Скифы и Солнечный Русский

Выступление на I Скифском семинаре в Центре Льва Гумилёва

Мы начинаем тревожить тени, казалось бы, ушедших революционных течений, когда вспомнаем партию «политических скифов 1918» – левых эсеров. Тени отвечают и происходит идеологический контрданс.

Акваланг не виноват

Я сам подбирался к этой теме очень давно, занимаясь сакральной географией, этнологией, этнографией. Помню, меня поразил такой странный и спиритуальный парадокс: я долго не мог попасть на знаменитую выставку в Зимнем дворце – «Золото скифов».
Не мог – и всё. Я туда приходил, а она была на ремонте. Потом мы пришли евразийской делегацией с Гинтовтом и Аквалангом, а музей перед носом закрывался! И я в бешенстве хотел избить ни в чём не повинного Вову Акваланга, попавшегося под руку.
Я решил в бреду, что не могу попасть, потому что там лежит золото, к которому невозможно прикоснуться руками, и в итоге Гинтовт нас с Аквалангом разнимал. Вокруг взаимоотношений со скифами оказывается вьются колоссальные энергии.

Грифы-экскурсоводы, стерегущие золото

И прихожу я опять в Эрмитаж, попадаю в его этнографическую часть – прохожу мимо каких-то зубцов мордовских, зубов пермяцких, и смотрю – закрыта дверь в скифский зал. Ну, думаю, опять, это какой-то «залом» просто, и – канат висит – перекрывает вход.
Пришлось как революционеру со стажем вскрыть физически все двери и выбросить верёвки.
Скажу вам, что выставка работала, просто дед-экскурсовод, чтобы ему не ходить взад-вперёд, просто её закрыл и поставил верёвки. Не знаю – был ли это бессознательный сговор или рациональное действие «сакрального стража»? Потому что то, что там человек у скифов видит, по сравнению со всей остальной археологической культурой, которая развешена в зале народов России – это просто Иное! Скифы – невероятная, иная цивилизация, можно сказать, инопланетная!

Иное Золотое

Потому что на фоне этих пермяцко-мордовских зубов (прекрасных зубов! Можно умереть за эти пермяцко-мордовские кости и зубы!), каких-то гробов и вилок, оставшихся от пращуров… Так вот – ты заходишь в скифскую палату – и видишь золотых львов, поедающих золотых оленей, грозных кабанов, хищных птиц огненных, пожирающих целые племена!
Это насколько эстетически и этически выходит за рамки того, что мы видим каждый день! Перед тобою – Иная цивилизация – солнечная, яркая, активная, радостная, наполненная бесконечной потенцией. А её культурный и интеллектуальный посыл по сие время смотрится просто и понятно как всё гениальное!

Я понимаю, почему её заколачивают, я бы на месте нашей российской нынешней власти, просто бы прятал эту выставку, потому что материальная скифская культура, пробуждает огромную бездну энергии в людях, она провоцирует атомный взрыв в сознании человека, склонного к активности, к стихии чистой жизни!

Скифство, это то золото, которое лежит на дне нашего тихого посконно русского пруда. Словно Восточный король в алхимических операциях, который лежит на «дне морском» и взывает о помощи, под огромной грудой ила из пермяцко-мордовских зубов, наваленных сверху.
И то, что скифство, как идея, вырвалось наружу во время революции, я связываю с чудовищной судорогой, с настоящим цунами, пронёсшемся по народному сознанию всей нашей цивилизации. Когда огромный пласт этого ила, тысячелетнего говна снесло, и на мгновение показалось золотая голова, настоящий слиток самородного золота.

На мгновение, потому что два скифских альманаха Иванова-Разумника– это 1917 год – не какой-то год, не 37-ой, не 20-ый, не 14-ый. Это не символисты, не обэриуты, это июль и декабрь 17-го года, время, когда напряжение в стране было гипер- максимальным, когда энергия пошла через всю сферу историко-временного народного сознания и подсознания России. И, повторю, показалось на секунду золото, на коем изначально стоит мировоззрение всех народов, населяющих нашу страну.

Скифовы внуки

Люди спрашивают, а что общего, условно говоря, имеют карело-финны и чеченцы, почему они должны в одной стране жить? Потому что все они в культурном смысле потомки скифов. Все. Чеченцы – исповедуют нартскую этику. Нартская этика – это поведенческая этика, доставшаяся от сарматов и от скифов горским народам Кавказа.
Эта этика для нас сегодня чудовищна, – для современных жителей Москвы, их поведение, – но она скифская.
Жители гор, словно законсервированные там когда-то скифские воины, живут в «скифо-сарматских консервных банках» у себя на горах. Сейчас, кстати, мы их вынули, и они приходят и ведут себя совершенно по-скифски.
У народа манси, – сейчас у нас мэр Москвы манси, – две фратрии – Пор и Мось. Одна фратрия молится небесному Богу пресветлому, другая – Золотой Бабе. Но это скифская религиозная модель, которая досталась уграм «во времена оно» и закрепилась в их мировоззрении.
«Звериный стиль» перешёл к гуннам от скифов. Особенности сабельного боя, ковки сабель достались гуннам и тюркам от кузнецов Великой Скифии.
Все читали «Язычество Древней Руси» и «Язычество древних славян»Бориса Рыбакова, который по черепкам доказал происхождение славян от скифов. Это во многом натянуто и спорно, но с точки зрения культурной и мифо- преемственности – это абсолютно так.
То же самое касается и литовцев и поляков. Вот те самые архетипы или этнические пласты, из которых сложились русский этнос и русская цивилизация: славянский, литовский, тюркский, сармато-кавказский, угорский и финский – все эти шесть кластеров имеют отношение к скифам и восходят к скифским корням.

Скифы есть золотой самородок, матрица из коей всё во Внутренней Евразии произошло, а потом развилось в разнообразных формах. Этот кусочек золота в каждом из нас. И везде мы можем найти следы этой золотой цивилизации, золотой культуры. Она же неожиданно прорвалась в 17-ом году к нам через таких замечательных людей как Александр Блок, Иванов-Разумник, Сергей Есенин и партию левых эсеров.

Почему это интересно сейчас?

Сейчас видно, что потуги российских патриотов 90-х, нулевых годов сформировать притягательную фигуру, образ для национального мифа -провалились.
Было неистовое желание сотворить идеального Патриота, творца Грядущей Руси, попытка придумать «Красно-Коричневого» (Проханов), «Политического солдата» (Дугин), попытка Крылова и Холмогоровасоздать идеального русского, Шарикова наших дней – солдата уличной национальной войны – Егора Свиридова. Все они оказались «выстрелами в молоко».

Интеллигенты-патриоты пытаются вырвать из стихии грёз идеальный образ, соответствующий глубинным чаяниям народа, воплощающий в себе русское пространство, наше небо и землю, нашу историю.
И сегодня опять, как ни странно (хотя уже 10-ые годы пошли) – идея та же: поиск Идеального Русского.

Но нам кажется, что мы знаем Его Имя…

Субъект Русского Мифа

Кто этот странный человек в красной буденовке на тачанке, на боевой колеснице с пулемётом? Правдивый, честный, пассионарный и непобедимый? Павка Корчагин? Коммунист? Махновец? Левый эсер? (*)
Уж не Скиф ли?
Может, мы просто Его не узнали?
Он уже появлялся не раз в чудовищные минуты для нашей Родины.
Среди гусар и казаков Дениса Давыдова.
Посреди германской оккупации.
На пороге третьей мировой войны.
Скиф. Солнечный Русский.

Постскриптум

То есть, для начала нашего разговора я предлагаю высказаться на эти темы. Образ скифа – насколько притягателен он сегодня? Может ли этот миф заработать сейчас? Потому что сейчас эта земля, эта страна жаждет активных мужских образов, жаждет архетипов, жаждет центра, вокруг которого опять должно всё завертеться. Предлагаю начать.
Кто бы хотел?

Павел Зарифуллин 

(*) Николай Островский — автор «Так закалялась сталь» в молодости состоял в левоэсеровской дружине. В рукописи книги Корчагин сначала был у левых эсеров, потом у большевиков (эти идеологические поиски были безжалостно вычеркнуты редактором книги Серафимовичем).

Новые Скифы

Продолжение

Читать далее...

«Восточное Партнёрство» как Союз Двух Союзов

В Гамбурге в «Кёрбер-Центр» состоялось заседание рабочей группы «Мастерская будущего» и исторического общества для молодых европейцев «EUSTORY».
Организаторами выступили Фонд Кёрбера, «Петербургский диалог», «Росбалт». В форуме приняли учатие оуководителе Фонда Кёрбера, директор «Росбалта» Наталия Черкесова, директор Центра им. Бертольда Бейца при Германском Совете по внешней политике Александр Рар, депутат Илья Пономарёв, молодые европейцы и евразийцы.

«Геноцид» и структурализм

Разговор так или иначе развивался вокруг стран-лимитрофов Восточной Европе, которые на форуме были представлены в значительном количестве (Латвия, Чехия, Румыния, Украина), вокруг социального развития этих стран за 20 пост-«варшавских» лет.
Дискуссия началась после фундаментального доклада Екатерины Махотиной (научный сотрудник кафедры истории восточной Европы университета Людвига Максимилиана, Мюнхен ), проведшей детальный структурный анализ националистической мифологии бывших стран Варшавского договора и постсоветских республик.

Екатерина в своём беспристрастном анализе «разложила по косточкам» многочисленные фобии, сознательные и бессознательные страхи наших восточноевропейских партнёров, связанные с такими понятиями, как «советская оккупация», «геноцид», «тоталитарное прошлое» и т.д.
Из её достаточно нейтрального выступления, тем не менее вырисовывалась скорбная картина «засилья стереотипов» в этих государствах, не дающая активно жить и развиваться народам этих стран. Вместо того чтобы думать о будущем, строить политические и экономические планы, интеллигенция и правительства этих государств буквально «зациклены» на «проклятом прошлом».

Гроза над Эльбой

В развитии её выступления Директор Центра Льва Гумилёва Павел Зарифуллин, заметил, что часто требования восточноевропейских стран имеют за собой поиск истоической справедливости. Но если требовать покаяния и исторических компенсаций 100 раз на дню, то это уже не здравая государственная политика, а персонажи для психоаналитика. Политическая хронология обрастает сказаниями и сама становятся мифами «о голодоморе», «о геноциде», безотносительно документальных исторических свидетельств, как это было на самом деле.


Это при том, что факты «тоталитарного прошлого» давно уже осуждены всеми правительствами Европы, тем не менее некоторые политики по-прежнему пытаются ездить на них, напитывать их народной энергией, превращать «тоталитарные мифы» в национальную идеологию. Это явление очень взрывоопасное. Чтобы народы Европы развивались дальше — эти мифы надо понимать и излечивать, иначе они просто «съедят» свободные европейские этносы.
Во время спича Зарифуллина за окном на Эльбе разыгралась настоящая буря с громом и молниями. Модератор Александр Рар, заметил очевидную неслучайность связи погодных катаклизмов с политическими. И призвал всех присутствовавших быть осторожными в оценках. Что не помешало очаровательной представительнице Львовской мэрии Ульяне Вынярчук, как не в чём не бывало, зачитать очередной текст о Голодоморе.

Крах «Восточного Партнёрства»

Павел Зарифуллин констатировал крах программы Восточное Партнёрство. Европейские страны, акторы программы даже в дальней исторической перспективе не могут гарантировать её участникам: Азербайджану, Украине, Грузии и даже Модавии членства в Евросоюзе. И Евросоюз здесь напоминает обременённого семьёй немолодого ловеласа, дающего разные широкие обещания красивым девушкам. Обещания, которые он не может реализовать.


А от этих обещаний у юных демократий постсоветского пространства кружится голова, возникает целое геополитическое пространство миражей и иллюзорных ожиданий, ложной геополитической кристаллизации.
Вместо того, чтобы включиться в процесс Евразийской интеграции, предопределённый общей исторической судьбой народов Евразии, политические элиты постоветских пространств ожидают невозможного и вводят в смущение свои народы.
С этой сомнительной политикой пора заканчивать и выстраивать отношения в Восточной Европе напрямую между Европейским Союзом и Евразийским Союзом. Отрадно, что здравые европейские эксперты это прекрасно понимают.
Габриеле Войделько, директор образовательных программ Фонда Кербера согласилась с мнением Зарифуллина: «Мы должны были быть более ответственными. Актуальность демонстрирует как были европейцы неосторожны во многих аспектах своей внешне политики. В дальнейшим ЕС действительно должен быть более сдержан в своих восточных амбициях».


Инго Маннтойфель, руководитель отдела Восточной Европы, главный редактор русской редакции Deutsche Welle, тем не менее не согласился с Директором Центра Гумилёва и вот по какой причине: «Я сторонник создания полноправного партнёра ЕС – Евразийского Союза, но я не уверен, что Путин – это тот человек, который способен такой масштабный проект осуществить. У него было много политических возможностей на предыдущим этапе. Но он ничего не сделал. Поэтому я считаю новейшие евразийские планы Путина фикцией и частью предвыборной кампании. По сему ЕС не должно отказываться от Восточного Партнёрства, мы не знаем, что будет завтра».
Представители лимитрофных государств были несколько обескуражены направлением дискуссии. Германские «старшие братья» за них не заступались, а как бы ими «тяготились». От них не последовало никаких замечаний и возражений на тезис о «крахе Восточного партнёрства» , что ещё раз наглядно продемонстрировало факт геополитической расколотости Евросоюза.

Новая архитектура

Споры необходимо было закончить «общим делом». Прекрасно это понимающие организаторы «Мастерской будущего» организовали для экспертов экскурсию по стройке Филармонии на Эльбе. Всем спорившим выдали резиновые сапоги и каски. На верху стройки было царствовали ветер и холод, но Гамбург и Эльба были как на ладони. Через несколько лет это будет одна из лучших Филармоний в мире.


Так и Евросоюз строится, а Евразийский проектируется. Возможно когда-то они окажутся этнополитическими шедеврами — образцовыми объединениями стран и народов. А пока молодые политики ходят по мировой стройке с касками и светят фонарями друг другу в глаза. В кромешной темноте.

Однако было бы неправильным заканчивать наше повествование в миноре. Неформальный ужин. Gröninger Braukeller, Willy-Brandt-Straße 47. В этой старинной пивной принимают в немецкие партии прямо в пивных бочках. Там на деревянных скамьях ломается сложная геополитическая тригонометрия и завязывается искренняя дружба. Для её закрепления необходимо ехать на Реепербан.
Реепербан, один из самых известных увеселительных кварталов мира, исторически был популярной целью моряков, только что сошедших на берег.

О, город Гамбург! Король пивного парадиза
Где страстных немцев так увлекает каратэ
Но мы туристы, мы жаждем сложного стриптиза
И красоты антифашистских варьете

(Евгений Головин)

Сегодня Реепербан – точный адрес для тех, кто желает повеселиться и днем и ночью. Глядя на добрых немцев, обнимающихся и раскачивающихся как моряки под ласковое мурлыканье гэдеэровской эстрады, понимаешь, что есть ещё места, где всё сходится. И есть точки, где столетние претензии народов друг к другу схлопываются, как морская и пивная пена.
У евразийства и скифства бесконечный потенциал «понимать и принимать другие народы».
В Германии, где в Веймарские времена процветало Издательство «Скифы» и бурно развивались евразийские интеллектуальные группы — это «понимание» органично и имеет историческую перспективу.
В конце концов французы и немцы примирились друг с другом. И живут в одном Союзе. Помирились немцы и русские. И в Берлине скоро будет, как и в 20-е годы открыт Берлинский Евразийский Клуб.
Евразийство — это Любовь. Однажды народы Европы прекратят винить друг друга во всех бедах. Если наша методология открытости и сердечной дружбы будет успешной.

«Мастерская будущего» в Гамбурге показала, что это реально. А «Восточное партнёрство» может получить совершенно иное смысловое значение. Вечного союза двух союзов: Евразийского и Европейского.

Рупрехт Вальтер

 

Иван Преображенский, Анет Якобсонэ, Наталия Черкесова, Александр Рар

Павел Зарифуллин - Директор Центра Льва Гумилёва

Александр Камкин, ведущий научный сотрудник, Институт Европы РАН

Регине Кайзер и герцог Кристоф фон Ольденбург,

Ойген Шёнфельд - МИД Германии

московский журналист Михаил Фишман

Читать далее...

Сулейменов: «Лучшее место для Евразийского культурного центра — Петербург»

Известный советский поэт, посол Казахстана в ЮНЕСКО Олжас Сулейменов недавно посетил Петербург для обсуждения с властями города строительства Евразийского культурного центра в Петергофе. В интервью  Андрею Морозову он рассказал о том, для чего нужен этот центр, с какой властью должен общаться поэт, и что Россия, как и Казахстан патриархальная страна.

— Олжас Омарович, вы продвигаете идею строительства в Петергофе Международного культурного центра под эгидой ЮНЕСКО. Что это будет за центр и для чего он нужен?
— Этой идеи почти четыре года. Она родилась во время Первого Форума творческой интеллигенции СНГ, состоявшегося в Москве. Потом такие форумы прошли в Астане, в Душанбе и в других городах. На этих таких встречах становится ясно, как нуждается в постоянном общении, в диалоге интеллигенция народов, почти век бывших вместе.

Сейчас воссоздается единое экономическое пространство Евразии и естественно стремление воссоздать единое культурное пространство. Этой цели и должен будет служить Евразийский культурный центр. Лучшее место для него — Петербург, откуда когда-то исходили мощные токи культурной энергии по всей Евразии.

— Как вы думаете, почему пропал интерес к поэтам? 
— Тиражи пока не растут, но на вечера поэзии народ собирается все больше и больше.

— Куда девался народ, который приходил на стадионы слушать поэтов? 
— Развал Советского союза ударил по единому культурному пространству, которое создавалось семь десятилетий.

— Может, веками? 
— И веками, но советский период это семь десятилетий. Мне кажется, должно произойти возвращение интереса к поэзии.

— Вы верите в это? 
— Верю. Это должно произойти неизбежно. Новые поколения должны увидеть и почувствовать красоту слова, ведь кроме мысли в слове должна быть и красота.

— Если посмотреть на молодежь, она стала заменять слова смайликами, символами, или просто их сокращать. 
— Этот период пройдет.

— Вы оптимист? 
— Я не могу поверить, что человечество откажется от богатства, которое накопилось за века развития слова и мысли. Иначе все напрасно. Человек должен выполнять программу вида homo sapiens. Что будет, если он деградирует, и превратится в человека мычащего? К этому все идет, но мы должны осознать это, и указать друг другу на такую опасность.

— Простите, сейчас не те времена, когда все решалось на пленуме ЦК партии. Кто кому что будет указывать? 
— У власть предержащих есть возможность вернуть культуру на заметное место. В современном строе, при рыночной экономике, культура оказывается на самом последнем месте. Это ущерб – и для политики, и для экономики.

— В Казахстане есть союз писателей? 
— Есть. Я член союза писателей Казахстана и нескольких других республик, в том числе и международного союза писателей.

— Читаете книги казахских писателей?
— Читаю, и не только их, русских тоже. Казахская литература переживает такой же период, как и русская. Так называемый рынок ударил по книге везде, где он объявил себя. Это поветрие коснулось всех республик бывшего Советского Союза. Это общая беда.

— С другой стороны – миллионные тиражи «Гарри Поттера»… 
— Это книги для детей. К сожалению, сейчас не только литература, но и кино больше рассчитано на детей. На младенчествующую аудиторию — на людей малообразованных и малодумающих. В южных странах также переживающих постграмотный период, газеты, в погоне за тиражами, рассчитывают на малообразованную аудиторию. В них много больших фотографий, и мало текста. В Москве зашел в книжный магазин, посмотрел на обложки книг. Те же пестрые обложки, как газеты для малограмотных.

— В этом году исполняется двадцать лет, как не стало СССР. До сих пор есть люди, сожалеющие о его развале, и есть те, кто не плачет о нем. К кому из них вы относитесь? 
— Я был за сохранение Советского Союза, но считал, что он должен был обязательно видоизмениться. Я был членом конституционной комиссии, избранной I Съездом народных депутатов. Мы должны были сочинить новую конституцию обновленного союза, которая сохранила бы его, усовершенствовав значительно. Но у нас просто не хватило времени на это.

— Работа над Союзным договором шла параллельно? 
— Да, и в том же направлении. Но ему тоже не дали осуществиться.

— Одним из «подземных толчков», разрушивших СССР, был национализм в национальных республиках, поддержанный местной партэлитой. Одной из «первой ласточек» были националистические волнения в декабре 1986 года в Алма-Ате по поводу назначения первым секретарем компартии Казахстана русского — Колбина. 
— Я бы не назвал эти волнения националистическими.

— Но их причиной стало именно назначение на этот пост русского. Представить такие волнения, например, в 1982 году просто невозможно. Скажите, откуда появились тогда национально-озабоченные? 
— Это случилось после 1985 года, когда проявилась новая политика демократизации, и возможность свободного выражения своего мнения.

До этого мы часто видели по телевизору демонстрации протеста студентов зарубежных стран. Мы видели, как они активно протестуют, яростно выражают свое мнение.

Когда у нас впервые заговорили о самоопределении, то было много лозунгов, которые возбуждали народ. И люди вдруг решили, что их мнение может быть услышано.

Молодежь за один год пропаганды нового мышления успела привыкнуть к мысли, что верхи будут считаться с мнением низов. Митингующие хотели избирать нового руководителя, а не просто соглашаться с неизвестной фигурой привезенной из Москвы.

— В той ситуации, все-таки, протест был именно против назначения русского человека. Как в стране, в которой гордились интернационализмом, где ваши коллеги по перу воспевали дружбу народов, могли появиться националисты? 
— Молодежь поднимала плакаты с фамилиями своих кандидатов на место руководителя. Среди них были фамилии русских казахстанцев. Митингующие требовали избрать казахстанца, известного народу своим трудом в республике. Тогда это было необычно.

— Вы, как народный депутат, вступали в МДГ (Межрегиональная депутатская группа на Съезде народных депутатов СССР. –Ред.)? 
— Нет. Я не был с ними согласен, но общался. Я выступал за то, чтобы сохранить основу власти, которая была, и тот строй, но многое реформировать. Понимал, что резкое ослабление власти приведет к разрушению страны. Поэтому я расходился во взглядах с МДГ.

— Слушая сегодня защитников Советского Союза, никак не могу понять: почему же никто из них в августе 1991 года не вышел на защиту райкомов, горкомов КПСС? Зачем сегодня посыпать голову пеплом? 
— Скажите, а кто послушал 83 процента населения, сказавших «Да» сохранению Советского Союза на референдуме в 1991-м? Никто. Понимаю тех, кто сейчас готов перефразировать знакомое с детства выражение «Пепел Клааса стучит в мое сердце!» на «пепел класса!..». Классовое сознание в наших обществах вновь обретает голос.

— Вы свой партбилет так и не сдали? 
— Я и не выходил из партии. Был членом ЦК. До сих пор убежден, если бы у партии было еще немного времени, то можно было бы сохранить и умножить. Посмотрите на китайцев, они все же не разрушили свои совхозы и колхозы. Многое и другое сохранили, потому и выросли.

— Правда, воруют там не меньше, чем у нас. 
— Рынок и там торжествует, но не так победно как в наших странах. Нам есть над чем поразмыслить: что мы потеряли, и что приобрели?

— Что приобрел Казахстан? 
— Самостоятельность.

— И вечного Назарбаева? 
— Если мы посмотрим на другие страны, то там руководители меняются часто, но от этого населению не становится лучше. Мы должны были и это учитывать.

— За то время, пока Назарбаев управляет вашей страной, в России поменялось три президента, в США – четыре. 
— В России, мне кажется, до Медведева, было всего два президента. Горбачев – не в счет: он был общим. Можно добавить, что в Грузии было несколько президентов, в Киргизии тоже, но насколько это их продвинуло?

Наша республика отличается от других в СНГ. У нас сложная демографическая картина. Для нас важнее сохранить многонациональное государство в то время, когда в других больше говорят о самоопределении этносов, составляющих народ.

— Можно сказать, что Назарбаев – это казахский вариант Путина? 
— У них много общего, но они разные, хотя учатся друг у друга. Путину и Медведеву кое-что подсказывает опыт Назарбаева, а он постоянно изучает шаги соседей. Это нормально.

— Вызывает смущение явка на выборах президента Казахстана, и количество голосов за Назарбаева – почти сто процентов. Как такое возможно? 
— В большинстве евразийских государств общества патриархального толка, но не либерального. Так в Казахстане, но так и в России. Патриархальщина в Евразии создавалась веками, и перестроиться нам по модели либеральной европейской демократии в два десятилетия невозможно.

— Вы были послом в Италии. Дипломатическая работа не свойственна творческому человеку. Одни государственные секреты чего стоят…
— Были и тайны, но работа очень интересная. Меня больше привлекала возможность работы там, где зарождалась цивилизация.

— Сейчас вы являетесь послом Казахстана в ЮНЕСКО. Несколько лет назад США выходили из этой организации, обвинив ее в коррупции. Вы сталкивались с такими явлениями? 
— Нет. США выходили, но потом вернулись. Этот демарш был по политическим мотивам, тогда ЮНЕСКО в чем-то не послушалась США. У американцев часто такое случается. Они входят в конфликт и в других международных организациях, когда что-то не так, как они хотят.

— В молодости вы написали стихи, где была строки: «Нет Востока. Нет Запада. Есть большое слово – Земля». Теперь, прожив столько лет на Западе, неужели не согласитесь с Киплингом: «Восток есть Восток, Запад есть Запад, и вместе им не сойтись»? 
— Я знаю, что писал Киплинг, но хотел бы, чтобы заявление, которое сделал в молодости, соответствовало нашему будущему. «Нет Востока. Запада нет. Есть большое слово – Земля».

— Вы думаете, что палестины с евреями когда-нибудь это поймут? 
— Со временем – да.

— Вы такой оптимист? 
— Скорее — реалист. А как иначе? Или что, мы должны запереться в своих границах? Все равно интеграционная логика развития человечества доказывает, что нужно жить в условиях осознанной взаимозависимости.

Так, чтобы каждый народ осознавал свою взаимозависимость с соседями – экономическую, потом — политическую и культурную.

— Вы яркий пример успешного поэта, но не только творчески. Почти как наш Сергей Михалков. Была даже история, когда партийный хозяин Казахстана Кунаев звонил Брежневу, чтобы вас защитить от гонений. Как вам удалось быть востребованным при всех режимах? 
— Республика защищала своих. У меня сложились хорошие отношения с Кунаевым. Тогда он позвонил Брежневу: «Леонид Ильич, я давал вам книгу Сулейменова «Аз и я». Скажите, там есть национализм?». «Ни хрена никакого национализма там нет», — ответил Брежнев по-солдатски. Это, по тем временам, была лучшая рецензия на такую книгу.

— Но поэт — существо свободолюбивое, а тут – общение с властью
— Если власть не против народа, не против моего читателя, то почему бы с ней не общаться, чтобы улучшать жизнь людей.

— Те же коммунисты отправляли людей в психушки…
— У нас в Казахстане не было таких психушек. Я хорошо помню пленум ЦК компартии Казахстана в 1987 году, на нем стали говорить о культе личности Кунаева. Я в своем выступлении сказал, что культ – это обожествление. Кунаева в республике не обожествляли. Не стоит на него натягивать мундир сталинского размера. Культ личности в моем понимании это тюрьмы, концлагеря, пытки. У нас при Кунаеве этого не было.

— Кунаев служил той партии, которая породила и культ личности Сталина. 
— Да, он состоял в той партии, теоретики, которой извратили идею социализма. При раннем Брежневе, сподвижником которого и был Кунаев делались попытки поправить дело социалистического строительства, даже в теории. Но оно, это дело, зашло слишком далеко в сторону.

Например у нас в Казахстане и Средней Азии социализм воздвигали, минуя стадию капитализма, прямо на песке феодолизма и общинного строя. Какое здание на таком фундаменте могло устоять? Но мы что-то большое, общее строили !..

Это ощущение во мне живет до сих пор.

Человечество еще вернется к идее социализма, но теперь на строго научной основе. С учетом почти векового опыта драматических ошибок.

Вопросы задавал и стихи цитировал Андрей Морозов

Частный Корреспондент


 

Читать далее...

Теория этногенеза Л. Н. Гумилева в контексте истории Абхазии

А.И. Бройдо. Теория этногенеза Л. Н. Гумилева в контексте истории Абхазии (в порядке постановки проблемы). CAUCASICA. Труды Института политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона. Том. 1. /Под ред. В.А. Захарова. М., 2011. С. 209-211

 

Уже первоначальное приближение к исследованию абхазской ментальности позволяет предположить, что абхазская культура – переходный этап между постфигуративной, то есть строго регламентированной, устойчивой во времени культурой, когда прошлое является схемой будущего для нового поколения, и кофигуративной. Последняя характеризуется ситуацией, когда опыт современников становится влиятельней, чем опыт предков, однако разрыва поколений не происходит благодаря слоям культуры, позволяющим молодежи осознавать свою принадлежность к этнической общности [Стефаненко 2004: 21-22].

Действительно, можно считать в полной мере относящейся к Абхазии господствующую в современной этнологии точку зрения, согласно которой «уже с последних тысячелетий до н. э. Кавказ в целом, и особенно Северный Кавказ, и в материальной культуре, и в общественном строе, и в уровне развития отдельных районов являет собой пеструю смесь сравнительно развитых и архаических черт, что характерно для него и в последующие периоды» [Первобытное общество 1975: 149].

Особый интерес в связи с этим приобретает внимательное изучение теории этногенеза выдающегося российского этнолога Л. Н. Гумилева [Гумилев 1990]. Ряд абхазоведов, основываясь на утверждении, что «этническая и этнографическая линия эволюционного развития абхазов являются чистыми… на протяжении 26 веков» [Шамба, Непрошин 2005: 24]подвергали критике эту теорию как не отвечающую реальности по отношению к абхазскому этносу, поскольку она, по их мнению, «фактически отрицает преемственность культурных традиций» [Бигуаа 2003: 16].

Между тем, эти авторы необоснованно, на наш взгляд, упускают из виду часть положений указанной теории – об этносе, находящемся в статическом состоянии, или об этническом гомеостазе,  «представлявшемся еще Овидию утраченным «золотым веком» [Гумилев1990: 274].

Согласно дефиниции Л. Н. Гумилева, «статическое состояние этноса – устойчивое состояние этнической системы (структуры), при котором колебания биохимической энергии – пассионарности имеют место в ограниченных пределах, определяя этноландшафтное равновесие и отсутствие смены фаз этногенеза» [Гумилев 1990: 500]. Исследователь констатирует: «часто на месте грандиозного суперэтноса, размытого историческими процессами, остаются островки, пережившие эпоху своего расцвета и упадка», к таковым он относит и «часть кавказских этносов»[Гумилев 1990: 119]. Однако можно ли отнести к вышеупомянутым этносам абхазский?

Ш. Д. Инал-ипа также убежден, что сегодняшние абхазы «представляют собой остаток некогда гораздо более крупного этнического объединения, достигшего значительного политического и культурного развития, включая христианство, в период раннего средневековья» [Инал-ипа 1976: 435]. Далее, из выделенных Гумилевым 12 признаков этноландшафтного этноса подавляющее большинство, без всякого сомнения, можно отнести к абхазскому этносу [Гумилев 1990: 127]. Особенно признак, легший в основу термина: «этноландшафтное равновесие» – то есть нахождение этноса в состоянии гармонии с окружающей природой, отказ от попыток ее переустройства ради увеличения комфортности собственного существования. Абхазское слово «апсабара» – природа, буквально переводится следующим образом: «то, что видит душа». «Тесная связь абхаза с природой, отношение к ней, как к матери, сохранение гармонии с ней» [Бигуаа 2003: 135] широко представлена в литературе. «Пребывая в этой среде, где лучи Солнца во все четыре времени года, обогревают человека по-особому, постоянно обновляя и природу, и самого человека, наш далекий предок дал название всему тому, что его окружало, и что он видел – «Апсабара». Выражение «душа видит», по всей вероятности, отражало не столько сиюминутное, непосредственное зрительное восприятие человеком окружающей красоты природы, но восприятие этой красивой природы по-особому нежно, осязание ее всей душой в долговременном действии» [Куправа 1998: 18].

Характерна и неразрывная связь этих своеобразных представлений с традиционными религиозными установками: «Согласно такому мировосприятию, человек – неотъемлемая часть природы; и человек, как и природа – божественное творение. Религиозное сознание предполагает гармоническое сосуществование этих двух элементов мироздания» [Бигуаа 2003: 226]. В этом контексте представляется вполне логичной тревога, что «забвение традиций и обычаев народа, культуры общения человека с природой может привести к экологической катастрофе, к деградации нации, потере нравственности, в конечном итоге – потере Апсуара» [Бигуаа 2003: 226]– то есть утрате абхазами этнической идентичности.

По мнению Л. Н. Гумилева, этнос переходит в состояние этнического гомеостаза после прохождения всех фаз этногенеза, после чего внутри данного этноса «продолжает наблюдаться повторяемость этногенезов с некоторыми отклонениями от первоначального типа. Это называется преемственностью культуры» [Гумилев1990: 300]. Это положение вовсе не исключает влияния на культуру этноландшафтного этноса иных культур: «стабильные этнические группы… у соседей легко перенимают то, что им подходит, не меняя при этом привычного ритма жизни»[Гумилев 1990: 121].

Этнос, считает Л. Н. Гумилев, может сохраняться в этом состоянии неограниченно долго, если только он не станет жертвой агрессии, геноцида, стихийного бедствия или не будет ассимилирован. Одновременно он гневно отвергает шовинистические утверждения, трактующие этнический гомеостаз «как «отсталость» или «застой», проистекающий якобы из неполноценности тех или иных народов» [Гумилев1990: 127]. Напротив, ученый убежден, что способность этноса к обретению этноландшафтного равновесия свидетельствует об устойчивости его культуры, ее незаурядной способности к выживанию: «все современные «застойные» этносы некогда развивались, а те, которые развиваются теперь, если не исчезнут, то станут стабильными когда-нибудь потом»[Гумилев 1990: 128].

Между тем, Л. Н. Гумилев отмечает как отличительную черту этнического гомеостаза утрату пассионарности (то есть стремления и способности индивида к сверхнапряженным действиям ради достижения поставленной цели) представителями данного этноса, в конце концов, приводящей к его беззащитности перед лицом внешней угрозы и  последующему исчезновению с этнической карты мира. Действительно, абхазский народ, подвергавшийся в течение почти двух веков политике этноцида, оказался к концу ХХ века как никогда близок к такому исходу. Вместе с тем, события Отечественной войны народа Абхазии 1992-1993 годов, продемонстрировали всему миру стойкость абхазов в стремлении к свободе и независимости, способность народа защитить себя в условиях агрессии со стороны численно и оснащенно превосходящего противника, показали наличие значительного количества ярких, харизматичных, пассионарных личностей среди молодого поколения абхазов.

Эти обстоятельства, на первый взгляд, вызывают сомнения в правомерности отнесения абхазского этноса к категории этноландшафтных. Между тем, в теории выдающегося ученого предусмотрен и такой вариант развития событий: «Часто наблюдается такое явление, как этническая регенерация, т.е. восстановление структуры этноса после потрясений, причем спасители отечества при этом проявляют пассионарность, сходную с той, которой обладали основатели [этноса], и неизмеримо большую, чем была у их законных предков» [Гумилев 1990: 300]. При этом «каждая регенерация этноса влечет сдвиг культурного развития, но лишь в пределах своей системы, благодаря чему этнос продлевает срок интенсивной творческой жизни, а не бескрылого существования» [Гумилев1990: 296].

В таком случае, правомерна следующая постановка вопроса: не являются ли события конца ХХ века в Абхазии проявлением регенерации абхазского этноса, то есть качественного нового этапа его развития? Рамки нашей работы не позволяют провести более детальное исследование проблемы, вместе с тем, на наш взгляд, она достойна внимательного изучения специалистами.

Литература

Бигуаа2003 — Бигуаа В. А. Абхазский исторический роман. История, типология, поэтика. М., 2003.

Гумилев 1990 — Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера земли. Л., 1990.

Инал-ипа1976 — Инал-ипа Ш. Д. Вопросы этно-культурной истории абхазов. Сухуми, 1976.

Куправа1998 — Куправа А. Э. Из истории абхазской традиционной культуры (книга первая). Апсны дуудза. Народные сходы. М., 1998.

Первобытное общество1975 — Первобытное общество. Основные проблемы развития / Отв. ред. Першиц А.И. М., 1975.

Стефаненко 2004 — Стефаненко Т. Г. Этнопсихология: Учебник для вузов. М., 2004.

Шамба, Непрошин2005 — Шамба Т. М., Непрошин А. Ю. Абхазия: Правовые основы государственности и суверенитета. М., 2005.

Читать далее...

В клубе «ДОКер» евразийцы и кинолюбители обсуждали «Нигеров» и проблемы миграции

22 февраля в Доме журналистов в Москве, в рамках проекта «ДОКер» состоялся показ картины итальянского режиссера Антонио Мартино (Antonio Martino) о пункте приема иммигрантов в Италии «Нигеры». Фильм повествует об отношениях между беженцами и местными жителями в небольшой деревне на юге страны.

«НИГЕРЫ» (guri)

2009, Antonio Martino Film Prod / Италия, 47 мин.

Режиссер, оператор постановщик, сценарист, продюсер: Антонио Мартино

Музыка: Антонио Кальчоне

Автор подробно и последовательно рассказывает, как из-за глобализации и культурных различий способна возникнуть сильнейшая социальная напряженность. В документальной ленте тонко и глубоко показаны проблемы взаимоотношений иммигрантов из стран третьего мира и Европы, трагедия их несовместимости, ужасы их существования и огромные масштабы иммигрантского «наводнения».

Антонио Мартино посвятил этот фильм памяти его дедушки, который иммигрировал в Германию 50 лет назад.  Картина приняла участие в нескольких десятках кинофестивалей по всему миру и была высоко оценена зрителями и жюри на многих из них (Лучший документальный фильм «EstFilmFestival» 2010; Лучший документальный фильм «Festival del Documentario d’Abruzzo» 2010; Лучший документальный фильм «Parma Video Film Festival» 2010; Лучший документальный фильм «Hai Visto Mai?» 2010; 2-ой приз за Документальное кино «Cinema e Ciociaria» 2010 и другие).

Обсуждение

После показа состоялось обсуждение фильма, в качестве экспертов выступили Павел Зарифуллин, директор Центра Льва Гумилева, и Беслан Кобахия, координатор Движения по защите прав народов.

Фильм освещает проблему миграции африканских беженцев в итальянскую деревню Сантан, в связи с хаосом на Ближнем Востоке. А в более широком плане — проблему взаимодействия (столкновения) ценностных миров, нравственных качеств востока и запада, традиции и модерна (постмодерна). Из-за непродуманной политики местных властей (и остальных итальянских властей), возникает взрывоопасная ситуация, когда африканские беженцы месяцами существуют в резервационных «центрах помощи» без документов, без всякой возможности устроить свою жизнь или вернуться обратно к себе на родину. Местная бюрократия затягивает разрешение вопроса, накопившаяся же энергия недовольства выливается в потасовки с местным итальянским населением (которого численно становится в 3 раза меньше приезжего).

В ходе обсуждения зрители и эксперты экстраполировали ситуацию в Италии на российскую действительность. По словам Павла Зарифуллина, проблему миграции можно разрешить только путём экспертных, продуманных действий – евразийская интеграция стран СНГ с интеллектуальными методами межнациональных отношений, взамен существующей нынче силовой миграционной политики арестов и штрафов.

Беслан Кобахия обратился к международному опыту, рассмотрев пример Америки во времена великой депрессии. Тогда Америке удалось справиться с напряженной межнациональной ситуацией благодаря продуманной политике введения в общественное сознание образа «хорошего черного» посредствам Голливуда.  Так же энергию трансформировали в масштабные стройки дорог и т.п. Подобные приёмы были использованы и в СССР, теперь же и России необходимо воспользоваться лучшим мировым, историческим опытом.

Внимание участников обратилось к вопросу соотношения цивилизационных конструкций Европы и Евразии. Основное отличие заключается в том, что цивилизационная модель Европы основывается на отношениях метрополии и подчиненных ей колоний, где первая обогащаются за счет вторых (за что и расплачиваются сегодня). В России же исторически сложилась обратная ситуация, где центр питает свои сателлиты по соборному принципу. Так же, Россия-Евразия более «женственна» нежели Европа, и поэтому способна принимать в себя самые разные народы не угнетая их. В связи с этим, рассматривая проблему миграции, у России есть шанс показать всему миру состоятельность своей цивилизационной модели, и тем самым вернуть себе прежнее уважение и ведущую роль в мире.  Это тем более актуально сегодня, что ситуация на Ближнем Востоке с каждым днём накаляется, и конечно, нельзя допустить такого развития событий — ухудшения миграционной ситуации на юге России в связи с тревожными новостями из Сирии, и нарастающего напряжения вокруг Ирана.

Участники обсуждения также обратили своё внимание на то, что в мире усиливается тенденция  обращения к народным, традиционным корням (в ответ на глобализацию). В связи с этим культурная среда должна обратить своё внимание (и где-то обращает) на социальные антропологические мотивы, тем самым актуализировав народное достояние (пойти в народ), и вернуть потерянные смыслы.

 

Режиссёр Антонио Мартино 

Antonio Martino — молодой итальянский независимый режиссер. С 2004 года по настоящее время зов действительности становится его главной целью, ведя его к горячим точкам планеты и проблемным местам. В 2005 году он приезжает в Чернобыль и снимает свой фильм «Мы — это воздух» /Noi siamo L’aria, non la terra, повествующий о жизни людей на данной территории спустя 18 лет после катастрофы. Сразу после этого он едет в Румынию, где пытается понять первопричины серии преступлений, совершенных молодыми румынами в Италии — теми детьми, которые бежали от ужасов режима Чаушеску.

С практически нулевым бюджетом и малюсенькой камерой он снимает фильм «Северные врата» /Gara de Nord copii pe strada, живя вместе с беспризорными детьми улиц Бухареста в течении одного месяца. Таким образом, он проливает свет на истинное положение вещей и условий жизни этих детей, живущих в подземных каналах города зимой и летом, нередко становящихся жертвами насилия и педофилии со стороны иностранных туристов, забытых богом, властями и своими родителями, употребляющими наркотики вместо хлеба. Фильм получил множество престижных международных премий, в том числе Ilaria Alpi 2007.

В 2007 году Антонио снимает фильм о наиболее загрязненном городе в Европе – Панчево в Сербии, близ Белграда Pancevo mrtav grad. Фильм повествует о последствиях бомбежки бывшего югославского города – крупного промышленного комплекса силами НАТО во время войны 1999 года.

В фильмографии режиссера есть и фильм об Аральском море – глубокое размышление о значении воды.

Вообще часто темами его фильмов становятся отношения человека и окружающей среды, столкновения Нового и Старого света, Запада и Востока.

 

Иван Мельник

Пресс-служба Центра Льва Гумилёва

 

Читать далее...

Киноэкологический семинар «ЭкоЧашка» в Центре Гумилёва

16 февраля в Центре Льва Гумилёва прошёл семинар посвященный проблемам экологии в содействии с участниками Третьего Международного Кинофестиваля экологического кино «ЭкоЧашка 2012». Участники обсуждали создание социальных короткометражных фильмов.

Томас Лесур

В ходе обсуждения прошел телемост с известным французским режиссером Томасом Лесуром, руководителем кино-лаборатории.

Все фильмы, созданные в кино-лаборатории, были представлены зрителям на закрытии фестиваля «ЭкоЧашка 2012».

ЭкоЧашка — это первый некоммерческий фестиваль в России, который знакомит русского зрителя с лучшим зарубежным экологическим кино. Все фильмы идут с комментариями российских и зарубежных экспертов. Впервые фестиваль прошел в Москве в 2010 году.

Сегодня фестиваль проходит в городах России, Украины и Казахстана. Режиссеры экологического кино не просто рассказывают о проблемах и трагедиях. Каждый из них предлагает конкретное решение. Каждый из них верит, что даже один человек может изменить мир в лучшую сторону. И вы тоже!

Читать далее...

Этнос и Танатос

В своих трудах Лев Николаевич Гумилев не раз указывал на то, что ни один человек на планете, не находится вне рамок какого-либо этноса. И это факт – кто бы из людей, как бы угодно не заявлял о своем космополитизме, так или иначе будет всегда оставаться в рамках какой-либо этнической или суперэтнической системы; даже если не для себя лично – то хотя бы для других людей, воспринимающих его с позиций своего этноса, с позиций своих культурных и поведенческих стереотипов. Следовательно – этническая принадлежность это одно из главнейших свойств людей, через которое отдельный человек находит связь с окружающим миром, через которое передаются стереотипы аксиологического и гносиологического содержания, т.е. в этом свойстве заложена определенная иерархия ценностей и определенный подход к познанию окружающего мира. Человек и этнос неотделимы друг от друга, и в силу этого принадлежность к этносу являет собой важную составляющую так называемой человеческой ситуации – т.е. той ситуации, в которой предок современного человека впервые осознал свою «человечность» и таким образом оказался один на один с бытием. Можно смело утверждать, что произошло это в тот момент, когда животные инстинкты перестали всецело владеть человеческой деятельностью и уступили свое место сознательной творческой деятельности, посредством которой человек открыл себе двери в будущее. Но оказавшись в такой ситуации, человек осознал также временность своего бытия, осознал неизбежность смерти, оказался перед лицом вечного вопроса: «Быть или не быть», решение которого теперь диктовалось не инстинктивным поведением, а путем построения особых отношений с окружающим миром, проявлялось в построении систем осознанного выбора. В какой-то степени решение этого вопроса реализовалось в передаче из поколения в поколение выработанных стереотипов поведения, следование которым не подвергалось сомнению, через которые происходило взаимодействие с окружающим миром, которые объясняли суть и смысл жизни.
Но ведь оригинальный стереотип поведения – это первейший признак этноса. Таким образом, этнос имеет прямое и непосредственное отношение к вопросу экзистенциального выбора, являясь одной из опорных точек человеческого бытия, опираясь на которую человек без страха может заглянуть в будущее и предстать перед лицом всепожирающего Хроноса, и не боятся лица бога смерти Танатоса.
Принадлежность к этносу – это принадлежность к миру живых, выражение жизни, сопричастности к природе; в то время как выход из этноса, изгнание из него, посещение чужой неведомой территории – это всегда уход в потустороннее, в посмертное бытие, столкновение со стихией смерти, посещение неведомого потустороннего мира, со своими законами и ценностями.
Для этнического стереотипа поведения всегда свойственно противопоставление «мы – они», и даже если эти «они» не являются носителями абсолютного зла, то в любом случае «они» представляют из себя что-то чуждое, иное, во многом лишенное того, что свойственно «мы» — т.е. живым, нормальным людям. Конечно, в ходе становления и развития человеческого общества, в ходе истории и миграций, по мере того как человеческие сообщества взаимодействовали друг с другом картина такого противопоставления постоянно усложнялась и дополнялась многими другими штрихами, но схема оставалась прежней.
Представление об инородцах, как о представителях иного, потустороннего мира, вообще свойственно мифологическому сознанию, что легко прослеживается на примере представления иностранцев в виде нечистой силы или колдунов (или наоборот – нечистой силы в виде «немца») в преданиях и легендах русского народа (а также у других славянских народов), в образе Бабы Яги учуявшей «русский дух», а также в мифах многих других народов. Чем вызваны такие представления в целом – возможно особенностями жизни и быта древних людей, возможно корень этого кроется во взаимоотношениях неоантропов и палеоантропов Б.Ф. Поршнева – но важно не это, а само наличие пары «этнос – иной мир».
Таким образом, в этнической культуре выражены представления о самой жизни, этнос – это то «пространство», в котором происходит нормальный ход человеческой жизни, во всем многообразии своих проявлений. Через этнос человек сакрально связан со свое родиной, с родной землей, с радостью бытия, этнос дает человеку воплощение в мире, через этнос человек заявляет – «Я есть!» Но в то же время, и танатос, смерть, не представляет собой переход в абсолютное небытие, а является переходом в иное состояние, противоположное состоянию человека, находящегося непосредственно в этносе, это состояние инаковости, состояние в другой реальности, возможно предшествующее следующему воплощению, перерождению. Это легко прослеживается в ритуалах символической смерти, например, в обряде инициации молодежи или в ритуале символической смерти шамана, да и в том же обряде крещения, где человек погружается в воду. Примечательно, что очень часто в мифологическом сознании символы смерти и символы жизни выражены практически одними и теми же знаками – подземные воды, пещеры, земля и т.п. – связанны как и с женским началом, дарующим жизнь, так и с царством мертвых, а сама богиня-мать, часто оказывается еще и богиней смерти (например Ану у кельтов, Кали у индусов, Мать Сыра-Земля у русских, Иштар и Лилит у древнего населения Междуречья, Никта и Персефона у древних греков).
Бытие человека неотделимо от этноса и неотделимо от смерти-танатоса, как от логичного завершения любой жизни; любой этнической традиции присущи свои представления о потустороннем мире, свои обряды проводов усопших в иной мир – но в одном все они сходятся: их нарушение карается богами. Древнегреческий Сизиф, нарушивший порядок, обманувший богов и обманувший Танатоса был обречен на бесконечный и абсурдный труд в глубинах Аида. Нарушив ритуал, нарушив естественный процесс, презрев сакральное – он бросил вызов порядку, бросил вызов устройству Космоса, поставил его на край падения в хаос. И если любое иное, чужеродное, воспринималось в мифе как представитель потустороннего, нечеловеческого, то и для общения с этим требовало своего особого, ритуального отношения, именно как с представителем потустороннего мира. Непременно, столкновение с иным вызывало страх и связанную этим страхом агрессию, но если эта встреча происходила мирно или если того требовали какие-либо условия (нейтральная территория, потребность в объединении перед внешней угрозой и т.п.), то это требовало особых ритуалов, особо й встречи, в которой нанесение обиды было не допустимо. Практически во всех культурах мира гость является неприкосновенным. Нарушение этих ритуалов могло повлечь за собой беду.
Ритуалы, связанные с проводами покойника – один из важнейших элементов любой культуры. Умерший уже не мыслился как непосредственный член этнической общины, но в то же время переходил в мир предков, духов, т.е. в загробный мир и куда можно было обратится, но только опять же с соблюдением определенных ритуалов (например обряд «кормления» покойников), через шамана или волхва, т.е. через человека, прошедшего процесс символической смерти, и в какой-то степени занимающего пограничное положение относительно других членов этноса, между тем и этим светом.
Регуляция всех ритуалов и отношений с потусторонним, с иным, со смертью, происходила и происходит только в культурно-этнической традиции. Так же как вне этноса «нет жизни», вне этноса «нет смерти» — вне этнической традиции, без соблюдения особого ритуала, связанного с похоронами, смерть члена этноса, означала нарушение естественного хода событий, подрывало существующий в мире порядок. Непохороненный должным образом превращался в призрака, в злого духа, в вампира. Таким образом, смерть «возможна», т.е. признается внутри членов этноса, только в том случае, если соблюдены должным образом ритуалы и обряды, связанные с прощанием с покойником.
Опираясь на эти тезисы, можно сказать, что через этнос, априорно являющийся феноменом, связанным с бытием человека, через выработку того или иного стереотипа поведения, проявляется решение вопроса о смысле жизни и смерти. Являясь естественной формой существования вида Homo Sapiens, этнос являет собой не просто естественно сложившуюся на определенной территории историческую общность, через выработку общего стереотипа поведения, в этносе проявляются идеалы и выстраиваются иерархии ценностей, через которые человек взаимодействует с окружающим миром, через которые происходит его переживание происходящего, в том числе и переживание осознания конечности своего собственного бытия. Этнический стереотип поведения – это своего рода коллективная экзистенция, через которую происходит раскрытие и преодоление трагичности человеческого бытия. И в этой связи хотелось бы также отметить, что пассионарная личность, как правило являющаяся героической личностью, готова принести себя в жертву ради того или иного идеала, который закладывается в основу какой-либо этнической культуры.

Виктор Рябов

Читать далее...

Маньчжуры

Маньчжуры проживают во всех регионах Китая, особенно много их в провинции Ляонин.
Маньчжурский язык относится к маньчжурской языковой ветви тунгусо-маньчжурской языковой группы алтайской языковой семьи. Есть два диалекта маньчжурского языка: южный и северный. Вследствие многовековой жизни и тесного общения с ханьцами, маньчжуры преимущественно говорят на китайском языке. Лишь малая часть маньчжур, живущих в отдаленных деревнях, и пожилые умеют говорить на маньчжурском языке. Маньчжурская письменность создана в конце XVI в. на основе монгольского алфавита. Сегодня маньчжуры используют китайскую письменность.
В прошлом у маньчжуров был распространен шаманизм, который в нынешнее время среди них не распространен.

Маньчжуры – национальность с древней историей. Они ведут свое происхождение от появившихся свыше 2000 лет назад сушэней, от которых пошли мохэ, илоу, уцзи и другие племена. Предки маньчжуров населяли обширные территории среднего и нижнего течения реки Хэйлунцзян (Амур) к северу от горы Чанбайшань и бассейна реки Уссури. Прямые предки маньчжур – мохэ – впоследствии образовали племя чжурчжэней и в XII в. основали династию Цзинь. В 1583 г. Нурхаци объединил все племена чжурчжэней, учредил восьмизнаменную военную систему, создал маньчжурскую письменность и в 1635 г. присвоил народности имя “Маньчжоу”. Восьмизнаменная структура имела три функции: политическую, военную и производительную и представляла собой системообразующую конструкцию маньчжурского общества. Вступивший на престол в 1636 г. Хуантайцзи переменил название правящей в Маньчжурии династии на “Цин”.

В 1644 году маньчжуры захватили Пекин и вскоре присоединили весь Китай к своей империи Цин (названной так по правящей маньчжурской династии). Основоположник новой династии, Нурхаци, объединил разрозненные племена, родственные чжурчжэням под новым названием, впоследствии связываемым с именем бодхисаттвы Манджушри.

В империи Цин маньчжуры занимали привилегированное положение, образуя костяк армии и структуры государственного управления. Этнические китайцы стали занимать высокие должности в империи только со второй половины XIX века. Будучи привилегированной группой, составлявшей большую часть войск империи, маньчжуры широко расселились по территории Китая, образуя национальные кварталы в крупных городах. При падении империи Цин в 1911 году во многих из них произошли антиманьчжурские погромы со множеством человеческих жертв. После Синьхайской революции 1911 г. национальность получила нынешнее название.

В годы Второй мировой войны японцы построили в Северо-восточном Китае маньчжурское государство Маньчжоу-го во главе со свергнутым в 1911 году ещё ребёнком маньчжурским императором Пу И. В КНР Маньчжурия была разделена на провинции Ляонин, Хэбэй, Хэйлунцзян и Цзилинь. Часть территории Маньчжурии была включена в состав Внутренней Монголии.

 

В 1988 г. в провинции Цзилинь, уезде Яньбянь, Китай, были организовали съёмки документального фильма на тему «Маньчжурские жертвоприношения на огне».

Во время жертвоприношения шаманка призывает к жертвеннику трёх женских духов: Священную Орлицу (Матушка Орлица), богиню Восточного моря (Матушка Дэликэ) и Похитительницу огня Тоялаха.

Днём шаманка, обходя вокруг могучей древней ивы или вяза с пышной листвой, делает приготовления и приносит в жертву оленя или свинью. Вечером шаманка зажигает огромный костёр перед священным деревом и масляные фонари перед алтарём с глиняными и костяными фигурками божеств — фонарь в виде звериной головы, фонарь в виде лягушки, орла, рыбы и прочие. Народ зажигает «толо» («факелы» по-маньчжурски). В этом море танцующих и мерцающих огней шаманка на маньчжурском языке произносит «Молитву о призвании огня» и исполняет танец Священной Орлицы с расправленными крыльями. Под звуки бубна и колокольчиков на поясе Священная Орлица соединяется с телом шаманки. Танцуя, шаманка поёт гимн, в котором воспевается одно из космогонических преданий:

 

«До начала начал
Земля была покрыта водой, небеса были покрыты водой,
Повсюду словно одно огромное море,
Волны переливались словно «толи» («медное зеркало» по-маньчжурски).
В этих тягостных условиях
Трудно было жить чему-либо живому.
В суровой борьбе за выживание почти все люди были истреблены,
Они скитались, не имея места, где могли бы приютиться.
Издалека приплыла Священная Морская Львица (тюлень),
Её послал на помощь небесный шаман.
Она посадила на спину мужчину и женщину.
Люди добрались до острова и там, в пещере, родили потомство,
Так продолжился человеческий род.
Небесная владычица послала Священную Орлицу,
И та в клюве унесла человеческую дочь,
Вырастила её, и та стала первой женщиной-шаманом
И святой прародительницей человечества.
Когда Священная Орлица улетала,
Священная Ежиха укрывала девочку,
Чтобы та не стала жертвой гадов и хищников».

Священная Орлица – небесное божество, покровительница шаманок, её приход вызывает ликование у всего народа. На алтарь с почтением ставится идол Священной Орлицы, её громадные груди подчёркивают физиологическую особенность божественной кормилицы. На алтаре также находится статуя Священной Морской Львицы, спасшей человеческий род во время потопа.

Второе божество, призываемое шаманкой, — богиня Восточного Моря (Матушка Дэликэ, её ещё называют Матушка Дэлигейаолинь). Она выглядит как женщина с рыбьей головой и высокой грудью. Богиня Восточного моря изображена на лицевой стороне овального шаманского бубна. Шаманка, призывающая это божество, должна обладать самой высокой профессиональной квалификацией. Под звуки бубна шаманка сначала совершает поклоны на восток, где обитает богиня.
После соединения этого духа с телом шаманки, шаманка, брызгая изо рта чистой водой, танцует с разноцветными (семицветными) лентами в руке в окружении собравшихся у костра людей. Этот танец повторяет движения рыбы – она то плывёт, то выпрыгивает из воды. Необыкновенно красивое зрелище. Пёстрые ленты касаются зрителей, разбрызгиваемая шаманом вода орошает их, у всех на лице радостное выражение, поскольку цветные ленты и вода являются символами богини Восточного моря. Сокровенную суть этого верования можно постичь, если вслушаться в слова священного гимна.

Предание гласит:

Когда начался потоп, всё живое поглотила вода, и только одного мужчину и одну женщину спасла Морская Львица, так продолжился человеческий род. Из тех же, кого поглотил потоп, одна часть превратилась в животных, подобных рыбам, и они стали жить вместе с рыбами.

Впоследствии богиня Неба Абука Хэхэ (Блистающая Абука) погрузила солнце в океан, температура воды поднялась, и рыбоподобные люди частично восстановили свой человеческий облик, но так никогда и не стали снова людьми. Они превратились в божества Дэликэ с человеческим телом и рыбьей головой.

Дэликэ – это женские духи, которые приносят людям свет и счастье, поскольку изначально сами они были людьми, пережили несчастья и потому сохранили сострадание к людям. При покровительстве дэликэ человеческое потомство растёт сильным и крепким, как резвящиеся оленята.

Поэтому во время танца богини семицветные ленты прикасаются к головам и плечам людей, символизируя семицветный огонь солнца, ниспосланного богиней Неба людям, а разбрызгиваемая шаманкой вода символизирует священные воды Восточного Моря, в котором зародилась жизнь. Свет и вода – вечные символы неиссякаемой жизненной силы, которая так необходима человечеству в преодолении суровых тягот.

Шаманский бубен в предании о сотворении мира

Картина, изображённая в предании маньчжурского рода Гуа-эр-цзя Хала, содержит ранние представления северных народов о происхождении шаманов. Богиня Неба Абука Хэхэ (Блистающая Абука) стёрла глину со своего тела и сотворила Хэхэ Маньни (Блистающую Маньни). Хэхэ Маньни выбрала кусок синего неба и сделала бубен, взяла высокую гору и сделала колотушку для бубна, при ударе неба и горы зародился звук бубна, сотрясший всё кругом, под этот звук родились люди и всё сущее во вселенной.

Описываемая в этом отрывке Хэхэ Маньни является образом шаманки (бубен – неотъемлемый атрибут и символ шамана), она сотворена из глины, покрывавшей тело богини Неба Абуки, она является потомком небожителей и прародительницей человечества. Под звуки бубна она сотворила жизнь во вселенной и является, в действительности, божественной создательницей. Описываемый в приведённом отрывке звук бубна – это звук удара горы о небо. Вероятно, в этом содержится скрытое указание на древний культ размножения, согласно которому от совокупления неба с землёй родилось всё живое.

Аналогичные религиозные воззрения отражены в шаманской поэме «Матушка Вабусибэнь», одно из преданий которой гласит: «При зарождении вселенной, богиня Абука победила демона Елули и послала сопровождавшую её дочь с орлиной головой Водуньлэ в качестве первой шаманки среди людей. Та взяла кусок небосвода над первозданным хаосом и сделала из него священный бубен, а из демона Елули сделала колотушку для бубна. Матушка Водуньлэ взяла колотушку и ударила в бубен в первый раз, так появилось синее небо; ударила во второй раз, и появилась жёлтая земля; ударила в третий раз, и появилась белая вода; ударила в четвёртый раз, и появился красный свет солнца; ударила в пятый раз, и постепенно появились тысячи живых существ и люди».

Шаманка Водуньлэ состоит в свите небожителей, служит в небесном дворце и является великой создательницей. Почему же её образ – это человеческое тело с орлиной головой? В повествовании говорится:

«В тот момент, когда небеса впервые разверзлись, земля была словно ледяная глыба. Блистающая Абука повелела Орлице прилететь с солнца. Та расправила крылья, вобрав в них свет и огонь, а затем полетела в мир. С тех пор снега и льды на земле стали таять, у людей и прочих тварей появилась пища, питьё и возможность размножаться. Однако орлица слишком устала летать и уснула, огонь посыпался с её оперения — леса, горы, всё загорелось и полыхало всю ночь. Проснувшись, Орлица поспешила потушить пожар, в своих огромных когтях она носила землю, накрывая ею огонь, но огонь так полыхал, что спалил её крылья, и она погибла, упав в море, а её дух превратился в шаманку».

В этом героическом эпосе Орлица спасает человечество и всё живое, геройски погибая, дух её обращается в шаманку. Из этого отрывка можно заключить, насколько значима личность шаманки.
В маньчжурском шаманском эпосе Канайлиши повествуется: «Белая Утка – это превращённая девушка. В глубокой древности, когда на всей земле бушевали огромные волны, одна шаманка помогала людям — ловила для них рыбу и кормила. Она могла дышать под водой и глубоко ныряла, однажды она по ошибке приняла камень за рыбу, ударилась и погибла, а после смерти обратилась в дух птицы с белым оперением. Это героическое женское божество, пожертвовавшее своей жизнью ради спасения людей».

Манчжуры входят в группу тунгусско-манчжурских народов. Их родстенниками являются эвенки и нанайцы.

Сергей Кузнецов

Читать далее...

Муниципальный уровень для национальной политики в России совершенно не востребован

Разговоры о воссоздании министерства по делам национальностей или некой новой структуры, которая бы на федеральном уровне занималась регулированием межнациональных отношений в стране, продолжаются уже два месяца, после того как о возможности появления нового ведомства в ходе «прямой линии» сообщил премьер-министр Владимир Путин.

Решение национального вопроса власть имущим снова видится в создании органа для управления народами, к тому же после сигнала сверху. Что же, вполне традиционная для Российского государства идея держать население страны лишь за объект управления, пусть в данном случае им становится и не атомизированная масса, а более сложные, этнические сообщества.

Обычно альтернативные варианты находятся в делегировании властных полномочий по «правлению народами» на региональный уровень власти. Это считается более демократичным, так как в большей степени соответствует идеи федеративного государства. Но разве народы, будучи управляемы из столицы республики или области вместо Москвы, обретают политическую субъектность? Что изменится, если вместо федерального чиновника их будущее начинает определять региональный назначенец?

Какой-либо внятной концепции национальной политики на уровне района или муниципалитета сегодня не предлагает практически никто, даже самые-самые отъявленные сетевые регионалисты. Они все равно мыслят более большими территориальными категориями, зачастую превосходящими крупнейшие европейские государства — Францию или Германию. Такая вот российская специфическая оптика.

Хотя для реализации идеи национального муниципалитета есть законодательная основа. Согласно федеральному закону №131 «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» органы местного самоуправления поселения имеют право на оказание содействия национально-культурному развитию народов Российской Федерации и реализации мероприятий в сфере межнациональных отношений на территории поселения.

Мало того, успешный опыт «ренационализации» малых территорий есть и в постсоветской России. В 90-е годы была создана Вепсская национальная волость в составе Республики Карелия, а в Вологодской области был создан Куйский Вепсский национальный сельсовет. Закрепление своей, пусть и небольшой, этнической территории позволило адресно работать с местным сообществом региональным властям, сформировать образ территорий, выделив их на фоне остальных — «безнациональных».

А выгода от национальной волости или района обоюдная — и для государства всех уровней власти, и для людей. Государству легче иметь дело с непосредственно с жителями поселения — их проблемы и заботы, в том числе, национальные — реальны. С другой стороны, только национально-территориальная автономия муниципального уровня автоматически придает обычному («маленькому») человеку статус непосредственного участника в жизни своего народа.

Кроме того, коренные народы России, включая русских, расселены дисперсно, в основном, на уровне регионов и больших городов, а вот районы и отдельные поселения более-менее гомогенны. «Реэтнизация» для них могла бы стать фактором развития — индивидуальные стратегии выживания в этом случае были бы дополнены коллективными, чего нет с момента распада колхозов и деиндустриализации начала 90-х годов прошлого столетия. У жителей бы появился еще один инструмент строительства собственного процветания.

Однако для реализации проекта приближения национальной политики к людям на местах нужна воля всех участников этого потенциального пока процесса. Социальная активность жителей тут представляется ключевой.

Ну что, кто готов войти в историю русского народа, учредив первый русский район или сельсовет?

Александр Трифонов, НацАкцент

Читать далее...

Евразийское проектное государство

За последний год Белорусская группа развития несколько раз высказывалась в пользу того, что евразийcкая интеграция, а также белорусско-российская интеграция в рамках Союзного государства должна быть основана на принципе совместного развития (соразвития), а также на проектном принципе. А в целом в рамках Движения развития проблематика соразвития разрабатывается с 2006 года. Это особенно очевидно на примере Евразийского союза, который при всем желании «отцов – основателей» учитывать негативный опыт Евросоюза пока что проектируется как повторение худших сторон этого самого опыта. Поскольку ни само по себе устранение таможенных и иных барьеров между странами региона, ни уж тем более включение евразийского пространства в режим ВТО и полное открытие его, таким образом, тому самому финансово-спекулятивному капиталу, который породил нынешний глобальный кризис, как минимум, не даст никакого прорывного положительного эффекта. А по сути же – приведет к дальнейшей деградации стран, входящих в Евразийский союз.

В плане содержания евразийской интеграции речь должна идти об организации развития, совместного развития. Только развитие может быть содержанием нетупиковой и несамоубийственной интеграции (реинтеграции) на постсоветском пространстве.

В плане методологии критически важным является применение проектного принципа при строительстве Евразийского союза. Я считаю, что Евразийский союз должен быть мощным геополитическим субъектом, с высокой степенью централизации. Но эта централизация должна обеспечиваться не через делегирование нормотворческих и исполнительных полномочий в их наличном виде, а через формирование новых наднациональных структур вокруг и под задачу реализации проектов развития. Это значит, если говорить более категорично, что Евразийский союз должен стать новым государством («сверхгосударством» или страной – Движение развития применяет формулу «Новая большая страна), но не отменяющим суверенитеты входящих в него национальных государств, а усиливающим их. Иными словами, Евразийский союз должен стать проектным государством.

В этом смысле крайне ценным, незаменимым является опыт программы «Проектное государство» по разработке и продвижению проектов развития, поскольку он позволяет прорисовывать те организационные и правовые контуры, которыми будет оформляться Евразийский союз. В течение года работы программа «Проектное государство» вышла на конкретную формулу организации развития в существующих условиях: 7 революций – 100 проектов развития – 1000 стратегических инвестиционных проектов.

Данная формула очень важна, поскольку она подсказывает, что вообще говоря, реализация проектов развития требует разработки десятков сложных инвестиционных проектов и их реализации на основе частно-государственного партнерства. То есть, если проецировать эту формулу на евразийскую интеграцию, то оказывается, что реальная интеграция – в интересах совместного развития и на основе проектного принципа – требует в первую очередь создания корпораций и сложных государственно-корпоративных структур, а не «верховного правительства» и «единой валюты».

Другое дело, что для обеспечения реального прорыва в соответствующих сферах практики, выхода на инфраструктуры 3.0 и седьмой технологический уклад (то есть, для успешной работы этих самых корпораций), требуются совершенно особые режимы – правовые, финансовые и другие – которые могут обеспечить только государства. Более того, задача формирования таких режимов предполагает очень существенное изменение порядка функционирования органов государственной власти в соответствующих странах, изменение законодательства и так далее. И в решении этих задач должны формироваться собственно верховные политические органы нового интеграционного образования – Евразийского проектного государства – а также сфера компетенции этих органов.

Именно поэтому ранее мной была озвучена идея создания проектного бюро или проектного совета в составе Евразийской экономической комиссии. К сожалению, когда сегодня ЕЭК возглавляет абсолютно одиозный бывший министр промышленности России Виктор Христенко, за 10 лет практически добивший и авиапром, и в целом российский ВПК, не говоря уж об автопроме и других, «менее стратегических» отраслях, трудно ожидать, что в рамках Евразийского союза этот господин будет действовать по-другому. Поэтому ЕЭК должна заниматься унификацией условий хозяйствования в странах-членах ЕЭП – и этим пусть она занимается. Однако реальные цели и задачи для такой унификации, условия этой унификации должны задаваться проектами развития Евразийского союза.

Поэтому в рамках евразийской интеграции необходимо создание пока что консультативного Проектного совета при Совете Глав государств Евразийского экономического сообщества, который за 1 месяц определит 5–7 сквозных проектов развития Евразийского союза и еще за 2 месяца организует и проведет стратегические переговоры и консультации, которые позволят выйти на 20 – 30 стратегических инновационных проектов Евразийского союза. Затем необходимо при создании Евразийского союза предусмотреть создание Проектного совета как верховного органа с соответствующей программой работы и с полномочиями принимать решения, обязательные к исполнению для ЕЭК и других интеграционных органов, а также государственных органов стран – членов Евразийского союза.

Это и будет последовательное проведение в жизнь проектного принципа и создание основы Евразийского проектного государства – политического измерения Евразийского союза.

Юрий Царик, «Проектное государство»

Читать далее...