Книга Союза Народов

Рецензия петербургского публициста Андрея Емельянова-Хальгена на книгу Павла Зарифуллина «Русская сакральная география»

Строительство ИМПЕРИИ – задача каждого РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА, происходящая из самой его души. Русский, не строящий ИМПЕРИИ – мертвый русский, доказательства чему мы, к своему несчастью, видим сегодня. Безусловно, само спасение РУССКОГО НАРОДА и в неразрывной связи с ним – НАРОДОВ ЕВРАЗИИ требует от нас начала нового ИМПЕРИОСТРОИТЕЛЬСТВА. Но для него необходима новая идеология, новая методология, ибо простое повторение опыта трех прошлых поколений приведет и к повторению их ошибок, а, значит, и повторения трагедии ГИБЕЛИ ИМПЕРИИ.

Сложение народов в плоть ИМПЕРИИ требует прежде всего их понимания, чего так не хватало в былые годы. Прежде считалось, что народы можно сплотить, приведя их к единому научно-рациональному «знаменателю» под давлением внешней для всех идеологии.

Но, как показал жизненный опыт, искусственно созданная идеология не способна обеспечить «однородно-сжимающего» воздействия на все народы и тем гарантировать сохранность их единства до Конца Времен. Ибо жизненный цикл любой идеи всегда меньше жизненных циклов «опекаемых» ею народов. И как только ослабевает внешнее давление, внутренняя сущность народов распрямляется, подобно сжатой пружине. Последствия – взрывы по всей периферии Империи, быстро переходящие на ее центр, и грозящие гибелью Империи и ее народам.

Поэтому мысли про объединение народов через их подчинение учениям, лежащим вне их традиций, следует отбрасывать, как опасные, грозящие гибелью в более-менее близком будущем.

Потому для того, чтобы объединить народы ПРОСТРАНСТВА в ИМПЕРИЮ необходимо работать много тоньше, изучая самые их души и находя в них те места, где народам требуется взаимодополнение и взаимопомощь. Только так от механического объединения народов можно прийти к единению органическому, порождающему жизнеспособную ИМПЕРИЮ на много поколений вперед.

Большим успехом в этом направлении стал фундаментальный труд Павла Зарифуллина «Русская сакральная география». В нем автор использует очень интересную методологию, взятую из средневековых сакральных наук – астрологии и алхимии.

Как это не удивительно, тонкости душевной структуры народов и их отношений друг с другом лучше всего описываются именно в координатах этих учений, что убедительно показано автором.

Книгу Павла Зарифуллина можно с полным правом назвать настольной книгой ИМПЕРИОРСТРОИТЕЛЯ, ведь она может помочь созданию союза народов, основанного на их взаимодополнении, а не подавлении. Дополнении не материально-экономическом (на которое усердно уповали коммунисты, и которое себя не оправдало), но дополнении тонком, духовном, порождающим естественное стремление народов друг к другу.

Безусловно, этот труд является тем, чего остро не хватало нашим предкам, и что, конечно, пригодится потомкам.

Андрей Емельянов-Хальген

Читать далее...

Тамги Звенящей горы

Ранним мартовским утром мы, любители больших пеших марш-бросков через пустынные территории, проходили неспешным шагом по потрескавшейся от недостатка влаги земле, покрытой редкой растительностью. Вдали чернел большой грязевой вулкан Торагай. Дул слабый ветер, Неяркое солнце давало приятное ощущение теплоты.


Наш путь пролегал через Гобустан[1] – край, испокон веков бывший ареалом обитания кочевников, принадлежавших к различным этносам и культурам[2]. Особенность привольно раскинувшихся сухих степей и полупустынь Гобустана – сильное выветривание и размыв почвы, что дает прекрасную возможность находить следы прошлого в песке времен. Эта территория щедра на находки. Здесь, как и в древней эфиопской пустыне Афар, можно отчетливо прочесть прямо на высохшей земле следы безвозвратно исчезнувших цивилизаций прошлого.
Данная местность по своим условиям идеально подходит для отгонного скотоводства, поэтому неудивительно, что она была облюбована тюркскими кочевниками в качестве зимних стоянок – гышлагов. На относительно небольшой территории заповедника сконцентрировано несколько памятников относящихся к совершенно разным по времени эпохам. Здесь и наскальные рисунки  – и петроглифы скалы Язылы; остатки погребений тюркских кочевых племен раннего средневековья, покинутый – но хорошо сохранившийся купеческий караван-сарай времен ширваншахов в нескольких километрах от наскальных рисунков.  И, что самое важное, среди обнаруженных исторических объектов довольно часто четко прослеживается культурная преемственность этносов, населявших землю Азербайджана.
Примером такого зримого свидетельства прошлого является древнее, сильно разрушенное древнетюркское кладбище рядом со столовой горкой Джингирдаг (Звенящая гора), расположенной на территории Гобустана. Кладбище подверглось сильному воздействию времени и природных стихий. Некоторые надгробные камни частично погружены в землю, другие разбиты и расколоты. На сохранившихся  можно увидеть выбитые тамги, стершиеся под влиянием времени. Из-за этого четкое описание уцелевших знаков – задача сложная. На одной из поврежденных плит хорошо заметна сложная  тамга, состоящая из нескольких элементов: трезубца и двух кругов, соединенных между собой, в обрамлении из пары других символов.
Знаки такого типа, композитные по структуре, встречаются довольно редко и относятся, как правило, к более позднему периоду. Некоторые элементы в ней напоминают тамги орхоно-енисейских каменных стел. Самое удивительное из сохранившихся надгробий имеет весьма интересные овальные контуры, четко и пропорционально выбитые на камне. Лаконичность и четкость исполнения овальной каменной композиции удивляет и сейчас.
Рядом погнутая плита с более простой тамгой — круг с тремя ответвлениями, похожими на трезубец.  Тамги такого типа довольно часто встречаются на стелах от Алтая до Кавказа. Знак подобного типа имеет сакральное значение, нередко его отождествляют с образом Мирового Древа.
 
 
На надгробиях кладбища у Джингирдага нет ни дат смерти, ни имен. Но на каждом камне есть тамга. Причиной их появления явилось стремление зафиксировать, к какому роду принадлежали похороненные здесь люди. В этом конкретном случае, тамги могут рассматриваться как практически единственное звено, связывающее роды и племена, разделенные во времени и пространстве. По старым преданиям, легендарный вождь всех тюрков Огуз-хан разделил между своими ордами имена и тамги, которые должны были стать знаками отличия одних родов от других. Каждое племя разделялось на мелкие этнические группы – и более мелкие подразделения и ветви, иерархически взаимосвязанные между собой посредством  сложной системы социальных отношений. Существовало единое генеалогическое древо, которое инкорпорировало новые элементы в состав каждого племени, включая их в традиционную генеалогию. В результате каждое звено цепочки иерархической структуры имело сложные генеалогические схемы и родословные, как правило, возводившие свое происхождение к единому общему легендарному героическому предку.
Тамги весьма широко распространены в кочевом мире. Они имеют важное историческое значение для понимания прошлого и мировоззрения людей давно минувших времен наряду с фольклорной традицией передачи истории и культуры народа. В отличие от устной традиции, тамги, как знаки родов и племен, практически не менялись с течением времени; и сегодня они нередко являются единственным ключом для разрешения загадок, ответы на которые затерялись во времени. В широком смысле слово тамга обозначает любой графический знак; а в узком значении – родовую печать, символ особого статуса ее владельца. Практически у всех кочевников существовали родоплеменные и общинные тамги, которые использовались для обозначения собственности и принадлежности к какому-либо роду. Тамгой отмечалось наиболее значимое в культуре кочевников: от символических каменных стел до образцов оружия. Особенно характерны тамги на клинках. У древних тюрков они имели свои имена, как и германские мечи. Клинок нередко посвящался определенному божеству, которое «направляло» его в момент боя и помогало разить врага с особой точностью.
Тамги у большинства кочевых тюрков четко закреплялись за конкретным родом или кланом – и передавались, как переходящее знамя, от рода к роду, от предков к потомкам. Сравнительное исследование тюркских тамг может дать ценную информацию о взаимоотношениях между тюркскими родами. Тамги наиболее тесно связаны с этнонимами рода, в сакральной форме передают стилизованное символическое изображение тотемного покровителя, наделяя его священным значением, отражая древние магические корни ритуальных обычаев, придавая знакам сакральный смысл. Магические представления наиболее сильно отражаются в искусстве оформления надгробий. Особенно это касается ранних, наиболее простых по структуре, тамг.
Простые тамги стали основой для последующих, более сложных тамг. Они также имеют эволюционные закономерности развития, по своим особенностям сходные с закономерностями эволюции этнонимов. На ранней стадии развития тамга обозначала тотем племени, и, как правило, каждый род назывался именем своего тотема. Таким образом, есть прямая связь между кланом, его именем и тамгой-символом.
В качестве прототипов для древнейших тамг выступали простые геометрические фигуры, представители фауны, предметы обихода, оружие и в особо редких случаях знаки других алфавитов. Традиционно они  имели простую и неизменную форму. Родовые тамги возникли до появления письменности и были простыми по структуре и легкими по начертанию. Прототипами большинства основных тамг являлись тотемные животные, существовавшие с первобытных времен. Тамгой нередко становились значимые для кочевников предметы домашнего обихода, понятия, связанные с кочевым образом жизни, и так далее; но изображались они упрощенно. При этом пиктограммы часто подвергались определенной стилизации, с целью упрощения работы при нанесении тамги на выбранный материал простым инструментом. Основные требования, предъявляемые к знаку тамги — графическая выразительность и лаконизм, выразительность и четкость изображения.
Точно так же, как со временем изменялись природные условия зон проживания кланов, создавались и распадались новые альянсы, сближались и отдалялись отдельные кланы, эти изменения прямо влияли на тамги. В системе тамг при появлении новых знаков продолжали свое существование старые символы. В этом свете тамги предстают перед нами, как утерянные ключи к дверям истории, которая очень слабо освещена письменными источниками. Работа по изучению тамг и тамгообразных знаков ведется уже более двух сотен лет, и, хотя отдельные успехи впечатляют, вопросы тамг и многие связанные с ними проблемы все еще требуют пристального рассмотрения и кропотливой работы.
Этим очерком мы хотели бы привлечь внимание к насущной проблеме изучения доисламской письменной традиции тюрков на территории исторического Азербайджана. К огромному сожалению, фрагментарные находки рунических надписей в нашей стране даже не расшифрованы[3]. Тамги, своего рода памятники древнего духа, поставленные на тысячелетия вперед, остаются как напоминание потомкам о своих корнях и о забытых моментах легендарного прошлого. Они хранят еще много интересных загадок, которые ожидают своего разрешения, чтобы пролить свет на таинственные страницы истории.Рустам Гусейнов

Примечания:
(1) Qobu (тюрк.) – овраг, впадина.

(2) «Албаны больше привержены к скотоводству и стоят ближе к кочевникам; однако они не дики и поэтому не очень воинственны. (…) …у них один царь управляет всеми племенами, тогда как прежде всякое разноязыкое племя управлялось собственным царём. Языков у них 26, так что они нелегко вступают в сношения друг с другом» (Страбон, (География, 11.4)).

(3) Имеется всего лишь три документально зафиксированные находки рунических надписей (можете посмотреть их ЗДЕСЬ)

Читать далее...