по соседству стали проживать два народа с одинаковым этнонимом, что породило необходимость называть енисейских кыргызов, стоящих на стороне джунгаров, кыргыз-калмаками (тюркоязычные народы и русские называли джунгар калмаками).

Тарбагатайские кыргызы указывают, что они пришли на место их современного жительства из-за гор Алатао, т.е. из бассейна р. Или. Как раз с рекой Или и стоящим около этой реки г.Кульджой (Инин) было связано одно из последних упоминаний о кыргызском отоке в Джунгарии, которое было зафиксировано в отчете маньчжурского генерала Целена цинскому императору Цянлуну. Он сообщает, что «24 марта 1756г. его армия, пройдя горные хребты Болобуегэсу и Чжиргалаи, прибыла в Кульджу, где ей оказали сильное сопротивление повстанцы (около 8 тыс. человек) под руководством Курбан-ходжи – предводителя (цзайсаня) цзиэрцзиского отока. Однако сопротивление повстанцев было сломлено. По приказу Цянлуна Курбан-ходжа вместе с братом и всеми членами семьи были казнены публично, а все имущество конфисковано. Вслед за ним были казнены цзайсаны элутского отока Хээрдай, Нелкоху, Балаи, Улэмуци, Дала-Цзунбу, Абагэсы, Куши, Кэисим и несколько лам, поддержавших Амурсану» [28]. Здесь китайский источник называет главу кыргызского отока термином «ходжа», однако известно, что в китайских документах хакасский термин «хашка» передавался в форме «хочжо» [29]. Возможно, в результате этого жестокого поражения, в ходе которого вероятно погибла или была пленена большая часть взрослого мужского населения кыргызского отока, уменьшился процент енисейско-кыргызского этнического элемента в родовой структуре предков тарбагатайских кыргызов.

В том же 1756г. кыргызы во главе 4 зайсанов вместе с телеутами также во главе 4 зайсанов в количестве «тысяч десять кибиток», а также мингаты возвращались на свою родину – Саяно-Алтай. Однако по пути следования недалеко от Усть-Каменогорска их настигла цинская армия во главе с генералом Цэбдэнджабом. Почти все мужчины были перебиты. Например, от тысячи кибиток, подчиненных кыргызскому чайзану Гурбан-Кашка (Курбан-Кашка), осталось в живых только 168 человек [30].

Месторасположение кыргызского отока в Джунгарии историческими источниками чаще всего локализуется в районе р.Эмель – это еще один аргумент в пользу того, что в сложении тарбагатайских кыргызов приняли участие енисейские кыргызы, переселенные в начале XVIIIв. в Джунгарию.

Вероятно, что картина происходившего с кыргызским отоком была следующей. Потеряв огромное количество жизней в битве при г.Кульджа, кыргызы двинулись на север, перевалили горы Алатао. Часть кыргызов, возможно ранее заключившая с местным населением браки, осталась на р.Эмель – в наиболее упоминаемом в исторических источниках месте их расселения на территории Джунгарии, а другая часть, уже не связанная долгом служения джунгарскому правителю, отправилась в сторону обожествляемой ими родины, в сторону Хонгорая, которую им пришлось покинуть за полвека до этих событий, но с которой они так и не теряли всё это время связь. Те, кто отправился в путь, были в основном убиты или пленены. Те же, кто остался известны сейчас как тарбагатайские кыргызы, которые помнят, что были десятым племенем джунгар, что когда-то прибыли с Енисея, а после большой войны имели возможность лишь слышать о том, что есть кыргызы, которые живут на юге и исповедуют ислам, так же и часть из них – потомков тянь-шаньских кыргызов; слышали волнующие сведения о том, что часть из членов их отока была поселена в Маньчжурию в Хейлунцзян. С течением времени память о многочисленных событиях прошлого угасала. Захваченные русскими на севере территории, куда отправлялись другие части кыргыз-калмаков, стали лишь далекой внешней территорией. Предания старины енисейских кыргызов и породнившихся с ними тянь-шаньских кыргызов перемешались, оставив лишь имя реки, которая протекает по их общей древней родине да некоторые описания об их прежней жизни. Если события развивались примерно, таким образом, то картина может быть дополнена историческим преданием хэйлунцзянских (фуюйских) кыргызов, которые проживают в северо-западной провинции Китая Хэйлунцзян и являются потомками енисейских кыргызов, переселенных в Хэйлунцзян в годы последней войны джунгар, т.е. во второй половине 1750-х гг. из Джунгарии. В этой легенде говориться, что хэйлунцзянские кыргызы раньше жили «в Или в Синьцзяне», когда пришли цинские войска, они вынуждены были бежать в сторону Алтая, на южных отрогах которого нашли убежище в «ста святых пещерах». Они узнали, что Даваци – правитель Джунгарии схвачен, а вместе с ним в плен попало много его воинов, многие из которых были кыргызами – членами их семей. Спустя 49 дней от цинских властей пришло письмо, в котором говорилось, о том, что те семьи, у которых мужчины попали в цинский плен, могут следовать за цинскими солдатами солонами для того, чтобы воссоединиться со своими мужчинами, что кыргызы и сделали. В итоге они прибыли в провинцию Хэйлунцзян и известны сейчас как хэйлунцзянские кыргызы [31].

Версии о растворении переселенных в Джунгарию в начале XVIIIв. енисейских кыргызов начали выдвигаться русскими летописцами и учеными сразу же после данного переселения. Впервые русские знакомятся с народом, носящим имя «кыргыз», в конце XVIв. – знакомятся именно с енисейскими кыргызами, с которыми вскоре начинаются военные столкновения. Активные военные действия с енисейскими кыргызами, а точнее с субэтническими группами формирующегося на территории Хакасско-Минусинской котловины хонгорайского этноса, стержневым субэтносом которого и являлись сами кыргызы, продолжались 100 лет (с момента оскорбления русскими казаками кыргызского князя Номчи в 1606г. по 1706г. – года вероятно последнего переселения населения Хонгорая в Джунгарию [32]). С момента такого знакомства слово «киргиз» или «киргизсцы» вероятно стало нарицательным для тюркоязычных народов имевших типично степной свободолюбивый, необузданный нрав. Видимо поэтому казахов русские также стали именовать киргизами (киргиз-кайсаками, киргиз-казаками), тем более узнав о существовании тянь-шаньских кыргызов, схожих в общих чертах по образу жизни с казахами. Вслед за летописцами версии о растворении енисейских кыргызов в среде тянь-шаньских кыргызов и даже о том, что тянь-шаньские кыргызы и есть переселенные в XVIIIв. енисейские кыргызы выдвигались уже учеными. Например И.Е. Фишер в конце XVIIIв. и А.И. Левин в первой половине XIXв. считали, что енисейские кыргызы после переселения стали известны как буруты, т.е. тянь-шаньские кыргызы [33]. С.В. Бахрушин полагал, что енисейские кыргызы растворились в «Киргизистане» [34]. С.М. Амбрамзон допускал, что калмак-кыргызы уезда Дёрбёльжюн являются потомками части киргизов, насильственно уведенных джунгарами из Сибири в начале XVIIIв. [35], при этом он приводит сведения об обнаружении географом-альпинистом В.И. Рацеком целого ряда нетипичных для тянь-шаньских кыргызов погребений имевших надгробные сооружения, сделанные из дерева, находившихся на Прииссыкульских сыртах. С.М. Амбрамзон также сообщает, что «в 1954г. географом А.В. Станишевским была передана Л.П. Потапову (специалист по алтайской этнической культуре – прим. М.Ч.) фотография целого киргизского (выделено мной – М.Ч.) кладбища, расположенного на территории северной части Синьцзян-Уйгурского авт. р-на КНР, на склонах хребта Бийик. Кладбище состоит из деревянных сооружений, близко напоминающих памятники, описанные В.И. Рацеком, а также алтайские надгробные сооружения, что было отмечено Л.П. Потаповым» [36]. Здесь стоит добавить, что аналогичные алтайским кладбищам захоронения, состоящие из деревянных сооружений и находящихся на горах, до сих пор можно встретить на территории Хакасии. Таким образом, С.М.Амбрамзон сообщает нам о существовавших артефактах, вероятно свидетельствующих о длительном пребывании в Прииссыкулье енисейских кыргызов, т.е. в месте непосредственного контакта с тянь-шаньскими кыргызами, результатом которого может быть появление кыргызского енисейско-тянь-шаньского этнического синтеза. Возможно, что место «за Иртышом рекою на Кокоре озере», где «напали де на них кыргыз бруты и разбили Кулегенев улус» [37], находится где-то в районе оз.Иссык-Куль, которое ранее называлось Кёр Коль [38]. Возможно, что «Кокоре озеро» в русском источнике – неудачная передача гидронима Кёр Коль. Вероятно, результатом енисейско-тянь-шаньского этнического синтеза явилось, то, что в родовом составе хакасов присутствует подразделение, носящее имя пурут. Также есть сведение о том, что часть енисейских кыргызов была поселена по р.Чу, на границе с кочевьями казахов [39].

Судьба енисейских кыргызов в Джунгарии была тесно связана с судьбой алтайцев-теленгутов. Мы видим, что даже после падения джунгарского ханства предки хакасов и алтайцев возвращались на родину вместе, вместе перенося трагедию потерь. Есть сведения, что и в маньчжурский плен теленгуты, также как и кыргызы были посланы в Хейлунцзян [40]. Кроме теленгутов и кыргызов в Хэйлунцзян были сосланы оржаки, мингаты и урянхай-цзилан (урянхай-чилан) [41]. Соседство теленгутов с тянь-шаньскими кыргызами также не могло пройти бесследно. Эти следы еще предстоит найти. Обращает на себя внимание соответствие имеющихся у тянь-шаньских кыргызов, тарбагатайских кыргызов и алтайцев схожих родовых подразделений: мундуз, найман, кытай, сарттар у тянь-шаньских кыргызов, мондуз, нойман, кытай, сарт у тарбагатайских кыргызов, мундус, майман, кытат, сарт [42] у алтайцев.

Период пребывания енисейских кыргызов и алтайцев-теленгутов на территории Джунгарии до сих пор остается недостаточно изученным. Для полномасштабного изучения данного вопроса требуется провести работу, как в российских архивах, так и в архивах маньчжурского периода, в частности в архиве Палаты по делам зависимых территорий (Лифаньюань), ведавшей делами, связанными с Монголией, Джунгарией, Восточным Туркестаном, Тибетом, частично Маньчжурией. Возможно, что потребуется взглянуть с новых позиций и на сообщения о кыргызах в исламских источниках, имея в виду, что на данной территории могли находиться два, а с начала XVIII в. даже три довольно разных народа с этнонимом «кыргыз». Вероятно, если найти ответы на вопросы о пребывании енисейских кыргызов и алтайцев-теленгутов в Джунгарии, то будут найдены и ответы на вопросы, связанные с историей возникновения и бытования тарбагатайских кыргызов.

Есть вероятность и того, что упоминаемый в преданиях тарбагатайских кыргызов факт того, что они ранее являлись десятым племенем джунгар, имеет более древнее происхождение, относящееся к начальному периоду формирования ойратского союза племен. На этом этапе, кыргызы выступали в качестве одного из подразделений формирующегося союза. Возможно, что речь идет о части кыргызов, которые так и не порвали давние связи с ойратами. Однако, эта версия, по мнению автора, хотя и заслуживает внимательного рассмотрения, но маловероятна.

Очевидно, что в этногенезе тарбагатайских кыргызов участвовали тянь-шаньские кыргызы, о чем свидетельствует наличие рода сарбагыш, барын, которые соответствуют родам сарыбагыш, баарын тянь-шаньских кыргызов.

Наличие других родовых подразделений, аналогичных тянь-шаньским (мондуз, нойман, сарттар, кытай), которые, однако, находят соответствие и у алтайцев (мундус, майман, сарт, кытат), также могут свидетельствовать об участии тянь-шаньских кыргызов в формировании данной этнической группы. Тарбагатайские кыргызы по многим признакам могут быть признаны отдельным этносом, имеющим оригинальное историческое прошлое. Этногенез этого народа сложен и возможно довольно длительный, происходивший в условиях, которые не совсем поддаются осознанию автором. Историческое предание, в котором говорится о том, что они стали десятым племенем джунгар после того, как один из троих кыргызских посланцев привез из Пекина от императора разрешение с золотой печатью быть племенем джунгар, можно понять как указание на то, что тарбагатайские кыргызы получали разрешение от китайского императора уже после покорения маньчжурами территории Джунгарии, т.е. во второй половине XVIII в. В пользу этой же версии говорит то, что девятым племенем было названо племя чахар — юго-восточные монголы, переселенные в завоеванную Джунгарию маньчжурами из Внутренней Монголии. Ответ и на этот вопрос в частности может быть найден только в ходе дальнейших исследований этой проблемы.

По причине кратковременности пребывания в среде тарбагатайских кыргызов автору не удалось выяснить многие элементы этнической культуры тарбагатайских кыргызов, могущих пролить свет на происхождение этого народа и его историю. Автор надеется, что данное небольшое исследование даст толчок к изучению данного этнологического феномена – толчок к изучению тарбагатайских кыргызов.

«Есть ли береза, которую кыргыз не ударил топором в горах?
Есть ли место, где кыргыз не проливал крови?» [43]

М.А. ЧЕРТЫКОВ,
аспирант Хакасского государственного университета им. Н.Ф.Катанова

Примечания:

[1]. Роза Уркумбей, 1959г.р., род сарт, буддистка.
[2]. Роза Уркумбей, 1959г.р., род сарт, буддистка.
[3]. Тулиухан, 1961г.р., род чотай, буддист; Учитывая государственную политику КНР по ограничению рождаемости, вероятно, что многодетные семьи избегают информировать власти о реальном количестве детей в семье. Автору приходилось наблюдать в среде тарбагатайских кыргызов одну довольно многодетную семью. «Сверхнормативные» дети в КНР ущемлены в некоторых правах, но в условиях, в которых живут многие жители района Тачэн — полное самообеспечение вне зависимости от государственной поддержки, видимо позволяет населению не соблюдать правила ограничений рождаемости.
[4]. Юй Сюе Бинь, У Джань Джу. Хэйлунцзянские кыргызы. – Харбин: Харбинское издательство, 2003 – С. 178. (на кит. яз.)
[5]. Амбрамзон С.М. Киргизы и их этногенетические и историко-культурные связи, Из-во «Наука», Л. – 1971. – С. 28.
[6]. Серик Уркумбей, 1967г.р., род сарт, работник эминьской прокуратуры, буддист.
[7]. Кытан, 1934г.р., род Сарбагыш, мусульманин.
[8]. Тулиухан, 1961г.р., род чотай, буддист.
[9]. Тулиухан, 1961г.р., род чотай, буддист.
[10]. Кытан, 1934г.р., род Сарбагыш, мусульманин.
[11]. Кытан, 1934г.р., род Сарбагыш, мусульманин.
[12]. Тулиухан, 1961г.р., род чотай, буддист.
[13]. Эдепчап, 1953г.р., род мондуз, буддист.
[14]. Юй Сюе Бинь, У Джань Джу. Хэйлунцзянские кыргызы. – Харбин: Харбинское издательство, 2003 – С. 178. (на кит. яз.)
[15]. Роза Уркумбей, 1959г.р., род сарт, буддистка.
[16]. Эдепчап, 1953г.р., род мондуз, буддист.
[17]. Тулиухан, 1961г.р., род чотай, буддист.
[18]. Эдепчап, 1953г.р., род мондуз, буддист.
[19]. Кытан, 1934г.р., род Сарбагыш, мусульманин.
[20]. Тулиухан, 1961г.р., род чотай, буддист.
[21]. В собственных полевых материалах автора название данного родового подразделения было зафиксировано как «нойман», однако в работе Кудайберген Кике улы это родовое имя передается как «найман».
[22]. Заманчиво предположить, что данная родовая группа могла присутствовать на территории эмель-гольского речного бассейна еще с XII в., когда кара-китаи сделали Эмиль центром своей державы.
[23]. В хакасских преданиях присутствует образ Керей-хана; кереит – название рода енисейских кыргызов Исарского улуса, подвергшегося полному переселению во время переселения в 1703-1706гг.
[24]. Эдепчап, 1953г.р., род мондуз, буддист.
[25]. Кычанов Е.И. Кочевые государства от гуннов до маньчжуров/РАН, Ин-т востоковедения, Санкт-Петербургский филиал. – М.: Изд.фирма «Восточная литература» РАН,1997. – С. 240-241.
[26]. Бутанаев В.Я., Абдыкалыков А. Материалы по истории Хакасии XVII- начала XVIII вв. – Абакан, 1995. – С. 210.
[27]. Бахрушин С.В. Научные труды. – М., 1955, Т. 3, — С. 224; Г.Н. Потанин. Материалы по истории Сибири. – «Чтение ОИДР», 1866г., кн. 4, II (Материалы отечеств.), стр. 62.
[28]. Ходжаев А.Х. Цинская империя и Восточный Туркестан XVIIIв.: (Из истории международных отношений в Центральной Азии)/Под ред. Б.А. Ахмедова; АНУзССР. Ин-т востоковедения им. Абу Райхана Беруни. – Ташкент: Фам, 1991. – С. 59.
[29]. Бутанаев В.Я. Этническая культура хакасов: Учебное пособие для студентоввысших учебных заведений, обучающихся по специальности 020700 – «История». – Абакан: Изд-во ХГУ им. Н.Ф. Катанова, 1998. – С. 49; Самаев Г.П. Горный Алтай в XVII – середине XIX в.: Проблемы политической истории и присоединения к России. – Горно-Алтайск, 1991. – С. 112.
[30]. Бутанаев В.Я., Худяков Ю.С. История енисейских кыргызов… – С. 179; Абдыкалыков А. Енисейские киргизы в XVII веке … – С. 128.
[31]. Ма Вэй Синь, Джу Бянь. Народная культура и искусство хэйлунцзянских кыргызов//Общество изучение кыргызской национальности, Бюро изучения национальностей провинции Хэйлунцзян. – Харбин: «Старинные книги национальных меньшинств Китая», типография Бюро изучения национальностей провинции Хэйлунцзян, 1997, — С. 1-6. (на кит. яз.)
[32]. Боронин О.В. «Решение» проблемы енисейских кыргызов в русско-ойратских отношениях//Сибирь в системе международных связей: Сб. статей/Томский гос. ун-т. – Томск: Издательство Томского уиверситета, 2001. – С. 18-19; АВПРИ, ф. Зюнгорские дела, оп.113/1. 1731-1733гг., д. 3, л. 49; ЦГАРХ, ф. Р-675, оп. 1, д. 30, л.52.
[33]. Абдыкалыков А. Енисейские киргизы в XVII веке (исторический очерк): Изд-во «Илим», Фрунзе, 1968 – С. 127.
[34]. Бахрушин С.В. Научные труды. – М., 1955, Т. 3, — С. 224.
[35]. Амбрамзон С.М. Киргизы и их этногенетические и историко-культурные связи, Из-во «Наука», Л. – 1971. – С. 28.
[36]. Там же. – С. 56.
[37]. Бутанаев В.Я., Абдыкалыков А. Материалы по истории Хакасии… – С. 210.
[38]. С.М. Абрамзон. Народные предания как источник для изучения этнической истории киргизов Центрального Тянь-Шаня. Этническая история народов Азии — М: Наука, 1972.
[39]. Боронин О.В. «Решение» проблемы енисейских кыргызов в русско-ойратских отношениях//Сибирь в системе международных связей: Сб. статей/Томский гос. ун-т. – Томск: Издательство Томского уиверситета, 2001. – С. 19; АВПРИ. Ф. Зюнгорские дела. Оп. 113/1.1741 г. Д. 1. Л. 48.
[40]. У Джан Джу Причины появления хэйлунцзянской кыргызской народности//Хэйлунцзянское национальное собрание. – Харбин: Редакция отдела исследований национальностей провинции Хэйлунцзян, №6, 2004. – С. 61 (на кит. яз.).
[41]. Юй Сюе Бинь, У Джань Джу. Хэйлунцзянские кыргызы. – Харбин: Харбинское издательство, 2003 – С. 27. (на кит. яз.)
[42]. Екеев Н.В. Народы Алтае-Саян и кыргызы (проблемы этнических и культурных взаимодействий)//Материалы Международной археолого-этнологической экспедиции, посвященной 2200-летию кыргызской государственности. Б., 2003. – С. 42.
[43]. Фрагмент стихотворения тарбагатайских кыргызов, записанный в работе Кудайберген Кике улы.

Читать далее...

Мятеж «финансовых казаков»

Выступление Павла Зарифуллина на XXI Заседании Московского Евразийского Клуба по теме: «Standard & poor’s vs USA».

Страх

Standard & Poor’s впервые с 1917 года понизил кредитный рейтинг Соединённых Штатов Америки свыше надёжности ААА до АА+ с негативным прогнозом. Они аргументировали это так: «снижение рейтинга отражает наш взгляд на план досрочного укрепления состояния экономики США, который недавно был утверждён конгрессом и Белым домом», – говорится в заявлении Standard & Poor’s. После чего были обвалы бирж, больше всех просела, конечно, российская биржа, которая показала, что наш фондовый рынок оставляет желать лучшего, и напрямую связан со всеми событиями, которые происходят на мировом рынке, и не имеет никакого суверенного своего качества, экономика наша до сих пор «на соплях».
Главные чувства, пронзившее мировое сообщество, и в США, и в России, и в Евросоюзе, во всех странах, включённых в глобальный финансизм – страх, неизвестность, неуверенность в завтрашнем дне.

Три кита

Давайте разберёмся, что такое рейтинговые агентства и почему их роль настолько повысилась за последние десятилетия до какого-то уже метафизического уровня? Каким образом маленькая компания, сидящая в Бостоне, запросто решает судьбу суверенных стран?
Это какой-то новый феномен? Феномен глобализма? Феномен новейшей истории? Насколько компетентны эти рейтинговые агентства? Кто эти решения принимает, почему у них монополия – у трёх ведущих американских рейтинговых агентств – Moody’s, Fitch и Standard & Poor’s – на решение глобальных экономических вопросов? Почему никто, согласно решению конгресса США, не может проверить их компетентность?
Вопросов огромное количество. По сути в эпоху глобального кризиса всплыли три таких кита мировой экономики, про которых раньше знали лишь специалисты-экономисты: великолепная троица Standard & Poor’s, Moody’s и Fitch. Они по своей влиятельности, по своим возможностям на порядок превышают возможности политические и экономические многих государств с огромным многомиллионным населением, с огромными армиями, с финансовыми системами, с запасами углеводородного сырья.
Оказывается, что по меркам современного финансизма, десятки этих экономико-военных индексов, которых раньше было вполне достаточно, для того, чтобы страна была суверенной, влиятельной и имела какие-то политические перспективы, – этого теперь не достаточно. Оказывается, достаточно быть рейтинговым (негосударственным, а частным) агентством Standard & Poor’s, чтобы получить поистине геополитические рычаги управления мировыми событиями.

Восстание

В фантасмогорическом усилении роли рейтинговых агентств мы видим и усиление центробежных тенденций в мировой экономике. Нет уже единого политико-экономического центра, консолидированного Мирового Правительства.
Когда в прошлом году Moody’s опустила Грецию ниже плинтуса и обвалила Евро, разные антиглобалисты во всём мире, – в первую очередь, экономист и дисседент Уильям Энгдаль, эмигрировавший из Америки, – они говорили, что, конечно, за этим, стоят Соединённые Штаты, они «валят» Евросоюз и Евро, «опускают» своего прямого конкурента. Но сейчас получается, что вот это главное современное новаторское американское финансовое оружие может быть обращено против рейтинга США. Агентство обваливает уже Америку и американские власти до смерти этим напуганы. Президент Обама вынужден оправдываться перед мировым сообществом и доказывать, что у них всё «в ажуре» и бескончном АААААА. И американские власти заводят уголовные дела на руководство компании Standard & Poor’s.

Трёхголовый глобализм

Перед нами открылась новейшая страница глобализма.
Идеи первооткрывателя глобализма Реймонда Вернона о превращении транснациональных корпораций в геополитических игроков получили зримое воплощение. Никто до конца не верил, что уже победил глобализм, но отныне это совершенно ясно и математически точно: есть глобализм! Пока мы видим «три его головы» – три рейтинговых агентства, а за ними, я думаю, появятся ещё десятки других голов этой гидры. Реализуются основные идеи, по Вернону, глобализма: не государство диктует свои идеи корпорациям, а корпорации – государству. Можно было бы добавить: корпорации, агентства и прочие «активисты». Эти «прочие» диктуют свою волю государству, и даже главной империи мира – Соединённым Штатам Америки.

Философски отменить Центр

И это триумф сетевой модели экономики. Сеть, согласно принципам своего существования, ставит под вопрос вообще любые идеи центра, центрального управления. Центров раньше было два на планете, потом Центр остался один, но современная финансовая система ставит и его под вопрос. Я думаю, что всё электричество, которое накопилось в противостоянии (просто из-за одной доли рейтинга) между Standard & Poor’s и Белым домом, – говорит о том, что оределённые силы мировой элиты и экономики ставят под сомнение существование на этой планете Соединённых Штатов Америки, как Центра принятия решений. Это, с их точки зрения, не Центр.
Данные идеи отражают чаяния и поиски постмодернистской философии последних десятилетий, для которой вопрос борьбы с логоцентризмом является главным. Философия Лиотара и Дерриды, Делёза говорит о том, что какого-то единого Центра – центра философского, центра логического, центра интеллектуального на планете Земля быть не должно.
На это работают сегодня десятки институтов, структуры, формирующие общественное мнение – от этнографических бюро, до масс-медиа, шоу-бизнеса до Standard & Poor’s. Глобальная идея, впервые высказанная философом Людвигом Клагесом, идея о том, что логоцентризм исчерпал себя, что Центра нет (*) овладела массами.
И с этой точки зрения Соединённые Штаты Америки действительно не нужны глобальному финансовому рынку, он сам должен решать, где ему выгодно работать и зарабатывать деньги, по каким правилам. И никто не может навязать ему свою волю. И в этой глобальной сетевой системе, информационно созданной из кабеля и оптиковолокна интернета, пронизывающего планету, зачем должна существовать модель Единого Центра, если подумать?
Сбываются фантастические предсказания, которые мы видели в фильмах, ещё недавно запугивающих обывателей.

Политически отменить Центр

Мы живём в мире борьбы с «идеей Центра». Как говорил Деррида – борьбы с «империализмом логоса», борьбы с империализмом «Мирового Жандарма», с «большим отцом» (в терминах психоаналитики) который не нужен современному глобальному финансизму.

Год назад у нас на Клубе мы спорили с Кириллом Коктышем по поводу экономики Римского Павпы и о протестантской этике. Мы пришли к интересным выводам о том, что протестантская этика была изначально построена на важнейшей идее, на том что Центра нет. Потому что Центр – это Римский Папа, с точки зрения христианской модели изначально – это солнце, к нему всё стекается. И только Католическая церковь вправе решать какой должна быть экономика, что делать с «лихвой», с излишками от экономической деятельности. «Излишки» Католическая Церковь в Средневековье «проедала» зачастую не самым благообразным образом. (Сразу рисуется карикатурная картина жирного католического монаха-дармоеда, проедающего «излишки» европейской экономики). В православной России тоже самое: Церковь и Государство конфискуют и в буквальном смысле проедают плоды экономической активности, «уравнивают» бедных и богатых, отбирают у активных субъектов рынка сверхдоходы их труда. Поэтому у нас неэффективная экономика, а сейчас всё «съедает» Российская Власть (которая у нас и Государсто и Церковь и Центр).
В какой-то момент, разочаровавшиеся в этой «логоцентрической модели» протестанты решили, что «так жить нельзя», а излишки надо накапливать, а не отдавать «Большому Отцу» на «поток и разграбление». Они накапливали, накапливали свою лихву, и купили всю постепенно планету.
Кстати американская модель возникла из противостояния Центру – английскому Королю. Декларация независимости Соединённых Штатов – это просто длинный «приговор» идее Центра. Так что ничего нового в нынешнем бунте против Американской империи нет.

Экономически отменить Центр

«Мятеж» финансистов — это максимальное выражение «протестантской этики», но уже без религиозного протестантизма. Ведь есть парамасонские клубы, организованные как масонские ложи, но без спиритуализма. Так же и современный финансизм — это «парапротестантская этика», утверждающая, что никто не должен мешать глобальному рынку, никакие Соединённые Штаты, никакой иной политический блок и суверен.
Данные идеи активно проповедует Джордж Сорос в своих книгах, в «Алхимии финансов», они идут корнями от философии Карла Поппера. Согласно мыслям Поппера — вся планета должна стать «открытым обществом» и все попытки логоцентризма, будь то фашизм, социализм, религиозная теократия (как в Иране или Ватикане), все границы между государствами должны быть постепенно растоплены и сметены.
Ряд аналитиков писали, что за Standard & Poor’s стоит Сорос. Конечно кому как не Соросу, как своего рода «финансовому демону» приписать эти сверхординарные события?! Но совершенно точно можно сказать, что идеи, которые десятилетиями проповедовал Джордж Сорос реализуются, в том числе и последней выходкой Standard & Poor’s. И как задрожал весь мир – словно натянутая струна!

Триумф хеджинга

Получается, что рейтинги и вообще хеджинг (оценка страновых рисков) это просто золотое дно! Над хеджингом раньше в России смеялись, говорили, что никакого хеджинга быть не может. В своё время при Евразийском экономическом клубе мы хотели Евразийское хеджинговое агентство создать, но никого не вдохновили – Россия у нас в плане свежих идей очень дремучая страна. Тем не менее, что такое хеджинг, я думаю, будут знать все, потому что от хеджинга будет зависеть будущее каждого человека нашей планеты.
Мы получили новый мировой порядок, получили рейтинговые агентства, формирующие глобальную повестку дня для стран, которые раньше себя просто замечательно чувствовали. А сегодня рейтинговые агентства решают какой быть завтра Испании, Греции, Франции и США. Успешной, привлекательной, богатой и сильной страной. Или может быть нет? Может быть мировм лузером?

Ост-индская компания

Уильям Энгдаль однажды написал очень интересную фразу, которая меня очень заинтересовала, он отметил, что модели присваивания рейтинга агентств Moody’s, Fitch и Standard & Poor’s являются конфиденциальными, по решению американских судов эти модели не могут быть раскрыты. Американский конгресс, который хорошо понимает стратегическое значение рейтинговых агентств, как части американской мощи, также отказался поставить их под надзор. Банки с Уолл-стрит и агентства, разработавшие эту модель сейчас могут делать, что хотят, точно так же, как когда-то это делала британская Ост-Индская компания двести лет назад.

То есть, если искать какие-то контуры того, что могут делать эти рейтинговые агентства в исторических прецедентах, естественно вспоминается такая структура, как Ост-Индская компания. Что такое Ост-Индская компания? Это государство в государстве, обладающее чудовищными гигантскими полномочиями, фактически имперскими, но без контроля Империи. Компания имела монополию на все товары, ввозимые в Индию и из Индии, на огромной территории от Индии до Японии. У компании была армия в Индии – 70 тысяч человек, компания печатала свои деньги, собирала налоги, строя свои отношения с Британской короной, исходя из интересов сиюминутной выгоды. Если компании было выгодно – она реализовывала имперскую политику, если нет – то и нет.
В российской истории такого рода компания тоже была, это была Российско-Американская компания, осваивавшая Аляску и Калифорнию, она была при императоре Николае Павловиче фактически разгромлена, потому что считалась оплотом декабристов и волльнодумцев. «Компанцы» действительно тоже делали, что хотели, например – взяли и признали Мексику из экономических соображений кампании — сами по себе, безо всякого Николая I.
В модели Ост-Индской или Российско-Американской кампании – почти безграничная свобода для реализации финансово-экономической деятельности даётся организациям и структурам, находящимся на окраине империи.
То есть это такие, «казаки», которым «с царского плеча» предлагаются в управление гигантские территории (реально империи не принадлежащие), а на них твори что хочешь, главное формально признавай «царя и руководство». Можешь иметь свою религию, имей свои финансы, имей свои войска.

Девен Шарма как Емельян Пугачёв

То есть финансизм получается, находясь на острие капиталистической экономики, получил в своё время, когда шла борьба с СССР, после разгрома СССР, гиперполномочия. Банки Уолл-стрит и рейтинговые агентства, структурно вполне сопоставимы с Ост-Индской или Вест-Индской, английской или голландской, или Русско-Американской компаниями несколько сот лет назад.

То есть — это своего рода «финансовые казаки», которым дали возможность в своих секторах делать всё, что угодно, но только признавать и реализовывать величие и мощь Американской империи. До какого-то момента агентства честно и преданно служили Соединённым Штатам, обваливали экономики различных стран, борясь с конкурентами США, конгресс не лез в их дела, они присваивали индексы кому как угодно, но всегда учитывая «генеральную линию» Белого дома.
«Финансовые казаки» успешно существовали, им давали на откуп на «поток и разграбление» целые государства, потому что в той же поверженной Греции – фактически все эксперты, тот же «Голден Сакс», который всегда теснейшим образом работает с Moody’s, с тем же Fitch. Американские эксперты работают советниками в Греции, а их коллеги из американских агентств обваливают индекс Греции, а фактически экономику Евро и геополитические амбиции Евросоюза. Огромные полномочия, невероятные возможности были даны этим людям. Американские власти смотрели на их проделки «сквозь пальцы» и передали финансистам на откуп целые народы и государства.
Но в момент мирового кризиса и ослабления контроля «мирового отца» наши «финансовые казаки» захотели сами стать Центром принятия решений – «самим править»!
Если перевести случившиеся на понятный нам образный язык произошло восстание Емельяна Пугачёва против Российской империи: «пугачёвцы» Standard & Poor’s vs Екатерина Вторая как Барак Обама. Руководитель Standard & Poor’s Девен Шарма (сейчас на него как на мятежника завели уголовное дело) восстал против Империи, которая его же и породила, длительное время давая возможность делать всё, что угодно на этой планете.
Лихое восстание новых «финансовых казаков», и мы посмотрим, чем оно ещё закончится. Америку лихорадит, ничего-ничего ещё не ясно. Потому что два других рейтинговых агентства, два других «финансовых казачьих войска» сказали, что всё нормально, у Америки по-прежнему ААА, над Америкой, как и раньше «не заходит Солнце»!

Финансизм как новейшая стадия капитализма

А вот одно агентство сказало, что – не всё в порядке. Рынки дрожат, брокеры сходят с ума, мир замер в ожидании. Появился новый образ противостояния, уже не между Советским Союзом и Соединённым Штатами Америки. Противостояние идёт по линии Империя и традиционные национальные государства, (возникшими ещё на заре нового времени, после французско-английской буржуазной революции), между империалистическими структурами и совершенно новыми финансовыми структурами.
Можно говорить по-ленински даже: не империализм, а финансизм, как новейшая стадия капитализма. Standard & Poor’s ударил в гонг и объявил о начале нового мира.

Продолжение

(*) Логоцентризм (от др.-греч. λόγος — «знание» и центр) — в философии критической теории и деконструкции означает тенденцию опоры, зачастую необоснованной, на центральный элемент любого текста или предмета философского анализа, в то время как такого центрального элемента может и не существовать.

Релевантно:

Некоторые любят погорячее, или как снижение рейтинга США связано с перспективами глобальной борьбы за передел мира

Коррекция глобального мира – шанс для России?

«Христианская политэкономика» – X заседание Московского Евразийского Клуба

Читать далее...

Евразийцы предостерегают Медведева от непродуманной национальной политики

Вчера Дмитрий Медведев на встрече с представителями молодежи в МГУ обсуждал рецепты налаживания в стране межнационального согласия. Он поддержал идею создания федерального агентства по межнациональным отношениям, а также форума представителей разных национальностей.
Как сообщает КоммерсантЪ в ходе дискуссии со студентами было предложено создать федеральное агентство по межнациональным отношениям или форум с участием представителей национальных меньшинств, которые Дмитрий Медведев мог бы возглавить «неважно в каком качестве». «В каком качестве, имеет значение. Если я на пенсию уйду, то не получится»,— засмеялся президент и пообещал подумать.

Настроение президенту несколько испортило выступление участника «из маленькой башкирской деревни, которой даже нет на карте». Он сообщил Дмитрию Медведеву, что при новом главе Башкирии Рустэме Хамитове «появилось неведомо откуда много террористических группировок и сайты, которые сеют межнациональную рознь». «Я полагал, что нынешнее руководство старается проблемы решать. Но получается, все не так хорошо,— озадачился Дмитрий Медведев.— То, что вы сказали, это дополнительный повод проанализировать ситуацию в республике и как она управляется». Правда, тут же у господина Хамитова нашлись и защитники. Одна из участниц возразила, что, напротив, «с приходом нового президента-единоросса» межнациональные проблемы стали решаться.

Автор "мезоэтноса" "Советский народ" Юлиан Бромлей

А один из участников, который оказался по происхождению американцем и корреспондентом Russia Today, решил сам задать президенту вопрос: «Какая идеология может объединить нас, русскоговорящих?» В качестве успешного примера решения национального вопроса он привел СССР. «Была единая общность — советский народ. И мы должны идти к тому, чтобы создать что-то подобное, но на других началах. Гражданин любого государства должен ощущать себя представителем страны. А потом уже этноса. Иначе государство разваливается на части»,— ответил Дмитрий Медведев.

Центр Льва Гумилёва напоминает, что автором идеи создания государства-нации «советский народ» был никто иной, как академик Юлий Бромлей — яростный оппонент Льва Гумилёва. За открытие так называемого «мезоэтноса Советский народ» Бромлей получил государственную премию. А через десятилетие после «открытия» «Советский народ» приказал долго жить. На справедливую критику Гумилёва, утверждавшего, что структура этноса и этногенез гораздо более сложные и многомерные явления, чем это кажется госакадемикам и госчиновникам Бромлей и иже с ними отвечали откровенной травлей учёного.
Сегодня президент Медведев решил взять идеи Бромлея на вооружение. Крах Советского Союза и «советского народа» его не пугает. Соизмерять права народов и интересы государства Медведев не собирается. Его новейший националистический подход неизбежно приведёт к унижению Этнического в противовес интересам Государства и, как следствие вызовет ответную реакцию народов России. Эти процессы (которые никакой чиновник прогнозировать и проконтролировать не сможет) способны взорвать Российскую Федерацию, как когда-то СССР. Поэтому Центр Льва Гумилёва вынужден предостеречь Дмитрия Медведева от непродуманных действий и заявлений.

Читать далее...

В МГИМО обсудили портрет истинной евразийки

Сегодня в  обществе существуют самые разные взгляды на место женщины в мире : от радикальных феминистических до консервативных патриархальных. Такая палитра мнений порождает множество дискуссий о том, какой же в действительности должна быть современная женщина. Новый взгляд на эту проблему сквозь призму евразийства постарались представить участники круглого стола «Образ женщины в евразийстве», состоявшегося 17 октября в МГИМО.

Айгерим РыскуловаВначале хочется вкратце пояснить, что же такое евразийство. Итак, евразийство – это философско-политическое течение, получившее свое имя за ряд особенных положений, связанных с историей России-Евразии — уникального “континента”, возникшего на территории “центрального” домена Евразийского континента (географического). Основная идея классического евразийства: Россия — это не Европа и не Азия, а совершенно самобытная страна – континент “Евразия” с преобладанием в ней не европейского, а “азиатского”, более органичного для нее начала. Классическое евразийство было развито в XX веке Л.Н. Гумилевым, сформировавшим идею русско-евразийского сверхэтноса, состоящего из восточных славян, угро-финнов, тюрков, монгол, и др. Для современной России, задыхающейся без разумной идеологии, запутавшейся в собственной истории и  погрязшей в межнациональных дрязгах, философия евразийства может стать настоящим спасением.

Мария ПероваНо вернемся непосредственно к мероприятию. Небольшое, но дружное общество собралось в 1039 аудитории, чтобы выслушать докладчиков и дискуссионным путем создать идеал женщины-евразийки.  Собрание открыла зампред Евразийского клуба МГИМО, студентка 2 курса Факультета Политологии МГИМО Мария Перова, которая представила гостей и обозначила главную проблему современных женщин: в нынешнем, освобожденном от прежних стереотипов обществе, они могут позволить себе выбрать самые разные роли, что порождает противоречия. Многие женщины выбирают карьеру в ущерб семейным ценностям, но делает ли это их счастливыми? Мария предложила посмотреть на этот вопрос  с позиций евразийства, которое часто дает нам ответы в самых трудных экономических, социальных и исторических ситуациях.

Елена МардаеваПосле небольшого вступления настало время первого доклада, который представила Елена Мардаева, генеральный директор продюсерского центра «East brand», организатор межрегионального конкурса «Московская краса Бурятии». Она обрисовала образ евразийской женщины с азиатской стороны, выделив в числе главных ее особенностей почитание мужчин как сильной половины человечества – защитников рода, преданных домашнему очагу.  В качестве образца идеальной женщины Елена привела национальную азиатскую героиню —  легендарную Шаганэ (вспомним Сергея Есенина), красивую физически и духовно, целомудренную и верную. Наконец, завершая свое замечательное, весьма эмоциональное выступление, она обратила внимание присутствующих на общую мечту всех обитателей евразийского пространства – мечту о гармонии между людьми, проводниками которой являются, без сомнения, женщины.  С этими словами Елена передала слушателям альбом с фотографиями бурятских красавиц – участниц конкурса «Московская краса Бурятии» и поделилась своими планами организации конкурса «Мисс Евразия».

Павел ЗарифуллинТему красоты, любви  и гармонии развил и следующий выступающий –Павел Вячеславович Зарифуллин, этнолог,  Директор Центра им. Л.Н. Гумилева. Повторяя мысли известных философов В.Розанова и Н. Бердяева, он отметил, что Россия несет в себе женское начало и поэтому может преобразовать мир только через духовность и красоту, а не войны или соревнования с мировыми капиталистами. На разнообразных примерах истории евразийской цивилизации, начиная со скифских времен, выступавший Павел Вячеславович доказал, что главный священный персонаж русской истории – женщина. Самым запоминающимся из них стал факт о православных храмах, более 60 % которых посвящено не Иисусу Христу, не апостолам, а Пресвятой Богородице. Она издревле считалась покровительницей святой Руси. В разных областях почитают различные ее ипостаси, такие как главная хранительница и защитница. Более того, известен интереснейший случай: в 1917 году, после падения монархии  была найдена икона Державной Божьей матери – своеобразный символ того, что в то страшное время Богородица лично взяла на себя ответственность за Россию.

Кроме того, Павел Вячеславович привел одно очень занимательное историко-лингвистическое доказательство важности женского образа в России – палиативность (мягкое, женское произношение) евразийского языкового союза.

Полина Галушко и Булат ХисамутдиновПродолжая тему, один из главных евразийцев страны рассказал о  национальной российской философии. По его утверждению, русские мыслители во все времена пытались многое дать миру, но их идеи были неорганичны и содержали, в основном, критику России. Единственной национальной философией стала софиология, возникшая в конце XIX века благодаря Владимиру Соловьеву. Это  учение о Софии – духе премудрости, преображающем весь мир через духовную красоту и объединяющем все народы. Таким образом, считается, что софиология – философия женскости. Софиологи и русские писатели Серебряного Века уделяли в своих творческих поисках Святому Духу, как живому и преобразующему Началу Святой Троицы. Святой Дух — женское начало Троицы (в частности, в языке Библии – арамейском Святой Дух имеет женский род).

На вопрос об его идеальном образе женщины, Павел Вячеславович  ответил знаменитыми строками Некрасова, указав, что русская женщина несет в себе русскую идентичность, русского Бога; она и мать, и хозяйка, способная выдержать двойную нагрузку.  Для самого докладчика идеалом является Родина-мать в городе-герое Сталинграде, силой своей любви  сумевшая поднять миллионы мужчин страны на ее защиту.

Участники круглого стола Молодой ЕвразииОтвечая на вопрос о перспективах развития евразийства в целом, Зарифуллин, разумеется, не мог не упомянуть об инициативе премьер-министра РФ Владимира Владимировича Путина о создании Евразийского Союза (ЕАС). Сам Павел Вячеславович, несмотря на шум вокруг этого проекта (начиная от обвинения Путина в попытке реставрации СССР и заканчивая обвинениями его же в использовании данного предложения как инструмента предвыборной кампании), считает, что премьер вполне искренен в своих намерениях. Однако нужно помнить, что Евразийский Союз не должен быть только лишь экономическим или политическим, главная его основа –философия любви и братства родственных народов, которые, объединившись, смогут преобразовать находящееся в духовном и экономическом кризисе человечество.  Кроме того, создание союза – это своего рода революция, но в случае с евразийством – революция любви. Ведь строить ЕАС будут не косные чиновники, а энтузиасты, несущие в сердце любовь к русскому Северу и казахским степям, балтийским побережьям и вершинам Кавказа. Павел Вячеславович многократно подчеркивал эту чудесную мысль: евразийство – идеология любви, и поэтому роль русской женщины в нем принципиальна.

Наталия ЗарубинаЗакончив свое выступление, П. Зарифуллин уступил место за кафедрой другому специальному гостю – Н.Н. Зарубиной, д. фил. н., профессору Кафедры социологии МГИМО. В своем лаконичном, но емком докладе она представила последние данные опросов, проведенных Московским Институтом Социологии. Эти данные не могут не радовать: несмотря на быстрые изменения в обществе (не всегда в лучшую сторону), опросы показывают, что на первом месте для россиянок не модернизация или политика, а семья и счастье детей. Еще более примечательный факт – это лидерство патриархальной семьи, как желанной формы обустройства домашнего очага (на втором месте – консенсусная семья – с равными обязанностями мужа и жены). Таким образом, роль женщины как матери и хранительницы очага по-прежнему исключительно востребована в нашем обществе. Разумеется, образ современной женщины полимерен, абсолютный патриархат канул в Лету, но ответственность за семью, приоритет семейных интересов над  личными —  это тот ресурс, то богатство, которое мы должны бережно хранить.

Федор Чудин-Курган и Айгерим РыскуловаСлушатели поблагодарили Наталью Николаевну за познавательное и оптимистическое сообщение. Тему разностороннего женского образа в целом и в евразийстве подхватила Кристина Могиллар, Председатель Британского клуба выпускников в России и специалист по гендерной психологии. Из ее уст прозвучало вполне логичное, но все же довольно шокирующее заявление о том, что женщина последние 1000 лет живет в мужском мире и вынуждена подстраиваться под его законы. Отсюда и проистекают все женские проблемы: дисбаланс, неуверенность в себе, незнание своих возможностей и многое другое. На вопрос о методах выхода из этой практически безвыходной ситуации (целый мир ведь не перестроить!) Кристина посоветовала начать познавать себя, не стараться жить чужой жизнью и менять себя изнутри, тогда изменится и окружающая реальность. Вдобавок она раскрыла большой секрет:женщина – невероятный источник энергии, которая в прошлых веках использовалась лишь на 20-30% и которой вполне хватает и на дом, и на карьеру, и на творчество. То есть женщине совершенно не обязательно запирать себя в четырех стенах, она способна успеть все – нужно лишь поверить в себя.

Яркая и живая речь психолога-практика заставила участников Круглого стола забыть обо всем на свете, в том числе и о времени. А оно, между тем, подходило к концу. Оставалось несколько минут для последнего доклада, который представил активист евразийского движения«Молодая Евразия», знаток метафизики Иван Мельник. Женский пол и мужской пол – это только половинки человека, целого творения божьего. Поэтому их стройный союз создает проекцию божественной реальности в наш мир. В отношениях действует закон переливающихся сосудов: если женщина не транслирует свою энергию, ее перенимает мужчина, нарушая божественный баланс. Как только русская женщина начнет транслировать в мир свою истинно женскую природу, мужское начало в Росиии восстановится, и воцарится порядок.

На этой жизнерадостной ноте теоретическая часть закончилась и участники перешли к обсуждению итогов Круглого стола, в процессе которого выяснилось, что у каждого создался свой, неповторимый образ евразийской женщины. Впрочем, по одному пункту все же удалось достигнуть согласия: женщина в евразийстве – это, непременно, счастливая женщина.

Юрий КофнерКруглый стол, организованный Клубом Евразийской интеграции МГИМО при поддержке центра Л.Н. Гумилева в рамках общественного движения «Молодая Евразия» – лишь одно звено из цепи мероприятий подобного рода. Как сообщил председатель Клуба Юрий Кофнер, «в дальнейшем, планируется расширять пропаганду евразийства самыми разными методами, к примеру, сейчас создается сайтy-eurasia.su, есть намерение создать Евразийские Клубы в МГУ и МГТУ им. Баумана».

Участники Клуба искренне горят своей идеей, верят в ее ближайшее осуществление. И это действительно здорово!

Мария Прокофьева

Клуб Евразийской интеграции МГИМО


 

Читать далее...

Русский простор и норвежские фиорды

Продолжение великолепного исследования поморского этнографа Николая Теребихина

Пространственный менталитет народов Европейской Арктики

Раскрыть глубинные типологические различия норвежского и русского языков пространства помогает идейное наследие Н.А. Бердяева — проникновенного иссле­дователя географии русской души: «Русской душе не сидится на месте, это не мещанская душа, не местная душа. В России, в душе народной есть какое-то бес­конечное искание, искание невидимого града-Китижа, незримого дома. Перед рус­ской душой открываются дали, и нет очерченного горизонта перед духовными ее очами. Русская душа сгорает в пламенном искании правды, абсолютной, божествен­ной правды и спасения для всего мира и всеобщего воскресения к новой жизни. Она вечно печалуется о горе и страдании народа и всего мира, и мука ея не знает утоления. Душа эта поглощена решением конечных, проклятых вопросов о смысле жизни. Есть мятежность, непокорность в русской душе, неутолимость и неудовлетворимость ничем временным, относительным и условным. Все дальше и дальше

должно идти, к концу, к пределу, к выходу из этого «мира», из этой земли, из всего местного, мещанского, прикрепленного»24.

«Русский человек с большой легкостью духа преодолевает всякую буржуаз­ность, уходит от всякого быта, от всякой нормированной жизни. Тип странника так характерен для России и так прекрасен. Странник самый свободный человек на земле. Он ходит по земле, но стихия его воздушная, он не врос в землю, в нем нет приземистости. Странник — свободен от мира и вся тяжесть земли и земной жизни свелась для него к небольшой котомке на плечах. Величие русского народа и при-званность его к высшей жизни сосредоточены в типе странника»25.

«В русском человеке нет узости европейского человека, концентрирующего свою энергию на небольшом пространстве души, нет этой расчетливости, экономии про­странства и времени, интенсивности культуры… <…> Ширь русской земли и ширь русской души давили русскую энергию, открывая возможность движения в сторону экстенсивности»26. Внешнюю безграничность русского пространства «можно рас­сматривать, как внутренний, духовный факт в русской судьбе. Это — география русской души» (там же).

К норвежцам как носителям традиций европейской культуры вполне приложи-ма характеристика западновропейского пространственного менталитета, данная Н.А. Бердяевым: «Западноевропейский человек чувствует себя сдавленным малыми размерами пространства земли и столь же малыми пространствами души. Он при­вык возлагаться на свою интенсивную энергию и активность. И в душе его тесно, а не пространно, все должно быть рассчитано и правильно распределено»27. Это тип секуляризованного, рационального, интенсивного освоения пространства внешнего мира с целью его утилитарного использования в личных интересах культуртрегера. Поэтому главным героем европейского открытия мира является отдельная, секулярная, полагающаяся только на самое себя личность, воплощенная в образе Робинзо­на, создающего на необитаемом острове упорядоченное, комфортное пространство старой Европы.

Ярчайшим примером норвежской арктической робинзонады является культур­трегерская деятельность норвежского колониста, который своими собственными руками, своим методичным, упорным трудом превратил дикий мурманский остров Кильдин в процветающий, образцово-показательный уголок Норвегии. Историю создания этой колонии, культуртрегерский подвиг «кильдинского короля» прекрас­но описал М.М. Пришвин, который восторгался высочайшим уровнем культуры норвежского освоения Арктики: «Все путешественники с любопытством смотрят на эту одинокую колонию норвежца на громадном пустынном полярном острове. Всех поражает это благоустройство; все ожидают, когда появится на пароходе этот коло­нист-норвежец, прозванный Кильдинским королем. Но из всех этих путешественни­ков в настоящую минуту, только я один понимаю и оцениваю вполне значение этой колонии на Крайнем Севере.

Нужно вот так, как я, поскитаться то пешком, то на лодке месяца три по Северу, чтобы понять это. Я приучил уже себя к чувству сострадания к людям Крайнего Севера. Я привык думать, что люди здесь, как эти несчастные деревья, мало-помалу должны сойти на нет, что красное полуночное солнце — лампада у гроба умершей природы. Теперь я смотрю на колонию Кильдинского короля и думаю, что для человека этой естественной границы нет, что он может жить и за гранью, что он — человек, он выше природы. Лет тридцать тому назад, рассказывают нам, сюда при­был из Норвегии колонист с большой семьей, малолетними детьми и поселился на этом острове. У него не было никаких средств для жизни, так что вначале он стал промышлять рыбу на обыкновенной русской шняке, но переделав ее так, чтобы можно было бежать против ветра; для этого ему нужно было только изменить киль и устроить косые паруса. Благодаря этому, в случае шторма, ветра с берега, он мог возвращаться домой. Жил сначала в каюте от старой елы, но скоро из прибитых морем к острову деревьев (плавуна) устроил дом. И так из года в год стал жить лучше и лучше, промышляя то рыбу, то морских зверей. Дети — пять сыновей и шесть дочерей — выросли такими же здоровыми, как отец, и промысел, конечно, стал во много раз успешнее. К концу жизни старика образовалась на острове Киль-дин целая колония с листер-ботами и моторными лодками. Простая, несложная история. Но сколько в ней внутренней силы! Хорошо бы посмотреть поближе, вгля­деться в быт, всмотреться во внутренний механизм, узнать, почему у нас, при всем этом геройском плавании на льдинах по океану, на киле лодки, в общем, не остается как-то соответственного этой стихийной жизни чувства уважения к человеку. — Как они там живут внутри этих домов? — спрашиваю я знакомого русского помора. — Хорошо живут! — отвечает он. — На море он спокоен, потому что на боту у него палуба, каминчик, всегда он на море, всегда он при доме. Прибежит к берегу, и там хорошо: на окнах занавески вязаные, и стол с накидочкой, безделушки на столе, альбом, по стенам зеркала, стулья венские, хоть и не венские, а вроде венских, музыкальный ящик в пятьсот рублей. Живут и жить собираются»28.

Культуртрегерское подвижничество «кильдинского короля», в одиночку осваи­вающего дикое пространство Арктики, превращающего его в окультуренный мик­рокосм норвежского фюлька, — это одно из частных проявлений норвежского про­странственного индивидуализма. Обсуждая проблему языковой политики в Норве­гии, норвежцы сами говорили о себе: «Мы ведь индивидуалисты. А в этом случае законен диалект любой долины, любого фиорда, жаргон любой группы людей, и даже больше — каждый человек волен выдумать свой, одному ему понятный язык»29.

Однако норвежский пространственный менталитет наряду с общеевропейскими универсалиями обладал и собственным измерением, что проявлялось в его амбива­лентности, двойственности. Норвежская культура имела две взаимодополняющие ипостаси. Замкнутому, камерному, клеточному микрокосму «культуры фиордов» противостоял открытый, распахнутый миру макрокосм морской культуры. Море для норвежцев — это «иной» мир их культуры. Он настолько отличается от замкнутого микромира фиордов, что при выходе в открытое море норвежские рыбаки начинают говорить на особом «морском» языке: «Издавна рыбаки здесь считали, что духи, населяющие море, не терпят человеческой речи. А если услышат ее — разгонят всю рыбу. Поэтому на море, переговариваясь, рыбаки неузнаваемо искажали обычную норвежскую речь» (там же). Искажение речи при выходе в море связано, конечно, не столько с магией слова, сколько с универсальным религиозно-мифологическим восприятием моря («иного мира» вообще) как перевернутого, инвертированного пространства. Переход в иной мир сопровождался изменением принятых стереоти­пов поведения на противоположные, что, видимо, объясняет, как в эпоху викингов мирные жители фиордов при выходе в море превращались в жестоких воинов-берсерков и пиратов-купцов. Двумирность норвежского пространственного мента­литета, его одновременная замкнутость на самое себя и распахнутость миру отра­зилась в деяниях двух великих сынов Норвегии — Бьёрнстьерне Бьёрнсона и Фри-тьофа Нансена, в которых «с наибольшей силой воплощены типические черты норвежского национального характера»30.

Открытость «иного» (морского) мира норвежской культуры и являлась тем, что сближало ее с беспредельностью пространства русской души. Интуитивное чувство этой близости лежало в основе норвежского национального самосознания, породив­шего своеобразную «матрицу» этнических корреляций между народами Скандина­вии и другими европейскими народами. Норвежцы «не зря говорят, что датчанин — это француз Скандинавии, швед — англичанин Скандинавии, а норвежец — это русский Скандинавии»31. Русофильство норвежцев, доходящее до их «русоподобия», абсолютно созвучно встречному «норвегофильству» (норманнизму) русской души. Однако если для норвежцев «русская» широта и открытость национального характера являлись лишь обратной (морской) стороной их замкнутой (материковой) культуры, то широкая география поморской души выражает независимую от харак­тера пространства открытую, всечеловеческую сущность русской культуры.

Северно-русский (поморский) пространственный менталитет — это усиленный, предельный вариант (диалект) русского языка пространства. Харизматическими ли­дерами, точнее, духовными вождями русского народа, его «светильниками» и «не­угасимыми лампадами» были люди, достигшие высот святости. Подвижничество святых, преобразивших дикие земли Севера в святое царство Северной Фиваиды, легло в основу северно-русского пространственного менталитета: «В русских свя­тых мы чтим не только небесных покровителей святой и грешной России: в них мы ищем откровения нашего собственного духовного пути. Верим, что каждый народ имеет собственное религиозное призвание, и, конечно, всего полнее оно осуществ­ляется его религиозными гениями. Здесь путь для всех, отмеченный вехами герои­ческого подвижничества немногих. Их идеал веками питал народную жизнь; у их огня вся Русь зажигала свои лампадки. Если мы не обманываемся в убеждении, что вся культура народа, в последнем счете, определяется его религией, то в русской святости найдем ключ, объясняющий многое в явлениях и современной, секуляри­зованной русской культуры»32. Поэтому русский тип освоения арктического про­странства отличается прежде всего своим глубинным религиозно-духовным харак­тером, не ставящим перед собой никаких утилитарных целей. Понятие «освоения» (в современном смысле слова) к нему неприложимо. Это скорее землепрохождение, странничество, для которого характерно экстенсивное (в принципе — беспредель­ное) освоение пространства внешнего мира с целью его включения во внутренний строй народной души. Главный герой русского освоения просторов Севера — это странник, который мучим духовной жаждой обретения «нового неба и новой зем­ли» — Обетованной Земли Царства Небесного. Именно этот религиозный порыв к святости, духовная жажда «новой земли», которая могла оказаться чаемой Землей Обетованной, и лежал в основе северно-русского пространственного менталитета, впитавшего в себя святоотеческую заповедь: «страннолюбия не забывайте». Стран-нолюбие — это один из ключевых образов-архетипов пространства русской души. Он включает в себя представления о «странности» как неотмирной инаковости, чуждой ценностям мира сего. «Странность» — это и недостижимая даль Святой Земли, к которой устремляется нуждающаяся в ней душа «нищего духом» странни­ка. Поэтому страннолюбие, то есть любовь к странствованиям и к странствующим, связано с образом вечного, «очарованного» странника, скитающегося по неиспове­димым путям Божественного Промысла в поисках дальней преображенной страны «нового неба и новой земли». «Максималист в служении идее, он мало замечает землю, не связан с почвой — святой беспочвенник <…>. В терминах религиозных, это эсхатологический тип христианства, не имеющий земного града, но взыскую­щий небесного. Впрочем, именно не небесного, а «нового неба» и «новой земли»»33. В русских отщепенцах, бегунах, странниках «живет по преимуществу кенотический и христоцентрический тип религиозности, вечно противостоящий в ней бытовому и литургическому ритуализму. Эти кенотические силы народной религиозности были освобождены вместе с расколом XVII века, то есть вместе с утратой церковной цельности»34.

Образ скитальческой, бродяжнической Руси нашел свое предельное выражение в идеологии старообрядческой секты «бегунов» («странников»), оказавшей большое воздействие на формирование духовных идеалов и ценностей культуры Русского Се­вера. Особое распространение «странничество» получило в Каргопольском крае и представляло собой «своеобразный реликтовый заповедник древнерусской культу­ры»35. Реликтовость, архаичность странничества, как и всего старообрядчества в це­лом, имела, безусловно, вторичный характер, порожденный оппозиционным диалогом ревнителей древнего благочестия с официальной никонианской Церковью. Старооб­рядческие общины, функционировавшие в «аварийном режиме» (А.Ф. Белоусов), опираясь на древнерусские традиции, создали новый, вторичный, вариант древнерус­ской культуры, в которой святоотеческие идеалы страннолюбия были воплощены в странническом образе жизни, предполагавшем полный уход от мира сего и постоян­ное скитальчество по странноприимным «пристаням» Земли Обетованной36. Именно этот образ страннолюбия, претворившийся в странные для иноземца черты нацио­нального характера русского человека, в его стиль жизни, и определял особенности поморского освоения арктического пространства. Страннические искания «последней правды» не предполагали заботы о земном жилище. Отсюда — поражавшая домови­тых норвежцев безбытность русского арктического бытия.

Имманентная тяга норвежцев к созданию уютного, комфортного, расчлененно­го на клеточки индивидуального пространства выражалась в его избыточном укра­шении — раскрашивании яркими красками. Красочная праздничность норвежской архитектуры резко контрастировала с одноцветной будничной серостью архитек­турно-природных ландшафтов Русского Севера. Эта особенность архитектурного ансамбля северных русских деревень поразила исследователя карело-финского эпо­са Элиаса Лённрота, который совершил поездку по Каргопольско-Онежскому краю: «Здесь вообще не увидишь господской усадьбы, украшающей нашу сельскую мест­ность, равно как ни одного дома, покрашенного в красный цвет. Даже церкви не покрашены и, подобно всем прочим строениям, имеют естественный цвет дерева. Возле домов не достает огородов и зеленых лужаек, придающих особый уют фин­скому крестьянскому жилищу»37. Для Э. Лённрота как носителя западноевропейско­го (скандинавского) пространственного менталитета уютность сельского пейзажа связывается с его искусственностью, регулярностью, дополнительной украшенно-стью, которая противопоставляется русской естественности цвета, природности.

Отмеченные Э. Лённротом различия в цветовой символике сельских поселений Скандинавии и России отражают глубинные различия в аксиологии двух культур, двух языков пространства. Яркие краски норвежского дома подчеркивают неповто­римую индивидуальность его владельца, выражают общий настрой норвежского менталитета на завершенность, отдельность, выделенность, конечность. Напротив, бесцветность, серость, естественность, непроявленность русского пространства со­относится с представлениями о слитности, безраздельности, незавершенности, веч­ности.

Оппозиция «отдельного» и «слитного» отражает еще одно важное различие двух хронотопов, связанное с вертикальностью картины мира норвежцев и горизон­тальностью пространственного видения поморов. Вертикальность мировосприятия характерна вообще для любой морской культуры. СВ. Максимов, изучавший диа­лектную лексику русских поморов, писал: «Давно также известно мне было, что для приморского жителя все виды местностей делятся только на два рода: море и гору, и горой называет он высокий морской берег, и все, что дальше от моря, хотя бы тут не было не только горы, но даже и какого-либо признака холма, пригорка»38. Однако хотя поморский пространственный менталитет и включал в себя элементы верти­кальности, господствующим в нем оставалось общерусское, горизонтальное, плос­костное, равнинное мировосприятие, преображавшее чужое студеное море в родное русское поле.

Впечатляющим примером неустроенности, незавершенности, безбытности рус­ского быта является облик поморских станов на Мурмане, где стояли «уродливые избенки, догнивающие свой век под морскими дождями и снегами… избенки, кото­рых так много по всем островам и пустынным берегам северных морей России»39. Облик уродливых гнилых промысловых избенок, в которые набивалось «в крайних случаях по двадцати человек», резко контрастировал с добротным уютом домов нор­вежских колонистов Мурмана, у которых «занавесочки на окнах» и «венские стулья».

Разительный контраст между «красивыми постройками» норвежских колонис­тов и «полуразвалившимися избушками русских артелей» отмечал и В.В. Немиро­вич-Данченко40. Он был крайне поражен тем, что поморы, осознавая превосходство материальных условий жизни норвежских рыбаков, негативно относятся к самой идее заимствования чужого опыта, к перенесению на Русь «правильного», но чуж­дого образа жизни. Обосновывая свое неприятие бытовых стандартов чужой куль­туры, поморы ссылаются на то, что порядок их жизни предустановлен свыше Бо­жественным Промыслом, заповедями отцов и дедов («уж так заведено»; «разве мы норвежане какие, у нас по всему берегу так»)4‘. В «поморских ответах» звучит не рабская фаталистическая обреченность, покорность судьбе, а представление о не­зыблемости Божественного миропорядка, недопустимости его нарушения. Поморы хорошо знали и высоко оценивали материальный уровень жизни в «немецких» зем­лях, но превратиться в «немцев» они не желали и не могли.

Безбытность русского человека проявлялась в его беспредельной неприхотливо­сти и приспособляемости к любым, самым невероятным и невыносимым для дру­гих условиям и обстоятельствам жизни. Поэтому, по признанию немецкого военно­го специалиста по «русскому вопросу» В. Штрик-Штрикфельда, «русский всегда был очень хорошим солдатом — дисциплинированным, покорным судьбе и крайне неприхотливым»42. Эти черты характера русского солдата отмечал и Тур Хейердал, принимавший участие в освобождении Норвегии: «Наибольшее впечатление на норвежцев произвело то, что русские оставляли их полностью в покое. Немногие уцелевшие дома, сохранившиеся после военных действий, русские предоставляли норвежскому населению, а сами спали прямо на снегу. Это действовало совершенно невероятным образом на нас, норвежских солдат.

Было удивительно видеть это, так как у русских не было ни палаток, ни спаль­ных мешков. Они ложились обычно вокруг костра и не замерзали, а в особенно холодные ночи, когда полярное сияние светило на небе и когда все другие люди боялись буквально высунуть нос наружу, можно было слышать звучащее на чужом языке, за душу хватающее хоровое пение, прокатывающееся через долину. Это русские, невзирая на холод, плясали и пели вокруг костра, чтобы согреться…»43.

Так сильно поразившая норвежцев неприхотливость русского солдата, его спо­собность переносить любые тяготы и лишения военной жизни — это одно из про­явлений религиозного характера русского народа, для которого земные страдания были заповеданы и прообразованы крестными страстями Христа. Поэтому отсут­ствие порядка внешней жизни, который удовлетворял бы все земные прихоти и соблазны, восполнялся у русского человека его неотмирной страстностью, способ­ностью к любым «нечеловеческим» деяниям и поступкам. Примечательны в этом смысле суждения коренного помора — капитана парохода «Ломоносов» Ф.М. По­пова, который сравнивал морские традиции норвежцев и русских поморов: «Там куда осторожнее нашего: и суда лучше и хорошо оснащены, и порядок, а у нас одна отчаянность… Зато там нет той сметливости и удали, почему у нас, несмотря на дырявость судов, крушения редки; норвежец, понятно, в случае бури норовит уйти подальше от берега, а наши в случае неминуемого крушения норовят сами выки­нуться на берег и делают они это так ловко, что судно редко разбивается, а подчас, после того, просто потюкают топором, кое-что законопатят да замажут и норовят снова спустить и плыть дальше»44.

В рассказе поморского капитана, хорошо знавшего морские традиции Норвегии и Северной России, можно выделить ряд значимых культурно-типологических оп­позиций. Высокой технологии норвежского кораблестроения противопоставляется допотопный, топорный образ поморского корабельного художества. Глубоко разме­ренному, рационально устроенному порядку норвежского образа жизни противопо­ставляются какие-то совершенно иррациональные, немыслимые и невообразимые для иностранцев русская отчаянность, русская удаль и сметливость. Отчаянность, бесшабашность, смекалка русского человека позволяли ему с избытком покрывать пробелы и недостатки его технологической, материальной культуры, которая извеч­но пребывала в состоянии недоделанности, незавершенности. Если для человека, воспитанного в рамках европейской технократической цивилизации, гораздо легче выбросить старую вещь и заменить ее новой, то русский человек, впитавший в себя традиционную «культуру-веру» (A.M. Панченко), с завидным упорством будет заниматься реставрацией старины, ее любовным «поновлением». В соответствии с типично русской технологической логикой «латания дыр» ведут себя и поморы, которые после чудесного избавления от гибели, «потюкав», «подконопатив», «под­мазав» свою допотопную шняку, помолившись Богу, вновь смело пускаются в пла­вание.

Все эти архетипические свойства русского характера, выводимые из его рели­гиозной «страстности», не рассчитаны на нормальное, упорядоченное, человеческое существование. У «нормальных» европейских народов проявления подобной стра­стности возможны лишь в каких-то экстраординарных ситуациях, когда разрушает­ся привычный порядок вещей и возникает угроза жизни человека или социума. В этом случае «страстность» выступает как некое восполнение утраченных жизнен­ных потенций, как чрезвычайное дополнение к жизненной норме. В характере же русского человека отчаянность и удальство являются не какими-то окказиональны­ми восполнениями и дополнениями жизни, а самой этой жизнью, которая для рус­ского религиозного сознания всегда чревата смертью.

Различное понимание «последних» вопросов бытия в русской и норвежской культурах породило и разные стереотипы экстремального поведения в гибельных, пороговых ситуациях, когда жизнь ставится на грань смерти. Если норвежцы, руко­водствуясь здравым смыслом, рациональным мотивом спасения жизни, выходят во время шторма в открытое море, то поморы, предпочитая добровольную смерть, выбрасываются на берег. Различия в поведении норвежцев и поморов основаны не только на различной телеологии двух культур («жажда жизни» и «жажда смерти»), но и на глубинных отличиях их пространственных менталитетов. Если для норвеж­цев изначальной стихией, в которой они рождались и умирали, являлось Море, то для русских по происхождению поморов такой материнской, рождающей и погребающей утробой исконно являлось русское Поле, воплощавшее в себе религиозно-мифологический образ матери-сырой земли, которая образовывала своеобразный материк в археологических слоях русской жизни: «Это только снаружи кажется — Советский Союз, а копни глубже — Россия. Ну, а если Россию копнуть поглубже? Не будет ли ее основой мать-сыра земля?»45. Укорененность образа матери-сырой земли в русском пространственном менталитете отмечал и Н.А. Бердяев: «Огромная русская земля, широкая и глубокая, всегда вывозит русского человека, спасает его. Всегда слишком возлагается он на русскую землю, на матушку Русь. Почти смеши­вает и отождествляет он свою мать-землю с Богородицей и полагается на ее заступ­ничество»46.

В 1906—1907 гг. известный русский писатель и путешественник М.М. При­швин совершил поездку на Русский Север, где по заданию Русского географиче­ского общества он занимался собиранием фольклорных и этнографических материа­лов. Летом 1907 г. Пришвин побывал в Норвегии. Свои впечатления о встрече с русскими поморами и норвежцами писатель изложил в книге «За волшебным колоб­ком. Из записок на Крайнем Севере России и Норвегии».

«Записки» Пришвина являются уникальным этнографическим источником, по­скольку в них, наряду с личностным, авторским восприятием Русского Севера и Норвегии, раскрываются глубинные этнические стереотипы, определявшие процесс взаимодействия русской и норвежской культур в Северной Европе.

Описание своего пребывания в Норвегии Пришвин начинает с рассуждения о том, что между русской и норвежской культурами существует «какая-то внутренняя интимная связь». Истоки ее писатель видит в норвежской литературе, «так близкой нам, почти родной» и в том, что Норвегия играла важную роль в приобщении России к европейской культурной традиции: «Европейскую культуру так не обидно принять из рук стихийного борца за нее, норвежца. Что-то есть такое, почему Норвегия нам дорога и почему можно найти для нее уголок в сердце, помимо рассудка»47.

Следует отметить, что взаимопритяжение культур России и Норвегии просле­живается не только в сфере высокого искусства, но и в их так называемом тради­ционно-бытовом, народном или этническом слое. Весьма показательным в этом плане является наблюдение Пришвина о том, что в этническом сознании поморов сохранялось устойчивое представление о норвежцах как о самом лучшем народе среди европейцев. «На судах наши русские моряки встречаются и с англичанами, и с немцами, но всегда отдают предпочтение норвежцам: самый лучший народ нор­вежцы, слышал я сотни раз»48. Чем же объясняется приоритет норвежского в этни­ческих ориентациях поморской культуры?

Приблизиться к ответу на поставленный вопрос помогает описание Пришви­ным тех чувств и эмоций, которые он испытал в момент пересечения русско-нор­вежской этнической границы. «Я бывал не раз за границей, знаю это ощущение, но никогда не испытывал его так сильно, как теперь. Нигде, вероятно, и нет такого резкого перехода от случайного в жизни людей к чему-то общему, гармонично свя­занному. Нет ничего более контрастного, как мурманская жизнь поморов и норвеж­ских рыбаков, города Александровска и Вардэ»49. То эмоциональное потрясение, которое М.М. Пришвин испытал в пограничной зоне встречи двух культур, было порождено не какими-то особенностями его личностного мировосприятия, его ду­шевного склада. Напротив. Истоки этого «этнокультурного шока» уходят своими корнями в глубины русского национального самосознания, в этнические стереоти­пы восприятия Норвегии русским народом как «немецкой земли», выдвинутой не­посредственно на границы Святой, православной Руси. Глубинная стереотипность подобного восприятия Норвегии породила своеобразный «литературный этикет» жанра записок русских путешественников, которые буквально слово в слово повто­ряют описание своего шокового состояния, вызванного пересечением русско-нор­вежской границы. Русский дипломат Бухаров, путешествуя по Лапландии, с го­речью отмечал, что «нигде более, чем на русско-норвежской границе у церкви св. Бориса и Глеба, не встречается более разительной, тяжелой для нашего самолю­бия разницы между порядками, существующими в России и рядом в Норвегии»50. В словах русского дипломата интерес представляет не его собственная оценка двух разных культур (аксиология здесь вообще неуместна), а тот глубинный, неосознаваемый и самим автором религиозно-культурный подтекст, который может быть ос­мыслен в терминах этносемиотики русско-норвежской границы. Категория «грани­цы» — это одна из ключевых категорий культурологии, поскольку «вся культура — материал для сравнения, и любое сравнение образует факт культуры»51. Граница — это именно то пространство, где происходит встреча-сравнение культур, тот предел, где каждая из сравниваемых культур являет свою сущность в непосредственной, обнаженной форме. Поэтому на границе каждый факт той или иной культурной традиции обладает полем высочайшего семиотического напряжения, выступает обобщенным символом всей национальной культуры. Таким ключевым символом русской культуры, выдвинутой на свой последний рубеж, являлась церковь Св. Бориса и Глеба, которая вместе с другими православными храмами образовывала невиди­мую духовную границу российского православного царства на севере Европы. В пограничном строе православных святынь Северной России особо значимое место занимал храм, возведенный во имя первых русских святых — страстотерпцев Бори­са и Глеба. Выдвинутость образа Св. Бориса и Глеба на северо-западные рубежи русского государства обусловлена их восприятием на Руси как святых благоверных князей — покровителей Русской земли: «Последний парадокс культа страстотерп­цев — святые «непротивленцы» по смерти становятся во главе небесных сил, обо­роняющих землю русскую от врагов»52. Известно, что образы святых Бориса и Глеба были тесно связаны с образом св. Александра Невского — защитника Северной Руси от «немецких людей». Вероятно, именно эти религиозно-исторические конно­тации однозначно определили возведение храма во имя св. Бориса и Глеба на гра­нице Северной России и Норвегии как духовного форпоста русской культуры, встре­тившейся на Севере Европы с миром западноевропейской цивилизации.

На наш взгляд, именно это, обостренное ближайшим соседством, осознание глубочайшего контраста, принципиальной непохожести, инаковости двух культур и лежало в основе их взаимопритяжения, обоюдного интереса, продуктивного твор­ческого диалога. Две морские культуры, развивавшиеся примерно в одних и тех же природно-географических условиях, имели существенные типологические разли­чия. Эти различия осознавались и самими поморами, для которых статус норвеж­ской культуры был гораздо выше, чем их собственной, русской. «Все, что в Норве­гии, — хорошо, что в России — плохо»53. Отказ от признания ценностей своей культуры способствовал активному усвоению поморами стандартов норвежского образа жизни: «В Норвегии только и обучаемся, посмотрим на правду да на поря­док, на вежливость. Вот хоть бы команду взять. Пришел в Норвегу, якорь бросил, все как шелковые: пьяных нет, порядок, спят вовремя. Приехал в Архангельск, опять свое» (там же).

«Учебная» экскурсия в Норвегию входила даже в структуру поморского свадеб­ного ритуала: «Женки с нами первый год тоже на судах в Норвегу ходят, присмат­риваются». Пришвин отмечал, что медовые месяцы у поморов принято проводить в «Норвеге»54. Обучение норвежской культуре преследовало не только прагматиче­ские, но и символические цели. Поморы, осознавая себя в качестве отдельной, са­мостоятельной этнической группы, стремились к обособлению от материнской (ма­териковой) русской культуры. «Почему же вы отделяете себя от России? — говорил я. — Вы же русские. — Мы не от России дышим… впереди вода, сзади мох. Мы сами по себе. Смотри, какой народ, молодец к молодцу, а ваш что, мякинник»55.

Заимствование и использование образцов и моделей более престижной норвеж­ской культуры призвано было, с одной стороны, подчеркнуть социально-имуще­ственный приоритет поморов над «голоштанной», «мякинной» Русью, а с другой — символически обозначить особость поморской культуры, ее границы и ее этниче­ские ориентации. Подобным же образом зажиточный русский крестьянин, желая подчеркнуть свое превосходство над односельчанами, перестраивал свой быт («лад») на городской «манер».

Высоко оценивая норвежскую культуру, Пришвин тем не менее неодобрительно относился к поморскому норманнизму, усматривая в нем источник деформации са­мобытных, исконных начал северно-русской морской культуры. Говоря о поморах-норманнистах, писатель отмечал: «Это не те поморы, к которым лежит моя душа. Те совсем сливаются с стихией. Те плавают по океану на льдинах, подносят своему богу звериные шкуры и деньги за спасение, курят табак в океане на дне опрокину­той лодки. А эти — обыкновенные хитрые купцы, они тут подучиваются у норвеж­цев вместе со своими женками и устраиваются хорошо»56.

Представления Пришвина об истинных поморах связывались с образом стихии. Стихийность поморской культуры означала прежде всего ее сопричастность приро­де. Русский Север, Поморье осознавались Пришвиным как «такое далекое место, где человеческое дело соединяется с делом природы в неразрывное целое»57. Услы­шав рассказ старого помора о зверобойных промыслах, Пришвин мечтал отправить­ся с артелыциками-юровщиками на льдине, чтобы изучить «эту самобытную орга­низацию людей и зверей, похожих на человека».

Но стихийность поморской культуры заключалась не только и не столько в ее природосообразности, сколько, напротив, в несообразности, случайности, непред­сказуемости, алогичности порождаемых ею моделей поведения. Не случайно, что многие «причуды» поморов были непонятны не только иностранцам (норвежцам), но и самому Пришвину, которому неоднократно приходилось слушать рассказы о поморских «пошехонцах». Норвежцы как носители европейской морской культуры «с хохотом встречают русского помора на том судне, которое они давно забыли и которое в Норвегии можно встретить только в музее…»58.

С удивлением Пришвин узнал, что «до сих пор еще русские моряки не счита­ются с научным описанием Северного Ледовитого океана. У них есть свои соб­ственные лоции… описание лоции поморами почти художественное произведение. На одной стороне листа описаны берега, на другой выписки из Священного Писа­ния славянскими буквами. На одной стороне — рассудок, на другой — вера. Пока видны приметы на берегу, помор читает одну сторону книги; когда приметы исче­зают и шторм вот-вот разобьет судно, помор перевертывает страницы и обращается к Николаю Угоднику. Есть среди поморов, рассказывают мне, удивительные храб­рецы. Раз один старик пришел из Архангельска в Гаммерфест без компаса. «Как же так? — спросил консул. — Как же ты шел?» Помор указал рукой какое-то направ­ление. А раз было даже так, что один помор решил удивить Европу. Сделал почти совершенно круглую лодку, прицепил к ней паруса собственного изобретения и пустился океаном на Парижскую выставку»59.

В незамысловатых рассказах о поморских (пользуясь языком Н.С. Лескова) «левшах», «антиках», «очарованных странниках» ярко раскрываются особенности северной русской морской культуры, ее «национальный образ мира», ее принци­пиальные отличия от норвежской культуры. Эти отличия описывались Пришвиным как система противопоставлений случайного и общего (гармоничного), стихийного и культурного, хаотического и упорядоченного.

Наиболее ярким проявлением стихийности поморской культуры Пришвин счи­тал «слетуху» — «мурманский праздник», «мурманский заколдованный круг». «Пока ловится наживка и дует мягкий горный ветер, идет рискованная, почти героическая работа. Как только перестала ловиться наживка или подует морянка, так начинается тоскливое ожидание парохода с вином, пропивание всего заработанного и слетуха»60.

Стихийность поморской культуры являлась обратной стороной идеи святости, занимавшей центральное место в структуре русского национального самосознания. «Даже идея святости в ее «русском» варианте в разных культурно-исторических контекстах порождала такие явления, как пренебрежение сим миром и упованиеисключительно на иное царство, отказ от конструктивной деятельности и веру в спасение на пассивных путях, эсхатологизм и вышедший из-под контроля максима­лизм, приверженность к крайним ситуациям…»61.

Все эти «обратные» свойства русского национального самосознания ярко про­являлись в поморской культуре, причем даже в более усиленном варианте. Послед­нее объясняется рубежным характером поморской культуры, которая была проник­нута постоянным ощущением жизни на пределе, на краю мира («морем только и живешь, а сторона выходит самая украйная, у край моря сидим»). Пространствен­ный эсхатологизм поморской культуры, постоянное ожидание смерти и готовность к ней создавали благоприятные условия для распространения в Поморье эсхатоло­гической идеологии, которая предполагала отказ от ценностей мира сего, пренебре­жение к внешним условиям бытия человека и к самой его жизни.

В этом и заключалось одно из главных отличий поморской культуры от норвеж­ской. Если норвежская культура была направлена на созидательную, конструктив­ную деятельность по преобразованию, окультуриванию внешнего мира, то помор­ская культура ориентировалась прежде всего на освоение своего внутреннего мира, занималась исследованием и строительством своей души (не случайно, что наибо­лее тонкий знаток и носитель поморской традиции Б. Шергин сопоставлял строи­тельство корабля со строительством души).

Если норвежцы осваивали просторы Арктики, опираясь на морскую науку, то поморы, отправляясь в плавание, руководствовались логикой эсхатологического мифа, подвигавшего человека на открытие «Новой Земли» — нового мира. Не случайно поэтому, что поморские лоции представляли собой разновидность фольклорного предания, дополненного текстами Священного Писания, и что «водителем» («во-жем») поморов в их скитаниях по волнам студеного моря являлся Николай Угод­ник — «морской бог».

Вот это различие между наукой (материальным преобразованием внешнего мира) и религией (духовным преображением внутреннего мира человека) и определяло контраст норвежской и русской культур, способствовало установлению продуктивно­го диалога между ними. И если в процессе этого диалогического общения поморы обучались в Норвегии порядку внешней жизни, то норвежцы, в свою очередь, обуча­лись на Русском Севере порядку жизни внутренней, законам строительства души.

*   *   *

Страннический тип русского пространственного менталитета роднит его с шаманским языком пространства ненцев и лопарей-саамов. Шаман — харизмати­ческий лидер этих народов Арктики — являлся монопольным знатоком и храните­лем пространственной организации мироздания, главным путешественником и куль­турным героем. Однако, если шаман путешествует по хорошо известному, цикли­чески замкнутому, из ритуала в ритуал повторяемому пространству макрокосма, то русский странник устремлен в неизвестное. Подобно странствующему герою рус­ского фольклора, он идет «туда, не знаю куда» или «куда глаза глядят». Для шаманистского языка пространства не существовало никакой объективной внеположенной реальности, кроме вечной и абсолютной реальности собственной космологии, что в принципе не предполагало какого-то внешнего («технологического») освоения арктического пространства. В этом смысле шаманский тип освоения пространства близок русскому, странническому. Странник, хоть и «ходит по земле, но стихия его воздушная» (Бердяев). Однако, если шаман ищет подтверждения незыблемости, ус­тойчивости мира, то русский странник взыскует обрести преображенный мир «но­вого неба и новой земли». Мир странника развернут и устремлен в грядущее. Мир шамана свернут в космологический цикл. Поэтому шаманский тип освоения про­странства сводился к наложению мифологической географии космоса на реальную географию Арктики. География арктического пространства превращалась в ее кос­мографию, в пределах которой и развертывался циклический мифо-ритуальный сценарий жизни северных номадов — оленеводов, рыбаков и охотников.

Исходя из единой шаманистской парадигмы, ненцы и саамы создали глубоко различные, этнически своеобразные механизмы освоения арктического простран­ства и основанные на них стереотипы пространственного поведения.

Николай Теребихин

Читать далее...

Гендер и месторазвитие

В отличие от других животных детерминация поведения инстинктами достигает у человека своего минимума и обуславливается в первую очередь самосознанием, разумом, воображением, фантазией и другими особенностями, которые связывают с высшей нервной деятельностью. При этом в такой ситуации для обеспечения своего выживания в окружающем мире человек нуждается в системе ориентации, которая бы заменила утраченную обусловленность поведения инстинктами. Такой «картой», позволяющей строить свое поведение могут являться различные объекты поклонения, различные иерархии ценностей и опыт, исходя из которого познающий субъект получает знания об окружающем мире. Становление механизмов построения иерархий ценностей и различных объектов поклонения вероятно проходило в течении длительного времени в ходе сложных и взаимосвязанных процессах антропо- и социогенеза.

В качестве объектов поклонения могут выступать различные предметы внешнего мира или проекции внутреннего мира человека на окружающее его пространство – т.е. это могут быть различные виды религиозных верований, от анимизма и первобытной магии до мировых религий, либо это могут какие-либо качества или самого человека или какого-то другого объекта, которые так или иначе возводятся человеком в ранг высших ценностей (этим могут быть идеи, вещи, предметы быта, физические или какие-либо другие качества) – но так или иначе, эти объекты поклонения, ориентирующие человека помогают ответить на главный экзистенциальный вопрос: «в чем смысл жизни?» — через эти объекты поклонения жизнь человека наполняется смыслом.

Стоит сказать, что в системе иерархии ценностей важную роль играет система общественной иерархии – т.е. подчинение, поклонение, доверие одних людей другим людям на основе сакрализации или узаконивания какого-либо общественного статуса или роли, которая ставится над всеми остальными и является лидером, иерархом, вождем, по отношению ко всем остальным. Понятно, что по мере развития человеческого общества система социальной иерархии не раз менялась и усложнялась. Но при этом, стоит отметить, что общая схема любого общества строится на этой схеме.

Примечательно, что система ценностных иерархий должна не просто быть узаконена или сакрализована – она должна отвечать общественным потребностям, в первую очередь первичным потребностям, т.е. общество, грубо говоря, не должно быть голодным. Если же система ценностных иерархий не удовлетворяет потребностям общества – она пересматривается и перестраивается в другую систему, отвечающую необходимым потребностям. Как правило это происходит в следствие изменения способов производства, по мере совершенствования орудий труда и овладения новыми знаниями об окружающем мире.

Таким образом, социогенез можно определить, как изменение некоей системы ценностных иерархий общества, связанное с изменением способов и приемов производства, необходимых для удовлетворения общественных потребностей.

Вероятно, что наиболее радикальным и возможно самым первым, таким переходом являлся переход от матриархата к патриархату, основой чему послужило развитие и совершенствование приемов охоты, в результате чего мужская часть общества вошла в привилегированное положение, по отношению к остальным. При этом, радикальное отличие здесь заключается в том, что женщина-мать любит своих детей просто так, не зависимо от того каковы они, каждый из них может оставаться самим собой, не боясь потерять при этом материнскую любовь, не лишится главнейшей экзистенциальной потребности; и напротив – любовь отца не абсолютна, ее необходимо «заслужить», т.е. оправдать возложенные надежды и чаяния, эту любовь можно потерять, но можно и вернуть – проявив раскаяние и смирение перед лицом авторитета. Таким образом, материнская любовь – это абсолютное сострадание и милосердие, а любовь отца – это справедливость. Естественно, что каждый человек и каждое общество так или иначе совмещает в себе оба качества, и то и другое необходимо для адекватного развития. Но если в первом случае, в случае материнской любви, субъекту позволяется быть самим собой, не испытывая чувства вины, то во втором случае, в случае отцовской любви, субъекту каким-то образом необходимо заслужить эту любовь, т.е. приобрести некие качества, которые позволят это сделать, т.е. сказать «Я имею то качество, это качество, третье качество и т.д.». В таком случае, вероятно, происходит ассоциация «Я» с этими качествами, при чем утрата их может причинить глубокую боль. Но так как потребность в абсолютной материнской любви не исчезает, то удовлетворение этой потребности проявляется через какой-либо общественный механизм, например через религию, в которой человек может найти спасение и быть уверенным в абсолютной любви божества к нему. Например это ярко выражено в христианской церкви, где в качестве образа вселюбящей матери выступает Богоматерь; или же это может выражаться в образе Родины-матери, которая заботится обо всех своих сыновьях.

Таким образом, в системе ценностных иерархий и ориентиров можно выделить как бы два начала – мужское и женское, которые необходимы для полноценного развития как отдельной личности, так и для общества в целом.

Примечательно, что возведение того или иного начала в абсолютный авторитет не допустимо, и ведет к постепенному разрушению структуры ценностных иерархий, в том плане, что истинные ценности, которые необходимы для удовлетворения человеческих потребностей, замещаются ложными ориентирами. Конечно этого не происходит на уровне физиологических потребностей, которые в основном детерминированы инстинктами, так же как и у других животных. Т.е. в результате такой подмены человеку угрожает опасность «скатится» к уровню «мыслящего животного». Судить об этом можно исходя из опыта европейского мира, в котором в результате развития научно-технической мысли в обществе сложились такие отношения, в результате которых образовался такой тип личности, который К. Маркс называл «отчужденный человек», а Э. Фромм «рыночная личность». Т.е., в результате развития капиталистического рынка, в системе ценностных иерархий важное место стал занимать не сам человек, а только лишь его способности, которые он может выгодно продать (произведенный товар в этом случае является выражением этих способностей), другими словами стало важно не «кто Я», а «какой Я», что неизбежно вело к внутренней дихотомии и к поиску удовлетворения потребности в абсолютной любви в различных способах бегства от реальности (уход в секты, прием различных наркотиков, самоубийство и т.д.).

В таком случае возникает вопрос о роли христианской церкви: почему ее роль как воплощения Безусловной Материнской Любви не сохранилась? Ответ на этот вопрос можно сформулировать так: из-за того, что Церкви, для воплощения своих идеалов требовалось создание различных социальных институтов, которые в итоге и были созданы, но развитие способов производства, увеличение знаний об окружающем мире, развитие научно-технической мысли, привели к тому, что церковные институты перестали удовлетворять общественные потребности. Не случайно, кризис католической церкви и Реформация произошли в начале становления капитализма в Европе. При этом нельзя сказать, что роль церкви как вселюбящей матери исчезла полностью, но она приняла другие формы.

Стоит отметить, что становление капитализма на территории, где господствовало православие происходило по другому, в форме отличной от схемы развития западноевропейского капитализма, что обусловлено большим сохранением института церкви в роли вселюбящей матери, т.к. здесь церковью были созданы отличные от Западной Европы социальные институты. Но, с другой стороны, это привело к большему отставанию этой территории, в первую очередь России, в темпах роста научно-технической мысли.

Таким образом, исходя из вышесказанного, можно сказать следующее: если социогенез является изменением некоей системы ценностных иерархий, связанной с изменением способов и приемов производства, необходимых для удовлетворения общественных потребностей, то само это удовлетворение требует, того, что бы субъект производства соответствовал необходимым для этого качествам, т.е. не просто «был собой», представлял из себя не просто «Я», но мог бы быть «Я такой-то», «Я есть то-то» — т.е. в системе ценностных иерархий он должен «заслужить» любовь. Таким образом, социогенез можно соотнести с «мужским» началом, с необходимостью соответствовать тому, что от тебя требуют, даже если это соответствие основано не на истинном соответствии, а на показном. (Стоит ли тут напоминать, что гнев «отца» за обман более жесток, чем недовольство за неоправданные надежды?). Следовательно, социогенез в большей мере связан с пониманием «казаться, а не быть», с модусом «иметь, а не быть».

Как было отмечено выше, материнскую любовь, в отличие от отцовской, заслуживать и доказывать не надо – мать любит всех своих детей, и относится к каждому одинаково. (Естественно, что в структуре каждой личности и общества представлены в той или иной мере оба начала, а здесь идет рассуждение о крайностях). И если в системе ценностных иерархий «отеческая» любовь определяет социогенез – т.е. способность соответствовать и удовлетворять общественные потребности, то справедлив вопрос – каков удел «материнской» любви, каков удел женского начала в этой системе ценностных иерархий?

По видимому, как следует из понимания безусловности материнской любви, в системе ценностных иерархий женское начало должно быть связано с предоставлением возможности удовлетворения потребности в любви не исходя из каких-то условий, но эта потребность должна удовлетворятся исходя из факта «Я есть» — т.е. исходя из факта самого рождения субъекта жизни, будь то отдельная личность или же некая общность, объединённая общностью своего происхождения. В таком случае, в системе ценностных иерархий эта категория, этот ориентир, также как и родители не выбирается, а существует как бы не зависимо уже от воли самого субъекта жизни. В этом случае для удовлетворения потребности в любви, во избежание чувства отчужденности, субъекту жизни не нужно доказывать своё право на принадлежность к какой-либо большой или к малой психологической группе, путём показа обладания теми или иным качествами, необходимыми для соответствия этой группе.

В этом случае отсутствие чувства отчужденности, вероятнее всего, будет связано с общностью происхождения, с чувством безусловного, прямого, данного по факту и праву рождения, принадлежности к роду, племени или к какой-либо другой форме проявления группового субъекта жизни. Не имеем ли мы здесь дело с таким феноменом, с такой категорией как этнос? В самом деле – свою принадлежность к этносу не надо доказывать, в отличие от принадлежности к психологической группе. Чувство принадлежности к этносу базируется на этнической самоидентификации, которая в прямом смысле этого слова «впитывается с молоком матери». Следовательно, можно сказать, что в системе ценностных иерархий существует категория, ориентир, дающий чувство сопричастности и удовлетворяющий потребность в безусловной любви, не на основе соответствия набору тех или иных признаков, но на основе чувства безусловной общности, на основе прямого факта рождения в этой общности и в широком смысле это можно определить как этнос.

В самом деле, чувство Родины – занимает одно из важнейших мест в системе ценностных иерархий и это чувство не обязательно связано с существующим этапом социогенеза, т.е. чувство Родины не обязательно связано с какими-либо общественно-экономическими формациями, с территориальным устройством или с господствующим типом производства. Это чувство независимо от этого, оно в большей степени иррационально, чем чувство принадлежности к классу, к сословию или к профессии. И даже не смотря на то, что как и любое другое чувство нуждается в символическом выражении своего существования, этнические символы не возможно отождествить только лишь с какой-либо психологической группой, коллективом, сословием, классом и т.д., и наоборот – набор символов какой-либо психологической группы не возможно полностью отождествить с этносом.

Важнейшим символом, через который передается чувство Родины, чувство общности с этносом выступает, вероятнее всего, само место рождения, место развития – т.е. в прямом смысле сама земля, место, местность, имеющая свою четкую географическую локализацию.  При этом следует отметить, что сама земля, ее образы, в различных мифах народов мира неразрывно связаны и с женским началом, и с темными, хтоническими силами, в недрах которых хранятся необходимые для жизни людей вещи, освобождаемые как правило благодаря культурному герою, которым очень часто является мужчина. Также чувство родины может передаваться через такие образы, как Родина-мать или Мать Сыра-земля (как образ Земли-Матери вообще) или же, например, Земля Русская, Великая (Маха) Бхарата, Прекрасная Франция и т.д. – но везде, так или иначе присутствует женское начало, дарующее безусловную любовь, всем своим детям.

Географически родина локализуется в каких-либо географических ландшафтах, но сам факт наличия субъекта и географического ландшафта еще не говорит о наличии чувства этнической идентичности именно с этим ландшафтом. Для того, что бы ландшафт приобрел статус Родины, он должен быть каким-либо образом сакрализован, местность должна прибрести статус священной земли, земли предков, т.е. места связывающего людей на основе общности происхождения. Таким образом, процесс этногенеза можно определить как процесс создания и изменения системы ценностных иерархий на основе чувства «Мы есть все одно», «Родина любит Меня». Т.е. это процесс, происходящий на основе чувства общности происхождения, удовлетворяющий потребность в безусловной материнской любви.

Но тут может возникнуть справедливый вопрос: как тогда возможно объяснить этнические миграции? По видимому, ответ на этот вопрос связан с соотношением собственно процессов социогенеза и процессов собственно социогенеза. И тут следует отметить, что Л.Н. Гумилев, считал, что через те или иные процессы социогенеза выражается то или иное состояние этногенеза: т.е. этническая система в зависимости от стадии своего становления соотносится и взаимодействует с процессом социогенеза. Сам процесс этого взаимодействия, по видимому, требует отдельного рассмотрения и более углубленно-детального изучения.

Таким образом, можно судить о существовании двух тенденций в построении системы ценностных иерархий субъектом жизни, посредством которых этот субъект ориентируется в многообразном мире. Эти две тенденции можно кратко выразить как: 1) тенденцию социогенеза, основанную на отеческой любви, на чувстве справедливости, на необходимости представлять из себя что-то, на чувстве «Я такой-то», «Я могу то-то и то-то»; 2) тенденцию этногенеза, основанную на материнской любви, на чувстве безусловного принятия таким, какой есть, на необходимости «быть Я». Эти две тенденции взаимосвязаны, говорить о том, что какая-либо из них занимает ведущее положение – значит ущемлять роль другой тенденции и тем самым закрывать доступ к неким ориентирам, находящимся в системе ценностных иерархий субъекта, значит блокировать удовлетворение потребности в отеческой или в материнской любви, в экзистенциально-общественном  смысле.

Виктор Рябов

Читать далее...

Революция Любви

Продолжение эссе о русской народнице Марусе Спиридоновой

Начало: Ушла из Дома
Куколка в каменном боксе


Революция и Священное

Революция – это карнавал, где всё переворачивается с ног на голову. Словно в Святки Священное безапяляционно стучится в окна и требует жертв – людей и подарки. Бог во всех и в каждом в различных своих ипостасях – грозном и благом. В сокрушительной пляске революционного карнавала пульсируют потоки человеческих, природных, звериных и ангелических энергий. Люди становятся птицами. А птицы вселяются и вгрызаются в людей.

Однодневки

Революция — эпоха миметических двойников. Люди повторяют друг за другом крики и жестюэли. Смыкаются в толпы и стада и, неотличимые друг от друга, рыщут в поисках новой судьбы. Поэтому революция это один сверх-большой дом посвящения. Ведь в инициатических домах члены племени в ритуальных масках совершают одно общеплемнное страшное дело. На праздниках и пирах скоморохи в личинах превращают царя в клоуна, а шуту водружают на голову шапку мономаха. Но оживают и королевские архетипы, главные герои мифов о Священном – цари-близнецы.

В революционном 1917 таких было два – Александр Керенский и Владимир Ленин. Оба родились в один день 22 апреля, в одном граде на Волге Симбирске, учились в одной гимназии, а потом работали адвокатами! С точки зрения славянской мифологии никакой разницы между этими персонажами вообще нет! Они именуются «однодневками», считается, что если один из них умрёт, второго тоже нужно ритуально (хотя бы на время) закопать, а потом срочно сыскать ему другую «половинку»!
У «однодневков» (как и положено героям священной истории) водилось золото. Согласно одним легендам Керенскому золото поручили масоны из «Великого Востока Франции». По другим «достоверным источникам» настоящим «золотым бензином» Революции оказались кайзеровские миллионы, специально начеканенные для Ильича.
Цари-близнецы весь 17 год мутозили друг друга, как Ромул и Рэм, как Труляляй и Траляляй, а страна наслаждалась отменой всех имперских запретов, комплексов, свежайшим потоком перемен, ожиданием конца старого света и началом века нового небывалого!
Красный петух Революции выклёвывал шлаки, гниль, страхи и болезни, копившиеся триста лет по имперским подвалам. Петух сожрал и мягкую мебель биржевого маклера и ценнейшие документы царской охранки.

Праздник продолжался. Один король бежал от другого на атомобиле, якобы в женском платье (1) ! Мужчина – Правитель Руси заболел травестизмом словно сибирский шаман! Эта игра в переодевание заглянула из далёкого русского прошлого. Она походила и на буйный танец лидера народной революции царя Ивана Грозного в женском сарафане и в кокошнике. Окружённого опричниками в личинах скоморохов. И на поход Екатерины Великой на своего мужа Петра в мужском гвардейском костюме. Священная стихия революции обожает переодевания. Священное более охотно овладевает миром через женщин, превращая их в пифий, весталок и медиумов. Стоит ли удивляться, что даже цари в революционном угаре мечтают добиться его благосклонности таким цирковым травестическим образом?

Вакханки

а на кудрях
У них огонь горел и их не жег

Еврипид («Вакханки»), перевод Анненского

Согласно французскому философу Рене Жирару при проявлении Священного (и дьяволиады гиперактивных двойников) буйным цветом зацветает женская стихия (спрятанная в обычном социальном состоянии в терема мужской окуппации).
Женщины революции навязали стиль сексуальной игры с властью, стиль пьянящего, нагого и лёгкого птичьего полёта. В мире-карнавале вокруг дам кристаллизовывались целые театры теней, полутона жестов и душевных порывов. Эти «птичьи турбопотоки» захватывали в себя, как воронки — смерчи желания, внимания, а также пассионарные цели и поступки мужчин. И уносили горящую мужскую серу в инобытие – в страну света и космического счастья.
Женщины начала XX века утвердили для себя на Руси воистину космический гендерный статус!
Александра Коллонтай и Айседора Дункан, Лариса Рейснер и Татьяна Леонтьева, Зинаида Райх и Ирина Каховская, Инесса Арманд и Клара Цеткин, Надежда Крупская и Роза Люксембург взорвали нашу тихую юдоль, словно вакханки Еврипида!
Они были лучшими луками для зажигательных стрел Революции, карминовый стрелец упирался в женскую священную силу всею мощью плеча и растягивал революционную тетиву до размеров галактики.
А Галя-на-тачанке (жена Нестора Махно) статная и умная как Елена Премудрая, будто восставшая из кургана амазонка наводила на народы Степи суеверный ужас и восхищение! Богиня разъезжала с пулемётом во главе стаи чёрных гвардейцев и собирала дань под знаменем Ночи с адамовой головой. Говорили, что она кормит волчат собственным молоком, а колесницы её полны скифских змей. (2)
Женщины звенели как деревья под ураганом и любовались пожарами, словно ангелы с горних высот. Русь всегда создаётся из огня и только из огня. Чтобы её вновь родить – нужно запалить Русь, как неопалимую купину, нужно узреть языки радуги во влюблённых глазах северной красавицы.

Женщины выправляли кривые мужские дороги, вдохновляя достигать невозможного и несбыточного. Они воодушевили русский народ строить рай на земле и воевать со всем миром, зачинать детей под тачанками и в броневиках. И дорожить каждым васильком неба, прорастающим в красной ржи перламутровых облаков!

Марусина Русь

“По всей земле осипшим морем грусти,
Дымясь, гремел и стлался слух о ней,
Марусе тихих русских захолустий,
Поколебавшей землю в десять дней”.

Борис Пастернак «Спекторский»

Но круче всех была Спиридонова. Американский писатель-революционер Джон Рид написал, что осенью 1917 года Маруся считалась самой влиятельной женщиной в России. Это вам не рейтинг глянцевого «Форбс». Это строчки из американской книги с говорящим названием Ten Days that Shook the World «Десять дней, которые потрясли мир». За Марусей шли тысячи революционных солдат и матросов, она расколола эсеровскую партию и словно планета Венера повернула в обратную ото всех сторону. Высказала милость Ленину и отправилась вместе с большевиками совершать новую революцию. Три девицы: Спиридонова, Каховская и Измайлович сплотили вокруг себя молодое поколение социалистов-революционеров, только, что вернувшихся с каторги. Произошёл поколенческий конфликт. Старшие эсеры поставили на Временное правительство и Учредительное собрание – младшие на Царствие Божие на Земле, не отыскавшееся в «Большом Доме» царской тюрьмы. Они решили продолжить революцию, чтобы сманить на Расею, аки голубя – Духа Святого, того «что дышет, где хощет». Силы Священной Революции были необходимы для преображения страны в социалистический рай, в бесконечный привольный чудесный дом с небесными стенами цвета индиго.

В такие моменты архетипы бессознательного народа концентрируются на конкретных людях. Архетип русского сверх-мужчины, прибывшего на Русскую землю извне и захватившего священную власть, воплотился в неказистом с виду, но гиперпассионарном Владимире Ленине.
Архетип русской женской цивилизации (Россия – это Женщина) и чаянья многомиллионных крестьянских людей-детей свалились на молодую женщину со сказочным русским именем – на нашу Марусю. Марусю ещё с 1906 сравнивали с униженной и поруганной Россией. Русь-Маруся.
И возникло две советских партии. «Мускулиноидная» партия большевиков со «строгим отцом» Лениным. И более творческая крестьянская партия левых эсеров – партия Спиридоновой.

Марс и Венера

У Маруси конечно же тоже была двойница. В багрянице, легко накинутой на нагую плоть, верхом на розовой кобылице или на сандаловой масти слоне с окровавленными бивнями, поднимая к солнцу декрет о социализации земли, она легко открывала расейские города, остроги, деревни и хутора. Только «за Марию Александровну», за «Матку нашу» голосовали бесконечные и одинаковые как Русь бородатые крестьянские народные депутаты. Ленин называл это «триумфальным шествием советской власти».
Но самоя Маруся (такой мы её знаем из эпических рассказов) относилась почти равнодушно к «воле к власти» земной, к жадному пересчёту военных и политических трофеев. Да, Спиридонова «взяла Россию».
Но с вершины своей башни из слоновой кости она прозревала иное грядущее.
Спиридонова говорила тогда «детям своим»: «Вы должны вносить жажду правды и тогда нам удастся внести в это движение порой стихийное, влить ту живую струю революционного пафоса, которым живёт и дышит Революция. За большевиками тоже идут массы, но это временное явление. А временное потому, что там нет воодушевления, религиозного энтузиазма. Там всё дышит ненавистью, озлоблением. Но во второй стадии борьбы, когда нужна органическая работа, когда нужно создавать новую жизнь на основе любви и альтруизма, тогда большевики и обанкротятся. Мы же храня заветы наших борцов должны всегда помнить о второй стадии борьбы». Борьбы за Революцию Любви.

Я видел, как цветы ходили,
И сердцем стал с тех пор добрей,
Когда узнал, что в этом мире
То дело было в октябре.

Цветы сражалися друг с другом,
И красный цвет был всех бойчей.
Их больше падало под вьюгой,
Но все же мощностью упругой
Они сразили палачей.

Сергей Есенин («Цветы»)

Революция должна была превратить Россию в райское поле людей-цветов. Стихия Русской любви преображает и исцеляет неисповедным светом ноющее народное сердце. И Русь наполнилась бы народом необыкновенной душевной красоты. Страна запела бы как волшебная ивовая свирель — и планета предстала иной, наполненной музыкой сфер, пожимающей братские руки танцующих метеоритов. Об этой Революции любви и альтруизма мечтали левые эсеры и их лидер Маруся Спиридонова.
В итоге большевики превратили Россию в погост, угрожающий Небу «марсовой звездой».

Но на короткое время страной овладела странная гармония. Гражданская война ещё не началась. Первая мировая бойня уже кончилась. Две партии – «мамы» и «папы» (партия Венеры и партия Марса) создавали Красную Армию. И стиль, о, да новый стиль. Вроде кожаных лётчицких курток добытых левыми эсерами из ЧК с британских военных складов. А из киноварного солнца в Русь внимательно смотрели люди в непропорционально длинных скифских шлемах.

Павел Зарифуллин

(продолжение следует)

Ссылки:

(1) Бегство Керенского из Зимнего дворца на американском автомобиле в женском платье скорее всего дезинформация его идейных противников. Но миф этот настолько до сих пор живуч, что автор слышал его в разных версиях от людей противоположных политических взглядов.
(2) До героини Зои Монроз, плававшей на яхте с лазерным гиперболоидом и бравшей австралийские острова и океанские лайнеры на абордаж, оставался один лёгкий взмах пера Алексея Николаевича Толстого. Сам Толстой под строжайшим секретом иногда заявлял, что обрисовал под именем авантюриста инженера Петра Гарина ни кого иного, как Владимира Ленина. Видимо у Зои Монроз тоже было немало прототипов. Например Лариса Рейснер, плававшей с мужем красным командиром Фёдором Раскольниковым по рекам и морям.

В оформлении использованы картины русского авангардиста и «скифа» Кузьмы Петрова-Водкина, а также любительские и профессиональные фотографии из Сети

Читать далее...

Чудеса, которые рядом

Мы часто ищем для себя что-то интересное и необычное. Хотим

познать это, увидеть собственными глазами , рассказать об этом своим близким и друзьям, зафиксировать это на фото или кино-материалах. Для чего, порой сломя голову, мчимся в неизвестность, совершаем  сложнейшие маршруты, забираемся

на край Земли, тратим уйму времени и денег, а чудеса то, оказываются совсем рядом. Только надо заставить себя обратить на них внимание. Ведь, как правило, мы любим проводить свой отпуск где-нибудь подальше от родных « Пенатов», а выходные дни предпочитаем вкушать информацию о чудесах в заморских

странах, которую нам подают через ТВ, причем, делаем это не отрываясь от любимого дивана. Не вольно вспомнишь господина Обломова. Богатейшая история родного Отечества нас уже не интересует. Нам важно познать: а были ли инопланетяне на острове Пасхи, как получить информацию от египетских сфинксов,

правда ли, что в Турции, как в Греции все есть и дешево. Ну а то, что буквально в часе езды от Москвы находятся уникальные памятники старины  и архитектуры, то что необычные явления природы можно встретить и в Подмосковье, и в близлежащих областях, об этом мы забываем. И что самое неприятное, забываем об этом рассказать нашим детям. А потом удивляемся их скудным познаниям в

области истории Отечества. А откуда им это познать? Вы обратите внимание на школьные учебники по истории. Это насмешкой и то трудно назвать. Наши дети прекрасно знают, как устроена египетская пирамида, но представления не имеют,

как устроен православный храм. Да и не каждый взрослый сможет ответить, что такое русское барокко или , что такое четверик на восьмерике. И ,что Клинская гряда в аномальном плане ни чем не уступает Бермудскому треугольнику. И , что святой Мефодий – ученик Сергия Радонежского и основатель Николо – Пешношской обители, кстати, расположенной ,тоже в Московской области , по своим предсказаниям на много опередил всем известного Нострадамуса. Только вот на родине последнего

его помнят и чтут, а в нашем родном Отечестве , в святой обителе, которую почитал даже Иван Грозный, предпочитают содержать лиц с умственной отсталостью.

А если ,вдруг грянет беда и со здоровьем начнутся проблемы , куда мы предпочитаем поехать лечиться, конечно же куда-нибудь подальше.На воды в Бельгию или на грязи Мертвого израильского моря. И наплевать нам на то ,что святой источник в

Оятском монастыре излечивает даже от рака, и что сопрапель в Селигере ,ни чем не хуже , чем в озере Саки . Просто мы ничего этого не знаем  или не хотим знать.

И моя статья ,как раз об этом. Я хочу рассказать о славных местах нашей Московии.

Доступ к которым открыт всегда и для этого не нужно прикладывать ни каких особых усилий.

ЖИВАЯ И МЕРТВАЯ ВОДА

Так уж получилось, что мое увлечение историей России привело меня в Центр образования №293 г.Москвы, где я работал над созданием музея образования Алексеевского района столицы. При данном учебном заведении с согласия местной администрации, я создал клуб любителей отечественной истории. В работе моего клуба принимали участие ,как старшеклассники , так  и младшие школьники. Была и отдельная группа молодых учителей ,бывших выпускников Центра образования.Мы совершали  интересные экскурсии ,проводили туристические слеты по Московской, Тверской , Смоленской , Ярославской и другим областям.Совместно с туристическим агентством « В мире фантазии» , с которым я сотрудничаю в качестве консультанта по изучению аномальных явлений , мы провели ряд экспедиций по Клинско  — Дмитровской гряде.

Яков Брюс

Главным моим увлечением, по мимо истории и туризма, является изучение малоизвестных минеральных источников. В свое время , мне попал в руки архив Якова Брюса.

личности яркой и неординарной. Ведь помимо того, что он был маршалом артиллерии при Петре Первом, Брюс занимался различными направлениями науки. И многого достиг на этом поприще. Он руководил навигацкой школой , которая располагалась в Сухаревой

башне. Изучал астрономию , археологию , ботанику и ряд других наук. Работал он и над созданием «живой и мертвой» воды. В его архивах я обнаружил много интересного для себя, в том числе и указанный ряд минеральных источников расположенных на европейской части России. Изучение этих источников и дало мне повод для написании этой статьи.

Как правило, данные источники расположены в местах стойких энергетических столбов.

Также, большую роль играют и энергитические потоки, которые протекают  в слоях земли. Порой они вызывают мощные разряды(по аналогии  с атмосферными грозами).

Обычно « подземные грозы» взаимодействуют с атмосферными грозами, осуществляя обмен энергиями между Землей и Космосом. При этом энергия Космоса идет к Земле

по каналам видимых нами разрядов молнии, а от земли энергия уходит в тот же миг по каналам невидимого спектра излучения « черной молнии», о наличии которой известно

с древних времен. Не исключено, что два канала энергопотоков обычной и черной молний, подобно двум электродам, при мощном электрозаряде в местах скопления подземных вод (вызывая в воде давление), могут делать местную подвижку горных и земельных пластов, вызывать выделение из них жидкости(воды).Возникновения электролиза в воде может привести к образованию новых видов энергетически насыщенных жидкостей с  противоположными знаками(«живой и мертвой» воды).

При большом давлении часть подземной воды по щелям может вытекать в виде родника. Считается, что в местах наличия «живой» воды находятся энергонасыщенные вертикальные потоки жизненной энергии, благотворно влияющие на человека. Живая и мертвая вода находятся поодаль друг от друга.

Мертвой водой некогда не называют воду водоемов, в которых не водится не растительность ни живность. К « мертвой» воде, порой, относят «тяжелую воду»(окись дейтерия), которая используется при производстве термоядерного оружия. Но эта вода целебными свойствами не обладает.

А вот многие родниковые источники, действительно, благотворно влияют на здоровье человека. Излечивают его от различных недугов. Проведенный ряд мероприятий  инициативной группой моего клуба, совместно с медицинскими работниками, показал, что с помощью воды с различных источников, обнаруженных нами, благодаря изучения архивов Я.В.Брюса, можно бороться со многими заболеваниями , такими как : ревматизм, гастрит, простатит, аллергия, с различными видами кожных, желудочных и женских заболеваний.

У больных диабетом, после употребления, по специальной методике, воды с «наших»  источников падало содержания сахара в крови. Имеется, также, положительный результат в борьбе с таким недугом , как наркомания. Вода, с вышеуказанных источников

благотворно влияет на улучшение зрения, способствует росту волос, регулирует работу сердечно-сосудистой системы и оказывает существенную помощь в борьбе против многих других болезней.

Но, что самое интересное , как правило, рядом с обнаруженными источниками мы находили наличие древнего православного храма. Правда, многие из них имеют плачевное

состояние на сегодняшний день. И изучая историю данных мест , я открывал много интересного для себя, с чем всегда рад поделиться. Я хочу в этой статье рассказать об одной из небольших экспедиций , которую мы провели в мае прошлого года в районе Клинско – Дмитровской гряды.

 

ПОЯРКОВО

Данная экспедиция, как я уже упоминал, состоялась в мае прошлого года. А если точнее –

8 – 9 мая. Состав участников на этот раз был невелик. Всего лишь три человека. Мы собрались на Ленинградском вокзале в 12- 00 и уже в 13-30 были в г.Сходня ,откуда на автобусе №24  прибыли в Поярково в 14-30.Село Поярково расположено на правом берегу Клязьмы в живописной местности. С середины 17 века оно принадлежало боярину А.С.Матвееву, при котором в 1665 году была построена каменная церковь, сохранившаяся до наших дней.

Артамон Сергеевич Матвеев, воспитатель матери Петра – 1,занимал должность первого министра – начальника Посольского приказа с 1671 по 1676 г. и оказывал огромное влияние на царя Алексея Михайловича. После смерти царя, Матвеева сослали на Север.

Он возвратился в Москву только в 1682 году, где через несколько дней был убит стрельцами. Вотчина перешла к его сыну, графу А.А.Матвееву ,сподвижнику Петра – 1,посланнику при различных европейских дворах, автору записок о стрелецком бунте 1682 года.

Церковь Рождества Богородицы в Пояркове – замечательный образец московского «донарышкинского» зодчества. Это небольшое бесстолпное сооружение, увенчанное горкой килевидных кокошников и небольшой луковичной главкой. Стены храма украшены резными белокаменными порталами и наличниками окон. Очень нарядна шатровая колокольня, построенная в 1670 году. Особенно затейливы два яруса звона на массивных столбах. Церковь отреставрирована и действует. Запоминается покасившаяся колонна при входе, напоминающая Пизанскую башню. В церкви имеется ряд интересных икон, одна из которых привезена  в дар из Афонского монастыря. Место расположение самого Поярково очень необычно. В 9 – 12 веках здесь проходил древний волок длиною

Боярин Артемон Сергеевич Матвеев.

около пяти километров из реки Сходни в Клязьму. Любители археологии  до сих пор находят различные предметы того времени.

От Поярково начался наш пеший маршрут до другого древнего села – Озерецкого, протяженностью около 10 километров. Перейдя по мосту через Клязьму, сразу с правой стороны видна поляна общей площадью 5 гектар. Именно здесь проходит стойкий энергетический столб. Летом здесь произрастает большое количество лекарственных трав. В пятидесяти метрах слева от Клязьмы и в 20 метрах от дороги, нами был обнаружен источник. Проведенным в последствии, анализом воды с данного источника, установлено,

что вода эта имеет ряд целебных свойств.

После Поярково наш путь лежал по дороге в сторону Рогачевского шоссе. Через 4,5 км мы вошли в еще одно старинное село – Мышецкое. В начале 17 века оно было дворцовой

вотчиной. В 1630 году его продали князю Мышецкому. С той поры оно и получило свое

название. В Мышецком в своей усадьбе жил герой Отечественной войны 1812 года – Денис Васильевич Давыдов. Поселившись здесь в 1832 году, он много времени отдавал

литературной работе. К нему приезжали его друзья, с которыми он совершал прогулки по окрестностям, охотился.В близлежащих лесах зверья было не мало, водились даже медведи. Сохранилась часть приусадебного парка, в котором растут еще вековые дубы.

Сейчас это территория турбазы и пансионата. Места здесь до сих пор экологически чистые. С правой стороны дороги расположен дачный поселок хора имени Пятницкого. Раньше был такой известный хор. Знали наши певцы, где строить себе дачи.

 

(Продолжение следует)

 

Сергей Звягин

Читать далее...

О судьбах нашей интеграции

В ответ на опубликованную в «Известиях» статью Владимира Путина об интеграции на постсоветском пространстве свое мнение о Евразийском союзе высказывает президент Белоруссии Александр Лукашенко

Сегодня мы находимся на пороге создания качественно нового интеграционного образования. С 1 января 2012 года появится Единое экономическое пространство Беларуси, России и Казахстана — уже и де-юре, и де-факто.

Поэтому как раз пришло время говорить о главном. О жизни наших народов в завтрашнем дне. О судьбах наших государств и перспективах их взаимодействия. О том, как будет устроен мир вокруг нас, и о нашем месте под солнцем. Именно об этом статья В.В. Путина в «Известиях».

Не в порядке комплимента моему коллеге, бывшему президенту России и нынешнему премьеру, скажу, что эта публикация — настоящее событие. Россия впервые за многие годы ясно и недвусмысленно заявила о приоритете отношений с государствами, с которыми, перефразируя классика, вышла из общей советской шинели.

Приоритете не лозунговом и поверхностном, а пронизывающем всю глубину жизнедеятельности наших стран и народов.

Более того, по-моему, впервые в новейшей истории России об этом говорит кандидат в президенты. Фактически, как я понимаю, в своей предвыборной внешнеполитической программе.

Понятно, что Россия как крупнейшая держава не может и не будет игнорировать работу с иными союзами. Это естественно. Но приоритеты — принципиально другое.

Это дорогого стоит. За словами статьи — стратегия. Правильная стратегия.

И только недалекие люди могут обвинять публикацию и ее автора в предвыборной конъюнктурности.

Разве это конъюнктурщина — осознание лидером, нацеленным на избрание на высший пост в России, того, что не получится укрепить страну, обустраивая ее только изнутри? Внутренняя национальная консолидация необходима. Но этого недостаточно! Для подлинного успеха России как и любого другого государства нужно также выстроить отношения с соседями на прочной основе, то есть взаимовыгодной и равноправной. Только на таких принципах! Без этого не будет стабильности и безопасности ни у России, ни у ее соседей. Иное мы уже проходили и знаем, чем все заканчивается.

Да и говорить о конъюнктурности могут только те, кто не знает фактов. Идея Единого экономического пространства России, Беларуси, Украины и Казахстана принадлежит как раз В.В. Путину. Он озвучил ее еще в начале 2003 года, когда мы собрались на неформальной встрече глав государств в его подмосковной резиденции. Понятное дело, выборы 2012 года тогда не были и на горизонте.

Ни в коей мере не разделяю взгляды скептиков о «декларативности» сделанных в статье заявлений. Ведь изложенная в статье стратегия интеграции адресована не только электорату и нам, соседям России, но и всем мировым центрам силы. Здесь блеф — себе дороже, потому что, получив этот мощный сигнал, все сделают свои стратегические выводы. Политику и политиков уважают только в случае их серьезности и последовательности. Поэтому не должно быть сомнений в искренности очерченных В.В. Путиным намерений.

Кстати, неудивительно, что реакция части внешних центров на инициативу В.В. Путина лишена энтузиазма. Оно и понятно: какого международного игрока обрадует весть о формировании нового мощного единого рынка с серьезнейшим производственным, ресурсным, интеллектуальным потенциалом — несомненного агрессивного конкурента.

В Беларуси реакция на известинскую публикацию тоже неоднозначна. Об обычных русофобских стенаниях «пятой колонны» нечего даже говорить. Здесь все ясно: их заботы — не о стране.

Но есть часть общества, которая искренне озабочена, поскольку на кону судьба государства. От этого мнения нельзя просто отмахнуться. Людям надо на деле показать, что конкретно им даст этот новый союз. Доказать, что интеграционные устремления — не политические игрища, а реальные предпосылки дальнейшего улучшения благосостояния человека. А это уже наша, политиков, задача.

Размышления о судьбах интеграции тем более не случайны в нынешнее непростое время, которое переживают и Европа, и Азия, да и весь мир.

Ровно двадцать лет назад завершилась эпоха противостояния двух сверхдержав.

Никогда не скрывал своего мнения о том, что считаю развал Советского Союза глубочайшей, трагической ошибкой XX столетия. Его можно и нужно было совершенствовать, изменять, но не разрушать. Когда все цивилизованные страны десятилетиями шли трудными путями к объединительным процессам, мы одним махом уничтожили свое величайшее достояние — единство, общность, кооперацию. В угоду чьим-то амбициям и интересам.

Но даже после этого смена биполярного мира на многополярный, сбалансированный множественностью центров влияния, так и не произошла.

В мире, меняющемся от одной формации к другой, на деле царит хаос. А хаос — всегда в пользу сильнейшего.

Как в таких условиях жить молодым государствам, в том числе нашему, нашим братьям и соседям? Как нам вместе добиться уважения и реализации своих законных интересов? Где наше место в осях координат Восток–Запад, Север–Юг?

Невольно задумываешься, есть ли простые ответы на столь сложные вопросы.

Простых, наверное, нет. Но наверняка есть правильные. Их и надо найти. Потому что цена ошибки слишком велика — судьба государства и народа, и не одного.

Сегодняшний континентальный и даже трансконтинентальный финансовый кризис, только усиливающий мировые неопределенность и хаос, ясно подсказывает: главные «противовесы» кризису — формирование емкого общего рынка и баланс интересов. Создание серьезных объединительных союзов — верный шаг к стабильному миру.

Значит, без интеграции нельзя.

Для Беларуси глубокая, продуктивная интеграция с наиболее близкими соседями была, есть и будет естественным путем развития.

Два референдума, проведенных в нашей стране в первой половине 90-х годов, абсолютным большинством населения дали власти четкий мандат на интеграцию.

На обломках СССР появилась первая интеграционная структура — СНГ с центром в Минске. На объединительных принципах строились ОДКБ и ЕврАзЭС.

И то, что у нас существует несколько межгосударственных образований, — это тоже нормально. Мы ищем, нащупываем те механизмы, которые удовлетворяли бы интересам всех участников. И главное, реально работали на наших людей.

И база для этого уже есть солидная. Создавая в 90-е годы Союзное государство Беларуси и России, мы выступили первопроходцами в наиболее тесном интегрировании двумя независимыми государствами самого широкого круга сфер жизни.

С его появлением сформулирован и апробирован принцип разноскоростной и разноуровневой интеграции.

Уже в течение полутора десятков лет Союзное государство — катализатор и своего рода масштабная лаборатория глубокой интеграции. Это предмет нашей особой гордости. Ведь мы смогли расширить рамки интеграции от экономики до социальных и даже отчасти политических вопросов.

Нам удалось серьезно продвинуться в обеспечении равных прав граждан, унификации национальных законодательств, координации внешнеполитической деятельности. Реальным стало осуществление масштабных межгосударственных программ, в том числе в сфере научно-технического сотрудничества.

Единая система социальных гарантий, равный доступ к образованию, услугам здравоохранения, беспрепятственное трудоустройство, свобода передвижения и выбора места жительства, ставшие возможными благодаря Союзному государству, являются ориентирами для дальнейшей работы в формате «тройки». По некоторым направлениям мы даже впереди Европейского союза.

Интеграционные наработки в рамках Союзного государства позволили разумно и с уверенностью применять их в более широком, многостороннем формате. Ни для кого не секрет, что белорусско-российское Соглашение о Таможенном союзе 1995 года служит несущим каркасом договорно-правовой базы Таможенного союза Беларуси, Казахстана и России.

Созданная в процессе союзного строительства таможенная и пограничная инфраструктура мирового уровня позволяет эффективно решать задачи, стоящие сейчас перед Таможенным союзом и ЕЭП.

Важно, чтобы и в дальнейшем Союзное государство, Таможенный союз, ЕЭП обогащали и взаимодополняли друг друга. Наша задача — не утратить, а максимально использовать весь имеющийся интеграционный потенциал.

Сейчас мы выходим на воплощение решений, которые принято называть судьбоносными. Именно об этом мои размышления. Об этом статья В.В. Путина. Потому что это заботит наших людей.

Создаваемая нами конструкция продвинутой интеграции должна быть прочной. Иначе нет смысла тратить на нее столько сил.

Надежность и долговечность нового механизма определяются в конечном счете тем, обеспечивает ли он полноценную защиту интересов его участников. Необходимо четко осознавать: любые ущемления их прав, может быть кажущиеся сегодня мелкими, завтра создадут трещины, которые развалят сначала доверие, а затем и созданную неимоверными общими усилиями новую структуру.

Это главное. Весь остальной массив сложнейших юридических, таможенных, финансовых и иных вопросов можно решать. И мы совместно решим все, и в короткое время.

Здесь не должно быть примитивизма. Речь конечно же не о том, чтобы собрать и разделить на троих богатства, принадлежащие нашим народам. Белорусам это не нужно.

Но только равенство партнеров, в том числе равенство условий хозяйствования с равным доступом к единой энергетической и транспортной системе, позволит создать надежную основу для нашего союза. Лишь тогда люди, бизнес поверят нам и нашей интеграции и поддержат ее своими делами и помыслами.

На неравной основе союз единомышленников и партнеров не построить. Это аксиома! Верю, что именно такая идеология закладывается в наш новый союз.

На последних переговорах с руководством России мы договорились о необходимости работы предприятий и предпринимателей наших стран в равных условиях. В аналогичном ключе проходят встречи в рамках ЕЭП. Впереди, конечно, еще тернистый путь переговоров, но вместе с нашими партнерами по «тройке» мы его преодолеем в срок и успешно.

Говоря по правде, создание ЕЭП стало для нас нелегким компромиссом. А если еще более прямо: за Единое экономическое пространство Беларусь заплатила дорого. Но есть все основания быть убежденным, что этот «риск» окупится.

Наши ожидания от участия в Таможенном союзе начинают оправдываться. Увеличились объемы торговли между его участниками. Упразднены тарифные и нетарифные барьеры во взаимной торговле. Отменены все виды контроля на внутренних границах. Обеспечивается защита белорусских, казахстанских и российских товаров от недобросовестной конкуренции со стороны третьих стран.

С единых позиций ведутся переговоры с крупнейшими мировыми торговыми партнерами.

Это первые результаты. Но мы ожидаем более значительной для наших граждан отдачи от деятельности Таможенного союза и ЕЭП.

Скажите, зачем, например, на общем интеграционном пространстве выдавливать продукцию партнеров со своих рынков нерыночными методами? Люди и дело от этого только проигрывают. Пусть бизнес свободно конкурирует, борется за рынок.

Зачем искусственно насаждать дублирующие производства там, где спрос может быть удовлетворен с гораздо меньшими затратами и на высоком уровне качества действующими предприятиями? Разве мы не проигрываем от конкуренции друг с другом на внешних рынках? Вместо такого «самоедства» по уму надо бы создать все условия для появления на нашем пространстве мощных конкурентоспособных транснациональных корпораций и их выхода на рынки третьих стран.

Следует заложить основы для дальнейшей модернизации наших экономик и внедрения инноваций.

И мы уже начали подходить к этому через конкретные масштабные и наукоемкие проекты — совместное строительство АЭС в Беларуси, совместное создание и вывод в космос спутников, создание системы управления ими.

Но движение идет медленно, слишком медленно. Если у руководства наших стран есть общая твердая позиция в пользу такой интеграции — а она есть! — пусть и чиновничество на всех уровнях сверху донизу быстрее разворачивается.

И здесь, конечно, максимум зависит от самого крупного партнера в интеграции — России.

Надо добиться принципиального поворота лицом к интеграции в рамках всех интеграционных структур — Союзного государства, Таможенного союза, ЕЭП, ЕврАзЭС, СНГ — не на бумаге, а на деле. Сделать такой подход каждодневной практикой взаимодействия. Люди наших стран ждут этого уже сейчас, без промедления.

Давайте заглянем дальше.

Если мы реализуем цели, намеченные ЕЭП, то сможем перейти к созданию Евразийского союза. Беларусь примет в его формировании самое активное участие.

Построить такой союз — дело непростое. Ведь достигнув максимально возможного уровня экономической интеграции, мы вплотную подойдем к необходимости создания прочной социально-политической надстройки — с общими ценностями, правовой системой, жизненными стандартами и ориентирами. Здесь не обойтись без постепенного консенсусного формирования неких наднациональных органов, в том числе, возможно, политических. Допускаем, что в таком случае в практическую плоскость перейдет и вопрос о введении новой единой валюты. Время покажет.

Перспектива мощной и глубокой интеграции, которая открывается сегодня, на самом деле захватывает. Но краеугольный камень всего того, что мы собираемся построить, — суверенитет наших государств, который не отменяет даже самая тесная интеграция.

Вместе с доверием руководить государствами наши народы вручили нам и обязанность сохранить их право самим распоряжаться своей судьбой. Исходя из этого, мы должны строить свои планы.

Успех Единого экономического пространства важен не только для наших народов и экономик. Этот проект может стать притягательным полюсом для других стран, в том числе для нашей ближайшей соседки Украины. Ведь она работала вместе с нами над первым прообразом ЕЭП.

И еще один очень важный внешнеполитический аспект.

Интеграция Беларуси, России и Казахстана — не против кого-то. В создании Евразийского союза не следует усматривать попытку некоего раздела Европы.

Скажу больше: нам нельзя замыкаться в этой интеграции. Евразийский союз я вижу как неотъемлемую часть общеевропейской интеграции. Наш союз призван стать ключевым региональным игроком, который поможет выстраивать отношения с ведущими мировыми экономическими структурами.

Именно отсюда исходит предложение «тройки» о таком взаимодействии с Евросоюзом, которое привело бы в конечном итоге к созданию общего экономического пространства от Лиссабона до Владивостока. Кстати, единственная таможенная граница на этом пути сейчас проходит через Брест.

Мы предлагаем «интеграцию интеграций».

По инициативе Беларуси в декабре прошлого года главы государств ЕврАзЭС подтвердили в своей декларации намерение работать именно в данном направлении. Это не прихоть, а продиктованная реалиями последовательная позиция.

Такая интеграция на постсоветском пространстве быстрее приведет к более тесным и равноправным отношениям с Евросоюзом и построению Большой Европы, чем сепаратные хождения по европейским кабинетам.

Для этого, конечно, нужен соответствующий уровень развития ЕЭП и будущего Евразийского союза. Он должен стать зрелой структурой, серьезным экономическим игроком на евразийском рынке, мощным партнером Евросоюза.

Естественно, в этом деле многое зависит и от европейцев — насколько они готовы сотрудничать на равных.

Беларусь, находясь на стыке двух интеграционных союзов, особо заинтересована в их взаимном сближении. Грандиозный, но вполне реалистичный проект создания Евразийского союза таит огромные выгоды для всего континента. Возможность работы по одинаковым правилам на рынке от Атлантики до Тихого океана укрепит экспортный потенциал наших предприятий и привлекательность наших экономик для иностранного бизнеса.

При этом нашей интеграционной структуре нельзя ограничиваться только западным вектором. Важнейшей задачей должна стать и тесная интеграция с государствами и экономическими объединениями на Востоке, прежде всего
с нашим стратегическим партнером Китаем.

Каждая из трех стран уже имеет богатый опыт работы с государствами Азиатско-Тихоокеанского региона. Объединив свои усилия, мы будем гораздо успешнее продвигать наши интересы. Беларусь вплотную приблизится к рынкам АТР, который, вероятнее всего, станет двигателем экономики планеты в этом столетии.

Обнародование сейчас в ведущих СМИ нашего твердого намерения решительно углублять интеграцию — не случайно. Это своего рода манифест, идущий от жизни.

Конечно, заявленные намерения предстоит последовательно и упорно реализовывать. Но ведь и в Библии сказано: «В начале было слово».

Теперь нужен безотлагательный переход к практическим действиям. Ведь за словом серьезного политика всегда следует дело. И я как президент Беларуси буду тесно взаимодействовать с руководством России и Казахстана, чтобы реализовать на практике эту правильную стратегию глубокой интеграции.

Интеграция не самоцель. Это инструмент достижения наивысшей цели — роста благосостояния и качества жизни наших людей.

Известия

Читать далее...

Женщины секс-забастовками предотвратили межэтнический конфликт

Женщины колумбийского города Барбасоас торжествуют: их четырехмесячная борьба за строительство дороги до административного центра Пасто завершилась полным успехом. Строить дорогу не желали ни местные, ни центральные власти. Они ссылались на нехватку денег в бюджете – ведь за последнее время в связи с неблагоприятной экономической ситуацией государству пришлось существенно урезать свои расходы, что, кстати, привело к акциям протеста по всей стране. Однако женщины Барбасоаса, чье население составляет 35 тысяч человек, решили не выходить на улицы с плакатами, а подойти к делу более радикально. Они объявили, что не будут заниматься сексом, пока дорогу не начнут строить. К огорчению мэра Барбасоаса Хосе Арнульфо Пресиадо к забастовке присоединилась и его жена. Мужчины держались четыре месяца и в конце концов сдались. Сооружением дороги займутся армейские инженеры, а ее строительство пройдет за счет госбюджета. Ноу-хау жительниц города уже пообещали взять на вооружение в других регионах, например в столице страны Боготе, где студенты и учителя массово протестуют против урезания расходов на образование и повышения платы за обучение.

Впрочем, секс-забастовки, являющиеся новшеством для Колумбии, для многих других стран – пусть и не очень обычное, но все же встречающееся явление. Так, в 2009 году по призыву 11 организаций, защищающих права женщин в Кении, тысячи представительниц слабого пола этой африканской страны объявили об отказе от секса на неделю. Таким способом дамы пытались убедить два этноса страны, кикуйу и луо, не возобновлять кровавые столкновения, за год до этого унесшие тысячи жизней. К забастовке присоединились как бедные, так и состоятельные женщины страны. Забастовал даже «квартал красных фонарей» самого крупного порта Кении, Момбасы. Правда, супруги первых лиц государства, президента Мваи Кибаки и премьер-министра Раилы Одинги, присоединяться к забастовке не стали, хотя их об этом настойчиво попросили женские активистки. Но даже в таком усеченном варианте забастовка достигла цели: межэтнические столкновения в Кении больше не происходят.

Константин НИКОЛАЕВ

Новые Изветия

Читать далее...