Быть или не быть Евразийскому Союзу?

4 октября политически активное население России всколыхнула новость: премьер-министрВладимир Путин опубликовал в газете «Известия» статью с проектом образования на базе Таможенного союза и Единого экономического пространства особой структуры – Евразийского Союза.

Впрочем, он не открыл Америки своим предложением. Еще в далеком 1994 году президент Казахстана Н.А. Назарбаев заявил о необходимости переформирования СНГ на новой основе. Сами же идеи евразийства уходят корнями в 20 век, беря начало от замечательного русского философа В.С. Соловьева и получая новое развитие от целой плеяды мыслителей белой эмиграции – Трубецкого, Савицкого, Вернадского и, конечно же, главного идеолога неоевразийства Л.Н. Гумилева.

Но именно сейчас идеи евразийства наиболее востребованы: они способны преобразить наше общество, спасти его от неуклонной деградации. Но каковы перспективы реально работающего Евразийского Союза? На каких основах следует его создавать?

Именно это обсудили участники Клуба Евразийской интеграции на круглом столе, состоявшемся 24 октября в МГИМО. Мероприятие состояло из докладов по разным аспектам этой проблемы и осмысливания их главных идей в формате «вопрос-ответ».

Юрий КофнерС вводным сообщением под заголовком «Философия евразийства в качестве основы евразийской интеграции и национальной идеи» выступил председатель клуба Юрий Кофнер,  один из руководителей движения «Молодая Евразия».  Сделав краткий экскурс в историю, он перешел к философско-исторической основе евразийства, ответив на исключительно важный вопрос: что же в действительности объединяет народы евразийского пространства? Что может послужить реальной основой для успешной интеграции? Оказывается, таких факторов более, чем достаточно. Это языковая, экономическая и географическая общность (Великая Степь, простирающаяся от Карпат до Манчжурии), этническая комплиментарность (согласно Л.Н.Гумилеву тяготение народов евразийского пространства друг к другу) и особая духовность народов Евразии. Но самое главное – это, конечно, ВЕЛИКАЯ история, которую наши народы создавали вместе – осваивая бескрайние равнины Сибири и космическое пространство, в едином порыве поднимаясь против захватчиков…

«Современное евразийство – многоликая, разноплановая идеология, включающая в себя русский космизм, евразийское народничество, младоевразийство, делающее упор на духовную составляющую и так называемое прагматическое евразийство, которое и является главной базой для создания действующего Евразийского Союза» – объяснил Юрий, подчеркивая, что этот Союз не станет аналогом СССР: коммунизм и атеизм не вернутся,  интеграция государств будет постепенной и многовекторной, построенной на признании суверенитета и равных прав всех народов.

Завершая свое выступление, лидер «Молодой Евразии» нарисовал прекрасный образ ЕАС как новой единой Родины для всех союзных народов.

Илья ТимофеевБольшой резонанс среди присутствующих вызвало выступление студента-первокурсника из МГИМО Ильи Тимофеева (МБДА-МИЭП) на тему «Готова ли Россия к созданию Евразийского Союза?». Оперирую голыми цифрами, он наглядно продемонстрировал и без того очень хорошо заметную проблему демографии в России. Правда, акценты были расставлены весьма своеобразно: докладчик обратил внимание на высокий прирост населения в национальных республиках, в отличие от печальной статистики русских субъектов федерации. Таким образом, меняется культурно-этнический баланс России.  ЕАС, как и ЕЭП предполагает свободу миграций. Поэтому при включении в него стран с высоким приростом населения, но слабо развитой экономикой таких, как Узбекистан и Таджикистан, приток иммигрантов в России может просто «смыть русский этнос». А сможет ли существовать интеграционное объединение с другим доминирующим этносом – большой вопрос, ведь исторически именно русский народ был тем ядром, вокруг которого формировались различные союзы на евразийском пространстве.

Поэтому, по мнению Ильи, первый этап интеграции должен предполагать включение в ЕАС Украины, Белоруссии и Казахстана, стран с хорошей материально-технической базой, а также ужесточение проверки для мигрантов. Такое мнение вызвало неоднозначную реакцию у зала. Собравшиеся решили, что докладчик понимает проблему не совсем верно, и, что вопрос демографии в России, нужно решать, в первую очередь, восстановлением традиционных семейных ценностей. Россия не должна создавать какие-либо барьеры или препоны на пути интеграции наших народов. Кроме того, был отмечен тот факт, что само создание ЕАС благотворно повлияет на экономическое развитие стран-союзниц, что, несомненно, будет способствовать уменьшению миграционных потоков.

Круглый стол “Готовы ли мы к созданию Евразийского Союза”

Особенно интересными и содержательными оказались доклады наших братьев-евразийцев Генри Сардаряна, Председателя Ассоциации армянской молодежи Москвы, Галии Фазыловой, студентки 3 курса факультета МО, и Нияза Ирсалиева, руководителя Союза кыргызстанской молодежи в Москве.

Генри СардарянРазмышляя о перспективах создания и развития Евразийского Союза, первый из выступающих – Генри Сарданян – пояснил, что основная цель его организации – интеграция армянского народа в РФ.  «В Армении любовь к России – на ментальном уровне: ее любят как родственника, вместе с которым выросли» – сказал он, добавив, что есть основа для создания нового союза – единый, пока еще не забытый, общий для всех русский язык и общая история.

СССР распался 20 лет назад, но независимость не подарила бывшим союзным республикам молочные реки с кисельными берегами. А цели, поставленные ими тогда, в большинстве случаев не были достигнуты: игра не стоила свеч. По отдельности лучше не стало  ни во внутренней политике, ни во внешней:  мир стал однополярным, что, как мы легко можем наблюдать, не привело ни к чему хорошему. «Но Россия была и остается вторым центром, способным вернуть баланс. Это наша историческая роль, наша ответственность» – продолжил он.

«Конечно, на пути политической интеграции будет много препятствий: правящие элиты никогда не желали делить свою власть с каким-то центром. Но все препятствия преодолимы, ведь наши народы выступают за интеграцию, здесь главное – активно продвигать свои идеи, создавать общественный импульс» – оптимистично закончил свой доклад Генри.

Галия Фазылова осветила весьма значительную роль Казахстана и его президента Н.А. Назарбаева в евразийской интеграции.  Как уже упоминалось ранее, Нурсултан Абишевич высказал идею создания ЕАС еще в марте 1994 г.  Проект предполагал экономическую интеграцию при сохранении политического суверенитета и общей системы безопасности. По инициативе и при участии Казахстана было создано несколько крупных, ныне успешно функционирующих международных интеграционных организаций, от СМВДА и ШОС до ОДКБ и ЕвразЭС, которые, определенно послужат крепкой базой для будущего Евразийского Союза.

Нияз ИрсалиевПриятной неожиданностью стало для участников встречи выступление Нияза Ирсалиева. Позиции некоторых участников встречи так задели его, что он не преминул высказать свою. Так Нияз предложил всем подумать над тем, как неверно СМИ представляют ту или иную информацию. В частности, считается, что Кыргызстан, как страна с, может быть, не такой мощной экономикой, будет обузой для ЕАС. Но на самом деле, такое видение вопроса в корне неверно. «Уже сейчас русские инвесторы, вкладываясь в различные секторы кыргызского производства, делают это не ради любви к ближнему и спасения души, а ради получения прибылей, которые обеспечивает контрольный пакет акций в той отрасли, куда были вложены средства» – пояснил он. Вступление Кыргызстана в ЕАС имеет для него как свои минусы (например, возможная потеря преимуществ от членства в ВТО). Однако Нияз признал, что видит и плюсов от вступления его страны,, ведь интеграция будет взаимовыгодной, в чем после замечательного выступления Нияза сомневаться уже не приходилось.

Булат ХисамутдиновРазвил тему проблем взаимодействия разных стран в рамках ЕАСБулат Хисамутдинов, сопредседатель Евразийского Клуба МГИМО. Он согласился, что разрывы в уровне развития стран в Евразийском Союзе будут огромны, но также высказал надежду, что их можно будет минимизировать, создав антикризисный фонд, обеспечив выход крупных компаний на рынки «догоняющих» стран и т.д. Что касается национальной проблемы и проблемы миграций, уже неоднократно затронутых на круглом столе, Булат наметил некоторые механизмы их решения.  Во-первых, необходимо выработать общие для всех народов и наций ценности – демократию, общеевразийский патриотизм, уважение к местным обычаям и традициям, во-вторых, нужно делать упор на тщательную подготовку мигрантов, в-третьих, очень важна борьба с коррупцией и восстановление демографии, и, наконец, очень важно проведение работы на идеологическом направлении.

Завершила собрание своим полным и качественным сообщением о препятствиях на пути создания Евразийского союза  студентка 1 курса факультета Политологии МГИМО Полина Галушко.  Начиная, она сделала два важных замечания: «Сегодня мир медленно сползает с позиций глобализации в регионализм, и ЕАС станет ответом наших стран на этот вызов. Но, ЕАС не в коем случае не должен перенимать слишком много из опыта Евросоюза, т.к. мы – совсем другая история. ЕС формировался из изначально независимых, относительно мало связанных друг с другом государств, в то время, как наши страны веками сосуществовали вместе, «под крышей» одного государства».

Полина ГалушкоПосле чего она задала риторический вопрос: «Но что же сегодня реально может помешать созданиюработающего ЕАС»?

И сразу же она ответила на него: «Это внешние факторы: далеко не всем крупным игрокам на современной международной арене выгодно и приятно появление сильного соперника». В доказательство своих слов Полина привела цитату небезызвестного нам Збигнева Бжезинского: «Россия – побежденная держава.  … И  не надо подпитывать иллюзии о великодержавности России. Нужно отбивать охоту к такому образу мыслей. Россия будет раздробленной и под опекой». Хотим ли мы претворения этих страшных слов в жизнь? Единственная альтернатива помешать этому – евразийская интеграция, что и был выводом юной студентки.

Дальше она перечислила внутренние факторы: «Это уже  упоминавшиеся ранее амбиции политических элит; негативный психологически настрой части русского населения, действия националистов – сепаратистов, чрезвычайно активизировавшихся в последнее время, и, конечно, печальная возможность затягивания реализации проекта, его размывания и превращения в простую профанацию». Но, по мнению Полины, Россия просто обязана стать центром интеграции, и что очень многое в этом процессе зависит именно от нее. «Поэтому нужно преодолевать все препятствия. Как говорится, взялся за гуж не говори, что не дюж» – добавила она.

Знаменитый писатель А. Проханов писал: «Империя – симфония пространств, драгоценный ковер культур, многоязыкий хор молитвенных песнопений. Это и есть Россия». Это и есть желаемый Евразийский Союз – на такой ликующей, полной светлой надежд ноте молодой политолог завершила свой доклад и круглый стол в целом.

Иван МельниковОбсуждение итогов получилось не мене бурным, чем обсуждения отдельных докладов. Но, как известно, в спорах рождается истина и здесь Иваном Мельником, координатором Молодой Евразии, была озвучена примечательная мысль: «Большинство докладчиков сегодня сделали упор на экономико-политическую составляющую Евразийского Союза, на соотношение выгод и убытков и т.п. Но это западные страны привыкли ставить во главу угла доллар, настоящая же цель нашей интеграции – это создание единого духовного и идеологического пространства».

В общем, как бы то ни было, вместе мы сильнее, чем поодиночке. Можете даже вспомнить притчу про Чингисхана: Предвидя свою скорую кончину, он дал каждому из своих сыновей стрелу, которые они должны были сломать, чего с легкостью и сделали. Потом, он дал им целую пачку стрел. Однако уже никто из сыновей так и не смог сломать всех стрел. Таким образом, великий правитель учил их не враждовать между собой, а любить и защищать Большую Отчизну совместно.

А такие мероприятия, как круглые столы, не только способствуют интеграции, хотя бы на самом минимальном уровне, но и помогают нам учиться слушать и понимать друг друга. А это залог успеха будущей евразийской интеграции.

Мария Прокофьева

Клуб Евразийской интеграции МГИМО

Читать далее...

К вопросу о генеалогии этноса

Для мыслящего человека извечно единственным выходом было познание необходимости и победа над ней, разрушение инферно. Другой путь мог быть только через истребление мысли, истребление разумных до полного превращения человека в скота. Выбор: или вниз – в рабство, или вверх – в неустанный труд творческой мысли.

И.А. Ефремов «Час быка»

Что есть генеалогия этноса? На первый взгляд, можно было бы сказать, что генеалогия этноса – это систематическое собрание сведений о происхождении, преемстве и родстве различных этнических групп. Но, если рассматривать этнос не просто как различные социальные группы, а как некое явление, связанное с развитием геоверсума[1], как явление более широкого масштаба, отражающее взаимосвязь между географической оболочкой и обществом, то вопрос о генеалогии этноса становится вопросом не об описании родственности тех или иных этнических групп, а вопросом о самом феномене этничности, о происхождении этноса как такового.

Актуальность такого исследования очевидна, в связи с возрастанием межэтнических и межнациональных конфликтов на территории практически всего земного шара. Кроме того, важность изучения данного вопроса обусловлена и все более остро ощущаемой проблемой Север – Юг, т.е. проблемой связанной с отношениями между индустриальными, экономически развитыми странами Севера (Европа, Америка, Австралия и т.д) и слаборазвитыми и развивающимися странами Юга (страны Африки, Южной Америки, Азии, а также отчасти сюда можно отнести и страны СНГ). Если страны Севера, при всей своей полиэтничности и многонациональности, при некотором рассмотрении представляют собой все же некое монокультурное объединение и их население имеет более менее схожие мировоззренческие ценности, обусловленные влиянием христианства и научно-промышленной революции, то страны Юга более разнообразны и в религиозном, и в культурном, и в материально-техническом отношении. А тот факт, что страны Юга более богаты природными ресурсами чем страны Севера влияет на то, что индустриально развитые страны стремятся к владению и использованию этими ресурсами, что не редко приводит к вооруженным конфликтам. С другой стороны, развитые страны Севера привлекают большое количество мигрантов из слаборазвитых и развивающихся стран, образующих в странах Севера довольно крупные диаспоры, не всегда вливающиеся и соответствующие культурно-мировоззренческим принципам коренного населения, а факты вторжения армий стран Севера в страны Юга часто порождает количество недовольных и сочувствующих стране подвергшейся агрессии на основании религиозной или культурной близости. Кроме того, увеличение числа мигрантов с Юга приводит и к тому, что члены диаспор начинают выдвигать требования к коренному населению с целью соответствовать уже их культурно-мировоззренческим ценностям, а иногда открыто не желают считаться с культурой страны принявшей их. Например, большой поток из мусульманских стран в страны Европы и выдвигаемые ими требования о постройке большего числа мечетей и даже о введении законов Шариата привел к тому, что лидеры ряда государств (Франции, Германии и др.) открыто заявили об ошибочности политики мультикультурализма и приняли ряд законов касающихся мусульманской части населения. Очевидно, что такое положение дел приведет к росту числа не довольных среди мусульман и вполне вероятно приведет к столкновениям на межэтнической и религиозной почве.

Также актуальность данной темы обусловлена ростом глобализации и ростом скорости передачи информации на глобальном уровне, приводящих с одной стороны к унификации культур, к размытию этнического различия, а с другой стороны – к увеличению и росту национальных движений, вплоть до национализма.

Таким образом, вопрос о генеалогии этноса важен для понимания и прогнозирования этнических процессов на планете, для предотвращения возможных межэтнических конфликтов, а также для более тщательного построения модели устойчивого развития.

Итак, чтобы наиболее широко осветить поставленный вопрос, а именно о происхождении такого явления как «этнос», о его взаимосвязи с природной средой, необходимо:

—     определить понятие этноса;

—     выявить главную «изюминку», сущность данного явления;

—     рассмотреть взаимосвязь между развитием общества и природной средой;

—     сделать выводы.

В настоящее время существует следующее, наиболее приятое, определение: этнос – это особый вид социальной группировки людей, возникающий не по воле людей, а в результате естественноисторического процесса. Характерная черта этносов – их значительная устойчивость: они, как правило, сохраняются многие и многие столетия. Каждый этнос обладает определенным внутренним единством, а так же специфическими чертами, отличающими его от всех других образований того же типа. Значительную роль при этом играет самосознание людей, составляющих единый этнос: как их взаимная идентификация, так и различение от других подобных общностей в форме антитезы «мы» — «они». За таким самосознанием, которое принято называть этническим, стоят объективные, реально существующие свойства входящих в этносы людей.

Советский Энциклопедический Словарь 1988 г. издания даёт такое определение: «этническая общность (этнос), исторически возникший вид устойчивой социальной группировки людей, представленный племенем, народностью, нацией; термин «этническая общность» близок понятию народ в этнографическом смысле. Иногда им обозначают несколько родственных народов (этнолингвистические группы, например русские, украинцы, поляки и др. – славянская этническая общность), а также обособленные части внутри народа (этнографические группы)»[9, с.1568].

В относительно устаревшем теперь, Кратком философском словаре 1954 г. выпуска дается сталинское определение нации[2]: «исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры» [5, с.393].

В сборнике «Материалы VII научной конференции «Человек и природа – проблемы СЕИ[3]» Ширяева А. С. повторяет определение Ю.В. Бромлея: «Этнос в узком смысле слова можно определить как совокупность людей, обладающих общими, относительно стабильными особенностями культуры и соответствующим психическим складом, а также сознанием своего единства и эндогамией»[4].

В известном и нашумевшем труде Л.Н. Гумилева дается такое определение: «этнос – естественно сложившийся на основе оригинального стереотипа поведения коллектив людей, существующих как энергетическая система (структура), противопоставляющая себя всем другим таким же коллективом, исходя из ощущения комплиментарности» [2, с. 725]. В этом, определении под фразой «оригинальный стереотип поведения» понимаются отличительные черты того или иного этноса – психологические, языковые, культурные, рассовые, территориальные и другие признаки, которые определяют «ощущение комплиментарности» — т.е. ощущения соответствия или противоположности другим подобным сообществам, т.е. другими и более простым словами – антитеза «мы – они».

Также Гумилев дает и другое определение «этноса», практически полностью построенное на концепции географического детерминизма: «этнос – феномен биосферы, или системная целостность дискретного типа, работающая на геобиохимической энергии живого вещества, в согласии с принципом второго начала термодинамики, что подтверждается диахронической последовательностью исторических событий» [2, с. 11].

Вообще, на настоящее время существует несколько понятий и подходов к тому, что же представляет собой такое явление как «этнос» и сопряженные с ним понятия (национальность, нация, народность и т.д.): «Как нет сомнения в том, что существует такое понятие, как цивилизация, так же точно существует понятие этнос. Однако четкому определению эти понятия поддаются с  огромным трудом.

В самом деле, определений того, что такое цивилизация, как   утверждают историки «цивилизационисты» насчитывается якобы более 240. Определений этноса, очевидно, значительно меньше. Однако каждый, кто интересовался этой проблемой, пытался дать свое определение, очевидно, не находя для себя возможным удовлетвориться уже существующими. Как бы то ни было, можно насчитать несколько и даже десятки  определений того, что такое этнос. Таким образом, следует констатировать неопределенность в вопросе о самом понятии «этнос», так же как в понятии «цивилизация»[5].

Таким образом, существуют различные определения и понятия «этноса» и связанных, близких ему явлений (нация, народность), что вытекает из различных парадигм подхода к изучению этого феномена (географический детерминизм, экономизм, социологизм, биологизм и др.). Каждый из подходов как бы выносит за скобки какую-либо часть жизни «этноса», показывая ее определяющей. Ю.В. Бромлей писал по этому поводу: «Чем же вызван этот разнобой? На наш взгляд, в значительной мере тем, что как существенные, так и второстепенные свойства этноса интегрированы в единую целостную систему» [1].

Но какие же основные, существенные свойства этноса, которые можно было бы вынести за скобки и представить ядром этого явления, этой системы? Тот же Ю.В. Бромлей[6] пишет: «отправной точкой для всех представлений о различных видах этнических общностей в конечном счёте является антитеза «мы» – «они». И для этого есть определённые основания. Ведь само представление (в том числе обыденное) о существовании такой особой категории человеческих общностей, как этнические (под каким бы названием они не выступали: народ, этнос, народность, нация и т. д.), – в значительной мере результат противопоставлений одних общностей другим» [1]. Т.е. можно было бы предположить, что ядром этнической системы любого уровня было бы противопоставление этой системы всем другим подобным системам. Но такое предположение было бы верным только отчасти – такое противопоставление обусловлено в первую очередь социально-психологическими свойствами человека. Ведь в таком случае ученики одного класса, противопоставляющие себя ученикам другого класса образовали бы ядро этноса – но такого не происходит, после обучения эти «общности» распадаются, а противопоставление здесь связано с чисто социально-психологическими факторами. То же самое можно наблюдать и на уровне целых школ, ВУЗов, фирм, жилых районов и т.д. – т.е. на уровне различных социальных институтов, и при этом сами по себе эти институты могут быть полиэтничными, но при этом этническая идентификация или самоидентификация будет стоять в стороне от этого. Кстати, в вопросе об этнической самоидентификации возникают и курьёзы, как например во время последней переписи населения в России некоторое количество человек заполняя графу о национальной принадлежности идентифицировало себя как эльфов, а при подобной переписи в Англии нашлись люди, которые назвали себя джедаями. Но с другой стороны подобные явления не могут быть курьезами при серьёзном изучении различных субкультур и движений, а также при изучении влияния массовой культуры на общество – т.к. это в какой-то мере связано с этнологией и касается «предэтничеких» явлений в социуме (консорций и конвиксий),  но это уже отдельный вопрос.

Возвращаясь к вопросу об этнической идентификации и самоидентификации, к вопросу об антитезе «мы – они», необходимо упомянуть также и такое явление как миграции – в рассматриваемом здесь вопросе важно следующее: чем крупнее по количеству человек этническая миграция, тем устойчивее во времени этническая самоидентификация мигрантов по отношению к автохтонному, коренному населению. Существенную роль также играет устойчивость связей между мигрантами и их родиной. Таким образом, в вопросе об устойчивости противопоставления «мы – они» и этнической самоидентификации возникает и вопрос о влиянии населения нового места на мигрантов и наоборот – о культурном влиянии мигрантов на автохтонное население, т.е. вопрос об ассимиляции. Естественно, что главную роль здесь могут играть такие факторы, как языковая и культурная близость, количественно соотношение мигрантов и коренного населения, природно-географические условия (влияющие на хозяйственный уклад), развитость технологий и др. Следовательно, антитеза «мы – они» может возникать и исчезать во времени, что обусловлено процессами этногенеза (ассимиляцией, слиянием и расщеплением этнических общностей и др.). Большую роль при этом может играть эндогамия – т.е. заключение браков только между членами какой-либо этнической общности, если эта общность располагает достаточным количеством населения, что бы исключить явление близкородственных связей. Здесь интересен обычай народов Крайнего Севера, согласно которому гость имеет связь с женой хозяина дома, где он остановился. Рождающийся потом ребенок считается полноценным членом поселения и народа, к которому принадлежала его мать. Этот обычай сохранился до сих пор еще в дальних уголках Камчатки. Также существуют традиции, согласно которым для заключения брака между людьми разных этносов, кому-либо из будущих супругов обязательно нужно принять культуру и религию другого из супругов[7].

Следовательно, противопоставление «мы – они» является условием необходимым, и при долговременной устойчивости достаточным, для выявления и возникновения этнической общности, но довольно изменчивым и не постоянным. Данная антитеза возникает под влиянием различных факторов: географических, культурно-исторических, экономических, политических, языковых и других, обусловленных в первую очередь историческим этапом развития человеческого общества. Эти факторы формируют то, что принято называть стереотипом поведения или этническим самосознанием, приводящим к противопоставлению «мы – они». Если схематически представить это в виде схемы или формулы, то это можно сделать так:

E=∑Fi

где E – этническое самоопределение, Fi – функции факторов влияющих на это.

Но, не смотря на то, что «этнос» — это, прежде всего явление, связанное с человеческим обществом, т.е. связанное с самообъединением людей по какому-либо признаку, это явление не является чисто социальным и социологическим, т.к. влияние географической и культурно-исторической среды на том или ином этапе развития на все аспекты человеческого бытия было различным. Следовательно, необходимо рассмотреть вопрос о взаимосвязи между природой и развитием человеческого общества.

Этот вопрос сам по себе важен и нуждается во всестороннем изучении, но для рассмотрения его в рамках данной работы необходимо помнить следующее:

—     человек возник в природной среде;

—     влияние природно-географической среды на жизнь человеческого общества очевидно;

—     деятельность человека приводит к изменению природы;

—     развитие человеческого общества характеризуется ускорением научно-технического прогресса;

—     в ходе развития человеческого общества скорость передачи информации на большие расстояния увеличивается, а следовательно увеличивается культурный обмен и культурное взаимодействие между народами;

—     в ходе развития человеческого общества не раз менялось мировоззрение и способы экономического производства;

—     наблюдение за различными сообществами, находящимися в настоящее время на различном уровне развития, показывают, что этнические общности возникли еще в доисторическое время.

Возникновение человека нельзя рассматривать в отрыве от развития и становления человеческого общества, а сам процесс становления и развития человека принято называть антропосоциогенез, что есть «процесс становления человека и общества, в котором целостность одного уровня – сообщество животных (человекообразных обезьян) превращается в целостность другого уровня – общество людей… Понятие «антропосоциогенез» выражает органическое единство двух явлений: происхождение человека и возникновение общества. Оно выражает двуединый процесс, в котором одно не бывает без другого, так как происхождение человека сопровождается формированием общества, а генезис общества невозможен без становления человека. В то же время для них характерна и относительная самостоятельность и специфика, что выражается в понятиях «антропогенез» и «социогенез». В первом из них акцент сделан на происхождение человека, а во втором – на возникновение общества. Антропосоциогенез объединяет оба понятия и по своему содержанию шире каждого из них» [15, с.5].

Процесс антропосоциогенеза, при общем его рассмотрении, является процессом эволюционным, связанный с общими закономерностями развития материи, с единством и борьбой энтропии и эволюции (негэнтропии). При этом: «Эволюционный процесс, или рост организованности живых систем, возможен в силу их открытого характера, т.е. обмена со средой веществом, энергией и информацией. Чем интенсивнее процесс обмена или биологического круговорота вещества, энергии и информации, тем выше организованность или прогресс живых систем» [15, с.7]. Главным эволюционным отличием людей от животных, главным эволюционным «приспособлением» является способность осознанно, в соответствие со своим мировоззрением и возможностями изменять окружающую среду – т.е., другими словам, разум – эволюционное «приспособление» обеспечивающее выживание человеческого общества. При этом, как указывал в своих работах Маркс, роль труда в процессе становления человека была определяющей, но это труд не просто «механическое», бесцельное воздействие на среду, а целый сложный, сам по себе требующий пристального внимания процесс, в котором главным является осознанность действий, осознание их целенаправленности: «В определении труда, специфичного только для человека, незримо присутствует общение людей, общественное начало: оно выражено в присутствии «внешнего» фактора, действующего «как закон» по отношению к этому процессу обмена веществ между организмом и средой с помощью того или иного орудия. Этот подлинно социальный фактор – целенаправленность, целеполагание; даже если последнее выступает не в обнаженной форме социального заказа или приказа, а во вполне интериоризованной форме намерения, замысла, все равно цель, подчиняющая процесс труда, – это продукт принадлежности человека к общественной среде и его предшествовавших коммуникаций с нею» [7].

Человечество возникло в природной среде, и на первых этапах своего существования, было частью вмещающих ландшафтов, являясь частью природы. Скорее всего, этнические группы существовали уже тогда, представляя собой племена охотников-собирателей, со специфическим мировоззрением, отраженным в мифологии. Следовательно, предпосылки для антитезы «мы — они» возникли на самых первых этапах возникновения и существования человеческого общества. И, по-видимому, основой таких предпосылок являлась борьба за выживание, за право владеть лучшими охотничьими угодьями и т.д. И здесь следует отметить, что борьба эта велась не просто так, а была необходимой для удовлетворения потребностей человека, исходила из самой сущности человека, как такового. Как указывал Б.Ф. Поршнев, «Потребности – очень важная категория современной психологии. Однако это – связующее звено на пути к ответу на вопрос. В психике человека нет ни одного уголка и в низших, как и в высших, этажах, который не был бы пронизан воздействием его общения с другими людьми» [7], и хотя эти слова отнесены к другой проблеме, связанной со становлением человека и общества, в контексте рассматриваемого вопроса о генеалогии этноса потребности также могут являться неким связующим звеном, которое может помочь в объяснении происхождения этноса.

В самом деле, некий дуализм, противопоставление себя окружающему миру лежит в самой природе человека, но человека не отдельно взятого и оторванного от того или иного общества, а взятого относительно своего времени, социально-культурной и природной окружающей среды, в которой происходит становление личности. Э. Фромм по этому поводу писал: «Эволюция человека основывается на том факте, что он утратил свой первоначальный дом – природу – и что он никогда не сможет вернуться в него, никогда не сможет снова стать животным…

…Когда рождается человек – будь то индивидуум или человеческий род, он оказывается выброшен из ситуации, которая была бы определенной, насколько определенными могут быть инстинкты, в ситуацию неопределенную, неясную, открытую. Уверенность остается только относительно прошлого, а относительно будущего лишь постольку, поскольку им является смерть – которая на деле есть возвращение к прошлому, к неорганическому состоянию материи.

Проблема существования человека – проблема уникальная во всей природе; ведь он, можно сказать, выпал из природы, но все еще находится в ней; он отчасти божество, отчасти животное; отчасти бесконечен, отчасти конечен. Необходимость находить вечно новые решения противоречий своего существования, находить все более высокие формы единства с природой, своими ближними и самим собой, служит источником всех психических сил, которые движут человеком, всех его страстей, аффектов и тревог»[8].

Таким образом, можно предположить, что одним из свойств человека, как сознающего субъекта является противопоставление себя окружающему миру, осознание своего отличия от него, в том числе и от других людей. Т.е. из того, что человек осознает себя в окружающем мире, следует то, что он способен отличать себя от окружающей реальности. Человеческий разум и окружающая среда находятся при этом в диалектическом единстве и борьбе противоположностей, неотрывно влияя друг на друга.

Степень влияния человека при этом характеризуется уровнем овладения технологий и использования ресурсов окружающей среды, силой влияния на географическую оболочку. При этом человеческое общество и окружающая среда были, есть и будут представлять собой систему, развивающуюся согласно общим законам развития систем, и прежде всего, согласно закону сохранения энергии. При этом, использованная человеческим обществом энергия воплощается в предметах материальной и духовной культуры: «Сейчас становится все больше сторонников информационной концепции антропосоциогенеза, признающих человечество или цивилизацию (культуру) в качестве материальной системы, обеспечивающей негэнтропийный эффект. Достигается это путем нарастающей концентрации аккумулированной энергии, на основе которой происходит «стержневая физико-техническая линия прогресса цивилизации, растущая целесообразная компоновка сил природы»[9]. Данная мысль созвучна с мнением известного физика М. Борна: «Мне кажется вполне законным считать, что одним из решающих факторов истории является тот вид энергии, которым человечество располагает в данный момент»[10][15, с.8].

Приведенный выше отрывок, по сути, отражает принцип самоорганизации материи — т.е. такое свойство, которое определяет «поведение» системы, её дальнейшее развитие, причем в основе этого принципа лежит закон сохранения вещества и энергии (второе начало термодинамики) – система будет находиться в том состоянии, в котором обеспечивается наиболее устойчивое состояние при минимальной затрате энергии. Это во многом фундаментальный принцип существования и развития природных систем, проливающий свет на процессы эволюции как в живой, так и в неживой природе: «Для понимания процессов эволюции исключительно важное значение приобретают междисциплинарные исследования, проводимые в рамках новой концепции самоорганизации, которая, была названа синергетикой. Новые результаты, полученные в этой области, показывают необоснованность прежнего абсолютного противопоставления живых систем неживым и проливают новый свет на проблему возникновения живого из неживого. Опыты и теоретический анализ показывают, что при наличии строго определенных условий процессы самоорганизации могут происходить и в системах неорганической природы. Опираясь на ту концепцию, можно представить весь окружающий нас мир как самоорганизующийся универсум и тем самым лучше понять современную естественно-научную картину мира» [8; с. 29].

Если рассматривать человеческое общество и культуру с позиции принципа самоорганизации, то их происхождение и развитие – результат самоорганизации и саморазвития объективной реальности, и «надо ли возводить пропасть между тем, что произвели человеческие руки, и тем, что создал крошечный полип? Ведь и то и другое, в конечном счете, суть произведение Природы. И то и другое – суть порождение одного и того же процесса самоорганизации. Поэтому не следует ли нам принять иную точку зрения, состоящую в том, чтобы не противопоставлять одно другому, а изучить развитие искусственного и естественного с единых позиций развертывания организационных форм материального мира?…

…в процессе развития материя приобретает еще одно свойство, потенциально ей присущее, — она обзаводится интеллектом и общественными формами организации, способными производить «искусственное», то есть такие материальные объекты, которые могут быть созданы только с участием интеллекта и общественных форм памяти.

Вместе с ними возникает и новый феномен – духовная жизнь, феномен биологический и общественный одновременно» [6; с.141-145].

Процесс эволюции неживой природы, живого вещества и общества, эти три уровня организации материального мира – звенья одной цепи, и «Становится все более понятным, что единый процесс мирового развития – это не игра случая. Он имеет определенную направленность – происходит непрерывное усложнение организации. Это результат взаимодействия объективной необходимости со столь же объективной стохастичностью нашей Вселенной. Реальность такова, что необходимость вовсе не исключает случайность, но определяет потенциальные возможности развития, которые согласовываются законами природы…

…В качестве таких ключевых слов, которые могут быть использованы для описания общих свойств основных механизмов развития и неживых материальных структур, и живого вещества, и организации общественной жизни, я предлагаю использовать «дарвиновскую триаду»: изменчивость, наследственность, отбор. Эти слова в моей интерпретации должны нести более широкий смысл, чем тот, который придается им в эволюционной теории» [6, с.35-36].

Тогда логично, что процессы этногенеза, возникшие, по-видимому, еще в доисторическую эпоху, обусловлены основным законами развития материального мира.

Буквально термин этногенез (от греч. еthnos – племя, народ и genes —  происхождение) означает «происхождение народов. Этногенез включает в себя как начальные этапы возникновения какого-либо народа, так и дальнейшее формирование его этнографических, лингвистических и антропологических особенностей» [9; с.1568]. Внутри и между различными этническими образованиями происходят различные процессы, обусловленные социальными, культурными, экономическими и в том числе природными причинами.

К этим процессам относятся процессы этнической ассимиляции, слияния и разделения этнических групп, процессы этнических миграций. Эти процессы взаимосвязаны между собой.

Возникновение каждой этнической группы и развитие каждой этнической группы (этногенез) обусловлено непосредственными контактами входящих в него людей. Это возможно, как правило, лишь в том случае, если люди живут по соседству, т.е. на одной территории. Общность территории выступает, таким образом, прежде всего как условие формирования этноса [4 с. 7]. Вместе с тем она является так же важнейшим условием самовоспроизводства этноса, обеспечивая развитие хозяйственных и других видов связей между его частями; природные условия этой общей территории влияют на жизнь людей, в некоторых общих особенностях их хозяйственной деятельности, культуры, быта, психики. Однако и территориально разобщенные группы этноса могут длительное время охранять свои специфические черты в области культуры и психики, а также прежнее самосознание общности. Даже находясь на значительном расстоянии друг от друга, они обычно обладают некоторыми общими этническими свойствами.

Естественно, что процессы этногенеза не статичны, они имеют свою динамику, обусловленную различными факторами, среди которых важнейшими являются этнопсихологические, социально-экономические и природно-географические. Динамика этих процессов неотрывно связана с общим ходом мирового социально-исторического процесса, хотя локально и отдельно для каждого этапа существуют свои особенности, обусловленные культурно-мировоззренческими особенностями соответствующего этапа.

В эпоху доисторического общества, когда человечество наиболее было зависимо от природно-географических условий, эта динамика выражалась в виде борьбы между отдельными племенами и группами за право на продолжение своего существования – т.е. во многом была обусловлена естественным отбором в биологическом смысле этого выражения. Культурно-мировоззренческий уровень развития людей той эпохи был примерно одинаков, и выражался в мифологическом мировосприятии. Следовательно, противопоставление по антитезе «мы — они» происходило в основном на уровне родоплеменных отношений, т.е. в основном за счет родственных связей, хотя конечно не исключены отношения, основанные на личной, субъективной симпатии отдельных членов ранних обществ.

Но с ходом развития человеческого общества, с развитием орудий труда, ростом материального производства, совершенствованием представлений об окружающем мире, увеличением числа людей, изменением социально-экономических отношений, миграций племен и племенных объединений (часто обусловленных географическими факторами или миграцией животных), происходило качественное изменение динамики этногенеза. Эта динамика представляла уже не просто борьбу между отдельными племенными группировками за биологическое выживание, но уже борьбу и культурный обмен между различными системами общественной организации, способами материально-технического производства, укладами быта и культуры.

Сама по себе динамика исторического процесса характеризируется ускорением темпа развития общества, увеличением силы воздействия человеческого общества на окружающую среду.

Общую динамику исторического процесса можно описать словами Б.Ф. Поршнева, сказанными еще в 1974 г., но справедливыми и в наше время: «Эмпирически наш современник знает, как быстро происходит обновление исторической среды, в которой мы живем. Если ему сейчас 75 лет и если разделить его жизнь на три двадцатипятилетия, то они отчетливо покажут, что каждый отрезок много богаче новациями, чем предыдущий. Но при жизни его предка на аналогичные отрезки приходилось заметно меньше исторической динамики, и так далее, в глубь времен. А в средние века, в античности, тем более на Древнем Востоке индивидуальная жизнь человека вообще не была подходящей мерой для течения истории: его мерили династиями – целыми цепями жизней. Напротив, человек, который начинает сейчас свою жизнь, на протяжении будущих 75 лет, несомненно, испытает значительно больше изменений исторической среды, чем испытал наш семидесятипятилетний современник. Все позволяет предполагать, что предстоящие технические, научные и социальные изменения будут все уплотняться и ускоряться на протяжении его жизни….

… Если разметить передний край всемирной истории по этим грандиозным вехам – от возникновения древнейших рабовладельческих государств и через три финальные для каждой формации революции, то обнаруживается та самая ускоряющаяся прогрессия, о которой шла речь. Ряд авторов полагает, что длительность или протяженность каждой формации короче, чем предыдущей, примерно в три или четыре раза. Получается геометрическая прогрессия, или экспоненциальная кривая (см. схему 1)» [7].

Рис.1 Экспоненциальная кривая [7].

 

Такая динамика этапов исторического прогресса, очевидно, вытекает из упомянутого выше принципа самоорганизации материи.

В ходе своего существования и развития человеческое общество создало и окружило себя тем, что называют «вторая природа», т.е. культурой, причем с ходом исторического времени «оторванность» материальных культурных памятников от естественной природной среды возрастала. Тем не менее, в памятниках культуры заключена этническая история народов Земли, отражены их мировоззрение и достижения, через них происходит передача этнической идентичности от прошлых поколений будущим. По отношению к обществу, к отдельному человеку или к группе людей, культура выступает как некая среда, причем среда одновременно и материальная, и духовная – в материальных памятниках культуры отражается духовная жизнь того или иного общества и наоборот, материальные творения рук человека влияют на духовную сторону человеческой жизни.

Культура становится некой средой, влияющее на все стороны человеческой жизни, также как естественный природный ландшафт вмещал в себя первобытного человека и влиял на его жизнь. Такую среду удобно было бы назвать социокультурным ландшафтом, проявляющемся в пространстве и времени в виде материальных и духовных памятниках. Вместе с тем через культуру выражается этническая идентификация, культура часто служит маркером, определителем того или иного этноса, через культуру происходит противопоставление по антитезе «мы – они». Но существует и обратная связь – культура влияет на становление этнического самосознания, на процессы этногенеза, и влияние это подобно влиянию природных ландшафтов на людей прошлых времен.

Таким образом, очевидна логическая связь между общим для развития всей материи принципа самоорганизации и существованием феномена этничности. Эта связь выражается в ходе исторического прогресса, во взаимодействии общественной и биологической форм существования материи, она заложена в самой природе человека, в его стремлении познавать этот мир, которое невозможно без противопоставления одного другому, которое в итоге приводит к объединению и к дальнейшему диалектическому развитию.

Отсюда следует, что вопрос о генеалогии этноса является вопросом не о происхождении того или иного этноса, не вопросом о сугубо общественном и культурном развитии, но вопросом, в котором во многом заложена проблематика будущего человечества, рассмотрение которого требует анализа взаимоотношения природы и общества, понимания неотрывной связи между развитием человечества и эволюцией биосферы. В противном случае человечеству может грозить военная или социальная катастрофа, замена прогресса и движения к ноосфере тем, что в произведениях Л.Н. Гумилева названо «антисистема» или «принцип инферно» в произведении «Час быка» известного советского палеонтолога, геолога, философа и писателя И.А. Ефремова, замена культуры «цивилизацией» в том значении этого слова, которое придавал ему Шпенглер в своем труде «Закат Европы».

Отделение этнического и общественно-исторического развития от закономерностей развития бытия планеты чревато опасностью и в сугубо этнографическом плане – такое отделение является одной из предпосылок возникновения нацизма[11]. Как известно, индустриальный кризис промышленной революции привел в Европе к двум мировым войнам, вторая из которых – самая кровавая и жестокая за историю человечества – была порождена идеологией нацизма, о котором Э. Фромм сказал так: «Нацистская система — это «усовершенствованный» вариант довоенного германского империализма; нацисты продолжают дело павшей монархии. (Впрочем, республика тоже практически не мешала развитию монополистического капитализма в Германии, даже помогла ему по мере своих сил.)… Нацизм психологически возродил нижние слои среднего класса и в то же время способствовал разрушению их прежних социально-экономических позиций. Нацизм мобилизовал эмоциональную энергию этих слоев и превратил ее в мощную силу, борющуюся за экономические и политические цели германского империализма»[12].

И в этом отношении, не важно, как проявляет свое разрушительное действие общество потребления, в открытой пропаганде нацизма и фашизма, власти одних над другими, или же несет «свободу и демократию» странам третьего мира на крыльях бомб и ракет, провоцируя рост межэтнических конфликтов и терроризма.

Виктор Рябов

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Бромлей Ю.В. К вопросу о сущности этноса. http://scepsis.ru/library/id_836.html#_ftnref26;
  2. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. – М.: Эксмо, 2008 г.;
  3. Ефремов И.А. Час Быка. http://efremov-fiction.ru/roman/3;
  4. Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. М., 1997г.;
  5. Краткий философский словарь. Под ред. М. Розенталя и П. Юдина. Изд-е 4-е, дополненное и исправленное. Государственное издание политической литературы, 1954 г.;
  6. Моисеев Н., Человек и ноосфера. М., «Молодая гвардия», 1990 г.;
  7. Поршнев Б.Ф.. О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии). Издательство «Мысль» Москва, 1974 г., http://psylib.kiev.ua/.
  8. Рузавин Г.И. Концепция современного естествознания: Учебник для вузов. – М: ЮНИТИ, 2005г.;
  9. Советский Энциклопедический Словарь, главный редактор Прохоров А.М. М.: «Советская энциклопедии» 1988г.;

10.Сухарчук Г. Д. О понятии «этнос»; «Ландшафт и этнос» под редакцией Э.С. Кульпина; Академия городской среды; Центр социоистественных исследований; Институт востоковедения РАН; Москва, 1999 г.;

11.  Фромм Э. Человеческая ситуация. пер. с англ. под редакцией Д.А. Леонтьева. М.: Смысл, 1994 г.;

12.Фромм Э. Бегство от свободы http://www.aquarun.ru/psih/ks/ks3.html

13.Шальнев В. А. Проблема взаимодействия общества и природы: взгляд географа. – Ставрополь: Из-во СГУ, 2006 г.;

14.Ширяева А. С. К вопросу об этногенезе. «Ландшафт и этнос» под редакцией Э.С. Кульпина; Академия городской среды; Центр социоистественных исследований; Институт востоковедения РАН; Москва, 1999 г.;

15.Югай Г.А. Антропосоциогенез: философские и психологические аспекты (От биологической к социальной форме движения). Новое в жизни, науке, технике; серия Биология 2/1982. Изд-во «Знание» Москва 1982 г.;

 


[1] Системное пространство (сфера) Земли, включающая не только абиотические, биотические и биокосные компоненты природы, но и социально техногенные (в том числе и духовные) компоненты общества, возникшее в результате диверсификации дообщественной географической оболочки, процессами социогенеза, техногенеза и культурогенеза. (Шальнев В. А. Проблема взаимодействия общества и природы: взгляд географа. – Ставрополь: Из-во СГУ, 2006, с. 7)

[2] К сожалению, в доступном издании данного словаря отсутствовали страницы, на которых должно было даваться определение понятию «этнос», а также отсутствовало понятие «народ».

[3] Социально-естественная история

[4] Ширяева А. С. К вопросу об этногенезе. «Ландшафт и этнос» под редакцией Э.С. Кульпина; Академия городской среды; Центр социоистественных исследований; Институт востоковедения РАН; Москва, 1999 г., с. 235

[5] Сухарчук Г. Д. О понятии «этнос»; «Ландшафт и этнос» под редакцией Э.С. Кульпина; Академия городской среды; Центр социоистественных исследований; Институт востоковедения РАН; Москва, 1999 г., с. 229.

[6] При этом он ссылается на Б.Ф. Поршнева «Социальная психология и история», М., 1966, стр. 3 и сл.

[7] В наше время эта традиция практически не соблюдается в индустриально развитых странах, где основным регулятором общественных отношений  являются не этнические традиции, а экономическо-политические факторы. Хотя и здесь эти традиции негласно соблюдаются в различной степени.

[8] Фромм Э. Человеческая ситуации. Пер. с англ. под редакцией Д.А. Леонтьева. М.: Смысл, 1994г. – с.11-12

[9] Кузнецов Б.Г. Философия оптимизма. М., 1972 г, с.272.

[10] Борн Макс. Моя жизнь и взгляды. М., 1973, с.84

[11] Стоит отметить, что Л.Н. Гумилев рассматривал фашизм как одну из форм проявления «антисистем», а в произведении А.И. Ефремова «Час быка» описана планета, с чисто фашистским общественным устройством.

 

Читать далее...

Вклад Казахстана в евразийскую интеграцию

Доклад Галии Фазыловой, студентки 3 фак-та Международных отношений МГИМО (У) на круглом столе  «Евразийский Союз – готовы ли мы?» (24.10.11), организованныйКлубом Евразийской интеграции МГИМО:

Статья Премьер-министра РФ  В.В. Путина о создании Евразийского Союза непременно дала новый импульс для дальнейшего развития интеграционных процессов на постсоветском пространстве.

Путин в своей статье пишет: «Мы предлагаем модель мощного наднационального объединения, способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной “связки” между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом. В том числе это означает, что на базе Таможенного союза и ЕЭП необходимо перейти к более тесной координации экономической и валютной политики, создать полноценный экономический союз.

Сложение природных ресурсов, капиталов, сильного человеческого потенциала позволит Евразийскому союзу быть конкурентоспособным в индустриальной и технологической гонке, в соревновании за инвесторов, за создание новых рабочих мест и передовых производств. И наряду с другими ключевыми игроками и региональными структурами, такими, как ЕС, США, Китай, АТЭС (Азиатско-Тихоокеанское Экономическое Содружество), обеспечивать устойчивость глобального развития».

Владимир Путин постоянно упоминает местоимение «мы», наверно подразумевая Россию, Казахстан и Беларусь.  И нигде в строках его статьи не отмечено,  что идея создания Евразийского Союза принадлежит Президенту РК Н.А. Назарбаеву, и, что она не нова.

Еще весной 1994 г. во время визита в Великобританию Президент РК Н.А.  Назарбаев, выступая в Королевском институте международных проблем «Chatham House», отметил необходимость более глубокой интеграции стран СНГ.

«Казахстан, — заявил Н. Назарбаев, — последовательно отстаивает идею экономической интеграции стран — членов СНГ. У нас есть все условия, чтобы сохранить основу нашего сотрудничества при соблюдении интересов суверенитета, полном уважении принципов невмешательства во внутренние дела и праве каждого народа самому определять правила собственного общественного устройства. Но говоря о наших взаимоотношениях, нельзя не учитывать человеческий фактор. Наши народы веками жили вместе, и укрепление добрососедства отвечает интересам людей, оно неподвластно конъюнктурным соображениям. Возведение границ между нашими странами, ограничение в передвижении людей были бы непростительной ошибкой».

В марте 1994 года состоялась встреча президента Казахстана с профессорско-преподавательским составом Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, на которой  Н.А. Назарбаев выдвинул идею создания совершенно нового объединения стран — участниц СНГ и предложил назвать его Евразийским Союзом — ЕАС.

«Евразийский Союз необходим, — заявил президент Казахстана. — Посмотрите, страны Европы с многовековой государственностью идут на объединение, и там все чаще звучит слово «конфедерация». Мы же, республики бывшего Союза, историей и судьбой подготовлены кединому сообществу. Нам присущи одни формы и механизмы связей и управления, общий менталитет, многое другое. Мы просто обречены доверять друг другу».

Н.А. Назарбаев не только  озвучил идею создания ЕАС, но и предложил проект его  создания, основной принцип  которого —  экономическая  интеграция при сохранении политического суверенитета и гарантированной коллективной безопасности.

Однако в те годы тяжелая ситуация, сложившаяся на всем постсоветском пространстве не способствовала интеграции. Главы новых независимых государств в то время думали только о своих национальных интересах, и не рассматривали эту идею всерьез.

И опять же, Казахстан стал инициатором начала интеграционного процесса на постсоветском пространстве.

Президентом РК Н.А. Назарбаевым 5 октября 1992 г. в ходе 47-сессии Генеральной Ассамблеи ООН была выдвинута первая глобальная инициатива Казахстана с предложением о созыве Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА). Реализация данной идеи может стать базой на пути к созданию региональной и далее общеевразийской архитектуры безопасности, а также активизировать процессы экономического, культурного и социального возрождения азиатских государств.

Процесс СВМДА, как механизм перевода отношений между ними в диалоговый режим по поиску взаимоприемлемых решений проблем региональной безопасности, должен способствовать укреплению доверия между государствами континента.

В СВМДА вошли: Афганистан, Азербайджан, Китай, Монголия, Египет, Индия, Иран, Израиль, Казахстан, Кыргызстан, Пакистан, Палестина, Республика Корея, Россия, Таджикистан, Таиланд, Турция, Узбекистан, Объединенные Арабские Эмираты и Иордания.

В 1992 г., опять же, по инициативе Президента РК, была образована Организация договора о коллективной безопасности, или ОДКБ, в которую вошли 6 государств: Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Россия и Таджикистан. Затем к ним присоединился Узбекистан.  Задачами ОДКБ является защита территориально-экономического пространства стран участниц договора совместными усилиями армий и вспомогательных подразделений от любых внешних военно-политических агрессоров, международных террористов, а также от природных катастроф крупного масштаба.

В 1996-1997 г.г. были подписаны соглашения  «Шанхайской пятёрки», между Казахстаном, Киргизией, Китаем, Россией и Таджикистаном об укреплении доверия в военной области и о взаимном сокращении вооружённых сил в районе границы.  С 2001 года, в связи с вступлением в эту организацию Узбекистана, она стала называться Шанхайская организация сотрудничества (ШОС).

Главными задачами организации являются укрепление стабильности и безопасности на широком пространстве, объединяющем государства-участников, борьба с терроризмом, сепаратизмом, экстремизмом, наркотрафиком, развитие экономического сотрудничества, энергетического партнерства, научного и культурного взаимодействия.

В  1996 г. начал создаваться Таможенный союз трех государств: России, Беларуси и Казахстана.  С 1 июля 2010 г. он работает. Скоро к нему присоединится  Кыргызстан.

Начало работы с 1 января 2010 года Таможенного союза Беларуси, Казахстана и России прежде всего означает устранение таможенных, административных и прочих барьеров во взаимной торговле, что способствует снижению себестоимости продукции и перевозок, а также благоприятствует развитию производственных связей между предприятиями Беларуси, Казахстана и России, создает условия для роста взаимной торговли, кооперации и совместной деятельности и, в конечном итоге, для экономики в целом.

Образование Таможенного союза привело к созданию более крупного рынка для бизнес-структур всех трех государств. Выигрыш получили и производители, и потребители.

По сообщению Министерства по делам экономической интеграции, товарооборот Казахстана с Россией и Беларусью в 2010 году увеличился на 40,3% ($5,2 млрд.) и составил $18,1 млрд.

ТС открывает широкие возможности не только для восстановления старых технологических связей и утраченного потенциала предприятий с высокой добавленной стоимостью, но и для реализации на просторах Евразии крупных транспортных проектов, связывающих 500-миллионый Евросоюз с 1,5- миллиардным Китаем.

Однако есть моменты, которые омрачают эту радужную картину. Пока Таможенный Союз – это преимущественно политический проект. Еще плохо отработаны технические моменты и связанные с ним риски. В частности, уже при открытии границ идет большая работа по унификации торговых отношений с третьими странами (у России насчитывается около 120 торговых договоров, у Казахстана – 50, у Беларуси – 40).
Сказывается и преимущественно сырьевая направленность экономики Казахстана, существовавшая многие годы. В результате сейчас завоевывать открывшиеся рынки соседей готовой продукцией с высокой добавленной стоимостью, пока особо не с чем. Поэтому какое-то время стране придется оставаться рынком сбыта  для российской и белорусской продукции, что ударит по отечественному товаропроизводителю.

Пока минусы сказываются в связи с необходимостью доработок законодательства, общих правил деятельности стран ТС, согласованности использования однообразных документов и т.д. Когда эти вопросы решатся,  завтра будет плюс, считают казахстанские  предприниматели.

В качестве положительного результата от создания Таможенного Союза  в Казахстане можно отметить увеличение объема прямых инвестиций из России на 0,5%, а также то, что только за последние месяцы более 400 российских предприятий зарегистрировались в РК.

Ряд предприятий легкой и пищевой промышленности РК, несмотря на трудности, связанные с проблемами в законодательстве и пока еще несовершенством системы, достигли значительных успехов на конкурентном поле Таможенного Союза, что само по себе является доказательством высокой конкурентоспособности продукции, производимой данными предприятиями.

Например, объем продаж  кондитерской фабрики «Рахат», по сравнению с аналогичным периодом прошлого  года увеличился на 27 %. Это связано с тем, фабрика выпускает качественную, вкусную и очень востребованную на рынке продукцию, постоянно пополняя ассортимент. Важную деталь подметил Президент АО «Рахат» : «В Казахстан завозится тот продукт, который востребован на рынке, но не производится на соответствующем уровне отечественным товаропроизводителем».

Увеличение объема рынка, упрощение процедуры экспорта казахстанских товаров в РФ и Беларусь, налаживание процедур по сокращению ввоза не декларируемой продукции, увеличение экспорта готовой продукции в РФ отметила как плюсы Таможенного Союза и президент Ассоциации предприятий легкой промышленности РК.  Казахстанские швейные компании в сентябре 2010 года подписали экспортные контракты на общую сумму около $ 500 тысяч на поставку готовой одежды в российские торговые сети. Среди минусов Президент Ассоциации отметила следующие моменты:

1. Структура экономики, и, соответственно, защищаемые отрасли у трех стран разные. В Беларуси, как и в России, сохранилась и хорошо развита легкая промышленность. В Казахстане пока она находится в кризисной ситуации. В нашей стране отсутствуют перерабатывающие предприятия практически всех видов тканей. Они импортируются с высокой добавленной стоимостью, что ведет к удорожанию готовых изделий. Также  приходится многие виды сырья импортировать из третьих стран, так как их нет с достойным качеством у стран Таможенного Союза.

2. Существует большая трудность с возвратом налога на добавленную стоимость у предприятий – партнеров по ТС, в первую очередь России. Эта проблема требует скорейшего решения.

3. Предприниматели отмечают, что Таможенный Кодекс ТС по многим позициям  слабее и менее проработан, чем Таможенный Кодекс РК и его следует как можно быстрее усовершенствовать.

4. Принимаемая законодательная база  слабо доводится до сведения участников ВЭД. На сайте Таможенного Союза не публикуются официально подписанные приказы, постановления ТС, меры нетарифного регулирования и т.д., также нет необходимых комментариев и разъяснений к принимаемым законодательным нормам.

Образование и деятельность ЕврАзЭС в 2000 году — это главное достижение в осуществлении Евразийского проекта Нурсултана Назарбаева. Речь идет в данном случае об экономической интеграции, что и подчеркивается в самом названии этого содружества. Президент Назарбаев отмечал, что «Казахстан не просто входит в ЕврАзЭС, а является инициатором и фактической родиной этого объединения». Создание Евразийского сообщества стало по-настоящему знаковым событием в современной истории постсоветских государств, но особенно в новейшей истории Казахстана.

В Евразийское Экономическое Сообщество вошли  6 государств Беларусь, Казахстан, Киргизия, Россия, Таджикистан и Узбекистан. Армения, Молдавия и Украина получили в ЕврАзЭС статус наблюдателя.

Задачи ЕврАзЭС —  разработка  единой внешнеэкономической политики, тарифов, цен и других составляющих функционирования общего рынка.

Сегодня ЕврАзЭС – это признанная мировым сообществом международная организация с ясными и понятными целями, четкой структурой и задачами, обеспечивающая реальную интеграцию экономик Беларуси, Казахстана, Кыргызстана, России и Таджикистана.

Серьезным достижением ЕврАзЭС является создание реального режима свободной торговли, который обеспечивает рост объемов взаимного товарооборота стран – участниц сообщества.

Валовой внутренний продукт (ВВП) в среднем по ЕврАзЭС в 2010 году по сравнению с 2001 годом увеличился в 1,6 раза, производство промышленной продукции – в 1,5 раза, инвестиций в основной капитал – в 2,2 раза. Это существенный рост, достигнутый, несмотря на снижение многих макроэкономических показателей во время мирового финансового кризиса.

В сообществе проживает 181 млн. человек, то есть 2,7% мирового населения. Государствами сообщества производится в совокупности 3,5% мирового валового внутреннего продукта. Доля ЕврАзЭС в мировом экспорте товаров составляет 3,0%.

Важными преимуществами на пути достижения ЕврАзЭС нового уровня развития является наличие мощного транзитно-транспортного потенциала государств сообщества, а также эффективное использование их энергетических возможностей.

Конечно же, самым большим успехом ЕврАзЭс стало создание Таможенного Союза, реальные успехи которого создали условия для дальнейшего углубления интеграционных процессов, которые позволили начать переход к новому этапу интеграции – созданию Единого экономического пространства, что, несомненно, придаст новый импульс развитию, модернизации и диверсификации экономикгосударств-участников, росту взаимной торговли, повышению конкурентоспособности на мировом рынке товаров и государств Сообщества.

Подводя итоги на сегодняшний день участия Казахстана в интеграции на постсоветском пространстве, судя по вышеперечисленным инициативам и реализациям этих инициатив, то можно сказать, что вклад  Казахстана в реализацию проекта о создании Евразийского союза огромен . И в завершении хотела бы привести слова нашего Президента, прозвучавшие на пресс-конференции в декабре 2010 года   :

«Та большая работа, которая проведена в рамках Таможенного союза и по созданию Единого экономического пространства, признана другими государствами мира. Таможенный союз признан как субъект международной торговли. У нас есть полное желание сделать этот союз и это пространство интересными для всех государств. Самое главное – мы создали условия для формирования Евразийского Союза, о чем я говорил 16 лет назад в стенах Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова».

Галия Фазылова

Клуб Евразийской интеграции МГИМО

Список литературы

1. Казахстан и вопросы глобальной и региональной безопасности. //kazembassy.by/politic/safety.html

2. Н. Назарбаев.  Евразийский экономический союз – теория или реальность статья в  газете “Известия” 24.03.2009

3. Пресс-конференции по итогам заседаний Высшего органа Таможенного союза и Межгосударственного совета ЕврАзЭС Президента Республики Беларусь Александра Лукашенко, Президента Российской Федерации Дмитрия Медведева и Президента Республики Казахстан Нурсултана Назарбаева 9.12.2010 г. Москва. //http://www.test-sz.ru/content/9-dekabrya-2010-g-v-kremle-sostoyalos-zasedanie-mezhgosudarstvennogo-soveta-evrazes-vysshego

4. Ретивых А. В. Казахстан на стыке веков. Историческая роль Президента РК Н. А. Назарбаева в формировании геополитической стратегии государства. Алматы, 2000.

5. Р. Медведев, Становление евразийского проекта Нурсултана Назарбаева. 6. Р. Медведев, Евразийский проект Нурсултана Назарбаева

7. Таможенный Союз. Независимое обозрение. Бизнес в ЕврАзЭС в условиях Таможенного союза и Единого экономического пространства. // http://www.customsunion.ru/infoprint/4756.html

8. Успех-Succes.  Интеграция: плюсы и минусы открытия границ Таможенного Союза.  //www.success.kz/ru/article_view/662

 

Читать далее...

В России есть своя история с кровавыми алмазами «экзотических» народов

Активизировавшееся последнее время обсуждение поморского этнополитического движения, организованное ИА Regnum приобрело однобокий формат информационного давления и обструкции. Это вызывает серьезную озабоченность гражданских общественных организаций, в частности, и Гражданскую Ассамблею Северо-Запада. Особенно возмущают заявления директора Института этнологии и антропологии РАН Валерия Тишкова.

Также смущает и тот факт, что ИА Regnum, предоставляя информационную площадку таким людям, не уделяет внимание гражданским организациям. Мы также писали в редакцию, но наши вопросы остались без ответа.

В своем комментарии на тему признания поморов коренным малочисленным народом он говорит о том, что «поморы – не особый этнос, а подгруппа русских, наряду с устьинцами и камчадалами». Он, правда, оговаривается, что «это не исключает возможности их включения в состав коренных малочисленных народов», но по факту это первый довод, которым руководствуется Институт этнологии и антропологии РАН, когда «признает» ту или иную этнографическую группу «коренным малочисленным народом». Такое же решение было принято в отношении казачества, какая же судьба ждет и тех, кто назвался при переписи «сибиряком».

Это расистская позиция и Тишков, раз он стоит на этих позициях, выходит расист. Нет никаких оснований какие-то этнографические группы угро-финнов считать коренными малочисленными народами, а этнографические группы славян таковыми не считать. Поэтому крайне странно видеть первыми же словами комментария те слова, что подчеркивают русские корни поморов.

Другой довод – это «ведение традиционного образа жизни». Но в законе N 104-ФЗ «Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации» нет прямых указаний, что под традиционным образом жизни подразумевается именно племенной уклад. Если какой-то народ традиционно жил за счет рыбного промысла и в какой-то момент сменил деревянные лодочки на современные баркасы – это еще не значит, что он сменил традиционный образ жизни на что-то еще. К тому же традиционный образ жизни может сочетаться с современными индустриальными формами социальных отношений, производства, и поддерживаться за счет них, как это происходит с аборигенным населением Канады, где аборигены владеют акциями крупных кампаний, промышленными мощностями и с этого обеспечивают свои традиции. Вести традиционный образ жизни и обеспечивать себя традиционными промыслами – разные вещи. У нас это часто путают. Нет никакого конфликта в том, что человек утром едет в офис в центре Архангельска, а вечером возвращается в свой двухэтажный финский снаружи и глубоко традиционный, «украшенный» изнутри кибасами и традиционной «большой» семьей, особняк.

Что касается самого закона о коренных малочисленных народах, принятый не без экспертной и деятельной поддержки Института этнологии и антропологии РАН и лично Валерия Тишкова, то этот закон ущербен. Именно закрепленные в нем положения и приводят к тому, что народы России утрачивают право на собственную землю и готовятся защищать ее в самых радикальных формах.

Поморы начали заявлять о своей этнической особенности не потому что хотят обособиться по указке из какой-нибудь Норвегии. Поморы – это случай этногенеза в условиях глубокой социальной несправедливости, приведшей к вымиранию как минимум половины населенных пунктов, считавшихся поморскими. В этом виноваты не какие-то всеобщие процессы урбанизации, как пытался убедить самих поморов чиновник из Минрегионразвития на IV Поморском съезде 17 сентября 2011, ведь известно, что бедные едут зарабатывать в города, а богатые – бегут из городов в пригороды. Виноваты корпорации, которые добывают алмазы и увозят их в Москву, ничего не оставляя ни Архангельску, ни поморам. Виноваты в не меньшей мере и те люди, которые подводят под это этнографическое рейдерство законодательную базу, среди которых Институт этнологии и антропологии РАН. По большому счету, это «кровавые алмазы», так как без них поморам не на что финансировать культурные программы, это обрекает их на путь этнополитической активности, которая со временем примет радикальные, но вполне справедливые формы.

Статус коренного малочисленного народа – единственная законодательно допустимая в России форма защитить свое право на региональные ресурсы и оставить хоть какие-то деньги в регионе и, в прямом смысле, в народе. Люди, которые сопротивляются этому – это люди, которые хотят видеть на русском севере полуразрушенные-полусгнившие лачуги и развалившиеся в труху лодочки вместо современных новостроек и коттеджей с передовым конвенционным отоплением и ведущим к ним современным подогреваемым дорогам северо-европейского типа.

Странно также и то, что вопрос о включении того или иного народа решает Институт этнологии и антропологии РАН. В конституции нет никаких ограничений на тот счет, кого считать отдельным народом, а кого не считать таковым. Любая провозглашенная общность, обладая устойчивой идентичностью, является отдельным народом. Если у него есть «традиционный образ жизни» и определенная численность, то этот народ является коренным и малочисленным.

Формально по конституции признать отдельным народом можно даже эльфов и гоблинов, если их идентичность является устойчивой и как-то обеспечивается через этнически окрашенные социальные практики. Красноречивое подтверждение устойчивости таких идентичностей являются бытовое использование родного языка или трансляция идентичности следующему поколению. Оценить устойчивость идентичностей должны социологи, они должны дать оценку является ли такая идентичность ролевой игрой воспитанных Интернетом кидалтов или это действительно устойчивая этническая идентичность. Институт этнологии и антропологии РАН должен заниматься изучением горшков, черепков и переселением народов, а не давать оценку на тему того, кто может быть коренным малочисленным народам, а кто им быть не может. Тем более, руководствоваться при этом расистскими идеями в духе «это не коренной малочисленный народ, это разновидность русских».

Также подозрительно выглядят слова Тишкова о том, что как только поморы «переселятся в города, они немедленно потеряют право на поддержку их в качестве представителей коренных малочисленных народов». Это явная дискриминация. Переселяясь в город, поморы перестают быть коренными? Или малочисленными? А может перестают быть народом?

Важен вопрос и о финансировании праздников, мероприятий по поддержанию идентичности и этнолингвистических мероприятий, обеспечивающих права народов на инаковость и сопротивление унификации. Русская национальная культура поддерживается на федеральном уровне путем финансирования Федеральным агентством по культуре и кинематографии всяких «Цитаделей» Михалкова, а как же должна поддерживаться культура поморов, которую даже не признают в Москве? Национально-культурную автономию им не позволят учредить. Институт этнологии и антропологии РАН считает поморов русскими, а русские в русском субъекте федерации НКА учредить не могут. Остается внутриэтническое перераспределения средств ренты от природных ресурсов, в которой поморам отказывают.

Вместо того чтобы шельмовать со статусами этнографических общностей и давать коррупционные административные указания подменять в результатах переписи «помор», «сибиряк», «казак», записывая их «русскими», стоит действительно задуматься о том, чтобы написать более справедливые законы, основанные на субсидиарности, открывающие народам России доступ к ресурсам своей земли, и позволяющие им самим финансировать свой язык, культуру и образование. Только так гражданское общество перестанет быть анекдотом, а национальная политика – вечным вопросом без ответов.

Виталий Трофимов-Трофимов, этноконфликтолог
вице-президент Гражданской Ассамблеи Северо-Запада,
координатор Движения по защите прав народов

Права Народов

Читать далее...

Скифские портреты

tomiris1К узловым проблемам древнейшей истории юго-восточной
Европы и Передней Азии относится круг вопросов, связанных
со скифами. Скифские материалы весьма значимы также для
индоиранистики в целом, для решения многих узловых
вопросов востоковедения. Скифы являлись своего рода
«посредниками» между Европой и Азией. Показательно, что
одна из монографий о скифах известного ираниста
В.И.Абаева имеет подзаголовок «На стыке Востока и
Запада».
Скифов мы встречаем на закате одного из самых
значительных государств древнего Востока – Ассирии и на
заре Мидийского царства. Скифо-сакские племена сыграли
важную роль в создании Парфянской и Кушанской держав.
Таким образом, скифы были не только «всеразрушающими
варварами», но и большой творческой силой, определившей
ход историко-культурного процесса древних цивилизаций.
Способствуя распаду некоторых старых рабовладельческих
держав Востока, скифы вместе с тем «культурно связывали
разрозненные области древнего мира» (Е.И.Крупнов), «создали первое после урартов государство» (Б.Н.Граков) на территории СНГ, сформировали своеобразное искусство так называемого «звериного стиля», оказавшее влияние на культуру других этносов, включая славян. Говоря о
древнейших обитателях юга России, В.О.Ключевский отмечал, что (в XIX в.) наука была еще «пока не в состоянии уловить прямой исторической связи этих азиатских носителей южной Руси со славянским населением, как и
влияние их художественных заимствований и культурных
успехов на быт полян, северян и проч.» Тем не менее, подчеркивал ученый, «эти данные имеют большую
общеисторическую цену».
Что касается Северного Кавказа, то, по мнению
Г.В.Цулая, скифская «колонизация» VII-VI вв. до н.э. стала «для местных народов таким же поворотным событием,
как для Грузии завоевания Александра Македонского и
возникновение эллинистического мира».
Раннескифская история традиционно исследуется на
основе сведений античных авторов, восточных источников и
археологических материалов. Однако воссоздать
«общепризнанную убедительную реконструкцию исторической
картины до сих пор не удалось» (Д.С.Раевский). Более
того, как подчеркивает И.В.Куклина, «еще ни один из
узловых вопросов скифоведения не получил окончательного
разрешения».
Отнюдь не претендуя на решение спорных вопросов, автор
предлагает свое видение некоторых сюжетов истории ранних
скифов. Учитывая особую значимость военной элиты в
общественном быту скифов той поры, картинки из жизни
номадов мы представим в виде нескольких портретов.

Ишпакай

В течение многих лет специалисты предлагают
различные версии событий, связанных с успешными походами
скифов в Переднюю Азию. Не отвергая возможность
единовременного похода большого войска архаических скифов
из мест их основного обитания (а таковым в ту эпоху были
Центральное и Западное Предкавказье), мы все-таки
склоняемся к мнению историков, по данным археологии
фиксирующих другую модель – проникновение отдельных
военных отрядов, не имевших обозов, через перевалы
Большого Кавказа. Иногда задерживаясь в Закавказье, они,
являясь воинской – и только воинской – группой,
достаточно органично вписывались в местную среду. Эти
скифские отряды могли вести самостоятельные военные
действия, служить наемниками, объединяться в необходимых
случаях в крупное войско под началом удачливого
предводителя и т.п. В известных на сегодняшний день
клинописных текстах отражены действия лишь наиболее
крупных скифских соединений.
На протяжении VII-VI вв. территория Передней Азии
являлась ареной челночных передвижений преимущественно
небольших отрядов скифов с временным оседанием в
указанном регионе. Повышенный интерес вызывает информация
об одном из таких отрядов скифов во главе с вождем
Ишпакаем. Впервые его упоминают ассирийские надписи царя
Асархаддона (680-669 г. До Р.Хр.). В ту далекую пору
воины Ишпакая представляли самую большую опасность не
только для великой Ассирии, но и для других государств
древнего мира. Народы Передней Азии охватывала паника при
одном только известии о появлении скифских отрядов. Не
случайны эпитеты, которыми награждают их архаические
разделы Библии: «бедствие с севера», «великий народ
страны северной», «ужас со всех сторон», «истребители
народов… колчан его – как открытый гроб; все они – люди
храбрые» и т.д.
В союзе с мидийцами скифы Ишпакая разбили родственных
по происхождению киммерийцев. Античный автор Полиен,
рассказывая об этом событии, утверждал, что киммерийцев
разбили при помощи «отважнейших псов». Кто же скрывается
за «отважнейшими псами» Полиена?
По мнению А.И.Иванчика, это сообщение, в основе
которого лежит, вероятно, достоверная информация, имеет
явно фольклорный характер. Ученый обратил внимание на
распространение в разных местах Малой Азии рассказа об
изгнании киммерийцев псами. Таким образом, в фольклоре
«отважные псы» заменяют скифских воинов. В этой связи
отметим этимологию имени предводителя скифов – Ишпакай,
восходящего к spaka «собака».
Собака и волк почитались священными ираноязычными
народами, особенно молодыми воинами. Молодые воины —
члены древнеиранских мужских союзов – именовались
«волками»; их жестокие обряды были связаны с этим
культом
. Сказанное относится и к скифам Ишпакая, которые
не только поклонялись собаке, но и во время боя приходили
в неистовство, сравнимое с яростью сражающегося пса.
Приведенные данные сопоставимы с запросом Асархаддона к
оракулу бога Шамаша, в котором говорилось о том, что
скифы могут выставить «пса воинственно-яростно-бешеного».
Ключом к интерпретации сообщения о скифских «воинах-
псах» является, на наш взгляд, мысль И.М.Дьяконова: «В
первобытном мире, как и всюду, наступление есть лучшая
оборона, и агрессивность принадлежит поэтому к числу
необходимых социально-психологических побуждений, между
прочим, и как побуждение к движению вообще. Нечего и
говорить, что агрессивность всегда эмоциональна».
Почитание собаки молодыми скифами Ишпакая понуждало их
во время боя вести себя соответствующим образом —
сражаться с врагом, как разъяренные собаки. В таком
поведении нельзя усмотреть нечто «варварское»,
характерное лишь для скифов. В традиционных культурах
технические приемы запугивания противника перед атакой
являлись важной фазой сражения. Подобные приемы
применялись по особой ритуальной схеме, где нет мелочей,
тут важно все: и одежда, и крик, и жест, и т.д.
Ф.Кардини, изучавший истоки средневекового рыцарства —
европейские воинские общины и мужские союзы – был поражен
одним фактом. «Речь идет, – пишет он, – о превращении
(если не буквальном, то, по меньшей мере, ритуальном, а
также психоповеденческом) воина в дикого зверя… Наши
военные лексиконы, да и сама геральдическая символика,
унаследованная от античности и средневековья, хранят
следы этого древнего “превращенного зверя”.
Скандинавские и германские саги красочно рисуют портрет
«воина-зверя». В каком-то смысле это «настоящий» зверь.
Германский воин, рычащий, как медведь или собака, как бы
на самом деле становился медведем, волком, бешеной
собакой. Между ним и животным-патроном устанавливалась
симпатико-магическая связь. Например, берсеркр – в более
позднее время синоним слова «воин», иногда «разбойник», в
общем, опасной личности, подверженной приступам
бешенства. Но изначально термин «берсеркр» имел
совершенно иное значение – «некто в медвежьей шкуре,
воплотившийся в медведя». Обратим внимание – в медведя, а
не просто облачается в его шкуру!

 

Разница принципиальная.
Рядом с берсеркром, воином-медведем, стоит улфедхинн,
т.е. «волчья шкура», облаченный в шкуру волка воин-волк.
Поклоняясь Одину, богу воинов, берсеркры следовали его
заветам; они бросались в бой очертя голову, вероятно,
находясь под воздействием самогипноза, галлюциногенных
грибов или других наркотических веществ. Саги сообщают,
что они вопили и прыгали, не обращали внимание на раны,
абсолютно не чувствовали боли. По словам историка XIII
в., «подобные бешеным псам или волкам, они грызли
собственные щиты; они были сильны, как медведи или вепри;
они повергали врагов наземь, их не брали ни сталь, ни
огонь».
У скифов, как и у некоторых других народов древности,
группы «воинов-зверей» были организованы в некий военный
союз, основная характерная черта которого – участие
юношей. По свидетельству Тацита, они «начинают все битвы,
они всегда составляют передовой строй, вид которого
поразителен». Хозяйственными делами они не занимались
даже в мирное время. Вне всякого сомнения, это группа
привилегированных воинов, выделявшихся среди прочих.
Очевидно, таким же привилегированным отрядом были
скифские воины-псы Ишпакая. Составляя своеобразный клан,
они поклонялись своему тотему, называя себя его именем и
даже вели от него свою мистическую родословную.
Изложенное позволяет нам присоединиться к мнению
А.И.Иванчика: в рассказе Полиена об «отважнейших псах»
речь идет о скифском мужском союзе. Его покровитель, бог-
воитель, почитался в образе собаки или волка;
соответственно и все члены союза также считались воинами-
псами (волками).
Следы скифских представлений о воинах-волках
сохранились в нартовском эпосе. В некоторых вариантах
один из героев эпоса – Сауай, подобно римским близнецам,
выкармливается волками. Сослан, один из виднейших
нартовских героев, стал неуязвимым после того, как
выкупался в волчьем молоке. Причем, в ряде версий волчиц
для этой цели сгоняет и помогает доить прародитель собак
Силам. О дружбе между нартами и волками свидетельствует
ряд сказаний. В одном из них умирающий Сослан предложил
волку полакомиться его мясом. Однако волк благородно
отказался, вспомнив многочисленные благодеяния, оказанные
ему Сосланом. В сказании о “Черной лисице” волк дружески
беседует с обращенным в собаку Урызмагом, а затем
последний помогает волкам истребить стадо своего хозяина.
Наконец, первопредок правящего рода Ахсартаггата носил
имя Уархаг, что в переводе означает “Волк”. Сказание об
Уархаге и его потомках – тотемический миф о происхождении
племени от волка. Здесь же отметим, что имя Уархаг (в
греч. передаче Аргот) носил один из первых скифских
царей, дед Скила.
Как дети Волка, нарты “больше всего любят охоту,
войны, набеги и походы за добычей”; относительно
характера нартовских походов не приходится заблуждаться:
“это были хищнические, волчьи походы” (В.И.Абаев).
Как видно, и в эпосе и в рассказе Полиена о скифских
“отважнейших псах” мы имеем дело с союзами мужчин-воинов.
Члены такого священного союза имели, очевидно, свой
отличительный знак – скорее всего, в виде собаки (волка).
Не с этим ли связано то обстоятельство, что изображения
собаки часто встречается на бронзовых поясах скифских
воинов, найденных на Северном Кавказе, в Закавказье и
Передней Азии. Собака изображена на бронзовых пластинах
из Нижней Рутхи, в группе памятников скифского клада в
Казбеги и т.д.
Возможно, воины-псы изображены на горите (с луком и
стрелами) из знаменитого кургана Солоха. В сцене на
центральной части молодые безбородые скифы сражаются с
опытными скифскими всадниками. Но если лица юношей дышат
благородством, а фигуры подчеркнуто красивы, то лица и
позы бородатых конных скифов, напротив, злобны и
утрированно безобразны – очевидно, мастеру так
представлялась ярость сражающихся “воинов-зверей”.
След мужских союзов находим и на средневековом
Кавказе. В “Книге познания мира” (1404 г.) архиепископ
Иоанн де Галонифонибус, описывая “Кавказские или
Каспийские горы”, среди примечательностей региона отметил
и то, “что там живут человекособаки – полусобаки и
полулюди, которые бегают быстрее, чем олень”. Архиепископ
писал далее об этих существах, что “они имели во всем
человеческий облик, но концы ног у них были, как у ног
быков, и голова у них была человеческая, а лицо, как у
собаки”.
По нашему мнению, и в данном случае мы имеем дело с
фольклорным отражением реального бытования мужского
союза, поклонявшегося собаке.
Резюмируя изложенное, отметим, что рассказы античной
традиции об “отважнейших псах” скифов связаны с
общеиндоевропейскими представлениями о находившемся под
покровительством тотема-волка (собаки) мужском союзе. У
скифов особенно были развиты представления о молодых
членах мужского союза, как двуногих волках-псах.
Показательно и то, что древняя традиция подвиги скифов в
Передней Азии приписывала мобильному отряду воинов без
женщин, т.е. настоящему мужскому союзу.
С мужскими союзами связано и представление о великих
воинах, во время боя впадавших в неистовство, превращаясь
в псов-волков. Представляется верной догадка А.И.Иванчика
о том, что имя предводителя скифского отряда – Ишпакай
(от spaka “собака”) – не личное имя, а почетное прозвище
главы войска членов мужского союза псов или волков.
Возможно, упоминание пса-волка в запросе оракулу Шамаша,
о котором выше уже говорилось, является лишь переводом
имени Ишпакая.
Если приводимая конструкция верна, то мы имеем дело с
подвижным отрядом молодых скифов и их военным
предводителем (мужского союза) Ишпакаем. Интересен в этой
связи сюжет из всеобщей истории Помпея Трога о скифах в
период их владычества в Азии: “В это время двое скифских
юношей из царского рода, Плин и Сколонит, изгнанные из
отечества происками вельмож, увлекли за собой множество
молодежи, поселились на капподокийском берегу…”
Разновидностью мужского союза у скифов являлся
институт “друзей”, насколько известно, впервые описанный
Геродотом в разделе о похоронных обрядах. Скифов из
царского рода, “когда они умрут, самые близкие
родственники везут, положив на повозки, к друзьям. Каждый
из этих (друзей), принимая сопровождающих у себя, обильно
их угощает…” Э.А.Грантовский, подробно
проанализировавший институт “друзей” у скифов, подчеркнул
разнообразные функции членов такого союза: участие в
походах, поддержка жизненными средствами, культовые
связи, участие в похоронах и т.д. Но, в таком случае,
перед нами фактически описание дружины или ее прообраза.
Без особой натяжки можно сказать, что аналогичный отряд
возглавлял Ишпакай.

Мадий, сын Партатуа

После гибели Ишпакая около 675 г.
до н.э. на исторической арене появляется новый скифский
военный вождь – Партатуа. Восточные источники сразу же
отреагировали на появление воинов Партатуа,
представлявших для местных народов большую опасность. Не
без трепета царь великой Ассирии Асархаддон спрашивал у
оракула: “Если мои вельможи вместе с войском пойдут в
страну мидян для сбора дани, то не разобьют ли их мидяне
с союзниками”, среди которых особо выделено “войско
скифов”. Они же названы еще в одном запросе в качестве
возможных врагов Асархаддона.
В то время Ассирия все еще оставалась крупнейшей
державой переднеазиатского региона и располагала
многочисленной грозной армией. Ассирия угрожала соседним
народам не только завоеванием, грабежами и насилием, но и
полным уничтожением их самостоятельности. В этих условиях
коалиция Мидии и Манны получила в лице скифов мощных
союзников. Объединенные войска, успешно развивая
наступление, осадили несколько крупных ассирийских
крепостей, включая важный город Кишесу. Контрнаступление
Асархаддона, видимо, не имело успеха. Тогда царь Ассирии
сменил тактику и попытался предотвратить надвигающуюся
катастрофу при помощи хитрой дипломатии. Стремясь внести
раздор в стан противника, он отправил гонцов к
предводителю мидян и скифов.
Вскоре ассирийской дипломатии удалось скифов из врагов
сделать союзниками. Обсуждался вопрос о браке Партатуа с
дочерью царя Асархаддона. Сохранился запрос к оракулу
бога Шамаша: “Партатуа, царь скифов, послал гонца к
Асархаддону … если Асархаддон, царь Ассирии, отдаст в
жены Партатуа, царю скифов, дочь царя, вступит ли с ним
Партатуа, царь скифов, в союз, слово верное, мирное,
слово дружбы скажет ли Асархаддону, царю Ассирии, клятву
верности будет ли выполнять поистине…”
Обращает на себя внимание то, что Партатуа в восточных
источниках определенно называется “царем скифов” или
“царем страны скифов”. Ишпакай таких титулов не
удостаивался.
В отличие от скифов Ишпакая, довольствовавшихся, в
основном, военной добычей, служилая знать Партатуа и
Мадия, вероятно, получала часть дани, взимаемой скифами с
покоренного населения. “В течение двадцати восьми лет, —
писал Геродот, – скифы властвовали над Азией, и за это
время они, преисполненные наглости и презрения, все
опустошили. Ибо, кроме того, что они с каждого взимали
дань, которую налагали на всех, они еще, объезжая страну,
грабили у всех то, чем каждый владел”.
Возможно, часть добычи воины Партатуа и Мадия
отправляли к своим родным на Северный Кавказ, служивший
для скифов своеобразной базой для походов в Переднюю
Азию. Очень соблазнительно присоединиться к мнению
археологов и курган I хутора “Красное знамя” связать (по
находке остатков ассирийской колесницы) с Партатуа.
В исторической литературе высказывалось предположение о
том, что память о Партатуа и его деятельности в Азии в
трансформированном виде сохранилась в устной традиции
народов Закавказья. Видный древнеармянский историк Мовсес
Хоренаци
упоминает одного из участников разгрома Ассирии
— первого армянского царя Паруйра, сына Скайорда
(последнее имя расшифровывается как “сын сака”, т.е. “сын
скифа”). На сходство имен Паруйра и Партатуа указывал Гр.
Капанцян, подчеркнувший также особый след, оставленный
скифами в топонимике, антропонимии аристократических
домов и фольклоре Армении.
И.М.Дьяконов, при условии наличия эпико-исторической
основы легенды о Паруйре, допускал, что тот мог быть
армянским вождем скифского происхождения и, возможно,
потомком Партатуа.
Эта идея имеет косвенные аргументы. Известны
многочисленные факты успешного пребывания скифов на
территории Армении, одна из областей которой получила
наименование “область саков” – Сакасена. В историографии
(включая Закавказскую) в разных вариантах бытует идея,
наиболее принципиально высказанная Гр. Капанцяном,
считавшим “историческим фактом” смешение скифов “с
местными хаями – армянами. Недаром армянский писатель
Корюн армян называет “аскеназским” (= скифским) родом.
После смерти Партатуа власть наследовал его сын Мадий.
О военных успехах Мадия писали Геродот, Диодор, Трог и
Страбон.
Геродот, например, сообщает об огромном войске
номадов, которых “вел царь скифов Мадий, сын Партатуа”.
По предположению В.Б.Виноградова, Мадий мог быть сыном
Партатуа от дочери Асархаддона. Как бы то ни было, многие
исследователи считают, что Мадию в середине VII в. до
н.э. так же, как и его отцу в 70-х гг. того же века,
пришлось еще раз спасать союзный Ниневийский трон от
напиравших варваров. Его отряды разбили мидян, после чего
приобрели господство над всей Азией; одержали победы в
Малой Азии. Вскоре Мадий разбил киммерийцев Лигдамиса
(Тугдамме).

Считалось, что в середине 650-х гг. до н.э.
киммерийцы разбили лидийского царя Гига, а около 654 г.
потерпели поражение от скифов. Однако по хронологии
Э.А.Грантовского, Гиг погиб около 644/643 г. до н.э. Что
касается киммерийцев, то их вождь Тугдамме после этого
продолжал угрожать Ассирии, как после него и его сын
Сандакшатру. Из опубликованной в 1933 г. Р.Томпсоном
ассирийской надписи выяснилось, что Тугдамме не был кем-
то разбит, а умер от болезни, подробно описанной в
источнике. Поражение киммерийцев, по Э.А.Грантовскому,
“произошло не ранее середины 630-х годов или даже позже”.
Ослабление Ассирии благоприятствовало росту скифской
мощи. Именно при Мадии она достигла своей кульминации.
Время скифской гегемонии в Передней Азии определяется по-
разному; наиболее аргументированной представляется
датировка 652(3) – 625 гг. до н.э.
Локализация “царства скифов” затруднительна.
Выявленные недавно новые факты вроде бы свидетельствуют о
создании “киммерийского” (скифского?) “царства Вселенной”
на территории северной Сирии. В то же время количество
археологических находок, скифских поселений и могильников
склоняет к мысли о существовании “царства скифов” на
Северном Кавказе.
В любом случае источники (Геродот, Трог, Диадор,
Курций Руф) фиксируют военные успехи Мадия в Передней
Азии. Они разбили мидян, после чего долгое время
господствовали над всей Азией; одержали ряд побед в Малой
Азии, где наряду с другими племенами разбили родственных
себе киммерийцев (унаследовав от них власть над этими
районами); совершили грабительские походы в Восточное
Средиземноморье, Сирию и Палестину, откуда угрожали
Египту, но фараон Псамметих откупился от них дарами (что,
однако, не помешало на обратном пути разграбить храм в
городе Аскалоне).
Скифское владычество в Азии закончилось после того,
как Киаксар перебил их верхушку. Большая часть скифов
Мадия ушла из Азии, и на пути в Европу какая-то часть
осела, видимо, на Северном Кавказе. Находки из
Келермесских и Баксанских курганов, включавших вещи
малоазийского производства, свидетельствуют о том, что
они относятся к концу VII в. до н.э., ко времени
возвращения скифов Мадия из переднеазиатских походов.
Наиболее ранние курганы Келермесской группы могут
принадлежать к периоду, предшествовавшему походу Мадия —
около середины VII в. до н.э.
В целом, на эпоху “царей” скифов – Партатуа и его сына
Мадия – приходится пик господства скифов в Передней Азии.

Анахарсис

Анахарсис – один из наиболее известных сынов Скифии и
мыслителей древности. Античные авторы сохранили о нем
много разнообразных сведений. Это неудивительно, ибо
современники признали его одним из семи величайших
мудрецов древнего мира.
Наиболее полные биографические сведения об Анахарсисе
приводит Диоген Лаэртский в работе “Жизнеописания и
учения прославившихся в философии”: “Скиф Анахарсис был
сыном Гнура и братом Кадуида, царя скифского; мать его
была гречанка; поэтому он овладел двумя языками. Он писал
о скифских и эллинских обычаях, о средствах к дешевизне
жизни и восемьсот стихов о военных делах”. В Афины, пишет
далее Диоген, Анахарсис прибыл примерно в 594 г. до н.э.
и посетил знаменитого афинского философа Солона. Если
учесть, что Анахарсису в то время было 20 лет, то
получается, что он родился в 614 г. до н.э.
Такие же сведения о жизни Анахарсиса приводит Платон в
схолиях к сочинению “Государство”: “Анахарсис был сыном
скифского царя Гнура и матери гречанки, почему и владел
обоими языками. Он гостил в Афинах у Солона…”
В Грецию Анахарсиса привело желание изучать науки и
законы управления обществом. Так, по сведениям Лукиана,
Анахарсис пришел “в Афины, стремясь страстно к эллинскому
образованию…”; он хотел впитать в себя “все самое
прекрасное в Афинах, а потом и в остальной Греции”,
узнать “про законы, что мудрее всех, и про людей, что
лучше всех и… обычаи и празднества их всенародные, и
жизнь и строй государственный”.
В Греции Анахарсис находился более тридцати лет до
самой смерти Солона в 559 г. до н.э. За это время он
побывал в Лесбосе, Фивах, Коринфе, Фокиде, Беотии,
Сицилии, Египте, Персии. Согласно античным источникам,
Анахарсис настолько прославился своим умом и
находчивостью, что стал членом Ареопага – верховного
органа управления Греции. Он активно выступал и на
Олимпийских играх, не раз удостаиваясь высших наград.
Вернувшись на родину, Анахарсис вскоре был убит. По
иронии судьбы имя Анахарсис означает “невредимый”.
Обстоятельства его гибели подробно описаны Геродотом.
“Кизикенцы” в это время справляли праздник Матери богов.
Анахарсис дал богине такой обет: если он возвратится
домой здравым и невредимым, то “принесет ей жертву по
обряду, какой он видел у кизикенцев, и учредит в ее честь
всенощное празднество. Вернувшись в Скифию, Анахарсис
тайно отправился в так называемую Гилею (эта местность
стоит у Ахиллесова ристалища и вся покрыта густым лесом
разной породы деревьев). Так вот, Анахарсис отправился
туда и совершил полностью обряд празднества, как ему
пришлось видеть в Кизике. При этом Анахарсис навесил на
себя маленькие изображения богов и бил в тимпаны. Какой-
то скиф подглядел за совершением этих обрядов и донес
царю Савлию. Царь сам прибыл на место и, как только
увидел, что Анахарсис справляет этот праздник, убил его
стрелой из лука”. Эти сведения Геродоту сообщил скиф по
имени Тимн.
Истинной причиной убийства Анахарсиса скорее всего
была борьба за обладание престолом. Подобные конфликты, в
основе которых стояла борьба за власть между различными
группировками внутри господствующего слоя, на
заключительных этапах классообразования и в
раннеклассовых обществах не были редкостью. Известно о
борьбе кшатриев и брахманов за руководящее положение в
древней Индии. Аналогичную картину Тацит и Марцеллин
отметили у германских племен. Нечто подобное имело место
у скифов.
Из рассказа Геродота о Скифии можно заключить, что
отношения между царями и жрецами-гадателями далеко не
всегда были идиллическими. За убийством Анахарсиса стоит,
быть может, конфликт между жречеством и носителями
светской власти. Геродот же изложил официальную точку
зрения, предложенную ему Тимном – доверенным лицом
скифского царя. Официальная мотивировка убийства
Анахарсиса, естественно, акцентировала внимание на
поступках (действительных или мнимых) царевича, способных
вызвать наибольшее осуждение скифов, а именно, на его,
якобы, отступничество от родных богов и обычаев.
Противники правящей династии пытались использовать
“факт” нежелания поклоняться своим богам одним из членов
царского рода. В период классообразования авторитет,
личные качества претендента на престол играли важное
значение. В таких условиях вероотступничество (даже
дальних родственников) являлось серьезным преступлением и
грозило потерей вождю многих сторонников, а в конечном
итоге – трона. С этой точки зрения поведение Анахарсиса,
брата царя, было преступным, а столь суровое наказание —
предопределено традицией.
Анахарсис оставил богатое наследие, сохраненное
стараниями античных писателей. Эти сведения представляют
ценность не только для философов; они интересны широким
историческим и этнографическим материалом; помогают
полнее понять дух и колорит того времени, структуру
повседневности бытия скифов, критерии духовных и
моральных ценностей, психологии человека и т.д. В этом
плане важен рассказ об Анахарсисе Лукиана Самосатского.
Отвечая на вопрос Солона, Анахарсис дал точную
характеристику быта своих соплеменников: “А у нас,
скифов, если кто ударит кого-либо из равных или, напав,
повалит на землю, или разорвет платье, то старейшины
налагают за это большие наказания, даже если обида будет
нанесена при немногих свидетелях. Откуда бы мне,
блуждающему кочевнику, жившему на повозке и переезжавшему
из одной земли в другую, а в городе никогда не жившему и
даже доныне его не видавшему, рассуждать о
государственном устройстве и учить оседлых жителей, уже
столько времени благоустроенно живущих в этом древнейшем
городе?”

Повышенный интерес специалистов вызывают приписываемые
Анахарсису письма, в которых мыслитель выразил свое
понимание проблем права и морали, соотношения культур,
государственных порядков и т.д. Так, в письме к Медону
Анахарсис отмечал: “Зависть и страсть явно
свидетельствуют о плохой душе: зависть имеет следствием
злобу по отношению к благополучию друга и ближнего
своего. Страсть вызывает разочарование в пустых надеждах.
Скифы не одобряют поведение таких людей… ненависть и
зависть и любую страсть, которые возбуждают недовольство,
они беспрестанно презирают со всей силой, так как они
вредят душе”.

В письме к царскому сыну Анахарсис рассуждает о
внутренней свободе человека: “ У тебя флейты и кошелек,
набитый деньгами, у меня лошадь и лук. Поэтому ты раб, а
я свободный человек”.

В письме Терею, правителю Тракии, автор выразил свое
отношение к принципам управления: “Ни один хороший
повелитель не губит своих подданных, а хороший пастух не
обращается жестоко со своими овцами… Было бы лучше,
если бы щадил тех, кем правишь. Ибо, если ты не
злоупотребляешь своей властью для увеличения своих
владений, то твое государство прочно”…

Диоген в своем сочинении собрал целый ряд метких,
крылатых выражений и изречений Анахарсиса. Некоторые из
них актуальны и сегодня.
– Виноградная лоза приносит три кисти: первую —
удовольствия, вторую – опьянения, третью – отвращения.
– Вызывает удивление, что у эллинов состязаются
художники, а судят их не художники.
– Лучше иметь одного друга, стоящего много, чем много
нестоящих.
Таковы краткие сведения о скифском мудреце Анахарсисе.
Рассказ о нем закончим словами Страбона: “Поэтому-то и
Анахарсис, Абарис и некоторые другие скифы, им подобные,
пользовались большой славой среди эллинов, ибо они
обнаруживали характерные черты своего племени:
любезность, простоту, справедливость”.

Атей

В период правления царя Атея (IV в. до н.э.)
причерноморская Скифия достигла своего наивысшего
расцвета. В социальной истории ираноязычных племен юга
России в это время наблюдается ряд новых явлений как во
внешней, так и во внутренней политике. По наблюдениям
Иосократа, скифы вместе с фракийцами и персами – “самые
способные к власти и обладающие наибольшим могуществом
народы”.
Если судить по письменным источникам, основным
направлением военных походов скифов в IV в. до н.э. был
запад. В этом отношении царь скифов Атей являлся
продолжателем политики своих предшественников в V в. до
н.э. Очевидно, именно в ходе осуществления западной
экспансии Атей воевал с фракийцами. В результате действий
могущественного царя скифов часть фракийцев была покорена
и обложена повинностями, которые Клеарх Солийский
сравнивал с рабским служением. Скифы стали играть важную
роль в политической жизни на Балканах и смогли
скорректировать процессы, вызванные действиями Филиппа II
Македонского.
Выражением могущества Атея на западных
рубежах являются его переговоры “на равных” с Филиппом II
Македонским, о которых подробно рассказывает римский
историк Помпей Трог.
При Атее скифы прочно утвердились в Добрудже.
Примечательно, что в Поднестровье в это время отмечается
увеличение скифского населения, как кочевого, так и
оседлого земледельческого. Сфера главных интересов скифов
явно перемещалась на запад ближе к основным центрам
греческой цивилизации. В то же время война с Боспорским
царством, предпринятая в правление Перисада I,
знаменуется усилившимся давлением скифов на греческие
города Северного Причерноморья. При царе Атее важные
перемены произошли во внутренней жизни скифов. Усилилось
имущественное и социальное неравенство, идеологическое
обособление знати, дальнейшее расслоение среди свободных
кочевников-скифов. Именно IV веком до н.э. датируется
большинство царских курганов. Богатство скифской
аристократии ни до, ни после никогда не достигало таких
размеров, как в это время.
К IV в. до н.э. относится начало городской жизни в
Скифии. Геродот отмечает, что в степной Скифии не было
городов. Но в конце V в. до н.э. возникло Каменское
городище на Днепре. По предположению Б.Н.Гракова,
Каменское городище – это столица царства Атея. Очевидно,
оно было главным административным, ремесленным и торговым
центром всей Скифии, и едва ли случайно, что в
сравнительной близости от него расположены многие царские
курганы. Примечательно также, что Каменское городище
существовало тогда, когда прекратили или заканчивали свое
существование крупнейшие городища лесостепной Скифии. По
всем основным показателям, а именно – по размерам (около
12 квадратных км), численности населения, обособлению
ремесел, наличию особого аппарата управления,
сравнительно мощным укреплениям – Каменское городище
являлось настоящим городом.
Рассматриваемое время характеризуется и ростом
торговли с греческими городами Северного Причерноморья,
усилением эллинизации скифской знати. В этом процессе
существенную роль играла специфика греческих городов как
торгово-ремесленных центров и конъюнктура, сложившаяся на
средиземноморском рынке со второй половины V-го в. до
н.э. После поражения Афин в Пелопонесской войне сельское
хозяйство Аттики было разорено, а доступ к
средиземноморским хлебным рынкам – затруднен. Вывоз хлеба
из Северного Причерноморья приобрел очень важное значение
для обеспечения Афин недостающими продуктами питания, и
понтийские греки не только производили его сами, но и
увеличили закупки у местного населения. По свидетельству
Демосфена, при царе Левконе I из Боспора в Афины ежегодно
поступало около миллиона пудов хлеба.
В результате возросли богатства не только греческих
городов на северном побережье Понта, но и скифских
аристократов, которые, вероятно, взяли на себя
посредническую роль и сами торговали хлебом, получаемым
от зависимых земледельцев. У скифской знати появилось
желание установить контроль над торговлей со странами
Средиземноморья. С IV в. до н.э. началось давление на
Херсонес, Боспорское царство. Показательно письмо,
которое царь Атей отправил гражданам Византии: “Не
вредите моим походам, чтобы мои кобылицы не пили вашей
воды”.
Подобное же стремление могло явиться одним из
стимулов к военным походам Атея в сторону Балкан.
Курганы скифской знати IV-III вв. до н.э. изобилуют
греческими изделиями, в том числе высокохудожественными
произведениями искусства из драгоценных металлов,
выполненными специально на заказ. В скифское искусство
широкой волной хлынули греческие сюжеты и мотивы, а в
скифской аристократической среде уже появились люди,
знакомые с греческой мифологией. Они и были потребителями
колчанов со сценами из жизни Ахилла, серег с
изображениями Афины Паллады и других предметов с чисто
греческими сюжетами. Среди приближенных Атея немало людей
получали удовольствие от игры взятого в плен знаменитого
греческого флейтиста Исменея; исключением был лишь сам
Атей, заявивший, что предпочитает ржание боевого коня.
Сторонники заимствований лучших достижений греческой
культуры в среде скифской знати решительно взяли верх.
Отражением установившейся торговли и усилившихся
контактов с греками является начало чеканки царем Атеем
собственной монеты, правда, в очень ограниченном
количестве. Последнее свидетельствует о том, что чеканка
Атеем собственной монеты явилось, прежде всего,
политическим актом. Не случайно по типу изображения она
была близка к монетам Филиппа Македонского. На реверсе
монеты Атея представлен стреляющий из лука конный скиф;
на аверсе – типичная для греческой нумизматики голова
Геракла в львином шлеме.
В рассматриваемое время усиливается центральная
власть. Если во время войны с персидским царем Дарием у
скифов еще сохранялся какой-то совет, по крайней мере
“басилевсов”, то царь Атей во всех дошедших до нас
документах действует единолично. Согласно указанию
Страбона, царь Атей правил скифами один. Ни о каких его
соправителях в трудах древних авторов не упоминается, а
об Атее, как сильном и деятельном самодержце скифов,
кроме Страбона, говорят Полиен, Фронти, Клеарх Солийский.
Скифское государство эпохи Атея было раннеклассовым,
но достигшим своего расцвета. Дальнейшая судьба подобных
государственных образований, основанных на завоевании и
политическом господстве кочевников над земледельцами, во
многом зависит от успешного продолжения активной внешней
политики или же от способности кочевой аристократии стать
господствующим классом.
Для Скифии IV в. до н.э. оба пути были возможны.
Имеются даже основания полагать, что развитие совершалось
сразу по обоим направлениям. Войны царя Атея говорят сами
за себя. Вероятно, 339 г. до н.э. был годом наивысшего
могущества Скифского государства, и он же ознаменовал
начало его заката. Война с Филиппом Македонским,
вызвавшая огромный интерес у древних и современных
авторов, окончилась победой отца Александра Македонского.
Совсем немного не дожив до ста лет, царь скифов Атей пал
в битве.

Томирис

Томирис – одна из самых известных скифских
“амазонок”. Насколько известно, первым об амазонках
вообще написал Гомер (УШ в. до н.э.). В его поэме
“Илиада” есть такие строки: “как мужам подобные, ратью
нашли амазонки”. В древних схолиях к “Илиаде” говорится,
что “амазонки – дочери Ареса и Афродиты, вскормленные у
Термодонта, реки в Скифии”. Ряд авторов Термодонт
идентифицирует с Кубанью.
Древнегреческий драматург Еврипид (ок.480-406 гг. до
н.э.) в поэтической форме поведал о том, как Геракл
отправился к “берегам Меотиды”:

На полки амазонок
Много витязей славных
За собой он увлек.
Там в безумной охоте
Он у варварской девы,
У Аресовой дщери,
Златокованый пояс
В поединке отбил.

Пояс у ираноязычных племен всегда был показателем
высоких качеств воина. А богато украшенный пояс
(“златокованый”) – указывал не только на опытность
всадника, но и на его знатность. Именно таковой должна
была быть амазонка (“дочь Ареса” – скифского бога войны),
коль скоро ее вызвал на поединок Геракл.
Наиболее ранние, отчасти мифические, сведения об
амазонках обобщил Геродот. По его данным, часть
воительниц в давние времена оказалась в северном
Приазовье; там они смешались с жившими здесь скифами, в
результате чего появились савроматы (сарматы). “С того
времени жены савроматов придерживаются древнего образа
жизни, выезжая на охоту на лошадях и вместе с мужьями, и
отдельно от мужей; они также ходят на войну и носят ту же
одежду, что и мужья. Языком савроматы пользуются
скифским, но говорят на нем издавна с ошибками, т.к.
амазонки усвоили его неправильно. Относительно брака у
них установлено следующее: никакая девушка не выходит
замуж прежде, чем не убьет мужчину из числа врагов.
Некоторые из них, не способные исполнить обычай, умирают
в преклонном возрасте, так и не выйдя замуж”.

Возможно, сходные обычаи бытовали у части
массагетских племен. Во всяком случае, описывая
исседонов, Геродот счел необходимым подчеркнуть, что
“женщины у них совершенно равноправны с мужчинами”, а в
разделе о собственно массагетах поместил предание о
“царице” Томирис. “У массагетов после смерти (своего)
мужа царствовала женщина. Имя ей было Томирис”. Она,
будто бы, возглавила сопротивление массагетов нашествию
персидской армии Кира. “Прекратив поход, – писала она
Киру, – царствуй над своими и смирись, видя, как мы
правим подвластными нам”.

Третью войска массагетов командовал сын царицы
Спаргапиф. Персы заманили его в ловушку и взяли в плен.
Томирис вновь обратилась к Киру: “Прими во внимание мои
слова, так как я даю тебе хороший совет: отдай мне моего
сына и уходи из этой страны безнаказанно, хотя ты дерзко
поступил с третью массагетов. Если же ты не сделаешь
этого, то клянусь тебе Солнцем, владыкой массагетов, я
напою тебя кровью, хотя ты и ненасытен”.
Однако сам
Спаргапиф предпочел плену смерть. Он попросил “Кира
освободить его из оков; когда же был освобожден и как
только смог владеть руками, (тут же) лишил себя жизни”.

Томирис собрала все войско и вступила с Киром в бой.
По свидетельству античных авторов, это битва была “самой
жестокой” из всех известных в ту эпоху. Сначала стороны
“стреляли друг в друга из луков”; когда кончились стрелы,
стали биться “врукопашную копьями и кинжалами”. Так они
сражались в течение долгого времени и никто не хотел
“спасаться бегством, но, в конце концов, массагеты
одержали верх. Большая часть персидского войска была
уничтожена тут же на месте, и сам Кир погиб”.
Эта битва описана многими древними авторами.
“Массагеты, – отмечал в этой связи Страбон, – доказали
свою доблесть в той войне с Киром, о которой повествуют
многие…” Но во всех случаях мы имеем дело с
литературной обработкой предания. По авторитетному мнению
В.И.Абаева, геродотовский сюжет о Томирис имеет явно
фольклорный характер. Детали подробного рассказа Геродота
могут вызывать сомнения, хотя возникновение предания
связано, очевидно, с реальными историческими событиями. В
целом, сюжет о Томирис считается фрагментом скифского
эпоса.
Более 30 лет назад В.И.Абаев высказал мысль о том,
что бытовавшие на скифской почве эпические образы (в том
числе и “амазонские”) питали эпос во всем ираноязычном
мире, а также проникали к соседям скифов и сарматов —
племенам Средней Азии и Кавказа. Новые исследования
целого ряда авторов подтвердили правоту В.И.Абаева.
Амазонскими мотивами богат, например, фольклор народов
Приаралья. Предания о воительницах рассказывают и узбеки
Хорезмского оазиса. Интересной реминисценцией приводимого
Геродотом рассказа о Томирис, ее сражения с Киром
является легенда о правительнице Хорезма Тюрабек-ханым и
вторгшемся в ее владения султане Санджаре. В современном
сказании хорезмских узбеков повторился древний
массагетский сюжет. Исследователи отмечают несомненное
сходство обоих фольклорных памятников. По содержанию и
манере изложения особенно близки их начальные строки; но
и дальнейшее изложение событий построено по одному
принципу. С этой легендой сопоставим эпизод из
каракалпакского эпоса “Кырк кыз” о вторжении в Хорезм
иранского Надир-шаха, борьбу с которым возглавила сестра
главного героя Арслана — своего рода “амазонка” Алтынай.
Среди кавказского фольклорного материала обратим
внимание на поэтическую переработку В.Светловым
произведений устного народного творчества, изданную под
названием “Томиранда. Амазонская легенда кавказского
побережья Черного моря”. По версии В.Светлова, царство
Томиранды располагалось на реке Фермодонт, которую
отождествляют либо с рекой Термех в Малой Азии, либо с
Тереком. Особо отметим имя правительницы амазонок Кавказа
Томиранды, похожее (тождественное?) на имя царицы
массагетов Томирис.
К сюжету о Томирис и Кире можно привести еще одну,
очень яркую аналогию – одно из преданий о грузинской
царице Тамаре. Л.С.Толстова со ссылкой на Н.Я.Марра пишет
по этому поводу: “И опять Thamar. И опять могущественная
владычица, с необычайным обаянием красоты и власти. Как
Томирис, непобедима; к ней сватается персидский царь, как
и к той, с тем же неуспехом; конечно, он вторгается в ее
пределы, терпит от нее поражение … и губит хитростью ее
сына. Мертвая голова царя и здесь цель войны; Тамара
вонзает в нее копье, несет в ликовании среди триумфа”. У
Геродота царица массагетов Томирис голову мертвого Кира
опустила в бурдюк с кровью, сказав при этом: “Ты меня,
живую и одержавшую над тобой победу в битве, погубил,
захватив хитростью моего сына. Я же тебя, как угрожала,
напою кровью”.
Таким образом, интересующий нас сюжет бытует не
только у ираноязычных народов или их отдаленных потомков,
но и в иной этнической среде. Как справедливо отмечает
Л.С.Толстова, это, в первую очередь, результат широких
межэтнических связей прошедших эпох, а также результат
литературных контактов.
Фольклористам удалось выявить с десяток вариаций
одного и того же имени, сравнимого с Томирис; причем
практически во всех случаях речь идет о царицах
(предводительницах) воинственных женщин. Антропоним
Томирис и его модификации на огромной территории – от
Приаралья до Восточного Средиземноморья – в глубокой
древности были связаны со жречеством. В наиболее
архаических случаях речь идет именно о жрицах. По
предположению специалистов, в глубокой древности лексема
Томирис (или ее модификации) у некоторых народов Передней
Азии являлась именем божества, скорее всего – божества
плодородия. Этим же именем нередко назывались жрицы,
служительницы данного божества.
Интересующее нас имя в течение длительного времени
было сакральным. Массагетская Томирис и кавказская
Томиранда, очевидно, совмещали военно-управленческие и
жреческие функции, как это было, судя по археологическим
данным, у савроматов и саков. Правительница (или главная
жрица), видимо, нередко носила сакральное имя божества.
Помимо Томирис, античные авторы оставили
свидетельства еще о нескольких знатных “амазонках”. Так,
Ктесий в передаче Диодора поведал о том, что “у саков
царствовала женщина с совершенно воинственными
наклонностями по имени Зарина. Вообще женщины у этого
племени мужественные и делят с мужьями опасность войны.
Зарина привела в культурное состояние большую часть
земли, построила много городов …” После смерти Зарины
ее подданные “в знак признательности за ее благодеяния и в память ее добродетели” соорудили гробницу, намного
превосходившую остальные – грандиозную пирамиду с
колоссальной золотой статуей царицы на вершине. Здесь же
отметим, что имя сакской царицы в переводе означает
“золото”, “золотая”.
Воспоминания о Зарине сохранились в
среднеазиатской поэме “Гургули”, в которой говорится о
богатырской Зарине Зарингар (“Златописанной”) – дочери
победителя девов царя Согдына (т.е. Согдийца).
Свидетельства античных авторов об “амазонках”
дополняются археологическими материалами. В этой связи
отметим недавние раскопки скифских курганов V-1V вв. до
н.э. на Среднем Дону. В 3-х из 4-х исследованных курганах
были погребены молодые женщины из богатых семей; в двух
случаях их сопровождал набор оружия. Наличие дорогих
ювелирных украшений боспорского производства, греческих
амфор, значительные размеры и пышность погребальных
сооружений сопоставимы с известными курганами военной
аристократии. Всего же в южнороссийских лесостепях между
Доном и Днепром на 1991 г. обнаружено 112 таких
погребений, что существенно превосходит количество
женских могил с оружием у савроматов Поволжья и
Приуралья, считающихся главными “поставщиками амазонок”.
В тех случаях, когда удалось определить возраст,
оказалось, что большинство вооруженных скифянок
принадлежало к возрасту от 16 до 30 лет (69% таких
захоронений). Многие погребенные относились к высшим
слоям общества. Захоронения вооруженных скифянок
археологи склонны объяснять наличием некоей воинской
повинности в качестве легковооруженной конницы для
определенных возрастных и социальных групп.
Среди археологических материалов скифской поры по-
разному интерпретируются находки повозок или их частей в
курганах-могилах. Многие специалисты связывают их с
высоким социальным статусом погребенных, которых относят
к представителям либо военной аристократии, либо
жречества. Со времен М.И.Ростовцева (1913 г.) считается
установленным, что погребальная повозка представляла
собой “жилище для кочевника в загробном мире”.
Не оспаривая в принципе приведенные мнения,
отметим, что они не все объясняют. Так, без ответа
остается вопрос, почему в скифское время погребальные
повозки в 70% случаев связаны с погребенными женщинами,
имевшими особый социальный статус.
Среди богатых раннеаланских погребений начала н.э.
значительный процент составляют женские захоронения. По
богатству и значимости им трудно найти что-либо
равноценное среди более ранних сарматских курганов. Но,
как справедливо подчеркивает А.С.Скрипкин, напрашивается
аналогия с довольно ярко выраженными матриархальными
традициями у сако-массагетского населения Арало-
Каспийского региона. Памятники фольклора сохранили
свидетельства о высоком общественном положении женщины у
древних народов Приаралья и их участии в ратных делах.
Это перекликается с нартовским эпосом осетин и позволяет
говорить о единых истоках данного явления.
В.И.Абаев обратил внимание на то, что в нартовском
эпосе фольклорных “амазонок”, включая прославленную
Шатану, нередко называют afsin – “хозяйка”, “госпожа”. В
поисках этимологии этого термина ученый остановился на
одноименном титуле среднеазиатских правителей. Титул afsin засвидетельствован ранними арабскими авторами у
правителей Усрушана (последний al-Afsin – Хайдар – умер в
841 г.) и Согда (например, Гурек – “ихшид Согда, афшин
Самарканда”, в 737/8 г. заключил договор с арабским
военачальником Муслимом). Здесь явно выступает
нарицательное значение слова afsin – “правитель”.
По убеждению лингвистов, afsin в своей форме носит
явные черты сако-массагетского (скифского) происхождения.
“Мы имеем дело со скифским социальным термином,
распространившимся по Средней Азии. Весьма возможно, что
термин afsin восходит к массагетскому матриархату и
служил первоначально наименованием массагетских
правительниц типа знаменитой Томирис …” (В.И.Абаев).
Очевидно, в богатых женских раннеаланских погребениях
начала н.э. следует видеть наследниц громкой славы
Томирис.

Фёдор Гутнов

Иллюстрации Вячеслава Ларионова

Читать далее...

Дворяне-однодворцы – “панки” Самарской губернии

1

В мае 1999 года я ехал в командировку – в Красноярский район. Началась она – мягко говоря, неудачно. Когда автобус забрался от Самары достаточно далеко, я на каждой остановке стал спрашивать: не Раковка ли это? Наконец, бабка, вытаскивая из автобуса грязные мешки, буркнула вроде как «угу». Я спрыгнул вслед за мешками. Автобус тут же ушел.

2

Разумеется – это была не Раковка ( где у меня был по давним поездкам знакомый старичок). А какая-то Соколинка – три десятка дворов вдоль единственной улицы. И вокруг – только степь.

Темнело. Соколинские жители меня не пускали. Даже в сенях ночь пересидеть не позволяли. Наконец, один огромный дядя махнул рукой – давай, ночуй. Но когда я бросил в избе рюкзак, гостеприимный дядя Юра вдруг переменился. Он стал мне объяснять – сначала, что, мол, вот, передай своим : красть тут нечего. Потом предупреждал, чтобы я передал своим : у него, дяди Юры, ружье есть. Даже тяжелый кулак разжал – а на ладони патрон :

— Во, понял, в чем дело?

Так же сурово меня принимали поначалу потом в семи селах. Оказалось – за месяц до меня здесь промчались мошенники. Искали ветеранов войны, детей фронта. Обещали, от имени благотворительного какого-то фонда, прибавку к пенсии, собирали рублей по двести на оформление документов. Вслед за ними проехал участковый, записал показания. И предупредил, чтобы отныне всех благотворителей гнали. Я – наоборот, дал дяде Юре на бутылку. Но хозяин, немного успокоившись, все же сказал:

– Кто те знает. Может, ты как Штирлиц послатый – поглядишь, кто как живет. А после опять твои приедут – деньги собирать.

Наутро собрав рюкзак, я разговорился с его матерью, бабой Ниной, которой было за восемьдесят. Осторожно спросил: не знала ли она про людей, которые раньше жили в этих местах – на хуторах по холмам. И баба Нина сказала:

— Я не знаю, как тебе объяснить…Нет, он не кутор, а вот – знаешь, сынок, как будто оне …дворяне! Это вот за Лопатиной – вот в ту сторону. Дворяне, говорили.

Баба Нина в точку попала: целью моих поисков, действительно, были дворяне. И в том была трудность: в малых деревеньках, где больше полувека – советские колхозы, а потом и они развалились, – как -то поначалу язык не поворачивался спрашивать: где тут у вас дворяне живут?

3

Те, кого я искал, – официально именовались: рязанские дворяне-однодворцы; Последнее обозначало, что у них не было крепостных. Только свой собственный двор. Пять столетий назад их предки носили еще одно наименование: пищальные дети боярские.

Когда-то при Иване Грозном к югу от Рязани оканчивалась Россия: дальше – шли степи, где рыскали всякие опасные кочевники; или – леса, а там – языческие народцы и разбойники. Границу надо было укреплять. Поэтому многие дети боярские ( низшее военное сословие того времени ), отслужившие в войсках, в качестве пенсии получали грамоту – на земельное владение на окраине Рязанщины. К грамоте выдавали также казенную пищаль.

Пищальники в пограничных землях расчищали леса, распахивали луга ставили дворы – на пустом месте. Если надо – отбивались, порой сами нападали. Все это напоминало жизнь пионеров Северной Америки. Только свой рязанский Фенимор Купер у них так и не появился.

Дворяне-однодворцы много поколений подряд роднились почти исключительно между собой: иначе нельзя было. Настоящие дворяне – помещики – ими пренебрегали, а с крестьянами родниться им также не позволяла дворянская гордость. Да и жили они своебычно – замкнуто. Чаще всего – отдельными хуторами.

Когда в 18 столетии старые звания были упразднены, все рязанские дети боярские стали полноправными дворянами. Между тем, вели они образ жизни совсем не дворянский. Правда, многие из них шли в армию – и дотягивали до офицерского звания. Но сородичи этих офицеров всю жизнь пахали землю своими руками. Часто и офицерам приходилось, по возвращении домой, браться за плуг.

Так за три столетия сложилось в Рязанской земле некое необычное племя – вполне русское, но – совершенно обособленное. По- научному такие общности именуются – субэтнические или историко-географические группы.

Рязанские дворяне-однодворцы были на редкость многодетны. Семьи росли. Родовые владения в каждом поколении дробились. К началу прошлого века появилось в Рязанской губернии множество безземельных дворян – голодных, неграмотных, нищих. Были случаи, когда такой дворянин шел в батраки к крепостному крестьянину. Император Николай I, узнав про такое положение, счел его ущербом для чести Российского Дворянства. По его приказу году были отведены казенные земли – на севере Самарского уезда. Туда, на реку Сок, на стык нынешнего Красноярского и Сергиевского районов – переселились тридцать три семейства рязанских дворян. Это было в 1844 году.

4.

В Самарской губернии дворяне-однодворцы расселились в окрестностях трех больших сел – Кобельма (сейчас Калиновка), Большая Раковка и Елшанка. Поставили свои уединенные хутора – как предки их на Рязанщине. Особенно плотно селились они за Раковкой, по излучине Сока. Там возникли новые поселения: Потаповские , Тростянские и Лопатинские Хутора, поселок Полубояриновский. Затерянные в холмах крохотные деревеньки, где все поголовно – дворяне.

До Самары изредка доходили экзотические слухи об однодворцах. Яков Тейтель, известный общественный деятель, служивший в тех местах следователем в 1870х годах, писал, что однодворцы « …сами обрабатывали землю, жили крестьянской жизнью и некоторые из них были даже неграмотны, но носили древние родовые фамилии: Шаховские, Ромодановские, Черкасские, Трубецкие и т. д.». Тут Тейтель немного хватил лишнего: княжеские фамилии среди однодворцев не встречались. Но были – другие: например — Кикины, Чевкины, Повалишины, Сумароковы, Чернышевы, Кошелевы. Вполне исторические имена: из этих родов были видные бояре, воеводы, думные дворяне при Иване Грозном и Борисе Годунове.

Было много необычного в жизни однодворцев. Даже в облике их. Тейтель писал: « Мужчины большею частию теряли свой дворянский облик, среди женщин же часто попадались лица, свидетельствовашие о расе и дворянском происхождении. «Панки» пользовались правом участия в дворянских выборах. Жаждавшие пробраться в предводители дворянства, (например, граф Н. А. Толстой, отец нынешнего писателя Алексея Толстого ), ко дню дворянских выборов посылали за ними лошадей, привозили их в Самару, наряжали во взятые напрокат фраки, в которых они торжественно являлись в дворянское собрание, голосовали – за кого велели, угощались; а потом, по окончании собрания, с них снимались фраки…Они пользовались еще одной, довольно печальной льготой. За малейшую кражу, хотя бы на сумму одного рубля, они имели честь судиться высоким судом присяжных и подвергались большим наказаниям, чем простые смертные, судившиеся в волостном суде…».

Окрестные крестьяне прозвали однодворцев – «панки». То есть мелкие паны. И тоже часто им дивились. В Потаповке Иван Иванович Кирюшин, старик на восьмом десятке, мне говорил, что отличала их особая бесшабашность – барская.

— Дворянска жизнь – отличалась. Свое какие-то законы, свои порядки. Мы , скажем, крестьяне – вот я сам то раковский старый крестьянин – вот, мы что – наступил день, понедельник – приступаем к работе, что: землепашество, скотоводство. А приходит суббота – значит, с обеда мы должны отдыхать, и в воскресенье отдых. Вот у нас порядок был.

А дворяне – те нет. Те так себе слегка жили. Есть, нету – он за этим не гнался. Отдыхает он до девяти утра. У нас в Раковке -то – в шесть часов уже на поле уехали, землю разрабатывают. И домашние дела есть. Вот. А они – нету. В девять часов встали – аккуратненько, умылись причесались, привели себя в полный порядок. Ну а уж есть – чего есть. Тут вот озеро рядом, они рыбку ловили, понимаешь, рыбки сварят – ухички похлебают, вот. Они на это не огорчались там – вкусно, или нету. Ведь мы как: «Эх ты, плохо кушаю! Надо лучче». А они – у них этого нет. Лишь бы только не работать. Вот такое дело.

Неделю я разыскивал дворян в глухомани Красноярского района. Везде поначалу твердо заявляли, что – нет больше их. Потом понемногу выяснялось: в каждом селе есть две-три семьи, где помнят – что бабка была дворянской крови. И – на кладбищах я фотографировал кресты с дворянскими фамилиями:Смагины, Кикины, Кротковы, Юмашевы, Катины, Гавердовские. Все померли четверть века назад, а то и больше.

5.

Везде – в Соколинке, Лопатино, Потаповке, Раковке, Грачевке – как только я заводил разговоры про дворян, вспоминали прежде всего, что вот был такой дядя Паня Стаканов.

Это был в своем роде последний из могикан. Еще четверть века назад, в самых недрах СССР, он жил – по-дворянски. На собственном хуторе.

*** Государственный Архив Самарской области. Фонд Дворянского Собрания. Дело № 603.

Ефим Федулович Стаканов – из дворян Скопинского уезда Рязанской губернии. С 1803 года – рядовой Брестского пехотного полка ( от роду 15 лет). С начала 1808 года «был при вступлении в Шведскую Финляндию при местечке Аборфорс; при прогнании неприятеля под местечком Форзби; при блокаде крепости Свеаборг находился». Вышел в отставку в чине прапорщика. Его сын жалован землей в Самарском уезде при селе Кобельма. Правнук прапорщика – Паня Стаканов.

Павел Петрович Стаканов еще в молодости пропал из родной Потаповки. Вроде бы – отсидел срок в лагерях; вроде – был на фронте. Все сходились на том, что Паня – контуженный.

В 50х годах он обосновался близ заброшенного поселка Светловки. Как говорила баба Нина :

— Он один был, но он со Светловкой -то рядом, с поселком-то. Щас никого там нет. Это просто там был хутор, он там жил отдельно. Держал коров там.

Официально Павел Стаканов нигде не работал. Жил сам по себе. Кроме коров, держал огород, пасеку. Еще – рыбачил на ближних озерах. Охотился; точнее, браконьерствовал. Его побаивались. Особенно Паня- дворянин прославился, когда произошло следующее. Один раз некто Иван Дорожкин шел мимо, сильно выпивши. На него кинулась Панина собака. Дорожкин пришиб ее палкой. А когда на визг выбежал хозяин – Иван понес на дворянина матом. Паня Стаканов вскинул двустволку и всадил заряд Дорожкину в голову. Тот чудом выжил, потерял глаз. На Стаканова народ злился: что человека чуть не убил за собаку. Но с той поры его хутор обходили стороной.

На хуторе с ним жила вторая жена – Надежда Ивановна, мордовка из Малой Каменки; оба в последние годы жестоко пили. Где-то в начале 70х годов последний однодворец умер. А жена его попала в дом для престарелых. В Лопатино я обнаружил его падчерицу – она говорила, что от Пани оставалось много фотографий, какие-то бумаги, но все это сожгла ее мачеха. И еще – что у Пани был сын, который и сейчас живет в Самаре.

6.

От Села Большая Раковка – километра четыре, за мостом через Сок, у зарастающего озера Лебяжьего, – поселок Лебяжинка. Не на каждой карте области обозначенный. Всего десять дворов.

В самой старой избе, у кладбища, живет Анна Семеновна Марьина, без малого девяноста лет. Обычная старуха – сгорбленная, в чистом белом платке.

Судьба ее – самая простая: в девять лет осталась сиротой, попала в няньки в соседнее село, к богатому крестьянину. Вышла замуж за активиста-комсомольца Ивана Марьина. Нарожала детей. Трудилась на тракторе в колхозе «Пламя революции». Необычен только, если всмотреться, у Анны Семеновны – острый профиль, не по-русски жесткий очерк лица. То, что Тейтель называл свидетельством «расы». Девичья фамилия Анны Марьиной – Гавердовская. Она последняя в этих местах – из тех самых.

*** Государственный Архив Самарской области, фонд Дворянского Собрания, дела № 902, 941, 994.

Степан Васильев сын Гавердовский, рязанский дворянин, «по вотчинному праву, как сие видно по писцовым книгам « 1628 и 1629 годов, владел деревней Жомино. Внук его, Тимофей Гавердовский — армии капитан времен Петра Первого и Анны Иоанновны. В 1851 году потомок капитана Петр Гаврилович Гавердовский, потомственный дворянин, безземельный, неимущий и неграмотный, жалован с семейством землями на Потаповских Хуторах. Это – прадед Анны Марьиной.

Откуда вышли предки – Анна Семеновна помнит:

— Из Рязани. Которых, они воявали, их наградили землей, и вот суды всех проводили оттудова то. Тут пустовала земля. Их всех суды и прислали.

В себе никакой особой породы Анна Семеновна не ощущает. Отец ее, Семен Гаврилович Гавердовский, уже снова был безземельным дворянином. Где-то далеко на холмах, живет дальний дядя – Петр Гавердовский, владелец родового хутора. Знали, что если его родные племянники не народят детей, то хутор достанется – когда-нибудь – семье Семена. Сам Семен Гаврилович плотничал, делал на заказ телеги и дрожки. Дворянское происхождение приносило ему одни огорчения. Сделает он хорошие дрожки, ждет заказчика – а тут на двор является кто-нибудь из сородичей. И требует дрожки себе, за полцены. На том основании, что дворянин дворянину всегда должен услужить. Не отдашь – запретит ходить в лес; а как без леса плотнику?

Из-за этого леса тоже беда была. В Полубояриновке лесами владел богатый дворянин Павел Кикин,близкий родич Гавердовских. Однажды крестьяне из Орловки пришли в его лес за ягодами. Павел Кикин их выследил – и послал четырех сыновей и работников. Орловских отлупили. А через неделю, ночью двор Кикиных подожгли. В кладовой было много запасено керосину и дегтя – хутор враз вспыхнул. На том богатство Кикиных кончилось,

7.

Потаповские Хутора – сейчас просто Потаповка. Дворов сорок. Рядом, у шоссе – белые строения, похожие на завод или на большую ферму. Это – Индом. Точнее – Потаповский инвалидный интернат для психически больных-хроников. Не имеющих родных, не поддающихся излечению. Выселенных подальше от областного центра, в степи. Последние полвека вся жизнь в Потаповке увязана с этим печальным заведением. Похоже, две трети села ходят туда на работу. И – наоборот : в каждом втором доме кто-то из безобидных хроников помогает по хозяйству. Я, когда беседовал с потаповцами, их часто видел: то в сенях старичок, измазав седую щетину, поедал кашу. То – кривобокая девушка с темным звериным взглядом сидела в углу.

На въезде в Потаповку первое, что в глаза бросается – вагончик-магазин, им владеет армянское семейство, недавно прибывшее из Нагорного Карабаха. Рядом – немного на отшибе старая серая изба. Хозяин ее – Николай Михин, мужик пятидесяти лет, сантехник Индома; жена его – там же работает няней. Михин – последний в этих краях потомственный дворянин. Настоящий, столбовой.

*** Государственный Архив Самарской области, фонд Дворянского Собрания, дело № 1715.

Исай Лаврентьев сын Михин, рязанский дворянин, по переписной книге 1676 года владел двором в селе Кораблинское. Праправнук его Федор Терентьевич Михин – подпрапорщик Тамбовского мушкетерского полка, «с которым находился в Прусском походе 1807 года противу Французских войск, 1808 и 1809 года при покорении Новой Финляндии противу Шведского войска.». Дети подпрапорщика получили земли на Потаповских Хуторах. Индомовский сантехник – его прямой потомок.

Через день, я появился в средней школе села Лопатино. Самого большого в этих местах. Там – сто пять учащихся со всех окрестных селений. Среди них – Марьины, Сатунины, Кривошеевы – потомки Гавердовских и Стакановых. В компьютерном классе со мной встретился Константин Михин, семнадцати лет, сын сантехника из Потаповки. В восьмом поколении – потомок мушкетерского подпрапорщика, в тринадцатом – рязанского пищальника Исая Михина. Смотрелся он как типичный деревенский паренек из советского фильма: небольшой, веснущатый, предельно вежливый. О том, что семья дворянская – он не слышал. Про родовой хутор – тоже. В семье разговоров про это не было. Только знает, что дед его, Александр Михин, был за что-то сослан в 30х годах в Среднюю Азию. Где и умер.

Почти через год Костя Михин мне позвонил. Сказал, что сейчас – в Самаре, учится на менеджера. И просил позволения приехать – забрать обещанную мной родословную роспись Михиных. Так что некоторое есть продолжение в истории самарских дворян-однодворцев.

Кирилл Серебренитский
Координатор Движения по защите прав народов

 

Читать далее...

Кочевники, мир-империи и социальная эволюция

Введение

Кочевники сыграли важную роль в истории человечества. Они способствовали освоению Ойкумены, распространению различного рода инноваций, внесли свой вклад в сокровищницу мировой культуры, в этническую историю народов Старого Света. Однако, обладая огромным военным потенциалом, номады оказали также существенное деструктивное влияние на исторический процесс, в результате их разрушительных нашествий были уничтожены многие культурные ценности, народы и цивилизации.

Наиболее яркий след в истории оставили так называемые “кочевые империи” – самые крупные политические образования номадов, объединявшие на непродолжительное время гигантские территории и приводившие в ужас более высокоразвитых соседей-земледельцев. Чем объяснить их стремительное возникновение, превращение в мировые державы, перед которыми трепетали королевские дворы государств Запада и Востока, и столь же стремительное их исчезновение с политической арены доиндустриальной эпохи?

Что такое “кочевая империя”?

Само слово “империя” обозначает такую форму государственности, которой присущи два главных признака: 1) большие территории и 2) наличие зависимых или колониальных владений. Р. Тапар со ссылкой на труды С. Айзенштадта было предложено определять империю как общество, состоящее из “метрополии” (ядра империи) – высокоразвитого экспансионистского государства и территории, на которую распространяется ее влияние (“периферии”). Периферией могли являться совершенно различные по уровню сложности типы социальных организмов: от локальной группы до государства включительно. По степени интегрированности этих подсистем автор выделила “раннюю” и “позднюю” империи. В ранней империи, по ее мнению, метрополия и периферия не составляли прочной взаимосвязанной единой системы и различались по многим показателям, таким, например, как экология, экономика, уровень социального и политического развития. К числу классических примеров ранних империй можно отнести Римскую державу, Инкское государство, королевство Каролингов и др. Поздняя империя характеризуется менее дифференцированной инфраструктурой. В ней периферийные подсистемы функционально ограничены и выступают в форме сырьевых придатков по отношению к развитым аграрным, промышленным и торговым механизмам метрополии. В качестве примера можно сослаться на Британскую, Германскую или Российскую империи начала нынешнего столетия (Eisenstadt 1963: 6-22, 6 Iff; Thapar l981:410ff).

Одним из вариантов “ранней” империи следует считать “варварскую империю”. Принципиальное отличие последней заключалось в том, что ее “метрополия” являлась “высокоразвитой” только в военном отношении, тогда как в социально-экономическом развитии она отставала от эксплуатируемых или завоеванных территорий и, посуществу, сама являлась “периферией” и “провинцией”. Все империи, основанные кочевниками, были варварскими. Однако не все варварские империи основывались кочевниками. Поэтому “кочевую” империю следует выделять как вариант варварской. В таком случае кочевую империю можно дефинировать как кочевое общество, организованное по военно-иерархическому принципу, занимающее относительно большое пространство и получающее необходимые нескотоводческие ресурсы, как правило, посредством внешней эксплуатации (грабежей, войн и контрибуций, вымогания “подарков”, неэквивалентной торговли, данничества и т.д.).

Можно выделить следующие признаки “кочевых империй”:

1) многоступенчатый иерархический характер социальной организации, пронизанный на всех уровнях племенными и надплеменными генеалогическими связями; 2) дуальный (на крылья) или триадный (на крылья и центр) принцип административного деления империи; 3) военно-иерархический характер общественной организации “метрополии”, чаще всего по “десятичному” принципу; 4) ямская служба как особый способ организации административной инфраструктуры; 5) специфическая система наследования власти (империя – достояние всего ханского рода, институт соправительства, курултай); 6) особый характер отношений с земледельческим миром (Крадин 1992; 1996).
Необходимо также отличать классические кочевые империи, во-первых, от подобных им смешанных земледельческо-скотоводческих империй с большой ролью в их истории кочевого элемента (Арабский халифат, государство сельджуков. Дунайская Болгария, Османская империя) и, во-вторых, более мелких, чем империи “квазиимперских” кочевнических государствоподобных образований (касситы, гиксосы, европейские гунны, авары, венгры. Приазовская Булгария, каракидани, татарские ханства после распада Золотой Орды).

Выделяются три модели кочевых империй:

1) типичные – кочевники и земледельцы сосуществуют на расстоянии; получение прибавочного продукта номадами осуществляется посредством дистанционной эксплуатации: набеги, вымогание “подарков”, по сути, рэкет, и т.д. (хунну, сяньби, тюрки, уйгуры, первое Скифское царство и др.);

2) даннические – земледельцы зависят от кочевников; форма эксплуатации – данничество (Хазарский каганат, империя Ляо, Золотая Орда, Юань и др.);

3) завоевательные – номады завоевывают земледельческое общество и переселяются на его территорию (Парфия, Кушанское царство, поздняя Скифия и др.).

На смену грабежам и данничеству приходит регулярное налогообложение земледельцев и горожан (Крадин 1992: 166-178).

Структурно даннические кочевые империи были промежуточной моделью между типичными и завоевательными. От типичных империй их отличало: 1) более регулярный характер эксплуатации (вместо эпизодических грабежей, вымогаемых “подарков” и т.д.); 2) как следствие этого – урбанизация и частичная седентеризация в степи; 3) усиление антагонизма среди кочевников и, возможно, трансформация “метрополии” степной империи из составного чифдома в раннее государство;

4) формирование бюрократического аппарата для управления завоеванными земледельческими обществами. Завоевательные империи от даннических отличались: 1) более тесным симбиозом экономических, социальных и культурных связей между номадами и подчиненными земледельцами в завоевательных империях номадов; 2) кочевая аристократия осуществляла политику разоружения, седентеризации и ослабления вооруженных скотоводов, тогда как в даннических империях простые скотоводы были опорой власти; 3) характерно не взимание дани, а регулярное налогообложение земледельцев. Последняя модель представляет собой не столько кочевую, сколько уже оседло-земледельческую империю, но с преобладанием в политической сфере и военной организации кочевников-скотоводов.

От племени к степной империи

Наверное, самый интригующий вопрос истории Великой степи: какова причина, толкавшая кочевников на массовые переселения и на разрушительные походы против земледельческих цивилизаций? По этому поводу было высказано множество самых разнообразных суждений. Их можно свести к следующим мнениям: 1) разнообразные глобальные климатические изменения (усыхание, поА.Тойнби (Toynbee 1934] и Г. Грумм-Гржимайло [1926]; увлажнение по Л.Н. Гумилеву [1993: 237-340 и др.]); 2) воинственная и жадная природа кочевников; 3) перенаселенность степи; 4) рост производительных сил и классовая борьба, ослабленность земледельческих обществ вследствие феодальной раздробленности (марксистские концепции); 5) необходимость дополнять экстенсивную скотоводческую экономику посредством набегов на более стабильные земледельческие общества; 6) нежелание со стороны оседлых соседей торговать с номадами (излишки скотоводства некуда было продавать); 7) личные качества предводителей степных обществ; 8) этноинтегрирующие импульсы (“пассионарность”, по Л.Н. Гумилеву [1989]).

В большинстве из перечисленных факторов есть свои рациональные моменты. Однако значение некоторых из них оказалось преувеличенным. Так, современные палеогеографические данные не подтверждают жесткой корреляции глобальных периодов усыхания/увлажнения степи с временами упадка/расцвета кочевых империй (Динесман и др. 1989: 204-254; Иванов, Васильев 1995: табл. 24, 25). Оказался ошибочным тезис о “классовой борьбе” у кочевников (Толыбеков 1971; Марков 1976; Khazanov 1984; Крадин 1992 и др.). Не совсем ясна роль демографического фактора, поскольку поголовье скота росло быстрее, чем увеличивалось народонаселение, приводя при этом к стравливанию травостоя и к кризису экосистемы. Кочевой образ жизни, конечно, может способствовать развитию некоторых военных качеств. Но земледельцев было во много раз больше, они обладали экологически комплексным хозяйством, надежными крепостями, более мощной ремесленно-металлургической базой.

Мне кажется, что необходимо учитывать следующие важные факторы:

• Этноисторические исследования современных пастушеских народов Передней Азии и Африки показывают, что экстенсивная номадная экономика, низкая плотность населения, отсутствие оседлости не предполагают необходимости развития сколько-нибудь легитимизированной иерархии. Следовательно, можно согласиться с мнениями тех исследователей, которые полагают, что потребность в государственности не была внутренне необходимой для кочевников (Lattimore 1940; Bacon 1958; Марков 1976; Irons 1979; Khazanov 1984; Fletcher 1986; Barfield 1992; Крадин 1992; Масанов 1995 и др.).

• Степень централизации кочевников прямо пропорциональна величине соседней земледельческой цивилизации. С точки зрения мир-системного подхода, кочевники всегда занимали место “полупериферии”, которая объединяла в единое пространство различные региональные экономики (локальные цивилизации, “мир-империи”). В каждой локальной региональной зоне политическая структурированность кочевой “полупериферии” была прямо пропорциональна размерам “ядра”. Кочевники Северной Африки и Передней Азии для того, чтобы торговать с оазисами или нападать на них, объединялись в племенные конфедерации или вождества; номады Восточноевропейских степей,существовавшие на окраинах античных государств, Византии и Руси, создавали “квазиимперские” государствоподобные структуры, а в Центральной Азии, например, таким средством адаптации стала “кочевая империя” (Grousset 1939; Lattimore 1940; Barfield 1981; 1992; Khazanov 1984; Фурсов 1988; 1995; Крадин 1992; 1996; Голден 1993 и др.).

• Имперская и “квазиимперская” организация у номадов Евразии развивалась только в эпоху “осевого времени” (Ясперс 1991) с середины I тыс. до н.э., когда создаются могущественные земледельческие империи (Цинь в Китае, Маурьев в Индии, эллинистические государства в Малой Азии, Римская империя на Западе), ив тех регионах, где, во-первых, существовали достаточно большие пространства, благоприятные для занятия кочевым скотоводством (Причерноморье, Поволжские степи, Халха-Монголия и т.д.), и, во-вторых, где номады были вынуждены иметь длительные и активные контакты с более высокоорганизованными земледельческо-городскими обществами (скифы и древневосточные и античные государства, кочевники Центральной Азии и Китай, гунны и Римская Империя, арабы, хазары, турки и Византия и пр.).

• Прослеживается синхронность процессов роста и упадка земледельческих “мир-империй” степной “полупериферии”. Империя Хань и держава Хунну появились в течение одного десятилетия. Тюркский каганат возник как раз в то время, когда Китай был объединен под властью династий Суй, а затем Тан. Аналогичным образом Степь и Китай вступали в периоды анархии в пределах небольшого промежутка времени один за другим. Когда в Китае начинались смуты и экономический кризис, система дистанционной эксплуатации кочевников переставала работать, и имперская конфедерация разваливалась на отдельные племена до тех пор, пока не восстанавливались мир и порядок на юге (Barfield 1992).

• Кроме этих генеральных закономерностей, важную роль играли другие факторы (экология, климат, политическая ситуация, личные качества политических лидеров и даже везение), которые определяли ход исторического развития в каждом конкретном случае.

Можно выделить четыре варианта образования степных держав. Первый вариант представляет собой классический путь внутренней интеграции племенного номадного этноса в централизованную империю. Как правило, данный процесс был обусловлен появлением в среде кочевников талантливого политического и военного деятеля, которому удавалось объединить все племена и ханства, “живущие за войлочными стенами”, в единое государство (Модэ у хунну, Таньшихуай у сяньби, Абаоцзи у киданей, Чингисхан у монголов). После объединения кочевников для поддержания единства империи правитель должен был организовать поступление прибавочного продукта извне. Если ему это не удавалось, империя разваливалась. Так как наиболее часто данный вариант образования степной империи ассоциируется с именем Чингисхана, его можно называть монгольским.

Второй вариант был связан с образованием на периферии уже сложившейся кочевой империи политического объединения с сильными центростремительными тенденциями. В борьбе за независимость это объединение свергало своего эксплуататора и занимало его место в экономической и политической инфраструктуре региона. Данный путь можно проследить на примере взаимоотношений тюрков и жужаней, уйгуров и тюрков, чжурчжэней (с долей условности, поскольку они не совсем кочевники) и киданей. Условимся называть данный вариант тюркским.

Третий вариант был связан с миграцией номадов и последующим подчинением ими земледельцев. В литературе сложилось мнение, что это был типичный путь возникновения кочевых империй. Однако на самом деле завоевание крупных земледельческих цивилизаций часто осуществлялось уже сформировавшимися кочевыми империями (кидани, чжурчжэни, монголы). Классическим примером такого варианта становления кочевых (точнее, теперь “полукочевых” или даже земле-дельческо-скотоводческих) империй явилось образование государства Тоба Вэй. В то же время чаще эта модель встречалась в более мелких масштабах в форме “квазиимперских” государствоподобных образований кочевников (аварская, болгарская и венгерская державы в Европе, эпоха смуты IV-VI вв. в Северном Китае [“эпоха 16 государств пяти варварских племен”], каракидани в Восточном Туркестане). Этот вариант условимся называть гуннским.

Наконец, существовал последний, четвертый, относительно мирный вариант. Он был связан с образованием кочевых империй из сегментов уже существовавших более крупных “мировых” империй номадов ;-тюркской и монгольской. В первом случае империя разделилась на восточно-тюркский и западно-тюркский каганаты (на основе западного каганата позже возникли Хазарский каганат и другие “квазиимперские” образования номадов). Во втором случае империя Чингисхана была разделена между его наследниками на улус Джучидов (Золотая Орда), улус Чагатаидов, улус Хулагуидов (государство ильханов), империю Юань (собственно Халха-Монголия и Китай), Впоследствии Золотая Орда распалась на несколько независимых друг от друга ханств. Этот вариант можно называть, например, хазарским.

Структура кочевой империи

Кочевые империи были организованы в форме “имперских конфедераций” (Barfield 1981; 1992). Эти конфедерации имели автократический и государствоподобный вид снаружи (они были созданы для получения прибавочного продукта извне степи), но оставались коллективистскими и племенными внутри. Стабильность степных империй напрямую зависела от умения высшей власти организовывать получение шелка, продуктов земледелия, ремесленных изделий и изысканных драгоценностей изоседлых обществ. Так как эта продукция не могла производиться в условиях скотоводческого хозяйства, получение ее силой или вымогательством было первоочередной обязанностью правителя кочевого общества. Будучи единственным посредником между земледельческими цивилизациями и степью, правитель номадного общества имел возможность контролировать перераспределение получаемой из оседло-городских обществ добычи и тем самым усиливал свою собственную власть. Это позволяло поддерживать существование империи, которая не могла развиваться на основе экстенсивной скотоводческой экономики.

Вожди племен, входивших в степную империю, были инкорпорированы в военную иерархию “сотен” и “тысяч”, однако их внутренняя политика оставалась в известной степени независимой от политики центра. Эта особенность хорошо проанализирована Т. Барфилдом на примере империи Хунну (Barfield 1981,1992: 32-84; см. также: Крадин 1996). Некоторая автономность скотоводческих племен может быть объяснена следующими обстоятельствами: 1) хозяйственная самостоятельность делала их потенциально независимыми от центра; 2) главные источники власти (грабительские войны, перераспределение дани и других внешних субсидий, внешняя торговля) являлись достаточно нестабильными и находились вне степного мира; 3) всеобщее вооружение ограничивало ресурсы политического давления на племена; 4) перед недовольными политикой хана племенными группировками открывались возможности откочевки, дезертирства под покровительство земледельческой цивилизации или восстания с целью свержения неугодного правителя.

По этой причине политические связи между племенами и органами управления степной империи не были чисто автократическими. Надплеменная власть сохранялась в силу того, что, с одной стороны, членство в “имперской конфедерации” обеспечивало племенам политическую независимость от соседей и ряд других важных выгод, а, с другой стороны, правитель кочевой державы и его окружение гарантировали племенам определенную внутреннюю автономию в рамках империи.

Механизмом, соединявшим “правительство” степной империи и племена, служили институты престижной экономики. Манипулируя подарками и раздавая их соратникам и вождям племен, правитель кочевой империи увеличивал свое политическое влияние и престиж “щедрого хана”. Одновременно он связывал получивших дар “обязательством” отдаривания. Племенные вожди, получая “подарки”, могли, с одной стороны, удовлетворять личные аппетиты, а с другой стороны, повышать свой внутриплеменной статус путем раздачи даров соплеменникам или посредством организации церемониальных праздников. Кроме того, получая от правителя дар, племенной вождь как бы приобретал от него часть сверхъестественной харизмы, что дополнительно способствовало увеличению его собственного престижа.

Раздачи Подарков хорошо отражены в письменных источниках. В частности, они многократно упомянуты в “Джсши am-Taeapux” Рашид ад-Дина и в сочинениях европейских путешественников, посетивших метрополию Монгольской империи.

“Этот царевич Тэмуджин снимает одетую [на себя] одежду и отдает ее, слезая с лошади, на которой он сидит. Он тот человек, который мог бы заботиться об области, печься о войске и хорошо содержать улус” (Рашид ад-Дин 19526, кн.2:90).

Однако массовыми раздачами занимался не только Чингисхан (Рашид ад-Дин 19526: 233), но и его ближайшие потомки, правившие империей до ее распада на независимые улусы: Угэдей (Рашид ад-Дин 1960: 19,41), Гуюк (там же: 119, 121; Плано Карпини 1957: 77), Мункэ (Рубрук 1957: 146; Рашид ад-Дин 1960: 142), а также Хулагуиды (Рашид ад-Дин 1946: 67,100,190,215-217).

Можно предположить, что интеграция племен в имперскую конфедерацию осуществлялась не только посредством символического обмена, дарами между вождями различных рангов и ханом. Эту же цель преследовали включение в генеалогическое родство различных скотоводческих групп, разнообразные коллективные мероприятия и церемонии (сезонные съезды вождей и праздники, облавные охоты, возведение монументальных погребальных сооружений и т.д.).

Определенную роль в институционализации власти правителей ко-чевых обществ играли выполняемые ими функции священных посредников между социумом и Небом (Тэнгри), которые обеспечивали бы покровительство и благоприятствование со стороны потусторонних сил. Согласно религиозным представлениям номадов, правитель степного общества (щаныой, каган, хан) олицетворял собой центр социума и в силу своих божественных способностей проводил обряды, которые должны были обеспечивать обществу процветание и стабильность. Эти функции имели для последнего громадное значение. Поэтому в случае природного стресса или болезни и гибели скота неудачливый хан мог ослабить или утратить свою харизму. Неудачливого хана или вождя могли заменить, а то и просто убить. Но идеология никогда не являлась доминирующей переменной в балансеразличных факторов власти у кочевников. Жизнь степного общества всегда была наполнена реальными тревогами и опабностями, которые требовали от лидера активного участия в их преодолении. В целом власть правителей степных империй Евразии основывалась, главным образом, на внешних источниках.

Кочевые империи и земледельческий мир

Для реализации своих замыслов кочевники использовали несколько пограничных стратегий, которые могли на протяжении истории одного общества сменять одна другую:

1) стратегия набегов и грабежей (сяньби, монголы XV-XVI вв. по отношению к Китаю, Крымское ханство по отношению к России и др.);

2) подчинение земледельческого общества и взимание с него дани (Скифия и сколоты, Хазария и славяне. Золотая Орда и Русь), а также контроль над трансконтинентальной торговлей шелком;

3) завоевание оседло-городского государства, размещение на его территории гарнизонов, седентеризация и обложение крестьян налогами в пользу новой элиты (тоба, кидани и чжурчжэни в Китае,монголы в Китае и Иране);

4) политика чередования набегов и вымогания дани в отношении более крупного общества (хунну, тюрки, уйгуры и пр.).

Как правило, на протяжении длительного периода кочевники могли использовать несколько разных стратегий. Так, во взаимоотношениях между Хуннской державой и династией Хань можно выделить четыре этапа: на первом этапе (200-133 гг. до н. э.) хуннский шаньюй после опустошительного набега, как правило, направлял послов в Китай с предложением заключения мирного договора. После получения даров набеги на какое-то время прекращались. Через определенный промежуток времени, когда награбленная простыми номадами добыча заканчивалась или приходила в негодность, скотоводы снова начинали требовать от вождей и шаньюя удовлетворения своих интересов. Поскольку китайцы упорно не шли на открытие рынков на границе, шаньюй был вынужден “выпускать пар” и отдавать приказ к возобновлению набегов. Второй этап (129-58 гг. до н.э.) – это главным образом время активных войн ханьцев с кочевниками. На третьем этапе (56-9 гг. н.э.) Часть хунну под предводительством шаньюя Хуханье приняла официальный вассалитет от Хань. За это император обеспечивал свое небесное покровительство шаньюю и дарил ему как вассалу ответные подарки. Понятно, что “дань” вассала имела только идеологическое значение. Однако ответные “благотворительные” дары были даже намного больше, чем ранее. Кроме того, по мере необходимости шаньюй получал от Китая земледельческие продукты для поддержки своих подданных. Четвертый, последний этап (9-48 гг.) отношений между Хань и имперской конфедерацией хунну по содержанию схож с первым этапом. Отличие заключается в большей агрессивности номадов, что, возможно, было опосредовано кризисом Китая, ослаблением Охраны границ, невозможностью посылатькак прежде богатые подарки в Халху (Крадин 1996:49-68).

Особый интерес вызывает стратегия вымогательства на расстоянии. Существует соблазн называть ее данью. Однако дистанционная эксплуатация и данничество – это разные явления. Данничество предполагает политическую зависимость данников от взимателей дани (Першиц 1976:290-293). Китай никогда не был завоеван хуннами и политически от них не зависел. Китайцев было в несколько десятков раз больше, чем номадов. Они обладали более мощной экономической базой. В то же время “дистанционную эксплуатацию” нельзя отождествлять с “контрибуцией”, поскольку последняя имеет разовый характер, в отличие от циклически повторяющейся пограничной политики кочевников.

Источники позволяют подробно рассматривать “дистанционную эксплуатацию” кочевников начиная с хуннского времени. Однако это не означает, что она не использовалась ранее и была забыта впоследствии. Например, Страбон (IX, 8,3) описывает чрезвычайно похожую ситуацию применительно к кочевникам “скифо-сакского” мира (правда, видимо, не поняв до конца суть дела):
“Эти племена [которые подвергались набегам] согласились платить апарнам дань; дань состояла в дозволении им в определенное время совершать набеги на страну и уносить добычу. Но когда они дерзко нарушали договор, начиналась война, затем опять примирение, а потом снова военные действия. Таков образ жизни и прочих кочевников; они постоянно нападают на своих соседей и затем примиряются с ними”.

Придя в Европу, гунны практически воспроизвели старый хуннский механизм внешнеполитического преуспевания. Сначала совершался набег, после чего поступало предложение о заключении мирного договора, который предполагал богатые “подарки” номадам. Только Византия платила Аттиле до 700 фунтов золота в год. Но это было, вероятно, для Константинополя выгоднее, чем содержать большие гарнизоны на границе (Прокоп. Кес. Война с персами. КнЛ.ХП.б. XV.21-24. Кн.2.Х.23. Война с вандалами. KH.I.IV.29. Тайн. ист. VHI.5-6.XI.5-10; Maenchen-Helfen 1973:190-199,270-274). Гунны Прикаспия практиковали ту же дистанционную модель в отношении соседей. Набеги, вымогание субсидий, раздача добычи воинам – вот ее основные составляющие (Гмыря 1995: 129-130).

Более поздние кочевые империи практиковали такой же набор стратегий эксплуатации оседлых аграрных обществ. В калейдоскопе набегов и войн, перечислений бесконечных посольств можно отыскать привычные механизмы международной политики номадов. Тюрки практиковали такую же дистанционную модель эксплуатации, что и хунну. Набеги они чередовали с мирными посольствами (см., например: Бичурин 1950:268-269; Liu Mau-tsai 1958: 160,214-215,252 и др.). Уйгурский вариант поведения выглядит, например, несколько иначе. Но и он вписывается в генеральную модель. Доходы уйгуров складывались из следующих частей:

1. Согласно “Договорам” с Китаем они получали ежегодные богатые “подарки”; помимо этого, богатые дары выпрашивались по каждому удобному поводу (поминки, коронация и т.д.).

2. Китайцы также были вынуждены нести обременительные расходы по приему многочисленных уйгурских посольств. Однако китайцев больше раздражали не затраты продуктов и денег, а то, что номады ведут себя не как гости, а как завоеватели. Уйгуры устраивали пьяные драки и погромы в городах, хулиганили по дороге домой и воровали китайских женщин (Бичурин 1950: 327). Подобно уйгурам вели себя монголы в минское время (Покотилов 1893: 64-65,88,99,100,138).

3. Уйгуры также активно предлагали свои услуги китайским императорам для подавления сепаратистов внутри Китайского государства. Их помощь была очень специфической. Участвуя в военных компаниях на территории Китая в 750-770 гг., они нередко забывали о своих союзнических обязательствах и просто грабили мирное население, угоняли его в плен.

4. В течение почти всего времени существования Уйгурского каганата номады обменивали свой скот на китайские сельскохозяйственные и ремесленные товары. Уйгуры хитрили и поставляли старых и слабых лошадей, но цену запрашивали за них очень высокую (Бичурин 1950:323). От такой торговли китайцы терпели убытки, а прибыль получали одни номады. Фактически эта торговля, как и подарки, являлась платой номадам за мир на границе.

Таким образом, уйгуры почти не совершали набегов на Китай. Им достаточно было лишь продемонстрировать силу своего оружия. Только в 778 г. китайский император возмутился, так как лошади были особенно никудышными. От купил всего 6 тысяч из 10. Уйгуры сразу совершили разрушительный набег на приграничные провинции Китая, а потом стали ожидать императорского посольства. Посольство приехало очень скоро, и снова заработала привычная машина выкачивания ресурсов из аграрного китайского общества. Так продолжалось до полного уничтожения столицы уйгуров Карабалгасуна кыргызами. После этого остатки уйгурских племен осели около Великой стены и без перерыва грабили приграничные китайские территории. Когда терпение китайцев истощилось, были посланы войска для их уничтожения.

Думается, при внимательном чтении источников в той или иной степени аналогичные механизмы политического поведения можно обнаружить и в более позднее время в отношениях между древнерусскими княжествами и половцами; Московской Русью, Золотой Ордой и татарскими ханствами более позднего времени и др. Так, вся история внешнеполитических отношений между Москвой и Крымским ханством, по сути, есть история постоянного рэкетирования своих соседей, вымогания у Москвы и Литвы богатых поминков (т.е. “подарков”) и иных льгот. Татары постоянно играли на “повышение курса”, мотивируя это тем, что противоположная сторона дает больше. Свои неуемные аппетиты ханы оправдывали тем, что если они не будут выпрашивать поминки и раздавать их своим мурзам, те будут им “сильно докучать”.

“Крымский юрт стал, таким образом, гнездом хищников, которых нельзя было сдерживать никакими дипломатическими средствами. На упрек хану в нападении у него всегда был готовый ответ, что оно сделано без его разрешения, что ему людей своих не унять, что Москва сама виновата – не дает достаточно поминков князьям, мурзам и уланам” (Любавский 1996: 286-294).

Таким образом, вопреки широко распространенному среди исследователей мнению, кочевники Евразии вовсе не стремились к непосредственному завоеванию земледельческих территорий. Им это было совсем не нужно. Чтобы управлять аграрным обществом, кочевникам пришлось бы “слезть с коней”. А так они вполне удовлетворялись доходами от неэквивалентной торговли с земледельцами и многочисленными “подарками” от правителей земледельческих государств. Вся внешнеэксплуататорская политика номадов была направлена на то, чтобы эксплуатировать соседей земледельцев исключительно на расстоянии. И только в периоды кризисов и распада оседлых обществ экономический вакуум затягивал скотоводов вовнутрь аграрного общества.

Такая динамичная “биполярная” структура политических связей между земледельческими цивилизациями и окружавшими их кочевниками (варвары и Рим, скифы и государства Причерноморья, номады Центральной Азии и Китай и т.д.) циклически повторялась в истории доиндустриального мира много раз (подробнее см.: Barfield 1992). В целом представляется весьма продуктивным рассматривать данные отношения в рамках миросистемного подхода Э.Валлерстайна как “центр” и “полупериферию”. Проиллюстрируем это на примере отношений между народами Китая, Центральной Азии и Дальнего Востока. Хуннская держава (209 г. до н.э. – 48 г. н.э.) и династия Хань были здесь первыми биполярными элементами региональной системы. После хунну место степного лидера заняли сяньби (примерно 155-180 гг.), которые совершали грабительские набеги на Северный Китай несколько столетий. Но сяньбийцы не додумались до изощренного вымогательства и просто опустошали приграничные округа Китая. Поэтому конфедерация сяньби ненадолго пережила своего основателя Таньшихуая. Примерно в то же время в Хань произошло крупное восстание, которое явилось началом конца династии.

В следующие полтора столетия после гибели Ханьской империи народы Маньчжурии создали на границе с Китаем свои государства. Наиболее удачливым из них (мужунам, тоба) удалось подчинить земледельческие территории в Северном Китае. И только после этого кочевники в монгольских степях смогли воссоздать централизованное объединение – Жужаньский каганат (нач. V в. – 555 г.). Однако жужаням не удалось достичь полного контроля над степью, поскольку бывшие скотоводы тобасцы держали огромные гарнизоны на северной границе и в отличие от оседлых китайцев совершали успешные карательные рейды в жужаньские тылы.

После разгрома жужаней тюрками и с образованием на юге династий Суй, а затем Тан восстановилась биполярная структура во Внутренней Азии. Начался новый цикл истории региона. Тюрки (552-630 и 683-734 гг.), а потом и уйгуры (745-840 гг.) продолжили хуннскую политику вымогательства на расстоянии. Они вынуждали Китай посылать богатые подарки, открывать на границах рынки и т.д. Важное место в экономике кочевников играл контроль над трансконтинентальной торговлей шелком. Первый каганат тюрков стал первой настоящей евразийской империей. Он связал торговыми путями Китай, Византию и исламский мир. Однако в отличие от Хуннской державы Тюркский и Уйгурский каганаты были менее централизованными политиями.

После того, как Уйгурский каганат был уничтожен кыргызами и чуть позже погибла империя Тан, народы Маньчжурии вновь получили шанс стать политическими лидерами в регионе. Это удалось киданям, которые образовали империю Ляо (907-1125 гг.), подчинив несколько небольших государств, образовавшихся на обломках Танской империи: Завоевав земледельцев, они создали двойную систему управления как китайцами, так и скотоводами. Полностью повторили киданьский пример чжурчжэни, которые, свергнув Ляо в начале XII в. и завоевав Северный Китай, образовали империю Цзинь (1115-1234 гг.). Находясь в зените могущества, “маньчжурские” династии вели активную политику разъединения кочевников, руководствуясь старым добрым правилом международной политики: “разделяй и властвуй”.

Создание империи Чингисхана и монгольскиезавоевания в XIII веке совпали с новым периодом влажности в степях Внутренней Азии и Восточной Европы (Иванов, Васильев 1995: 205, табл. 25), а также с демографическим и экономическим подъемом во всех частях Старого Света. Монголы замкнули цепь международной торговли по сухопутным и морским путям в единый комплекс. Впервые все крупные региональные ядра (Европа, исламский мир, Индия, Китай, Золотая Орда) оказались объединенными в первую мир-систему (Abu-Lughod 1989). В степи, подобно фантастическим миражам, возникли гигантские города – центры политической власти, транзитной торговли, многонациональной культуры и Идеологии (Каракорум, Сарай-Бату, Сарай-Берке). С этого времени границы Ойкумены значительно раздвинулись, политические и экономические изменения в одних частях света стали играть гораздо большую роль в истории других регионов мира.

Первая “мир-система” оказалась недолговечной. Чума, изгнание монголов из Китая, упадок Золотой Орды явились наиболее важными звеньями в цепи событий, приведших к ее гибели. Демографы фиксируют в период с 1350 по 1450 г. синхронный кризис во всех ее основных субцентрах (Biraben 1979). В начале XV века первая мир-система распалась. Даже отчаянные попытки Тамерланавосстановить сухопутную трансконтинентальную торговлю закончились, в конечном счете, неудачей. Мины вернулись к традиционной политике автаркизма и противостояния с кочевниками, что вызвало регенерацию старой политики дистанционной эксплуатации монголами Китая (Покотилов 1899). Лишь новое вторжение из Маньчжурии, после которого на территории Китая образовалась очередная иноземная завоевательная династия Цинь (1644-1911 гг.), разрушило биполярную картину мира.

Суперсложное вождество

Могли ли кочевники создавать собственную государственность? Как в антропологических теориях политической эволюции следует классифицировать кочевые империи? Могут ли они считаться государствами или это были предгосударственные политии? Эти вопросы до сих пор обсуждаются исследователями разных стран и особенно марксистскими антропологами (подробнее о данной дискуссии см.: Федоров-Давыдов 1973; Хазанов 1975; Марков 1976; 1998; Першиц 1976; Коган 1981;Халиль Исмаил 1983; Khazanov 1984; Попов 1986; Gellner 1988; Bonte 1990; Крадин 1992; Масанов1995; Васютин 1998 и др.).

В настоящее время существуют две наиболее популярные группы теорий, объясняющих процесс происхождения и сущность раннего государства. Конфликтные, или контрольные теории показывают происхождение государственности и ее внутреннюю природу с позиции отношений эксплуатации, классовой борьбы, войны и межэтнического доминирования. Интегротивные, или управленческие (функциональные) теории ориентированы главным образом на то, чтобы объяснять феномен государства как более высокую стадию экономической и общественной интеграции (Fried 1967; Service 1975; Claessen and Skalnik 1978; 1981; Cohen and Service 1978; Haas 1982; Gailey and Patterson 1988;Павленко 1989 и др.).

Однако ни с той, ни с другой точки зрения нельзя считать, что государственность была для кочевников внутренне необходимой. Все основные экономические процессы в скотоводческом обществе осуществлялись в рамках отдельных домохозяйств. По этой причине необходимости в специализированном “бюрократическом” аппарате, занимающемся управленческо-редистрибутивной деятельностью, не было. В то же время все социальные противоречия между номадами разрешались в рамках традиционных институтов поддержания внутренней политической стабильности. Сильное давление на кочевников могло привести к откочевке или применению ответного насилия, поскольку каждый свободный номад являлся одновременно и воином (Lattimore 1940; Bacon 1958; Марков 1976; Irons 1979; Khazanov 1984; Fletcher 1986; Barfield 1992; Крадин 1992; Масанов 1995 и др.).

Необходимость в объединении и создании централизованной иерархии у кочевников возникает только в случае войн за источники существования, для организации грабежей соседей-земледельцев или экспансии на их территорию, при установлении контроля над торговыми путями. В данной ситуации формирование сложной политической организации кочевников в форме “кочевых империй” есть одновременно и продукт интеграции, и следствие конфликта (между номадами и земледельцами). Кочевники-скотоводы выступали в данной ситуации как “класс-этнос” и специфическая “ксенократическая” (от греч. “ксено” – наружу и “кратос” – власть) политическая система. Образно можно сказать, что они представляли собой нечто вроде “надстройки” над оседло-земледельческим “базисом” (Крадин 1992; 1995а и др.). С этой точки зрения создание “кочевых империй” – частный случай популярной в свое время “завоевательной” теории политогенеза (Л. Гумплович, Ф. Оппенгаймер), согласно которой война и завоевание являются предпосылками для последующего закрепления неравенства и стратификации.

Тем не менее ни с точки зрения конфликтного, ни с точки зрения интегративного подходов большинство кочевых империй не может быть однозначно интерпретировано ни как вождество, ни как государство. Подобие степных империй государству ярко проявляется только в отношениях с внешним миром (военно-иерархическая структура номадного общества для изъятия престижных продуктов и товаров у соседей, а также для сдерживания внешнего давления; международный суверенитет, специфический церемониал во внешнеполитических отношениях).

В то же самое время во внутренних отношениях “государствоподобные” империи номадов (за исключением некоторых вполне объяснимых случаев) основаны на ненасильственных (коисенсуальных и дарообменных) связях, они существовали за счет внешних источников без установления налогообложения скотоводов. Наконец, в кочевых империях отсутствовал главный признак государственности. Согласно многим современным теориям политогенеза, главным отличием догосударственных структур от государственности является то, что правитель вождества обладает лишь консенсуальной властью, т.е. по сути, авторитетом, тогда как в государстве правительство может осуществлять санкции с помощью легитимизированного насилия (Service 1975: 16, 296-307; Claessen and Skalnik 1978:21-22, 630, 639-640 и др.). Характер власти правителей степных империй более консенсуальный, лишенный монополии на легитимный аппарат принуждения. Шаньюй, хан или каган является, главным образом редистрибутором, его мощь держится на личных способностях и умении получать извне общества престижные товары и перераспределять их между подданными.

Для обществ, более многочисленных и структурно развитых, чем сложные вождества, но в то же самое время не являющихся государствами (даже “зачаточными” ранними государствами), был предложен термин “суперсложное вождество” (Крадин 1992:152). Этот термин был принят коллегами-кочевниковедами (Трепавяов 1995: 150; Скрыннйкова 1997:49), хотя первоначально четких логических критериев, отделяющих суперсложное вождество от сложного вождества и от раннего государства, предложено не было.

Принципиальное структурное различие между сложным и суперсложным вождествами было зафиксировано Р. Карнейро в специальной статье ([Cameiro 1992]; см. также его главу в данной монографии). Карнейро, правда, предпочитает называть их соответственно “компаундным” и “консолидированным” вождествами. По его мнению, отличие простых вождеств от компаундных чисто количественного характера. Компаундные вождества состоят из нескольких простых, над субвождями дистриктов (т.е. простых вождеств) находится верховный вождь, правитель всей политии. Однако Р.Карнейро заметил, что компаундные вождества при объединении в более крупные политии редко оказываются способными преодолеть сепаратизм субвождей, и такие структуры быстро распадаются. Механизм борьбы со структурным расколом был прослежен им на примере одного из крупных индейских вождеств, существовавших в XVII”. на территории нынешнего американского штата Вирджиния. Верховный вождь этой политии (паухэ-тан), чтобы справиться с центробежными устремлениями вождей ее сегментов, стал замещать их своими сторонниками, обычно близкими родственниками. Это придало важный структурный импульс последующей политической интеграции.

Схожие структурные принципы выявлены Т. Барфилдом в истории хунну (Barfield 1981:49; 1992: 38-39). Хуннская держава состояла из мультиэтничного конгломерата вождеств и племен, включенных в состав “имперской конфедерации”. Племенные вожди и старейшины были инкорпорированы в общеимперскую десятичную иерархию. Но их власть в известной степени была автономной От политики центра, основывалась на поддержке со стороны соплеменников. В отношениях с племенами, входившими в имперскую конфедерацию, хуннский шаньюй опирался на поддержку своих ближайших родственников и соратников, носивших титулы “десятитысячников”. Они возглавляли особые надплеменные подразделения, объединявшие подчиненные или союзнические племена в “тьмы” численностью примерно по 5-10 тыс. воинов. Эти лица должны были являться опорой центральной власти на местах.

Точно так же образовывались другие кочевые империи Евразии. Система улусов, которую часто называют кельтским термином тонис-три (Fletcher 1986), существовала во всех мультиполитиях кочевников евразийских степей: у усуней (Бичурин 19506: 191), у европейских гуннов (Хазанов 1975: 190, 197), в Тюркском (Бичурин 1950а: 270) и Уйгурском (Barfield 1992: 155) каганатах, в Монгольской империи (Владимирцов 1934: 98-110).

Кроме этого, во многих кочевых империях существовали специальные функционеры более низкого ранга, занимавшиеся поддержкой центральной власти в племенах. В империи Хунну такие лица назывались гудухоу (Pritsak 1954: 196-199; Крадин 1996: 77,114-117). В Тюркском каганате имелись функционеры, посылаемые для контроля над племенными вождями (Бичурин 1950а: 283). Тюрки также посылали своих наместников тутуков для контроля над зависимыми народами (Бичурин 19506:77;Таскин 1984:136,156). Чингис-хан после реформ 1206 г. приставил к своим родственникам для контроля специальных нойонов (Козин 1990: §243).

Кочевая империя как суперсложное вождество – это уже реальная модель, прообраз раннего государства. Если численность населения в сложных вождествах – порядка десятков тысяч человек (см., например: Johnson, Earle 1987:314), и они, как правило, этнически гомогенны, то численность полиэтничного населения суперсложного вождества составляет многие сотни тысяч человек и даже больше (кочевые империи Внутренней Азии состояли из 1-1,5 млн. пасторальных номадов), их территория (кочевникам нужно много земли для пастбищ!) была в несколько порядков раз больше площади, необходимой для простых и сложных вождеств.

С точки зрения соседних земледельческих цивилизаций (развитых доиндустриальных государств) такие кочевые общества воспринимались как самостоятельные субъекты международных политических отношений, нередко рассматриваемые как равные по статусу политии (китайцы называли их г6). Данные вождества имели сложную систему титулатуры вождей и функционеров, вели дипломатическую переписку с соседними странами, заключали династические браки с членами элиты земледельческих государств, соседних кочевых империй и “квазиимперских” политии номадов.

Для них характерны зачатки урбанистического строительства (уже хунну стали воздвигать городища, а “ставки” империй уйгуров и монголов представляли собой настоящие города), возведение пышных усыпальниц и заупокойных храмов представителям степной элиты (Пазырыкские курганы на Алтае, скифские курганы в Причерноморье, хун- некие захоронения в Ноин-Уле, курганы сакского времени в Казахстане, изваяния, поставленные тюркским и уйгурским каганам в Монголии и пр.). В части суперсложных вождеств кочевников элита пыталась вводить зачатки делопроизводства (хунну), в других – существовала записанная в рунах эпическая история собственного народа (тюрки), а некоторые из типичных кочевых империй (в первую очередь. Монгольскую державу первых десятилетий XIII в.) есть прямой соблазн назвать государством. Об этом, в частности, свидетельствуют упоминание в “Тайной истории монголов” системы законов (Яса), судебных органов власти, письменного делопроизводства и законотворчества (так называемая “Синяя тетрадь” – КокоДефтер-Бтик), попытки введения налогообложения при Угэдэе (Крадин 19956). Впрочем, правильность прежних переводов “Тайной истории” в последнее время ставится под сомнение (Скрынникова 1997). Но это уже тема для отдельного исследования.

Упадок и гибель кочевых империй

Исследователями неоднократно выделялось много причин, которые приводили к кризису и распаду империй номадов. Среди них: 1) природные явления (усыхание степи, кратковременные климатические стрессы и эпидемии); 2) внешнеполитические факторы (нашествия врагов, затяжные войны, прекращение внешних поступлений, кризисы соседних земледельческих цивилизаций); 3) внутренние причины (демографический взрыв, потеря внутреннего единства и сепаратизм, гигантские размеры и слабость административной инфраструктуры, классовая борьба, усобицы ханов и гражданская война, бездарные политические правители) (см., например: Плетнева 1982: 127-144).

Современные данные не подтверждают значения некоторых из этих факторов. Какуже отмечалось выше, палеогеографические данные последнего десятилетия свидетельствуют об отсутствии прямой связи глобальных циклов усыхания/увлажнения степи с периодами гибели/подъема степных империй. Оказался ошибочным тезис о “классовой борьбе” у кочевников, поскольку таковой у номадов не наблюдалось (Толыбеков 1971; Марков 1976; 1998; Khazanov 1984/1994; Крадин 1992 и др.). Однако большинство вышеперечисленных причин оказало реальное воздействие на судьбы тех или иных степных держав. Правда, сравнительно-исторический анализ показывает, что нередко влияние на гибель кочевых империй оказывало не одно, а сразу несколько обстоятельств. Беда, как правило, не приходит одна. Внутренние усобицы могли сопровождаться как локальными экологическими катастрофами (хунну, уйгуры), так и нашествиями врагов (жужани, уйгуры).

В то же время имелись причины, Которые потенциально способствовали структурной неустойчивости кочевых империй: 1) внешние источники поступления прибавочного продукта, которые объединяли экономически независимые племена в единую имперскую конфедерацию; 2) мобильность и вооруженность кочевников, вынуждавшие верховную власть империй балансировать в поисках консенсуса между различными политическими группами; 3) специфическая “удельно-лестничная” система наследования власти, согласно которой каждый из представителей правящего линиджа, рожденный одной из главных жен хана, имел право в соответствии с очередью по возрасту на повышение административного статуса, в том числе и на занятие престола; 4) полигамия в среде высшей элиты кочевников (у Чингис-хана, например, было около 500 жен и наложниц и множество сыновей от них; у Джучи 114 сыновей, у Хубилая около 50 сыновей и т.д.; один из чингизидов за то, что имел более 100 сыновей, получил шутливое прозвище “сотник”). Даже если теоретически допустить, что “среднестатистический” хан имел, допустим, пять сыновей от главных жен, то при таких же темпах рождаемости у него должно было быть не менее 25 внуков и 125 правнуков. В такой прогрессии уже через 60-70 лет конкуренция за наследство, как правило, должна была привести к кровавым усобицам и в итоге – к гражданской войне с резней большей части конкурентов или распаду улуса.

Проиллюстрируем данный тезис на примере истории кочевой империи Хунну. Как оказалось, перепроизводство элиты в хуннском обществе тесно связано с периодами введения новых пышных титулов, дававшихся тем “королевским” родственникам, которые были лишены возможности занимать те или иные традиционные должности в военно-административной иерархии степной державы. Выделяются несколько периодов наиболее активного введения новых титулов (Крадин 1996:125-132).

Первый приходится примерно на 100-50 гг. до н.э. В этот промежуток времени возник переизбыток представителей хуннской элиты. Так как все члены знатных кланов не могли быть обеспечены соответствующим их происхождению местом в общественной иерархии, между ними неизбежно возникала острая конкуренция за обладание тем или иным высоким статусом и соответствующими ему материальными благами. Это привело, в конечном счете, к временному распаду Хуннской державы на несколько враждующих между собой объединений и к гражданской войне 58-36 гг. до н.э.

Второй период массового введения новых титулов и должностей начинается с последней трети I в. до н.э. Новый рост представителей высшей элиты кочевников вызвал ужесточение конкуренции за ограниченные ресурсы и привел к распаду Хуннской степной империи в 48 г. до н.э. на Северную и Южную конфедерации. Третье и последнее масштабное появление новых титулов относится уже к постимперскому времени. Оно связано с новым переделом власти в хуннских объединениях.

Подобную закономерность можно проследить и в других кочевых империях. Судьба степной державы часто зависела от того, насколько ее правитель был способен решить все перечисленные выше проблемы, направить энергию своих многочисленных родственников и соратников вовне собственного социума. Если это не удавалось, империя номадов редко переживала три-четыре поколения и оставалась обреченной на забвение, как писал Ибн-Хальдун, “подобно огню в светильнике, когда кончается масло и гаснет светильник”.

Н. Н. Крадин
ЛИТЕРАТУРА

Бичурин НЛ. 1950 [185l]. Собрание сведения о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. М.-Л.: Изд-во АН CCCP.J. 1-11.
Васютин СА. 1998. Социальная организация кочевников Евразии в отечественной археологии: Автореф. дис. …канд. ист. наук. Барнаул.
Владимирцов Б.Я. 1934. Общественный строй монголов. Монгольский кочевой феодализм. Л.: Изд-во АН СССР.
ГмыряЛ.Б. 1995. Страна гуннов у Каспийских ворот. Махачкала: Дагестанское кн. изд-во.
ГоадевП.Б. 1993. Государство и государственность у хазар: власть хазарских каганов // Феномен восточного деспотизма! структура управления и власти. Отв. ред. Н.А,Иванов. М.: 211-233.
Грумм-Гржимайло Г.Е. 1926. Западная Монголия и Урянхайский край. Т. 2. Исторический очерк этих стран в связи с историей Средней Азии. Л.
Гумилев Л.Н. 1989. Этногенез и биосфера земя&. Л.: Изд-во ЛГУ.
Гумилев Л.Н. 1993. Ритмы Евразии: эпохи и цивилизации. М.: Экопрос.
Динесман Л.Г., Киселева Н.К., Князев А.В. 198?. История степных экосистем Монгольской Народной Республки. М.: Наука.
Иванов И.В., Васильев И.Б. 1995. Человек, природой почвы Рын-песков Волго-Уральского междуречья в голоцене. М.: Интеллект.
Коган Л.С. 1981. Проблемы социально-экономического строя кочевых обществ в историко-экономической литературе (на примере дореволюционного Казахстана): Автореф. дисс. …канд. экон. наук. М.
Краднн Н.Н. 1992. Кочевые общества. Владивосток: Дальнаука.
КрадинН.Н. 1995а. Кочевничество в цивилизационном и формационном развитии. Цивилизации. Вып. 3. М.: 164-П9.
Краднн Н.Н. 19956. Трансформация политической системы от вождества к государству: монгольский пример, 1180(?)-1206 // Альтернативные пути к ранней государственности Отв. ред. Н.Н.Крадин и В.А.Лыиша. Владивосток: 188-198.
Крадин Н.Н. 1996. Империя Хунну. Владивосток: Дальнаука.
Кычанов Е.И. 1997. Кочевые государства от гуннов до маньчжуров. М.: Вост. лит-ра.
Любавский М.К. 1996. Обзор истории русской колонизации с древнейших времен и до XX века. М.: Изд-во МГУ.
Марков Г.Е. 1976. Кочевники Азии. Структура хозяйства и общественной организации. М.: Изд-во МГУ.
Марков Г.Е. 1998. Из истории изучения номадизма в отечественной литературе: вопросы теории. Достеок. № 6: 110-123.
Масанов Н.Э. 1995. Кочевая цивилизация казахов (основы жизнедеятельности номадного общества). Алматы: Социнвест; М.: Горизонт.
Павленко Ю.В. 1989. Раннеклассовые общества (генезис и пути развития). Киев: Наукова думка.
Перший А.И. 1976. Некоторые особенности классообразовання и раннеклассовых отношений у кочевников-скотоводов // Становление классов и государства Отв. ред. А.И. Першиц. М.: 280-313.
Плано Карпини Дж. 1957. История Монгалов // Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука Отв. ред. Н.П. Шастина М.: 23-83.
Плетнева С.А. 1982. Кочевники средневековья. М.: Наука.
Покотилов Д.И. 1893. История Восточных монголов в период династии Мин. 1368-1634 (по китайским источникам). СПб.
Попов А.В. 1986. Теория “кочевого феодализма” академика Б.Я. Владимирцова и современная дискуссия об общественном строе кочевников // Mongolica. Памяти академика Б.Я. Владимирцова lSS4-l93].M..t 183-193. Прокопий Кесарийский. 1993. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история: М.: Наука.
Рашид ад-Дин. 1946. Сборник летописей. М;- Л.: Изд-во АН СССР. Т. III. Рашид ад-Дин. 1952аб. Сборник летописей. М.- Л.: Изд-во АН СССР. Т.I, кн. 1-2.
Рашид ад-Дин.1960. Сборник ***.Т.П;М.-Я.:Изд-во АН СССР.
Рубрук Г. 1957. Путешествие в восточные страны // Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука /OrS.pw, НЯТ. Шастина. М;: 85-194.
Козин С.А. 1990 (перев.). Сокровенное сказание монголов.У’лан-Удэ: Бурятск. кн. изд-во.
Скрынникова Т.Д. 1997. Харизма и власть в эпоху Чингис-хана. М.: Вост. лит-ра.
Страбон 1994. География. М.: Ладомир.
Таскин B.C. 1984 (перев.). Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху. Введ., перевод и коммент. В.С. Таскина. М.: Наука.
Толыбеков С.Е. 1971. Кочевое общество казахов в XVII – начале XX века. Политико-экономический анализ. Алма-Ата: Наука.
Трепавлов В.В. 1995. Ногайская альтернатива: от государства к вождеству и обратно // Альтернативные пути к ранней государственности. Отв. ред. Н.Н. Крадин и В.А. Лынша. Владивосток: 199-208.
Фурсов А.И. 1988. Нашествия кочевников и проблема отставания Востока // Взаимодействие и взаимовлияние цивилизаций на Востоке. М.: 182-185. Т. 1.
Фурсов А.И. 1995. Восток, Запад, капитализм // Капитализм на Востоке во второй половине XX века. Отв. ред. В.Г. РастянникоВ. М.: 16-133.
ХазановА.М. 1975. Социальная история скифов. Основные проблемы развития древних кочевников евразийских степей. М.: Наука.
Халиль Исмаил. 1983. Исследование хозяйства и общественных отношений кочевников Азии (включая Южную Сибирь) в советской литературе 50-80 гг.: Автореф. дне. …канд. ист. наук. М.
Ясперс К. 1991. Смысл и назначение истории. М.: Политиздат.
Abu-Lughod J. 1989. Before European hegemony: The World-System A. D. 1250-1350. N. Y.
Bacon E. 1958. Obok. A Study of Social Structure of Eurasia. N. Y.
Barfield T. 1981. The Hsiung-nu Imperial Confederacy: Organization and Foreign Policy // Journal of Asian Studies. Vol. 41. №1: 45-61.
Barfield T. 1992. The Perilous Frontier: Nomadic Empires and China, 221 ВС to AD 1757.Cambridge: Blackwell (First published in 1989).
Biraben J.-N. 1979. Essai sur 1′evolution du nombre des hommes // Population. Vol. 34. № 1: 13-24.
Bonte P. 1990. French Marxist Perspectives on Nomadic Societies // Nomads in a Changing World / Ed. by C-SaIzman and J.G.Galaty. Naples: 49-101.
Cameiro R. 1992. The Calusa and the Powhatan, Native Chiefdoms of North America // Review in Anthropology. Vol. 21: 27-38.
Cohen R., Service E. 1978 (eds.). The Origin of the State II Philadelphia: Institute for the Study of Human Issues.
Claessen HJ.M., Skalnik P. 1978 (eds.). The Early State. The Hague: Mouton.
Claessen HJ.M., Skalnik P. 1981 (eds.). The Study of the State. The Hague etc.: Brill. Eisenstadt S. 1963. The Political Systems and Empires. N.Y.
Fletcher J. 1986. The Mongols: ecological and social perspectives // Harvard Journal of Asiatic Studies.Vol.46.Sal:l\-50.
Fried M. 1967. The Evolution of Political Society: an essay in political anhtripology. N.Y.: Columbia University press.
Gailey C., Patterson T. 1988 (eds.). Power Relations and State Formation. Washington, D.C.
Gellner E. 1988. State and Society in Soviet Thought. Oxford: Oxford University Press. Grousset R. L’empire des steppes. Attila, Gengis-Khan, Tamerlah. Paris.
Haas J. 1982. The Evolution of the Prehistoric State. N.Y.: Columbia University Press.
Irons W. 1979. Political Stratification Among Pastoral Nomads // Pastoral Production and Soctt’o’. Cambridge: Cambridge University Press.
Johnson A.W., Earle T. 1987. The Evolution of Human Societies: From Foraging Groups to Agrarian State. Stanford (Cal.): Stanford University Press.
Khazanov A.M. 1981. The early state amongthe Eurasian nomads // The Study of the State Ed. by H-J.M.Claessen and P.Skalnik. The Hague etc.: 156-173.
Khazanov A.M. 1984. Nomads andthe Outside World. Cambridge: Cambridge University press.
Khazanov A.M. 1994. Nomads and the Outside World. 2°11 ed. Madison, WI: University of Wisconsin press.
Krader L. 1963. Social Organization of the Mongol-Turkic Pastoral Nomads. The Hague: Mouton.
Lattimore O. 1940. Inner Asian Frontiers of China. N. Y.-L.
Maenchen-Helfen O.1973. The World of the Hums. Los Angeles and London.
Pritsak O.1954. Die 24 Ta-ch’en: Studie zur Geschichte des Verwaltungsaufbaus der Hsiungnu Reiche // Oriens Extremus. Vol. 1: 178-202.
Service E. 1975. Origins of the State and Civilization. N.Y.: Norton. Thapar R. 1981. The State as Empire // The Study of the State I Ed. by HJ.M.Claessen and P.Skalnik. The Hague: 409-426.
Toynbee A. 1934. A Study of History. Vol.111. L.: Oxford University Press.

 

Читать далее...

Назарбаев: Евразийский Союз: от идеи к истории будущего

Всего несколько недель отделяют нас от двух знаменательных событий, которые символично соседствуют в политическом календаре.

Во-первых, это 20-летний юбилей подписания Алматинской декларации СНГ. Она провозгласила возникновение на руинах СССР совершенно уникального в истории Евразии и всего мира межгосударственного объединения — Содружества Независимых Государств.

Во-вторых, это начало реализации с 1 января 2012 года нового проекта — Единого экономического пространства.

В них органично переплетены многолетний опыт кристаллизации национальных интересов новых независимых государств, поиска оптимальной модели евразийской интеграции и новые надежды миллионов простых людей.

Остановленный хаос дезинтеграции

21 декабря 1991 года в Алматы на саммите глав постсоветских государств, созванном по моей настойчивой инициативе, был остановлен опасный процесс хаотичного распада исчезающей супердержавы.

Как непосредственный участник тех событий, я по сей день храню в памяти их непередаваемый драматизм.

Казалось, что даже время изогнулось под тяжестью проблем и противоречий, сопутствующих тем историческим дням.

Чувства радости за обретение Казахстаном и другими республиками бывшего Союза долгожданной независимости тесно сплетались с осознанием величайшей сложности исторического вызова, выпавшего на долю наших народов.

В тот период политический кризис добивал экономику. На глазах разрывался прежде единый хозяйственный механизм. Валились набок не просто отдельные предприятия, а целые отрасли. Многие люди остались без работы и средств к существованию. Города зияли черными проемами окон квартир, оставшихся без электричества, не было элементарного тепла. Такая картина была характерна практически для всех регионов бывшего Союза.

Распространялись межнациональные конфликты, начавшиеся в последние годы существования СССР.

Сегодня можно открыто сказать о том, сколь велика и реальна была для всех постсоветских стран опасность разлома по этническим и религиозным основаниям. В этом отношении более чем показателен реальный пример параллельно шедшего распада югославской федерации.

Я, как и большинство моих коллег — лидеров новых независимых государств, осознавал пагубность такого пути, несущего нашим странам лишь братоубийственные раздоры, бездонную пропасть нищеты и высокую вероятность оказаться на обочине истории, заняв лишь нишу сырьевого придатка мировой экономики.

Создание СНГ подвело черту под коротким, но сложным историческим периодом распада супердержавы и одновременно стало точкой начала нового интеграционного процесса на постсоветском пространстве.

И я горжусь, что 20 лет назад единственно правильное в тот период решение о создании СНГ в нынешнем, существующем до сих пор формате было принято на благодатной земле Казахстана.

Принято по казахстанской инициативе, при моем самом активном личном участии и благодаря проявленной политической мудрости всех участников той памятной исторической встречи в Алматы.

Историческая роль Содружества

За 20 лет в адрес СНГ было высказано немало острой критики. Я тоже всегда был среди тех, кто ожидал большего от развития Содружества, особенно в вопросах экономической интеграции.

Потому что знал о реальных возможностях региональной интеграции для укрепления независимости страны, преодоления кризиса, подъема экономики, повышения уровня жизни людей. Потому что знал о тех высоких ожиданиях, которые связывали с Содружеством миллионы простых людей, живущих в Караганде или Новосибирске, Днепропетровске или Гродно, Нукусе или Хороге, Нахчыване или Мары, Оше или Бендерах, Батуми или Гюмри.

Такую возможность мне давала уникальная многонациональность народа Казахстана.

В ходе сессий Ассамблеи народа Казахстана, встреч с казахстанцами, из многочисленных писем от простых граждан всех стран Содружества мне передавались сильные импульсы о стремлении простых людей к сохранению тесной и прочной взаимосвязи наших государств, особенно экономик.

В 20-летней истории СНГ были моменты, когда мы вплотную подходили к решениям, которые могли стать судьбоносными для всех стран-участниц.

В сентябре 1993 года был подписан Договор о создании экономического союза. Он предполагал последовательно пройти через этапы создания зоны свободной торговли, таможенного, платежного и валютного союза и сформировать общий рынок товаров, услуг и капиталов. Но в то время центробежные тенденции оказались сильнее. Подписанное всеми лидерами государств СНГ соглашение о зоне свободной торговли ратифицировали только 6 государств, но в их числе не было ни России, ни Украины, ни Беларуси.

В 1998 году я направил всем моим коллегам по Совету глав государств СНГ свой проект полномасштабного Договора о едином экономическом пространстве. Но он так и не был рассмотрен на высоком уровне.

По объективным и субъективным причинам СНГ не стало решающей структурой интеграции постсоветского пространства. И все же мир еще не знал такой организации, которая бы при отсутствии жестких наднациональных структур обеспечивала сближение позиций и принятие совместных решений по многим острым вопросам межгосударственных отношений.

Особо хочу отметить регулярные встречи глав государств, что способствовало мирному ходу размежевания государств и укрепления их независимости.

В этом смысле Содружество стало площадкой сотрудничества и взаимодействия. В его рамках регулярно проходят саммиты глав государств и правительств, действует 39 отраслевых межгосударственных органов. Показательно, что в работе некоторых из них активно участвуют Латвия, Литва, Эстония и Монголия.

Межпарламентская Ассамблея СНГ выработала более 300 модельных законов, которые активно используются в законотворчестве на национальном уровне.

Договор о коллективной безопасности — стержень военной безопасности всего СНГ даже при том, что не все государства в нем участвуют.

Энергетика, транспорт, культурно-гуманитарная сфера, взаимодействие в сфере борьбы с трансграничной преступностью, экстремизмом и терроризмом — все это перспективные направления многостороннего взаимодействия в СНГ.

Самый важный итог двух десятилетий — в рамках Содружества шлифовался наш общий опыт, что позволило со временем перейти к более результативным формам разноформатной и разноскоростной региональной интеграции.

Евразийская инициатива

Сегодня уже привычно называть процесс сближения государств, образовавшихся после распада СССР, евразийской интеграцией.

Это понятие широко используется аналитиками и экспертами, и, что важно, оно стало органичной частью лексикона политических элит и в ближнем, и дальнем зарубежье.

Сейчас уже не вызывает отторжения и никого не удивляет идея формирования Евразийского союза. Более того, о ней говорят на самом высоком уровне как о ближайшей цели и конкретном интеграционном проекте.

А ведь всего семнадцать лет назад было совсем иначе.

В марте 1994 года я впервые предложил создать на пространстве СНГ качественно новое интеграционное объединение — Евразийский Союз Государств.

Эта идея была не случайно обнародована мной в академической аудитории Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова. Я напрямую обратился к интеллектуальной элите всего Содружества с твердой решимостью вывести из ступора процесс многосторонней интеграции, в котором он оказался уже через два года после создания СНГ.

Я откровенно сказал, что СНГ не отвечает объективным требованиям времени и не обеспечивает инте­грацию стран-участников, в которой так остро нуждаются наши народы. Поэтому назрела необходимость создания нового межгосударственного объединения, которое бы действовало на более четких принципах.

Мне всегда импонировали взгляды выдающегося российского мыслителя Льва Гумилева, который пошел дальше всех последователей «школы евразийства», возникшей в среде русских эмигрантов первой половины ХХ века. Он концептуально обосновал единство географических и культурно-исторических связей народов огромной части Северной и Центральной Евразии. Имя этого ученого носит созданный в Астане по моей инициативе Евразийский национальный университет.

Мой подход к евразийству, преломленный к конкретным историческим условиям рубежа ХХ и ХХI веков, базировался на следующих принципах.

Во-первых, не отрицая значения культурных и цивилизационных факторов, я предлагал строить интеграцию прежде всего на основе экономического прагматизма.

Экономические интересы, а не абстрактные геополитические идеи и лозунги — главный двигатель интеграционных процессов.

Поэтому первооснова будущего Евразийского Союза — Единое экономическое пространство как масштабный ареал совместного успешного развития наших народов.

Во-вторых, я всегда был и остаюсь сторонником добровольности интеграции. Каждое государство и общество должны самостоятельно прийти к пониманию, что в глобализирующемся мире нет смысла бесконечно упиваться собственной самобытностью и замыкаться в своих границах.

Добровольная интеграция, исходя из интересов народа и страны, — вот кратчайший путь к процветанию.

В-третьих, Евразийский Союз я изначально видел как объединение государств на основе принципов равенства, невмешательства во внутренние дела друг друга, уважения суверенитета и неприкосновенности государственных границ.

В-четвертых, я предлагал создать наднациональные органы Евразийского Союза, которые бы действовали на основе консенсуса, с учетом интересов каждой страны-участницы, обладали четкими и реальными полномочиями. Но это никоим образом не предполагает передачу политического суверенитета. Это аксиома. Именно таким был успешный опыт создания Европейского союза, основой которого было равенство партнеров по интеграции.

Все эти аспекты были детально изложены в пакете моих предложений, направленных всем главам государств СНГ.

В те дни я получил многочисленные позитивные отклики на мою евразийскую инициативу от общественности практически всех постсоветских стран. Но ее оказались не готовы предметно обсуждать политики.

Возможно, это было закономерно. Волна эйфории от обретения долгожданной независимости не позволила тому поколению лидеров стран СНГ увидеть долгосрочный потенциал идеи евразийской интеграции.

Но нельзя не увидеть, что эта инициатива стала прорывом для интеграционного процесса на пространстве СНГ. В последующие годы она поэтапно воплощалась в жизнь в создании целого ряда успешных межгосударственных структур — Организации Договора о коллективной безопасности, Евразийского экономического сообщества, Таможенного союза Казахстана, Беларуси и России.

Шаги навстречу простым людям

Осенью 2010 года у меня состоялась встреча с группой молодых российских журналистов. Наша беседа неожиданно началась с их благодарности в мой адрес за то, что впервые за многие годы они приехали в Казахстан, не проходя изнуряющего таможенного контроля на границе.

Я ответил, что такие же слова они должны обязательно сказать и российским лидерам — Владимиру Путину, с которым в 2007 году мы подписали договор о создании трехстороннего — с участием наших стран и Беларуси — Таможенного союза, и Дмитрию Медведеву, который лично много сделал для того, чтобы этот интеграционный проект окончательно стал реальностью.

Я всегда считал, что объективно Казахстан и Россия — это локомотивы евразийской интеграции. Также хотел бы отметить огромный вклад в создание Таможенного союза наших белорусских партнеров и лично президента Беларуси Александра Лукашенко.

Мы вместе провели колоссальную работу. Менее чем за три года разработан и принят единый Таможенный кодекс трех стран, создан наднациональный орган — Комиссия Таможенного союза.

Согласовано более 11 тысяч товарных позиций для применения унифицированного тарифа в торговле со странами вне единой таможенной территории.

Уже сегодня очевиден макроэкономический эффект создания Таможенного союза.

Только в первом полугодии 2011 года на треть вырос общий товарооборот трех стран. Прогнозируется, что по итогам года он достигнет уровня $100 млрд, что будет на 13% больше прошлогоднего показателя. Причем наиболее быстро растут объемы приграничной торговли между Казахстаном и Россией — более чем на 40%.

Убежден, что подведение итогов первого года полноценной работы Таможенного союза даст более точные цифры позитивной динамики по всем ключевым показателям — приросту национальных ВВП, привлечению иностранных инвестиций, снижению себестоимости продукции и так далее.

Безусловно, мы предвидели и определенные трудности, связанные с периодом адаптации экономических субъектов трех стран к унифицированным таможенным тарифам и импортным пошлинам. Есть отдельные нестыковки между национальными таможенными администрациями, которые методично устраняются работой Комиссии Таможенного союза.

Таможенный союз расширил до Бреста и Владивостока границы рынка сбыта для казахстанских производителей. В 2011 году наш экспорт в Россию вырос на 60%, а в Беларусь — более чем в 2,3 раза. Отменены ограничения на перемещение внутри единой таможенной территории иностранной валюты. Это же произошло для товаропроизводителей России и Беларуси.

Все это реальные плюсы прежде всего для всех казахстанцев, россиян и белорусов.

В 1998 году я предложил программу «Десять простых шагов навстречу простым людям». Многие ее положения уже реализованы в двустороннем и многостороннем форматах. Наши совместные границы становятся прозрачными для беспрепятственного пересечения гражданами наших стран.

Таможенный союз Казахстана, России и Беларуси — это первая на пространстве всего СНГ действительно добровольная и равноправная форма интеграции.

Она впервые в истории сближает народы наших стран на основе взаимоуважения, сохранения национальной самобытности и осознания неразрывности общего будущего.

Последовательная трансформация Таможенного союза в Единое экономическое пространство, а со временем, в чем я абсолютно уверен, в Евразийский экономический союз станет мощным стимулом для процветания наших народов, выведет наши страны на ведущие позиции в глобальном мире.

Евразийское сообщество

Таможенный союз Казахстана, Беларуси и России логично вырос из Евразийского экономического сообщества. Его создание в 2000 году в формате пяти стран — Беларуси, Казахстана, Кыргызстана, России и Таджикистана — стало переломным моментом в практике евразийской интеграции.

Всего за 11 лет в рамках ЕврАзЭСа сформировалась разветвленная структура механизмов по различным измерениям интеграционного процесса. Причем они учреждаются не только на межгосударственном уровне, но и снизу по инициативе бизнесменов, деятелей науки, образования и культуры, НПО, молодежи.

Своевременным с учетом глобального финансово-экономического кризиса было создание Евразийского банка развития и Антикризисного фонда. Сегодня это дает возможность не только финансировать конкретные экономические проекты в ряде стран ЕврАзЭСа, но и оказывать срочную помощь, например, белорусской экономике, остро переживающей последствия мирового кризиса.

Показательно, что, например, в формате Таможенного союза трех стран быстро возникают отраслевые ассоциации производителей.

Наши предприниматели интегрируются для согласования своих интересов, выработки правил внутренней конкуренции и взаимной поддержки.

Предметно работают Евразийский медиафорум, Евразийская ассоциация телевидения и радио. Традицией становятся евразийские фестивали кино и театра, различные конференции, молодежные форумы.

На Санкт-Петербургском экономическом форуме я отметил, что сегодня раздвигают горизонты интеграции образовательного и научного пространства Евразийская ассоциация университетов, Евразийский клуб ученых, Международный центр высоких технологий, созданные по моей инициативе.

Иными словами, идет процесс вертикальной интеграции, пронизывающей всю глубину жизни наших обществ.

Не это ли проявление жизненной силы евразийской интеграционной идеи?

Сегодня наши народы все более ощущают себя частью формирующейся евразийской идентичности с ее культурным, религиозным и языковым многообразием, но с общим стремлением к плодотворному экономическому взаимодействию и добрососедству.

Мы все являемся свидетелями рождения нового уникального евразийского сообщества наций, у которого не только богатый опыт совместного прошлого, но и неделимая общая история будущего.

Новое прочтение евразийской идеи в XXI веке

В моей идее о создании Евразийского Союза никогда не было и нет ни маниловщины, ни заслоняющего будущее политического ностальгизма.

В ее основе всегда был и остается прагматичный подход, отрицающий любые формы насилия политики над экономикой, какими бы благими намерениями или целесообразностями они не прикрывались.

В евразийском проекте недальновидно видеть только лишь возможность коллективно закрыться от внешних экономических, военных, политических, информационных, технологических, экологических и других угроз.

При таком узком понимании исторической перспективы ЕАС велик будет соблазн выкраивания нового подобия «железного занавеса», но уже по другим геополитическим лекалам. Это абсолютно недопустимо и неприемлемо.

Мы рассматриваем Евразийский Союз как открытый проект. Его нельзя представить без широкого взаимодействия, например, с Евросоюзом, другими объединениями.

Никакой «реставрации» или «реинкарнации» СССР нет и не будет. Это лишь фантомы прошлого, домыслы и спекуляции. И в этом наши взгляды с руководством России, Беларуси и других стран полностью совпадают.

Сегодня надо преодолеть страхи от слова «союз» и пресловутого «наступления империи». Важно, что об этом писал В. Путин в своей статье в «Известиях». Североатлантическая интеграция в рамках НАФТА состоит также из трех стран — США, Канады, Мексики. Но никто не говорит об имперских амбициях США.

Некоторые западные эксперты поторопились заявить, что Евразийский Союз призван стать защитой от так называемой китайской экономической экспансии. Нет ничего более далекого от истины, чем такое утверждение.

Напротив, КНР на протяжении двух последних десятилетий является стратегическим партнером и России, и Казахстана, и Беларуси. Мы поддерживаем интенсивный политический диалог и тесное экономическое сотрудничество. Мы также тесно взаимодействуем в рамках ШОС и СВМДА.

В то же время важно добавить к тем принципам евразийской интеграции, о которых я говорил 17 лет назад, положение об ответственности каждой страны-участницы за устойчивость внутреннего развития, результативность национальной экономической, кредитно-финансовой и социальной политики.

Это особенно важно с учетом опыта нынешнего преодоления трудностей в экономике Евросоюза, пример которого для нас является очень полезным.

С 2009 года мы ведем детальную проработку всех юридических вопросов формирования Единого экономического пространства Казахстана, Беларуси и России. До конца нынешнего года на уровне правительств будут заключены соответствующие соглашения.

С 1 января 2012 года начинается практический этап создания Единого экономического пространства.

Последовательно станут реальностью механизмы согласования экономической политики трех стран и обеспечения трансграничного свободного движения услуг, капиталов и трудовых ресурсов, унифицированное законодательство. Национальные субъекты бизнеса получат равный доступ к инфраструктуре в каждом государстве, участвующем в ЕЭП. В перспективе сложатся единые транспортные, энергетические и информационные системы.

ЕЭП станет прочной основой для перехода к более высокой ступени интеграции — Евразийскому экономическому союзу.

Это будет мощное объединение. Совокупный ВВП трех стран составляет почти $2 трлн, промышленный потенциал оценивается в $600 млрд, объем выпуска продукции сельского хозяйства — порядка $112 млрд, а общий потребительский рынок — более 165 млн человек.

В ХХI столетии невозможно представить, чтобы Евразийский Союз состоялся как успешный центр глобальной силы вне четко прослеживающихся трендов глобального развития.

В текущем столетии регионализация стала общемировой тенденцией. Европейский союз в ближайшие годы планирует дальнейшее расширение за счет вступления в него Хорватии, а в перспективе — Сербии, Черногории и других стран.

В Восточной Азии создается крупнейшая на планете зона свободной торговли с участием Китая и стран АСЕАН с охватом сразу двух миллиардов потребителей. В финансово-экономическом плане самоорганизуется регион Персидского залива. Укрепляется интеграция стран Северной и Южной Америки, Африки.

За 20 лет суверенного развития экономики России, Казахстана и других участников евразийской интеграции стали частью глобальной экономики.

Сегодня важным условием модернизации наших стран, создания наукоемких инновационных экономик является активное наращивание инвестиционного и технологического сотрудничества с США, Евросоюзом, Китаем, странами Азиатско-Тихоокеанского экономического сообщества.

Следует учитывать и важные аспекты процесса конструирования новой глобальной системы безопасности. В принятой почти год назад по моей настойчивой инициативе Астанинской декларации саммита ОБСЕ впервые была обозначена цель создать единое и неделимое пространство евроатлантической и евразийской безопасности.

Поэтому сегодня актуально новое прочтение идеи евразийской интеграции, устремленной далеко в будущее ХХI, а возможно, и последующих веков!

Евразийский союз: стратегия будущего

Евразийский союз — это мегапроект, соизмеримый со сложными вызовами настоящего и будущего.

Он имеет все шансы стать органичной частью новой мировой архитектуры, формирование которой началось под воздействием самого мощного в истории глобального финансово-экономического кризиса.

Для этого всем участникам евразийской интеграции необходимо иметь ясную и четкую стратегию действий.

Первое. Евразийский Союз должен изначально создаваться как конкурентоспособное глобальное экономическое объединение.

Нас не могут удовлетворить ни узкая перспектива быть совокупностью стран, развивающихся лишь на принципах «догоняющей модернизации», ни участь вечно оставаться большим периферийным экспортером природных ресурсов для остального мира.

Мир стоит на пороге новой технологической революции. Сегодня Казахстан взял курс форсированного индустриально-инновационного развития.

Мы создаем новую структуру современных производительных сил как основу будущей национальной инновационной экономики. Аналогичные задачи ставятся в России и других странах СНГ.

Поэтому важно, чтобы наше Единое экономическое пространство было территорией инноваций и мощного технологического прорыва.

Для этого необходимо выстроить общий алгоритм модернизации и инновационного развития наших стран.

Я предлагаю оперативно разработать и принять совместную Программу евразийской инновационно-технологической кооперации, рассчитанную на перспективу 10–15 лет.

В этом плане показателен пример Франции, Германии и Великобритании, создавшими еще в 1970 году крупнейший международный авиастроительный консорциум AIRBUS. Позднее к ним присоединилась Испания.

По итогам 2010 года AIRBUS существенно опередил американские компании «Боинг» и «Локхид» по числу поставок и заказов на новые самолеты. Ежегодный доход AIRBUS приближается к €30 млрд. На предприятиях компании, расположенных по всей Европе, трудятся 53 тыс. человек.

С 2006 года весь пакет акций AIRBUS принадлежит европейскому аэрокосмическому консорциуму EADS, который, в свою очередь, финансируется правительствами и национальными компаниями стран ЕС.

Дания и Швеция создали совместный инновационный центр в Скане — «медиконовую долину».

Сегодня это самый мощный в Европе кластер, где сосредоточены лаборатории, коммерческие структуры, промышленные предприятия.

Здесь действует 7 научных парков, куда входят 300 различных компаний, 14 университетов, 26 медицинских клиник.

Таким же путем идут ряд стран, поощряющих создание международных инновационных центров, заключающих двусторонние договоры по отдельным аспектам совместной разработки новейших технологий.

Второе. Евразийский союз должен формироваться как прочное звено, сцепляющее евроатлантический и азиатский ареалы развития.

В экономическом плане мы можем стать мостом, соединяющим динамичные экономики Евросоюза, Восточной, Юго-Восточной и Южной Азии.

Сегодня реализуется проект международного транспортного автомобильного коридора «Западная Европа — Западный Китай».

Со временем вдоль этого маршрута выстроится современная транспортно-логистическая система, которая обеспечит сокращение сроков поставок товаров на европейский и китайский рынки более чем в 3,5 раза. Безусловно, перспективным видится создание в будущем трансевразийской скоростной железной дороги.

Нам взаимовыгодно расширение сотрудничества между Единым экономическим пространством с Европейским союзом, Китайской Народной Республикой, Японией, Индией.

Третье. Евразийский союз должен формироваться как самодостаточное региональное финансовое объединение, которое будет частью новой глобальной валютно-финансовой системы.

Как показывает опыт Евросоюза, создание общей платежной системы, а затем и единой валюты — закономерный этап интеграции.

В современных условиях этот процесс должен также учитывать тенденции, развивающиеся вследствие мирового кризиса.

Как бы ни критиковали сегодня ЕС и еврозону, они показывают собственную жизнеспособность и прочную стойкость к кризисам. Мы видим, какую мощную поддержку оказывает ЕС тем странам, которые оказались в труднейшем положении.

Три года назад я предложил начать проработку вопроса об учреждении евразийской наднациональной расчетной единицы — ЕНРЕ как первоосновы для сильной региональной резервной валюты.

Сейчас, учитывая вероятность новой волны глобальной рецессии с еще более серьезными последствиями, эта идея остается не просто актуальной, она требует практических решений.

Хочу особо отметить, что создание валютного союза в рамках ЕЭП — это тот Рубикон, преодолев который, мы вплотную подойдем к новому уровню интеграции, близкому к нынешнему состоянию Европейского союза.

Наша главная задача — убедить на практике наших соседей в важности и жизнеспособности нашего союза. Тогда нас может стать намного больше, чем три государства.

Четвертое. Геоэкономическое, а в перспективе и геополитическое возмужание евразийской интеграции должно идти исключительно эволюционным и добровольным путем.

Неприемлемы никакие формы искусственного ускорения и подстегивания к ней отдельных стран. Не будем забывать, что единый европейский рынок создавался почти 40 лет.

Сегодня платформа евразийской интеграции достаточно широка.

Она включает разные по форме, целям и задачам межгосударственные объединения — СНГ, ЕврАзЭС, ОДКБ, Таможенный союз — ЕЭП Казахстана, Беларуси и России и прочие.

Вполне возможно возникновение и других структур. Я, например, остаюсь сторонником создания Центрально-Азиатского союза. Вижу в нем прежде всего огромные возможности для совместного решения проблем и выравнивания уровней социально-экономического развития всех стран региона. Это способствовало бы улучшению благосостояния всех граждан стран Центральной Азии и помогло бы решению сложных проблем региона.

Участие в различных региональных организациях помогает каждому государству выбрать наиболее оптимальный путь интеграции.

Поэтому важно наращивать потенциал всех евразийских объединений, постепенно способствуя сближению их форматов и содержания.

Пятое. Создание Евразийского Союза возможно только на основе широкой общественной поддержки.

Вполне закономерно, что уже сейчас в наших странах есть и свои «евразооптимисты» и «евразоскептики». Полемика между ними только помогает видеть и последовательно устранять издержки интеграционного процесса.

Я думаю, что уже в недалеком будущем их дебаты будут вестись с трибуны Евразийской ассамблеи — наднациональной структуры, объединяющей парламентариев наших стран.

Вместе с тем важно укреплять народную вертикаль евразийской интеграции. Речь идет о расширении числа евразийских общественных объединений.

Например, на базе Делового совета ЕврАзЭСа можно создать Евразийский конгресс промышленников и предпринимателей.

В формате трех стран Таможенного союза целесообразно создать Евразийскую торгово-промышленную палату. Их офисы могли бы разместиться в Астане.

Надо начать работу по созданию круглосуточного новостного канала «Евразия-24». Это важно с точки зрения объективного и полного информирования граждан наших стран о преимуществах и ходе интеграции.

Я предлагаю разместить исполнительные органы Евразийского экономического пространства в Астане, городе находящемся в географическом центре Евразийского субматерика. Здесь нет никаких амбиций. Это было бы серьезной нагрузкой для нас. И вместе с тем стало бы справедливой данью признательности Казахстану как инициатору идеи евразийской интеграции. Нахождение центрального офиса в Казахстане избавит новое интеграционное объединение от подозрений, имеющихся как внутри наших стран, так и за пределами нашего объединения. Это вызовет большое доверие к нашей организации, которая делает первые шаги.

Именно этим было продиктовано в свое время наше решение разместить штаб-квартиру СНГ в Минске. Не случайно, что штаб-квартира Европейского союза находится в Брюсселе.

* * *

В начале второго десятилетия ХХI века идея евразийской интеграции обретает реальные черты Единого экономического пространства.

Она доказала свою историческую перспективность как верный путь к процветанию и благополучию наших стран и народов.

Приняты ключевые политические решения.

Предстоит решить немало масштабных задач, чтобы создать экономически мощный, стабильный и выгодный всем Евразийский Союз.

Именно в этом — наша общая стратегическая цель!

Нурсултан Назарбаев

Известия

Читать далее...

Анонс: Новая Евразия

28 Октября в отеле Арарат Парк Хаятт состоится XXIII Заседание Московского Евразийского Клуба по теме: «Новая Евразия».

4 октября глава Правительства России Владимир Путин опубликовал в «Известиях» статью о необходимости скорейшего создания нового интеграционного образования на месте СССР – Евразийского Союза. Статья вызвала широкий общественный резонанс в России, странах Содружества и Балтии.
Московские евразийцы планируют обсудить новейшие идеи Путина, а также формат, правовой статус, экономику и геополитику будущего Союза.

Темы для обсуждения:

• Евразийский Союз от проектов Сахарова и Гумилёва до политической практики Путина и Назарбаева.
• «Проект Путина» — геоэкономическая необходимость или предвыборный PR?
• Общественное планирование Евразийского Союза: братский союз народов, демократическая империя или сговор олигархов и диктаторов?
• Принципы нового союзного договора, Евразийской Хартии и Конституции. Права народов, права человека и социальньные права в Евразийском Союзе.
• Футурологические прогнозы: каким будет Евразийский Союз через 30 лет (демография, экономика, культура, наука и технологии, нравственные качества людей)? И каким будет мир вокруг него?

В обсуждении докладов примут участие экономисты, социологи, бизнесмены, философы. Планируются видеомосты с экспертами из Содружества, Евросоюза и США.

Аккредитация: peoples.rights@yandex.ru
Вход на заседание клуба по предъявлению приглашения

Читать далее...

Дугин – это не евразийство!

«А там, возможно, придёт время уже на полном серьёзе и со всей ответственностью заявить, что красть, лгать и убивать – это великий грех. Но это будет потом».

Александр Дугин

Дэвид Дюк и Александр Дугин. Дюк - известный американский расист и бывший Великий Маг Ку-Клукс-Клана

 

17 октября на телеканале ТВЦ вышла в эфир телепередача «Народ хочет знать». Естественно, в связи с почти сенсационной публикацией 4 октября статьи Владимира Путина, где он выступает за создание Евразийского Союза (ЕАС)[1], передача была посвящена именно данной теме. На это увлекательное ток-шоу, куда и мне повезло попасть в качестве зрителя, было решено пригласить разных ведущих экспертов: Алексей Пушков — политолог, профессор  МГИМО, Владислав Иноземцев – политолог, директор Центра исследований постиндустриального общества, Константин Затулин — член комитета ГД по делам СНГ и связям с соотечественниками, Ирина Ясина – экономист, руководитель Клуба региональной журналистики, Алексей Гарань — профессор политологии Национального университета «Киево-Могилянская академия». Все они — многоуважаемые люди, эксперты в своей области, и они только подняли планку дискуссии: да, кто-то, конечно, выступал за ЕАС (Алексей Пушков, Константин Затулин), а, кто-то, наоборот, был против. Ход и исход дискуссии не являются темой данной статьи. Ну, кстати, победила сторона за создание нового союза.[2]

Что интересно, это то, что редакторы решили пригласить на эту дискуссию и Александра Гельевича Дугина. Это неудивительно, я прекрасно понимаю решение редакции. Мне представляются их размышления, кого же пригласить на эту тему, примерно такими: «Ммм, Путин писал про Евразийский Союз… а черт знает, что это такое… посмотрим в поисковике… а что это еще за такое другое непонятное слово —  «евразийство»??…  а, тоже черт знает… а что тут? – Дугин! Он же пишет и говорит про это все время! А давай, его пригласим!». Скорее всего, так и пригласили Председателя Международного Евразийского Движения и лидера ЕСМ. И правда не удивительно, он и искусный оратор, мягко и спокойно говорит, всегда по теме, так как прекрасно умеет подстраиваться под любую аудиторию, а его длинная борода и глубоко посаженные глаза создают атмосферу таинства и мудрости вокруг него. Еще он написал много книг, правда не так много о Евразийском Союзе, а скорее о Евразийской Империи, о геополитике, и, в последнее время, все больше о метафизике и консерватизме. Я и сам очень уважаю Александра Гельевича, как представителя русской интеллигенции. Все было бы прекрасно, если бы не одно «но», если бы взгляды Дугина и евразийство не были бы двумя совершенно разными вещами.

Примерно 5 из 100 человек в нашем обществе имеют представление о том, что такое «евразийство». Может чуть больше после публикации Путина. И 4 из этих 5 ассоциируют евразийство с Дугиным.  И это очень печально.

Но, давайте сначала вспомним, что же такое евразийство. Когда наши политологи комментируют статью Премьер-министра России, они часто пишут, что Евразийский Союз, не является новой идей, а что о необходимости его создания еще с 1994 года ратовал Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев.[3] Да, это правда, Назарбаев действительно развивал евразийство в одно из новых течений, которое мы сегодня называем «назарбаевским»- или «практическим» евразийством[4]. Данное течение, кстати, активно взяло на вооружение евразийское научное сообщество в МГИМО.  Но даже не «гуру» евразийской интеграции, как его называет геополитик и декан факультета МО ДипАкадемии Игорь Панарин[5], стоял у истоков евразийства.

Настоящими отцами-основателями евразийства необходимо считать целую плеяду отечественных ученых, мыслителей, общественных деятелей: Филолог князь Николай Трубецкой, географ и экономист Петр Савицкий, богослов Георгий Флоровский, музыковед Петр Сувчинский, калмыцкий ученный Эренджен Хара-Даван, историк Георгий Вернадский, сын знаменитого естествоведа. Именно они в течении 20-х — 30-х годов XX века разрабатывали философско-политическую концепцию евразийства, утверждающее существование особой евразийской цивилизации, органически соединяющей в себе элементы Востока и Запада, на основе которой необходимо организовать наднациональное государственное образование. Именно в трудах классических евразийцев впервые словосочетание «Евразийский Союз» было упомянуто: в сборнике Н. Трубецкого, П. Савицкого, Г. Флоровского, и П. Сувчинского – «Исход к Востоку» (1921). Другими основополагающими трудами евразийцев, в которых утверждается необходимость образования Евразийского Союза, являются: «Декларация Евразийства» (Георгий Вернадский, 1932), «Евразийство как исторический замысел» (Петр Савицкий, 1927), и другие.

И здесь принципиально важно понять, на каких принципах, по видению классических евразийцев, должно было строиться евразийское государство.  Напоминаю лишь, что евразийство было разработано, в основном, внутри белой эмиграции, разочаровавшейся итогами Октябрьской революции. В политическом отношении евразийцы признавали закономерность ее, и Советской власти в целом, как органичного проявления евразийской цивилизации. В то же время, они решительно отвергали материалистическую и воинственно-атеистскую философию марксизма, административно-плановое ведение хозяйства, ленино-сталинский тоталитаризм, как крайне деструктивные последствия насильственного насаждения западных ценностей на самобытную евразийскую культуру.[6] Сами евразийцы не редко становились жертвами репрессии, их ссылали в ГУЛАГ, их допрашивало ГеСтаПо. Зная этот факт, вернемся к принципам евразийства. Хотелось бы привести ряд высказываний взятых из основных трудов евразийцев на этот счет. Итак:

Евразийцы про место и соотношение личности, общества и государства

«…отыскать синтез между общим делом и интересами личности. Евразийцы стремятся к такому синтезу».[7] и цитаты далее.

«Идея и понятие личности занимают центральное место в мировоззрении евразийцев».

«Высшим призванием личности они считают служение общему делу; они полагают, что в таком служении личность приобретает и высшую свободу — возможность осуществлений. Но для того, чтобы служение это не превратилось в закрепощение, в нем должна присутствовать свобода выбора».

«Евразийство проникнуто уважением к ценности человеческой личности, но в то же время, враждебно к одностороному культу животного человека».[8] и цитаты далее.

«Евразийство ценит и чтит начало свободы, однако не делает из него идола, как это свойственно некоторым течениям западной мысли».

«Чем больше социальных группировок в обществе, тем более простора для развития положительных социальных возможностей».

«Евразийский ведущий отбор (парламент – прим. автора) осуществляет государственную деятельность через систему свободно избранных советов».

Как мы видим, хотя они писали в совершенно другое от сегодняшнего дня время – в период сталинского социализма — позиция евразийцев ясна: Евразийское государство должно строиться на принципах свободы совести, свободы слова, на уважении к достоинству личности, на демократии. Этим главным заветам классического евразийства верны сейчас современные евразийцы-прагматисты и представители младоевразийского течения.

К чему я все это? Да потому, что так называемое «дугинское евразийство» никакое отношение к настоящему евразийству не имеет. Но, средний обыватель, так скажем, этого не знает, и добрейшую философию в русской истории ассоциирует, к сожалению, до сих пор с фамилией Александра Гельевича. Кто и что виноват в этом? Может быть, лихие 90-е, которые позволяли Дугину взять на вооружение это светлое учение в целях собственного политического продвижения. Более, того, я очень уважаю Дугина, но по той же причине, по которой я уважаю американские спецслужбы и институты. Последние могли убедить западное общество и часть мира в том, что бомбардировка сербских городов, оккупация и вторжение, линчевание ливийского лидера  — это демократия, в то время как первый смог убедить российское общество в том, что его слова – это евразийство.

Взгляды Дугина можно называть чем угодно – застой-консерватизмом или около-фашизмом, но только не евразийством. Сейчас многие будут конечно требовать доказательства. И они, естественно, есть у меня. Довольствуюсь приводить лишь те высказывания, которые озвучивали сам Дугин и его команда. Прошу мысленно сравнивать их с вышеперечисленными и выдержками из трудов классических евразийцев:

Дугинцы про место и соотношение личности, общества и государства

«Мы пришли, чтобы провозгласить эпоху Великой Чистки.
Наша цель создать новую армию – армию Евразии». [9] и цитаты далее.

«В крови нашей растворенные наши мертвые, созидавшие великие империи Евразии, крушившие врагов миллионами, не щадившие ни себя, ни других во имя великой цели».

«Наша цель – Евразийская Империя. … Но править в ней будут мудрейшие и сильнейшие, и отбор будет безжалостным».

«Наша этика – смерть лучше позора. Не можешь быть сильным, лучше не будь вообще».

«Стране нужны новые люди. Веселые и беспощадные».

Как мы видим, взгляды дугинистов-опричников пропитаны тоталитаризмом фашистского толка. В них нет любви, нет сострадания, нет милосердия, тем более уж принципы демократии. Кстати, все качества, которые отвергал и Адольф Алоисович. И не то, что только злые языки, «атлантисты» и народники обвиняют Александра Гельевича в фашизме. Он ведь сам неоднократно высказывался в поддержку красно-коричнево кошмара России и всего мира:

…«проект национал-капитализма или «правого фашизма» является идеологической инициативой той части элиты общества, которая всерьез озабочена проблемой власти и четко ощущает веление времени».[10] и цитаты далее.

«Совершенно неправомочно называть фашизм «крайне правой» идеологией. Это явление гораздо точнее характеризуется парадоксальной формулой «Консервативная Революция«».

«Танец и атака, мода и агрессия, чрезмерность и дисциплина, воля и жест, фанатизм и ирония забурлят в национальных революционерах — юных, злых, веселых, бесстрашных, страстных и не знающих границ. Им — строить и разрушать, править и исполнять приказания, осуществлять чистки врагов нации и нежно заботиться о русских стариках и детях. Гневным и веселым шагом приблизятся они к цитадели ветхой, прогнившей Системы. Да, они кровно жаждут Власти. Они знают, как ей распорядиться. Они вдохнут в общество Жизнь, они ввергнут народ в сладостный процесс творения Истории. Новые люди. Наконец-то умные и отважные. Такие, как надо».

И конечно Дугин публично не ощущает «веление времени», обо всем этом не помнит, и слышат, не слышал. Для него все это провокация, и сам он по любой возможности в публике повторяет, что он выступает против этот злой фашизм и национализм, особенно когда это фашизм американский или украинский, как он это и сделал во время телепередачи «Народ хочет знать!». В общем, молодец как он себя показывает на публике. И совсем не важно, что мне повезло попасть на одно из собраний ЕСМ зимой 2010-11 года, на которой я лично услышал, как Дугин сказал, что для него, цитирую: «русский Иван, как человек – ничто, а самое русское в нем – все. Идея все, государство все, а человек – ничто». «Ну и что?» — некоторые могут возразить. Ведь я могу просто лгать, «никогда наш вождь такого не говорил»…

Но на этом мое цитирование крылатых фраз многоуважаемого Александра Гельевича не заканчивается:

…«в обществе, которое нужно России, не должно быть представительской демократии, не должно быть рыночного общества, основанного на денежном эквиваленте всех ценностей, и не должно быть идиотской, противоестественной, извращенческой идеологии прав человека. Рынок, демократия и права человека — пошли вон!».[11]

Вот такими категорическим взглядам придерживается Дугин относительно понятий демократии, рынка, уважения к достоинству личности. Напоминаю, относительно всех тех принципов, которые, в отличие от него, поддерживали классические евразийцы и поддерживают современные евразийцы ныне.

Но и это еще не все. 99% российского общества, включая и официальные заявления самих взяточников, считают коррупцию главной бедой нашей страны. Мало, кто не согласен с данным мнением народа. А один из этих несогласных, вы угадали – Александр Гельевич, который считает коррупцию хорошей и полезной, мол, победить ее нельзя:

«Если с коррупцией нельзя бороться фронтально, а некоррумпированного сегмента в обществе просто нет, то надо разделить коррупционное пространство на две части и противопоставить их друг другу – поддержав на первых порах одну из форм против другой».[12]

…«все виды коррупции можно разделить на две части – коррупция патриотическая и коррупция компрадорская. Или иначе «коррупция евразийская» и «коррупция атлантистская».[13]

Примечательно, что он советует нашим политикам не исходить из моральных, а из геополитических принципов. Хорошо, что мы, настоящие евразийцы, исходим и будем исходить, все-таки, из принципов морали, в нашем стремлении построить государство любви и правды, а не из безжалостных интересов геополитики с целью создания Евразийской Империи а ля Pax Americana.

Перечисляя все причуды дугинского движения, я совсем забыл упомянуть, что в свое время Дугин состоял в оккультно-традиционалистском кружке «Черный Орден SS»[14],[15],[16], называл одного из инициаторов окончательного решения еврейского вопроса, Рейнхарда Гейдриха – «убежденным евразийцем»[17], и что редакция сайта «Gumilevica» считает взгляды Александа Гельевича и Льва Николаевич Гумилева откровенно несовместимыми.[18]

Как мы видим, евразийство одно, а Дугин совершенно другое. Когда, 17 октября на ток-шоу, я спешно ему объявил свои претензии, он, конечно, в желании угодить публике, все отрицал.  И, естественно, данный эпизод был вырезан из телепередачи. Но я надеюсь, что уже скоро люди увидят правду и осознают обман, и я также надеюсь, что Дугина будут публиковать касательно евразийства лишь только по инерции. Теперь понятно, почему, в заключительной части своей последней статьи, где он должен был разъяснить читателям процессы евразийской интеграции, Александр Гельевич не привел ни одного высказывания от евразийцев, а цитировал, наоборот, всяких разных европейских правых и консерваторов, от Эволи до Мёллера ван ден Брук.[19] Еще раз повторяю, я не привожу все эти факты, чтобы облить многоуважаемого интеллигента грязью, ведь никто не против того, чтобы Дугин и его опричники занимались бы своей консервативной революцией и разработкой метафизических основ четвертой идеологии. Я прошу лишь, чтобы он не впутывал туда светлое учение евразийства, основу будущего Евразийского Союза.

«Дугинское евразийство» — это оксиморон, извращение и обман. Извращение великих идей евразийства и обман населения о том, что такое – настоящее евразийство.

А настоящее евразийство – это революция любви, дружба и права народов, права личности, уважение к достоинству человека (признавая его права и обязанности перед обществом), антивзяточничество, личная инициатива, демократия и духовность. Эти принципы провозглашали отцы-основатели евразийства: Трубекой, Савицкий, Вернадский, Гумилев и другие. Этим принципам остаемся верны и мы, их идейные дети:  евразийцы-народники, евразийцы-прагматики, современные космисты, новые скифы, младоевразийцы, и просто все искренние евразийцы.

Юрий Кофнер

Председатель Клуба Евразийской интеграции МГИМО


[1] Путин В.В. Газета «Известия». «Новый интеграционный проект для Евразии  — будущее которое рождается сегодня». 2011 г. // http://www.izvestia.ru/news/502761
[2] ТВЦ. Видеоархив выпусков. «Народ хочет знать!». 2011 г. // http://www.tvc.ru/bcastArticle.aspx?vid=235726a7-6bf0-49b7-a582-74de57d9cddc

[3] Например: Строкольский,К. «Путин задумал создать Евразийский союз». 2011 г. // http://mnenia.ru/rubric/politics/putin-zadumal-sozdat-evraziyskiy-soyuz/

[4] Перова М. «Евразийство Назарбаева». 2011 г. // http://www.mesoeurasia.org/archives/3631
[5] Панарин И.Н. «Миссия России в евразийской интеграции. Идеология и практика». 2011 г. //
http://www.km.ru/node/589262/comments
[6] Вернадский Г.В. «Евразийство и коммунизм». Прага.1930-е гг. (?)
[7] Савицкий П.Н. «Евразийство как исторический замысел». Прага. 1927 г.
[8] Вернадский Г.В. «Евразийство: декларация, формулировка, тезисы». Прага. 1928 г
[9] Программа Евразийского Союза Молодежи. // http://www.rossia3.ru/programma.html

[10] Дугин А.Г. «Тамплиеры Пролетариата Фашизм – безграничный и красный». 1997 г. // http://www.anticompromat.org/dugin/fashizm.html

[11] Дугин А.Г. «Либералов к стенке». «Аргументы и Факты». №22. 2009 г. // http://www.aif.ru/society/article/27058
[12] Дугин А.Г. «Геополитика коррупции». 2011 г. // http://evrazia.org/article/1805
[13] Дугин А.Г. «Не смертный грех». «Литературная газета». №43. 2008 г. // http://www.lgz.ru/article/6237/
[14] Биография о Дугине А.Г. // http://www.anticompromat.org/dugin/duginbio.html
[15] РГИУ. Биография о Дугине А.Г. // http://www.i-u.ru/biblio/persons.aspx?id=80
[16]Институт Русской Цивилизации. «Новые правые». // http://www.rusinst.ru/articletext.asp?rzd=1&id=6095
[17] Дугин А.Г. «Великая война континентов». 1992 г. // http://www.arcto.ru/public/consp1.htm#15
[18] Ответ на вопрос «Является ли деятельность А. Г. Дугина и руководимого им движения «Евразия» политическим продолжением концепции евразийцев начала XX в. и пассионарной теории этногенеза Л.Н. Гумилёва?». // http://gumilevica.kulichki.net/faqs/faqs07.htm
[19] Дугин А.Г. «Евразийство и постмодерн». Газета «Завтра». №42. 2011 г. // http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/11/935/41.html

 

 

Дугин — Член Совета общества «Память»

Читать далее...