Евразийцы-народники помянули Сергея Эфрона и Марию Спиридонову

В рамках ярмарки-фестиваля «Новая площадь» и презентации книги Павла Зарифуллина «Русская сакральная география» в Политехническом музее (книжный магазин «Циолковский») российские евразийцы-народники вспомнили невинноубиенных 11 сентября мучеников Марию Спиридонову и Сергея Эфрона.

Ярослав Леонтьев, Ольга Зиновьева, Павел Зарифуллин

Сергей Эфрон и Марина Цветаева

Русская народница и лидер партии левых эсеров Спиридонова и писатель, воин и лидер левых евразийцев Эфрон были расстреляны карателями тоталитарного государства 70 лет назад 11 сентября 1941 года в Медведковском лесу неподалёку от города Орёл (вместе с другими 153-мя заключёнными).
«Эфрон и Спиридонова были солью русской земли, всю свою жизнь посвятили они служению своему народу. Необходимо помнить их труд и борьбу и наше долженствование заключается в том, чтобы продолжать их светлое дело», — отметила директор Российско-баварского центра им. Зиновьева Ольга Мироновна Зиновьева.
Признанный специалист по истории скифства и народничества писатель Ярослав Леонтьев прочёл великолепную мини-лекцию о горении Маруси Спиридоновой и Сергея Эфрона. И доказал, что житие этих двух удивительных людей вдохновило на блистательное поэтическое творчество лучших поэтов Серебряного века. О Спиридоновой слагали стихи и даже поэмы Пастернак, Клюев, Есенин и Волошин. Свои лучшие стихи слагала о герое-евразийце Эфроне его жена Марина Цветаева.

Мария Спиридонова

Павел Зарифуллин как специалист по русской сакральной географии отметил, что и место поминовения и место проведения книжной ярмарки оказалось не случайным: «Ярмарки на Руси как правило процветали ни на каком то пустом месте, а в точке гражданских разломов и военных сражений. Так возникли Ирбитская и Макарьевская ярмарки. Книжная ярмарка «Новая площадь» проходит строго на месте боёв 6 июля 1918 года. Конные эсеровские части рвались к Кремлю и Большому театру, чтобы освободить Марию Спиридонову, арестованную большевиками. На Лубянке они столкнулись с латышскими стрелками и вход пошла артиллерия. 6 июля считается датой открытия полномасштабной гражданской войны в России поэтому энергетика у этого места особенная.

 

А с нашей точки зрения своей трагической кончиной 70 лет назад Эфрон и Спиридонова, как бы соединили длинную историю русского народничества и короткую, но яркую жизнь русского евразийства в единое делание, которое требует продолжения. И мы — евразийцы-народники, новые скифы, вспоминая наших прекрасных и благородных предшественников, не уроним в грязь их солнечное знамя борьбы!»

 

Читать далее...

Ранний монотеизм в аграрном «языческом» ритуале татаро-чувашского межэтнического пограничья

«Бывают странные сближенья…»
А. С. Пушкин

Многие религиоведы с философской подготовкой отрицают применимость категории «монотеизм» к конфессио-культурным явлениям до Ветхого завета. Между тем, практически всё, что принимало канонический вид, имело традиционно-бытовое предшествие.

Космогония чувашского этнофутуриста Фомирякова-Кенина

И древние типы верований могут повторяться в развитых религиях, стадиально предшествуя им. Автор ограниченно использует устаревший термин «язычество» (которым обычно переводится параллельно существующее в Средневолжье и Приуралье на разных языках любопытное понятие «некрещенство»).

Действительно, к рассматриваемой ситуации в чувашском и соседнем татарском «некрещенстве» неприложимы ни понятие «политеизм» (многобожие), ни даже «(г)енотеизм» (главнобожие). Традиционные верования чувашей описывает, насколько удалось проследить, не модель «верховный бог — боги» (живущие на небе и сочетающиеся функциями), а, скорее, модель «бог — духи». У татароязычных же «язычников» схема мироосмысления аналогична, но ещё более проста.

В средневолжском «язычестве», или «некрещенстве», выделяется тюркское «пережиточно-тенгрианские» конфессиональное состояние и обрядовая практика у части чувашей границы Чувашии и Ульяновской обл., а также совсем уже немногочисленных татароязычных нехристиан в среде кряшен правобережного Кайбицкого (образован 19 апреля 1991 г.) р-на Татарстана.

Татарским языком здесь хорошо владеют многие чуваши, а татары-кряшены понимают чувашскую речь. И, по принципу родного языка, этноним «татары» (в отличие от части кряшен в левобережье и многих «низовых» нагайбаков Южноуралья) здесь прилагают к себе практически все (независимо от трёх вероисповеданий), и какой-либо политизации в самосознании здешних татароязычных жителей не наблюдается.

Для татар-православных, составляющих до 15% населения указанного района, автором предложено название «кайбúцкие кряшены» (ранее, в литературе, «молькеевские», или «подберёзинские»). Но следует учитывать, что субэтноним «кайбúцкие кряшены» конфессионально двусоставной. Местный кряшенский диалект и фольклор характерны и для кряшен, сложившихся в православной традиции и для т. н. «некрещёных кряшен» («чукынмаган корэшеннэр»). Это до 200 чел. в с. Ст. Тябердино (Иске-Тярбит) с выселкой с. Камылово Кайбицкого р-на.

В этноконфессиональном отношении дуалистично и соседнее население, чуваши-анатри. Помимо православных и вместе с ними, в 7-и приграничных сёлах здесь проживают 5-6 тыс. чел., тоже именуемых и именующихся «некрещёными» («тêнекêмен»).

Более того, возник особый подтип верований в близлежащих (до 20-и км) и по традиции «взаимобрачных» чувашском с. Байбахтино (иначе – Трёх-Изба, Виш-Пюрт) Комсомольского р-на Чувашии и сс. Ст. Тябердино и Камылово.

Такую «свою» веру эти соседние этноконфессиогруппы считают «главной» и «исконной», первенствующей перед православием и исламом. Хотя на практике она оказывается синкретичной, обнаруживает и древние истоки, и явное влияние соседних мировых религий.

Основу её составляет образ верховного бога, тат. «Аллá», чув. «Турá». На уровне низших образов поклонения повсюду прослеживается культ «киреметей» и особенности ритуалов (между Тябердиным и Камыловым – сосна «кирэмэт агаш» и «этэч тибэгэ» – укромное место для принесение в жертву домашней птицы).

В качестве стимула такого «стихийного единобожия» учёные рассматривают соседнее исламское влияние (Д. Месарош из Венгрии, его полевые исследования в Средневолжье на рубеже XIX-XX вв.). Но монотеистические тенденции очевидны в общетюркском древнем «тенгрийстве» (С. Г. Кляшторный), или «тенгрианстве» (Л. Н. Гумилёв, О. О. Сулейменов, Р. Н. Безертинов).

Вплоть до того, что «монотеизм тенгрианства» (как допустимое внеисламское единобожие — «таухид») был признан отдельными видными руководителями мусульманства в России (Т. С. Таджуддин, его выступления в прессе в 1997-98 гг.).

Название верховного бога, чув. «Турá», явно соотносится с др.-тюрк. и монг. «Тенгри» в том же значении. На диалекте кайбúцких кряшен «тэре» – «икона, образ» (у их собратьев в левобережье, как и в лит. яз. – «крест»). Да и сам топоним «Тябердино» произошёл от похороненного здесь же, жившего в нач. XYI в. богатыря Тянгри-берды.

В чувашских 7-и «некрещенских» селениях, в татароязычных сс. Ст. Тябердино и Камылово сохранился поминальный обряд общественной «большой свечи» («аслâ çурда», «зур шам»). Для чего совместно создаётся из домашнего воска массивная и рукотворная, спирально закрученная свеча, которую зажигают и в течение ночи «раскручивают» (тат. «шамны яндыру, эйлэндеру»).

Следует сопоставить с известной (нач. XX в.) марийской, вновь энергично проявившейся в современной Мари Эл, «языческой», (г)енотеистической сектой «кугу сорта» (тоже «большая свеча» как символ общности единоверцев). Можно обоснованно утверждать о «средне-волжском круге» культур и верований, сложившихся в условиях аграрного ХКТ, под булгарским влиянием (булг. «сорта, сурда, шурда» – «свеча», кыпч. однокоренное «джарúт, жарыт / ярúт» – «луч», «свет»). У татароязычных «чукынмаган» бытует, как можно было убедиться, иное слово, диал. «шам» (лит. яз. «шэм» – «свеча»), совпадающее, кстати, в персидском и калмыцком языках.

Интерес представляет и второй прослеженный, ключевой в «некрещенской» ареальной подобщности «Тябердино — Байбахтино» ритуал. Это «курман-байрам в день св. Петра и Павла», т.е. 12 июля ежегодно. Пожертвовав накануне «белое» животное или птицу (гусь, барашек) в этих двух местностях трое старейшин с блюдами в руках, буханкой ржаного хлеба новой выпечки встречали солнечный луч молитвой (текст, на двух языках, удалось записать): «О, Тура (Алла), свет Природы (иначе – «окружающий мир, всё вокруг») и наш кормилец, не оставь нас милостью впредь!»

В полном виде такой утренний аграрный ритуал не отмечен в других, кроме Байбахтина, чуваш. сёлах «тêнекêмен». Хотя в фрагментарном виде отдельные его компоненты (старцы-руководители обряда; блюдо; хлеб или каша; белое животное или птица) встречаются или отмечались ранее (Д. Месарош).

Но в татароязычной общности совершенно идентичные обряды отмечались также и в среде кряшен левобережья – Чистопольском уезде (II-ая пол. XIX в.), Лаишевском (1910-12 гг.), Елабужском (полевые данные автора, 1993-99 гг.). Более того, почти точное соответствие (строевой праздник – «курман на Петраý») имелось у казаков-тюрок, нагайбаков (христиан из татар, менее калмыков, а также немногих мусульман – в челябинском Южноуралье), существовало до 20-х гг. XX в., с попыткой возродить его в 1990-х гг.

Пространственный «разрыв» ритуала прежде наверняка отсутствовал. И проявляется ныне, когда до деталей совпадают ритуалы в очень отдалённых пространственных точках. И возникает ситуация наподобие «круга магического камня «ядá / джадá» (С. Е. Малов) в самых различных пунктах нынешнего тюркского мира – от мест проживания реальных тюрок-шаманистов до ареалов, вполне мусульманских или православных.

Таким образом, материал приграничья правобережного Татарстана и Чувашии, Ульяновской области позволяет рассмотреть вероисповедную ситуацию как любопытную и многообразную (в т. ч. в (суб)этнокультурном отношении) – в плане сохранения древних верований и многоуровнего синкретизма мировых религий с ним и между собою, следов взаимодействия древнетюркских (в т. ч. волжских булгар), кыпчакско-тюркских и финно-угорских народов. В рассматриваемом здесь специально небольшом араеле соседство с чувашами «подкрепляло» необычное татаро-кряшенское «некрещенство» (!), способствовало его сохранению. А обратное влияние родственников и соседней, «некрещёных» татар, способствовало применению среди чувашей ритуала, характерного ранее для правобережного Татарстана и (через переселенцев-нагайбаков) вплоть до Южного Приуралья.

Викторин Виктор Михайлович

(г. Астрахань, Администрация Губернатора области)

Разные аспекты проблемы в этноконфессиональном, историко-религиоведческом и структурно-этническом ракурсе были освещены автором ранее, см. более подробно:

Викторин В. М. Этноконфессиональные реликты-совпадения в татароязычной общности («Курман-байрам» на Петров день у тенгриан, кряшен и нагайбаков). – В сб.: Этническое единство и специфика культур Матер. I-х Санкт-Петербург. этнографич. чтений. СПб.: [Росс. этнографич. музей]. 2002 – С. 86-89.

Викторин В. М. Сезонно-ритуальные «схождения» у татароязычных этногрупп от правобережья Волги до Южного Урала (тенгриане, кряшены и нагайбаки). – В сб.: Этнос – культура – человек. Матер. М/н науч. конф. к 60-летию проф. В.Е.Владыкина. Ижевск: Изд-во «АНК». 2003 – С. 95-99.

Викторин В. М. Этноконфессионально-специфические группы в структуре этносов на рубежах Евразии (монотеизм – рецепция и связь верований – соотношение общин). – В сб.: Россия и Восток: проблемы взаимовлияния. Матер. VI-ой М/н конф. Волгоград: Изд-во ВолГУ. 2003 – С. 155-166.

Читать далее...

Скифская идиллия

Скифский сюжет. Часть V.

Предромантики и романтики фактически представляют своей творческой деятельностью новый этап в развитии скифского сюжета. Следует даже усилить данное утверждение: они совершают настоящую «скифскую революцию» в понятиях. Для них «дикий» перестает быть отрицательной категорией. Вслед за Руссо они романтизируют дикаря, полемизируя с карамзинистским культом всего изящного и цивилизованно-утонченного.
Именно в полемике с «карамзинизмом» у Грибоедова впервые встречается специфическое употребление слова «хищник», близкое по значению к «дикому скифу»: «Хищник в руссоистском контексте Грибоедова (как и у Пушкина в «Кавказском пленнике»: «…хищник возопил») – оценка положительная, синоним дикого и свободного человека (курсив здесь и далее мой – И.Б.). В письме В. Кюхельбекеру от 27 ноября 1825 г. Грибоедов именует «хищников» «вольным, благородным народом». Ещё характернее сказано в письме к С. Бегичеву от 7 ноября 1825 г.: «Борьба горной и лесной свободы с барабанным просвещением». Как мы видим, свобода у романтиков не сопутствует, а противостоит Просвещению. Метафорический эпитет «барабанный» здесь, что очевидно, характеризует европейскую цивилизацию Нового времени с её регулярной государственностью (и, значит, Петровскую империю как часть ее), противоположным же полюсом этой «стесняющей» государственности оказывается свобода, которую Грибоедов готов увидеть в кавказских горцах (аналогия с шотландскими для современного исследователя здесь также очевидна).
Встречаясь с европейской концепцией «естественного народа» (Руссо, Гердер), которая до определенного момента параллельна развитию скифского сюжета в русской культуре, скифский миф попадает в поле идиллического хронотопа. Так, в переводной оде «Против корыстолюбия». Кн. III, ода XXIV (1814) её автор В.В. Капнист вслед за Горацием создает утопическую страну «блаженных кочующих скифов» – уже прямых предшественников пушкинских цыган:

Блаженней геты и степные
За понтом скифы жизнь ведут,
Что на колесах подвижные
Их домы за собой везут;
Земля, без граней, им свободно
Приносит жатвы и плоды,
И ратаи там лишь погодно
Проводят тучные бразды…

Развивая идущий от скифского рассказа Геродота «хлебный» мотив сюжета, Гораций стремился показать, что обширные владения скифов и их обильные плоды являются следствием неиспорченности их нравов, отсутствию в них порока корыстолюбия, который обличается им в современном ему обществе. В переводе две империи сближаются: «римское» прочитывается через «российское». Несмотря на то, что автор стремится быть наиболее близок подлиннику, звучание получается почти сатирическое. И если «хлебный» мотив здесь вполне узнаваем и традиционен со времен Геродота, то идеальная нравственность, «доблести» скифов – неожиданный мотив в свете разворачивающегося скифского сюжета, который превращает здесь само название скифов в условность. Условно-идиллическим был этот образ и у Горация, поскольку «наследна доблесть» трудно согласуется с идущим от Геродота мифом о воинственности, безудержности и жестокости скифов:

Там муж не раб жене богатой,
Она не знает волокит,
Наследны доблести ― не злато
Всяк драгоценным веном чтит.
Там в браке верность неизменну
Хранит врожденный страх стыда:
Забывших клятву их священну
Преступниц нет иль смерть ― их мзда…

Тем не менее, несмотря на некоторую условность, и этот мотив имеет большое значение для развития скифского сюжета. Он находит продолжение в романтической элегии ныне полузабытого, но в свое время весьма ценимого А.С. Пушкиным и его кругом поэта В.Г. Теплякова.
Тепляковские скифы из «Третьей фракийской элегии» (1829) получили в наследство от отцов и свято берегут богатство дикой их свободы (618). Знакомый нам эпитет дикий здесь окончательно прощается со всем смысловым рядом, связанным с грубостью, жестокостью, свирепостью и становится признаком неизменно положительно маркированной черты поэтических скифов – свободы. Дикая здесь значит: естественная, первобытная, присущая золотому веку. Скифы Теплякова – это «химически чистый» «естественный народ» Гердера, «природы сын» (619, 620). Основные эпитеты, употребляемые со словом «скиф», — бедный (в значении: неимущий) и счастливый (как синоним беспечного):

И кочевал счастливый скиф
Беспечно по лесам душистым…

Характерно, что рядом мы встречаем и слово «первообразный», несколькими годами ранее употребляемое Грибоедовым в отношении русского народа. Здесь говорится о первообразном творенье, которое:

Как пир божественный, очам его сияли;
Как бесконечный сад, дремучие леса
Пред ним, шумя, благоухали.
Ему пещерный свод чертогами служил,
Постелей ― луг, блестящий златом;
― тогда он был
Всему созданью милым братом…
Пастух и царь в степях своих,
Не зная дальней их границы,
Он был вольней небесной птицы,
Когда с ним вихрь пустынь родных,
Его скакун неукротимый,
Гулял в степи необозримой…
Вдали с небесной синевой,
Как пестрый Океан, сливался… (619-620)

Здесь скифский сюжет принимает в себя все основные характеристики идиллического хронотопа. Скифы – это идеальный Народ, сын Природы. Это народ вольный, кочевой; свобода «передвижных городов» романтически жёстко противопоставлена «помрачению» ума и повреждению нравов современной городской цивилизации. Тепляков, как и все романтики-«традиционалисты», соединяет «утопический культ русской старины» «с культом Природы» (Ю.М. Лотман). В данной элегии, правда, речь не о русской старине, а о скифском золотом веке. Но поэтически русские (россы, славяне) и скифы (как мы уже имели возможность убедиться) стали одним целым. Вслед за пушкинскими «Цыганами» Тепляков продолжает русскую «номадическую» тему. Тем самым скифский сюжет соединяется с так называемым «номадизмом». Тепляков вносит существенную переакцентуацию: не воинственность скифов выходит на первый план, а их блаженство, счастье, достигаемое прежде всего тем, что они ещё не знают ужасов «цивилизации» и свободно кочуют. Немаловажно также, что блаженное и счастливое состояние скифов связывается с их бедностью, с отсутствием собственности.

Илья Бражников

Читать далее...

Великий Тюркский Эль

Часть I. Рассвет и закат

В официальной всемирной истории, современные учёные очень много внимания уделяют Европе и Китаю, причём очень подробно описывают свои исследования. Но я хотел бы вам показать иную, неизвестную историю — историю Древних тюрок или тюркютов, как принято называть этот этнос, дабы не путать его с современными тюрками, у которых наименование «тюрки» понимается, как лингвистическое. Мой рассказ посвящён державе, созданной правителями династии Ашина, появившихся в Золотых Горах, в Центральном Алтае. Тюркюты выделились на фоне истории Азии. Но увы, о них забыли. А зря…

Два века засухи

Прежде чем повествовать о древних тюрках, давайте рассмотрим политическое положение на востоке Великой Cтепи. Здесь во второй половине IV в. н.э. уже прошла многолетняя засуха и на месте, где практически двести лет не было жизни, постепенно стали селиться племена, происходившие от осколков сяньбийцев (древних монголов) и хуннов-жужани. Они были грозой степи и постоянно терроризировали соседей. Началась их экспансия в 360 г.. В 411 г. они захватывают племена динлинов; в 424 г. вторгаются в китайскую империю Тоба-Вэй. Далее жужани берут крепость Гаочан на западе от своей державы (470). Как было отмечено выше, жужани были сбродом, в который входили не этносы, а только их осколки-разбойники и дезертиры. Если обращаться к естественным наукам, то жужаней можно назвать «паразитами», жившими за счёт других соседних народов. Они отличались особой жестокостью, что о которой узнаём и у киргизского писателя Чингиза Айтматова. Может он преувеличил, а может и нет… По его словам, жужани надевали на головы своих пленников чехол, сдавливающий череп во время обсыхания на солнце. От этого пленник терял разум, а следовательно беспрекословно подчинялся своему хозяину. Вероятно, что Айтматов взял эту легенду из китайских источников, которые наверняка могли отметить такое обращение жужаней к пленникам.

Рядом с жужанями жили племена теле. Их общественный строй – конфедерация из 12 племён. Они не хотели, чтобы жужани их эксплуатировали и действительно казалось, что жужаням не было противовеса. Однако, на Алтае, в горах Солнца, появился этнос, способный воевать и биться до последней капли крови… Это были тюркюты. Они подняли восстание против жужаней в 552-555 гг. и победили, а позже именно они обеспечили гегемонию в степи.

Жизнь в золотых горах

Алтай – родина тюркютов, был большой природной крепостью, которую взять было отнюдь не легко. Здесь сущестовали идеальные условия для жизни: девственные леса, речные долины, богатая фауна. На Алтае тюркюты добывали и обрабатывали железо, что является следствием создания тяжёлой латной кавалерии – основой тюркютского войска. Обработка железа и кочевой образ жизни вообще являлись отличительными чертами степной конно-железной цивилизации1. В такой крепости можно было не только сохранить свою жизнь, но и культуру своего этноса.

А теперь о самих тюркютах: Откуда они появились? Во II-IV вв. императору «Срединной Равнины», т. е. Китая, совместно служили хунны, сяньбийцы, тангуты. Одни из них легко восприняли иноземную культуру, бывшую чуждой укладу жизни кочевников; другие из них не смирились с гнетом со стороны «Сына Неба», т.е. императора, и бежали «куда подальше»; а третие служили последнему племени хуннов, отстаивавшим «Ордос» от китайцев. На службе у тех самых хуннов, в 439 г., был сяньбиец Ашина. Его имя нам рассказывает, что сам он не являлся этническим тюрком, т. к. «Ашина» переводится с монгольского, но отнюдь не тюркского, как «благородный волк». Приставка «А», у монгол – символ уважения, а слово «шино» или «чинно» – означает «волк». На тюркском же волк будет звучать не так, а по-другому – «бури» или «бюри», хотя гвардию тяжёлых всадников у кагана (правителя) позже назовут именно «бури», а не «шино». В расположение Ашины входило около 500 семейств. Все они ушли на Алтай.

10 волчьих колен

Тюркские руны

А легенда о происхождении всех тюрков (тюркютов) следующая: Один мальчик, отставший в живых от готами истреблённых гуннов, осеменил волчицу; молодой человек был убит германцами, а волчица ушла в горный Алтай, где и родила 10 сыновей – первых тюркютов. Легенда остаётся легендой, а тюркские каганы и ханы продолжали считать себя людьми, характером походящими на волков.

После победы тюркютов над жужанями, каган Бумын, потомок Ашины, стал проводить завоевательную политику, суть которой состояла в том, чтобы на юге своей державы была укреплена граница с Китаем. Там шла долгая война китайских княжеств Бэй-Ци и Бэй-Чжоу. В то же время, брат Бумына, Истеми-каган стремительно, подобно вихрю, продвигался на запад (554). Истеми, дойдя до Согдианы (междуречье Амударья и Сырдарья) столкнулся с войсками эфталитов (белые гунны). Персидский шах Хосрой Ануширван, в свою очередь, заключил с тюркютами военный союз, направленный против государства эфталитов. Пока шла эта продолжительная война, о которой речь пойдёт ниже, Истеми-каган наткнулся на сопротивление аваров в Приаралье и только через три года спустя (558), последние были разбиты и бежали за Волгу.

Теперь, ко второй половине VI века, Великий Тюркский Эль располагался на огромной территории, начинающейся от склонов Хингана до Волги. Правда, ещё позже, и народы Кавказа стали вассалами тюркютов.

Тураньская война

Давайте вернёмся к войне тюрок с эфталитами. Данное столкновение хорошо описал М. И. Артамонов: «Тюркюты прекратили преследование авар потому, что ввязались в длительную и тяжёлую войну с эфталитами, империя которых охватывала огромную территорию от Хотана на востоке до Каспийского моря на западе и до Инда на юге». Упомянутые выше хиониты были соседями эфталитов на севере. Первое столкновение между тюркютами и эфталитами произошло еще в 555 г., но активные военные действия между ними начались только с 562 г., когда иранский шах Хосрой Ануширван, заключив мир с Юстинианом, получил возможность вести согласованные с тюркютами военные действия против общего врага. Совершенно неизвестно, почему дружественные отношения между персами и эфталитами, столь важные для спокойствия восточной границы Ирана, сменились остро враждебными, приведшими к союзу персов с тюркютами. Возможно, что Хосрой Ануширван считал чрезмерной дань, которую Ирану приходилось выплачивать своим восточным соседям, или же он хотел присоединить к своим владениям находящиеся во власти эфталитов области, отторгнутые от Ирана. По данным Табари и Бал’ами, инициатива союза между персами и тюркютами исходила от Хосроя. Договор был скреплён браком Хосроя с дочерью тюркютского кагана Истеми. Этот факт и лёг в основу рассказа Балазури и Ибн Хордадбеха, в котором у последнего из этих авторов каган тюркютов заменён каганом хазар, а повествование уснащено рядом фантастических подробностей.

В 563 г. Хосрой нанёс тяжёлое поражение эфталитам, а в 565 г. и Истеми начал решительные операции против них, и, первым делом захватил Чач (Ташкент). Решающая битва между тюркютами и эфталитами состоялась у города Несефа (Карши). Длилась она целых 8 дней и закончилась полным разгромом последних. К 567 г. с эфталитами было покончено.

Но, как часто так бывает, между бывшими союзниками вспыхнула вражда. Тюркюты требовали, чтобы Иран выплачивал им ту дань, которую раньше давал эфталитам, и открыл дорогу через свою территорию для согдийских торговцев шёлком, которые теперь стали подданными тюркютского кагана. Так как Хосрой категорически отверг эти домогательства, тюркютское войско двинулось к иранским границам, но, встретив мощные укрепления, воздвигнутые персами в Джурджане (Гурган, Гиркания — юго-восточное побережье Каспийского моря), не решилось атаковать их. В 571 г. между тюркютами и Ираном был заключен мир. Границею между ними стала Амударья.2

Торговая Согдиана

Несмотря на крупные войны тюркютов, персов, аваров, эфталитов, Средняя Азия VI века стала территорией, где произошёл быстрый экономический и культурный подъём. Города процветали, развивалась торговля. Любой путешественник мог бы удивиться столь быстрому развитию торговли, ибо как вы сами знаете, что после крупных войн, экономика хоть и восстанавливается, но очень медленно! А в чём причина такого резкого подъёма? Торговая Согдиана!

тюркские воины

Известно, что Согдиана славилась своими ловкими торговцами, которые отнюдь по своему профессионализму не уступали иудеям, захватившим без силы оружия караванный путь в Месопотамии и быстро разбогатели. Конечно такие выгодные подданные, как согдийцы, были просто необходимы каганату. Но рост экономики и культуры приносил прибыль не народу, а, прежде всего, купцам и тюркским ханам.

10 стрела будущего Турана

Именно связи с этой проблемой, которая являлась очень серьезной, произошёл распад державы тюркютов на две части: Восточно-тюркский каганат (Современная Монголия) и Западно-тюркский каганат (Тарбагатай, Саур, Тянь-Шань). В двух государствах продолжали править каганы и рода Ашины, но в западном каганате население тюркютов было очень мелким и растворилось в среде местных жителей, коих потом назвали «десятистрельные тюрки» в честь 10 тюркских вождей, получившим в виде символа власти по одной стреле.

Антиперсидская коалиция

Мы подробно остановились на западном крае потому, что VI в. для Средней Азии был самым насыщенным и кровопролитным. Казалось, что недавние союзники — тюркюты и персы, навсегда остались в прежних «добрососедских» отношениях,… но всё произошло иначе. Персия активно вела войну с Византией, которая была нужна тюркютам, как источник богатства посредством торговых отношений с ней. Туда ведь шёл Великий Шёлковый путь, связывающий, Поднебесное (Китай), Великий эль и Византию. Однако, персы, воевавшие с романоями, стали препятствием и не пропускали караванные пути.

Так образовалась антиперсидская коалиция: В неё вошли, помимо визанитийцев и тюркютов, также давние враги персов — грузины и хазары. Персия была зажата в клещи. Хазары разграбили Северный Азербайджан, тогда принадлежавший Персии. С запада наступали византийцы. На востоке тюркюты нанесли поражение персидской 70-тысячной армии и подошли к Гератской долине. По сообщениям арабского историка IX в. Ат-Табари, численность армии тюркютов составила 300 тыс. человек! И Табари, и Фирдоуси отмечали, что поход на Персию был полностью подготовленным. В распоряжении тюркютского войска находились боевые слоны, нёсшие на себе профессиональных лучников и копьеметателей.

Персами руководил талантливый полководец Бахрам Чубин, и когда началась первая атака тюркютской железной латной кавалерии, вызывающей у врага ошеломляющую панику, он сдержал эту атаку. Сражение было тяжёлым, но персы победили, несмотря на всю мощь тюркского полковника Савэ-шаха, погибшего от стрелы Бахрама Чубина! Сражение поистине грандиозное. Оно произошло в 589 г. у города Герат (современный западный Афганистан) перед самым распадом Первого тюркского каганата. Странно, что об этом событии не найти ни в одном школьном учебнике Всемирной истории, чего не скажешь о сражениях, допустим при Фермопилах между спартанцами и персами или Каннах между карфагенянами и римлянами, несмотря на то, что она не менее значительно, если даже не больше.

Возвращение китайцев

Выше был подробно описан ход событий на западе державы. А теперь посмотрим на восток, где у юго-восточной границы каганата мы находим уже не те мелкие, неспособные китайские царства. А, напротив — здесь появляются новые китайские империи, названные позже самыми крупными и сильными государствами за всю историю Поднебесной.

Что же происходило в Китае? Здесь царство Бэй-Чжоу под руководством Ян Цзяня захватило царство Бэй-Ци и Северный Китай был объединён. Создалась держава Суй. Китай стал настолько могущественной империей, что два тюркских каганта, уже враждовавших между собой, стали его вассалами. Для простых тюркских воинов это стало позором.3 Их правители стали марионетками в руках китайских правителей-эксплуататоров, ибо стали зависимыми от китайской культуры и роскоши. Суй

могла бы начать агрессию на всю Азию, а затем и Европу…

Два китайских чуда

Но случилось чудо, которое остановило китайцев и стало спасением многих народов Евразии, не подвергшихся карательных армии «нового Китая». То самое чудо —бездарность китайского Сына Неба. Новый император, Ян Ди был человеком глупым, развратным, легкомысленным и трусливым. Он уменьшил земельные уделы крестьян, повышал налоги; вёл трудные войны с Кореей и Турфаном, потерпел поражение, вследствие чего и рухнула экономика страны. В результате восстало бедное население Китая и тюркских вассалов. Ян Ди бежал, но вскоре оно был убит от рук одного из его собственных придворных. Вот так прошли мечты китайских националистов о завоевании мира.4

Следующей династией, захватившей власть в Китае, была Тан. Её основатель —пограничный генерал Ли Юань, который одержал победу в гражданской войне, длившейся пять лет (614-619). Это был сильный духом человек и очень талантливый «вождь», хорошо знающий боевую тактику кочевников. Он создал обновлённую армию степного типа и теперь мог биться с кочевниками… и даже побеждать их, чего раньше китайцы никогда не делали, за исключением ловкости их дипломатов, умеющих сеять раздоры среди врагов.

Новый Китай

Л. Н. Гумилёв писал: «Фамилия “Ли” принадлежала к китайской служилой знати, но с 400 года оказалась в связи с хуннами, потом табгачами и, наконец, добилась власти, основав династию Тан. Опорой династии были не китайцы и тюркюты, а смешанное население северной границы Китая и южной окраины Великой степи. Эти люди уже говорили по-китайски, но сохранили стереотипы поведения табгачей. Ни китайцы, ни кочевники не считали их за своих. По сути дела, они были третьей вершиной треугольника, образовавшегося за счёт энергии пассионарного толчка».5

Как видно из цитаты, на фоне истории, и Китая, и Великой степи, образовался этнос «новых китайцев». И сколько бы историки не называли все народы «Срединной равнины» равно китайцами, по сути это были разные этносы, так как им были свойственны разные стереотипы поведения. Значит, мы вправе утверждать, что теперь старый китайский этнос был заменен новым, более энергичным и крепким. Этот новый народ стал союзерном тюркютов (630 — победа над Восточным каганатом, 658 — победа над Западным каганатом). Агрессия Китая вновь началась…

Да, тюркюты были побеждены китайцами, но пришло время, кода былая мощь снова должа была проявиться их жилах. И это произошла в 682 г., но об этом будет написано уже во второй части статьи, где я изложу о ярких подвигах, восставших против эксплуатации Китая тюрков. Там вы узнаете о героических тюркских пассионариях, отличившихся в истории Евразии: храбром Кюль-тегине, мудром Тоньюкуке, благородном и добром Бильге-хане.


Александр Беляев,

Клуб Евразийской интеграции МГИМО (У)

Список литературы:

Гумилёв Л. Н. «Древние тюрки». Москва. 2009 г.

Ганиев Р.Т. «Восточно-тюркское государство в VI — VIII веках». Екатеринбург. 2006 г.

Кусаинова М.А. «История Казахстана». Астана. 2006 г.

Бичурин Н. Я. «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена». 1851 г. Санкт-Петербург.

1 Термин, впервые был введен евразийцем-географом П.Н. Савицким в своем труде «О задачах кочевниковедения». Прага. 1928 г.

2 М. И. Артамонов. «История хазар». Москва. 2006 г.

3 Заметьте, что сейчас я уже употребляю не слово «тюркюты», а слово «тюрки», по той причине, что в два каганата входили теперь не только сами малочисленные тюркюты, но и народы, связавшие свою судьбу с ними.

4 В государстве Суй, китайцы отличались этношовинизмом, т. е. ненавистью по отношению к другим народам, находившимся в составе Китая, и, особенно, к кочевникам.

5 Л. Н. Гумилёв. «Тысячелетие вокруг Каспия». Москва. 2010 г.

Читать далее...

Права Марийского Народа


Таинственное письмо

Это начало для приключенческого романа. Однажды я получил письмо следующего содержания:

«Уважаемый господа! Мы, представители общественности республики и марийского народа, обращаемся к Вам, как к авторитетному и уважаемому человеку на Евразийском пространстве. Марийцы и другие народы, населяющие Республику Марий Эл, доверяют Вам и полностью разделяют и поддерживают предлагаемый Вами курс политики в интересах всего народонаселения России-Евразии. Наша небольшая республика, являющаяся неотъемлемой частью Евразии и в настоящее время испытывающая серьёзнейший национально-политический кризис по причине того, что местное руководство изощрённо нарушает права титульной нации, оскорбляет наше национальное достоинство, унижает народ Республики Марий Эл.
В Москве десятки обращений и открытых писем к федеральной власти остаются без внимания. Более того, несмотря на негативную реакцию мировой общественности из 47 стран мира (более десяти тысяч подписей) по поводу происходящих событий в Марий Эл, МИД России распространил лживое заявление, что в марийской республике никаких проблем нет.

На это, в свою очередь, последовало обращение общественности республики к Министру иностранных дел РФ С. В. Лаврову с просьбой разобраться с реальной обстановкой в Марий Эл, а не идти на поводу преступных элементов нашей республики и не покрывать бессовестно-безответственную политику режима Маркелова. К величайшему сожалению, и это уже давно не секрет, в Москве всё решают доллары, которые вставлены чиновникам вместо глаз. Именно так в Москве наживаются на беде и горе регионов России.
В 2004 г. в Москве была издана чёрная книга под названием «Марий Эл: республика, которой нет?». В ней подробно изложена сегодняшняя страшная картина Республики Марий Эл. И, несмотря на то, что с этой книгой ознакомлены в Госдуме РФ, Совете Федерации, ФСБ России, Администрации Президента РФ, реакции никакой нет.
Сегодня в Марий Эл проникают спецслужбы США, снимаются фильмы и собираются материалы не в пользу России. УФСБ Марий Эл по сути дела разгромлено и подавлено режимом Маркелова и мы видим, как в нашем регионе лавинообразно нарастает ситуация для целенаправленного подрыва авторитета России, упорно не желающей заниматься своими регионами. Вороватый люд в Марий Эл пришёл к власти, который рвёт субъект Федерации в клочья. В июне в нашу республику прибывает международная делегация для ознакомления с ситуацией. Странно, из Москвы не желают приезжать, а из Совета Европы едут с удовольствием.
Мы за Великую Россию и её многонациональный народ, мы никогда не допустим в Марий Эл «оранжевых» и не пойдём на поводу спецслужб Запада и из-за океана. Но мы также никогда не смиримся с преступным режимом Маркелова, которого неизвестно почему покрывает (очевидно, за чемоданы с долларами) Москва. При таком отношении к марийскому народу мы будем активно настаивать на привлечение Л. И. Маркелова к суду международного трибунала за геноцид марийского народа.
В связи с этим, дорогие друзья, просим Вас активно включиться в работу по разрешению кризиса в Марий Эл и представлять интересы марийского народа на самых различных уровнях».

С глубоким уважением,

Козлов В. Н. – председатель Всемарийского Совета;
Максимова Н. Ф. – председатель Межрегиональной общественной организации «Марий ушем»;
Танаков В. Д. – онаенг (жрец) г. Йошкар-Олы.

Виталий Лежанин и Владимир Козлов

Письмо было настолько удивительным, что мы решили разобраться в ситуации. До нас давно доходили слухи от нашего представителя в Мари Эл Виталия Лежанина о реальном апартеиде Президента Леонида Маркелова по отношению к марийскому народу. В конце концов, важной задачей «Евразийского Движения» как раз и является отстаивание прав и интересов коренных народов России: русского, татарского, марийского, всех остальных. Угро-финской темой мы ещё толком не занимались, но она показалась нам перспективной, и Глава Администрации МЕД, как человек на ногу лёгкий, немедленно отправился в Казань, а оттуда на электричке в Йошкар-Олу – разбираться.

Марийцы

Марийцы (прежнее официальное название — черемисы) являются аборигенами Средней Волги, относятся к угро-финской языковой группе. Отдаленные предки марийцев пришли на Среднюю Волгу с востока и юга. Но с присущими именно ему этническими особенностями марийский народ сложился в основном на занимаемой ныне территории. Само название народа — «мари», «Мары». Восходит оно к значению «человек», «мужчина», «муж». Марийцев разделяют на «луговых» и «горных». Вообще это два разных народа (угорский и финский) – они «во время оно» организовали средневолжский «союз племён», но при советской власти их «записали» в один этнос и на основе двух языков был создан один единый марийский язык, был придуман кириллический алфавит. С 17 века шло активное крещение марийского народа, как показала практика сегодняшнего дня, без особых успехов. По своему вероисповеданию марийцы – язычники-манифестационисты.
На сегодняшний день в Мари Эл не существует ни одной марийской школы. Марийский Национальный театр имени Шкетана закрыт согласно одному из первых указов Президента Мари Эл. Кстати, нынешний Президент этой Республики Леонид Маркелов не знает марийского языка, а поскольку он уже много лет марийский президент и до сих пор марийский язык не выучил, то можно предположить, что и не выучит.
Всего в России проживает около 700 тысяч марийцев, около 200 тысяч — вне Мари Эл. Сегодня, как и в начале девяностых годов, можно наблюдать подъем общественных марийских организаций «Марий Ушем» («Союз мари» или «Общество мари»), молодёжная организация «У вий» («Новая сила»). Марийские организации объединяются во «Всемарийский Совет».
Подъём самосознания марийцев в последние годы вошёл в резкий резонанс с обычным чиновничьим беспределом, активными пособниками коего являются члены команды действующего Президента Маркелова. Не секрет, что республика при ее «эффективном» управлении находится на экономическом дне России.
В последние месяцы в связи со слабыми попытками российских властей хоть как-то начать защищать права русских в Прибалтике, Европарламент немедленно организовал хитрый ход. По запросу угро-финских членов Евросоюза (Венгрии, Финляндии и Эстонии) Европарламент обратился с резолюцией к РФ о попрании прав марийского народа в России. МИД РФ заявил, что такой проблемы нет. В одночасье марийский народ по идиотизму российских чиновников оказался разменной картой в сложных геополитических играх.
Руководство марийских общественных организаций, посовещавшись, пригласило в Йошкар-Олу для консультаций представителей трансцендентной по отношению к государственному российскому маразму организации – евразийцев.
Наш представитель в Йошкар-Оле — Виталий Лежанин, экс-редактор газеты «Йошкар-Ола», закрытой Президентом Маркеловым. Великороссы такого типа, как Виталий – чистые, светлые и порядочные, живут обычно в глухой провинции, чем и является Йошкар-Ола. Несколько лет Лежанин пропагандировал евразийство в пяти издаваемых им газетах, постепенно закрытых местной Администрацией. Он и навёл мосты с марийской интеллигенцией, под его влиянием элита марийского народа стала зачитываться трудами евразийцев.

Либеральный Сталин

Поезд отходил в три утра, в Йошкар-Оле надо было быть в семь, чтобы успеть на мемориальный марийский праздник «Чумбылат сугунь». Вагон пустой, обычный, как во всех электричках. Лег на лавку, положили ботинки в сумку с телекамерой, чтобы их не сняли во сне местные жители, привязал сумку к рукам, уснул. Приезжаем в Йошкар-Олу, там встречает колонна машин и автобусов. Лежанин на вокзальной площади торжественно знакомит с Владимиром Козловым, Главой «Марий ушем» Надеждой Максимовой, Главой молодёжной марийской организации «У Вий» Евгением Александровым. Садимся в машины и все едем на Чумбылатову гору (Чумбылат курык) – это гора на реке Немда в Советском районе Кировской области.

Река Немда

По дороге наши друзья рассказывают о марийском язычестве, о священном отношении к миру, заповеданном для каждого марийца с рождения. «Если я иду в лес собирать хворост или рубить дерево, то я спрашиваю у леса разрешение, можно ли это сделать. Иногда он говорит: «Нет, нельзя». Когда я рублю дерево, я прошу у него прощения, когда я зачерпываю воду из ручья – я прошу разрешения у ручья, дарю ему взамен цветок…» В этом нехитрая жизненная этика марийцев. Веру в отца Богов Куго Юма не смогли искоренить столетия христианизации. До СССР у марийцев не было письменности, и традиция передавалась тайно и изустно от отца к сыну. Закон о веротерпимости в Российской Империи 1905 года на марийцев не распространился. Как не странно, фактический запрет на свободное вероисповедание марийского народного культа был снят Иосифом Сталиным в 1942 году. В это страшное время Отец Народов разрешил молиться всем и как угодно. Марийцы, укоряющие Сталина за разгром их интеллигенции в 30-е годы, всё же считают, что Вера — главное и поэтому Сталина превозносят.

Гора и Берёза

Чумбылатова гора (Чумбылат курык) – это гора на реке Немда в Советском районе Кировской области. Гора — место захоронения легендарного марийского героя князя Чумбылата, который в конце XI века собрал под свое покровительство большую часть разрозненных марийских племен и приказал строить города-крепости. Народ мари считал его своим северным царем. При нем сложились новые традиции, в том числе и богослужения, которые оставались традиционными на протяжении столетий и сохранились до настоящего времени. Устное народное творчество свидетельствует, что Чумбылат спасал свой народ от нашествия врагов не только при жизни, но и после смерти.

Прокофий Александров

Марийское этническое сознание увековечило Чумбылата в образе национального героя, вознесло в божество. На месте его погребения, у надгробного камня (Чумбылатов камень), марийцы устраивали мировые моления, приносили в жертву скот и птицу.
Культ поклонения легендарному предку не утратил актуальности и в настоящее время. Чумбылат продолжает оставаться общенародным символом, древнейшей святыней луговых черемис-марийцев. Считается, что марийцы в неоплатном долгу у Чумбылата и приносят ему жертвы по обещанию, а через два года в третий молятся ему всенародно.
Невда, приток Вятки – священная река марийцев. По преданию в одной из пещер на берегу реки спит легендарный князь Чумбылат. Он лежит на золотом камне, как германский сакральный император Фридрих Гогенштауфен. И, как и глава гибеллинов, проснётся в последние времена, когда даже камни проснутся.
Из этой реки, предварительно попросив её разрешения, марийцы аккуратно берут священную воду. Марийцы народ воинственный, одна из их княжеских династий, восходящих к Чумбылату, подарила Империи славный род полководцев и администраторов Шереметьевых (Черемисовых). Большинство мифов марийцев связана с княжескими деяниями и военными походами, идеальным государственным правлением для себя марийцы считают монархический княжеский строй, поэтому и называют главу Всемарийского Совета Владимира Козлова «за глаза» Марийским Царём.
При Николае I Чумбылатова гора была взорвана, дабы марийцы не устраивали на ней своих языческих молений. За двести лет она поросла лесом, окрест валяются оторванные от Горы куски. Марийцы как проводили свои «мировые моления» на горе, так и продолжают проводить.
Я спросил у Владимира Козлова, как он объясняет это простое обстоятельство – не смотря на системное многовековое давление, марийцы сохранили жёсткую верность своим корням и традициям? «Мы народ стойкий и упёртый, нас закатывали в асфальт, а мы сквозь него прорастали. Великая Сила живёт в нашем народе».
Русские и татары издавна относились к угро-финнам, как к своим младшим братьям, как к маломерным и тщедушным лесным гномам, недалёким и простоватым. Сегодня сверхстойкий, глубокий и благородный марийский этнос даст модернизированным, утратившим свою традицию русским и стремительно её утрачивающим татарам, сто очков вперёд. В тысячелетнем соревновании победил марийский недвижимый двигатель, марийцы оказались сильнее и умнее своих «старших братьев».
Возле реки помощник карта (марийского священника) Прокофий Александров взахлёб рассказывает на русском и марийском об Александре Герцене и средневековом путешественнике Олеарии, приезжавшим на Невду и на Гору много лет назад. Именно Герцен, проведя лингвистический анализ знакомых ему угро-финских языков, первым заявил, что этноним «москва» неславянского происхождения. На утраченном языке мерян, братьев марийцев, это слово обозначает «медведь». Также с угро-финского можно перевести и всё остальное: Ока, Вычегда, Муром, Вологда, Цна, Унжа, Вага, Кириши, Рочегда, Выкса, Кимры. Почему-то сегодня забыли, что в русском народе угро-финской крови от четверти до половины (согласно последним генетическим исследованиям – до 40% на Севере Русской Равнины).
Наряду со славянской, тюркской и литовской.
Русские -сложносоставной этнос, говорить о чистоте русской крови могут только клинические идиоты. Сердце Великороссии – Междуречье Оки и Волги, оно же колыбель и Родина угро-финнов, растворившихся в русском языке меря, муроме и мещере, подарившим русской культуре имя своего главного героя – Ильи Муромца.
Говорят, что наличие в русском народе угро-финнской крови одно из объяснений тотального русского пьянства, ведь у угро-финнов, как и у многих евразийских этносов отсутствует ген, ответственный за расщепления алкоголя.
Согласно другой легенде изначальным тотемным деревом славян, испокон селившихся по берегам рек, была Ива. Берёза оказалась главным русским деревом именно под влиянием угро-финнских народов, у них три главных священных дерева: Берёза, Дуб и Ольха. При рождении детей марийцы сажают эти деревья, так и вырастают сады, а потом леса. О чём красочно повествовали молодые активисты Движения «У Вий» («Новая Сила»). Глядя на марийцев видно, что их Сила бесконечна, но они рожают детей и сажают священные деревья, шелестит листочками Новая Сила.
Заговор наших коллег с другой стороны океана очень тонок: вырвать у русских из-под ног их последнюю опору, их «самое себя» — угро-финнские народы России. На празднике активно работали: снимали, фотографировали и знакомились два этнографа – немецкий и американский, а также русская девушка Елена – корреспондент Радио «Свобода». Ни власти, ни спецслужбам РФ до марийцев дел нет. Перефразируя Троцкого, Виталий Лежанин по этому поводу заметил следующее: «Если власть и спецслужбы не занимаются этнологией, то этнология рано или поздно займётся властью и Спецслужбами».

Моления в Священной роще

«У европейских племён финно-угорской группы языческие культы большей частью отправлялись в священных рощах, огороженных заборами. В самом центре рощи – по крайней мере у волжских племён стояло священное дерево, которое затемняло собой всё окружающее. Прежде чем верующие соберутся и жрец вознесёт молитвы, у корней дерева приносили жертву, а ветви его служили чем-то вроде кафедры». Это строки из этнографической классики «Золотая ветвь» дедушки этнографов Джеймса Фрэзера. А вот, как обстоит марийское священное делание сегодня:


Около двухсот молодых и пожилых марийцев (все приехали за свой счёт, а автобусы заказали, пустив шапки по кругу) заполнили Священный Чумбылатов лес. К этому времени всё было готово к священной теургии. В виде высокой скамьи в лесу был установлен алтарь, на него возложили жертвы Марийскому Богу – оладьи, блины, мёд, травы. Сбоку от алтаря предварительно были вкопаны столбы с мощной перекладиной. На перекладине висели огромные котлы-казаны, в них варилось мясо: гусятина, баранина, свинина, говядина, жеребятина (всё вместе), огонь жадно лизал головни и священные поленья.
Карты (марийское священство), знатоки священных гимнов отличаются от мирян белыми войлочными высокими шапками. Во время молитвы марийцы стоят коленопреклоненными, только карты стоят в полный рост. Служба долгая – несколько часов, в ней участвуют несколько картов, иногда до десяти. В этот раз вёл службу карт сернурского района Мари Эл Владислав Мамаев. Мамаев – холодный, спокойный, похожий на Путина (кстати, в Финляндии существует культ российского Президента, там считают, что он – карел. Присмотревшись, видно – действительно карел!).
Служба – это долгое перебирание древних молитв на марийском языке, с периодическим подношением жертвенному огню, горящему под казанами, различных яств из алтаря и котлов, кормление Богов.
Главной просьбой мирового марийского моления было убрать нечисть из Мари Эл и России, и карты говорят, что были добрые знаки – Боги начинают Великую чистку.
Параллельно знакомимся с марийским молодёжным движением Новая Сила («У Вий»). Ребята, одетые как чикагские рэпперы (с другой стороны вся страна так ходит), рассказывали мне марийские сказки и объясняли древние марийские обряды. Председатель марийского молодёжного движения евразиец Евгений Александров заявил корреспонденту «Радио Свободы», почему он не купится на «оранжевую революцию», даже если ему принесут чемодан денег: «Я здесь живу, и меня все знают, мне будет стыдно и отвратительно перед моими марийскими братьями. Ведь это предательство – предательство Веры, предательство своей Земли, предательство России. Честь и уважение никакими деньгами не купишь».
В прогнившей постмодернистской Москве такие слова могут вызвать только усмешку, а здесь они звучали как нечеловеческое откровение Чумбылатовой Горы, выбравшей молодого марийского евразийца для собственного Проявления. В это время карты раздавали освящённое мясо из медных казанов, кто поел этого мяса – начинает понимать язык зверей и птиц, камней и рептилий, грибов и деревьев. Над лесным храмом из дождливой тучи взошло Абсолютное Марийское Солнце.
На основании изучения тевтонских слов, обозночающих храм, выдающийся лингвист и собиратель народных сказок (вместе со своим братом Вильгельмом) Якоб Гримм сделал заключение, что древнейшими святилищами у германцев были священные леса. Преступнику, осмелившемуся в старину содрать кору с дерева, по закону германцев вырезали пупок и пригвождали пупок к той части дерева, которую он ободрал.
Наблюдая современную марийскую «лесную готку» и прозрачный свет в своде небесных крон, рационально начинаешь понимать первооснову искусства строительства готческих соборов – этих «запечатленных священных рощ». Марийцы живут в Начале Мира, о котором у других народов сохранились только смутные воспоминания…

Мы ехали под дождём по разбитым кировским дорогам (Кировская область одна из беднейших и заброшенных в России, трудно поверить, что в прошлом веке она была главным поставщиком льна на мировой рынок), очарованные небывалой красотой изысканного старинного обряда. Отныне евразийцы пребывают в твёрдом убеждении, что необходимо приложить все силы, дабы не дать чиновному ворью продолжить гноить красивый лесной народ. Евразийское Движение становится сверхарбитром в разборках российской власти и Европарламента. Интерес одних -перманентный бесконечный распил абстрактного нефтяного бабла. Интерес других – козни против России. Евразийцы-народники ставят на существование и возрождение марийского народа, на существование и возрождение народа русского. Это то, ради чего действительно стоит умереть. И жить!
Готческие своды священных лесов пригвождают наши помыслы к священной оси бытия. Однажды побывавший в воздушном сердце лесного собора – будет навечно повязан с ним незримой пуповиной.

Павел Зарифуллин

Читать далее...

Бицилли: «Восток» и «Запад» в истории Старого света

От времени до времени очень полезно подвергать пересмотру наши привычные исторические понятия для того, чтобы при пользовании ими не впадать в заблуждения, порождаемые склонностью нашего ума приписывать своим понятиям абсолютное значение. Необходимо помнить, что правильность или ложность исторических, как и всяких других научных понятий, зависит от избранной точки зрения, что степень их соответствия действительности может быть большей или меньшей, смотря по тому, к какому историческому моменту мы их применяем, что их содержание постоянно, то незаметно и постепенно, то внезапно меняется. К числу понятий особенно часто употребляемых, и притом как раз с наименьшей степенью критики, принадлежат понятия Востока и Запада. Противоположность Востока и Запада — ходячая формула со времени еще Геродота. Под Востоком подразумевается Азия, под Западом — Европа, — две “части света”, два “материка”, как уверяют гимназические учебники; два “культурных мира”, как выражаются “философы истории”: “антагонизм” их раскрывается как борьба “начал” свободы и деспотизма, стремления вперед (“прогресса”) и косности и т.д. В разнообразных формах длится их вечный конфликт, прообраз которого дан в столкновении Царя Царей с демократиями Эллады1. Я далек от мысли критиковать эти формулы. С известных точек зрения они вполне правильны, т.е. помогают охватить значительную долю содержания исторической “действительности”, но всего содержания ее они не исчерпывают. Наконец, они верны только для тех, кто глядит на Старый Свет “из Европы”, — а кто станет утверждать, что получающаяся при таком угле зрения историческая перспектива является “единственно правильной”?

Не для “критики”, а для лучшего анализа указанных понятий и для введения их в должные границы я хотел бы напомнить следующее:

1. антагонизм Востока и Запада в Старом Свете может значить не только

антагонизм Европы и Азии. У самого Запада имеются “свой Восток” и “свой Запад” (романо-германская Европа и Византия, потом Русь) и это же применимо и к Востоку: противоположности Рима и Царьграда здесь до некоторой степени соответствует противоположность “Ирана” и “Турана”, ислама и буддизма; наконец, намечающейся в западной половине Старого Света противоположности средиземноморской области и степного мира соответствует на Дальнем Востоке соотношение Китая и того же степного мира в центре Евразийского материка. Только в последнем случае Восток и Запад меняются ролями: Китай, являющийся в отношении Монголии географически “Востоком”, в культурном отношении является для нее Западом.

2. Борьбой двух начал история Старого Света, понимаемая как история взаимоотношений Запада и Востока, не исчерпывается: слишком, уж, много в нашем распоряжении фактов, говорящих о развитии и на Западе и на Востоке также и общих, а не борющихся, начал.

3. Наряду с картиной истории Старого Света, получающейся тогда, когда мы смотрим “с Запада”, может быть построена и другая, не менее “законная” и “правильная”. По мере того, как наблюдатель будет передвигаться с Запада к Востоку, образ Старого Света будет перед ним изменяться: если остановиться в России, явственнее станут вырисовываться все очертания Старого континента: Европа предстанет, как часть континента, правда, часть очень обособленная, имеющая свою индивидуальность, но не более, нежели Иран, Индостан и Китай. Если Индостан естественно отделен от главной массы материка стеной Гималаев, то обособленность Европы, Ирана и Китая вытекает из их ориентации: они обращены “главным фасом” к морям. По отношению к центру, Европа и Китай держатся преимущественно оборонительно. “Китайская стена” стала символом косности и вовсе не премудрого “незнания иноземцев”, хотя на самом деле ее смысл был совершенно иной: Китай заслонял свою культуру от варваров; таким образом эта стена вполне соответствует римскому “рубежу”, которым средиземье старалось отстоять себя от варварства, давившего с Севера и Востока. Монголы явили пример гениальной дивинации, когда в Риме, Римской Империи, увидели “великий Китай”, Та-Тзин.

Концепции истории Старого Света, как истории дуэли Запада и Востока, может быть противопоставлена концепция взаимодействия центра и окраин, как не менее постоянного исторического факта. Таким образом, в целом обнаруживается то же явление, которое нам до сих пор было более известно в своем обнаружении в одной части этого целого: проблема Центральной Азии соответствует проблеме Центральной Европы. Сосредоточение в одних руках торговых путей, ведущих с Запада на Восток, связующих наше Средиземье с Индией и с Китаем, вовлечение нескольких хозяйственных миров в одну систему – такова тенденция, проходящая через всю историю Старого Света, обнаруживающаяся в политике царей Ассирии и Вавилона, их наследников, Великих Царей Ирана, Александра Великого, позже монгольских ханов и, наконец, Императоров Всероссийских. Впервые с полной ясностью вырисовывается эта великая задача в конце VI века в 568 г., когда Бу-Мин, каган турков, царствовавший в державе, которая простиралась от собственно Китая до Оксуса, державший в своих руках дороги, по которым перевозился китайский шелк, отправил своего посла Императору Юстину с предложением союза против общего врага Хозру I 6 царя Ирана.

Одновременно с этим Бу-Мин вступает в дипломатические сношения с Китаем, и Император Ву-Ти женится на турецкой принцессе. Если бы Император Западного Китая принял предложение Бу-Мина, лик земли бы преобразился: то, что на Западе люди наивно принимали за “круг земель”, стало бы частью великого целого; единство Старого Света было бы осуществлено, и средиземно-морские центры древности, может быть, были бы спасены, ибо главная причина их истощения, постоянная война с персидским (и затем персидско-арабским) миром, должна была отпасть. Но в Византии идея Бу-Мина не была поддержана…

Приведенный пример показывает, какое значение для понимания политической истории “Запада” имеет знакомство с политической историей “Востока”.

Между тремя окраинно-приморскими “мирами” Старого Света лежит свой особый мир кочующих степняков, “турок” или “монголов”, дробящийся на множество вечно меняющихся, сражающихся, то раскалывающихся — не племен, а скорее военных союзов, центрами образования которых служат “орды” (дословно — главная квартира, ставка) получающих свои названия по именам военных вождей (Сельджуки, Османы); эластичная масса, в которой всякий шок отзывается во всех ее точках: так удары, наносимые ей в начале нашей эры на Дальнем Востоке, отзываются эмиграциями гуннов, аваров, венгров, половцев на Запад. Так династические столкновения, возникшие в центре после смерти Чингисхана, отзываются на периферии нашествием Батыя на Русь, Польшу, Силезию и Венгрию. В этой аморфной массе пункты кристаллизации возникают и исчезают с невероятной быстротой; несколько раз создаются и распадаются исполинские империи, живущие не долее одного поколения, несколько раз едва не реализуется гениальная идея Бу-Мина. Два раза она особенно близка к реализации: Чингисхан объединяет весь Восток от Дона до Желтого моря, от Сибирской тайги до Пенджаба: купцы и францисканские монахи проходят весь путь от Западного Китая до Восточного в пределах одного государства. Но это государство распадается по смерти основателя. Точно так же со смертью Тимура (1405 г.) гибнет созданная им пан-азиатская держава… На всем протяжении этого периода господствует известная законченность: Центральная Азия все время находится в антагонизме с Ближним Востоком (включая Иран) и ищет сближения с Римом. Иран Абасидов — продолжение Ирана Сасанидов, остается главным врагом. Турки еще в XI веке разлагают Халифат, но заступают его место: они сами “иранизируются”, откалываются от общей турско-монгольской массы, заражаются иранским фанатизмом и религиозной экзальтацией. Они продолжают политику халифов и великих Царей, — политику экспансии на Запад, в Малую Азию, и на Юго-Запад — в Аравию и Египет. Теперь они становятся врагами Центральной Азии. Менге-Хан повторяет попытку Бу-Мина, предлагает Св.Людовику совместные действия против Ближнего Востока, обещая ему помочь в Крестовом походе. Подобно Юстину, Святой король ничего не понял в плане восточного владыки: переговоры, открывшиеся со стороны Людовика посылкой модели Парижской Notre Dame и двух монашков при ней, не привели, конечно, ни к чему. Людовик отправляется против “вавилонского” (египетского) султана без союзников, и Крестовый поход кончается разгромом христиан под Дамиеттой (1265 г.).

В XIV ст. — аналогичная ситуация: в битве под Никополем Баязет уничтожает крестоносное ополчение Императора Сигизмунда (1394 г.), но вскоре сам попадает под Ангорой в плен к Тимуру (1402 г.)… После Тимура единство Туранского мира рушится бесповоротно: вместо одного является два центра туранской экспансии: западный и восточный, две Турции: одна “настоящая” в Туркестане, другая “иранизированная”, на Босфоре. Экспансия идет от обоих центров параллельно и одновременно. Высшая точка — 1526 год – год двух битв всемирно-исторического значения: битвы при Могаче, отдавшей в руки Константинопольского Халифа Венгрию, и победы при Панипаше, предоставившей султану Баберу власть над Индией. В то же время зарождается новый центр экспансии – на старых торговых путях через Волгу и Урал, новое “срединное” царство, государство Московское, еще недавно один из улусов Великого Хана. Эта держава, на которую Запад глядит, как на Азию в Европе, играет в XVII- XIX вв. роль авангарда в контрнаступлении Запада на Восток. “Закон синхронизма” продолжает действовать и теперь, в новой фазе истории Старого Света. Проникновение России в Сибирь, победы Яна Собесского и Петра Великого одновременны первому периоду контрнаступления Китая против монголов (Царствование Канг-Хи, 1662–1722); войны Екатерины и начало крушения Империи Османлисов совпадают хронологически со вторым решительным моментом Китайской экспансии — завершением образования нынешнего Китая (царствование Киэн-Лунга, 1736–1796).

Расширение Китая на Западе в XVII, XVIII вв. было продиктовано теми же мотивами, которыми руководился Китай в древности, когда возводил свою стену: экспансия Китая носила чисто оборонительный характер. Совершенно

иной природы была русская экспансия.

Продвижение России в Среднюю Азию, в Сибирь и в Приамурский Край, проведение Сибирской железной дороги — все это с XVI в. и до наших дней составляет проявление одной и той же тенденции. Ермак Тимофеевич и фон Кауфман или Скобелев, Дежнев и Хабаров — продолжатели великих монголов, пролагатели путей, связующих Запад и Восток, Европу и Азию, “Та-Тзин” и Китай.

Подобно политической истории, и культурная история Запада не может быть оторвана от культурной истории Востока.

Преобразование нашей исторической вульгаты и здесь не следует представлять себе упрощенно: дело идет не о ее “опровержении”, а о чем-то другом; о том, чтобы выдвинуть такие точки зрения, с которых открывались бы новые стороны в истории развития культурного человечества. Контраст культур Запада и Востока не есть заблуждение истории, напротив, его всячески приходится подчеркивать. Но, во-первых, за контрастом нельзя упускать из виду и черты сходства; во-вторых, необходимо поставить заново вопрос о самих носителях контрастирующих культур, в-третьих, необходимо раз навсегда покончить с привычкой видеть контраст во всем и всюду, там даже, где его нет. Я начну с последнего и приведу несколько примеров.

Еще недавно господствовало мнение о полной самостоятельности западно-европейского, средневекового германо-романского искусства. Признавалось неоспоримым, что Запад по-своему перерабатывал и развивал античную художественную традицию и что это “свое” явилось вкладом именно германского творческого гения. Только в живописи некоторое время Запад зависит от “мертвящего духа” Византии, но к XIII, к началу XIV в. тосканцы освобождаются от греческого ига, и этим открывается эпоха Возрождения изобразительных искусств. Сейчас от этих взглядов мало что осталось. Доказано, что первыми образцами “германского” искусства (ювелирные работы франкских и вестготских могильников и кладов) Запад обязан Востоку, а именно Персии, что прототип характерного “лангобардского” орнамента находится в Египте; что оттуда же, с Востока, идет и растительный, и животный орнамент ранних миниатюр, еще недавно свидетельствовавший, в глазах историков искусства, о специфическо- немецком “чувстве природы”. Что касается перехода от конвенционализма к реализму во фресковой живописи XIV в., то здесь мы имеем перед собою факт, общий и Востоку (Византия и области влияния ее культуры, напр. Старая Сербия) и Западу: как бы ни решался вопрос о приоритете — во всяком случае от восходящей к Лоренцо Гиберти и Вазари схемы, ограничивающей ранее возрождение одним уголком Италии, надо отказаться.

Столь же несостоятельно противоположение “романо-германской Европы” и “христианского Востока” и в другой области — философской мысли. Вульгата изображает дело следующим образом. На Западе — схоластика и “слепой язычник Аристотель“, но зато здесь выковывается научный язык, вырабатывается диалектический метод мышления; на Востоке — расцветает мистика. Восток питается идеями неоплатонизма; но, с другой стороны, религиозно-философская мысль здесь оказывается бесплодной для “умственного прогресса вообще”, истощает самое себя в ребяческих прениях о ненужно-тонких понятиях, запутывается в созданных ею отвлеченностях и вырождается, не создав ничего значительного… Факты решительно противоречат вульгате. Платонизм – явление общее всей средневековой мысли, как западной, так и восточной, с тою разницей, что Восток сумел положить платоновский идеализм в основу своей религиозной философии благодаря тому, что обратился к первоисточнику неоплатонизма — Плотину; между тем как Запад знает Плотина лишь из вторых рук, равно как и Платона и к тому же часто смешивает их. Мистика на Западе — столь же значительный факт, как и схоластика, или, вернее, это одно и то же: нельзя противопоставлять схоластику мистике, ибо великие схоластические системы Запада создаются именно мистиками и имеют целью подготовку к мистическому акту. Но мистика Запада, мистика Св.Бернарда и викторинцев, Св.Франциска и Св.Бонавентуры, не уступающая восточной ни в мощи настроения, ни в глубине, — все же ниже восточной как мировоззрение. Этим, однако, не умаляется ее роль в истории культуры Запада: на почве мистики, возникает иоахимизм, сообщивший мощный толчок новому историческому пониманию и явившийся тем самым идейным источником раннего Возрождения, великого духовного движения, связанного с именем Данте, Петрарки и Риенци, как впоследствии в XV в.

Ворождение мистики в Германии явилось источником реформации Лютера, как испанская мистика порождает контрреформацию Лойолы. Это еще не все. Современная наука выдвигает необходимость сравнительного изучения философии христианской — западной и восточной-иудейской и мусульманской, ибо здесь перед нами одно и то же идейное явление, три рукава одного потока. Особенно близка к христианской мусульманская религиозная культура Ирана, где “ислам” не имеет ничего общего с исламом первых халифов или с исламом, как он был понят турками.

Подобно тому как держава Абасидов является продолжением державы Сасанидов, так и ислам в Иране приобретает специфически иранскую окраску, вбирает в себя идейное содержание маздеизма3, с его мистикой и с его грандиозной историко-философской концепцией, в основе которой лежит идея прогресса, завершимого в потустороннем мире.

Мы подошли к основной проблеме истории мировой культуры. Мы поймем ее всего скорее, если проследим вкратце ее возникновение. Преодоление исторической вульгаты началось с постепенного расширения сферы интересов историков. Здесь надо различать XVIII век и наше время. Благородный универсализм Вольтера, Тюрго и Кондорсе коренился в предположении одинаковости людской природы и, в сущности, в отсутствии подлинного исторического интереса, в отсутствии чувства истории. Западным европейцам, которые до сих пор дают себя водить за нос, “жрецам”, Вольтер противопоставлял “мудрых китайцев”, успевших давным-давно избавиться от “предрассудков”. Вольнэ предпринимает “опровержение истинности” всех религий, оригинально пользуясь своего рода сравнительным методом, а именно — устанавливая, что “заблуждения” и “выдумки” поклонников всех решительно божеств были одинаковы. “Прогресс” в XVIII в. представляли себе приблизительно так: в один прекрасный день — здесь раньше, там позже — у людей открываются глаза, и от заблуждений они обращаются к “Здравому разуму”, к “истине”, которая всюду и всегда тожественна самой себе. Главная, в сущности единственная, разница между этой концепцией и концепцией, созданной “позитивной” исторической наукой XIX столетия, сводится к тому, что теперь переход от “заблуждений” к “истине” (в XIX веке вместо lumieres или saine raison говорят о “точной науке”) объявляется происходящим “эволюционным путем” и закономерно. На этой предпосылке строится наука “сравнительной истории религий”, имеющая целью:

1. понять психологию религиозных явлений путем привлечения материалов, подбираемых отовсюду (лишь бы сопоставляемые факты приходились на одинаковые стадии развития);

2. построить, так сказать, идеальную историю развития человеческого духа, историю, которой отдельные эмпирические истории являются частичными проявлениями. Другая сторона вопроса — возможное взаимодействие фактов развития культурного человечества — оставлялась в стороне7. Между тем данные в пользу этого предположения таковы, что поневоле обращают на себя внимание. Современная наука остановилась перед явлением исключительной важности: синхронизмом в религиозно-философском развитии великих культурных миров. Оставляя в стороне монотеистическую традицию Израиля, мы видим, что вслед за тем, как в северо-западном углу Ирана кладется начало монотеистической реформе Заратустры, в Элладе, в VI веке происходит религиозная реформа Пифагора, а в Индии развертывается деятельность Будды. К этому же времени относится возникновение рационалистического теизма Анаксагора и мистического учения Гераклита о Логосе; их современниками были в Китае Конфу-цзи и Лао- цзи, учение последнего заключает в себе элементы, близкие как Гераклиту, так и Платону, младшему их современнику. Между тем как “естественные религии” (фетишистские и анимистические культы, культ предков и т.д.) развиваются анонимно и органически (или и это, быть может, только иллюзия, порождаемая дальностью расстояния?), рассмотренные “исторические” религии обязаны творческой деятельности гениев-реформаторов; религиозная реформа, переход от «естественного» культа к «исторической религии» — состоит в сознательном отказе от политеизма.

Единство истории духовного развития старого света можно проследить и дальше. Относительно причин несомненного сходства умственного развития Эллады и Китая в одну и ту же эпоху можно делать только предположения. Трудно сказать, в какой степени индусская теофанистическая религиозная философия оказала влияние на ближневосточный гносис и на теофанизм Плотина, другими словами, на религиозную философию христианства; но отрицать самый факт влияния вряд ли возможно. Один из главнейших элементов христианского мировоззрения, оставивший, быть может, наибольший след на всей европейской мысли, мессианизм и эсхатология, был наследован иудаизмом от Ирана. Единство истории сказывается и в распространении великих исторических религий. Митра, старый арийский бог, культ которого пережил в Иране реформу Заратустры, становится благодаря купцам и солдатам хорошо знакомым всему римскому миру как раз в то время, когда начинается проповедь христианства. Христианство распространяется на Востоке по великим торговым путям, по тем же путям, какими переносится ислам и буддизм. Христианская религия в форме несторианства была широко распространена по всему Востоку вплоть до половины XIII столетия, пока неосторожная и неловкая деятельность западных миссионеров, развившаяся после объединения Азии Чингисханом, не вызвала на Востоке враждебного отношения к христианству. Со второй половины столетия христианство начинает исчезать на Востоке, уступая место буддизму и исламу. Легкость и быстрота распространения великих духовных течений в Старом Свете обусловлена в значительной мере качествами среды, а именно — психическим складом населения Средней Азии. Туранцам чужды высшие запросы духа. То, что Людовик Святой и папа Александр IV наивно принимали за “природную склонность монголов к христианству”, было на самом деле результатом их религиозного индифферентизма. Подобно римлянам, они принимали всяческих богов и терпели любые культы. Туранцы, вошедшие в качестве воинов-наемников в Халифат, подчинялись исламу, как “ясаку” — праву военного вождя. Вместе с этим они отличаются хорошими способностями внешнего усвоения. Средняя Азия — прекрасная, нейтральная, передаточная среда. Творческая, созидающая роль в Старом Свете принадлежала всегда мирам окраинно-приморским — Европе, Индостану, Ирану, Китаю. Средняя же Азия, пространство от Урала до Куэн-Луня, от Ледовитого океана до Гималаев, была поприщем скрещения “окраинно-приморских культур”, а также — поскольку она являлась политической величиной — и фактором их распространения и внешним условием для выработки культурного синкретизма…

Деятельность Тимура была более разрушительной, нежели созидательной. Тимур не был тем исчадием ада, тем сознательным губителем культуры, каким его рисовало себе напуганное воображение его врагов, ближневосточных турок, а по их следам и европейцев. Он разрушал для созидания: его походы имели определенную по своим возможным последствиям, великую культурную цель — объединение Старого Света. Но он умер, не довершив своего дела. После его смерти Средняя Азия, истощенная войнами нескольких веков, гибнет. Торговые пути надолго перемещаются с суши на море. Связи Запада с Востоком прерываются; из четырех великих центров культуры один — Иран — духовно и материально поникает, три остальных изолируются друг от друга. Китай застывает в своей религии социальной морали, вырождающейся в бессодержательную обрядность; в Индии религиозно-философский пессимизм, в соединении с политическим порабощением, приводит к духовному оцепенению. Западная Европа, оторвавшись от источников своей культуры, утратившая связь с центрами возбуждения и обновления ее мысли, разрабатывает по-своему доставшееся наследие: здесь нет оцепенения, топтания на месте; здесь совершается последовательная деградация великих идей, завещанных Востоком; через знаменитые контовские “три стадии” — к агностицизму, к тупому оптимизму с его низменной наивной верой в царство Божие на земле, которое автоматически придет, как конечный результат “экономического развития”; пока не бьет час пробуждения, когда сразу открывается вся огромность духовного обнищания, и дух хватается за все, что угодно, за неокатолицизм, за “теософию”, за ницшеанство, в поисках утраченного богатства. Здесь уже лежит залог возрождения. Что оно возможно и что возможно именно путем восстановления нарушенного культурного единства Старого Света, об этом свидетельствует факт возрождения Востока, как результат “европеизации”, т.е. усвоения того, чего не доставало Востоку и чем силен Запад, — технических средств культуры, всего того, что относится к современной цивилизации; причем, однако, Восток не утрачивает своей индивидуальности. Культурную задачу нашего времени следует представлять себе как взаимное оплодотворение, нахождение путей к культурному синтезу, который бы, однако, проявлялся всюду по-своему, будучи единством в многообразии. Модная идея “единой мировой религии” — такая же безвкусица, как идея “международного языка”, продукт непонимания сущности культуры, которая всегда творится и никогда не “делается” и потому всегда индивидуальна.

Какая роль в возрождении Старого Света может принадлежать России?.. Нужно ли напоминать о традиционном истолковании русской “мировой миссии”.

Мы, как послушные холопы,

Держали щит меж двух враждебных рас,

Монголов и Европы!…

Это не ново. О том, что Россия “грудью своей отстаивала европейскую цивилизацию от напора азиатчины” и что в этом ее “заслуга перед Европой” — мы слышим давно. Такие и подобные формулы только свидетельствуют о нашей зависимости от западной исторической вульгаты, зависимости, от которой, как оказывается, трудно отделаться даже людям, ощутившим русское “евразийство”. Миссия, символ которой “щит”, “стена” или “твердокаменная грудь”, кажется почетной и даже подчас блистательной с точки зрения, признающей только европейскую “цивилизацию” “настоящей” цивлизацией, только европейскую историю “настоящей” историей. Там, за “стеною” нет ничего, ни культуры, ни истории — только “монгольская дикая орда”. Выпадает щит из наших рук — и “свирепый гунн” будет “мясо белых братьев жарить”. Символу “щита” я бы противопоставил символ “пути”, или, лучше сказать, дополнил бы один другим. Россией не столько отделяется, сколько связывается Азия с Европой. Но Россия не ограничилась этой ролью продолжательницы исторической миссии Чингисхана и Тимура. Россия не только посредница в культурном обмене между отдельными азиатскими окраинами. Вернее, она меньше всего посредница. В ней творчески осуществляется синтез восточных и западных культур…

Да, скифы мы, да, азиаты мы,

С раскосыми и жадными очами.

И далее:

Мы поглядим, как смертный бой кипит

Своими узкими глазами.

Снова приходится подвергать “холодному” анализу вдохновенные слова большого поэта, потому что такой анализ вскрывает любопытную и очень типичную путаницу представлений.

Сущность путаницы заключается в том, что весь “Восток” берется за одну скобку. У нас “узкие” или “раскосые” глаза – признак монгола, туранца. Но тогда, почему же мы “скифы”? Ведь скифы-то отнюдь не “монголы” ни по расе, ни по духу. То, что поэт в своем увлечении позабыл об этом, — очень характерно: перед ним, очевидно, носился образ “восточного человека вообще”. Правильнее было бы сказать, что мы “скифы” и “монголы” вместе. С этнографической точки зрения Россия — область, где господство принадлежит индоевропейскому и туранскому элементам. В отношении культурном атавистических влияний туранской стихии отрицать нельзя. Или, может быть, тут сказалась просто прививка татарщины, как духовного наследия Батыевых и Тохтамышевых времен? Во всяком случае, организация большевистской России слишком во многом напоминает организацию “орды”: подобно тому, как монголы XI в. восприняли открывшуюся в Коране волю Аллаха, как “ясак”, так для нас стал “ясаком” коммунистический манифест. Socialismo Asiatico, как окрестил большевизм Франческо Нитти, — очень мудрое слово. Но, уж, ничего “туранского”, ничего “среднеазиатского” нет в глубокой религиозности русского народа, в его склонности к мистицизму и религиозной экзальтации, в его иррационализме, в его неустанных духовных томлениях и борениях.

Здесь сказывается опять-таки Восток, но уже не среднеазиатский, а другой — Иран или Индия. Равным образом исключительная острота художественного прозрения, присущая русскому народу, сближает его с народами Востока же, но, разумеется, не с лишенными художественной самостоятельности среднеазиатами, а с китайцами и японцами.

“Восток” — термин многозначный, и нельзя говорить об одной “восточной” стихии. Восприимчивая, передаточная стихия туранско-монгольская веками перерабатывалась, поглощалась, растворялась высшими стихиями Ирана, Китая, Индии, России. Турко-монголы вовсе не “молодой” народ. Им уже много раз случалось побывать в положении “наследников”. Они получали “наследства” отовсюду и каждый раз поступали одинаково: они усваивали все и все одинаково поверхностно. Россия может понести высшую культуру в зауральские пространства, но сама для себя, от соприкосновения с нейтральной, бессодержательной туранской стихией, она ничего не получит. Осуществить свою “евразийскую” миссию, реализовать свою сущность нового евразийского культурного мира. Россия может лишь на тех путях, на которых она до сих пор развивалась политически: из средней Азии и через Среднюю Азию – в приморские области Старого Света.

Изложенный здесь набросок плана новой исторической схемы стоит в сознательном противоречии как с известной нам по учебникам исторической вульгатой, так и с некоторыми от времени до времени всплывающими попытками ее преобразования. В основе предложенного плана лежит признание связанности истории и географии – в противоположность вульгате, в начале “руководства” отделывающейся от “географии” небольшим очерком “устройства поверхности” и “климата” с тем, чтобы более к этим скучным вещам не возвращаться. Но в отличие от Гельмольта, взявшего географическое деление в основу распределения материала в своей
всемирной истории, автор выдвигает необходимость считаться с подлинной, а не с условной географией учебника, и настаивает на единстве Азии. Это облегчает путь к уяснению факта единства азиатской культуры. Тем самым мы приходим к необходимости внести некоторый корректив в новую концепцию всемирной истории, предложенную немецким историком Дитрихом Шефером. Шефер порывает с вульгатой “всемирной истории”, обратившейся давно уже в механическое собрание отдельных “историй”. О “всемирной истории”, утверждает он, можно говорить лишь с того момента, когда разбросанные по земле народы начинают приходить между собою в соприкосновение, т.е. с начала нового времени. Но из самого изложения Weltgeschichte der Neuzeit Шеффера видно, что, с его точки зрения, “всемирной истории” предшествует все та же старая “история Западной Европы”. С нашей же точки зрения,

1. история Западной Европы есть только часть истории Старого Света;

2. история Старого Света не подводит путем последовательного развития к стадии “всемирной истории”. Здесь отношение иное — более сложное: история “всемирная” начинается как раз тогда, когда единство Старого Света нарушается. То есть здесь нет прямолинейного прогресса: история в одно и то же время и выигрывает в “экстенсивности”, и теряет в “цельности”.

Предложенный план является также коррективом и к другой — хорошо известной схеме, изображающей всемирно-исторический процесс как ряд ступеней, на которых, воплощаясь в отдельных “типах развития”, поочередно реализуется, хронологически сменяя друг друга и вытягиваясь в прогрессирующий ряд, “культурные ценности”.

Нет нужды, что идейные источники этой теории восходят не только к насилующей историю, “как она на самом деле происходила”, метафизике Гегеля, но еще хуже – к мифологическим представлениям античности и средневековья о “кочеваньях культуры”: ибо ошибка здесь заключается не в констатировании факта, но в его осмыслении. Факт же, что культура не держится постоянно на одном и том же месте, но что центры ее перемещаются, как и другой факт, что культура вечно меняется, и притом не количественно, но и качественно, или, вернее, только качественно (ибо культуру нельзя вообще “измерять”, а только оценивать), — не подлежит никаким оспариваниям. Но было бы бесплодно пытаться подвести трансформации культуры под “закон” о прогрессе. Это во-первых. Во-вторых, к истории Старого Света в целом неприложим обычный, хронологический ряд отдельных историй (сначала Вавилон и Египет, потом Эллада, потом Рим и т.д.). Мы усвоили точку зрения, с которой открываются синхроничность и внутреннее единство истории Старого Света в его совокупности. Сначала — причем это “начало” тянется примерно от 1000 года до Р.Х. до 1500 г. после Р.Х. – одно огромное, необыкновенно мощное и напряженное движение, из нескольких центров сразу, но центров, отнюдь не изолированных: за это время все проблемы поставлены, все мысли передуманы, все великие и вечные слова сказаны. Этот “евразийский” период оставил нам такие богатства, красоты и истины, что мы до сих пор живем его наследием. За ним следует период дробления: Европа отделяется от Азии, в самой Азии выпадает “центр”, остаются одни “окраины”, духовная жизнь замирает и скудеет. Новейшие судьбы России, начиная с XVI в., можно рассматривать, как грандиозную попытку восстановления центра и тем самым воссоздания “Евразии”. От исхода этой попытки, еще не определившегося и ныне более темного, чем когда-либо, зависит будущее.

На путях. Утверждение евразийцев. Книга 2
1922 г.

Бицилли Пётр Михайлович
(1.10.1879, Одесса — 24.8.1953, София) — историк, филолог, литературный критик. Родился в семье мелкопоместных дворян, предки — выходцы из Албании, итальянского происхождения, один из них получил потомственное дворянство как участник войны 1812. Отец Бицилли служил секретером в Одесском городском кредитном обществе.

В 1920 Бицилли эмигрировал и поселился в Сербии, в небольшом городке Вране. Примкнул к Евразийскому Движению. Труды Бицилли и по сей день представляют собой большую научную ценность, их отличает глубокое познание литературы Запада и России, строгая дисциплина исторического метода и тонкое чувство эстетической формы.

Читать далее...

Зачем убивать кукушку


Корыщан эмы – имя кукушки на шаманском языке селькупов. Иносказательно сами шаманы обращались к ней: Щакаля – «черненькая». Образ кукушки в шаманской традиции связывается с самым высоким деревом – лиственницей. Она сидит на вершине этого дерева и охраняет людей от злых духов.
По представлениям селькупов, кукушку нельзя убивать. Щакаля когда-то была женщиной. У нее пересохло горло, и она попросила своих детей принести ей воды. Они не принесли. Тогда она взяла иголки для хвоста, лопату для крыльев, наперсток для клюва и улетела.
Она может приносить людям и счастье, и несчастье. По поверью, услышав кукушку, женщина берет из своей сумки семь иголок и идет к тому дереву, где слышится кукование. Она обходит это дерево по солнцу семь раз, на каждом кругу втыкая по одной игле в ствол. Если кукушка не улетит – к счастью, улетит – к несчастью. Несчастье накликает и перелетающая дорогу кукушка, ей вслед плюют.
Тот, кто желает стать шаманом, может убить кукушку, разрезать ее на семь кусков, подпалить их на костре и развесить на дереве. Самому нужно лечь спать под это дерево. Кто перенесет этот сон – станет шаманом, кто не выдержит – с ума сойдет.
Кто же она, «мать-кукушка», нежно именуемая шаманами «черненькой» и для чего-то приносимая в жертву руками того, кто желает получить право разговаривать с ней на шаманском языке и рискует потерять при этом рассудок? Почему именно она, а не великие верхние птицы – орел, журавль, лебедь – венчает вершину священного «семикорневого дерева»? Зачем ее убивать, если ее убивать нельзя?
Селькупские духи (по крайней мере, некоторые из них) не только наделены характеристиками пола, но и весьма изощренно проявляют свой половой нрав в обрядах. При этом норов показывают прежде всего духи-женщины: в некоторых ритуалах могут принимать участие только неженатые мужчины, а во владениях Старухи-Дающей-Рыбу негоже ставить сеть или проверять ее в компании собственной жены.
Есть обряды, от которых отстраняются мужчины, вернее, в них участвуют только посвященные – женщины. Вызвать умершего мужа на свидание с женой способна только шаманка. Женщине надлежит охранять дом от темных духов и откупаться от них, бросая кусочки пищи в огонь. Женщине предписывается следить за всем тем, что может вызвать вредоносную магию: прятать в свой игольник состриженные волосы ребенка, сжигать на костре ногти.
Одним из источников магической силы женщины является огонь – домашний, очажный. Он способен убить, но, будучи умиротворен женщиной, дает жизнь. Она следит за тем, чтобы каждая трапеза сопровождалась угощением огня кусочками пищи, каплями чая или вина. Чтобы в огонь не летел сор, над ним не висела женская обувь, а дрова – пища огня – не валялась там, где люди могут через них перешагивать и этим их осквернять. Чтобы никто не трогал его железными предметами. Чтобы никто не обходил очаг против солнца – по мертвому кругу. Чтобы огонь горел ровно и спокойно, а не дымил, не трещал и не стрелял искрами в знак своего недовольства людьми.
В утробе женщины, равно как и в «семикорневом дереве», в доме шамана живет Иной-Нижний мир. Этот мир может быть расположен в низовьях всех рек или в верховьях всех рек. Но он непременно связан с началом или краем Земли, истоками или морем вод. Там, на земноводном рубеже он смыкается с небом, отчего и упирается «семикорневое дерево» кроной в небеса. Но больше всего он живет в шамане.
Шаман в своем коссыль-по – жертвенном дереве, облачении и собственно камлании представляет собой рождающее-умертвляющий Иной Мир. Вот, что представляет собой чудесная страна-родина шаманов, в которой они, по собственному убеждению, рождаются и умирают и которую всякий раз посещают или призывают в своих камланиях.
В истоках всех рек стоит железный дом, огороженный стальным неводом. В нем живет Жизненная старуха. Охраняют дом полулюди-полумедведи. Рядом находится лестница в небо. Тут же растет небесное лиственное дерево, на ветвях которого висят «небесные железные поплавки» и сидят «небесные крылатые звери» — птицы. В «семиямном» болоте растут три дерева: бубновое – для шаманских бубнов, колотушковое – для колотушек и колыбельное – для люлек.
В земле шаманов обилие деревьев. С одной стороны, это свидетельствует о богатстве древесного языка, с другой – все они обладают единым свойством: рождать и принимать возвращенную жизнь. В этом отношении они все складываются в образ единого Дерева Жизни или Мирового Дерева, запечатленного в «семикорневом дереве».
Все в шаманской земле рожает, все связано с материнством и представляется сонмом жен. Иногда начинающий шаман сходит с ума, бьется в припадках, иногда полностью меняет свою сущность, например, объявляет себя женщиной. Стало быть, шаманская «жажда создания» выражается в стремлении объять оба начала, слить их то в соитии, то в способности рожать самому.
Зачем же убивать кукушку? Затем, что она-то и соткана из всего женского: игл, наперстка, лопаты. В ее дерево женщины, испытывая женское счастье, втыкают свои иглы, подобно тому, как мужчины пускают стрелы в свое дерево. Она, подобно самой женщине, наделена смертоносным разрывным свойством женского «шага» — оттого при пересечении пути ей достаются людские плевки. Она – обиженная детьми мать-сирота, олицетворяющая материнство вообще. Она сидит на вершине всего Жизненного Дерева.
Становясь всем этим, шаман воплощает в себя убитую кукушку-женщину, куски которой охвачены Огнем (опалены на костре) и охватывают Дерево (развешены на его ветвях). Остается только, уснув (умерев), проснуться (родиться), если хватит на то духу.

Андрей Головнёв

Читать далее...

Политизация этничности на примере поморов

Беседа с президентом Ассоциации поморов Архангельской области Иваном Мосеевым.

— Что вы понимаете под этничностью, и какова ваша этническая принадлежность?

— Это в первую очередь моя этническая идентичность и степень моего родства с коренной этнической общностью поморов Беломорья. Я помор, считаю себя (и де-факто являюсь) коренным этническим помором, чьи предки жили на территории вокруг Белого моря с глубокой древности. Никаких архивных или иных сведений о том, что мои предки пришли с юга, из Новгорода или из других регионов, как о поморах пишут в российской историографии, нет. Судя по всему, большая часть предков – это ассимилированное в русской православной культуре автохтонное население Беломорья.

 

— Что значит быть помором для вас? Какие критерии должны приниматься в расчет, когда мы говорим об этничности (кровное родство, предки, территория, язык, культура и т.д.)?

— Все критерии этничности должны приниматься в расчет, но по степени важности критериев на первое место я ставлю этническую идентичность. Кровное родство также имеет значение, несмотря на то, что в России каждый по закону имеет право сам определять к какому этносу себя отнести. Если у меня будет возможность провести генетическое исследование по этническим гаплогруппам, я обязательно этим воспользуюсь, чтобы еще точнее понять степень своего родства с существующими этническими группами.

 

— Каковы принципиальные различия быть помором в прошлом и сейчас?

— В прошлом поморы не подвергались такому политическому остракизму как сейчас. Стремление поморов сохранить свою идентичность и свои этнические, культурные, территориальные и иные права (включая право на традиционный образ жизни) наталкивается на серьезное противодействие. Прокуратура не признает существование этнической общности поморов, поэтому не относит даже явные оскорбления в адрес поморов к числу правонарушений, подпадающих под закон о разжигании межгрупповой, межэтнической и иной розни. Термина «поморы» нет ни в одном российском законе (например, «казаки» есть в нескольких российских законах, коренные малочисленные народы также защищены законами, но — не поморы!). Парадокс: сегодня можно совершить преступление против помора на почве межэтнической розни, но преступника не привлекут к уголовной ответственности по статье за разжигание розни. Поморы как национальность есть только в переписных листах всероссийской переписи населения, но в целом государство пока отказывается признавать право поморов на существование в качестве этнической и культурной общности под именем «поморы». Правительство России в лице Минрегиона считает, что можно быть только «русскими поморами» (что фактически означает, что можно быть только русскими, а не поморами), и отказывается включать поморов в Единый перечень коренных малочисленных народов России. Это явная политизация вопроса выбора этничности.

— Что такое «поморская идея»? Какой смысл вы вкладываете в это понятие?

— Поморская идея – это идея сохранения и развития культуры, экологии, экономики, науки в Поморье, сохранение поморской идентичности коренного и постоянного населения Севера России, сохранение и развитие поморских поселений в российской Арктике. Поморы не пришельцы на Севере, это такое же коренное население, как признанные коренные народы ненцы, саамы, вепсы и другие. И это означает, что права у поморов должны быть такими же, как у этих народов.

— Идентифицируете ли вы себя в большей степени с поморами, чем с русскими и почему? И как это проявляется в повседневной жизни?

— В большей степени я идентифицирую себя с поморами, и активно об этом заявляю. Русский для меня означает мою принадлежность к российской нации, но при этом я осознаю свою этническую самодостаточность как помор. Я не стремлюсь противопоставлять себя русским, но я понимаю, что навязываемое активно словосочетание «русский помор» является продолжением политики ассимиляции и утраты самостоятельности, самобытности и самодостаточности поморов. Юридически русский помор – значит просто русский, а не помор. Если даже сейчас, когда есть тысячи людей, обозначающих свою национальность как «поморы» (см. данные переписей населения 2002 и 2010 гг) государство отказывается признавать существование поморов, то обязательное словосочетание «русские поморы» направлено на то, чтобы окончательно поставить крест на поморах как самостоятельной культурной общности. По мнению чиновников Минрегиона, поморов нет, а есть русские. По мнению народа, поморам не нужны никакие прилагательные, которые могут служить основанием для отказа в признании наших прав как коренного населения Севера. Если вопрос ставится принципиально, то поморы могут быть и русскими, и нерусскими.

— Говорите ли вы на языке той группы, с которой идентифицируете себя? Как хорошо вы говорите? Где и когда вы его изучали? Где и когда вы его используете?

— Сегодня я один из немногих северян, кто сравнительно свободно владеет своим языком, «поморьской говорей». Это мой первый язык, язык моего детства, язык моих родителей, родственников, соседей и, следовательно – мой родной язык. Противоположность ему — литературный русский язык, который я тоже слышу с детства, но, тем не менее, я понимаю, что он не является родным для меня, хотя я большую часть жизни провожу вне поморской языковой среды. Я никогда не изучал свой родной язык по учебникам, так как таких учебников не издавалось. Зато в школе нас учили русскому языку по учебнику, который назвался «Родная речь», хотя родной речью для меня является поморьска говоря. Сегодня общаться на поморском языке можно только со стариками, которые прожили всю жизнь вдали от городов, и меня свободно понимают. Молодое поколение выросло в русской языковой среде, и практически не понимает «поморьску говорю». Но интерес к ней растет, и это вызвано многими факторами.

— Важно ли изучать язык поморов сегодня и почему?

— Важно, так как это повышает актуальность поморского вопроса в целом. Полноценным средством коммуникации в современном мире поморский язык, возможно, не станет, но он важен как средство самоидентификации поморов. Для возрождения поморского языка может появиться серьезный стимул в виде признания поморов коренным малочисленным народом. Тогда появятся бюджетные деньги на сохранение поморской культуры, а вслед за этим наверняка найдутся и ученые, которые напишут учебники по поморскому языку, и придумают программы его возрождения.

 

— Что такое культура? Что такое поморская культура? Похожа ли она на другие культуры и почему, насколько и по каким критериям?

— Культура – это все, что создано человеком, результат творчества. Поморская культура – часть человеческой культуры, возникшая в условиях российского Севера, который исторически назывался Поморьем, а не Русским Севером. По своим отличительным признакам поморская культура похожа на культуры северных народов, но имеет свои отличия. Внешне поморская культура выглядит как часть русской культуры, но глубинное содержание ее во многом противоположно тому культурному тренду, который принято называть традиционной русской культурой. По ряду признаков, поморская культура не подпадает под понятие русской культуры (здесь нет балалаек, нет вообще музыкальных инструментов, здесь другие пристрастия в пище, чем в русской среде; здесь не было свиноводства, поэтому нет блюд из свинины). Это частные случаи, но они точно отражают отличия культур. И таких примеров можно привести достаточно много. Нередко поморскую культуру выдают за культуру Русского Севера, где наряду с поморскими традициями появляются и общерусские (балалайки, лапти, матрешки, водка, самовары и пр.). Но это разрушает подлинную поморскую культуру. Ценно только то, что подлинно, и по настоящему подлинной следует признать поморскую, а не северную русскую культуру (ведь сам термин культура Русского Севера был сконструирован этнографами и внедрен в языковой обиход лишь в 20 веке).

-Кто старается сохранять поморскую культуру сегодня, как и почему?

— Сами поморы стараются сохранить свою культуру. Поморская культура – это, кроме всего, туристический бренд Архангельской области, и попытки отказаться от него в пользу позиционирования области под именем Русского Севера привели к тому, что въездной туризм в Архангельской области почти перестал развиваться. Понятие Русский Север слишком широкое, и не может служить позиционирующим брендом для территории Архангельской области. Зато Поморье, как зонтичный, а главное подлинный исторический бренд региона, было одобрено в 2011 году Ассоциацией развития туризма Архангельской области и областным министерством туризма. Таким образом, как писал Солженицын, «одно слово правды весь мир перетянет». Постепенно этот процесс набирает силу. Конечно, там, где есть действие, появляется и противодействие. Но противодействие поморскому тренду неконструктивно, оно основано на ложных стереотипах и страхах, таких как страх раскола русского народа, страх распада страны, страх иностранного вторжения и т.д.

— Видите ли вы, что молодые люди интересуются изучением поморской культурой? Кто (родители, политические лидеры, СМИ и т.д.), как и почему мотивируют их?

— Да, интерес к настоящей этнической поморской культуре растет. Особенно большой интерес к ней проявляется в среде бизнесменов в сфере туризма, среди этнофутуристов, художников, писателей и поэтов. К сожалению, не все они талантливые менеджеры, и не всегда понимают суть поморской культуры, но, тем не менее, интерес к поморам очевиден. Этот процесс постепенно входит в русло международных этнофутуристических течений в культуре (см. этнофутуризм), так как поморы – это достаточно экзотичная культурная общность, которая может удивить разнообразием своих культурных проявлений. Для молодежи городов возможность участвовать в развитии культуры поморов, является главным мотивирующим фактором для ее изучения. Противодействие со стороны ряда политиков также способствует росту интереса молодежи к поморской теме.

— Существуют ли на сегодняшний день какие-либо поморские этнополитические движения? Какие и почему?

— Нет, такие движения были в постперестроечный период, но сегодня они не актуальны. Политизация вопроса может только навредить главной цели – сохранению и развитию поморского культурного и духовного наследия. Поморы не должны противопоставлять себя всем остальным, а напротив, стараться найти со всеми точки взаимовыгодного соприкосновения и развивать диалог ради сотрудничества. Главная задача – признание поморов государством — не может нанести вред никому в России, и эту мысль надо довести до властей и общества. Поэтому политизация вопроса – это вред для поморского движения.

 

— Кто их лидеры, какие цели они ставят, какими средствами достигают результатов? Какие взаимоотношения между участниками этих движений?

— Поморские лидеры не ставят политических целей, есть только цели юридические и культурные. Политизируют поморский вопрос политики и некоторые чиновники. В первую очередь корень политизации поморского вопроса надо искать в Министерстве регионального развития РФ. Именно там сосредоточено противодействие цивилизованному законному признанию прав поморов как коренного малочисленного народа Севера. Отношения между участниками разных поморских организаций сегодня взаимоуважительные, в рамках единого согласованного поморского вектора развития. Доказательство этому: практически все поморские организации вошли в состав Ассоциации поморов Архангельской области и стремятся к конструктивному диалогу с властями.

 

— Поморы – коренной народ? Какие предпосылки существуют для признания поморов коренным народом? Какие перспективы открывает этот статус перед поморами?

— Поморы коренной народ де-факто, но надо чтобы это было закреплено де-юре. Для этого поморы добиваются включения в Единый перечень коренных малочисленных народов. Предложения ряда ученых и законодателей обойти этот перечень и каким-то иным способом предоставить поморам права, равные коренным малочисленным народам бесперспективны. Предложение назвать поморов «старожильческим населением», «русскими поморами», вместо «коренного малочисленного народа поморов», потребовало бы разработки и принятия Госдумой РФ целой серии юридически сомнительных законов, что невозможно осуществить на практике. Поэтому существующее противодействие законному включению поморов в Единый перечень коренных малочисленных народов РФ (какими бы «благими» намерениями оно не прикрывалось) расценивается поморами как содействие нарушению прав поморской общности в целом, как политика, сознательно разрушающая поморскую культуру.

— Каково отношение официальных властей к «поморской идее»? Как оно изменялось с течением времени?

При покойном губернаторе Анатолии Ефремове, который сам был этническим помором, и в переписи 2002 года записался по национальности помором, отношение к поморам было более терпимым, чем при губернаторе Киселеве, который, придя к власти, сразу же заявил подчиненным: «Я не помор». Тем не менее, при Ефремове и при Киселеве исполнительная власть региона дважды направляла представление о включении поморов в Единый перечень коренных малочисленных народов в Минрегион РФ. Однако, Минрегион, в нарушение установленной законом процедуры отказывался включить поморов, ссылаясь на подготовленную по его заданию справку Института этнологии и Антропологии РАН. Такая справка по закону не требовалась, но мнение ученых послужило поводом для отказа поморам. Однако в 2011 году тот же Институт Этнологии и антропологии РАН подготовил и вновь направил в Минрегион РФ справку противоположного содержания, в которой указал на целесообразность включения поморов в Единый перечень коренных малочисленных народов РФ. Тем не менее, ведомство пока так и не обратило внимания на эту новую справку! Таким образом, у нас есть основания говорить о том, что причина невключения поморов в Единый перечень коренных народов скорее политическая, чем какая-то иная. Противодействие поморам идет и со стороны Архангельского областного собрания депутатов, руководство которого лоббирует интересы алмазодобывающих компаний, которым не нужен коренной народ поморы, так как они работают на поморских землях традиционного природопользования (район месторождений им. Ломоносова и им Гриба находятся на поморских землях). В этом суть и корень политизации поморского вопроса и отсюда идет весь негатив по отношению к поморам. Однако на областном уровне есть прямая поддержка со стороны губернатора Ильи Михальчука, что позволяет нивелировать многие негативные явления.

 

— Кто выступает лидерами поморского движения в Архангельске?

Ассоциация поморов Архангельской области — безусловный лидер поморского движения в целом.

 

Какие поморские проекты существуют и реализуются в данный момент? Насколько они эффективны и почему?

— Все поморские проекты направлены на конструктивный диалог с властью и обществом, и, несмотря на трудности бюджетного финансирования, все они приносят запланированный эффект сохранения и развития поморской культуры. На данный момент реализуются поморские проекты: Межрегиональный съезд поморов 2011 г в Архангельске, Маргаритинская ярмарка 2011 в Архангельске, Установка памятного поморского креста в Варде на Поморском фестивале 2011, Проект сотрудничества с САФУ, с Коммуной и музеями Вардё и др. в рамках подписанного Торвальдом Столтенбергом «Поморского соглашения», проект «Помор этнофуд фестиваль» 2011, проект «Зонтичный бренд Поморье в развитии туризма Архангельской области» и др.

Анна Пыжова

Читать далее...

Религиозно-языческое значение избы славянина

Славянин вследствие естественных условий, определивших первоначальное развитие его быта, был по преимуществу человеком домовитым, семейным. В кругу родной семьи или рода, который представлялся тою же семьею, только разросшеюся, проходила вся его жизнь, со всем ее обиходом и со всеми торжествами; в семье сосредоточивались самые живые его интересы и хранились самые заветные предания и верования. Оттого изба, в которой жило семейство славянина, имела для него великое значение. Как место, свидетельствующее о быте предков, изба должна была пользоваться и особенным почетом; но, кроме того, изба была местом пребывания пената и совершения различных религиозных о6рядов. Любопытно проследить те языческие верования, какие славянин связал с своим жилищем.

Свидетельствуя о первоначальном быте славян, Нестор говорит, что они жили родами; каждый род на своем месте — особе, то есть разъединенно. Отдельный род представлялся сожитием вместе нескольких семей, связанных кровными узами родства и властью единого родоначальника. Поздние остатки от такого патриархального быта, принадлежавшего глубокой древности, до сих пор встречаются в некоторых славянских племенах, мало или вовсе не испытавших влияния цивилизации. Еще теперь жилища сербов представляются рассеянными по долинам и холмам; каждое жилище составляет свой отдельный мир, и сообщения между этими хилыми местами довольно затруднительны. Сербские семьи, принадлежащие к одному роду, живут вместе: каждый сын приводит свою жену под отцовский кров, получая отдельную комнату, но для всех, и для старых и для молодых, очаг и стол один. Все члены огромной семьи живут, как рой пчел в одном улье; разделы неизвестны. В Славонии сохраняется тот же патриархальный быт. Члены семейства живут нераздельно — вместе, под управлением одногодомовладыки (господаря), потому там часто встречаешь семейство, состоящее из шестидесяти и более душ и проживающее в одном доме: Каждая соединенная браком чета живет в особенной клети; но так как клети построены без печей, то на зиму все перебираются в одну общую теплую избу, причем каждая чета переносит и свою кровать, таким образом, в избе собирается кроватей до двенадцати и более. Господарь и господарица (родоначальник и жена его) управляют домом, распределяя между всеми его членами различные занятия; имущество составляет общую собственность. О славянах фриульских мы имеем следующее любопытное известие: большею частью они живут, не разделяясь, по нескольку женатых сыновей и замужних дочерей вместе. Изба у них всегда черная, закоптелая от дыма (то есть курная); утром и вечером, когда топится печь, она наполняется дымом. Кругом избы стоят лавки, а в середине или в стороне каменный помост, на котором раскладывается огонь. Над этим помостом или очагом висит котел, в котором приготовляется для всего семейства общая пища. Рядом с такою теплою избою стоит другая, без печи с постелью. Вспомним житье великорусской крестьянской семьи, и мы найдем много общего с приведенными нами описаниями. «У русских,— говорит покойник Пассек,- есть семейства из пяти и шести женатых братьев, которые с женами и детьми живут в одной избе или, по крайней мере, на одном дворе; все заодно работают и все повинуются или старшему брату, или отцу, или даже деду, который часто едва двигается с места, но не отрекается от семейной власти, от своего первенства. Все невестки в послушании у одной старшей или у самой матери их мужей. Таким образом, в избе помещается несколько поколений. Избы у русских крестьян часто попадаются курные: дым выходит в волоковое окно или у растворенную дверь. Большая печь в углу и полати составляют необходимую принадлежность всякой избы.

Из представленных сейчас указаний наглядно раскрываются некоторые характеристические черты древнейшего первоначального быта славян. Они селились разъединенными, обособленными родами. Каждый род, соединявший в себе несколько родственных семейств, помещался в одной избе или, если слишком размножался, в нескольких холодных срубах (клетях), построенных вблизи теплой избы или даже пристроенных к ее стенам. Во всяком случае очаг оставался единый для всех, а приготовленная на нем пища составляла общий обед и ужин. Явление это весьма знаменательно. В отдаленное время язычества огонь, разведенный на домашнем очаге, почитался божеством, охраняющим обилие дома, спокойствие и счастье всех членов семьи или рода. От огня, возжигаемого на очаге, обожание должно было перейти на самый очаг, оба эти понятия действительно слились в одно представление родового пената. Таков характер первоначальных народных верова ний, которые чужды строгого анализа и обыкновенно сливают явления, хотя различные, но почему-либо тесно связанные между собою. Старинная загадка, означающая печь, огонь и дым, все эти понятия представляет в близкой родственной связи. Загадка эта произносится так: мать толста, дочь красна, а сын под облака ушел.В глубокой древности каждый род у славян имел своего пената, и этим пенатом был очаг.

Традиционные типы жилища:

Северные и центральные районы

 

 

Пермская область и южные районы

 

 

Западные районы и Кубань

Разумеется, если род делался через нарождение слишком велик, то несколько семей могли отделиться от него и основать свое особое жилье с своим очагом.В религиозном значении очага кроется филологическое и археологическое объяснение многих слов и понятий, принадлежащих нашему языку и тесно связанных с предметом настоящей статьи. Создаваясь в эпоху образования языческих верований, слово запечатлело в себе характеристику древнейших представлений. Название изба первоначально означало только ту теплую часть жилища, в которой был поставлен очаг, а потому необходимо отличать избу от светлицы (клети); последняя всегда строится через сени, насупротив первой. Изба, в дреннем языке Нестора — истопка (истба),происходит от глагола топить (из-топить). Славянин дал своему жилищу название от того священного, в глазах язычника, действия, которое совершается на очаге. Точно так же слово дым у Нестора и даже теперь в некоторых провинциальных наречиях употребляется в значении дома, жилища. Такое название, кроме религиозного смысла, обращает на себя внимание по своей меткости, потому чти избы у славян долгое время были курные (без труб). В связи с этим название огнищанин, означающее главу рода, происходит от слова огнище (огниско), которое во многих славянских наречиях употребляется в смысле горна, очага, а в лужицком и польском в смысле дома, жилища. Огнищанин владетель дома, или, еще ближе, владетель очага От этих данных мы приходим к тому простому заключению, что вся изба в глазах славянина-язычника получила особенное освящение от очага. Больший или меньший почет к различным частям и атрибутам избы обусловливался большею или меньшею связью их с этим пенатом, охраняющим счастье целого дома. Очаг домашний был самое священное место; от него религиозный характер перешел на все жилище, в стенах которого возжигался на очаге обожествленный огонь. Изба для славянина была поэтому не только домом, в обиходном смысле этого слова, местом жилья; она представлялась ему таинственным капищем, в котором пребывало благотворное светлое божество очага и в котором совершались обряды в честь этого пената. Изба была первым языческим храмом. Оттого слова хоромы (дом, жилище) и храм (освященное место богослужения) — филологически тождественны.

Действительно, первые жертвоприношения, первая мольба и первые   религиозные очищения совершались в избе, пред очагом, что довольно ясно подтверждается остатками дошедших до нас обрядов. Огонь в домашней печи можно поддерживать только приношением разных сгораемых материалов, пожираемых пламенем: отсюда простым и естественным образом явилась жертва очагу. Наиболее торжественным жертвоприношением чтили очаг при повороте солнца на лето, когда зажигали в домашней печи с особенными обрядами бадняк, а в разведенный огонь бросали хлебные зерна и лили масло, испрашивая обилия в доме и плодородия в жатвах и стадах. Затем вся семья садилась за стол, и вечер, по непременному обрядовому закону, оканчивался пиром. После ужина разбивали о землю опорожненные горшки, чтоб (по народному объяснению) прогнать из дому всякий недостаток. Горшок, в котором переносят на новоселье горячие уголья очага,  также разбивается: как освященная участием в религиозном обряде, посуда эта должна быть изъята из обиходного употребления. По всему вероятию, из этих обрядов родилась примета, по которой разбить на пиру что-нибудь из посуды предвещает счастье. Что первоначальные жертвоприношения принадлежали очагу — это   убедительно доказывается тем фактом, что атрибуты кухни и очага — кочерга, помело, голик, ухват, лопата, сковорода и проч., получили значение орудий жертвенных и удержали это значение даже до поздней эпохи языческого развития. Огонь очага прогоняет нечистую силу холода и мрака,  а потому пред этим родовым пенатом производилось религиозное очищение, освобождающее от враждебных влияний темной силы. Так, от лихоманок и других болезней в простонародье лечат больного перед печью, окуривая его дымом, или дают больному выпить и умыться, наговоренной воды, смешанной с углем и золою. Той же водой смывают у дверей притолоки и косяки, чтоб не могли забраться в избу лихоманки и другие болести. Жертвоприношения и очищения должны были сопровождаться и в самом деле сопровождались мольбою и другими обрядами язычества, гаданием и судом. При народном врачевании читаются над золою и углем заговоры — эти старинные прошения, обращенные к божествам; при возжении бадняка молят очаг о ниспослании урожая и довольства; по пламени очага, по расположению дров, горящих в печи, по искрам, разлетающимся от удара кочергой, по головням, золе и зажженным лучинам гадают о будущем богатстве, плодородии и счастии; наконец, до сих пор сохранился следующий обряд, по которому узнают виноватого: созывают всех подозреваемых в проступке и дают им зажженные лучины одинаковой меры: чья лучина скорее сгорит, тот виноват. Обожествленная стихия огня сама произносит а этом случае приговор, который почитается вполне истинным.

Изба, служившая первоначальным местом совершения религиозных обрядов, кроме постоянного пребывания в ней очага, освящалась еще нисхождением в нее других светлых богов. Сила жертвы и молений была так велика, что божества, призываемые славянином, оставляли небо и нисходили к нему в избу вкушать от жертвенных приношений, сожигаемых на очаге, и помогать в беде человеку. Славянин глубоко верил в силу заповедного слова своей мольбы и не раз обращался к небесным божествам света с таким призывом: «Месяц ты красный, сойди в мою клеть, солнышко ты привольное, взойти на мой двор», или: «Сойди, ты, месяц, сними мою скорбь и унеси ее под облака». Отсюда родилось верование, что в избе может таинственно присутствовать вся боготворимая сила природы, или, по выражению старинной песни:

Чудо в тереме показалося
На небе солнце, в тереме солнце,
На небе месяц, в тереме месяц,
На небе звезды, в тереме звезды,
На небе заря, в тереме заря.
И вся красота поднебесная

Известно, что через трубу посещал избу огненный змеи (персонификация молнии). Таким религиозным значением избы легко объясняется славянское гостеприимство. Всякий странник, гость, вошедший под кров избы славянина, вступал под защиту очага. Нанести ему обиду — значило нарушить уважение к святыне избы, этого первоначального храма. Даже враг, преступник, прибежавший к очагу, оставался   неприкосновенным, потому что пролить кровь в избе представлялось самым ужасным грехом. У горцев враг-убийца, случайно зашедший под кров обиженного им рода, принимается с обычным почетом, несмотря на то, что долг требует кровавой мести; но когда он оставит гостеприимный кров — вдали от избы, его настигает пуля местника.

При дальнейшем развитии язычества, когда начался антропоморфизм, очаг олицетворился в дедушку-домового, которого народ представляет себе так: домовой любит принимать разные виды; но обыкновенно он является плотным, не очень рослым стариком, в коротком смуром зипуне или синем кафтане, с алым поясом — иногда же в одной рубахе; у него порядочная седая борода; волосы острижены в скобу, но косматы и застилают лицо; голос суровый и глухой; он любит браниться и употребляет при этом выражения чисто народные. Кто в этом изображении не узнает типа русского мужика? Миф, воплощаясь в образ, следовал живой действительности и до сих пор остался ей верен. Самое название домового уже показывает, что это пенат-охранитель дома, каким в первоначальной форме являлся очаг. Оттого в каждом доме и бане, на каждой мельнице и винокурне непременно есть свой домовой. Тождество домового с очагом доказывается многими дошедшими до нас поверьями и обрядами; кроме того, характеристические черты их религиозно-языческого значения одинаковы. При переходе в другой дом хозяева, призывая домового на новоселье, берут из печи старого своего жилья горячие уголья и переносят их на новый очаг. Представления, нераздельные с очагом, должны были необходимо перейти на домового, как на его персонификацию. Так, домовой главным образом живет под или за печкою, куда кладут для него маленькие хлебцы, домовой любит высекать огонь; он не боится мороза и потому ходит без шапки. Увидеть домового в шапке — самый худой и печальный знак. Если домовой давит, то чувствуешь, как на все тело налегает что-то жаркое Наконец, видимая связь домового с очагом высказывается в том поверье, что домовой чаще всего принимает вид трубочиста. Как все божества света и тепла представлялись у славян покрытыми шерстью (руном), так и домовой. Народ верил, что домовой весь оброс мягким пушком; даже   ладони и подошвы у него мохнатые; только лицо около глаз и носа нагое. Мохнатые подошвы его обозначаются зимою по следу; а ладонью домовой гладит по ночам спящих, которые чувствуют, как шерстит его рука. Если домовой гладит мягкою и теплою рукою, то предвещает счастье и богатство, а если холодной и щетинистой — то быть худу. С таким представлением домового косматым находится в связи следующее поверье: кто хочет  видеть домового, тот может видеть его на Пасху в коровнике или хлеве, где он сидит в углу притаившись.

Как представителя стихии света и тепла домового языческое верование сблизило с петухом. Петух — птица, приветствующая восход солнца; своим напевом она как бы призывает это животворящее светило и прогоняет нечистую силу мрака, ночи. По крику петуха простой народ считает время и заключает о ведре и непогоде. Слово куром (творительный от кур — петух) в летописях употребляется для означении того раннего времени, когда запевают петухи. В Малороссии кочета называют певнем, потому что пение (крик) его народ считает за самый существенный признак. В языческой религиозной системе петух признавался птицею солнца и очага, как земного представителя солнечной теплоты и света. Что петух был символом очага, его атрибутом — ясно свидетельствуют некоторые народные пословицы и загадки, эти сохранившиеся обломки древнего мифического языка. Загадка: «Красный кочеток по нашестке бежит» — означает огонь; загадка: «Красненький петушок по жердочке скачет» — означает горящую лучину; загадка: «Пивекь спива поки з заранья, а дали спыть, аж потие» — означает печку, очаг. Ясно, что слова кочет, петух, певень служили метафорическим обозначением огня, печи, очага. Основанием такому обозначению послужило древнейшее языческое верование. У скандинавов петух также считался символом огня, на что указывает старинная датская поговорка о пожаре: «Красный петух на кровле пост». У нас существует весьма знаменательная поговорка: «И петух на своем пепелище храбрится (на своем пепелище и курица гребет)». Здесь прямо высказана тесная связь петуха с пепелищем, под которым разумеется изба и очаг; сравните: огонь — огнище, пепел—пепелище. Теперь становится вполне понятным, почему домовой нисколько не стесняется петушиным криком, которого так боится вся нечистая сила.

Домовой, мифический образ очага, принял на себя все религиозно-языческое значение последнего; он явился благотворным пенатом, охраняющим счастие дома и живущей в нем семьи, блюстителем ее интересов и защитником ее благосостояния. Как настоящий хозяин, именем которого чтят его в народе, домовой присматривает за всем в доме, сочувствует и семейной радости и семейному горю.  Когда умирает кто-либо в семье, домовой воет ночью, выражая тем свою печаль; смерть хозяина он предвещает наперед, садясь за его работу и надевая себе на голову шапку.

Обожанием очага условливалось совершение особенных, религиозных обрядов при закладке нового жилья и при переходе на новоселье. Место, избранное для жилья, требовало освящения, потому что всякая изба назначалась быть капищем родового пената. Надо было, чтоб охранительная сила этого пената перешла в новоизбранное место. Между нашими крестьянами еще недавно сохранился следующий обряд, очевидно принадлежащий глубокой старине: перед постройкою дома, ради будущей счастливой и здоровой в нем жизни, хозяин с хозяйкою приходили на место, назначенное для нового жилья, отрубали у петуха голову и зарывали ее в том пункте, где определялось быть переднему углу. Обряд этот   совершался тайно; в нем нельзя не увидеть жертвоприношения очагу (домовому), совершавшегося перед постройкою новой избы. В жертву закололи петуха, самую почетную и любимую домовым птицу; пролитием ее крови освящалось избранное место и призывалось на него покровительство пената. Изба таким образом строилась на петушьей голове, которая полагалась в переднем углу. Здесь необходимо указать на значение этого угла. Вообще славянин  питал особенное уважение ко всем углам избы — и понятно почему: углы обозначают собою те главные пункты, в которых сходятся стены избы; углы определяют ее границы, а в этих границах только и ощущается благотворное влияние от теплоты и света очага. Отсюда объясняется, почему обряды, совершаемые по углам дома и даже двора, народ связал с верованиями в домового, охраняющего пределы семейных или родовых владений. Так, чтоб умилостивить домового — по всем углам избы и двора обкуривают медвежьей шерстью, с произнесением заговора. Обряды эти имеют в виду водворить в доме порядок и спокойствие. Но два угла: задний, в котором поставляется печь, и передний, диагонально противоположный первому углу, пользовались самым большим почетом. Названные два угла представляют те главные точки, которыми обозначалось пространство будущей избы: определив точку очага, необходимо было определить еще точку того переднего угла, о котором сейчас сказано — и границы избы, искони строившейся четвероугольником (клеткою, клетью), получали известность. Такой передний угол называется большим и красным, то есть главным, светлым, и пользуется особенным уважением. Место на лавке в переднем большом углу называется также большим и княжетским, сюда сажают самых именитых гостей, старших родственников, молодого князя и молодую княгиню после венца; в этом углу стоит всегда стол, за которым совершается трапеза; когда семья садится обедать или ужинать, то большое место занимает старший в семье: дед, отец или старший брат. Встречаем еще в избе название кут (по-кут); название это придается углу у дверей, углу напротив печи и тому месту пред самою печью, где стряпают и которое отделяется иногда занавеской или перегородкой. За этой перегородкой наряжают к венцу жениха и невесту. В одной свадебной песне поется:

Во столовой новой горнице,
Как в кути, за занавеской,
Тут сидела красна девица.

Слово куток означает в народном словаре угол. Как с большим углом, так и с кутом одинаково связываются предания о домовом. Слово кут употребляется еще в значении дома, подобно словам огнище, дым. Так, у сербов существует название кутянин, однозначительное с названием доматин, то есть хозяин, владыка дома. Кутянин происходит от слова кутя (древнеславянское куща) — дом.

 

В переднем углу, как сказано выше, совершалось при закладке избы жертвоприношение; в нем зарывали черенки от того горшка, в котором переносились в новый дом горячие уголья с   старого очага. От совершения таких обрядов передний угол в глазах язычника получил еще большую важность. Из одного источника с сейчас указанными поверьями образовались и следующие приметы, если трещит передний угол дома — трещит он к покойнику, если трещит задний угол, значит, выживается из дому кто-либо живой. Любопытно, что треск переднего угла бывает к покойнику, а домовой, по народному поверью, воем предвещает в семействе покойника.

После того как дом был выстроен, вся семья переходила на новоселье и переносила с собой священный огонь своего очага. Такое перенесение очага совершалось торжественно. Старший в роде выгребал из печи старого дома весь жар в чистый горшок и покрывал его скатертью, потом растворял дверь и, обратившись к заднему куту, призывал домового: «Милости просим, дедушка, на новое жилье». В новом доме встречали того, кто нес горшок, или, правильнее, самого домового, у растворенных ворот, с хлебом и солью. Принесенные уголья высыпали на очаг, горшок разбивали, а черепки его зарывали в переднем углу. Этот обряд оставался в обыкновении до позднейшего времени При перенесении избы с одного места на другое совершался подобный же обряд; ночью, когда на небе высоко стоят стожары (созвездие плеяд), старший в семействе брал непочатый хлеб и с поклоном клал его на месте старого двора и произносил просьбу, чтоб домовой с хлебом, солью и довольством перешел на новое жилье. В некоторых местах до сих пор, при переселении в новый дом, прежде всего вносят в него икону, хлеб-соль или квашню с растворенным тестом, кошку, петуха и курицу, затем входит в избу семья, обращается к красному углу и молится. В этом последнем обычае замечается уже христианское влияние (перенесение иконы); тем не менее он важен, потому что подробности его   указывают на прежний характер обрядового перехода на новоселье. Сверх того, участие здесь кошки, петуха и курицы — видимые остатки язычества. Петух — птица очага, и принесение ее служило символическим знаком перехода самого божества (домового) в новое жилище. Обряд этот даже намекает на совершавшееся при перенесениях жертвоприношение этой птицы, подобно тому, как совершалось то же жертвоприношение при закладке дома. Кошку переносят собственно для домового, приговаривая: «Вот тебе, хозяин, мохнатый зверь на богатый двор». Поверья народные сохранили многие указания на связь кошки с печью, таковы: приметы о погоде, о гостях и др. Кроме петуха, при переходе на новоселье в жертву очагу (домовому) приносили хлеб-соль. Оттого до сих пор сохранился обычай посылать знакомым на новоселье большой хлеб и солонку, наполненную солью. Так как изба в языческие времена была первым храмом, а очаг — божеством, то, естественно, первыми служителями божества были те, которые обращались с очагом и его атрибутами, то есть топили печь и приготовляли пищу. Эти хозяйственные и вместе религиозные занятия принадлежали старшим в роде: они пользовались властью распоряжаться в доме и могли свободно приближаться к обожествленному огню. В первоначальном быту славян старшинство в роде определяло и власть и почет; при таком устройстве понятно особенное уважение славян к старцам, которые соединяли в своих руках и власть правителей, и власть жрецов. Народные предания сохранили много свидетельств о богослужебном значении стариков и старух. Старинные песни приписывают заклание жертвенных животных старцам; до сих пор еще старик обращается к морозу с овсяным киселем, при опахивании старуха ведет соху; при встрече весны старшая женщина держит хлеб и прочее. Хозяин, как служитель очага, носил имя огнищанина; от хозяйки, по народной поговорке, должно пахнуть дымом.

 

Комментарии:

Славония — современная Словения, входившая в состав Югославии.

— Славяне фриульские — южнославянская народность, проживавшая на территории современной Италии (административная область Фриули-Венеция-Джулия).

— Пассек Вадим Васильевич (1808-1842) — русский историк и этнограф, автор трудов «Путевые записки Вадима» (М., 1834), «Очерки России» (кн. 1-5, М.,1838-1842), где были собраны материалы по географии, истории, археологии, фольклору и этнографии народов России.

— Славянин все представления свои  облекал в патриархальные родственные формы: самые божества света являлись ему одною семьею:

Красно солнце — то хозяин в дому,
Светел месяц — то хозяйка в дому,
Часты звезды — то малы детушки.

— Светлица делается холодною, без печи, с красными окнами; над потолком ее земли не насыпают. Здесь кладут у нас спать в первую ночь молодых. У других  славян для новой четы пристраивают холодную клеть; для каждой семьи нужен особый угол.

— Дымовник — труба, дымоволок — окно.

— У истрийских славян на Иванов день кормят чурбак, а потом его бросают в огонь. Истрийские славяне — южнославянская народность, живущая на полуострове Истрия (территория современной Югославии и Италии).

— Связь очага с идеей плодородия наглядно выражена в следующем обряде: в Малороссии во время сватовства невеста сидит у печи и колупает глину, выражая тем свое желание выйти замуж.

— Еще до сих пор накануне Рождества вечером хозяин дома садится на покуте, с правой руки его жена, а вокруг дети — целою семьею съедают кутью из пшеницы или ячменя и взвар из сушеных плодов — яблок, груш и вишен.

— Примета эта смешалась со свадебным обрядом бить посуду.

— См. об этом в статье «Ведун и Ведьма» в альманахе «Комета», 1851, и в «Архиве г.Калачова (статья «Дедушка домовой») — о голике, на который брызгают кровью петуха, и помеле, которым изгоняют чужого домового. В последнем издании смотри о других жертвенных обрядах в честь очага.

— Все другие объяснения славянского гостеприимства — добродушием, желанием узнать новые сведения от бывшего человека и проч. — ничего не объясняют. Любопытно, что о гостях гадают по горящим в печи дровам.

— Другие названия: домовник, постень, лизун, в Сибири — суседко, в Архангельске — хозяинушка.

— У финнов домовой представляется белой кошкой или белой женщиной, которая освящает собою всю избу… по поверьяю литовцев, домовой, будучи оскорблен, зажигает дом.

— Шерсть сохраняет теплоту.

— Сличите: если петух поет вечером в необыкновенное время, то надо снять его с нести и ощупать ноги: теплые ноги — к гостям, холодные — к покойнику.

— В одной народной песне сказано:

Ах, вы петухи, петухи,
Петухи рано-певчие,
Вы пойте поутро рано,
На заре рано на утренней,
На всходимом красном солнышке.

— Если у кур искривляются от болезни шеи, то, по поверью, вертит у них шеи домовой. В мифологиях других народов петух почитается выше всех животных, потому что первый восхваляет Бога, то есть восходящее солнце; когда петух перестанет петь — тогда наступит Страшный суд, потому что голос петуха уже не вызовет солнца и вселенною овладеет нечистая сила вечной тьмы.

— Постель мертвеца, тотчас по смерти его, выносят в курник на три дня для отпевания петухов: пение петуха, прогоняющее нечистую силу, отстраняет зловредное влияние смерти (очищает).

— Простолюдин боится много говорить о домовом и никогда его не бранит. По народному представлению, домовой хотя  и любит проказить, но отличается добротою. Если он полюбит дом, то служит хозяину и его семье, ровно в кабалу пошел. По ночам он смотрит за хозяйством и, расхаживая по двору, стучит и хлопает. Хочет ли домовой уведомить о чем хозяина, он толкает его и будит. Домовой более любит лошадей серых и вороных, а чаще обижает соловых и буланных. У нелюьимой лошади он отнимает корм, сбивает гриву колтуном, забивает ее под ясли, в подворотню и т.п.

— Мясо петуха, надо думать, съедалось.

— Припомним сказочное выражение: «избушка на курьих ножках».

— В куту ставят на разостланной соломе кутью.

— Литовцы для своих домовых зарывают по углам дома одежду.

— В Белоруссии языческий обряд перед постройкою дома заменился христианским освящением первых трех или четырех венцов сруба. У болгар призакладке дома убивают какое-либо животное.

-Подобный же обряд соблюдается при покупке лошади или коровы. Вводя вновь купленную скотину в стойло, кланяются низко, обращаясь к каждому их четырех углов хлева или стойла и приговаривают: «Вот тебе, хозяин, мохнатый зверь; моего (или мою) такого-то (кличка скотины) люби, пой икорми». Ту веревку, на которой приведена купленная скотина в новый двор, вешают у кухонной печи.

-Хлеб-соль — символ русского гостеприимства.

А.Н. Афанасьев, 1851.

 

Читать далее...

Одежда и украшения Древней Руси

Древние образы в народном искусстве

Сказочная птица, горделивый конек, женская фигура, диковинное дерево, лучистые круги… Кто и когда придумал эти образы, передаваемые из века в век? Что они значили?

Ещё наши далекие предки украшали свои изделия простейшими орнаментами. Человек пытался разобраться, как устроен мир, найти объяснение непонятному, загадочному, таинственному. Он стремился привлечь к себе добрые силы природы, а от злых защититься, и делал он это при помощи своего искусства.

Свои понятия о мире человек выражал условными знаками: прямая горизонтальная линия обозначала землю, волнистая горизонтальная – воду, вертикальная линия превращалась в дождь; огонь, солнце изображались крестом. Из этих элементов и их сочетаний и выстраивался узор. Древний земледелец наделял природные явления действиями, чувствами, присущими живым существам, облекая их в форму птиц, животных, фантастических существ. Таким образом человек выражал свои представления о мире в образах.

Шли века – русская вышивка не изчезла, переходя из поколения в поколение. Солнце издавна почиталось всеми земледельческими народами. “Не земля родит, а небо”, – говорит русская пословица. Как нарядно, празднично выглядят предметы крестьянского быта, украшенные солярными кругами – символами солнца! Образ солнца занимает одно из главных мест в украшении жилища. Солнце в виде круглых розеток, ромбов, коней можно найти в разных видах народного творчества.

Русский крестьянин исстари жил землей. Землю, ее плодородие он связывал с образом матери. Женская фигура – это божество, выражавшее представления о земле, которая родит, и о женщине – продолжательнице рода. Называют этот образ по – разному :великая богиня земли, плодородия, мать – сыра земля, Макошь, что означает “мать хорошего урожая”.

Женская фигура всегда связана с символами плодородия: деревом, птицами, животными, солнечными знаками. Посмотри, как условно она решена. Из тела богини нередко прорастают ветви, а вместо головы у нее изображение ромба – древнего знака солнца. Иногда ее фигура напоминает дерево.

Посмотри, как перекликается этот образ в вышивке с образом глиняной бабы, – тот же жест поднятых к небу рук. На подолах таких глиняных фигур изображались символы солнца, побегов зерен. Женская фигура с устремленными ввысь руками символизировала единство сил земли и неба, от которых зависела жизнь человека.

Древняя вышивка

Прекрасным примером использования орнамента является народная вышивка. Вышивкой украшались полотенца, свадебные подзоры, скатерти, занавесы, праздничные рубахи, белые холщовые сарафаны, лёгкая верхняя одежда, головные уборы и платки.

Существует предположение, что вышивкой украшались те части костюма, через которые, по представлению наших предков, злые силы могли проникнуть к телу человека. Отсюда и основное значение вышивки в древности – охранительное. Охранительным узором вышивались ворот, манжеты, подол, разрез горловины. Сама ткань считалась непроницаемой для злых духов, так как в её изготовлении участвовали предметы, обильно снабжённые заклинательным орнаментом. Поэтому важно было защитить те места, где кончалась заколдованная ткань одежды и начиналось тело человека.

Вышивка выполнялась в основном нитками красного цвета, ему придавалось особое значение. Оттенки его разнообразны: алый, смородиновый, маковый, брусничный, вишнёвый, кирпичный…

Швы, которыми выполнены старинные вышивки – счётные. То есть для каждого стежка считаются нити ткани. Предварительно рисунок на ткань не переводится, а лишь может намечаться крупными стежками только его место и размер. Наибольшее распространение получили такие счётные швы, как “роспись”, “набор”, “счётная гладь”.

Материалы и ткани

Хлопковые нити лучше всего подходят для постоянной защиты от сглаза и порчи. Шелк хорош для сохранения ясности мышления, помогает в сложных ситуациях, связанных с карьерой. Шерсть защищает тех людей, которых зло уже, увы, коснулось. Она закрывает пробои в вашей энергетике. Вышивки шерстью выполняются на одежде в области шеи, сердца, в области солнечного сплетения, низа живота, то есть там, где расположены основные чакры человека. Шерстью обычно вышивают силуэты животных (тех, которые нравятся вам, к которым вы интуитивно тянетесь), реже – деревья и плоды. Не стоит вышивать шерстью птиц и звезды. А вот солнце вполне подойдет, будет постоянно оберегать вас от холода и тьмы в жизни!

Лен действует умиротворяюще, особенно хорошо «работает» при использовании древних символических узоров – при изображении солнца, звезд, птиц, деревьев.

Внимание! Не следует на какой-то одной вещи вышивать несколько различных по назначению обережных узоров, лучше для каждого из них выбрать отдельную вещь – иначе результатом такой вышивки получится некая энергетическая сумятица. Это относится и к материалу, из которого сделаны нитки, – не надо в одном узоре использовать несколько видов материала. Кроме того, знайте: обережную вышивку принято делать гладкой, без узелков – узлы обрывают энергетическую связь вышивки с ее носителем, затрудняют плавное течение энергий.

Места расположения и цвет вышивки

Важно делать обережную вышивку без узелков, так как узлы обрывают энергетические связи вышивки с носителем. Места расположения вышивки:

1) традиционные – круговые (ворот, пояс, рукава, подол).

2) нетрадиционные – то есть любые, выполняющие разные защитные функции: — защита любовной сферы – красно-оранжевые узоры, в которых преобладают круговые и крестовидные формы;

— защита маленького ребенка от напастей – силуэт коня или петуха, нитки красные или черные; для ребенка постарше, школьника – сине-фиолетовая гамма, которая защищает от сильного умственного переутомления;

— голубая или золотисто-зеленая вышивка помогает успешному ведению дел в любой сфере деятельности.

Обереги своими руками

Создавая обереги, надо соблюдать некоторые правила.

Правило первое. Обереги не могут быть изготовлены для себя.

Правило второе. Никто не может заставить кого-либо изготовить для себя оберег или упросить сделать это. Обереги изготавливаются только по доброй воле и от чистой души.

Правило третье. Самые сильные обереги – те, которые изготовлены, сделаны для вас вашими кровными родственниками: отцом, матерью, братом, детьми.

Супружеские связи по традиции не считаются кровным родством, но, если супружество гармоничное и счастливое, взаимно созданные обереги тоже имеют большую силу.

Кстати, тут и придумывать-то ничего не надо: самые сильные супружеские обереги – это обручальные кольца. Правда, лучше, если они будут, как встарь, серебряными, а не золотыми. К тому же обручальные кольца обязательно должны быть гладкими, без всяких узоров и камней. В отличие от других магических предметов обручальные кольца теряют значительную часть своей магической силы от вставок из камней, даже самых драгоценных. Обручальные кольца нужно носить постоянно, не снимая их даже во время сна. Снятое хотя бы одним из супругов кольцо ослабляет защитные силы, настолько неразрывно слиты воедино эти кольца. Это пример так называемых парных магических предметов.

Правило четвертое. Нужно очень тщательно относиться к выбору материалов для оберегов, ведь часто материал (камень, дерево), который хорош для вас, совершенно не подходит для того, кому вы этот оберег создаете.

Правило пятое. В процессе создания оберега вы должны постоянно думать о том человеке, для которого вы его делаете, держать перед мысленным взглядом его образ, ощущать его энергетику, настрой, характер, потребности.

Если вы будете неукоснительно соблюдать все пять правил, вероятно, сделанный вами оберег действительно сумеет защитить своего хозяина от множества бед и напастей.

Самые безопасные, доступные и удобные для изготовления оберегов материалы – это обыкновенные нитки: шерстяные, льняные, хлопковые. А самым простым оберегом с давних времен считалась вышивка. Она традиционно присутствовала на любой ткани, полотенце, одежде. Главное в вышивке-обереге – цвет и узор. Цветовая гамма должна соответствовать той части спектра, которую вышивка призвана защищать.

Обережная вышивка детской одежды славян

Детскую одежду обычно шили из старой одежды родителей – не только и не столько потому, что она уже много раз стираная и потому мягкая, не повредит, не натрет кожу ребёнка, а потому, что она впитала в себя родительскую энергию и силу, и ею защитит, убережёт ребенка от дурного глаза, порчи, несчастий. Девочке одежду шили из материнской, мальчику, разумеется, из отцовской, таким образом предрешая правильное развитие в зависимости от пола – девочке передавалась сила материнства, мальчику – мужская сила.

Когда дети подрастали и уже обретали какую-то свою собственную защитную силу, им полагалась своя первая рубаха, из новины. Это обычно приурочивалось к моменту первой возрастной инициации – в три года. С двенадцати лет девочка получала право носить собственную (правда, пока девичью) понёву, мальчику полагались первые штаны-порты.

Так как для детей до трёх лет одежда была переделанной из родительской, то и обережная вышивка, разумеется, на ней оставалась та же, родительская. Её менять было не только неудобно и непрактично, но и нецелесообразно – ведь она обеспечивала кроме оберегающей функции ещё и связь поколений, родство и преемственность. Так, если отец ребенка бы охотником, то и обереги на его одежде были связаны с охотой, и именно они передавались с этой одеждой мальчику. Точно также по женской линии ремесло “передавалось” девочке. Вернее, не само ремесло, а сила многолетнего родительского опыта в нём защищала дитя. Каждый же защищает по-своему, верно? Ткачиха защитит особым узором полотна, пряха – наузами, охотник – клыком животного… А результат будет одним и тем же.

А вот обережная вышивка для собственной одежды ребёнка уже отличалась от оберегов взрослых. Во-первых, цвет обережной вышивки для детей был всегда красным, тогда как для взрослой одежды он мог быть различным. Так, женщины часто использовали в вышивке кроме красного чёрный цвет – цвет матери-земли, пытаясь таким образом защитить своё чрево от бесплодия. Мужчинам же часто был нужен для оберега синий или зелёный цвета – синий защищал от гибели от стихий, зелёный – от ран. У детей этого не было. Считалось, что дети находятся под опекой и защитой своего рода.

На рубахе девочки-девушки вышивка в основном шла по подолу, рукавам и ожерелью, а у замужней женщины – грудь, ворот, вышивка по подолу была шире – в ней отражалось еще и новое родство, принадлежность к роду мужа.

Основными охранительными символами для девочки были: Богини-покровительницы судьбы, символ рода, древесные орнаменты, символ покровителя дня её рождения, символы земли (опять же, отличающиеся от женских символов земли – у тех в основном она представлялась либо распаханной, либо уже засеянной) и женских ремёсел.

Мальчики (как и девочки) до двенадцати лет носили рубахи без поясов. Основными символами, охраняющими мальчиков, считались: символы огня, солнечные символы, изображения тотемных животных, разумеется, также символ рода-покровителя и духа-покровителя дня рождения, колокольчики-бубенчики и символы мужских ремёсел.

До совершеннолетия мальчики и девочки могли также носить общие обереги. Проходя инициацию в двенадцать лет, обереги мальчика менялись, становились (как и у девочки) более поло-определёнными. Появлялся пояс и, разумеется, оберегов становилось меньше – ведь росла своя собственная сила. В вышивке уже появлялись изображения Богов (для детей они были попросту чересчур сильны, не позволяя ребёнку вырабатывать свой “иммунитет”), уже не столько для оберегания, сколько для покровительства, у молодых девушек – символы плодородия, у молодых юношей – воинские. Разумеется, ни девочке, ни мальчику они были не нужны.

Кроме вышивки на одежде часто детскими оберегами служило множество предметов, которые вешались над колыбелью малыша, кроватью девочки или мальчика, потом носились на плече или на поясе. Все это выполняло не только охранительную и защитную функции, но и служило связующим звеном между человеком и Природой.

Орнаменты

Орнамент возник задолго до появления письменности. Это подтверждается тем, что даже древний человек, который одевался в шкуры животных, согревался у костра, рыл себе для жилища землянки, украшал орнаментом предметы домашнего обихода. На глиняных сосудах, орудиях труда древних людей можно увидеть простейшие узоры: точки, прямые, волнистые линии, ромбы. Прочитать знаки – задача трудная. Ученые разгадывают тайны так.

Известно, что древний человек был охотником. Он знал, что сила зверя заключалась в бивне – это его оружие. Бивень или его срез рисовали в виде ромба. Этот знак содержал в себе силу и могущество. Поэтому древний человек рисовал его на своем теле, предметах, которые его окружали.

Набегающие друг на друга ромбы – знак счастливой охоты, удачи, знак жизни, плодородия. Для того чтобы поля были щедры на урожай, человек просил у Неба, Солнца и Земли удачи, творил заклинания. Для этого он повторял узоры.

А также:
волнистые линии символизировали воду;

горизонтальные – землю;

косые – дождь, пересекающий путь к солнцу;

точки между ними – зерна, брошенные в нее.

Часто древние мастера изображали знаки, которые обозначали солнце. Это солярные знаки.

Солнце за тысячелетия получило великое множество вариантов изображения. К ним относятся и разнообразные кресты – как в круге, так и без него. Некоторые кресты в круге очень похожи на изображение колеса, и это неспроста: человек видел, как солнце двигалось, то есть “катилось” по небу, как огненное колесо. Вечное движение небесного светила было отмечено крючковатым крестом, свастикой. Свастика обозначала не только движущееся солнце, но и пожелание благополучия. Особенно часто она встречается в северных вышивках как полотенец и рубах, так и в браном ткачестве.

Много тайн могут раскрыть древние орнаменты. Разгадывая их, мы начинаем понимать, что язык символов предков передавал нам свое отношение к природе. Преклоняясь перед ней, как бы прося у нее милости, защиты, покровительства, древний мастер выводил рукой своеобразные заклинания в виде орнамента.

Заметим, что народ тщательно отбирал из множества знаков и бережно хранил лишь те, что, по его мнению, способствовали благу, хорошему урожаю, изобилию, удаче.

Суть оберегов

Суть оберегов в точности соответствует их названию: их призвание – оберегать людей, особенно в годы лихолетия, в периоды военных конфликтов, террористических актов и других невзгод. Иными словами, защищать своего хозяина от любого направленного негативного воздействия, каким бы оно ни было и откуда бы ни исходило. Негативными воздействиями могут быть чисто физические влияния – такие, как болезни (вызванные, кстати, часто не только естественными причинами, но и одолевшие нас вследствие сглаза или порчи). Обереги могут защищать своего хозяина и от любого воздействия на его психику, на душу, на эмоциональную сферу. Они будут охранять вас от навязывания чужой воли, приворотов, внушений извне и от тяжелой депрессии.

Обереги – это экспериментально, в течение многих веков подобранные магические предметы, изучив которые наши предки пришли к выводу, что они могут охранять, оберегать нас от недружелюбных сил. Обереги бывают разные. Это бусы, браслеты, обережные вышивки на одежде, узоры которых являются стилизованными символами древних богов или покровителей рода, украшения на окнах, ставнях, наличниках, над крыльцом и крышей, над воротами дома.

Мы сегодня практически утратили навыки повседневной защиты, которые использовали наши предки. И это вряд ли может способствовать нашей спокойной жизни. С исчезновением прочной повседневной защиты мы оказываемся весьма легкой добычей для недоброжелательных сил из теневого мира. Они легко проникают в нашу жизнь, а мы чаще всего даже и не замечаем этого. Ходим по врачам, жалуясь на слабость, раздражительность, бессонницу, общее недомогание, на то, что «что-то не то со мной, доктор, творится». А чем нам может в этих случаях помочь доктор? Да ничем – подобные недомогания вовсе не его профиль.

Давайте теперь от общих рассуждений перейдем к более частным и попробуем понять механизм работы оберега с точки зрения его энергоинформационных свойств и возможностей. Воздействие оберегов связано с цветами спектра человеческой ауры. Надевая на себя оберег соответствующего цвета, мы получаем возможность быстро залатать энергетические пробои в той или иной части ауры, которые могут оказаться опасными для нашего здоровья и даже жизни. С точки зрения человека, способного видеть ауру, это будет выглядеть как усиление свечения определенного цвета ауры при надевании оберега (подробнее о цветах будет рассказано в конце статьи).

Какие же обереги могут нам пригодиться? Разумеется, наиболее сильными будут обереги ваши личные, передаваемые в семье по наследству: серьги, кольца или перстни, бусы – любая вещь, которая, по преданию, приносит счастье в семейной жизни. Чаще такие предметы передаются по женской линии – кольца и серьги, по мужской реже – ножи, пряжки для ремней. Если в вашей семье таких вещей нет, их придется выбирать самим, а это непросто, если вы не обладаете ярко выраженными экстрасенсорными способностями. Поэтому поговорим о самом простом, но в то же время и очень эффективном средстве. Это – обережные вышивки. Вышивать следует цветы и фигурки, несущие традиционный охраняющий смысл: силуэты коня, собаки, петуха или сказочной птицы с женским лицом. Эти символы родом из времен культов почитания языческих богов и символизируют дружественных нам оберегающих магических существ. Особенно удобно использование обережных вышивок и аппликаций для детской одежды, так как малышам тяжело постоянно носить бусы, кольца или браслеты.

Вообще существует такой закон: по-настоящему сильный оберег нельзя купить. Он должен «найтись» среди вещей, которые передавались в вашем роду по наследству. Это бывает не так уж часто. Но любую традицию кто-то должен начать, ведь правда? Почему бы, если в вашей семье еще нет традиционных оберегов, именно вам не создать такой, дабы он передавался потом из рук в руки – вашим детям, внукам, правнукам? Давайте попробуем?

Традиционная символика в вышивке

ЗНАКИ

1) Волнистая линия – знак Воды. Дождь изображается вертикальными линиями, реки, подземные воды – горизонтальными, «хляби небесные» – горизонтальными.
2) Громовник (шестиконечный крест в круге или шестиграннике). Знак Грома (и Перуна). Использовался как оберег от молнии; также является воинским оберегом.
3) Квадрат (или ромб), поделённый крестом на четыре части – (вспаханное поле). Если внутри есть точки – засеянное поле. Это – знаки Земли и плодородия.
4) Колокрес (крест в круге). Знак Солнца. преграда и отвращение зла, знак закрытости.
5) Крада («решётка») – знак Огня. Крада – жертвенный или погребальный костёр.
6) Крес (равносторонний крест: прямой или косой) – знак Огня (и Бога Огня – Агуни).
7) Месяц – Знак луны, месяца. Известны подвески «лунницы».
Петушиный гребень с семью выступами – знак Огня.
9) Рог изобилия. Знак богатства, изобилия.
10) Ярга (свастика). Иначе – коловорот. Вариантов начертания существует огромное количество. Ярга – знак Солнца (и, соответственно, Богов Солнца: Хорса, Даждьбога и др). По направленности вращения (посолонь\ противосолонь) различают знак светлого Солнца (солнца Яви) и знак тёмного Солнца (солнца Нави). Солнце Яви – благотворная, созидательная Сила; Солнце Нави – разрушительная Сила. Согласно славянским мифам, после заката Солнце освещало Подземье (Навь), отсюда и название. Мы знаем, что Солнце ночью не находится под Землёй, но в наличии разрушительного аспекта у Солнца трудно усомниться… Есть две трактовки определения направления вращения знака; традиционная, насколько мне известно, такова: концы лучей загибаются против направления вращения.
11) Дерево (чаще всего елочка) – символ взаимосвязи всего в мире, символ долгой жизни.
12) Спираль – символ мудрости; если цветовая гамма сине-фиолетовая – сокровенных знаний. Мощнейший отвращающий знак для всех темных сущностей теневого мира – если цвет красный, белый или же черный.
13) Треугольник – символ человека; особенно если сопровождается небольшими точечками или кружками со стороны вершины. Символ человеческого общения.

БОГИ

Женщина с поднятыми ладонями: Макошь
С опущенными : Лада.
Чеще всего они изображены с оленями по бокам. Богини эти отождествлялись с двумя северными созвездиями — Большой Медведицей и Малой. Как известно, на Руси эти созвездия раньше звались Лосиными.

ЖИВЫЕ СУЩЕСТВА

1) Бык – знак Велеса.
2) Волк – знак Ярилы.
3) Ворон – знак мудрости и смерти, Велеса.
4) Дерево – знак жизни и плодородия; или – Мироздания (Мировое Древо).
5) Змей – знак Земли, мудрости, Велеса. Связан с Нижним Миром.
6) Конь – знак Солнца, Солнечных Богов.
7) Лебедь – знак Мары, смерти, зимы.
Медведь – знак Велеса.
9) Олениха (важенка) или лосиха – знак Богинь Плодородия (Рожаниц).
10) Орёл – знак Грома, Перуна.
11) Петух – знак Огня, Агуни.
12) Сокол – знак Огня, Агуни. Есть мнение, что «трезуб» (герб Рюриковичей и современной Украины) – стилизованное изображение сокола в полёте.
13) Кукушка – знак жизни, Живы.
14) Козёл – знак плодородия, плодовитости.
15) Свинья – знак плодородия, изобилия.

ЦВЕТА

Конкретно цвета оберега связаны с защитой одной из семи чакр человека. Красный – для самой нижней, расположенной в районе копчика и отвечающей за мочеполовую систему, прямую кишку, опорно-двигательный аппарат. Оранжевый – для второй, находящейся на несколько пальцев ниже пупка, отвечающей за половую энергию и почки. Желтый – для третьей чакры (область солнечного сплетения) – центра жизненной энергии, отвечающей также за все органы брюшной полости. Зеленый – для четвертой, сердечной чакры. Она контролирует деятельность не только сердца, но и легких, позвоночника, рук, отвечает за наши эмоции. Голубой – для пятой, горловой, ответственной за органы дыхания и слуха, горло и кожу, а также творческий потенциал человека. Синий – для шестой (зона «третьего глаза»), ответственной за наши интеллектуальные способности. Фиолетовый – для седьмой (темечко), связующей нас с Высшими силами, с Богом.

1) Белый. Связан с идеей Света, чистоты и священности (Белый Свет, Белый Царь – над царями царь и т.п.); в то же время – цвет Смерти, траура.
2) Красный – Огонь, (и Солнце – как небесный Огонь), кровь (жизненная Сила).
3) Зелёный – Растительность, Жизнь.
4) Чёрный – Земля.
5) Золотой – Солнце.
6) Синий – Небо, Воды.
7) Фиолетовый редко встречается в русской вышивке.

Теперь вам осталось только попробовать сложить все вместе – цвет, тип ниток, узор – и сделать обережную вышивку для близкого человека, решив прежде всего, от какой беды вы его защищаете.

Миронова Любовь. (Купавушка) Продюссерский центр «Светлая Русь».



Читать далее...