Ягноб: фотоэкспедиция Алексея Голубцова

Ягноб – высокогорная страна Центральной Азии. Труднодоступная, она является исторической родиной небольшой народности, сохранившей в виде реликта особый язык, близкий доисламскому языку Бухары и Самарканда. Около 70-ти семей сегодня живут здесь ведя натуральное хозяйство: скот дает молоко и мясо, а за короткое лето на высоте 3000 метров вызревает ячмень, горох и пшеница. Все делается вручную, техника в таком хозяйстве почти не используется. Исключение — водяные мукомольные мельницы и электричество, которое производят с помощью самодельных гидротурбин и электрогенераторов от старых грузовиков. Деньгами ягнобцы не пользуются – зарплату здесь никто не выдает и не получает. Нет никакой связи. Из-за отсутствия школ большинство детей неграмотны. До ближайшей лавки, в которой можно купить соль, чай и карамель детям, сутки пешком по крутым горным тропам.

 

 

 

 

 

 

 

С ноября, когда я туда отправился, глубокие снега и лавины полностью изолируют Ягноб от остального мира до марта. При полном отсутствии медицины весну встретят не все… Попытавшись разобраться в заоблачной жизни, я отступил, увязнув в ее простоте и поняв, что есть вещи, суть которых можно постичь только родившись среди них: я — сын мегаполиса, они — потомки древней Согдианы, государства, где даже Александр Македонский застрял со своим непобедимым войском. Какова бы ни была связь между древними согдийцами и современными ягнобцами, несомненно то, что эти несколько сот человек — последние наследники более чем тысячелетней традиции, которая рискует исчезнуть буквально на наших глазах. Причин для этого не мало: это и трагедия насильственного переселения в годы советской власти, и культурная ассимиляция с таджиками, и нищета, и глобализациия, просачивающаяся в любой, даже кажущийся затерянным, уголок мира…

Алексей Голубцов

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
Ягнобский язык — единственный потомок согдийского языка, одного из восточных его диалектов, уцелевшего от персизации в отдалённой горной долине. Ближайшим живым родственником ягнобского является осетинский язык, также относящийся к северо-восточной подгруппе иранских языков (в отличие от юго-западного таджикского языка). Тем не менее языки-предки ягнобского и осетинского существовали в виде отдельных языков уже в начале новой эры, и на синхронном уровне два языка существенно отличаются.

Читать далее...

Башкирская городская культура: особенности и проблемы формирования

Современное башкирское общество переживает сегодня глубокий цивилизационный, социокультурный кризис, вызванный главным образом тем, что распад советской государственно-патерналистской системы не только привел к тяжелейшему кризису субъектности, но и трагически совпал с болезненным процессом социокультурной трансформации — переходом от традиционного, сельского, холистского общества к обществу городской культуры. Возникшая в ходе резкой политизации общественной жизни 90-х годов, а также разрушения институтов «советского традиционализма», постсоветская субъектность башкирского общества, после завершения 20-летней «эпохи М.Рахимова» также, по всей видимости, распадается. Одновременно этот процесс является отражением коренных изменений в сфере демографических, семейных, экономических и культурных отношений вызванных, очередной волной урбанизации.

Осложненная объективными историческими и культурными условиями «городская революция» в башкирском обществе носит запаздывающий, «догоняющий» характер, поскольку процессы бурной урбанизации, которые шли в Башкирской АССР в послевоенный период, по сути, лишь поверхностно задели «верхние» пласты общества, не привели к существенным структурным трансформациям. А патерналистская политика советского государства, нацеленная на поддержку и сохранение традиционного, аграрного образа жизни башкир (особенно в Зауралье), надолго законсервировала культурную «революцию», сопутствующую урбанизации. И только сегодня этот процесс с большим опозданием набирает обороты, носит уже необратимый характер.

Необходимо отметить, что трудность научного описания общества, находящегося в условиях урбанизационного перехода (когда доля городского населения переходит через отметку 50%) обусловлена и тем, что башкирский социум в настоящий момент представляет собой крайне сложное и противоречивое сочетание Модерна и архаики, традиций, привнесенных советским государством, с традициями дореволюционного времени. Элементы Постмодерна причудливо переплетены в нем с архаикой, в том числе и доисламского периода.

В связи с этим возникает целый ряд вопросов методологического характера. Что считать в башкирском обществе традицией нуждающейся в сохранении, а что является архаикой и должно быть преодолено? Насколько глубоки модернизационные ростки в трансформации ментальности современных башкир? Вокруг каких ценностей и мифов следует сплотить новое постаграрное общество? Ответы на эти вопросы можно, на наш взгляд, получить, лишь пытаясь адекватно расшифровать текст башкирский культуры, изучая архетипы и менталитет народа, особенности исторического развития, которые определили его современный облик. Одновременно все это требует не только социологической и исторической реконструкции, но и усиленной общественной рефлексии.

Многие негативные процессы, протекающие в современном башкирском обществе (в том числе и политического плана) обусловлены в первую очередь спецификой советской модели урбанизации, которая характеризуется противоречивостью, незаконченностью многих модернизационных перемен [Вишневский, 1998. С. 5]. Дело в том, что с самого начала советские преобразования, ориентированные на создание сильного индустриального государства и, вместе с этим, урбанизированной среды, начались в стране, руководство которой имело туманное представление о городе как системном целом, а у населения в своей массе не было необходимых качеств для формирования городской культуры.

К примеру, несколько волн урбанизации, которые выпали на советский период истории, переместили десятки тысяч башкир из деревни в город, изменили условия их повседневного социального общения и подчинили его технологии городской жизни. Однако процесс сверхускоренной модернизации привел не только к социокультурному несоответствию, но и остался незавершенным. Так, фактически до настоящего времени не возникло массового слоя полноценных носителей специфических городских отношений — средних городских слоев (башкир-горожан), то есть силы, способной не только самостоятельно поддерживать и развивать социальную организацию и культуру городского общества, но противостоять давлению социальной архаики, влияние которой все еще имеет доминирующе значения для башкирского социокультурного пространства.

С одной стороны, башкирское общество уже в советский период обладало всеми чертами Модерна. В тоже время, специфика этого явления заключалась в том, что проводниками модернистских идей и инициатив тогда были: а) прежде всего, люди, входящие в партийно-хозяйственную вертикаль БАССР («национальные кадры»), б) наиболее передовая часть национально-культурной башкирской интеллигенции.

Однако, с распадом советской системы и началом бурных процессов суверенизации республики, данная часть башкирского общества была, на наш взгляд, по разным причинам оттеснена в общественно-политической и культурной жизни на второй план. (Именно изменение механизма и критериев рекрутации элит затруднило впоследствии попадание инициативных управленцев в верхние эшелоны региональной власти, привело к стагнации режима).

По мере же того как скрепы советского Модерна слабели, разрушались — влияние архаики в различных сферах приобретало все больший размах. (Под «архаикой» в данном случае мы понимаем возврат к более «простому», уже пройденному уровню культуры).

Возобновление клановых связей, мобилизация на основе узкоэтнической идентичности, актуализация из подсознания «народной» ментальности архаичных представлений о власти, чинопочитание, возрождение черт «сословности» (например, попытки родителей передать по наследству детям свои «социальные статусы»), рост носителей крайних фундаменталистских (религиозных) взглядов, непропорциональное доминирование сельской культуры в социально-политическом пространстве — вот лишь небольшой перечень проявлений архаики в башкирском обществе на сегодняшний день.

Нужно объективно признать – с распадом СССР башкирская культура (в том числе и политическая), не только заметно деградировала, но и стала в значительной мере архаичной. Речь идет, прежде всего, о процессах, которые шли в сфере высокого искусства (литературы, театра), общественных наук, национального телевидения (БСТ), политики и т.д. Подобная ситуация стала следствием развития неконтролируемых процессов, которые шли, главным образом, со стороны «традиционного общества», когда под давлением архаики оказались заблокированы инициативы людей – носителей Модерна, которые обычно и придают любой традиционной, народной культуре черты современности. В результате чего постсоветский период республики стал, в определенной степени, бунтом архаики, всплеском антикультуры, и лишь специфичный идеологический фон, сопровождавший эти процессы, которые формально шли под знаменем «национального, религиозного и культурного возрождения», надолго затемнили истинную суть данного явления.

Так, если речь идет о театральном искусстве – то многие годы на башкирской сцене шли (и продолжают идти) спектакли, на наш взгляд, в художественном плане слабые и невысокого уровня. И проблема здесь не в том, что репертуары башкирских театров соответствуют в основном культурным запросам вчерашних выходцев с села — «новых» горожан (что, принципе до 2000-х годов отражало общественную стратификацию башкирского общества). А в том, что параллельно с этим современный театр стал транслятором своеобразных мифологизированных представлений о прошлом башкирского народа, этноцентрических стереотипов главным образом как о «народе-жертве». К примеру, трагическая и неоднозначная судьба таких исторических фигур как А.-З.Валиди или поэта Рами Гарипова оказалась втиснута в банальные штампы жертв «кровавого советского режима», сильно упрощена, учитывая масштаб и деятельность этих личностей.

Аналогичные процессы шли и в сфере башкирской литературы, перспективы развития которой вызывают в настоящий момент большие сомнения. Башкирская писательская среда, сформировавшаяся еще в советский период, при всех ее недостатках, была и остается в настоящий момент хранительницей исторического опыта башкирского народа, его языка, культуры. Обладает характерными чертами не только советской, но и национальной интеллигенции. Проблема же в том, что она не захотела и не дала вырасти новой башкирской писательской прослойке. Сегодня средний возраст в Союзе писателей РБ составляет 65-70 лет, что в итоге ведет лишь повторению и наполнению новым содержанием «старых» литературных форм и стилей, препятствует сложному культурно-философскому осмыслению переломного периода в истории башкирского народа. Эти же тенденции можно наблюдать в академической науке, в общественной сфере (например, в МСОО «Всемирный курултай башкир»), киноискусстве, в целом характерны для различных сегментов современного башкирского общества [Всемирный курултай…, 2011. С. 15].

Как бы ни банально звучала мысль, но – можно сколько угодно увеличивать количество «народных поэтов и писателей Башкортостана», академиков, «заслуженных артистов» и докторов наук, однако к реальному развитию культуры все это будет иметь, в конечном счете, слабое отношение. К сожалению, сегодня в республике сложилась негативная тенденция, когда определенная часть башкирской творческой интеллигенции, по сути, спекулируя на теме этничности, создает крайне сомнительные культурные артефакты. Речь идет, прежде всего, о современных башкирских фильмах, художественных произведениях писателей и поэтов, сценаристов, художников, артистов эстрады и др.

Безусловно, что патерналистская поддержка со стороны «государства» национальным культурам нерусских этносов РФ необходима и актуальна. Однако это, на наш взгляд, не должно превращаться в политику поддержки откровенной посредственности, пусть даже и с этническим колоритом.

Хотелось бы высказать некоторые мысли и по республиканскому конкурсу красоты «Хылыукай», поскольку он также связан с проблемой развития башкирской городской субкультуры. Престиж и уровень проведения этого проекта, созданного еще в 1992г., растет с каждым годом, что может только радовать. Однако, просмотрев материалы за последние годы (например, с 2008г. по 2012г.) можно обратить внимание на то, что формат конкурса навязывает, по сути, крайне жесткие и упрощенные эталоны «башкирской красоты». В итоге складывается стереотип массового сознания, что башкирская красавица — это обязательно черноволосая девушка с характерными азиатскими чертами лица, невысокого роста, хорошо знающая народный фольклор, родом из деревни (точнее, из Зауралья). Что неверно как с идеологической, так и с исторической точки зрения, поскольку башкирский этнос изначально формировался из множества антропологических типов, включая и европеоидные компоненты.
Большие сомнения вызывает и объективность членов жюри при определении победительниц конкурса.

Другой комплекс проблем связан с развитием современного башкирского телевидения. С назначением летом 2010 г. главой республики Р.Хамитова в общественном сознании был актуализирован вопрос о модернизации вещательной политики главного республиканского канала. С этой целью было сменено «старое» руководство БСТ. Однако резкое изменение формата национального телевидения, вызвавшее не только широкий общественный резонанс, но и приведшее к открытому конфликту гендиректора БСТ Г.Ибрагимовой с творческим коллективом, закончилось в итоге скандальной отставкой последней [Буранчин, 2011. С. 53]. Любопытно, что в этом конфликте различные части башкирского общества сумели выступить единым фронтом, продемонстрировав в очередной раз высокий уровень солидарности.

Однако суть этой проблемы была намного глубже, и она, к сожалению, не получила своего разрешения. Уже приходилось писать о том, что к 2010г. сложились объективные предпосылки для модернизации формата БСТ. Само башкирское общество к этому моменту перестало быть «деревенским», что делало крайне актуальным создание новых форм специфичной городской «массовой» культуры, а значит и органичного изменения формата канала.

Этот процесс (создания городской субкультуры) сложен, требует времени и значительных финансовых затрат. Переводить латиноамериканские телесериалы на родной язык (как это делают на канале ТНВ в Татарстане) смешно и непродуктивно. Поиск новых форм урбанизированной культуры, органично сочетающих новации и национальные традиции, должен быть у каждого общества свой. Пока же формат БСТ вновь вернулся к привычной, «старой» схеме, разве что к танцевальной программе «Байык» добавился очередной телевизионный конкурс песни.

Башкирской общественностью уже долгое время поднимается вопрос о слабом развитии малого и среднего бизнеса среди башкир, о необходимости интеграции башкирского населения «в рынок», о тяжелом социально-экономическом положении башкир, проживающих на селе (особенно в Зауралье и на северо-востоке республики). Однако при этом на БСТ доминируют развлекательные, ностальгические (на деревенскую тему) и спортивные программы. Отсутствуют передачи посвященные бизнесу, поведенческим навыкам жизни в крупных городах, специфике социокультурных и межличностных отношений в урбанизированной среде, развитию молодежных и уличных субкультур. Практически нет программ, которые были бы интересны городским и русскоязычным башкирам. Исключением можно считать лишь проекты, созданные творческим коллективом С. Хамидуллина («Историческая среда» и др.), а также детской студией «Тамыр».

То есть институты, связанные с деятельностью республиканских СМИ, башкирская «народная» и высокая культура, в реальности полностью блокируют легитимацию утилитарных ценностей в общественном сознании, что с каждым годом приобретает все более негативный характер, поскольку уменьшает шансы безболезненной интеграции башкир в суровые «рыночные» реалии.

Фактически башкирское городское население уже сегодня является маргинальным слоем в социальной структуре городов РБ. У большинства башкир-горожан не решены фундаментальные запросы, в ряду которых на первом месте стоит «жилищный вопрос».

Следует признать, что современная рыночная жилищная модель не в состоянии удовлетворить основную часть городских башкир по причине их низкой платежеспособности. Ситуация усугубляется и тем, что если для значительной доли, к примеру, татар и русских, проживающих в городах республики, доминирующей жилищной стратегией стало выстраивание «наследственных» цепочек на вторичном рынке, то для башкирского населения, в массе своей только начинающего осваивать городское социальное пространство, подобный выход из положения оказался доступным лишь для немногих семей. Советская жилищная модель ликвидирована, а компенсировать ее путем передачи жилья по наследству не получается, поскольку родители большинства молодых башкирских семей проживают в деревне, где цена на жилье остается традиционно низкой. Соответственно, в условиях современного «общества потребления», удовлетворение запросов которого предполагает достаточно высокий уровень жизни, башкиры-горожане оказываются обездоленными и в социальном и в «культурном» плане (в плане потребления «образов и услуг»). Стоит ли говорить, что это крайне опасное и нестабильное состояние может впоследствии создать все условия для резкого социального взрыва, аналогичное тому, которое возникло в период «движения за суверенитет».

Процесс латентного сползания основной массы башкир в непрестижные, полумаргинальные социальные «ниши» в настоящее время является главным фактором, ведущим к росту радикализма среди башкир (особенно молодежи), объясняет высокую политическую активность башкирского населения в целом.

Другими словами, в различных областях культуры, политики, общественной жизни так или иначе связанных с башкирским «социокультурным пространством», сегодня можно наблюдать один и тот же институциональный кризис, порожденный, в первую очередь, неконтролируемым всплеском социальной архаики (премодерном), очередная волна которой пришлась на 90-е годы [Ахиезер, 2001. С. 8].

Соответственно, если с этого ракурса сравнить процессы, происходящие в современном татарском обществе (в Татарстане), учитывая его цивилизационную схожесть с башкирским, то можно обратить внимание, что именно наличие весомой социальной страты в лице «городской татарской интеллигенции», позволяет не только «усмирять» проявления крайних форм традиционализма, но и своевременно решать проблему модернизации. Что вполне закономерно, поскольку опыт других стран показывает, что если «носители Модерна» в любом обществе составляют меньшинство критического уровня – то эта культура обречена на архаизацию.

Само по себе «традиционное общество» еще не несет в себе опасности, в противоположность архаике, которая проявляется в социально-политической жизни в кризисные моменты. Именно из-за неспособности традиции выполнять свои функции, архаика начинает подменять ее, срабатывая как защитная реакция. Однако при этом между традицией и архаикой имеются существенные различия. Как отмечают исследователи: «Традиции многослойны и многообразны, но при этом хорошо структурированы. Архаика же не обладает рациональной структурой, не выполняет конструктивную функцию регулирования человеческого поведения, не характеризуется определенностью и устойчивостью. Архаика не кристаллизуется в социальных формах – это свойство традиции, но оседает на психологическом уровне, прежде всего – на уровне подсознания» [Костюк, 2003]. Соответственно «если традиция является транслируемым культурным текстом, то архаика – культурным подтекстом, не формализируемым и не вербализируемым. Она возникает в местах разрушения культурной органики, традиции, и призвана в этом случае традицию компенсировать» [Костюк, 2003].

Парадокс же заключается в том, что при всей схожести между традицией и архаикой, последняя не имеет потенцию к саморазвитию, что и можно наблюдать, рассматривая, к примеру, процессы, протекающие в современном башкирском обществе. Даже этническая мобилизация 90-х годов принявшая форму «движения за суверенитет» была в какой-то мере защитной реакцией нерусских этносов СССР на хаос «модернизации», позволила смягчить катастрофические последствия слома привычного (традиционного) образа жизни. Однако далось это лишь за счет усиления и укрепления архаики. Именно поэтому сегодня из этого состояния нужно плавно и целенаправленно выходить, поскольку давление архаики практически полностью блокирует назревшие модернизационные процессы, в том числе и культурного характера.

На этих проблемах можно было бы не останавливаться столь подробно, если бы они не имели и политического контекста для башкирского народа, его элиты. На наш взгляд, именно неспособность правящей элиты РБ во главе с экс-президентом М.Рахимовым модернизировать созданную на волне суверенизации политическую систему, постепенная архаизация социальных и политических практик, клановость, стагнация в экономике, культуре, социальной сфере послужили главными причинами, которые привели в итоге к резкой смене республиканской элиты, болезненно отразились, в том числе, и на башкиркой интеллигенции [Буранчин, 2011. С. 120-122].

Под конец своего 20-летнего существования данная система, по всей видимости, полностью исчерпала свои возможности, перестала адекватно отвечать на новые вызовы времени, не справлялась с набором усложняющихся задач. Любопытно, что аналогичный институциональный кризис привел к краху и Российскую империю в 1917г., и СССР в 1991г.

Скорее всего, это связано с тем, что политические режимы, возникающие в обществах традиционного типа, наталкиваются на одни и те же системные проблемы, решение которых затрудненно, в первую очередь, причинами социокультурного характера [Буранчин, 2011. С. 45].

К назначению Р.Хамитова президентом республики можно по-разному относиться, однако очевиден, на наш взгляд, тот факт, что все его политические, экономические и социальные инициативы имеют ярко выраженную модернистскую направленность. В связи с этим показателен и тот момент, что нынешний президент все время подчеркивает свою интеллигентность, позиционирует себя как «интеллигент во власти», то есть в противоположность носителю «крестьянской культуры» М.Рахимову, который этими качествами не обладает. Даже супруга президента – Гульшат Хамитова (возглавляющая благотворительный фонд «Мархамат») ведет достаточно активную деятельность в публичной сфере, что давно уже стало обычным явлением для высшего российского истеблишмента, но не было характерным для первых лиц региональных элит, тем более «мусульманских» республик. Иначе говоря, даже по «внешним», формальным признакам атрибуты и ритуалы власти плавно меняются, имеют тенденцию преодоления архаичных практик сложившихся в 90-е годы.

Кроме того, и самого Р.Хамитова, и новых управленцев, которые сегодня пришли в высшие эшелоны республиканской власти (например, премьер-министр А.Илимбетов, И.Ялалов, И.Нигматуллин, М.Мулюков, С.Сагитов и др.) с социологической точки зрения можно отнести именно к носителям идей и традиций Модерна. В отличие от своих предшественников (выходцев из села) многие из них (включая президента), родились в городе, имеют научные степени, из семей башкирской интеллигенции, обладают знанием и опытом работы в больших и сложных производственных системах.

Возможно, именно люди такого типа смогут со временем решить проблемы системного характера, с которыми сегодня столкнулась не только республика, но и башкирское общество.

Следует отметить, что в предшествующей политической элите РБ также были чиновники модернистского толка (например, экс-министр культуры и национальной политики, д.п.н. И.Илишев, бывший глава Администрации президента Р.Хабиров и др.), но проблема заключалась в том, что они так и не стали доминирующей социальной группой в башкирской элите. Фактически их функции сводились к тому, чтобы придавать черты модерна/современности традиционалистскому режиму М.Рахимова, однако в реальности под этой оболочкой скрывалось не столько традиционное общество, сколько архаика. Доказательством этого может служить тот факт, что с культурологической точки зрения башкирское общество уже в позднесоветский период было по всем параметрам современным. В котором, казалось, давно уже изжиты такие явления как родовая клановость, байство, чинопочитание с элементами «культа личности», показная религиозность и т.д., то есть то, что поднялось «наверх» из нижних пластов социальной органики в 90-е годы.

Конечно, сложности такого рода характерны для каждого общества. Элиты, «культурные классы», несмотря на то, что занимают верхние «этажи» в социальной структуре общества, всегда были и будут в меньшинстве. Под натиском модернизации верхние слои культуры могут прорваться, привести к торжеству архаики, что и случилось, к примеру, в СССР в конце прошлого века. Однако в западноевропейской цивилизации архаике противостоит, прежде всего, городской «средний класс», для которого характерен не только индивидуалистский пафос либерализма, но и ярко выраженный антитрадиционализм, с иррациональной агрессией к крестьянам и крестьянской культуре. В нашей стране городские слои сами были (и остаются) частью традиционного общества, это далеко не европейские буржуа. Соответственно и в 1917г., и в 1991г. социальной силы способной выступить против архаики в нашей стране не оказалось и поэтому, кстати, советской власти пришлось в последствии загонять ее «в подполье» в том числе и кровавыми, репрессивными мерами.

Таким образом, назначение представителя «городской культуры» Р.Хамитова главой Башкортостана, а также процесс формирования новой региональной властной элиты, имеет в определенной степени и символическое значение, поскольку является отражением сложного урбанизационного перехода, которое переживает сегодня само башкирское общество. С большими трудностями и противоречиями постепенно складывается новая матрица башкирской городской культуры, однако это означает, что общество уже окончательно перестало быть в чистом виде традиционным, аграрным.

На практике это требует, прежде всего, со стороны власти и башкирской элиты, в короткие сроки сделать все необходимое для того, что бы смягчить негативные последствия этого болезненного процесса, поскольку выработанная веками традиционная культура и опыт еще долго не будут соответствовать новой социальной среде, чреваты всплесками деструктивной активности. В башкирском обществе окончательно вызрели предпосылки для глубинных социокультурных перемен, а значит, предстоит провести большую и сложную работу для последующего исторического развития. В противном случае институциональный кризис, поразивший сегодня различные сферы башкирского общества, рано или поздно повлечет за собой и более тяжелый кризис национальной идентичности, что уже напрямую поставит вопрос о будущем башкирского народа.

А.Хайбуллин

Литература и источники:

1. Ахиезер А.С. Архаизация в российском обществе как методологическая проблема // Общественные науки и современность. 2001.№2.
2. Буранчин А.М. Роль башкирского телевидения в формировании национальной идентичности // Межнациональные отношения в Башкортостане: исторический и социально-культурный аспекты: материалы межрегиональной научно-практической конференции. Уфа: РИО РУНМЦ МО РБ, 2011. С. 52- 60.
3. Буранчин А.М. Традиционное общество и модернизация: теоретико-методологический аспект // Перспективы модернизации традиционного общества. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Уфа: Гилем, 2011. С.43-50.
4. Всемирный курултай башкир в общественно-политической жизни Республики Башкортостан. Сборник документов и материалов. Уфа: АН РБ, Гилем, 2011.
5. Вишневский А.Г. Серп и рубль. Консервативная модернизация в СССР. М.: ОГИ, 1998.
6. Костюк К.Н. Архаика и модернизм в российской культуре // http://www.rir.ru/socio/scipubl/sj/sj3-4-99.kost.httml.

Читать далее...

Профпригодность Сталина

5 марта, как известно, день смерти Иосифа Сталина. Когда я подал заявку на ведение блога на «Эхе», меня предупредили о том, что блог должен быть профессиональным, и в нем не должно быть абстрактных размышлений о сталинизме. Однако я никогда не испытывал интереса к размышлениям о роли Сталина в истории, и у меня к нему сугубо профессиональные претензии. Дело в том, что все этнополитические конфликты на постсоветском пространстве, за исключение этноконфликта в Чечне в 1990-2000-х годах, созданы политикой Сталина, и его деятельностью и как Народного комиссара по делам национальностей РСФСР, и как генерального секретаря партии.

Наркомнац не чета нынешнему Минрегионразвитию. Он был призван обеспечить мирное сожительство различных национальностей, широкое представительство и защиту их интересов. Он наблюдал за тем, чтобы при проведении общегосударственных мероприятий учитывались особенности национальностей и автономий.

Однако и Султан-Галиев и другие были репрессированы, старые конфликты не разрешены, новые — созданы.

Самый первый насильственный конфликт в СССР вспыхнул в Пригородном районе Владикавказа. Он привел к вооружённым столкновениям 31 октября — 4 ноября 1992 года, многочисленным жертвам со стороны осетинского и ингушского населения. До сих пор конфликт полностью не урегулирован.

7 марта 1944 года, после организованной Сталиным депортации чеченцев и ингушей в Казахстан и Сибирь, ингушский Пригородный район был передан Северо-Осетинской АССР и заселён осетинами. В значительной степени это были осетины, насильно выселенные из Казбегкского района, переданного Грузии. 24 ноября 1956 году президиум ЦК КПСС принял постановление о восстановлении национальной автономии чеченского и ингушского народов. Чечено-Ингушская АССР была восстановлена, но в несколько иных границах — Пригородный район остался в составе Северной Осетии.

Идеи «возвращения земель» и «восстановления исторической справедливости» были популярны среди ингушей со времён возвращения из депортации. В декабре 1972 году группа активистов ингушского национального движения направила в ЦК КПСС письмо «О судьбе ингушского народа», в котором поставила вопрос о возвращении Пригородного района и о восстановлении ингушской автономии. Более отчетливо требования прозвучали 16-19 января 1973 года, во время открытых выступлений ингушской интеллигенции в городе Грозном. С тех пор было отмечено несколько столкновений осетин и ингушей в зоне конфликта, сопровождающихся человеческими жертвами.

4 июня 1992 года Верховный совет Российской Федерации принял закон «Об образовании Ингушской республики в составе РФ» без демаркации границ (границы до сих пор не определены).

По абсолютно той же модели произошел и конфликт в Новолакском районе Дагестана между лакцами и аккинцами.

После того как решением XX съезда КПСС и указом Президиума верховного совета СССР от 9 января 1957 начался процесс конституционно-правовой реабилитации репрессированных народов Северного Кавказа, чеченцы, сосланные в Среднюю Азию, начали возвращаться на свою историческую родину. Это породило проблему размещения аккинцев, так как земли их исторического проживания были уже заняты другими этносами.

В конечном счете, властями Дагестанской АССР было принято решение оставить аварцев и лакцев проживать на занятых ими территориях аккинцев, а самих аккинцев селить на территории Хасавюртовского района на землях, вплотную примыкающих к прежнему месту жительства. Из-за разницы в плодородности почв компенсации никого не устроили, стычки продолжаются до сих пор.

Конфликт в соседней братской республике между осетинами и грузинами также не был улажен Иосифом Сталиным уже на посту вождя народов.

26 мая (8 июня) 1918 года в результате распада Закавказской Демократической Федеративной Республики образовались три самостоятельных государства. Одно из них — Грузинская Демократическая Республика — предъявило свои права на территорию современной Южной Осетии.

К этому времени в регионе уже функционировал Национальный Совет Южной Осетии, первый съезд которого состоялся ещё 6-9 июня 1917 года в п. Джава. Национальный Совет, состоявший из представителей различных политических партий, в своём постановлении по национальному вопросу высказался за предоставление южным осетинам «права свободного самоопределения».

Первое крестьянское восстание на территории Южной Осетии вспыхнуло ещё при Закавказской Федерации, в марте 1918 г., совпав по времени с наступлением турецких войск в Закавказье. Восстание было подавлено грузинскими регулярными войсками и Народной гвардией.

Начиная с 1922 года Иосиф Сталин занимал прогрузинскую позицию, а конфликт был заморожен. В 2008 году это привело к насильственному противостоянию и образованию нового государства с сомнительной экономикой и такими же демократическими перспективами.

Точно такую же позицию Сталин занял и по Нагорному Карабаху.

Созванный 22 июля 1918 года в Шуше Первый съезд армян Карабаха провозгласил Нагорный Карабах независимой административно-политической единицей и избрал собственное Народное правительство (с сентября 1918 г. — Армянский национальный совет Карабаха). Противостояние между азербайджанскими войсками и армянскими вооружёнными отрядами продолжалось в регионе вплоть до установления в Азербайджане советской власти. Вошедшие в Азербайджан в конце апреля 1920 года части 11-й Армии РККА во взаимодействии с азербайджанскими войсками заняли территорию Карабаха. К середине июня 1920 года сопротивление армянских вооружённых отрядов в Карабахе с помощью советских войск было подавлено.

30 ноября 1920 годa Азревком своей декларацией предоставил Нагорному Карабаху право на самоопределение. Решение карабахского вопроса в пользу Армении было подтверждено постановлением пленума Кавбюро ЦК РКП(б) от 3 июня 1921 года, однако окончательное решение было принято пленумом Кавбюро ЦК РКП(б), состоявшимся 5 июля того же года — «Нагорный Карабах оставить в пределах Азербайджанской ССР, предоставив ему широкую областную автономию».

Вопрос о передаче Нагорного Карабаха Армении время от времени поднимался армянским руководством, но не получал поддержки Сталина. В 1960-е годы социально-экономическая напряжённость в НКАО несколько раз перерастала в массовые беспорядки. Сейчас конфликт также считается замороженным, и, несмотря на попытки наших президентов что-то сделать, дело не движется с мертвой точки.

Немного другой сценарий развернулся вокруг Приднестровья.

Провозгласив целью воссоединения молдавского народа, Сталин отделил от Украины часть территории, имеющей наибольшее демографическое количество прописанных там молдаван, провозгласив новую республику Советской Молдавией. После этого последовала оккупация западного берега Днестра, принадлежащего Румынии. Эти две части образовали Молдавскую ССР. Но разлом по Днестру так и остался, а конфликт не был преодолен за все правление Сталина. Потом было уже поздно.

В связи с обострением конфликта в 1990-м году между центральным руководством и местными властями Приднестровья, в самопровозглашенную республику из Кишинёва и других районов Молдавии были направлены милицейские подразделения для контроля над ситуацией и подавления возможных беспорядков. Это, однако, лишь усилило противостояние, вызвало возмущение местного населения, привело к созданию отрядов самообороны и народных дружин, а позднее — и к первым кровопролитиям.

Последовала череда референдумов, заморозивших конфликт.

Другой грузинский конфликт, где особую роль сыграл Иосиф Сталин – грузино-абхазский конфликт.

После распада Закавказской Федерации статус Абхазии был неустойчив. Советской руководство склонялось к тому, чтобы в рамках СССР появилось новое государство. Однако грузинское лобби перевесило. Конституции Социалистической Советской Республики Грузии от 3 апреля 1927 года было указано, что «Социалистическая Советская Республика Абхазии входит в Социалистическую Советскую Республику Грузии в силу особого между ними договора». Договор был подписан под нажимом Сталина, с приходом к власти которого Абхазию так или иначе пытались втиснуть в состав Грузии.

Переподчинение Абхазии в состав Грузии происходило параллельно с усилением власти Сталина, который сам был грузином по национальности. В 1931 году конституционный статус Абхазии стал соответствовать её фактическому правовому состоянию и определился как «автономная республика в составе Грузии». В соответствии с положениями Конституций как 1936 года, так и 1977 года автономные образования являлись неотъемлемыми частями союзных республик и, естественно, не имели права выхода из состава союзной республики, тем более из СССР.

Серьёзное обострение отношений между грузинами и абхазами произошло в конце 1980-х годов. 18 марта 1989 года, в селе Лыхны состоялся 30-тысячный Сход Абхазского Народа, который выдвинул предложение о выходе Абхазии из состава Грузии и восстановлении её в статусе союзной республики. Тема получила дальнейшее развитие 15-16 июля 1989 года, во время кровавых столкновений между грузинами и абхазами в Сухуми.

После принятия 3 апреля 1990 г. закона СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР», который допускал самоопределение автономий, 25 августа 1990 года Верховный Совет Абхазии принял Декларацию о суверенитете Абхазской АССР.

Началась сперва «Война законов», потом «Война топонимий», а потом три кровавых столкновения и провозглашение Абхазской республики.

Поэтому вопрос профпригодности Сталина как человека, которому было поручено «разрулить» национальный вопрос в молодом советском государстве, для меня решен.

Виталий Трофимов-Трофимов 

Читать далее...

Иван-Царевич и Скифский Волк

Продолжение таких текстов как «Революция Любви» и «Скифы и Солнечный Русский».

Скифская Революция

Триумф и поражение русских народников (эсеров и левых эсеров) в 1917-18 гг. были, тем не менее, заводной пружиной русской революции. Движение скифов (поэтов, музыкантов и художников) вокруг партии левых эсеров оказалось квинтэссенцией Русского серебряного века. Народники нашли соединение несоединимого, особую тинктуру из которой потом родилось всё: Красная армия в будёновках, Павки Корчагины и товарищи Суховы, СССР. И о, да – стиль – стиль активного волевого, наполненного солнцем мужчины. Русского Мужского – не — экспортированного с Запада петровского гренадёра, не варяжского конунга Вольдемаруса. Но своего русского привлекательного, молодого, пассионарного мужчины – Солнечного Русского.
Конечно коммунисты (большевики-эсдеки) и их литературные попутчки футуристы к новым образам тоже прикладывали рукоять нагана и руку графика газеты «Известия». Но всю работу со смыслами, работу с эстетикой, работу по развалу предыдущего вестернизированного режима Романовых, работу по поиску органичной национальной идентичности – проделали они – русские народники. И без них не было бы никакой Революции, она не задалась бы и не победила, и не залила светом Русской Правды половину мира.
Историческая победа коммунистов, присвоивших себе «идеологическое наследство» народников, оседлавших энергию разбуженного Народа — бесспорна. Но мы её попробовали расчленить. На то — что было собственно большевистским и то — что они у эсеров взяли осознанно, вынужденно или случайно.
И оказалось, что революция на уровне народного бессознательного (в терминологии Юнга) была скифской. Её вели, ею правили очень древние (со скифских времён архетипы), сформулированные и выкристаллизованные русскими левыми народниками.
Среди левонароднической интеллигенции сложилось и рефлексивное рациональное крыло (очень небольшое) осмыслившее Революцию национально, читавшее в её бессознательных волнах, как в открытой книге.
Напротив, большевики, использовавали пробуждённую народную энергию, продолжая говорить «на своём языке» и оперировать западными марксисткими смыслами. Они русское бессознательное не понимали – они на нём ехали. А левые эсеры дошли до постижения Русского бессознательного, практически завершили процесс индивидуации Русского Народа, процесс обретения уникального и целостного национального мировоззрения, начатый Пушкиным и Герценым. Но. Бессознательное оказалось сверхмощным – оно поглотило своих седоков, Революция съела собственных детей.
А ведь мы в 1918 году стояли в шаге от создания оригинальной не марксистской, не либеральной и не эрзац-национальной русской культуры и обретения русской самости. Не сложилось. И может быть не сложится никогда?

Перепутье

Почему нам эти вопросы интересны?
Сегодня Россия, не изжившая наследство революции XX века, не решившая свои «проклятые вопросы», не спалившая в жертвенном огне национальной индивидуации свои комплексы перед Западом, свои фобии, не родившая миру Христа и Русского идеального Мужчину стоит там, где и была: перед смертельным выбором, перед рискованнейшим перепутьем.
Между черносотенным отчаяньем Манежки и бунтом менеджеров из Фейсбука с Болотной, между крепостью ментов, воров и попов и возможностью реальной западной оккупации.
Решения нет. Все пути сожжены и ограблены, как Старая Смоленская дорога. В этой точке бифуркации нас интересуют скифы и левые эсеры. Однажды проигравшие и разгромленные, но единственные разумные люди, разгадавшие тысячелетнюю «русскую загадку». Мы пойдём их тропой, где по традиции потеряем коня, но видимо получим нечто Иное – альтернативное средство передвижения. Ведь только там надежда на русское будущее, наша судьба и ключ от всех замков. Поехали.

Сказка о Марусе и сказка о скифах

С самого начала исследования Русской революции автор относился к ней как Мифу, исходя из того, что человеческое сознание мифологично и вне мифов вообще ничего не существует. Даже, если кто-то (например, просвящённый рационалист) доказывает, что Мифы — это абстрактные и не заслуживающие внимания предания. Но его утверждение, самое по себе — хорошая такая сказка. Потому что блестящий семиотик Юрий Лотман доказал, что Просвящение — это тоже миф.
Миф о скифе и лидере партии левых эсеров Марусе Спиридоновой мы разложили согласно знаменитой схеме Владимира Проппа из «морфологии волшебной сказки»: Завязка-Инициация-Путешествие в Большой Дом — Получение Там магического огня- Триумфальное возвращение обратно и обретение в родном краю справедливости и практически (в случае Маруси 1917 года) архетипа Главной русской женщины. Это в нашей Терра Мария (1) почти что больше, чем царский статус.
Но дальнейшая деятельность и разгром партии левых эсеров, а также их скифских попутчиков в рамки одного мифа не укладывается.
Как и сами мифы не укладываются в знаменитую «пропповскую» схему.
Пропп описал структуру сказки, различив и промаркировав основные её части. Но не трудно заметить, что в разных сказках разные части с удовольствием меняются местами. Инициация (магическое посвящение) бывает то в конце, то в начале. Попадание в сказочное царство иногда начинается с красной строки сказки, а иногда заканчивает её. В зависимости от разных регионов и ситуаций герои и трикстеры имеют то положительное, то отрицательное значение. Т.е. сказка гибка как река, расплывчата как ртуть, разваливается, растекается и собирается снова. Живой Меркурий или Волга.
Для описания бытия партии левых эсеров в 1918 году нам пригодится сюжет знаменитой сказки об Иване-Царевиче и Сером Волке (2). Сказка уже начинается в волшебном царстве (таким царством и была революционная Россия). Герой не Иван-Дурак, не Василиса, а человек наделённый аристократическим статусом, этот статут обычно характеризует человека мыслящего и рефлексирующего.
Во второй части нашей эсеровской истории главным героем будет не Маруся Спиридонова, хотя она ни на минуту не выпадет из нашего поля зрения. Красная королева уже проинициирована (3), уже добилась высшего статуса «живой святой». Поэтому герои у нас другие. Помимо Ивана-Царевича — совершенно невероятный для русских сказок персонаж:

Иван-Умный

Такого человека России могла подарить только Великая Революция!
Итак — основатель Скифского Движения — левый народник Разумник Васильевич Иванов. Иванов-Разумник. Наркомскиф. Человек, предугадавший появление в Великой Степи конных армий в скифских шлемах!

Разумник подобрал для решения загадки Революции метод философского субъектевизма, «этико-философского индивидуализма».
Он оперировал с эсеровской героической доктриной человека-романтика, революционера-одиночки. (4) Мировоззрение имманентного субъективизма является бодрым, активным, жизненным, субъективно-осмысливающим жизнь человека и жизнь человечества.
Эсеровский пассионарий, духовный аристократ и субъективный индивидуалист Иван-Царевич явился посреди Революции на тотемном скифском звере — Сером Волке.

Мерой для понимания России и Революции выступал он сам!
Скиф.
Мужчина – субъект.

Революция вскрывает коллективное бессознательное народа, имеющее безусловно женскую хаотическую структуру. Разные «философские мужчины» пытались осмыслить её загадку. Оперировали они обычно чужими для Загадки смыслами, вывезенными с Запада. Но в русской сказке (бессознательное максимально совпадает с мышлением сказки) её персонажей необходимо видеть, говорить с ними на одном языке, а не догадываться об их существовании или предполагать за ними научные факты. Явлению необходимо найти подходящее Имя.
Иван-Умный утверждал, что Революция была народнической и скифской. Он прозрел (а вместе с ним Андрей Белый (5), Михаил Пришвин, Николай Клюев), что бессознательное нашего народа многослойно и многонародно. Но на самом дне стоят золотые конники-скифы. А что будет, если со дна морского они поскачут вверх, как морские витязи Александра Пушкина?
Это будет торжественное появление Русского Мужчины – народного гения – Мужчины парадоксального. Нелогичного и не предусмотренного официальной государственной историей. Того, что ждала Русь тысячелетия.
Солнечного Русского.

Павел Зарифуллин

(1) Terra Maria — так называли Русскую Равнину крестоносцы Тевтонского и Ливонских орденов.
(2) Сюжет об «Иване-Царевиче» со времён Достоевского является «архетипическим ядром» Русской Революции.
(3) По-русски уместно было бы сказать «заклеймена».
(4) «Героическая» эсеровская субъективистская доктрина стала впоследствии этической основой для пассионарной теории этногенеза евразийца и народника Льва Гумилёва.
(5) Путешествие Русского Мужчины на дно Русского Бессознательного лучше всех, пожалуй, описал скиф Андрей Белый в романе «Серебряный голубь». Путешествие для героя заканчивается трагической гибелью. Тем не менее литературные скифы доказали, что «до дна можно доплыть» и золото национальной идентичности можно найти. И тем самым завершили вековые поиски славянофилов и народников.

Продолжение

Читать далее...

Русский вопрос и русская цивилизация – Часть II

Стратегия изменения. Уровень работы с детьми и молодежью

В общем виде, задача изменения ментальных оснований связана с прерыванием социокультурной преемственности и утверждением альтернативного культурного комплекса. Изменения ментальности не могут носить волюнтаристический характер. Эта работа имеет шанс на успех только в том случае, если вектор изменений соответствует логике исторического процесса. Модернизационные изменения должны повышать шансы на выживание и конкурентный потенциал людей. Только в этом случае можно преодолеть историческую инерцию.

Из приведенных нами примеров (см. Часть первую – прим. ред.) можно увидеть, что эффективная работа с ментальностью концентрируется на молодых поколениях. Как утверждают специалисты, характер человека формируется в самом раннем возрасте к трем-шести годам. Базовые ориентации личности формируются к шестнадцати-восемнадцати. Из общих соображений можно полагать, что базовые характеристики ментальности формируются к шестнадцати-восемнадцати годам. Говоря языком антропологии, человек переживает процессы включения в ментальные комплексы родной культуры от рождения до инициации, знаменующей переход от детства или юношества к взрослому возрасту.* Выше шла речь о процессах инсталляции ментальных оснований. Таким образом, для того, чтобы сменить ментальность, необходимо, во-первых, радикально трансформировать культурную реальность, которая открывается входящему в жизнь человеку; во-вторых, устойчивая смена ментальности требует нарушения межгенерационной преемственности базовых оснований культуры.

Руководствуясь здравым смыслом и исходя из опыта, практики, решавшие задачи коренного изменения культуры (а это возможно только в случае замены ментальных оснований), выполняли описанные два условия.

Такова была стратегия работы иезуитских коллегий: а) извлекала поступающего из устойчивого социокультурного контекста и предлагала ему радикально трансформированную культурную реальность; б) автоматически разрушала социокультурную преемственность, поскольку выпускник коллегии не возвращался в породившую его среду. От этой среды его отделяла ценностная и мировоззренческая пропасть. Таким образом, достигалась радикальная смена ментальных моделей.

Точно так же работал и знаменитый Императорский царскосельский лицей, задуманный М.М.Сперанским и открытый в 1811 году. Лицей создавался для подготовки управленческой элиты государства. Он успешно выполнял свою задачу. Среди выпускников Лицея не только Пушкин, но и выдающиеся министры, деятели культуры.

Отметим важный момент: чем существеннее культурная дистанция между исходной реальностью общества и требуемыми параметрами сознания, тем более остро встает задача извлечения обучающегося ребенка из привычного контекста. Традиционная семья и привычная среда воплощают историческую инерцию и тысячами нитей связана с прошлым. Поэтому во всех модернизирующихся обществах возникают закрытые учебные заведения. Завершивший образование молодой человек может (как правило, ненадолго) вернуться в родной дом, но ничего, кроме ностальгических воспоминаний раннего детства, не связывает его более с породившей средой. Прерывание экзистенциальной преемственности составляет необходимое условие модернизационного перехода от традиционного общества к обществу модерна. Если от общих суждений обратиться к нашей реальности, то надо заметить, что в эпоху кризиса (а российская цивилизация переживает системный кризис) решение этой задачи облегчается.
Из всего изложенного следует исключительная роль работы с детьми, начиная с самого раннего возраста и, как минимум, до завершения среднего образования. Можно и нужно работать с людьми любых возрастных категорий. Однако подлинная эффективность такой работы предполагает воздействие на человека в возрастном диапазоне импринтинга. В этой ситуации инсталляция ментальных структур происходит как бы «сама собой». Психика растущего человека извлекает данные структуры из окружающей его реальности. Важно, чтобы пространство это было целостным и непротиворечивым в культурном отношении.

Работа с детьми распадается на два направления: работа с сознанием и формирование значимых навыков и практик.

Первое можно называть обучением или работой с сознанием. Такую работу надо начинать с дошкольного возраста. Речь идет об обучении в широком смысле, о формировании моделей понимания, навыков мыслительной деятельности, интеллектуальных установок, ценностных структур.

Второе направление связано с формированием значимых навыков и практик. Это направление не менее важно. Каждая культура в обязательном порядке формирует значимые практики. Параллельно с этим она блокирует формирование практик альтернативных. Они не возникают и не могут утвердиться, поскольку противостоят системному качеству доминирующей культуры. Если обучать ребенка с детства навыкам индивидуальных и групповых действий, не вписывающихся в доминирующую культуру, и превратить эти практики в норму жизни, взрослея вместе с ними, ребенок принесет их в жизнь как органичное и естественное, вопреки противостоянию среды.

Исчерпывающе развернуть в статье перечисленные направления не представляется возможным. Поэтому ограничимся отдельными, очевидными для автора, сюжетами, которые позволят составить представление об общей логике предлагаемой работы.

Говоря о самом раннем возрасте, надо заметить, что многие российские сказки воспроизводят тупиковые установки. Необходимо разрушение установки на чудо, которое дает все и сразу некоторым волшебным образом. Ковер-самолет, гусли-самогуды, скатерть-самобранка, неразменный пятак и прочие радости магического мира, в котором не надо сеять, жать и класть в закрома, для того чтобы сытно кушать, фундаментальным образом противостоят позитивной жизненной позиции.

Иванушка-дурачок, который, в конечном счете, оказывается в выигрыше, посрамляя здравый смысл своих братьев, добропорядочных и прочно вписанных в мир, – далеко не случайный персонаж отечественного пантеона. Он восходит к архаическим магам и ложится в мощную традицию возвеличивания блаженной глупости. Образ Иванушки перекликается с идеей юродивого, который свят тем, что отрицает мудрость «мира сего». При всей привычности этих реалий отечественной культуры они губительны в стратегическом смысле. Разумеется, речь не идет о запретах. Речь о компетентном анализе, отборе и формировании корпуса сказок, которые могут быть рекомендованы в контексте решения поставленной задачи.

Чтобы было понятно, о чем идет речь, приведу пример Буратино. Как известно, сказка А.Н. Толстого «Золотой ключик или приключения Буратино» (1936 г.) была вольным переводом знаменитой сказки Карло Коллоди «Приключения Пиноккио», написанной в 1883 году. «Золотой ключик» любим поколениями советских людей и постсоветских россиян. Никто не назовет эту сказку скучной или тупо нравоучительной. Однако наш взгляд пропускает одну значимую для культуролога подробность. Приняв решение отправить Буратино в школу, папа Карло идет на рынок, продает там свою тужурку и на вырученные деньги покупает букварь для Буратино. На следующий день Буратино по пути в школу видит цирк, и, решив вместо школы пойти на цирковое представление, продает букварь, а на вырученные деньги покупает билет в цирк. Это вам не скатерть-самобранка. За текстом Карло Коллоди стоит две тысячи лет жизни в классовом обществе. Итальянский ребенок твердо знает: за все в этой жизни надо заплатить. Здесь мы сталкиваемся не только с концептом законов сохранения: ничто не появляется из ничего, но и с важнейшей моральной истиной. Сознание ребенка фиксирует эти положения не на уровне скучных сентенций, а на уровне деталей сюжета, отражающих самоочевидные вещи.

Одна из серьезных проблем нашей реальности связана с тем, что механизмы горизонтального группового взаимодействия блокируются культурой. В России остро стоит проблема добровольной кооперации, консолидации во имя некоторой общей задачи, навыков и практик группового взаимодействия. Для того чтобы что-то заработало, необходима иерархическая структура. Делегированная сверху власть, «начальство» объединяет людей, ставит задачу, обеспечивает координацию усилий. Решить те же задачи без «начальства» массовый носитель российской идентичности не способен.
Детей можно и нужно учить самоорганизации, отрабатывая все этапы этого процесса:

— объединения вокруг некоторой цели;
— выработки решения о путях ее достижения;
— выделение лидеров, берущих на себя задачи координации усилий;
— общая работа по последовательному решению поставленной задачи;
— достижение результата;
— анализ пройденного пути;
— выводы на будущее.

Эти формы самодеятельности можно и нужно отрабатывать, начиная с детского сада, и далее через среднюю школу, вплоть до окончания высшего учебного заведения.

Помимо проблемы самоорганизации существует проблема качества группового взаимодействия в нормальных, институционально закрепленных структурах. Люди не хотят и не очень умеют эффективно работать в группе. Работа (организация) не воспринимается как ассоциация, в которую каждый из сотрудников пришел добровольно и где все единой командой делают общее дело, от успехов которого зависят и собственные успехи каждого сотрудника.** Интриги, доносы, подсиживания, спихивание работы и ответственности на другого, к сожалению, типичны для отечественных коллективов.

Заметим, что в СССР в высокой науке, оборонке и некоторых других сферах иногда возникали коллективы, объединенные искренним интересом и энтузиазмом. Как правило, это было связано с талантливым руководителем, хорошей зарплатой и более высоким профессиональным уровнем, чем средний по стране. Идеальная атмосфера творческой работы описана в повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Однако в общем случае доминировала описанная выше ситуация. А заказники приличного и эффективного взаимодействия носили локальный характер и имели свойство со временем разрушаться.
Сегодня в бизнесе внедряют корпоративную культуру, которая исходит из того, что наш бизнес – одна большая семья. Насколько успешна эта работа, оценить сложно. Пока что в городской русский язык вошло слово «корпоратив». Но, по отзывам людей, в крупных корпорациях побеждает традиционная российская атмосфера.

Сходную картину мы видели и видим в творческих союзах, ТСЖ и других объединениях. Типичный участник некоторого сообщества, с одной стороны, устраняется от участия в управлении, демократических процедурах и контроле за правлением, с другой, обвиняет это правление во всех грехах, выражает недовольство решениями, которые приняты от его имени (притом, что он устранился от обсуждения и принятия этих решений), интригует, бузит и т.д. Иными словами, являет собой балластный слой, описываемый словами «народ», «толпа», «охлос».

В политических партиях, общественных объединениях, НПО и любых других организациях, добровольных по своей природе, мы наблюдаем то же самое. Борьбу честолюбий, вождизм, интриги, формирование клик, жертва интересами дела во имя карьерных и имиджевых соображений, во имя создания лишнего информационного повода и т.д. Митинговая стихия, пафос борьбы на уничтожение, неспособность к компромиссу – все это лежит в том же ряду. Россияне фатально не способны к эффективной консолидации в нежестких, не иерархических, собственно демократических структурах.
Наше понимание проблемы состоит в следующем: интриги, отстраненная патерналистская позиция – специальный культурный механизм атомизации, блокирующий формирование ассоциаций, являющихся качественной альтернативой базовой модели российской социальности. Российская культура ориентирует своего носителя на две социальные конфигурации – родовое/семейное целое и иерархическая пирамида власти/подчинения. Описанное выше поведение есть способ перевода чуждых структур в поле собственной органики. Род/традиционная семья, очевидно, переживают кризис. Эта модель отмирает и не воспроизводится. А иерархическая пирамида становится единственным универсальным механизмом.

Задача состоит в формировании и внедрении модели ассоциации. В школе, высшей школе, пространстве культуры, политике, сфере гражданского общества должны последовательно внедряться и насаждаться модели добровольной ассоциации, предполагающей демократическое участие всех членов ассоциации в выработке и реализации стратегии и тактики управления.

Как это делается – для меня вопрос открытый. Но на Западе давно отработана школа самоуправления, которая осваивается, начиная со средней школы. Школьное и университетское самоуправление, молодежные клубы и организации при школах и высших учебных заведениях, требуют специальной работы по формированию необходимой атмосферы и продуктивного взаимодействия.

Разрушение синкрезиса и проблемы образования

Теория локальных цивилизаций ставит проблему культурного ядра конкретной цивилизации, в котором систематизированы основания традиционной ментальности. Опуская теоретические обоснования, укажем на то, что идеал синкрезиса*** относится к базовым характеристикам ментальности. Традиционное сознание наделяет высшей ценностью нераспавшиеся синкретические сущности и противостоит процессам дробления этих конструктов. Примеры: истина-благо, власть-собственность, иерархия-истина-благо, «народ» как синкретическое единство веры и этической идентичности и т.д. В силу изоморфизма структур мышления, социальности и деятельности, культура, ориентирующая носителя на синкретические сущности, противостоит исторической динамике, поскольку динамика неотделима от дробления исходного синкрезиса. Мышление традиционного носителя русской культуры противостоит дроблению и усложнению картины мира и оперирует синкретическими блоками. Эта установка находит свое выражение в социальном пространстве и в сфере деятельности. Российское единство власти-собственности-идеологии живет и в мозгах, и в социально-политическом пространстве.
Школа способна дробить синкретические сущности на самых ранних этапах обучения и формировать аналитическую доминанту сознания. Человек с такой доминантой не способен мыслить синкретическими блоками и не будет жить в мире нераспавшихся конструктов. Итак, меняя механизмы мышления и переживания мира, мы трансформируем весь универсум.

Магистральная задача состоит в размывании синкретических сущностей, транслируемых в сознание ребенка традиционной культурой. Традиционная культура дает имена окружающим человека сущностям (папа, мама, семья, родина, школа и т.д.). В этих конструктах знание и оценка спаяны нерасторжимо. Такой тип сознания не позволят выделить элементы, запрещает сопоставления и анализ. Мир разделяется на позитивное, сакральное и негативное, отверженное. Ценностно выделенные сущности обретают мощный эмоциональный потенциал. Они априорно сакральны или отвержены.

Все это можно и нужно проблематизировать, дробить, сопоставлять, осознавать в спокойном анализе и т.д. Этому можно и нужно учить с самого раннего возраста. Пятилетний ребенок имеет право говорить «Моя мама – самый лучший человек в мире». Но уже семилетний должен понимать, что «моя мама – для меня самый лучший человек в мире, а для Марины самый лучший человек – ее мама».

Школьный курс должен включать две дисциплины – логику и риторику. Заметим, что, придя к власти, большевики сразу изъяли логику и риторику из гимназического курса. В старших классах необходимы курс экономики и курс права. Логика и риторика учат мышлению и формируют культуру диалога. Экономика и право дают ориентиры в экономическом и правовом измерении социальной реальности. В России катастрофически низкий уровень культуры мышления и практически отсутствует культура дискуссии. Экономика и право веками отторгались российской традицией как чуждые и бесполезные сущности. Воспитание ребенка в экономической и правовой парадигме способно обеспечить кардинальные сдвиги в сознании. Традиционная культура может профанировать и отторгать некоторое знание как ненужное, но она не может заставить забыть и отменить то, что твердо усвоено в школьном курсе.

Огромное значение имеет формирование культуры дискуссии. Начиная с Древней Греции, европейская традиция образования строилась на дискуссии и вокруг дискуссии. Необходима сквозная практика дискуссии через среднюю и высшую школу. Дискуссия получает статус междисциплинарного занятия (охватывая курсы логики, риторики, истории, литературы, экономики, права). В старших классах дискуссия устраивается регулярно. Каждый учащийся должен несколько раз выступать в дискуссии. Учащиеся должны выступать с взаимоисключающих позиций: за введение смертной казни, и за отмену, за автократию и за демократию, за империю и за национальное государство, в защиту и в осуждение Веры Фигнер и т.д. В такой практике они осознают и личностно освоят ограниченность любых суждений. Такая работа создает человека, способного к формированию собственной позиции и к ее корректному выражению.

Необходимо дискуссионное обсуждение этических и гражданских проблем. Предметом дискуссии должен быть конфликт интересов и этических максим, части и целого, проблем религиозного сознания. Вообще говоря, разведение ценностей и интересов – важный аспект воспитания нетрадиционного человека. Необходима экспликация конфликта между ценностями и интересами. Исследование конфликта интересов и ценностей. А отсюда уже вырастает нравственное сознание и нравственная позиция (уроки литературы, обществоведения, истории).

Опуская теоретические обоснования, диктующие необходимость размывания конструкта должное/сущее, укажем не необходимость обращения к парадигме интереса, понимаемого как объяснительный механизм исторических, социальных, политических процессов. Надо учить детей мыслить интересами. Раскрывать им экономическую логику истории. Почему опекун Игоря Олег покорил города по «пути из варяг в греки» и с дружиной дошел до Царьграда? Почему для татаро-монголов было важно закрепиться в бассейне Черного моря?

Имеет смысл формировать у школьников телеологическое понимание реальности. Для чего у лошади хвост? Почему млекопитающие любят своих детенышей? Школьный курс должен быть прошит междисциплинарными связями и связями внутри данного курса. За десять лет ни один человек из поступающих в вузы и студентов не ответил мне на вопрос: Почему на пути «из варяг в греки» требовалось тащить суда «волоком до Днепра»? Гуманитарии не связывают знаний географии с предметом истории и не понимают, что такое водораздел. История России должна излагаться в контексте процессов в Ойкумене, социально-историческое измерение реальности в связи с ландшафтно-климатическим. Когда я спрашиваю студентов-гуманитариев, что общего между репейником и арбузом, они впадают в ступор. Школьный курс должен подчиняться императиву формирования целостной картины мира, осмысливаемого деятельно-инструментально.

Курс российской школы должен погружать учащегося в проблематику права: фундаментальная роль права как основы государства и цивилизации; процедуры, механизмы права; парадигма прав человека; неотъемлемые права; право собственности как системообразующая категория, созидающая социальные формы – семью, государство, цивилизацию.

Наше воспитание и интеллигентский бэкграунд блокируют осознание системообразующей роли рынка и гигантского культуротворческого потенциала частной собственности. Собственность трансформирует психологию, созидает автономную личность, позиционирует человека в социально-культурном космосе. Уважение к собственности должно воспитываться в семье. Этого у нас, к сожалению, нет. Тем важнее роль школы в данном вопросе.

Выходя за рамки проблематики школы, выскажемся по этой проблеме, которая представляется нам исключительно важной. Собственность как священное и неделимое право должно быть закреплено на уровне конституции. Законная собственность может быть отчуждена у титульного собственника только за долги. Единственным основанием утраты права собственности может быть признание ее по суду незаконной. Собственник имеет право апелляции к суду высшей инстанции. Лишать собственности могут только судебные исполнители. Собственник имеет право защищать свою собственность всеми доступными ему способами. Власть, посягающая на собственность граждан, утрачивает основания легитимности. Это положение должно быть закреплено в конституции.

Отчуждение частной собственности на государственные и муниципальные нужды возможно только в соответствии с тщательно прописанной процедурой, включающей оценку объекта независимой аудиторской службой и выплату вознаграждения, составляющего 1,5 рыночной цены. Повышенная цена выплачивается во всех случаях, за исключением собственности чиновников, принимающих решение по проектам, предполагающим такое отчуждение. Совсем не все способны и готовы стать собственниками по психологическим, культурным, экзистенциальным основаниям. Однако потенциальных собственников десятки миллионов. Они станут самым надежным хребтом российской государственности.

Нравоучительные сказки про святость собственности надо рассказывать в детском саду и учить этому в школе с младших классов. Истории про мужественного фермера, пристрелившего бандита, пытавшегося ограбить хозяина, надо показывать по местному телевидению под грифом «Герои живут рядом с нами». И не говорите мне, что это противоречит российским традициям. Русские кулаки убивали конокрада на месте, а немцы-колонисты рубили конокраду руки. Либо мы воспроизводим традицию наследников Комбеда и сходим с исторической арены, либо утверждаем качественно новую позицию.

В системе образования стратегически необходим акцент на целостность России и Европы. Мы – часть христианского мира. История России как самодостаточный процесс, а Россия как самостоятельный материк – тупиковая позиция. Ее необходимо последовательно размывать.

Школе необходим курс «История демократии и сопротивления несвободе» (видимо, в рамках общего курса истории – прим. ред.). Дети должны вписывать древлян и новгородцев в контекст подвига Гармодия, «Магна карты», Магдебургского права, борьбы городов за статусы и привилегии, Реформации как движения за обретение духовной свободы.

Имеет смысл создание специального курса «Демократические инициативы и практики» в рамках высшей школы. Гражданская активность должна стать предметом осмысления, сопоставления мирового и российского опыта.

Особых усилий требует воспитание культуры компромисса. Необходима специальная работа по преодолению манихейской установки – «раздавить гадов и навязать наше решение». Надо заявлять и объяснять ценность компромисса как базы для объединения всех без подавления. Надо тысячекратно повторять, что единство, основанное на подавлении, бесплодно, стратегически непрочно, оборачивается поражением и распадом. Надо разрушать манихейскую установку на Последнюю битву. Надо объяснять, что демократия – система самообучающаяся. Что она делает ошибки, но способна делать выводы и исправлять эти ошибки.

Выход из гетто русского языка

Заметим, что российская элита со второй половины XVIII века и до 1917 говорила на европейских языках. На первых этапах модернизации такое положение терпимо. Сегодня ситуация, когда языком международного общения владеет узкий слой элиты, провальна. Ничего, кроме своекорыстного интереса элиты, за этим не стоит. Английский язык перестает быть языком иностранным и обретает статус языка международного. Английский – обязателен в средней школе. Школа обеспечивает свободное чтение, понимание и общение. Другие иностранные языки изучаются по желанию. Необходимы разные курсы для освоения языка людьми старших поколений.

Диплом о высшем образовании без свободного владения английским не выдается. Преподавание десятка предметов на английском языке, семинары и ответ на экзамене – обязательная норма системы высшего образования.

Необходим один англоязычный канал национального телевидения. Англоязычные фильмы не переводятся, а титруются. Практика показа детям мультиков по-английски и т.д. Фильмы и книги фривольно-эротического содержания без перевода в свободной продаже.

Для осуществления стратегии разрыва преемственности в воспроизводстве социокультурной целостности необходимо обучение за рубежом. Должно сложиться неписаное правило – начиная с некоторого уровня (руководитель федерального департамента, замминистра, начальных отдела канцелярии администрации, парламента и премьера, генерал-лейтенант) обязательно высшее образование за рубежом, связанное с проживанием за границей не менее четырех лет. Учеба за рубежом должна стать нормальной практикой для тех, кто желает делать карьеру в России. А армия должна будет делать это в обязательном порядке, направляя на обучение, скажем, 500 молодых офицеров каждый год. Норма: для поступления в военную академию необходимо высшее образование за рубежом. В результате в страну будут возвращаться люди с другими мозгами. Эффективность этой стратегии видна на примерах стран Балтии и Грузии. Отметим, такая стратегия соответствует положениям болонского процесса. Согласно Болонской декларации студент должен в идеале не менее семестра проучиться в другой стране. Это делает его более гибким и повышает шансы на трудоустройство.

Общесоциальные процессы

Разумеется, дело не может ограничиваться начальной, средней и высшей школой. Все сказанное выше должно войти в систему идеологических ценностей российского государства. В систему надежных и респектабельных конвенций понимания мира и человека в мире. Тогда эти установки будут реализованы в работе средств массовой информации. Не следует недооценивать меры конформизма наших соотечественников.

Однако, пропаганда и просветительская работа, утверждающая альтернативу установкам цивилизационного ядра, недостаточна. Культура развивается инверсиями. Инверсия из вечевого строя в азиатскую деспотию шла через табуирование мировоззренческих оснований и практик вечевого комплекса культуры, через уничтожение носителей этого типа сознания.

Любая конструкция ментальных оснований культуры с необходимостью поощряет одни и подавляет другие импульсы человеческой психики, желания, устремления. Трансформация ментальных оснований не может быть эффективна без амнистирования, легализации и сакрализации запрещенных и профанированных вчера инстинктов. Только в этом случае реформаторы могут обрести массовую поддержку и получить энергию, задавленную предшествующей эпохой. С этого момента разворачивается борьба тех, кто стал на сторону нового, и сторонников старого порядка вещей. И это – необходимый и неизбежный этап утверждения нового.

Традиционная российская культура веками подавляла автономную личность, потребителя, собственника, человека, ориентированного на демократические ценности. Изживание этой ментальности возможно путем правовой легализации и культурного поощрения репрессированных альтернатив преодолеваемого паттерна. Параллельно должна вестись работа по репрессированию отторгнутых установок и их активной профанации. Только в этом случае работа по преображению культуры приобретет энергию масс.

Смена ментальности всегда связана со сменой поколений. В мягком, щадящем варианте – естественной сменой, в жестком революционном и насильственном – с угнетением и диффамацией носителей уходящего качества.

Российская традиция есть традиция социоцентричного общества. Необходимо трансформировать этот комплекс и сформировать персоноцентристскую целостность. Это можно сделать единственным способом: разрушая ядро отторгаемой системы.

Традиционная модель: сакральная власть – единство комплекса власть-собственность – отрицание частной собственности – легализация переделов собственности. Альтернатива – не декларативное, а подлинное утверждение частной собственности как фундаментального права. Законодательно закрепленное право собственника защищать свою законную собственность всеми доступными ему способами. Продажа оружия. Легализация самообороны и права защиты собственности. Драконовские статьи за соучастие в рейдерских захватах. Отмена сроков давности в преступлениях против частной собственности. И так далее.

В такой ситуации новые ценности будут закрепляться намертво, поскольку за ними встают задавленные изживаемой культурой инстинкты и устремления, органичные человеку. Самая жесткая борьба приверженцев старого и нового в данном случае – самый короткий и наиболее надежный путь инверсии, закрепляющей новую установку. Следование изживаемым ценностям должно быть связано со смертельной опасностью.

Игорь Яковенко,
опубликовано порталом МезоЕвразия

________________________________________

* Сценарии натурализации за границей взрослых и детей различаются разительно. Как правило, взрослый человек никогда не утрачивает интереса к России. Между ним и реальностью страны пребывания остается некоторая дистанция. Зрелые мигранты тяготеют к русскоязычной среде и так далее. Дети и подростки включаются в новую реальность неизмеримо менее болезненно, часто утрачивают экзистенциальную включенность в русскую проблематику и полностью входят в реальность своей новой родины. Единственное объяснение этому состоит в том, что в ранних возрастных группах процесс инсталляции российской ментальности был прерван, а далее произошло замещение ментальными структурами страны пребывания. Эти ребята могут свободно говорить по-русски, но при этом они остаются немцами, французами, американцами.

** А это свидетельствует об отсутствии контрактного сознания. Работа переживается как подневольная служба в чуждом тебе коллективе.

*** Синкрезис – состояние общества и культуры, для которого характерны всеобщее слияние, невыделенность элементов. Таково первобытное общество, в котором не выделены ни социальные роли, ни профессии, отсутствуют институты семьи, частной собственности. В синкретическом обществе знания о мире, нормы поведения, художественная культура, религия, умения и навыки существуют в слитном, нерасчлененном виде. Вся история человечества есть процесс бесконечного дробления начального синкрезиса. Причем на Западе этот процесс развивался быстрее и энергичнее, чем на Востоке, где его блокировала и замедляла культура. Фундаментальная особенность русской ментальности состоит в том, что она фиксирует достигнутый уровень дробления синкрезиса как окончательный, противостоит его дальнейшему дроблению, а в качестве абсолютного идеала видит возврат к его исходному состоянию. Поэтому в России так популярны идеи всеобщего равенства, а в идеальном – коммунистическом – обществе, согласно концепции советских теоретиков, отсутствуют различия между городом и деревней, физическим и умственным трудом, происходит сближение социалистических наций вплоть до образования новой единой общности людей. И, разумеется, нет деления на богатых и бедных. Легко заметить сходство подобной идеологии не только с представлениями о христианском рае, но и с народным видением идеального царства, воплощенным в многочисленных сказаниях и легендах.

Читать далее...

Фламандцы поддерживают турецко-курдское примирение

Автономия, демократическое самоуправление и федерализм как возможные пути решения курдского вопроса в Турции обсуждались на встрече, организованной во фламандском парламенте в Брюсселе, Бельгия.

Представители турецко-курдской Партии мира и демократии Турции (БДП) и крупнейшей фламандской партии, Нового фламандского альянса (Н-ФА), а также ученые и эксперты, проанализировали исторический контекст и текущее состояние курдского вопроса в Турции . Выступавшие призвали Турцию и Рабочую партию Курдистана (РПК), остановить военные действия и создать комиссии по примирению и мирным переговорам при поддержке Европейского Союза и США.

Марк Хендрикс, член фламандского парламента от Н-ФА, и Карл Фанлуве, фламандский сенатор, поделились опытом фламандцев, которые подвергались дискриминации в Бельгии. Несколько десятилетий назад, заявил он, фламандское сообщество, которое составляет около 60 процентов населения Бельгии и живет в основном в северной части страны Фландрии, было лишено основных прав, родного языка и культурной самобытности.

«Поэтому мы, фламандский народ, поддерживаем и выражаем нашу солидарность с угнетенными народами, как, например, Страна Басков и Каталония [Испания], Северная Ирландия, Корсика [Франция], а также с курдским народом», сказал Марк Хендрикс.

Он подверг критике западные страны «за то, что они ставят впереди свои экономические интересы в отношениях с Турцией, вместо того чтобы защищать права человека». Он также отметил «отрицательную роль политиков турецкого происхождения в бельгийских федеральных и местных властях в качестве сикофантов Турции против курдского народа».

Карл Фанлоуве предложил создать национальный комитет по примирению в интересах мира и диалога, в котором турецкие и курдские представители будут решать курдский вопрос.

«Этот метод разрешения конфликтов уже успешно использовался в Южной Африке во время апартеида, в Испании после фашистского режима Франко, в Индонезии и Восточном Тиморе во время правления Сухарто и в Великобритании во время ирландского конфликта», сказал он.

Оба фламандских политика и курдские представители согласились с тем, что «несмотря на все страдания и трагедии в Турции в течение последних ста лет, это многонациональная и многоконфессиональная страна по-прежнему имеет возможность решить свои внутренние проблемы и жить в мире и согласии, используя свое религиозное и этническое богатство «.

Эсат Джанан, член турецкого парламента от БДП, заявил, что на Ближнем Востоке живут около 40 миллионов курдов и все они, за исключением тех, кто живет в Иракском Курдистане лишены своих основных прав.

Джанан подчеркнул, что «в настоящее время Турция имеет возможность решить эту человеческую трагедию в ходе продолжающегося процесса разработки новой конституции. Права человека для курдского народа, в том числе право на образование на родном языке, должны быть гарантированы новой конституцией. 10-процентный избирательный барьер для партий на парламентских выборах должен быть пересмотрен, с тем чтобы курдские партии участвовали в политической жизни Турции «.

Он добавил, что БДП не имеет завышенных требования, как независимость и федерализм, но курдские политики поддерживают демократическое местное самоуправление как лучшее решение для курдов и для остальной части Турции.

Профессор д-р Дирк Рохтус из Международного университета Лессиус в Антверпене дал общий очерк федерализма. В настоящее время в мире существует 26 федеративных государств, и каждое из них имеет свою специфику.

Проф. Рохтус сказал: «Даже если федерализм не стоит сегодня на повестке дня курдской борьбы, в Турции центральное правительство всемогуще. Идея регионализации приводит турок в трепет. Государство научило их опасаться, что регионализация означает гибель. Конечно, концепция федерализма — табу».

Профессор Рохтус однако предложил «примирение и взаимное согласие, как решение курдской проблемы. В то же время в областях, где курды составляют большинство населения, может быть применена местная автономия «.

Председатель курдского института в Брюсселе Дервиш Ферхо поднял вопрос: «как возможно для страны, которая несет ответственность за этнические чистки армян, ассирийцев, сирийских христиан, греков-понтийцев, курдов — быть членом ЕС?». Ферхо также подверг критике ЕС за поддержание турецкой антикурдской политики криминализации курдских организаций, включения их в список террористических организаций. Ферхо добавил, что продажа оружия Бельгией и другими европейскими странами Турции и криминализация курдов блокирует возможности для решения курдского вопроса.

Людо де Брабандер от Фламандского движения мира сосредоточился на стратегической важности Турции во время холодной войны, которая снизилась после распада Советского Союза. «Но Анкара вновь стал ключевым игроком во время ирано-иракской войны и в контексте сегодняшних отношений с Ираном и Сирией. Кроме того, Турция пытается стать «важным» энергетическим коридором, обеспечивая Запад нефтью и газом из Центральной Азии, Кавказа и Ближнего Востока. Европа и США использовали Турцию, чтобы сломать монополию России на энергетическом рынке «, сказал он.

Выступавшие на семинаре сделали вывод, что до тех пор, пока турецко-курдский конфликт не будет решен, энергетические коридоры не являются безопасными. Таким образом, решение этого затяжного конфликта является не только турецким и курдским интересом, но также будет полезно для Запада.

Курдистан.ru

Читать далее...

«Верная» в Центре Гумилёва

5 марта в Московском Центре Льва Гумилёва состоялся показ фильма “Верная” (киностудия “Альбатрос”) об актуальной жизни казаков-некрасовцев.

Ирина Шаталова и Настя Тарасова

Наши песни – единственное, что у нас было” – говорит немолодая женщина, когда телевизионный репортер в начале 60-х годов интересуется как удалось ее предкам сохранить свой язык и культуру в чужой стране. В 1962 году, после 150 лет вынужденного изгнания в Турцию, казаки-некрасовцы вернулись на свою историческую родину, и были признаны новыми советскими гражданами. Они привезли свою веру и традиции, которые сохранили со времен Екатерины II. Именно это давало им силы жить на чужой земле – так говорят старые женщины, собравшись вечером под раскидистым деревом, чтобы спеть еще не забытые песни и поговорить о прошлом.

Но были и такие традиции, которые заставляли насильно сватать собственных детей. Елена и Иван прожили четыре десятилетия без любви – того требовала традиция. «Все это судьба», – рассуждают женщины под деревом. Судьба – даже то, что советские власти забрали веру у их собственных детей, и то, что некому будет теперь становиться священником в их церкви.

Это небольшая история о смысле или бессмысленности истинной веры. Мы погружаемся в осеннее золото и видим чью-то неоднозначно отблескивающую судьбу. Это золото прекрасно идет старым женщинам, собирающим виноград во время осенней бури, и их песням.

Тонко и хрупко.

Др. Грит Лемке
Автор и кинокритик
DOK Лейпциг, отборочный комитет 2008

ВЕРНАЯ (FAITHFUL)

документальный фильм, 27 минут, 2008, Россия

—————————————-

Иногда традиции и правила поколений целого рода мешают личной жизни одного человека. Но он смиряется с этим, оставаясь вечно преданным и верным…

автор сценария, режиссер: Настя Тарасова

продюсер: Игорь Гелейн

оператор: Ирина Шаталова

звукорежиссер: Нелли Иванова

© Киностудия «Альбатрос»

После кинопоказа гости обсуждали  освещенные в фильме проблемы. После 150 лет проживания в Турции некрасовцы вернулись в ставропольский край в 1962 году. Долгие года им удавалось удерживать преемственность традиции, но время делает своё дело. Так одной из центральных проблематик фильма является потеря традиционного уклада жизни, культурный разрыв. Молодёжь более не воспринимает заветы предков, ряды староверов неуклонно редеют. Но наряду с увяданием, у всех зрителей закралась надежда на будущие поколения, которые осознанно обратятся к мудрости предков, и  потому мы еще увидим и услышим старые песни на новый лад.

 

Но и на этом всё не закончилось. Гости в живую продемонстрировали приверженность традиции. Евразийцы-народники и краеведы Антон Ракитин и Андрей Лесняк исполнили старинные аутентичные песни казаков-некрасовцев.

Читать далее...

Русский вопрос и русская цивилизация — Часть I

На первый русский вопрос: Кто виноват? – я отвечаю последние тридцать лет*. В результате накопились ответы, и сформировалось более или менее целостное видение проблемы. В рамках этого видения я и предлагаю начать разговор о стратегии преобразования базовых оснований культурного сознания.

Оговоримся, я не отвечаю на вопрос – как можно сделать то, что я предлагаю. Любая культура противостоит качественным преобразованиям и блокирует эти тенденции. Кроме того, качественные преобразования всегда затрагивают социальные интересы мощных и влиятельных групп. В случае с Россией, противостояние будет многоуровневым и многообразным по своей стратегии и тактике. Можно ожидать консолидации сил исторической инерции, выходящих на «последний бой» с врагами Святой Руси. Я отвечаю на вопрос: что можно сделать для трансформации культуры, критически неадекватной вызовам времени. Иначе: можно ли в принципе трансформировать устойчивые цивилизационные модели?

Чаще всего люди со стороны трактуют сторонников цивилизационного видения как эссенциалистов, утверждающих наличие неизменных и вечных качеств вещей, объединённых некоторой родовой характеристикой. Раз у России сложилась такая ментальность, то быть ей таковой навечно. Прежде всего, в этом суждении содержится имплицитная уверенность в вечном характере объекта «Россия», что есть чистая химера. Ничто не вечно, а иррациональная убежденность в вечности «своего» народа или его культуры – одна из универсальных иллюзий, которую культура формирует у своих носителей и в этом – одно из проявлений манипулирования человеком со стороны культуры.

Вменяемое, лежащее в пространстве научного знания, цивилизационное видение лишено и эссенциализма и примордиализма**. Локальные цивилизации весьма устойчивы в своих базовых характеристиках. Однако, они конечны, подвержены трансформациям, в том числе и весьма глубоким, и существуют ровно до тех пор, пока оказываются в состоянии воспроизводить себя в конкурентной среде других культур.

Людям далеким от профессионального интереса к истории цивилизаций историческое снятие конкретной локальной цивилизации чаще всего представляется в виде страшной катастрофы. По модели падения Константинополя в 1453 году.

Между тем, цивилизации могут уходить в прошлое и перерождаться сравнительно спокойно. Греко-римская цивилизации античности исчахла в IV-V веках, однако жители Рима существовали в убеждении континуитета античного мира; коронация Карла Великого в 800 году копировала классические римские образцы. Иными словами, гибель одной цивилизации и рождение на ее месте другой могут не осознаваться в полном объеме прямыми участниками (или объектами) процесса самоорганизации цивилизационных систем.

Кризисы открывают окно возможностей качественных трансформаций, и чем глубже кризис, тем шире это окно. Масштаб кризиса, который переживает Россия, не осознан. Его прячет в подсознание слабая человеческая психика, маскирует идеология, затушевывает благоприятная конъюнктура цен на энергоносители. Реально Россия сходит с исторической арены. Кризис такого масштаба создает предпосылки для мутаций, разрывающих с системным качеством культуры. Альтернатива радикальной трансформации – распад социокультурной целостности Россия (русский мир, русская цивилизация). Либо эта территория попадает в другие цивилизационные круги, и местное население включается в эволюцию, по преимуществу заданную неимманентной логикой. Либо на этих пространствах происходит новый цивилизационный синтез, и рождается качественно новая цивилизационная модель.

Локальная цивилизация в ситуации кризиса исторического снятия обречена на трансформацию, поскольку системоообразующие основания перестали эффективно вписывать носителя культуры в мир. Система культуры переживает распад, связи между элементами ослабли, «твердые» носители традиционного качества маргинализованы и т. д. Произошло самое главное – культура критически утратила эффективность. Массы ее носителей не осознают и не формулируют этого. Данная истина табуирована к осознанию и произнесению. Однако люди переживают и схватывают это обстоятельство на дорациональном уровне и соответственно выстраивают свое поведение.

После 1990 года из СССР/РФ выехало не менее 5 млн. человек. Масштаб процесса свидетельствует о том, что качественная дистанция между советским/постсоветским русским и средой евроатлантической цивилизации уменьшилась настолько, что модернизированные русские легко включаются в западный мир. Латвия и Литва дали миру феномен «еврорусских». Там исходно русскоязычные эффективные бизнесмены и менеджеры легко вписываются в европейские структуры и составляют серьезную конкуренцию местному бизнесу. Иными словами, стоит убрать имперский эгрегор, и поместить прагматичного русского в нормальное социокультурное пространство, как он начинает жить в соответствии с иными нормами, ценностями и ориентирами. Разумеется, такая перестройка требует мобилизации всех экзистенциальных ресурсов и обходится дорого, но она возможна, и это – главное. Заметим, что «еврорусские» не исчерпывают собой русскоязычного населения стран Балтии. Рядом с ними живут люди, ценностно ориентированные на советское прошлое. Они маргинализуются. Пожилые реализуют стратегию доживания, молодые объединяются в формальные и неформальные структуры, противостоящие доминирующей реальности.

Необходима сознательная стратегия разделения общества на людей вчерашних и сегодняшних. Вчерашним создают комфортную социально-культурную среду и условия пристойного доживания. Сегодняшним – пространство адекватного саморазвития, дистанцированного от исчерпавшего себя исторического качества.

Трансформация ментальных оснований. Общие соображения

Ментальность существует постольку, поскольку обеспечивает минимальный уровень эффективности воспроизводства ее носителей. Если резко изменяются параметры вмещающего пространства (и социального, и культурного, и природного), культура более или менее болезненно, но трансформируется, а это означает, что ментальные основания изменяются.

Обратимся к примерам. Исходно Китай и Япония реализовывали исторически первичную, экстенсивную стратегию бытия. Люди расселялись и осваивали все возможные территории. Однако, в Китае пространство, пригодное для традиционного сельского хозяйства, сравнительно невелико. А Япония – просто маленькая страна, живущая на островах. Возможности экстенсивного движения вширь у этих народов были ограничены.

Исчерпание стратегии расселения породило кризис. Это была эпоха войн, борьбы за передел власти и территорий. А затем произошла социокультурная трансформация, в ходе которой родилась традиционно интенсивная культура. Японский и китайский крестьянин ориентирован на замкнутый хозяйственно-экологический цикл. В этом способе производства нет понятия отходов. Традиционное для России истощение земли и переход на новое место здесь немыслим. Японец умеет вести хозяйство на крошечных с нашей точки зрения участках, получая немыслимый урожай. Эта трансформация произошла в рамках одной идентичности. Территория и язык сохранились, однако качество культуры претерпело существенное изменение.

Греки, создавшие тысячелетнюю Византийскую империю (которая просуществовала 1084 года), не могли не быть имперским народом. Пятьсот лет османского владычества размыли имперскую доминанту ментальности. Современные греки живут совершенно иными радостями и заботами. Ассирия была одной из самых кровавых и свирепых империй в истории. Сегодня айсоры – мирный народ, живущий в рассеянии по всему миру.

Отдельная тема – трансформация старообрядцев. Ее истоки: распад синкретической целостности культуры православного царства. Царь – еретик, из сакрального правителя превратился в неправедного царя, санкционированного гражданскими отношениями. После Раскола не стало неоглядного, переживаемого как универсум целого – Святая Русь, народ-церковь магически объединяемый в персоне Царя-Батюшки. Есть «мы» и мы – меньшинство. Религия утратила санкцию власти. Иными словами, распались синкретические связки власти-идеологии-народа. Это синкретическое единство и конституировало традиционное сознание. Исчезло целое, которое давало основания бытия. Моя вера находит основания во мне самом. Все это обеспечило резкий рост индивидуального начала. В старообрядческой среде разворачиваются процессы вычленения автономной личности. Отсюда – феномен старообрядчества, особенно ярко проявившийся второй половине XIX века и на рубеже XIX-XX веков. Старообрядческое предпринимательство, соответствующая протестантской этике новая нравственность, политическая активность видных фигур из старообрядческой среды – все это говорит о революционных сдвигах в сознании, об ином позиционировании человека в мире.

Другое дело, что любые трансформации ментальности подчиняются принципу Ле Шателье – Брауна. Культура минимизирует изменения. Но если меняются базовые характеристики вмещающего пространства, минимальные трансформации могут оказаться радикальными.

Далее, чем больше общность, тем медленнее ее изменения, что объяснимо. Поэтому новое качество вначале складывается в сравнительно узком слое, изолирующем себя от воздействий целого, а затем этот слой общества наращивает свои объемы, втягивая в себя тех, кто готов изменяться. И навязывает новые стандарты бытия остальному обществу. Фабриканты старообрядцы нанимали на работу всех без различия вероисповедания. И системой штрафов воспитывали вчерашнего крестьянина, требуя от него работать в соответствии с принципами протестантской этики.

Одна из базовых характеристик традиционной крестьянской психологии состояла в настороженном отношении к любым нововведениям и отказу от инноваций. От картофельных бунтов XVIII века традиционалистская масса перешла к принятию инноваций идущих от имени Власти (советский период), а далее к сегодняшней толерантности ко всему новому. Сегодня простая старушка на улицах Москвы, разговаривающая по мобильнику, – типичная картина. Перед нами очевидная и глубокая эволюция. Исходная установка: инновации – опасный грех. Промежуточная: инновация санкционируется сакральной властью. Итоговая: инновация это – удобство и благо, откуда бы она ни шла.

Не менее выразительна эволюция отношения к образованию. Нам представляется курьезом тот факт, что отец так и не простил Ломоносову его побег на учебу. Сегодня половина населения России готова давать детям высшее образование. На глазах людей старшего поколения происходило изживание настороженного отношения минимально модернизированной традиционалистской массы к европейской медицине. Еще лет пятьдесят назад, в глубинке, врача вызывали в крайнем случае, исходя из того, что хуже уже не будет.

Итак, историческая реальность свидетельствует о том, что существенные модели поведения, базовые ориентации, ценностные структуры изменяются с течением времени. Эти изменения дают основания утверждать, что происходит трансформация на уровне ментальных основ.

Механизмы воспроизводства и изменения ментальности

Ментальность возникает в процессе цивилизационного синтеза и далее наследуется из поколения в поколение. И поскольку ментальность задает весь универсум самопроявлений человека, реальность, которую мы квалифицируем как новая цивилизация, есть не что иное, как объективация этой ментальности. Разительно меняется создаваемый человеком мир, изменяется сам человек. Эти перемены позволяют нам говорить о том, что изменились ментальные основания культуры.

Оставим за рамками нашего рассмотрения процессы цивилизационного синтеза. Они изучены мало. Мы можем сказать, что цивилизационный синтез происходит в процессах самоорганизации. Что субъективно за ним стоит потребность упорядочить критически хаотизированную картину мира. Что эта хаотизация выступает формой обнаружения резкого снижения уровня эффективности исходной культуры. Что абсолютный императив выживания вступил в неразрешимый конфликт с императивом верности врожденной культуре, который транслирует в психику своих носителей уходящая культура. Что данный конфликт разрешается с формированием нового блока ментальных оснований, которые наделяют окружающий мир новым смыслом, создают ценностные основания, предлагают модели эффективной жизнедеятельности в изменившемся мире.

Далее, очевидно, что процессы изменения ментальности происходят в рамках смены поколений. Огрубляя, за поколением твердых носителей прежних устоев следует поколение/поколения паллиатов, у которых уходящая ментальность частично размыта, целое утрачивает системность, появляются частные установки, противостоящие исходному качеству. А на смену носителям паллиативного сознания приходят люди нового мира. Носители нового качества лишены экзистенциальной связи со своими пращурами. Они им глубинно чужды. Сущностный диалог между этими людьми не возможен.
Далее, новая цивилизационная модель вступает в процессы исторического бытия. Нас интересуют процессы наследования ментальных оснований. Опуская развернутые теоретические обоснования***, укажем, что, организуя мышление и деятельность человека, ментальность принадлежит к базовому слою культурного сознания и передается от поколения к поколению в специфическом процессе инсталляции. Ментальность инсталлируется в возрастном диапазоне между двумя и восемнадцатью годами в рамках процессов социализации и включения в родную культуру. Происходит это автоматические на досознательном уровне. Инсталляция реализуется в соответствии с генетически закрепленной программой выделения из текста культуры, разворачивающегося перед входящим в жизнь человеком, устойчивых, закономерных оснований, по которым сформирован этот текст. Следуя этой программе, психика человека выделяет из ткани культурного пространства базовые нормы, устойчивые ценности, способы понимания и алгоритмы поведения, которые являются универсальными для данной культуры. Обозначенная программа включается с рождением ребенка и затухает с завершением процессов формирования индивида в качестве полноценного субъекта врожденной культуры. Выделенные основания становятся основаниями собственной жизнедеятельности культурного субъекта.
Точно таким же образом каждый человек осваивает родной язык. Мы имеем в виду речевую практику, а не законы построения языка, которые исследует лингвистика. В детстве усвоение родного и иностранных языков происходит без особый усилий. С годами потенциал автоматического освоения языка затухает. Взрослому человеку требуются особые усилия, желательно помещение в целостную языковую среду.

По завершению процессов инсталляции субъект культуры (он же – носитель культуры) сформирован в своих базовых культурных характеристиках. Его поведение укладывается в рамки диапазона вариантов поведения разрешенных культурой (получающих в этой культуре приемлемую интерпретацию). А данная культура переживается ее зрелым носителем как часть собственной природы.
Механизмы изменения ментальных оснований заданы упомянутым выше императивом выживания. Вопреки иллюзиям, транслируемым в сознание человека врожденной ему культурой, не человек существует для культуры, а культура для человека. В тот момент, когда традиционная культура очевидным образом превращается в фактор, критически снижающий конкурентный потенциал ее носителей, разворачивается конфликт между человеком и его культурой.

Сознание человека постоянно оценивает меру эффективности собственной культуры. Сравнивает ее с альтернативными стратегиями бытия, данными человеку в опыте. Делает выводы. Субъективная лояльность родной культуры маскирует эту активность сознания и подсознания от субъекта, но она никогда не затихает. Поэтому, в частности, для обывателя во все времена так важны сообщения о «наших» победах и одолениях, о безусловных преимуществах «нашего» образа жизни, «наших» верований и политических убеждений.

В тот момент, когда благостная картина очевидным образом разрушается, возникает конфликт базовых установок. Он по-разному разворачивается в слое идеологов и творцов нового и в слое, преимущественно репродуцирующем культуру.

В первом ситуация осознается и формируется на языке данной культуры. Боги отвернулись от нас, мир стал другим, торжествуют иные установки, наши убеждения не позволяют интегрировать картину мира и предлагать приемлемые и эффективные решения. Из этих исходных установок рождаются инновации, имеющие качественно новый характер. Это могут быть доктрины и учения, технологии, новое мироощущение, которые позволяют ответить на вызов истории.

Репродуцирующий культуру слой ее носителей не обременен рефлексией, но чувствует, что что-то не так. Он остается верен традиции дольше всех и перетекает к новым формам тогда, когда они явлены ему в опыте и очевидным образом доминируют.

Варианты формирования новой цивилизационной парадигматики разнообразны. Она может быть навязана победителями (распространение мировых религий), может быть заимствована, может родиться в акте цивилизационного синтеза. Всякий раз изменения конфигурации ментальности связаны с изменениями вмещающего пространства (мы имеем в виду социальное и культурное измерение этого пространства). В результате прежние ментальные основания перестают эффективно работать.

Для творцов новой ментальности ее рождение идет через экзистенциальное растождествление с уходящей культурой, которая осознается как вчерашняя, ложная, бесперспективная, языческая и т.д. Для массы, ориентированной на воспроизводство культуры, смена ментальных парадигм может происходить как ответ на необходимость выживать, безотносительно оценки уходящей культуры.
Завоевание Малой Азии турками поставило местное население, а это были греки, армяне и устойчиво эллинизированное население Малой Азии, в сложное положение. Режим налогообложения и другие обстоятельства двигали людей к переходу в ислам. Мусульманин был человеком первого сорта, христианин – человеком второго сорта. Процесс исламизации разворачивался постепенно. Новые мусульмане («ени мусульманлар») не были прочны в вере. Перешедшие пытались сохранять старые верования, праздновали христианские праздники, восставали, возвращались к христианской общине. Но историческая логика неумолима. Постепенно в череде поколений происходила тюркизация и исламизация новообращенных. Смешанные браки закрепляли новую идентичность. Смена ментальных оснований происходила на фоне рутинной борьбы за лучшие условия выживания. Те же процессы разворачивались в ходе христианизации язычников на пространствах Римской империи или утверждения большевистской идеологии в СССР.

Можно выделить два потока процесса трансформации базовых оснований культуры.

Первый поток реализуется в рамках самоорганизации социокультурного целого. Самый яркий пример – смена корпуса актуальных, востребованных аудиторией сказок в конце 60-х – 70-х годах прошлого века. Здесь необходимо пояснение. Сказки читают маленьким детям, которые их запоминают. При этом сказка играет роль базовой мифологической структуры (из которой сказки, собственно говоря, и выросли) включающей человека в целостность культуры. Услышанные в детстве сказки участвуют в формировании матрицы сознания. Образ мира, ценностные ориентации, модели поведения впервые явлены ребенку в сказке. Поэтому то, какие сказки слушают дети в раннем возрасте, играет существенную роль в формировании оснований картины мира, которая сложится у повзрослевшего ребенка. В конце 60-х годов ХХ века произошло примечательное событие. На книжном рынке появились качественно новые детские сказки. «Мумми-тролли» Туве Янсон, «Волшебник изумрудного города» Александра Волкова, Книги о Мери Поппинс в переводах Бориса Заходера пользовались бешеной популярностью.

Как мы понимаем, запрос на новую сказку возник не в детской среде. Его породила городская интеллигенция, которая покупала книги для своих детей и не хотела обходиться традиционным набором советской детской книги. В ответ на этот запрос делались переводы и пересказы произведений известных европейских авторов. Авторы русских версий не ошиблись в выборе материала. Дети, воспитанные на этой литературе, весело похоронили Советский Союз.

Другой пример самоорганизации культуры демонстрирует социология чтения. А она свидетельствует об уходе от русской классической литературы XIX века. Это примечательно. Образ «тургеневской девушки» вошел в отечественное культурное сознание, а само это понятие стало нарицательным. Однако зададимся вопросом: легко ли в нашей реальности существовать человеку с характеристиками тургеневской девушки? Мотивы, по которым люди читают книги, сложны и многообразны. И заведомо не сводятся к задаче приобщения к сокровищнице мировой/отечественной культуры. Молодой человек читает художественную литературу в контексте решения генеральной задачи вписывания себя в окружающий его мир: формирования норм, ценностей, личностных характеристик, эмоционального воспитания. Перед ним стоит задача формирования внутреннего мира, который позволит ему жить достойно и счастливо, быть удачливым и эффективным в окружающей его реальности. Эта сверхзадача не осознается, но именно она двигает серьезного молодого человека к чтению.

Сталкиваясь с классической русской литературой, наш молодой современник чувствует, что идейно-ценностный бэкграунт, который лежит под этим пластом художественной культуры, находится в неразрешимом конфликте с окружающим его миром. Дезадаптирует, предлагает цели, ценности, критерии оценки и способы действия, неприложимые к реальности. Эти тексты чужды ему в глубинно экзистенциальном смысле. Поэтому он и ограничивает свое знакомство с русской классикой школьным курсом. Русская классическая литература и глянцевые журналы не совместимы. Они выражают онтологически не сопоставимые культурные реальности.

Нами приведены конкретные примеры. Изменение ментальности происходит также в соответствии с другими механизмами самоорганизации культуры. Такой динамизатор культуры, как феномен моды, очевидным образом выступает фактором значимых изменений в сцеплении с другими социальными и культурными процессами. Однажды поведение, санкционированное традицией и вытекающее из ментальных установок, становится старомодным и не престижным. А поведение, порицаемое традиционным сознанием, получает санкцию современного, престижного, модного.

Ментальные структуры поддерживаются конкретными устойчивыми параметрами социально-культурной среды. Изменения этой среды – урбанизация, распад большой семьи, изменение характера и предмета труда, неизбежно сказываются на процессах воспроизводства ментальности. Традиционная ментальность складывалась и устойчиво существовала в условиях ограниченного кругозора. Семьдесят лет назад половина населения нашей страны никогда не выезжали дальше райцентра. Сегодня массовые коммуникации и рыночная экономика создают принципиально иной уровень открытости миру. Это не может не сказаться на процессах воспроизводства ментальных оснований.

Традиционная большая семья создавала социальный и культурно-психологический базис коллективного владения, отдавала собственность в руки иерархии, противостояла процессам автономизации. Урбанизация похоронила большую семью. Существенный блок традиционной ментальности утратил основания в устойчивых социальных формах и переживает кризис.

Второй поток трансформации базовых оснований культуры реализуется в рамках систематической работы социальных и политических институтов самого разного уровня. В качестве исторического примера можно привести работу ордена иезуитов на территории Речи Посполитой. В XVI веке в связи с успехами протестантизма в Польшу и Литву были призваны иезуиты. Иезуиты устраивали бесплатные школы, писали ученые сочинения против ересей, говорили блестящие проповеди, устраивали публичные диспуты.**** Обобщая, иезуиты действовали с помощью культуры. Надо помнить о том, что в эту эпоху школа была социальным лифтом. А бесплатная школа – мощным стимулом. Каждый желающий получал высшее образование. В придачу к этому образованию шло мировоззрение, определявшее базовые ориентиры и жизненный путь воспитанника. Из Львовской иезуитской коллегии, открытой в начале XVII века, вышел первый на Украине университет (1661 г.). Разгромив протестантов, иезуиты принялись за православных, склоняя их к унии. Ответом на этот натиск стала самоорганизация православной общественности, возникновение братств, богословских школ и православного университета в Киеве (Киево-Могилянской академии).

Можно привести примеры, в которых субъектом трансформации базовых структур сознания выступает государство. Генеральным фактором, задающим необходимость таких трансформаций, выступает модернизация. Во втором эшелоне модернизации сравнительно узкий слой правящей элиты, осознающей необходимость коренных перемен, всегда сталкивается с косной массой, тяготеющей к традиционной старине. В этой ситуации реализуются разные стратегии, направленные как на модернизацию элиты, так и на модернизацию всего общества.

При всех обстоятельствах стратегия трансформации должна включать в себя следующее. Первосортность утверждаемого и второсортность изживаемого – непременное условие качественного преобразования. Речь не о диффамации или травле. Речь о создании ситуации ценностного различения утверждаемого и уходящего. Некоторые знания, нормы и практики утверждаются как самоочевидные, обязательные для всякого приличного человека. Сами носители уходящего сознания и их окружение должны чувствовать и осознавать, что способность прочесть вывеску, набранную латинским шрифтом, – культурная норма. Что элементарное знание разговорного английского обязательно. Простейшие формы идут без перевода.***** В школах вводятся дни английского, когда запрещается говорить не на языке.

В России должен быть реализован проект издания русского журнала на латинице. Реакцию можно представить себе заранее, но лучше начинать это сейчас, нежели делать поздно. В стратегической перспективе латинизация алфавита неизбежна.

 Игорь Яковенко,
опубликовано порталом МезоЕвразия

________________________________________
 * Автор статьи  Игорь Григорьевич Яковенко – профессор РГГУ, доктор философских наук.

** Примордиали́зм или эссенциали́зм – одно из научных направлений, рассматривающее этнос как изначальное и неизменное объединение людей «по крови» с неизменными признаками.

*** Яковенко И.Г. Теоретические основания цивилизационного анализа России.//В поисках теории российской цивилизации. Памяти А.С.Ахиезера. С.241.

**** Платонов С.Ф. Курс русской истории. СПб 2001. С.197.

***** Пример: фильм Гарри Бардина «Кот в сапогах». Герои говорят на трех европейских языках без перевода. Гарри Бардин апеллирует к общеинтеллигентскому бэкграунду.

Читать далее...

Тайна внутреннего неба

22 июля 2010 Игорь Гришин вернулся из своей 100-дневной экспедиции в Центральную Азию. Экспедиция была посвящена поискам истоков и следов Го – самой древней игры на Земле…

Го  — древнее знание, которое пришло в Китай с Запада. Оно никогда не было народной игрой, оставаясь уделом мудрецов и стратегов. Получив признание правителей китайских государств, Го оказалось и в Корее. Там же был изготовлен специальный комплект, подаренный японскому императору. Этот подарок, задуманный как дар «старшего младшему», поставил в тупик императорский двор. Разобравшись, что к чему, феодальные стратеги Японии оказались настолько очарованы игрой, что та отныне считается не только национальной, но и является важным элементом японской культуры.

Го – поистине древняя игра. Её игровые фишки-камни не превратились в фигуры. Не выделились. Не стали пешками, конями, королями. Камням Го неведом плотный строй первоначальной расстановки. Появляясь на доске по одному, они из игры в игру передают нам историю о заселении Земли. Как это отличается от картины феодального сражения, знакомой по шахматам!

Но сейчас мы находимся на монгольской земле, и интуиция подсказывает мне, что должны обнаружиться следы, имеющие отношение к Го как гадательной, мистической или ритуальной практике. Вряд ли мы встретим здесь артефакты, имеющие отношение к Го как игре. Ведь игрой Го стало гораздо позже. Мы начнём с озера Хяргас Нуур. Это древнейший водоём Центральной Азии, а точнее – омут древнейшего водоёма. Даже вода сохранила здесь «ту самую» солёность. Озеро считалось священным для всех народов, проходивших по его берегам. Перевод названия – «озеро Хяргасов». Захоронения и сооружения этого загадочного народа до сих пор остаются не раскопанными и не тронутыми. Это странные круги из камней с внутренней полусферой-насыпью, каменные изваяния.

Экспедиционные джипы движутся через горы и долины Монголии. Здесь бескрайний простор. Будто песок прошли через него племена и народы. Им несть числа. Даже историки не знают точно, откуда кто пришел, и куда кто ушел. Все кануло. Все промчалось. Все исчезло без следа. Кто-то шёл через этот океан на Запад. Кто-то — на Восток. Великая игра древнее этих перемен. Она древнее, чем Книга Перемен. Древнее, чем ханьские буквы[i]. Игра древнее, чем иероглиф. Ибо тогда, когда она пришла, не было ни русских, ни народа хань. Но были камни. И они остались до сих пор, ибо в Великую игру играют камнями.  Ведь тогда использовались материалы, которые не подвластны времени.

На материке не было недостатка ни в чём. Рог носорога, бивень слона. Есть камни, которые несут в себе синеву неба. Яркого синего неба, простирающегося над бескрайней степью. Эти камни пришли по Великому шёлковому пути. С Запада. Оттуда, откуда пришла игра. Известны камни, несущие в себе свет солнца. А есть камни, несущие в себе свет Луны. Форма их выбрана теми, кто обучил великой Игре. Эта форма известна как «гора». У горы плоское основание, чтобы прочнее и дольше стоять на земной тверди. У неё есть вершина, чтобы тянуться в небо. Подобно Владыке вершина может быть только одна. 365 камней составляют один комплект Го. Подобно тому, как 365 дней составляют один год.

У меня на ладони камень, привезённый из китайской экспедиции. Ему около 650 лет. У него плоское основание, а на вершине — изображение дракона. Он сделан из особо прочного фарфора и покрыт глазурью. Сейчас я смотрю на этого дракона, стоя на берегу Хяргас Нуур. А ведь и про это озеро ходят легенды – говорят, что в нем живет загадочный подводный обитатель! Окрестные пастухи называют его «голубой бык», а мы находим на пустынной косе озера огромные загадочные следы. Изображение на камне больше напоминает древнего кита, чем быка или дракона. У него длинное туловище, а задние конечности расположены очень далеко от передних. Какие загадки скрывает в себе голубая бездна Хяргас Нуура?

На озере мы последовательно разбиваем три базовых лагеря. Я стараюсь охватить узловые места. Во-первых, две косы, уходящие в середину водоёма. Озеро намывало их в течение очень долгого периода. Во-вторых, протока, соединяющая солёное и пресноводное озеро в одну большую систему.

Игра не происходит в воздухе, для неё нужны соответствующие предметы. Такие как фишки, игровые поверхности и тому подобное. В западных аймаках Монголии на земле много интересного, здесь и камни, и кости умерших животных, и ритуальные каменные «обо». Первый след  мы находим неожиданно. Рядом с небольшим «обо» на пустынной восточной косе озера Хяргаз Нуур, которая выдаётся в озеро на12 километров, мы натыкаемся на старинную каменную плиту, стоящую на четырех камнях-ножках. На плите — мелкие камешки. Кто и когда поставил их сюда? Одно из основных действий Го – ставить камни на доску. След настолько явный, что я замираю на  месте. Размеры, модуль практически идентичны каноническому игровому комплекту! В благоговении мы опускаемся и долго рассматриваем этот предмет.

Мы не решились нарушить покой места и посмотреть, расчерчена ли доска под камнями. Это уже не имело значения. Я знаю, что многие будут со мной спорить, объясняя мне культовый смысл этого сооружения. Но я увидел нечто такое, что высвечивает новые грани «ритуального устройства». Хочется произнести слово «фрактал» и мне кажется, что оно здесь уместно.

А затем мы отправляемся на озеро Тельмен (Завхан аймак). Не доезжая 70 километров наш экспедиционный джип терпит бедствие, но мы пересаживаемся на монгольский Land Cruiser наших новых друзей. Погода резко портится, и округу заливают дожди. Они идут уже 5 дней, что совершенно нехарактерно для местного засушливого климата. После сложнейшего подъёма на перевал нас ждёт сюрприз. Четыре каменных плиты с камнями приветствуют членов экспедиции, соседствуя с гигантской насыпью «обо»!

В итоге мы сняли множество фотографий, а всего нашли 2 места и 5 каменных плит с камнями. Эти фотографии я буду разглядывать много месяцев. Открытие требует дальнейшего изучения, а у экспедиции есть разные фазы. Монгольская фаза – исследовательская. Сейчас я смотрю фотографии вместе с бурятским Ламой. Этот человек имеет мировоззрение отличное от моего, и мне весьма интересно его мнение, тем более, что фотографии сделаны в буддийской стране.

Лама Биликто: «Я не думаю, что на территории Монголии и Бурятии вы сможете найти что-то имеющее отношение к Го как к игре. Корень «Го» встречается в тибетском, китайском, монгольском и бурятском языках. В тибетском – это очень распространённый слог, имеющий много значений. Он входит в такие слова как «голова» и «двери». Ламы – это те, кто хранят и передают знания. Если мы не знаем чего-то, то мы спрашиваем это друг у друга до тех пор, пока не получим ответ на свой вопрос. Я буду спрашивать других лам, потому что мне это представляется важным. Одно Вам могу сказать сразу — местные жители не знают правил Го и не могут понимать смысл игры. А камни ставят на поверхность потому, что любая поверхность не должна оставаться пустой, а наполняться чем-то».

Я, как Мастер Го, понимаю эту картинку одним способом, а Лама понимает её в цепи передачи Знания, в которой участвует. Для меня базовым действием в Го является выставление камней на размеченную поверхность. И поэтому, когда мы обнаружили плиту с насыпанными на неё маленькими камушками, я сказал себе: «Опа, вот это очень близко!». В нескольких метрах находится классическое каменное «обо». Оно сложено из крупных камней. Здесь есть куски дерева, повязана ткань. Таких «обо» на территории Монголии много и они все в той или иной степени похожи друг на друга. Но каменная плита, стоящая на четырёх ножках, вызывает у меня вопросы. Ведь люди кладут на эту поверхность мелкие камушки, никто из них не водрузил крупного камня, который выделялся бы своими размерами. Камни покрывали первую плиту в несколько слоёв, но мы не решились собрать их, чтобы посмотреть, расчерчена плита или нет. Я думаю, что Лама сказал бы, что мы были правы.

Ирина Чукомина, штурман экспедиции: «Опираясь на исторические источники, Игорь Алексеевич предложил поиск следов  Го на территории Монгольской народной республики. Насколько я понимаю, мы стали первыми, кто предпринял такую попытку. Он не знал, что это могут быть за следы, где они могут быть и как они выглядят. Основной принцип Русской школы Го и Стратегии – не пропустить этап восприятия. Поэтому он настроился сам и настроил членов группы на то, чтобы мы рассматривали всё, что встретится по пути. «Будьте внимательны», — сказал он, — «любой встреченный нами предмет может оказаться не таким простым, как покажется на первый взгляд».

Го, как любое древнее знание,  может быть скрыто в обыденных предметах. Это знание передавали через игру, а игра – это очень надежное средство передачи и великолепный сейф. Сейф, организованный таким образом, чтобы никто не стал в нём искать. Китайцы называют этот способ — «спрятать в людном месте». Мы работаем с одним из древнейших сейфов. Этот сейф мы пока лишь просверлили. Палеонтологи находят такие места, где их исследованию открываются пласты, хранящие данные о том или ином историческом периоде. У нас другие разрезы и другие пласты. В этих разрезах открывается то, что можно назвать типами мышления  или методологией мышления разных исторических периодов. Соответственно — другие артефакты и другие орудия труда. Потому что труд другой – интеллектуальный. По этим орудиям можно понять тип и способ действия интеллектуальной машины. Можно понять, что человек мог делать, а что нет. Поэтому монгольские плиты очень интересны. Они не про дизайн, не про архитектуру, не про технологию строителей или каменотёсов. Это можно условно сравнить с исследованием древних обсерваторий. Но те для исследования неба. А то, о чём говорим мы, для исследования другого неба, а именно – ума человека. Это поможет ответить на вопрос, каким был древний человек, умнее нас или глупее. Мы знаем, сколько современный человек может потратить времени на раздумья.  Узнав, сколько у древнего  человека было времени на раздумья,  мы сможем понять, сколько он жил. Мы ищем модуль человека!

Игорь Гришин, way-of-go.com

Справка.

Научить компьютерную программу играть в Го сколько-нибудь сильно сейчас невозможно. Из компьютерных программ пока получились лишь слабые и посредственные игроки. В современном мире Го известно как игра, в которую играют по Интернет. Основной процент игроков составляют корейцы, японцы и китайцы. Сервера помогают найти партнёра по игре, цель которой является раздел игрового поля с помощью поочередного выставления виртуальных камней на виртуальные перекрёстки. Побеждает тот, кто уничтожил больше камней противника в сумме с окруженными пустыми перекрёстками.

Число возможных вариантов на доске Го – девятнадцать в девятнадцатой степени, что приблизительно равно: 17408965065903192790718823807056436794660272495026354119482811870680105167618464984116279288988714938612096988816320780613754987181355093129514803369660572893075468180597603.

По подсчётам японских исследователей это число сопоставимо с количеством атомов в трёх галактиках.



[i] иероглифы

Читать далее...

«Скифство» как отражение любви к жизни

Россия балансирует на краю пропасти, синие, скрюченные пальцы мертвецов, тянутся к ней из раскрывшейся адовой бездны, внешне привлекательной своими рекламными неоновыми огнями и иллюзией вечного счастья, в котором от жизни «берут все». Возможно, что именно сейчас, как никогда, Россия находится перед выбором, вернее даже не перед выбором, а перед способностью делать какие-либо исторические выборы в дальнейшем или же – впадение в безумие, распад, сметь, прыжок в наполненную мертвецами яму, из которой уже практически нет пути назад. Перед Россией стоит вопрос – «Быть или не быть», и быть именно Россией, воплощающей в себе Беловодье, легендарное Царство пресвитера Иоанна, быть не просто великой державой, а воплощением тысячелетних мечтаний и чаяний людей, исполнительницей незримого горнего замысла, а не одной из безликих периферийных территорий в мире Постмодерна.
Но хватит ли здесь, в лесах и степях Северной Евразии, пассионарной энергии и силы воли, что бы устоять перед всеми искушениями, за которыми стоит неминуемая гибель, хватит ли сил сохранить себя и не сойти с ума, не растратить волю к жизни, после чего последует неминуемое самоубийство страны? Видимо в том-то и парадокс – Россия может быть именно Россией, только тогда, когда собираются тучи и гроза, когда нужно противостоять врагу, когда мобилизуется народный дух, когда инок и воин сообща вершат промысел. Иначе, когда вверх берет мелкий лавочник, Россия перестает быть Россией, превращаясь из Великой Скифии в территорию, заполненную многими «маленькими Швейцариями», хотя, скорее всего это были бы не «швйцарии», а вполне реальное сочетание резерваций и свалок для ядерных отходов, пересеченных сетью трубопроводов, обслуживаемых пятнадцатью или двадцатью миллионами аборигенов, обслуживающих эти трубопроводы за «хлеб и зрелища».
И сил должно хватить, иначе падение России в бездну, ее распад ознаменует собой «разрыв сердца Мира», обозначит реальный «конец истории», торжество «цивилизации» над культурой, пока какие-либо, новые «варвары», порожденные новым пассионарным взрывом, не разрушат эту антисистему.
Поэтому сохранение нашего «варварства» в глазах Запада, узурпировавшего права на определение «общечеловеческих ценностей», сохранение за нами статуса Великой Тартарии и Великой Скифии, т.е. самоосознание своей исторической роли, как альтернативы Западному пути развития, осознание преемственности, тянущейся от античного мира к Московскому царству, от Древней Греции и скифских царств в наше время.
Необходимо повторить, как священную евразийскую мантру, вслед за Александром Блоком:

«Да – скифы мы! Да – азиаты мы, с раскосыми и жадными очами!»

Да, мы потомки скифов, потомки кочевников-покорителей евразийских степных просторов, чьи владения раскинулись от Причерноморья до Сибири, от таежных лесов до среднеазиатских пустынь – мы, все этносы и все население России их прямые наследники и потомки, и в наших венах течет их горячая, наполненная солнцем, кровь, зов которой просыпается в годы великих и тяжких испытаний, пробуждая в памяти забытые напевы степного ветра.
Не случайно поэтому образ скифа снова и снова пробуждается в недрах народного сознания тогда, когда Родина оказывается на краю пропасти, когда грозит опасность потери своей идентичности, когда внешние, враждебные стихии начинают кружить черные вихри. И так было в начале ХХ века, когда пробужденный Первой Мировой войной народный дух воспрянул, когда требовалось устоять перед раскрывшейся бездной, когда по России пронеслись огненные смерчи революции. Тогда в буре обновляющих революционных событий образ скифского всадника, образ являющий собой мессианское начало, вспыхнул с новой силой, воплотившись в художественных и в поэтических символах и метафорах художников и поэтов серебряного века.
В картинах Петрова-Водкина, в произведениях Александра Блока, Сергея Есенина, Велемира Хлебникова, Иванова-Разумника и других, нашла своё выражение красная скифская метафизика, наполненная жаждой обновления мира, архетипом и метафорой которой является сгорающая и вновь возрождающаяся из пепла птица Феникс – извечный символ Руси.
Именно тогда, в революционные 1917-1918 гг. вышло два сборника «Скифы», на страницах которых нашли своё выражение идеи «скифства», а по сути мессианские идеи, идеи призванные спасти мир от надвигающейся катастрофы, порожденной угасанием и закатом европейской культуры, идеи призванные спасти мир от «рыночного рабства» и от тотальной капиталистической диктатуры, от тотального поклонения Золотому Тельцу.
Почему же этот образ дикого степного кочевника, так актуален в тревожные годы грозящей опасности, почему вновь и вновь он просыпается в глубинах народных масс?
Видимо ответ на этот вопрос таится в той исторической преемственности, в тех исторических перепутьях, которые проходили народы и этносы Евразии в процессе своего становления. И если одна из двух главных линий, один из главных корней русской цивилизации – это античная Греция и Византия, от которой Московская Русь получила статус Третьего Рима, то вторая линия – это именно кочевничество, линия которую можно охарактеризовать именно как скифскую линию, как наследство степных богатырей, отряды которых дикими ордами Гога и Магога проносились по южным просторам Евразии и в эпоху античности, и в средневековье, и в годы Гражданской войны.
Сама русская цивилизация не является в полной мере цивилизацией оседлых земледельцев, для нее скорее свойственно полукочевое бытие, находящее свое отражение в постоянном движении, в неразрывном взаимодействии и обмене оседлой лесной части и кочевой степной, в стремлении отдельных частей крестьян срываться с нажитого места и уходить на поиски новых земель, на поиски Беловодья. Не даром Гогольсравнивал Русь с тройкой несущихся в пространстве и времени лошадей, и задавался вопросом: «Какой русский не любит быстрой езды?».
Именно тяга к перемене мест, вечная мечта о построении «Рая на Земле», жажда «заглянуть за горизонт» – в общем огромная высокое пассионарное напряжение, некая интуитивно-иррациональное восприятие бытия – представляет собой ту особенность русской жизни, которая резко противоречит европейской оседлости и тем ценностям, которые сформировались в лоне «протестантской этики». Скифское начало – это та неотъемлемая часть «русской идеи», которую невозможно загнать в экономические рамки, которую невозможно просчитать и выдать за продаваемый и покупаемый товар, потому что мечта и жажда познания новых земель – это неотъемлемая часть человеческой души, которая не может быть отчуждена, которая не может быть присваиваемой прибавочной стоимостью, потому что она всецело принадлежит именно духовной стороне общественного бытия, она является частью человеческой природы. Да, можно купить или выиграть туристическую путевку, но саму жажду путешествий и покорений нового, саму мечту об открытии новых горизонтов ни купить, ни выиграть нельзя.
И именно в этом, именно в своей мечтательности и в готовности открывать все новые и новые горизонты противостоит скифское начало мещанскому началу мегаполисов, именно эта мечтательность является главной частью той мессианской идеи, которая составляла суть русской революции. Даже несмотря на то, что идея революции пришла к нам с Запада, она была воспринята не просто как социально-экономическая перемена, а как обновление основ миропорядка, как предвестник скорой и полной перемены мироустройства. Русские «скифы» интуитивно ощущали потребности в мировой перемене, чувствовали, предвидели «Закат Европы», так Александр Блок еще до Шпенглера сказал: «… цивилизованные люди изнемогли и потеряли культурные ценности. В такие времена бессознательными хранителями культуры оказываются более свежие варварские массы». Поэма Блока «12» – это по сути выражение идеологии «скифства», в которой революция связывается с Исусом Христом.
Созвучные мысли выразил и К.С. Петров-Водкин, писавший своей жене, во время путешествия по Африке следующее: ««Право, здесь я получил много впечатлений… Эти впечатления более величественны, чем красивы, так как это нечто более глубокое, и оно даёт мне возможность ясно понимать существование. Я был прав, когда считал, что после всех впечатлений европейской цивилизации, которую я так хорошо знаю, непременно мне следовало посмотреть другую жизнь. И вот я смотрю и вижу, как много дурного в нашей культурной жизни; везде ложь, и как далеки мы от правды жизни. Многое из того, что я прежде любил, я теперь презираю…».
Выражая мессианские идеи, выражая веру в обновление человеческого бытия на Земле, Иванов-Разумник писал: «Да, на Руси крутит огненный вихрь. В вихре сор, в вихре пыль, в вихре смрад. Вихрь несет весенние семена. Вихрь на Запад летит. Старый Запад закрутит, завьет наш скифский вихрь. Перевернется весь мир». Во втором сборнике в статье «Две России» Иванов-Разумник отмечает: «Всемирность русской революции — вот что пророчески предвидят народные поэты, и в этом их последняя, глубокая радость, в этом их вера в новое воскресение распинаемой правды, вера в то, что за черным ненастьем светит солнце, Господне Око… Борьба бескрылых с крылатыми — история мира, история человечества, история революции. И этой борьбой разделены мы все теперь несоединимо. Два стана, два завета, две правды, две России».
Вообще, философски осмысляя русское «скифство», отражающее мессианское начало русской революции, неизбежно возникает мысль, что основополагающим мотивом и двигателем революционных событий выступала любовь к жизни, стремление сделать мир лучше, мечта о «Рае на Земле» – в этом революция была прямо противоположна западному, буржуазному миру, вошедшему в духовный и производственный кризис, в котором идеалами стали механическая сила, богатство, обладание сокровищами, консервация духовного роста викторианской эпохи. Э. Фромм писал: «В то время как жизнь характеризуется структурированным, функциональным ростом, некрофил (имеется в виду некрофилия не как сексуальная переверсия, а как общая направленность и ориентирование личности или общества на смерть, на деструкцию, на разрушение жизни). движим потребностью превращать органическое в неорганическое, он воспринимает жизнь механически, как будто все живые люди являются вещами… Он хотел бы господствовать над другими и при этом убивать жизнь» – в этих словах выражена направленность буржуазно-капиталистического идеологии, превращающей отдельного человека только в рабочую деталь гигантской производственно-потребительской машины, о чем Фромм не раз говорил в этой связи.
В противоположность этому, «скифское» начало направленно на любовь к миру и к жизни, в нем присутствует чувство целостности и соборности мира. ««Несмотря ни на что, я люблю жизнь, солнце, людей – всю землю…и только эта любовь и заставляет меня работать для жизни…» – пишет Петров-Водкин, он же говорил: «если ты рисуешь карандаш, лежащий на столе, твоя задача определить не только положение этого карандаша к плоскости стола, на которой он лежит, но и его отношения к стенам той комнаты, в которой находится стол, и стен этой комнаты – к мировому пространству, ибо каждая вещь, даже простой карандаш, находится в сфере мирового пространства» – в этих словах заключено предчувствие скорого осознания биосферы и ноосферы, близость идеямВернадского и Тейяр де Шардена.
В своих «Скифах» Блок выразил эти чувства следующими словами:
Мы любим всё – и жар холодных чисел,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё – и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…


В наше время, время новых мировых перемен, когда не только Россия готова сорваться в пропасть – но именно падение и смерть России ознаменует собой торжество темных сил и впадение в «инферно» – именно сейчас скифское наследие актуально. Необходимо пробудить в сердцах и сознании чувство сопричастности к бытию, к мечте и к обновляющим переменам. Следует поднять над Россией красный флаг, знаменующий готовность Евразии стать на пути мирового регресса, красный флаг, на котором золотыми буквами было бы написано: «Да, скифы – мы!»

Виктор Рябов

Новые Скифы

Скифская богиня любви Аргимпаса.
Изображение на вазе из кургана Чертомлык. Никопольский район

Читать далее...