Коррекция глобального мира – шанс для России?

Виртуализация финансовой сферы, размеры рынка деривативов, отрыв от реальной экономики породили «прекрасный новый мир». Мир, склонный к инфляции, построенный на психологических факторах, виртуальном, «психотерапевтическом» богатстве. Сегодня этот «новый мир» испытывает серьезный кризис.

Недавно в Москве в рамках Евразийского клуба под председательством Павла Зарифуллина прошло обсуждение причин и следствий снижения рейтинга США агентством Standard & Poor’s.

Что стоит за этим? Признание очевидности? Рейтинговое агентство намекнуло инвесторам, что «король голый»? Раскрыло секрет полишинеля, указало на рост токсичности наиболее консервативных и надежных активов — казначейских облигаций? Просто честно исполнило свой профессиональный долг?

Может быть, в этом проявился заговор мирового глобализма против национального правительства США, республиканцев и близких к ним структур против Обамы? Вопросов здесь заведомо больше, чем ответов. Как чаще всего и бывает в жизни, сработал комплекс причин. Чего-то больше, чего-то меньше.

Очевидно только, что это решение – один из знаков исчерпания финансово-виртуальной модели экономического роста последних десятилетий. Виртуализация финансовой сферы, размеры рынка деривативов, отрыв от реальной экономики породили «прекрасный новый мир». Мир, где всего много и всего больше и больше. Много денег, много долларовых миллионеров и миллиардеров. Мир, склонный к инфляции, построенный на психологических факторах, виртуальном, «психотерапевтическом» богатстве.

Растет фондовый рынок, можно больше тратить и брать кредиты. Но рынок жилья и акций – не рынок нефти. Он лишь индикативен, по определению не может освоить все потенциально имеющиеся объемы.

Жизнь в кредит всегда создает ощущение большей изобильности, щедрости при меньшем количестве усилий. Трудишься столько же или даже меньше, а рост уровня жизни соответствует значительному увеличению затрат труда. Такой воистину волшебный кредитный мультипликатор.

Когда надо отдавать долги, погашать взятые ранее и многократно продленные кредиты, жизнь становиться непропорционально хуже трудовых усилий. «Эрозия пенсионных выплат, рост продолжительности жизни и обвал на фондовом рынке означают только одно: большинству из нас придется работать и на восьмом десятке», пишут Уильям Боннер и Эддисон Уигтин в книге «Судный день американских финансов: мягкая депрессия XXI века».

Это менее гостеприимный, менее гуманный мир. Он отчасти соответствует суровому христианскому духу в его первоначальной редакции и более поздней протестантской интерпретации. В средневековом христианстве мир понимался как страдание, а труд как наказание, искупление первозданного греха.

Как далек такой мир от праздника кредитного потребительского гедонизма…такое «Новое средневековье». Время перестать жить в долг и начать платить по счетам. Ведь «никогда в истории стране не удавалось разбогатеть благодаря расходам… рынки ценных бумаг никогда не обогащали средних инвесторов, не избавлявшихся от однажды купленных акций… никогда бумажные, не обеспеченные золотом деньги не сохраняли своей покупательной способности в течение долгого времени» (цитата по: Уильям Боннер и Эддисон Уигтин, «Судный день американских финансов: мягкая депрессия XXI века»).

Но это случится чуть позже. Сегодня западные правительства скорее выберут инфляцию и гиперинфляцию. Центробанки будут продолжать вбрасывать на рынки избыточную ликвидность, ускоряя и притормаживая процесс.

Только тогда, когда жить при высокой инфляции станет невозможно, наступит период высоких ставок, придется платить по счетам. Платить соразмерно масштабам длительного кредитного праздника. Но переживет ли Запад, а вслед за ним и остальной мир, такую расплату без великих геополитических потрясений?

Велика вероятность возвращения истории, когда будущее выводится не из сиюминутного сегодня, но из нее самой. Чтобы увидеть изменчивость этого нового будущего, достаточно вспомнить учебник истории: какие разные, часто противоположные этапы, как неожиданно их наступление для современников событий. Какие надежды, что все утрясется, и привычный порядок вещей вернется.

Кризис такого масштаба болезненен, он разрушает старое, расчищая пространство для нового. Изменяя многое, в том числе и участь валют, экономик, государств. Убивая слабых и возрождая сильных, отделяя одних от других. Определяя жизнеспособность государств.

Для России это необходимость вести более самостоятельную политику в условиях глубокой коррекции глобального мира. В условиях отката к острому соперничеству региональных центров силы, резкому росту международной напряженности и непривычно высокому уровню использования военной силы.

Высока вероятность крушения зоны евро и, как следствие, единой Европы. Это означает, что ослабнет поле притяжения Европы. Неофитам из Восточной Европы некуда будет стремиться. «Европейский выбор» потеряет главное – экономическую привлекательность. Это, а также локализация международных функций США, экономия на военных базах за рубежом, переход к локальной обороне территории страны.

В сложном экономическом положении окажется Россия, но еще в большей степени станы СНГ и Восточной Европы. И это дает шанс для российского экономического, политического, военного доминирования на постсоветском пространстве. Украина, Белоруссия, Казахстан… Я бы не стал сбрасывать со счетов нового российского интеграционного проекта Польшу и другие страны Восточной Европы, но это более туманная перспектива. Степень интеграционных успехов России будет прямо зависеть от степени кризиса, переходу к его политической и геополитической стадиям. От степени коррекции глобального мира.

Глубокая коррекция глобального мира сродни острой фазе кризиса у серьезно больного. За ней возвращение к жизни или быстрое угасание. Не современное состояние, но история свидетельствует о том, что Россия удивительно жизнеспособное государство. По историческим меркам скоро представится шанс проявить эту жизнеспособность.

Сергей Гавров,
политолог, доктор философских наук, профессор Российского нового университета

Финам.инфо

Читать далее...

Ушла из Дома

От автора:
Эта статья —
продолжение акции евразийцев-народников, посвящённой памяти русской народницы и лидера партии левых эсеров Марии Спиридоновой и писателя, воина и лидера левых евразийцев Сергея Эфрона, расстрелянных 70 лет назад 11 сентября 1941 года в Медведковском лесу неподалёку от города Орёл (вместе с другими 153-мя заключёнными).


В статье анализируется витальная активность молодёжи, захлестнувшая улицы мегаполисов. Она отыскивает суть и страсть и первопричину молодёжной энергии.
Статья утверждает, что нашим детям (и нам вместе с ними) нужны ритуалы и обряды инициации. Отказавшись от Священного, от мечты, от грёз о Солнечном царстве, миропорядок Нового времени обрёк молодых людей на отчаянный и фантасмагорический поиск Потерянного Рая. Этот «бесконечный тупик» выливается в психологические травмы, в преступления и революции. Для мира капиталистов и обывателей поиски Царства Правды только вредная иллюзия. Дорога туда приведёт либо в тюрьму, либо в дурдом. Но молодые и чистые сердцем всё равно будут её искать.
А взрослым и ответственным людям пора что-то решать с нашим «царством от мира сего». Оно никуда не годно, оно обречено. Дети это понимают и мучаются. Мифы и архетипы никуда не делись, они живут в нас и помимо нас.
Статья является продолжением «Трактата о женской энергии» и открывает серию эссе о трагической и удивительной судьбе уникальной женщины Маруси Спиридоновой.

 

А, в общем, неважно, что ждет впереди:

Если слишком легко или слишком грустно,

Всегда есть выход – взять и уйти,

И уже никогда не вернуться… (Михаил Борзыкин)

Маруся

Маруся Спиридонова

Знакомство с биографией русской революционерки, лидера партии левых эсеров Марии Спиридоновой вызывает ощущение непреодолимой тоски, отчаяния, ужаса, тревоги, но также и особого благоговения и внутреннего озарения. Мария Александровна почти всю жизнь просидела в российских и советских тюрьмах. За убийство царского советника — истязателя крестьян Гаврилы Луженовского она отбывала срок в имперской тюрьме и на нерчинской каторге. За организацию мятежа 6 июля 1918 года против большевиков в Москве находилась в ссылках в Калуге, Малаховке, Самарканде, Ташкенте, Уфе, в заключении в кремлёвской, бутырской и орловской тюрьмах. Активной политической жизни у неё было 2 года: 1906 и 1917-1918. За эти малые лета Маруся (так называли её товарищи по борьбе) провела в «казёных домах» 34 года! Несколько раз приговаривалась к смертной казни! Это несоизмеримое ни с чем наказание хрупкой женщины породило удивительное к ней отношение.

Большевистская историография не осмеливалась слишком порочить лидера левых эсеров. Это при том, что коммунистическая публицистика и культура очерняла и втаптывала в дерьмо своих врагов всегда и при любой возможности — абсолютно безжалостно. Тем не менее, главный советский фильм о мятеже левых эсеров «Шестое июля» (1), где Спиридонову сыграла неподражаемая Алла Демидова, показывает Марусю с необыкновенной (для врагов коммунистической власти) симпатией.

Историк эсерства и скифства Ярослав Леонтьев приводит факты о существовании на Тамбовщине (Родине героини) религиозного культа Марии Спиридоновой! Якобы ей поклоняются до сих пор, как местночтимой святой, и фото с её иконописным ликом покоится на киотах рядом с православными святыми! И в честь Марии благодарные крестьяне ставили часовни! Царские судьи и наркомы-коммунисты, приносившие Спиридоновой зло, были уничтожены ещё при её жизни. Она пережила всех.

У всякой революции есть отец и есть мать. Имя отца красной революции нам известно: Владимир Ленин. Строгий отец, сотворивший на Земле Русской жестокое отцовское государство, поразительным образом сходное с коммунистическим царством иезуитов в Парагвае. (2) Но у революции была и мать – Мария Спиридонова. Мать расстреляли в лесу под Орлом 11 сентября 1941 года. Этой датой Русская революция завершилась.

«Страсти Маруси» сформировали настоящий миф, её житие сопоставимо со страданиями протопопа Аввакума, оно словно кусок, выдернутый из несчастливой русской сказки. Попытаемся распутать биографию Спиридоновой, воспринимая её мифологически, использовав метод этно-структуралистского анализа составных частей жития местночтимой святой Марии Спиридоновой — «сказки о Марусе». Мы будем резать сказочные путы. И может быть это даст Марии Александровне возможность вздохнуть полной грудью в самом светлом из миров, откуда она смотрит на нас, улыбаясь и скорбя.

Девий бунт

Suspect: The parents of Chelsea Ives identified her as the pink-topped rioter in this photo

Тема детского террора и молодёжной агрессии в нашем мире чуть ли не самая актуальная. Например, известно, что Лондон-2011 поджигали и громили не только нищие мигранты, но и дети миллионеров, молоденькая балерина, а также «посол мира» Олимпиады Лондон-2012 — 18 летняя Челси Айвз. Она ещё занималась музыкой и училась на пятёрки. Но однажды Челси вышла из Палаты Общин, где докладывала о подготовке Олимпиады, прогуляться по улице. Вот тут-то и начинается самое интересное. Она оказалась в числе множества вполне обеспеченных и вроде бы приличных молодых людей, которые хулиганили и грабили магазины. Над улицей парило ощущение счастья и праздника, которое можно осязать и пить только широко раскрытыми глазами! И госпожа Айвз, словно персонаж популярной песни панк-группы «Барто» («я готова, и ты готов ночью поджигать машины ментов»), начала яростно раскурочивать автомобили лондонской полиции с помощью дорожного знака!

Челси в полицию отвели родители, одуревшие от трансформации собственного ребёнка. На глазах ангелочек превратился в бешеного оборотня! Уже потом журналисты прознали, что в социальных сетях Челси буйно агитировала против полицейского насилия над молодыми людьми.

Наша же героиня — скромная конторщица губернского дворянского собрания, с отличием закончившая гимназию — девица Мария Спиридонова. Румяная, весёлая и спокойная барышня в костюме гимназистки 16 января 1906 года на вокзале Борисоглебска смертельно ранила советника тамбовского губернатора, царского карателя Луженовского, выпустив в него пять пуль. Спиридонова выслеживала Гаврилу на станциях и поездах несколько дней, пока не представился случай убить его. После этого она пыталась застрелиться, но не успела: подбежавший казак оглушил ее ударом приклада. После ареста Маруся подверглась многодневным истязаниям царских чиновников, пытавших и насиловавших её.

Но откуда родом девичья отчаянная воля и агрессия? Как скромный скворец в мгновение ока превращается в безжалостного орлана?

Дети и инициация

 

Пеппи Длинный Чулок

Ещё дедушка этнографии Эдуард Тэйлор писал, что дети и подростки в своих играх воспроизводят древние архетипические обряды человечества, грезят и помнят, играют в жертвоприношения (3). Своими действиями они воспроизводят ритуалы австралийских аборигенов и индейских племён Амазонии (давно официально отринутые и запрещённые «взрослым» западным и российским обществом).

Происходят детские игры-жертвоприношения, как правило, в особых местах — «тайных домах», «штабах». Штабы эти дети охраняют отчаянно, как в рассказе Пантелеева «Честное слово» (4). Словно воины папуасского племени, они стоят «на стрёме», не пропуская «чужих». Ведь в «штабе» происходит настоящий обряд инициации, вполне сопоставимый с посвящением юноши племени Канингара в воина-крокодила. В тайных домах (комнатах, подвалах, дачах) подростки мажутся краской, тыкают друг друга гвоздями, режут вены и клянутся на крови. В «тайных домах» отроки и отроковицы, уже те, что постарше, совершают обряды дефлорации, пьют алкоголь до забытья, принимают наркотики.

Вся детская литература – это притча о далёком «доме инициации», в который архетипический  «дядя Фёдор» удаляется от родителей и живёт в нём – самостоятельный, солипсичный и сильный, словно пресвитер Иоанн, окружённый говорящими животными и сундуками с золотом. Молодые верят, что где-то на планете существует место, свободное от повседневных законов, пут и обязательств. Они его ищут и часто находят – за краем социума, в подземных переходах и на дальних железнодорожных станциях. Где кончается обыденная жизнь и начинается яркая смерть (сладкая как любовь, инкрустированная арабесками приключений). Они ходят по краю, поэтому энергии у них до чёрта – чувства обостряются, архетипы просыпаются, пульс колошматит, сексуальная энергия бурлит.

Мы каждый день видим этих спартаковских болельщиков, бродячих по электричкам без цели, они ходят туда, а потом обратно, как учёные коты, как заводные кукушата. Старшее поколение мирно спит на лавках, они своё отходили. Они уже не помнят, что там за поворотом есть тайный дом, где очень хорошо и весело. Где танцуют и поют.

Там

Русское наречие «Там» идеально подходит для обозначения сказочного «Дома посвящения», полюса мечты наших детей. Полюс «Там» противоположен энтропии мира сего – нашему царству «Сям».

Там всегда горят огни – Там праздник и бесконечные каникулы. Там братство и любовь, море свободы, света и счастья. Там на золотом чемодане сидит хозяйка — Пеппи длинный чулок (непременный атрибут тайного дома – золотой чемодан). Чужие из «Сям» — Там не ходят. Полицаев Пеппи длинный чулок вышвыривает вон, а с ворами пляшет ночь напролёт, напоследок одаривая их щедрой монетой. Вот пример для мальчишек и девчонок, отправляющихся в «детский крестовый поход». Есть на свете Иерусалим, где мы заживём привольно и славно!

Там в тайном царстве господствует Слово – пароль, его знает Кибальчиш, но не ведает и не понимает ни одна взрослая буржуйская сволочь. Они будто коровы, каждый Божий день пережёвывают обман и враньё! Слово о тайне Золотого ключика.

В тайном доме отменены старые запреты и общественный гнёт, Там запрещено равнодушие, Там говорят на «птичьем» языке, там мучают и испытывают, Там водится золотишко. «Дома инициации» первобытных народов прорастают сквозь детские сны. И юнцы ведут себя так, будто человеческое общество вообще ни на йоту не изменилось за десятки тысяч лет.

Красные дьяволята

Детские писатели Алексей Толстой, Линдгрен, Носов, Успенский, Лаймен Баум, Аркадий Гайдар все пишут в принципе об одном и том же. О путешествии молодого человека в сокровенный дом, в «солнечный (изумрудный) город», расположенный в особом сказочном пространстве между жизнью и смертью. В доме происходят обряды инициации, и парень или девушка умирают для старой жизни и (иногда) рождаются для новой. В тайном доме Там гагатовый гадкий утёнок или чёрный василиск-цыплёнок превращаются в роскошного Белого Лебедя.

Советская иллюстрация "сказки о красных туфельках"

Иногда мечта о Солнечном доме раздваивается. У светлого дома проявляется мистический и волнующий, словно чёрный камень Каабы, двойник. «В чёрном-чёрном доме на тёмном-тёмном острове живёт чёрный-чёрный человек!». Невидимый и секретный чёрный полюс, магическая точка в пространстве властно зовёт подростка в свои «греховные» объятия, вызывая ужас и озноб, и страстную тряску живого естества! В скандинавских древних мифах и у современных микронезийских народов «домов посвящения» тоже два. Они гипертрофированны – один маленький (избушка), другой очень большой – к нему надо забираться по лестнице.

Появлению в тайных домах предшествует яростное бурления крови, с первых менструаций у девиц и первых кровавых петушиных боёв у ребяток. Красный цвет здесь решающий. Как красная рубаха Кибальчиша. Как Красная Шапочка. Как красный колпачок Буратино и красное перо французского дьявола. Как рыжая голова Пеппи Длинный чулок. Или красные шарфы «спартачей» с Манежки. Как сказка о красных туфельках (5). Как розовая курточка «олимпийки» Челси. Для Марии Спиридоновой паролем в Большой Дом стал красный флаг партии социалистов-революционеров.

А белая ночь плескалась парным молоком,

Лежала на крышах, ласкала бетон.

Ей было так просто, так легко

Уходить – и не знать, что будет потом…

Она ушла из дома и не вернулась.

Ушла из дома и не вернулась. (Михаил Борзыкин «Ушла из дома»)

Из старого дома в новый. Из Старого Царства в Новое. Золотое.

Игра в жертвоприношение

«На Готланде ещё помнят, как древнее жертвоприношении кабана превратилось в детскую игру. Молодые парни чернили и раскрашивали себе лица. Жертву изображал мальчик, завёрнутый в мех, с пучком соломы во рту, что должно было представлять щетину кабана» (6). Тот из детей, кто ритуально убивал кабана, обретал особое счастье и благодать. Как собственно обретала благодать и жертва.

Дети любят и ценят жертвоприношения. Потому что приносящий жертву и жертва во мгновение ока оказываются в Месте Священного — в Центре мира, в вожделенном секретном доме. Социолог сакральных ритуалов Марсель Мосс писал: «Понятие о жертвоприношении всегда предполагает освящение: при всяком акте жертвоприношения объект переходит из сферы мирского в сферу религиозного, он освящается». (7) Ну, а вместе с объектом и субъект. Мария Спиридонова на вокзале Борисоглебска мстила за тамбовских крестьян, впустив в Луженковского пять пуль, совершив убийство-обряд. Так она и рассталась с детством, отыскав Большой Дом.

Я не идеализирую эсеровских боевиков. Здесь есть место лишь этно-структуралистскому анализу. Другое дело, что «акты смерти», организуемые эсерами-народниками были далеки от современного массового террора, как птицы от динозавров. Они готовились, словно древние ритуальные акты, чем для нас, антропологов, и интересны. Убийце запрещено было бежать или что-то о себе скрывать. Он жил по строгому этическому кодексу и казнил (и шёл на казнь) под эсеровским девизом: «в борьбе обретешь ты право своё». После убийства боевик сдавался властям и рассказывал о том, кто он такой, за какие грехи был уничтожен очередной чиновник (каких конкретно крестьян и рабочих он подавлял, убивал и истязал), чей приговор (какой эсеровской организации) он привёл в исполнение. Теракты всё время срывались, потому что с жертвой рядом оказывались невинные люди или дети. И их готовили заново – наказан должен был лишь приговорённый эсеровским судом «кровопийца». По итогам революционного жертвоприношения народник-боевик обязан был не только воздать возмездие, но и «пострадать» и тем самым символически снять грех собственно убийства.

Конечно, теракт Спиридоновой был ритуальным. Она и совершила его в Борисоглебске, городе, отсылающем нас к «учредительному насилию» (в терминологии этноструктуралиста Рене Жирара) Святой Руси. Ведь жертва святых князей Бориса и Глеба стала основанием русского христианского государства. Понимала ли символизм своих страшных и необыкновенных поступков молодая Мария? Думаю, что после пяти выстрелов в Борисоглебске она поняла всё и сразу. И тамбовская чёрная земля прониклась острым спазмом. В лоскутьях из жизни и смерти Священное с пистолетным грохотом навалилось на Расею.

Станция метро Площадь Революции. Популярный каблук комсомолки

При таком особом «ритуальном терроре» между мучителем и жертвой (которая сама по себе есть мучитель и душегуб) возникает крепкая энергетическая связь, они меняются местами (убийцу немедленно начинают мучить), мир переворачивается, в мир врывается Священное! Для ещё формально живого убийцы-боевика открываются врата в Царство Смерти. И он, наконец, попадает в Большой дом – пространство для бесконечных жертвоприношений.

Павел Зарифуллин


Ссылки и Литература:

1. «Шестое июля» советский фильм 1968 года о мятеже левых эсеров в Москве. Режиссёр Юлий Карасик, композитор Альфред Шнитке.

2. Евразиец Георгий Вернадский в книге «Ленин – красный диктатор» проводит этические и организационные параллели партии большевиков и ордена иезуитов. Аллюзии на сходство общественного устройства в СССР, навязанного коммунистами России, с устройством иезуитской диктатуры в Парагвае XVII-XVIII веков находил Игорь Шафаревич в фундаментальном труде «Социализм как явление мировой истории»

3. Эдуард Тэйлор «Первобытная культура», М.2009

4. Культовое в советские времена произведение Алексея Пантелеева о мальчике, отчаянно сторожившем несуществующий военный штаб. «Мне очень жаль, что я не могу вам сказать, как зовут этого маленького человека, и где он живет, и кто его папа и мама. В потемках я даже не успел как следует разглядеть его лицо». Это просто классическое описание инициируемого война у первобытных народов.

Скульптура Манизера - любимая народом ступня.

5. В архаических практиках матриархальных цивилизаций девушке, достигшей полового созревания, натирали ноги хной. Этот древний обряд сохранился в знаменитой «Сказке о красных башмачках» (прекрасный этнописихологический анализ мифа сделала Кларисса Пинкола Эстес в книге «Бегущая с волками»). А также в сказке о башмачках Золушки – о встрече с принцем из Золотого замка. Наш архаичный народ поклоняется женским ступням по сию пору. Это особенно видно на станции метро «Площадь Революции», где россияне соприкасаются с советскими статуями Манизера. Мужчины «на счастье» хватаются за тотемические фигуры собак и петухов. Женщины тоже тотемы не забывают, а среди девушек и парней крайне популярно поглаживание туфель комсомолок и крестьянок.

6. Эдуард Тэйлор «Первобытная культура», М.2009

7. Марсель Мосс «Социальные функции священного: Избр. Произведения», СПб, 2000.

Продолжение

Читать далее...

Вечный доброволец Сергей Эфрон


«… В его лице я рыцарству верна.

-Всем вам, кто жил и умирал без страху! —

Такие – в роковые времена –

 

Слагают стансы – и идут на плаху!»

Марина Цветаева «С.Э».


«Мы, научившиеся умирать и разучившиеся жить…должны… ожить и напитаться духом живым, обратившись к Родине, к России, к тому началу, что давало нам силы на смерть ….«С народом, за Родину!»


Сергей Эфрон «О добровольчестве»

70 лет назад, в конце лета или начале осени1 страшного 1941 года в Орле во внутренней тюрьме НКВД был расстрелян Сергей Яковлевич Эфрон… Поэт, писатель, актер, публицист, искусствовед, издатель, политический деятель, офицер, разведчик. Закончился земной путь человека, который сделал в жизни столько много разного, что споры о нем не прекращаются по сей день. При упоминании имени Сергея Эфрона обычно вспоминают, что он был мужем поэтессы Марины Цветаевой и что он был в Париже «советским шпионом»… Кличка «предателя» прочно прикрепилась к Эфрону. И это величайшая несправедливость по отношению к нему – искреннему и подлинному патриоту, который всей своей жизнью служил Родине так, как он считал нужным.

… Его жена – Марина Цветаева называла его «вечный доброволец». Это было действительно так. В годы первой мировой войны юный Эфрон, несмотря на слабое здоровье – он был болен туберкулезом — рвется на фронт. Любовь к Родине, «крепкое чувство России», как он скажет потом, захватывает все его существо, так что все остальное становится неважным. Его не берут и он устраивается в санитарный поезд, где от инфекций умирали также как от пуль на фронте, затем становится учащимся школы прапорщиков…

Узнав из газет о перевороте в Петрограде, Эфрон, находившийся в Москве, схватив оружие, мчится в полк и клянется отдать все за спасение Родины. Буквально клянется, первые белые добровольцы подписывали бумагу, что они отрекаются от всего – от семьи, от близких, от любимого дела, что спасение Родины для них главное. Пока большевики для Эфрона – враги. Так он писал об этом потом, уже в изгнании, в своих воспоминаниях: «Незабываемая осень 17-го года. Думаю, вряд ли в истории России был год страшнее. … по непередаваемому чувству распада, расползания, умирания, которое охватило нас всех. Десятки, потом сотни, впоследствии тысячи, с переполнившим душу «не могу», решили взять в руки меч. Это «не могу» и было истоком, основой нарождающегося добровольчества. — Не могу выносить зла, не могу видеть предательства, не могу соучаствовать, — лучше смерть. Зло олицетворялось большевиками».

Сергей Эфрон и Марина Цветаева

 

Действительно, те самые большевики, которые мечтали о поражении России в первой мировой войне, которые не скрывали, что хотят уничтожить все государства, все границы и все нации, которые заключили позорный мир с немцами, обкорнавший Россию, у власти. Казалось, закончилась история России, на месте былого русского государства – космополитический вертеп. И думалось, что единственный возможный поступок для русского российского патриота – борьба с большевиками.

Эфрон участвует в октябрьских боях в Москве, где погиб почти весь его полк и он сам лишь чудом спасся, затем бежит на юг России, вступает в добровольческую армию, участвует в знаменитом драматическом Ледовом походе, в обороне Крыма, получает тяжелое ранение. Его храбрость и авантюризм в хорошем смысле слова вошли в легенду — по поручению командования он нелегально отправляется в занятую большевиками Москву, чтоб вернуться оттуда с деньгами и людьми. Это была его идея, чтоб каждый город имел в добровольческой армии свое соединение – Московский полк, Тульский полк, Нижегородский полк. И ни минуты не сомневался, когда ему предложили приступить к исполнению им же придуманного плана, хотя понимал, что идет почти на верную гибель….

Это ему Цветаева посвятила свою книгу «Лебединый стан», ту самую, которую она читала революционным солдатам и матросам в Москве, надев его мундир юнкера и рискуя получить пулю за дерзость, граничащую с оскорблением… Это его образом навеяны знаменитые строки:

«Белая гвардия, путь твой высок:

Черному дулу — грудь и висок.

Божье да белое твое дело:

Белое тело твое — в песок.

Не лебедей это в небе стая:

Белогвардейская рать святая

Белым видением тает, тает…

Старого мира — последний сон:

 

Молодость — Доблесть — Вандея — Дон.»

Оказавшись в эмиграции Эфрон переживает духовный кризис. Он пересматривает свой взгляд на белое движение, признает, что наряду с благородством много в нем было и жестокого и мерзкого, наряду с Георгиями были и пьяные мародеры-садисты Жоржики. «Добрая воля к смерти» … тысячи и тысячи могил, оставшихся там, позади, в России, тысячи изувеченных инвалидов, рассеянных по всему миру, цепь подвигов и подвижничеств и… «белогвардейщина», контрразведки, погромы, расстрелы, сожженные деревни, грабежи, мародерства, взятки, пьянство, кокаин и пр., и пр. Где же правда? Кто же они или, вернее, кем были — героями-подвижниками или разбойниками-душегубами? Одни называют их «Георгиями», другие — «Жоржиками» — писал он в «Записках добровольца». И добавлял, что белая гвардия, воспетая его женой, тут же приобрела черную плоть, политиканов, контрразведчиков, помещиков и заводчиков, толпившимися за спинами героев-романтиков и только ждавшими, когда придет время, чтобы вернуть, урвать, пустить кровь… Они и сгубили белое дело, они оттолкнули от белых народ, они – безобразиями, расстрелами, мародерством добились того, что белые ордой покатились от Орла до Харькова, потом до Дона, потом до Крыма и Галлиполийских полей. И они – заправляют в эмиграции, выдавая себя за истинных патриотов и бескорыстных борцов большевизмом: ««Георгий» продвинул Добровольческую Армию до Орла, «Жоржик» разбил, разложил и оттянул ее до Крыма и дальше, «Георгий» похоронен в русских степях и полях, «положив душу свою за други своя», «Жоржик» жив, здравствует, политиканствует, проповедует злобу и мщение, источает хулу, брань и бешеную слюну, стреляет в Милюкова, убивает Набокова, кричит на всех перекрестках о долге, любви к Родине, национализме…».

Эфрон – студент философского факультета в Праге находит единомышленников, выпускает с ними журнал «Своими путями». Неожиданно он узнает, что эти его рассуждения перекликаются с идеями евразийства. Основатель евразийства князь Николай Сергеевич Трубецкой также писал в статье «Евразийство и белое движение»: «Мы признаем, что белое движение не удалось. Признаем, что виною этой неудачи были невоенные участники движения, — и к этим невоенным участникам белого движения, не сумевшим дать ему достойной его идеологии и организации управления, мы относимся резко отрицательно. Но тот благородный патриотический порыв, которым породил белое движение и которым жили лучшие представители этого движения, для нас бесконечно дорог. Даже более того, именно сознание того, что этот порыв не привел к желаемой цели, что героические усилия и жертвы бойцов белого движения оказались напрасными благодаря идеологической и практической беспомощности его невоенных участников, — это сознание и вызвало к жизни евразийство как стремление создать новую идеологию, более соответствующую по своему масштабу великой задаче преодоления коммунизма». Эфрон с головой отдается новому для него делу – строительства новой идеологии и новой партии для постсоветской России.

Все больше и больше к нему приходит осознание, что в революции тоже была своя правда. Еще в годы гражданской войны он понял – и с горечью писал об этом в «Записках добровольца» — что белое движение вовсе не было народным и что народ относился к белым в лучшем случае равнодушно, а когда белые, позабыв о своих высоких идеалах, увлеченные стихией братоубийственной войны, где нет и не может быть закона и морали, стали грабить, насиловать, мародерствовать и вовсе возненавидел их. Большевиков народ тоже не идеализировал и на их чрезвычайки и продотряды не раз и не два огрызался жестокими и кровавыми бунтами, но большевики были своими, не интеллигентами-романтиками, а рабочими, матросами, солдатами, и говорили они о понятном – не о конституции, федерализме и Учредительном собрании, а о хлебе, земле, мире и Советах, похожих на общинные сходы.

Эфрон приходит к выводу, что революция была неизбежна и нужна, что тот строй, который возводится теперь в СССР, гораздо национальнее, органичнее для России, чем либеральные республики с конституциями, о которых продолжала грезить эмиграция. И Эфрон примыкает к левому крылу евразийства – парижской группе, во главе которой стояли Сувчинский, Карсавин, Святополк-Мирский. Левое евразийство родилось из понимания того, что никакое внутреннее восстание, которое могло бы свергнуть Советскую власть, и на которое рассчитывали правые евразийцы, невозможно. Советская власть крепка, потому что нравится это кому-нибудь или нет, но она — власть народная. Марксизм с его пафосом активности и творчества затронул важнейшие струнки в душе русского народа. Более того, марксизм, который на Западе возник как атеистическая и материалистическая теория, при соприкосновении с русско-евразийской ментальностью вдруг пережил преображение, и наполнился религиозной энергией. Обращение Святой Руси в марксистскую веру совпало, по левым евразийцам, с концом эпохи материализма, которая длилась с 18 века и во время которой Запад, больше всех остальных цивилизаций преуспевший в прогрессе материалистической науки, вышел на позиции мирового лидера. В веке ХХ наступила новая эпоха веры, новое средневековье и России с присущей ей религиозной одаренностью суждено перенять у Запада эстафету лидерства, стать «новым Западом» (П. Сувчинский) для всех остальных стран. Но для этого нужна идеологическая революция в СССР, нужно наполнение коммунизма религиозным, христианским содержанием. Левые евразийцы мучительно искали эту формулу христианского социализма, нащупывая ее, например, в федоровстве, которое позволяло совместить социальное государство, индустриализацию и культурную революцию с учением Христа о спасении мира и человечества.

Эфрон отдает все силы левому евразийству, редактирует альманах «Версты», газету «Евразия». Но нежелание правых евразийцев – Савицкого, Трубецкого, Алексеева признать право на существование альтернативной, другой версии евразийства, бешеное озлобление эмиграции, которая увидела в просоветском курсе «Евразии» предательство сделали свое дело. Да и в самом СССР всерьез к левому евразийству не относились, в левых видели лишь удобных эмигрантов, ведущих просоветскую пропаганду, выгодную и нужную руководству СССР. Все это кончилось тем, что левое евразийство, так и не исчерпав своего идейного потенциала, сошло на нет. Его лидеры отошли от него. Эфрон также решает, что если уж быть со своей страной и со своим народом, то нужно принять и избранную этими страной и народом идеологию – марксистский коммунизм. В начале 1930-х годов он уже ничего не говорит и не пишет о евразийстве, он готов вернуться в СССР и просто стать лояльным советским гражданином, чтобы отдать все свои силы на строительство социализма. Он возглавляет «Союз за возвращение на Родину», переписывается с советскими гражданами, участвует в мероприятиях советского посольства во Франции, даже вербует добровольцев для войны в Испании на стороне республиканцев. Но работники советского посольства (те, для которых дипломатический статус лишь прикрытие иной деятельности), в ответ на запрос о гражданстве, прозрачно намекают Эфрону, что ему – бывшему белогвардейцу, с оружием в руках боровшемуся против Советской власти, нужно … искупить свою вину перед Советской властью и … стать агентом НКВД во Франции. Для бывшего офицера Эфрона работа в разведке – никакой не позор, это — достойная и важная работа во благо Родины. Уже в конце жизни он с гордостью скажет: «я – не шпион, я – советский разведчик». К тому же, чего скрывать, эпизод с нелегальной поездкой в Москву в гражданскую доказывает, что Эфрон по складу своего характера был склонен к приключениям и некоей театральности и поэтому роль разведчика ему, вероятно, нравилась. Он соглашается, хотя, конечно, понимает, что приобретет несмываемое клеймо предателя в глазах эмиграции, своих старых и уже бывших друзей.

Эфрон – разведчик – все тот же доброволец, человек чести, верный идеалу, ибо не деньги (положение его самого и его семьи и после вербовки остается отчаянно бедным, хотя и не таким беспросветно нищим, как в конце 1920-х), а желание послужить Отчизне привели его на это путь. И он все так же отчаянно, до безумия храбр. Ему поручают опасные задания – прикрытие похищения генерала Миллера, участие в операции по устранению агента-перебежчика Рейсса (причем, биографы заявляют, Эфроон по наивности своей сначала не предполагал, что Рейсса собираются убить..). Эфрон уже в мирное время, в чужой благополучной стране рискует свободой, а, может, и жизнью так же, как на Родине в гражданскую…

Сегодня Эфрону ставят в вину эту его деятельность. Но давайте вспомним: против кого она была направлена. Тот же генерал Миллер не был безобидной овечкой. Это был боевой генерал, возглавлявший дисциплинированную, хорошо выученную, спаянную идеологией антисоветизма организацию – РОВС, созданную еще Врангелем и состоявшую из офицеров — ветеранов белого движения. РОВС в отличие от других эмигрантских организаций, твердо стоял на позициях необходимости иностранной интервенции для свержения власти большевиков, вел переговоры с правительствами Запада на этот счет, имел тесные связи с иностранными разведками. Диверсанты из РОВС перебрасывались в СССР и осуществляли там террористические акты. Чуть позже, после нападения гитлеровской Германии на СССР руководство РОВС заявляло о поддержке Адольфа Гитлера и вермахта. В 1941 году один из руководителей РОВС в Германии белый генерал фон Лампе предложил Гитлеру использовать силы эмигрантских военных организаций. Нацисты, правда, не ответили: они не хотели, чтоб советское население восприняло все так, что с немецкими войсками возвращается старая власть и неохотно использовали белоэмигрантов. Однако члены РОВС по своему почину шли служить в германской армии и СС (на Балканах и на восточном фронте), работали на оккупированных территориях СССР переводчиками и чиновниками в административных органах, снабжали немцев пропагандистской продукцией на русском языке, преподавали на курсах для советских коллаборационистов.

Так что если бы советская разведка в 1930-х годах так успешно не боролась с головкой непримиримой белой военной эмиграции, нашей стране пришлось бы гораздо тяжелее в годы великой Отечественной войне. И оплакиваемый нашими новоявленными «белыми патриотами» генерал Миллер, аресту которого способствовал и Эфрон, хозяйничал бы в Орле при немецкой администрации, безжалостно расстреливая коммунистов и беспартийных…

В 1939 году в жизни Эфрона происходит новая катастрофа – провал. Эфрона отзывают в СССР. Вскоре туда прибывают и жена с сыном (Цветаева не разделяла идеалистических взглядов мужа и не хотела в ССР, но после того, как обнаружилась его «вторая жизнь» в эмиграции ее затравили и лишили средств к существованию). Сначала все было хорошо, Эфрон с семьей жил на даче. Но скорее вместо заслуженной тихой спокойной жизни, не говоря уже о наградах, которые Родина должна была ему вручить за тяжелую, изнурительную, страшную работу разведчика, Эфрон получил …. камеру в тюрьме и вздорное обвинение в сотрудничестве … с французской разведкой. Эфрон и тут не теряет присутствия духа и мужества. Его на Лубянке избивают, пытают, не дают спать, есть и пить, запугивают расстрелом и требуют, чтоб он подписал показания, свидетельствующие о том, что его жена – Марина Цветаева вела антисоветскую работу как агент иностранной разведки. Эфрон потрясен случившимся – меньше всего он, бежавший от французской разведки, которая пыталась арестовать его за шпионаж в пользу СССР, ожидал встретить такой прием на Родине, в стране, которую он считал светочем прогресса, идеализировал, защищал от эмигрантских нападок, отправил сюда свою дочь Ариадну (тоже, кстати, оказавшуюся в тюрьме по надуманному обвинению). К тому же Эфрон болен, у него постоянные сердечные приступы (о которых врачи регулярно предупреждают следователя Кузьминова – запомним презренное имя этого изверга, спокойно, в кабинетике, в полной безопасности истязавшего больного затравленного человека). Но Эфрон так и не подписал эти показания. После открытия архивов ФСБ исследователям стали доступны протоколы допросов. Везде рукой Эфрона написано: «моя жена – Марина Цветаева никакой антисоветской работы не вела. Она писала стихи и прозу». Или – запись о допросе, но протокола нет. Значит, били, но не подписал и протокол уничтожили….

Сергей Эфрон был обречен. Он слишком много знал о деятельности советской разведки за рубежом. Он нужен был НКВД во Франции, но совсем не нужен был в Советской России. Кроме того, началась война. Дивизии вермахта приближались к Москве, захватывая один город за другим. Нельзя было исключить вероятность, что уже к середине осени немцы возьмут Москву (вспомним, что по плану «Барбаросса» парад победы на Красной площади должен был состояться 7 ноября). Высокие чины из советских спецслужб отчаянно боялись, что Сергей Эфрон может оказаться в руках гестаповцев и что те окажутся удачливее (или многоопытнее) в выбивании показаний. А Эфрон, бывший одним из руководителей резидентуры НКВД во Франции, начиная с 1931 года, расскажет о работе парижской резидентуры.

Конец Сергея Эфрона был предрешен… Увы, таковы законы реальной политики. Разведки всех стран мира в подобных ситуациях поступали так. Не понимать это мог только безнадежный романтик, вечный доброволец, человек чести, рыцарь, неизвестно как попавший в ХХ век Сергей Эфрон…

… Большинство из тех, кто пишет об Эфроне обязательно упоминают о том, что свой конец он сам предрек в кино. Действительно, в 1929 году Эфрон, который вдруг увлекся кинематографией, снялся в немом фильме «Мадонна спальных вагонов», где сыграл белогвардейца, оказавшегося в большевистской тюрьме и приговоренного к расстрелу. Два дюжих солдата заходят в камеру. Эфрон пятится в угол, закрывает глаза руками, сопротивляется. Солдаты его бьют и тащат к выходу. Чем не пророчество о том, что произойдет через 21 год?

На самом деле перед нами, конечно, не более чем журналистская красивость. Нет сомнений в том, что Эфрон умирал не так, как его герой на киноэкране. Эфрон был измучен непрекращающимися допросами и избиениями. Он перенес инфаркт и постоянно испытывал боли в сердце. На почве тяжелого психического потрясения, усугубленного издевательствами, у него начались галлюцинации: он слышал голоса. Он пытался покончить с собой, но палачи и тюремные врачи не дали. На рубеже лета и осени 1941 года расстреливали уже не Сергея Эфрона, а полутруп, который и сам бы умер через пару месяцев. Вероятнее всего, Эфрон даже не понимал, что с ним происходит, и кто он такой, когда за ним пришла расстрельная команда. Жизнь, как всегда, оказалась страшнее и непригляднее кино.

Эфрон любил свою Родину, и когда она называлась Российская империя, и когда она стала называться СССР. Он готов был пострадать и умереть за нее — и пострадал и умер. Он был готов перенести за нее позор и поношения со стороны тех, кого уважал, с кем дружил, с кем рядом жил – и перенес. Он, сам того не желая, принес ей в жертву и тех, кого любил, больше самого себя – дочь и жену. Свой невыносимо трагический путь он прошел до конца.

И ему уже все равно – забудем мы о нем, будем его поносить или вспомним добрым словом за все, что он сделал для Родины, для всех нас. Это нужно не ему. Это нужно нам.


Рустем ВАХИТОВ

1 — разные историки называют разные даты – 16 августа, 11 сентября, 16 октября

Читать далее...

Феномен «русского патриота» Рогозина

20 сентября исполняется 10 лет со дня официального объявления Президентом США Бушем-младшим войны «международному терроризму».
Этот день главный, а не 11 сентября, поскольку именно 20 сентября была задана и затем навязана миру глобальная антитеррористическая повестка.
А менее чем через месяц, как раз в день рождения Владимира Путина, 7 октября, Вашингтон самовольно начал военную операцию по смене режима талибов и оккупации Афганистана.
Через 2 года, 11 августа 2003 года НАТО ещё и самовольно приняло на себя командование ISAF-МССБ – Международными силами содействия безопасности в Афганистане, действующими по мандату ООН.

Каковы же результаты десятилетней оккупации Афганистана войсками США и НАТО?

Афганистан к сегодняшнему дню превращён в гигантский сухопутный «авианосец» с полсотней военных баз – и это в стране, где десять лет назад не было ни одного иностранного солдата.

На этих базах даже после «ухода» НАТО и «вывода войск» в 2014 году останется не менее 50 тысяч элитных военных (как в Ираке, где войска уже давно «выведены», но осталось 40 тысяч военных). Сейчас же в Афганистане сто пятьдесят тысяч солдат НАТО и почти 100 тысяч вооруженных мордоворотов из ЧВК – частных военных компаний – характер действия которых мы имеем возможность наблюдать последние недели в Ливии.

Пять из пятидесяти баз – высшей категории, так называемые MOB — Main Operating Base, по сути, базы-городки. Их взлётно-посадочные полосы длинною более чем в 3,5 км способны принимать, и принимают, любые военные самолёты, включая стратегические бомбардировщики Б-52 и самые тяжёлые транспортники. Это позволяет за две недели развернуть на созданной к сегодняшнему дню милитарной инфраструктуре ударную группировку НАТО для полномасштабной войны не только с Ираном и Пакистаном, но и с Китаем и Россией.

К 2015 году на вооружение США начнут ставиться гиперзвуковые ракеты, которые из той же крупнейшей авиабазы Баграм (40 км севернее Кабула) будут способны доставлять ядерный заряд до Москвы за 20 минут.

Поэтому когда наши высокопоставленные чиновники высказываются на темы «не допустим расширения НАТО на Восток», хочется обратиться в клинику за их обследованием. Ведь НАТО не просто стало ближе к Востоку, а уж как десять лет сверхинтенсивно строится в самом Востоке – в сердце Азии и прямо под тюменской нефтью и газом.

Пора бы нашим элитам осознать, что их нефтегазовая труба теперь резко ограничена в суверенитете непосредственно военным способом. А также иногда смотреть на карту, чтобы видеть насколько сужается российское пространство в Тюмени и, следовательно, насколько легко здесь «перерезать» Россию пополам.

Парадокс, однако, в том, что значительная часть российских элит рассматривает присутствие НАТО в Афганистане как фундаментальный фактор обеспечения безопасности России.

До такой диалектики не додумался даже Горбачёв, который на заседании Политбюро ЦК КПСС от 13 ноября 1985 года ясно высказывался против американских баз в регионе: «Мы ясно поставили цель: помочь ускорить процесс, чтобы иметь дружественную нейтральную страну, и уйти оттуда. Мы же не социализма там хотим. Мы не хотим, чтобы там осели Соединенные Штаты со своими базами. Если там не будет ни аэродромов, ни баз, ни военных лагерей — все остальное афганцы пусть устраивают так, как хотят».

И вот, США в Афганистане осели.

Но размещённая армада в «подбрюшье» России, Китая и Ирана, оказывается, не просто не представляет нам угрозы, а, прямо наоборот, США и НАТО своими жизнями и гигантскими, под триллион долларов, расходами спасают нас от страшного терроризма и ещё более страшных талибов.

Самое же любопытное заключается в том, что подобный бред о самопожертвовании США и НАТО во имя безопасности Российской Федерации воодушевлённо и по-журналистски даже талантливо несёт тот, кто привычно рассматривается как главный патриот России и радетель русских – посол РФ в НАТО Дмитрий Рогозин.

Вслушайтесь в его проникновенные строки: «Мы готовы помочь НАТО реализовать в Афганистане мандат, данный ему Советом безопасности ООН. Мы совершенно неудовлетворены пораженческими настроениями, царящими в штаб-квартире НАТО, независимо от того, проявляются ли они под маской «гуманистического пацифизма» или прагматизма.

Мы настаиваем на том, чтобы войска НАТО остались в стране [Афганистане] до тех пор, пока не будут предоставлены необходимые условия для создания стабильной местной власти, способной самостоятельно сдерживать радикальные силы и контролировать страну…».

Более того, сердце Дмитрия Рогозина приостанавливается от самой только мысли, что НАТО, уйдя из Афганистана, может потерять свой, натовский, нравственный фундамент и смысл жизни?

«Именно поэтому операция ISAF в Афганистане – это момент истины для НАТО. Если альянс не доведет дело до конца, взаимные обязательства 28 стран-участниц будут ослаблены, и альянс потеряет свой нравственный фундамент и смысл жизни…».

Эти чудесные строки из New York Times принадлежат тому великому патриоту Рогозину, которого через пару недель и, возможно, на пару с «кандидатом в президенты» Охлобыстиным, вернут в политику в очередной раз мобилизовывать «русско-патриотический» электорат.

Антироссийская и глубоко антирусская позиция Рогозина меня нисколько не удивляет, никаких иллюзий у меня на этот счёт нет.

Но вот какой-то истовый проамериканизм Дмитрия Рогозина поражает. Бжезинский отдыхает!

Да, большинство натовских коллег США стремятся улизнуть из Афганистана и забыть об этом страшном для себя сне. Не хочется им своими руками таскать из афганского огня каштаны для американцев. Да и население требует от своих правительств уходить, ситуация политически напряжена, а в двух странах правительствам уже пришлось уйти по этой причине в отставку. Поэтому погонщики из Вашингтона и их новоевропейская обслуга вроде Польши постоянно прикрикивают, чтобы в критические моменты загонять своих «безответственных» коллег-пораженцев из «Старой Европы» в стойло «антитеррористической» операции в Афганистане.

Это всё очевидно и давно уже рутина европейской политики США.

Но вот чтобы российский посол стыдил европейцев за их стремление отделаться от афганской войны и с болью в сердце переживал за нравственность НАТО – это круто!

Здесь даже термин «козыревщина» не отражает степени неадекватности любого российского дипломата, не говоря уже о модельном «русском патриоте».

Трогательная забота Рогозина о нравственном стержне НАТО объясняется им просто.

Невиданная милитаризация Афганистана и региона в целом для него является вторичным, мелочью, по сравнению с тем, что НАТО сдерживает подлинных врагов России – талибов.

Вот как он пояснял это в эфире «Эхо Москвы» два года назад: «Если вдруг провалится натовская операция в Афганистане, и они [талибы] все полезут победившие, озверевшие орды на Север, то тогда нам придется сталкиваться с этой угрозой, военным путем сталкиваться… Поражение НАТО в Афганистане приведет … к тому, что обнаглевшие от победы экстремисты самых разных мастей, прежде всего «Талибан», пойдут на север, они пойдут в сторону России захватывать все новые и новые территории. Это создаст для нас угрозу реальных военных действий на южной границе».

И там же две недели раньше: «Давайте подумаем, что если бы не было сейчас этого контингента. Куда бы устремили свои штыки, свои прокламации в том числе экстремистского характера, талибы?.. Я могу определённо и ответственно сказать, что скорее всего, в случае поражения НАТО в Афганистане, разъярённые и воодушевлённые этой победой экстремистские фундаменталистско-исламистские силы устремят свои взоры на север. То есть, сначала они ударят через террористическое подполье по Таджикистану, потом постараются сломить Узбекистан, потом другие государства, и так будут приближаться к нашим границам… Может сложиться ситуация, что при негативном развитии событий лет через 10 наших парням придётся где-нибудь на территории Казахстана воевать с реальной и очень опасной, хорошо вооружённой исламистской угрозой».

То, что «наши парни» получили в подбрюшье густую сеть чужих военных баз, натовский ударный военно-стратегический плацдарм – это профессиональным «русским патриотом» и послом в НАТО не обсуждается, это не интересно. Зато вдохновенно пиарится легенда американцев о приоритетности угрозы талибов.

Понятно, зачем эти россказни нужны американцам, которые, кстати, вот уже как три года ведут интенсивные переговоры с талибами об их интеграции обратно во власть. Сказками про «экстремистские фундаменталистско-исламистские силы» США организуют предлог для захвата всего Большого Ближнего Востока и организации в Афганистане плацдарма своего присутствия в Сердцевинной Земле, Хартленде, что по словам Бжезинского в 1996 году является не меньше как «главным призом для Америки».

Приз, и правда, великий. Оккупацией Афганистана США решают минимум три свои фундаментальные геополитические задачи.

Во-первых, организуют в подбрюшье России и Китая военно-стратегический плацдарм, одновременно выступающий в качестве своего рода сторожевой вышки на восточной части «бензоколонки» Большого Ближнего Востока.

Во-вторых, разрывают возможность свободного транспорта углеводородов из стран Персидского залива и Каспия в две крупнейшие экономики мира – Китай и Индию, одновременно обеспечивая себе этот транзитный потенциал для тех же прикаспийских углеводородов, прежде всего, туркменского газа. Как уверены лучшие эксперты по региону и мировой политике, война против талибов явилась наказанием «экстремистов» за их отказ дать американским корпорациям свободный путь для газопровода TAPI – Туркмения – Афганистан – Пакистан – Индия.

В-третьих, строя вокруг Афганистана АфПак и АфЦА, выталкивают Китай и Россию от «тёплых» морей, а Россию ещё и отсекая от Центральной Азии и вытесняя её на северную периферию, в Северный Ледовитый океан.

И это помимо того, что внедрением в центр Евразии американцы полностью трансформируется глобальную геометрию и архитектонику в свою пользу и превращают НАТО из североатлантической региональной организации в глобальную – и прямую альтернативу ООН.

То есть с Вашингтоном всё ясно. Там работают высококлассные профессионалы и патриоты своей страны.

Но кто такой на самом деле Рогозин и какие задачи России, сидя в Брюсселе, решает он, когда тиражирует вашингтонские легенды прикрытия и переживает за нравственность НАТО?

Более того, наращивание военного присутствия НАТО в Афганистане прямо коррелирует с взрывным ростом – в 40 и более раз — производства героина. Это неудивительно, поскольку масштабная военная оккупация дестабилизирует ситуацию и принуждает дехкан выращивать мак, а не пшеницу, шафран и другие традиционные сельскохозяйственные культуры.

Поэтому когда наши многомудрые «русские патриоты» воздают хвалу США и НАТО за их самозабвенную защиту нас от «исламских экстремистов», не мешало бы им хоть на минутку вспоминать про минимум полмиллиона русских молодых ребят и девчонок, которых за эти десять лет, пока НАТО защищало Рогозина и Ко в Афганистане, убил афганский героин.

Трудно понять, почему данный простейший факт не принимается в расчёт так страдающем за русских Рогозиным. Хоть бы молчал, таил при себе странные думы о НАТО как хранителе русских границ, эдаких казаках-гвардейцах XXI века. Но нет, разглагольствует, и от души.

Не страшно, когда некто Эдвард Максимовский на днях вещает в «Комсомольской правде», что «теракты в США помешали талибам напасть на Кавказ и Поволжье» и что «начав операцию в Афганистане ради поимки Усамы бен Ладена, устроившего трагедию 11 сентября, американцы сорвали поход на Север полчищ фанатиков… История отложила этот дьявольский сценарий. Америка, уязвленная дерзкими авиатаранами в Нью-Йорке и Вашингтоне, в ответ, в октябре 2001 года, ударила по Афганистану и на время отвела угрозу, которая могла стоить России большой крови и разорения, а то и распада. Получается, что рухнувшие небоскребы на Манхэттене в какой-то мере заслонили собой Самару, Астрахань, Оренбург…».

Заказной характер этой «мысли» вперемешку с обычной ленью и невежеством и позволяет ему высоким слогом глаголить об оккупации Афганистана. Потом, Гугл подсказывает, что этот Максимовский – тот ещё эксперт по талибам и мировой политике. Он, оказывается, издатель книги, которая по его собственным словам, стала «главным книжным событием Москвы в 1997 году», — «Проститутки Москвы. Справочник». В предисловии к сему опусу Максимовский открывает секрет своего своеобразного отношения к миру: «Издатель этой книги с тихой грустью должен признать, что лучшие годы его жизни были впустую истрачены из-за двух московских проституток…». Поэтому, понятно, что у Максимовского какое-то своё интимное отношение ко всему, в том числе и к далёким и абсолютно неизвестным ему талибам.

Но у Дмитрия Олеговича-то что? Что же такого с ним должно было произойти в его лучшие годы, чтобы он увидел угрозу своей стране не в присутствии НАТО на границах с Центральной Азией, да и в самой уже Центральной Азии, а в талибах, к тому же на сегодняшний день как политическое движение уже и вовсе мифических, оставшихся в прошлом?

Ещё раз подчеркну, особенно для фанатов сего «русского патриота»: вся прелесть ситуации в том, что Рогозин болеет за НАТО по велению сердца.

Он в своих выступлениях не выполняет официального поручения президента или министра, он не находится в сложных переговорах с необходимостью, скрепя сердце, употреблять неадекватные реальности дипломатические формулы.

Это его искреннее миропонимание, идущие от сердца и души слова.

Правда, вместо того, чтобы реализовать своё миропонимание до логического конца и призвать, скажем, отстроить военные базы НАТО в Московской области, чтобы ещё надёжнее защитить Матушку-Россию от всяких там экстремистов, Дмитрий Олегович отчего-то пока зациклился на далёких талибах…

Две недели назад Дмитрий Олегович и отдельные его почитатели обиделись на меня за то, что я разглядел Родину Рогозина в НАТО.

Но разве это не так? Разве голова Рогозина не отформатирована по самым передовым натовским стандартам?

Вот совсем свежий пример.

Послушайте речь «русского патриота» Рогозина о Ливии в конце августа, когда там уже полным ходом шла наземная операция НАТО: «Режим Каддафи был обречен изначально. И, прежде всего, в силу собственных неразумных и безответственных действий с применением насилия по отношению к собственному населению».

Ну, что? Расмуссен (генсек НАТО) лучше бы не сказал!

Посол России в НАТО, большой «русский патриот» Рогозин заявляет, что падение режима Каддафи вызвано не блокадой Ливии, не односторонней поддержкой НАТО «мирных повстанцев», не наземной операцией британского, катарского и пары других спецназов иностранных государств (пусть и под личиной ЧВК, частных военных компаний, ЧОПов), не жуткими бомбёжками всего, что похоже на военный объект, телевышку или Каддафи, а теперь уже и совсем отвязными военными преступлениями вплоть, возможно, до применения химического оружия массового поражения (иприта) против сопротивляющихся войск Каддафи.

Нет, это всё так, вторично. Так же вторично, как и натовская армада в Афганистане. А важно, цитирую Рогозина, «прежде всего» насилие Каддафи.

Откуда эта очередная светлая мысль у Дмитрия Олеговича? Вестимо откуда, — прямо от Генсека НАТО, который ещё 18 марта, сразу по принятию Совбезом ООН мерзкой резолюции 1973 заявил, что «властям Ливии придется ответить за насилие против собственного народа».

Поэтому НАТО — не просто подлинная Родина Рогозина. Сам Рогозин давно уже в НАТО. Посол не в НАТО, а НАТО. Посол НАТО в российском МИДе.

Почему так происходит?

Во-первых, из-за дара приспособленчества и готовности ради самолюбования и карьеры обслуживать любую силу. Тут можно вспомнить не только художества с партией «Родина», но и прямую поддержку в декабре 2004 года Майдана и Ющенко и собственные оранжевые мотивы.

Во-вторых, и это более страшное, из-за невежества и лени, порождающих выдающуюся в своём роде некомпетентность.

В самом деле. Можно было бы как-то понять и оправдать фантазии Рогозина о спасающей нас от талибов НАТО в 2003, ну, 2005-м году. Но через восемь-десять лет после начала оккупации Афганистана и после нескольких лет сидения в Брюсселе можно было бы хоть немного разобраться в проблеме. Всё-таки Афганистан – это даже не Судан, это центр и главный нерв мировой политики, ключевая страна для судьбы НАТО и Запада в целом.

Но Рогозину некогда. Все силы и время уходят на написание напыщенных книжек типа «Враг народа» и разглагольствование из всего, что говорит и показывает.

А вот Збигнев Бжезинский, являющийся, в отличие от Рогозина и других любителей стращать нас талибскими «озверевшими ордами», профессионал. Именно поэтому неоднократно указывал на азбучную истину: «Необходимо делать различие между талибами и «Аль-Каидой», поскольку «Талибан» — это грубое и отсталое движение, но движение афганское, националистическое, не являющееся глобальной террористической силой».

То есть пугать Талибаном – это почти так же, как пугать Вьетнам Рогозиным, что, мол, он вот-вот, совсем скоро дойдёт со своими другими «русскими патриотами» до Индии или Малайзии.

Да, надо быть послом России в НАТО и большущим и пламенным русским патриотом, чтобы за десять лет после оккупации американцами и натовцами Афганистана не изучить проблему и не понять столь очевидной вещи.

Националистическое пуштунское в основе своей движение «Талибан», между прочим, за три года до американской агрессии сократил площади под посевами опиумного мака практически до нуля.

С началом же натовской оккупации посевные площади и соответствующее производство героина резко, по экспоненте стало расти, достигнув к 2007 году величины в 800 тонн, — то есть, повторю, в 42 раза больше, чем на момент начала операции «Несокрушимая свобода».

Чем больше НАТО в Афганистане – тем больше героина в России. И это математический факт, представленный даже на графике роста числа вооруженных иностранных солдат и производства героина.

А наш выдающийся номенклатурный «русский патриот», истый борец «за русское дело», сидя в Брюсселе, пишет слёзные статьи в New York Times, выражая НАТО благодарность и умоляя НАТО подольше оставаться в Афганистане.

Что же это за феномен такой?

Дело в том, что все наши основные элиты – изначально прозападные и пролиберальные. Прозападные олигархи – это сегодня «правые». Прозападные социал-демократы – коммунисты и социалисты. А прозападные патриоты – это «русские националисты», включая Жириновского.

А это значит, ради национал-либерального восторга «а ля рюс» и НАТО не грех позвать…

Чем нынешние рогозины хуже Колчака или Деникина, призывающего интернациональные силы ради победы над ненавистными большевиками?

Или генерала Петра Краснова, видевшего в Гитлере, как и светоч нынешних националистов Иван Ильин, силу, способную танками освободить Россию от ненавистных коммунистов?

Горе стране, где в патриотах ходят те, кто переживает за нравственность НАТО и Гитлера.

Юрий Крупнов

Читать далее...

Евразийцы-народники помянули Сергея Эфрона и Марию Спиридонову

В рамках ярмарки-фестиваля «Новая площадь» и презентации книги Павла Зарифуллина «Русская сакральная география» в Политехническом музее (книжный магазин «Циолковский») российские евразийцы-народники вспомнили невинноубиенных 11 сентября мучеников Марию Спиридонову и Сергея Эфрона.

Ярослав Леонтьев, Ольга Зиновьева, Павел Зарифуллин

Сергей Эфрон и Марина Цветаева

Русская народница и лидер партии левых эсеров Спиридонова и писатель, воин и лидер левых евразийцев Эфрон были расстреляны карателями тоталитарного государства 70 лет назад 11 сентября 1941 года в Медведковском лесу неподалёку от города Орёл (вместе с другими 153-мя заключёнными).
«Эфрон и Спиридонова были солью русской земли, всю свою жизнь посвятили они служению своему народу. Необходимо помнить их труд и борьбу и наше долженствование заключается в том, чтобы продолжать их светлое дело», — отметила директор Российско-баварского центра им. Зиновьева Ольга Мироновна Зиновьева.
Признанный специалист по истории скифства и народничества писатель Ярослав Леонтьев прочёл великолепную мини-лекцию о горении Маруси Спиридоновой и Сергея Эфрона. И доказал, что житие этих двух удивительных людей вдохновило на блистательное поэтическое творчество лучших поэтов Серебряного века. О Спиридоновой слагали стихи и даже поэмы Пастернак, Клюев, Есенин и Волошин. Свои лучшие стихи слагала о герое-евразийце Эфроне его жена Марина Цветаева.

Мария Спиридонова

Павел Зарифуллин как специалист по русской сакральной географии отметил, что и место поминовения и место проведения книжной ярмарки оказалось не случайным: «Ярмарки на Руси как правило процветали ни на каком то пустом месте, а в точке гражданских разломов и военных сражений. Так возникли Ирбитская и Макарьевская ярмарки. Книжная ярмарка «Новая площадь» проходит строго на месте боёв 6 июля 1918 года. Конные эсеровские части рвались к Кремлю и Большому театру, чтобы освободить Марию Спиридонову, арестованную большевиками. На Лубянке они столкнулись с латышскими стрелками и вход пошла артиллерия. 6 июля считается датой открытия полномасштабной гражданской войны в России поэтому энергетика у этого места особенная.

 

А с нашей точки зрения своей трагической кончиной 70 лет назад Эфрон и Спиридонова, как бы соединили длинную историю русского народничества и короткую, но яркую жизнь русского евразийства в единое делание, которое требует продолжения. И мы — евразийцы-народники, новые скифы, вспоминая наших прекрасных и благородных предшественников, не уроним в грязь их солнечное знамя борьбы!»

 

Читать далее...

Ранний монотеизм в аграрном «языческом» ритуале татаро-чувашского межэтнического пограничья

«Бывают странные сближенья…»
А. С. Пушкин

Многие религиоведы с философской подготовкой отрицают применимость категории «монотеизм» к конфессио-культурным явлениям до Ветхого завета. Между тем, практически всё, что принимало канонический вид, имело традиционно-бытовое предшествие.

Космогония чувашского этнофутуриста Фомирякова-Кенина

И древние типы верований могут повторяться в развитых религиях, стадиально предшествуя им. Автор ограниченно использует устаревший термин «язычество» (которым обычно переводится параллельно существующее в Средневолжье и Приуралье на разных языках любопытное понятие «некрещенство»).

Действительно, к рассматриваемой ситуации в чувашском и соседнем татарском «некрещенстве» неприложимы ни понятие «политеизм» (многобожие), ни даже «(г)енотеизм» (главнобожие). Традиционные верования чувашей описывает, насколько удалось проследить, не модель «верховный бог — боги» (живущие на небе и сочетающиеся функциями), а, скорее, модель «бог — духи». У татароязычных же «язычников» схема мироосмысления аналогична, но ещё более проста.

В средневолжском «язычестве», или «некрещенстве», выделяется тюркское «пережиточно-тенгрианские» конфессиональное состояние и обрядовая практика у части чувашей границы Чувашии и Ульяновской обл., а также совсем уже немногочисленных татароязычных нехристиан в среде кряшен правобережного Кайбицкого (образован 19 апреля 1991 г.) р-на Татарстана.

Татарским языком здесь хорошо владеют многие чуваши, а татары-кряшены понимают чувашскую речь. И, по принципу родного языка, этноним «татары» (в отличие от части кряшен в левобережье и многих «низовых» нагайбаков Южноуралья) здесь прилагают к себе практически все (независимо от трёх вероисповеданий), и какой-либо политизации в самосознании здешних татароязычных жителей не наблюдается.

Для татар-православных, составляющих до 15% населения указанного района, автором предложено название «кайбúцкие кряшены» (ранее, в литературе, «молькеевские», или «подберёзинские»). Но следует учитывать, что субэтноним «кайбúцкие кряшены» конфессионально двусоставной. Местный кряшенский диалект и фольклор характерны и для кряшен, сложившихся в православной традиции и для т. н. «некрещёных кряшен» («чукынмаган корэшеннэр»). Это до 200 чел. в с. Ст. Тябердино (Иске-Тярбит) с выселкой с. Камылово Кайбицкого р-на.

В этноконфессиональном отношении дуалистично и соседнее население, чуваши-анатри. Помимо православных и вместе с ними, в 7-и приграничных сёлах здесь проживают 5-6 тыс. чел., тоже именуемых и именующихся «некрещёными» («тêнекêмен»).

Более того, возник особый подтип верований в близлежащих (до 20-и км) и по традиции «взаимобрачных» чувашском с. Байбахтино (иначе – Трёх-Изба, Виш-Пюрт) Комсомольского р-на Чувашии и сс. Ст. Тябердино и Камылово.

Такую «свою» веру эти соседние этноконфессиогруппы считают «главной» и «исконной», первенствующей перед православием и исламом. Хотя на практике она оказывается синкретичной, обнаруживает и древние истоки, и явное влияние соседних мировых религий.

Основу её составляет образ верховного бога, тат. «Аллá», чув. «Турá». На уровне низших образов поклонения повсюду прослеживается культ «киреметей» и особенности ритуалов (между Тябердиным и Камыловым – сосна «кирэмэт агаш» и «этэч тибэгэ» – укромное место для принесение в жертву домашней птицы).

В качестве стимула такого «стихийного единобожия» учёные рассматривают соседнее исламское влияние (Д. Месарош из Венгрии, его полевые исследования в Средневолжье на рубеже XIX-XX вв.). Но монотеистические тенденции очевидны в общетюркском древнем «тенгрийстве» (С. Г. Кляшторный), или «тенгрианстве» (Л. Н. Гумилёв, О. О. Сулейменов, Р. Н. Безертинов).

Вплоть до того, что «монотеизм тенгрианства» (как допустимое внеисламское единобожие — «таухид») был признан отдельными видными руководителями мусульманства в России (Т. С. Таджуддин, его выступления в прессе в 1997-98 гг.).

Название верховного бога, чув. «Турá», явно соотносится с др.-тюрк. и монг. «Тенгри» в том же значении. На диалекте кайбúцких кряшен «тэре» – «икона, образ» (у их собратьев в левобережье, как и в лит. яз. – «крест»). Да и сам топоним «Тябердино» произошёл от похороненного здесь же, жившего в нач. XYI в. богатыря Тянгри-берды.

В чувашских 7-и «некрещенских» селениях, в татароязычных сс. Ст. Тябердино и Камылово сохранился поминальный обряд общественной «большой свечи» («аслâ çурда», «зур шам»). Для чего совместно создаётся из домашнего воска массивная и рукотворная, спирально закрученная свеча, которую зажигают и в течение ночи «раскручивают» (тат. «шамны яндыру, эйлэндеру»).

Следует сопоставить с известной (нач. XX в.) марийской, вновь энергично проявившейся в современной Мари Эл, «языческой», (г)енотеистической сектой «кугу сорта» (тоже «большая свеча» как символ общности единоверцев). Можно обоснованно утверждать о «средне-волжском круге» культур и верований, сложившихся в условиях аграрного ХКТ, под булгарским влиянием (булг. «сорта, сурда, шурда» – «свеча», кыпч. однокоренное «джарúт, жарыт / ярúт» – «луч», «свет»). У татароязычных «чукынмаган» бытует, как можно было убедиться, иное слово, диал. «шам» (лит. яз. «шэм» – «свеча»), совпадающее, кстати, в персидском и калмыцком языках.

Интерес представляет и второй прослеженный, ключевой в «некрещенской» ареальной подобщности «Тябердино — Байбахтино» ритуал. Это «курман-байрам в день св. Петра и Павла», т.е. 12 июля ежегодно. Пожертвовав накануне «белое» животное или птицу (гусь, барашек) в этих двух местностях трое старейшин с блюдами в руках, буханкой ржаного хлеба новой выпечки встречали солнечный луч молитвой (текст, на двух языках, удалось записать): «О, Тура (Алла), свет Природы (иначе – «окружающий мир, всё вокруг») и наш кормилец, не оставь нас милостью впредь!»

В полном виде такой утренний аграрный ритуал не отмечен в других, кроме Байбахтина, чуваш. сёлах «тêнекêмен». Хотя в фрагментарном виде отдельные его компоненты (старцы-руководители обряда; блюдо; хлеб или каша; белое животное или птица) встречаются или отмечались ранее (Д. Месарош).

Но в татароязычной общности совершенно идентичные обряды отмечались также и в среде кряшен левобережья – Чистопольском уезде (II-ая пол. XIX в.), Лаишевском (1910-12 гг.), Елабужском (полевые данные автора, 1993-99 гг.). Более того, почти точное соответствие (строевой праздник – «курман на Петраý») имелось у казаков-тюрок, нагайбаков (христиан из татар, менее калмыков, а также немногих мусульман – в челябинском Южноуралье), существовало до 20-х гг. XX в., с попыткой возродить его в 1990-х гг.

Пространственный «разрыв» ритуала прежде наверняка отсутствовал. И проявляется ныне, когда до деталей совпадают ритуалы в очень отдалённых пространственных точках. И возникает ситуация наподобие «круга магического камня «ядá / джадá» (С. Е. Малов) в самых различных пунктах нынешнего тюркского мира – от мест проживания реальных тюрок-шаманистов до ареалов, вполне мусульманских или православных.

Таким образом, материал приграничья правобережного Татарстана и Чувашии, Ульяновской области позволяет рассмотреть вероисповедную ситуацию как любопытную и многообразную (в т. ч. в (суб)этнокультурном отношении) – в плане сохранения древних верований и многоуровнего синкретизма мировых религий с ним и между собою, следов взаимодействия древнетюркских (в т. ч. волжских булгар), кыпчакско-тюркских и финно-угорских народов. В рассматриваемом здесь специально небольшом араеле соседство с чувашами «подкрепляло» необычное татаро-кряшенское «некрещенство» (!), способствовало его сохранению. А обратное влияние родственников и соседней, «некрещёных» татар, способствовало применению среди чувашей ритуала, характерного ранее для правобережного Татарстана и (через переселенцев-нагайбаков) вплоть до Южного Приуралья.

Викторин Виктор Михайлович

(г. Астрахань, Администрация Губернатора области)

Разные аспекты проблемы в этноконфессиональном, историко-религиоведческом и структурно-этническом ракурсе были освещены автором ранее, см. более подробно:

Викторин В. М. Этноконфессиональные реликты-совпадения в татароязычной общности («Курман-байрам» на Петров день у тенгриан, кряшен и нагайбаков). – В сб.: Этническое единство и специфика культур Матер. I-х Санкт-Петербург. этнографич. чтений. СПб.: [Росс. этнографич. музей]. 2002 – С. 86-89.

Викторин В. М. Сезонно-ритуальные «схождения» у татароязычных этногрупп от правобережья Волги до Южного Урала (тенгриане, кряшены и нагайбаки). – В сб.: Этнос – культура – человек. Матер. М/н науч. конф. к 60-летию проф. В.Е.Владыкина. Ижевск: Изд-во «АНК». 2003 – С. 95-99.

Викторин В. М. Этноконфессионально-специфические группы в структуре этносов на рубежах Евразии (монотеизм – рецепция и связь верований – соотношение общин). – В сб.: Россия и Восток: проблемы взаимовлияния. Матер. VI-ой М/н конф. Волгоград: Изд-во ВолГУ. 2003 – С. 155-166.

Читать далее...

Скифская идиллия

Скифский сюжет. Часть V.

Предромантики и романтики фактически представляют своей творческой деятельностью новый этап в развитии скифского сюжета. Следует даже усилить данное утверждение: они совершают настоящую «скифскую революцию» в понятиях. Для них «дикий» перестает быть отрицательной категорией. Вслед за Руссо они романтизируют дикаря, полемизируя с карамзинистским культом всего изящного и цивилизованно-утонченного.
Именно в полемике с «карамзинизмом» у Грибоедова впервые встречается специфическое употребление слова «хищник», близкое по значению к «дикому скифу»: «Хищник в руссоистском контексте Грибоедова (как и у Пушкина в «Кавказском пленнике»: «…хищник возопил») – оценка положительная, синоним дикого и свободного человека (курсив здесь и далее мой – И.Б.). В письме В. Кюхельбекеру от 27 ноября 1825 г. Грибоедов именует «хищников» «вольным, благородным народом». Ещё характернее сказано в письме к С. Бегичеву от 7 ноября 1825 г.: «Борьба горной и лесной свободы с барабанным просвещением». Как мы видим, свобода у романтиков не сопутствует, а противостоит Просвещению. Метафорический эпитет «барабанный» здесь, что очевидно, характеризует европейскую цивилизацию Нового времени с её регулярной государственностью (и, значит, Петровскую империю как часть ее), противоположным же полюсом этой «стесняющей» государственности оказывается свобода, которую Грибоедов готов увидеть в кавказских горцах (аналогия с шотландскими для современного исследователя здесь также очевидна).
Встречаясь с европейской концепцией «естественного народа» (Руссо, Гердер), которая до определенного момента параллельна развитию скифского сюжета в русской культуре, скифский миф попадает в поле идиллического хронотопа. Так, в переводной оде «Против корыстолюбия». Кн. III, ода XXIV (1814) её автор В.В. Капнист вслед за Горацием создает утопическую страну «блаженных кочующих скифов» – уже прямых предшественников пушкинских цыган:

Блаженней геты и степные
За понтом скифы жизнь ведут,
Что на колесах подвижные
Их домы за собой везут;
Земля, без граней, им свободно
Приносит жатвы и плоды,
И ратаи там лишь погодно
Проводят тучные бразды…

Развивая идущий от скифского рассказа Геродота «хлебный» мотив сюжета, Гораций стремился показать, что обширные владения скифов и их обильные плоды являются следствием неиспорченности их нравов, отсутствию в них порока корыстолюбия, который обличается им в современном ему обществе. В переводе две империи сближаются: «римское» прочитывается через «российское». Несмотря на то, что автор стремится быть наиболее близок подлиннику, звучание получается почти сатирическое. И если «хлебный» мотив здесь вполне узнаваем и традиционен со времен Геродота, то идеальная нравственность, «доблести» скифов – неожиданный мотив в свете разворачивающегося скифского сюжета, который превращает здесь само название скифов в условность. Условно-идиллическим был этот образ и у Горация, поскольку «наследна доблесть» трудно согласуется с идущим от Геродота мифом о воинственности, безудержности и жестокости скифов:

Там муж не раб жене богатой,
Она не знает волокит,
Наследны доблести ― не злато
Всяк драгоценным веном чтит.
Там в браке верность неизменну
Хранит врожденный страх стыда:
Забывших клятву их священну
Преступниц нет иль смерть ― их мзда…

Тем не менее, несмотря на некоторую условность, и этот мотив имеет большое значение для развития скифского сюжета. Он находит продолжение в романтической элегии ныне полузабытого, но в свое время весьма ценимого А.С. Пушкиным и его кругом поэта В.Г. Теплякова.
Тепляковские скифы из «Третьей фракийской элегии» (1829) получили в наследство от отцов и свято берегут богатство дикой их свободы (618). Знакомый нам эпитет дикий здесь окончательно прощается со всем смысловым рядом, связанным с грубостью, жестокостью, свирепостью и становится признаком неизменно положительно маркированной черты поэтических скифов – свободы. Дикая здесь значит: естественная, первобытная, присущая золотому веку. Скифы Теплякова – это «химически чистый» «естественный народ» Гердера, «природы сын» (619, 620). Основные эпитеты, употребляемые со словом «скиф», — бедный (в значении: неимущий) и счастливый (как синоним беспечного):

И кочевал счастливый скиф
Беспечно по лесам душистым…

Характерно, что рядом мы встречаем и слово «первообразный», несколькими годами ранее употребляемое Грибоедовым в отношении русского народа. Здесь говорится о первообразном творенье, которое:

Как пир божественный, очам его сияли;
Как бесконечный сад, дремучие леса
Пред ним, шумя, благоухали.
Ему пещерный свод чертогами служил,
Постелей ― луг, блестящий златом;
― тогда он был
Всему созданью милым братом…
Пастух и царь в степях своих,
Не зная дальней их границы,
Он был вольней небесной птицы,
Когда с ним вихрь пустынь родных,
Его скакун неукротимый,
Гулял в степи необозримой…
Вдали с небесной синевой,
Как пестрый Океан, сливался… (619-620)

Здесь скифский сюжет принимает в себя все основные характеристики идиллического хронотопа. Скифы – это идеальный Народ, сын Природы. Это народ вольный, кочевой; свобода «передвижных городов» романтически жёстко противопоставлена «помрачению» ума и повреждению нравов современной городской цивилизации. Тепляков, как и все романтики-«традиционалисты», соединяет «утопический культ русской старины» «с культом Природы» (Ю.М. Лотман). В данной элегии, правда, речь не о русской старине, а о скифском золотом веке. Но поэтически русские (россы, славяне) и скифы (как мы уже имели возможность убедиться) стали одним целым. Вслед за пушкинскими «Цыганами» Тепляков продолжает русскую «номадическую» тему. Тем самым скифский сюжет соединяется с так называемым «номадизмом». Тепляков вносит существенную переакцентуацию: не воинственность скифов выходит на первый план, а их блаженство, счастье, достигаемое прежде всего тем, что они ещё не знают ужасов «цивилизации» и свободно кочуют. Немаловажно также, что блаженное и счастливое состояние скифов связывается с их бедностью, с отсутствием собственности.

Илья Бражников

Читать далее...

Великий Тюркский Эль

Часть I. Рассвет и закат

В официальной всемирной истории, современные учёные очень много внимания уделяют Европе и Китаю, причём очень подробно описывают свои исследования. Но я хотел бы вам показать иную, неизвестную историю — историю Древних тюрок или тюркютов, как принято называть этот этнос, дабы не путать его с современными тюрками, у которых наименование «тюрки» понимается, как лингвистическое. Мой рассказ посвящён державе, созданной правителями династии Ашина, появившихся в Золотых Горах, в Центральном Алтае. Тюркюты выделились на фоне истории Азии. Но увы, о них забыли. А зря…

Два века засухи

Прежде чем повествовать о древних тюрках, давайте рассмотрим политическое положение на востоке Великой Cтепи. Здесь во второй половине IV в. н.э. уже прошла многолетняя засуха и на месте, где практически двести лет не было жизни, постепенно стали селиться племена, происходившие от осколков сяньбийцев (древних монголов) и хуннов-жужани. Они были грозой степи и постоянно терроризировали соседей. Началась их экспансия в 360 г.. В 411 г. они захватывают племена динлинов; в 424 г. вторгаются в китайскую империю Тоба-Вэй. Далее жужани берут крепость Гаочан на западе от своей державы (470). Как было отмечено выше, жужани были сбродом, в который входили не этносы, а только их осколки-разбойники и дезертиры. Если обращаться к естественным наукам, то жужаней можно назвать «паразитами», жившими за счёт других соседних народов. Они отличались особой жестокостью, что о которой узнаём и у киргизского писателя Чингиза Айтматова. Может он преувеличил, а может и нет… По его словам, жужани надевали на головы своих пленников чехол, сдавливающий череп во время обсыхания на солнце. От этого пленник терял разум, а следовательно беспрекословно подчинялся своему хозяину. Вероятно, что Айтматов взял эту легенду из китайских источников, которые наверняка могли отметить такое обращение жужаней к пленникам.

Рядом с жужанями жили племена теле. Их общественный строй – конфедерация из 12 племён. Они не хотели, чтобы жужани их эксплуатировали и действительно казалось, что жужаням не было противовеса. Однако, на Алтае, в горах Солнца, появился этнос, способный воевать и биться до последней капли крови… Это были тюркюты. Они подняли восстание против жужаней в 552-555 гг. и победили, а позже именно они обеспечили гегемонию в степи.

Жизнь в золотых горах

Алтай – родина тюркютов, был большой природной крепостью, которую взять было отнюдь не легко. Здесь сущестовали идеальные условия для жизни: девственные леса, речные долины, богатая фауна. На Алтае тюркюты добывали и обрабатывали железо, что является следствием создания тяжёлой латной кавалерии – основой тюркютского войска. Обработка железа и кочевой образ жизни вообще являлись отличительными чертами степной конно-железной цивилизации1. В такой крепости можно было не только сохранить свою жизнь, но и культуру своего этноса.

А теперь о самих тюркютах: Откуда они появились? Во II-IV вв. императору «Срединной Равнины», т. е. Китая, совместно служили хунны, сяньбийцы, тангуты. Одни из них легко восприняли иноземную культуру, бывшую чуждой укладу жизни кочевников; другие из них не смирились с гнетом со стороны «Сына Неба», т.е. императора, и бежали «куда подальше»; а третие служили последнему племени хуннов, отстаивавшим «Ордос» от китайцев. На службе у тех самых хуннов, в 439 г., был сяньбиец Ашина. Его имя нам рассказывает, что сам он не являлся этническим тюрком, т. к. «Ашина» переводится с монгольского, но отнюдь не тюркского, как «благородный волк». Приставка «А», у монгол – символ уважения, а слово «шино» или «чинно» – означает «волк». На тюркском же волк будет звучать не так, а по-другому – «бури» или «бюри», хотя гвардию тяжёлых всадников у кагана (правителя) позже назовут именно «бури», а не «шино». В расположение Ашины входило около 500 семейств. Все они ушли на Алтай.

10 волчьих колен

Тюркские руны

А легенда о происхождении всех тюрков (тюркютов) следующая: Один мальчик, отставший в живых от готами истреблённых гуннов, осеменил волчицу; молодой человек был убит германцами, а волчица ушла в горный Алтай, где и родила 10 сыновей – первых тюркютов. Легенда остаётся легендой, а тюркские каганы и ханы продолжали считать себя людьми, характером походящими на волков.

После победы тюркютов над жужанями, каган Бумын, потомок Ашины, стал проводить завоевательную политику, суть которой состояла в том, чтобы на юге своей державы была укреплена граница с Китаем. Там шла долгая война китайских княжеств Бэй-Ци и Бэй-Чжоу. В то же время, брат Бумына, Истеми-каган стремительно, подобно вихрю, продвигался на запад (554). Истеми, дойдя до Согдианы (междуречье Амударья и Сырдарья) столкнулся с войсками эфталитов (белые гунны). Персидский шах Хосрой Ануширван, в свою очередь, заключил с тюркютами военный союз, направленный против государства эфталитов. Пока шла эта продолжительная война, о которой речь пойдёт ниже, Истеми-каган наткнулся на сопротивление аваров в Приаралье и только через три года спустя (558), последние были разбиты и бежали за Волгу.

Теперь, ко второй половине VI века, Великий Тюркский Эль располагался на огромной территории, начинающейся от склонов Хингана до Волги. Правда, ещё позже, и народы Кавказа стали вассалами тюркютов.

Тураньская война

Давайте вернёмся к войне тюрок с эфталитами. Данное столкновение хорошо описал М. И. Артамонов: «Тюркюты прекратили преследование авар потому, что ввязались в длительную и тяжёлую войну с эфталитами, империя которых охватывала огромную территорию от Хотана на востоке до Каспийского моря на западе и до Инда на юге». Упомянутые выше хиониты были соседями эфталитов на севере. Первое столкновение между тюркютами и эфталитами произошло еще в 555 г., но активные военные действия между ними начались только с 562 г., когда иранский шах Хосрой Ануширван, заключив мир с Юстинианом, получил возможность вести согласованные с тюркютами военные действия против общего врага. Совершенно неизвестно, почему дружественные отношения между персами и эфталитами, столь важные для спокойствия восточной границы Ирана, сменились остро враждебными, приведшими к союзу персов с тюркютами. Возможно, что Хосрой Ануширван считал чрезмерной дань, которую Ирану приходилось выплачивать своим восточным соседям, или же он хотел присоединить к своим владениям находящиеся во власти эфталитов области, отторгнутые от Ирана. По данным Табари и Бал’ами, инициатива союза между персами и тюркютами исходила от Хосроя. Договор был скреплён браком Хосроя с дочерью тюркютского кагана Истеми. Этот факт и лёг в основу рассказа Балазури и Ибн Хордадбеха, в котором у последнего из этих авторов каган тюркютов заменён каганом хазар, а повествование уснащено рядом фантастических подробностей.

В 563 г. Хосрой нанёс тяжёлое поражение эфталитам, а в 565 г. и Истеми начал решительные операции против них, и, первым делом захватил Чач (Ташкент). Решающая битва между тюркютами и эфталитами состоялась у города Несефа (Карши). Длилась она целых 8 дней и закончилась полным разгромом последних. К 567 г. с эфталитами было покончено.

Но, как часто так бывает, между бывшими союзниками вспыхнула вражда. Тюркюты требовали, чтобы Иран выплачивал им ту дань, которую раньше давал эфталитам, и открыл дорогу через свою территорию для согдийских торговцев шёлком, которые теперь стали подданными тюркютского кагана. Так как Хосрой категорически отверг эти домогательства, тюркютское войско двинулось к иранским границам, но, встретив мощные укрепления, воздвигнутые персами в Джурджане (Гурган, Гиркания — юго-восточное побережье Каспийского моря), не решилось атаковать их. В 571 г. между тюркютами и Ираном был заключен мир. Границею между ними стала Амударья.2

Торговая Согдиана

Несмотря на крупные войны тюркютов, персов, аваров, эфталитов, Средняя Азия VI века стала территорией, где произошёл быстрый экономический и культурный подъём. Города процветали, развивалась торговля. Любой путешественник мог бы удивиться столь быстрому развитию торговли, ибо как вы сами знаете, что после крупных войн, экономика хоть и восстанавливается, но очень медленно! А в чём причина такого резкого подъёма? Торговая Согдиана!

тюркские воины

Известно, что Согдиана славилась своими ловкими торговцами, которые отнюдь по своему профессионализму не уступали иудеям, захватившим без силы оружия караванный путь в Месопотамии и быстро разбогатели. Конечно такие выгодные подданные, как согдийцы, были просто необходимы каганату. Но рост экономики и культуры приносил прибыль не народу, а, прежде всего, купцам и тюркским ханам.

10 стрела будущего Турана

Именно связи с этой проблемой, которая являлась очень серьезной, произошёл распад державы тюркютов на две части: Восточно-тюркский каганат (Современная Монголия) и Западно-тюркский каганат (Тарбагатай, Саур, Тянь-Шань). В двух государствах продолжали править каганы и рода Ашины, но в западном каганате население тюркютов было очень мелким и растворилось в среде местных жителей, коих потом назвали «десятистрельные тюрки» в честь 10 тюркских вождей, получившим в виде символа власти по одной стреле.

Антиперсидская коалиция

Мы подробно остановились на западном крае потому, что VI в. для Средней Азии был самым насыщенным и кровопролитным. Казалось, что недавние союзники — тюркюты и персы, навсегда остались в прежних «добрососедских» отношениях,… но всё произошло иначе. Персия активно вела войну с Византией, которая была нужна тюркютам, как источник богатства посредством торговых отношений с ней. Туда ведь шёл Великий Шёлковый путь, связывающий, Поднебесное (Китай), Великий эль и Византию. Однако, персы, воевавшие с романоями, стали препятствием и не пропускали караванные пути.

Так образовалась антиперсидская коалиция: В неё вошли, помимо визанитийцев и тюркютов, также давние враги персов — грузины и хазары. Персия была зажата в клещи. Хазары разграбили Северный Азербайджан, тогда принадлежавший Персии. С запада наступали византийцы. На востоке тюркюты нанесли поражение персидской 70-тысячной армии и подошли к Гератской долине. По сообщениям арабского историка IX в. Ат-Табари, численность армии тюркютов составила 300 тыс. человек! И Табари, и Фирдоуси отмечали, что поход на Персию был полностью подготовленным. В распоряжении тюркютского войска находились боевые слоны, нёсшие на себе профессиональных лучников и копьеметателей.

Персами руководил талантливый полководец Бахрам Чубин, и когда началась первая атака тюркютской железной латной кавалерии, вызывающей у врага ошеломляющую панику, он сдержал эту атаку. Сражение было тяжёлым, но персы победили, несмотря на всю мощь тюркского полковника Савэ-шаха, погибшего от стрелы Бахрама Чубина! Сражение поистине грандиозное. Оно произошло в 589 г. у города Герат (современный западный Афганистан) перед самым распадом Первого тюркского каганата. Странно, что об этом событии не найти ни в одном школьном учебнике Всемирной истории, чего не скажешь о сражениях, допустим при Фермопилах между спартанцами и персами или Каннах между карфагенянами и римлянами, несмотря на то, что она не менее значительно, если даже не больше.

Возвращение китайцев

Выше был подробно описан ход событий на западе державы. А теперь посмотрим на восток, где у юго-восточной границы каганата мы находим уже не те мелкие, неспособные китайские царства. А, напротив — здесь появляются новые китайские империи, названные позже самыми крупными и сильными государствами за всю историю Поднебесной.

Что же происходило в Китае? Здесь царство Бэй-Чжоу под руководством Ян Цзяня захватило царство Бэй-Ци и Северный Китай был объединён. Создалась держава Суй. Китай стал настолько могущественной империей, что два тюркских каганта, уже враждовавших между собой, стали его вассалами. Для простых тюркских воинов это стало позором.3 Их правители стали марионетками в руках китайских правителей-эксплуататоров, ибо стали зависимыми от китайской культуры и роскоши. Суй

могла бы начать агрессию на всю Азию, а затем и Европу…

Два китайских чуда

Но случилось чудо, которое остановило китайцев и стало спасением многих народов Евразии, не подвергшихся карательных армии «нового Китая». То самое чудо —бездарность китайского Сына Неба. Новый император, Ян Ди был человеком глупым, развратным, легкомысленным и трусливым. Он уменьшил земельные уделы крестьян, повышал налоги; вёл трудные войны с Кореей и Турфаном, потерпел поражение, вследствие чего и рухнула экономика страны. В результате восстало бедное население Китая и тюркских вассалов. Ян Ди бежал, но вскоре оно был убит от рук одного из его собственных придворных. Вот так прошли мечты китайских националистов о завоевании мира.4

Следующей династией, захватившей власть в Китае, была Тан. Её основатель —пограничный генерал Ли Юань, который одержал победу в гражданской войне, длившейся пять лет (614-619). Это был сильный духом человек и очень талантливый «вождь», хорошо знающий боевую тактику кочевников. Он создал обновлённую армию степного типа и теперь мог биться с кочевниками… и даже побеждать их, чего раньше китайцы никогда не делали, за исключением ловкости их дипломатов, умеющих сеять раздоры среди врагов.

Новый Китай

Л. Н. Гумилёв писал: «Фамилия “Ли” принадлежала к китайской служилой знати, но с 400 года оказалась в связи с хуннами, потом табгачами и, наконец, добилась власти, основав династию Тан. Опорой династии были не китайцы и тюркюты, а смешанное население северной границы Китая и южной окраины Великой степи. Эти люди уже говорили по-китайски, но сохранили стереотипы поведения табгачей. Ни китайцы, ни кочевники не считали их за своих. По сути дела, они были третьей вершиной треугольника, образовавшегося за счёт энергии пассионарного толчка».5

Как видно из цитаты, на фоне истории, и Китая, и Великой степи, образовался этнос «новых китайцев». И сколько бы историки не называли все народы «Срединной равнины» равно китайцами, по сути это были разные этносы, так как им были свойственны разные стереотипы поведения. Значит, мы вправе утверждать, что теперь старый китайский этнос был заменен новым, более энергичным и крепким. Этот новый народ стал союзерном тюркютов (630 — победа над Восточным каганатом, 658 — победа над Западным каганатом). Агрессия Китая вновь началась…

Да, тюркюты были побеждены китайцами, но пришло время, кода былая мощь снова должа была проявиться их жилах. И это произошла в 682 г., но об этом будет написано уже во второй части статьи, где я изложу о ярких подвигах, восставших против эксплуатации Китая тюрков. Там вы узнаете о героических тюркских пассионариях, отличившихся в истории Евразии: храбром Кюль-тегине, мудром Тоньюкуке, благородном и добром Бильге-хане.


Александр Беляев,

Клуб Евразийской интеграции МГИМО (У)

Список литературы:

Гумилёв Л. Н. «Древние тюрки». Москва. 2009 г.

Ганиев Р.Т. «Восточно-тюркское государство в VI — VIII веках». Екатеринбург. 2006 г.

Кусаинова М.А. «История Казахстана». Астана. 2006 г.

Бичурин Н. Я. «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена». 1851 г. Санкт-Петербург.

1 Термин, впервые был введен евразийцем-географом П.Н. Савицким в своем труде «О задачах кочевниковедения». Прага. 1928 г.

2 М. И. Артамонов. «История хазар». Москва. 2006 г.

3 Заметьте, что сейчас я уже употребляю не слово «тюркюты», а слово «тюрки», по той причине, что в два каганата входили теперь не только сами малочисленные тюркюты, но и народы, связавшие свою судьбу с ними.

4 В государстве Суй, китайцы отличались этношовинизмом, т. е. ненавистью по отношению к другим народам, находившимся в составе Китая, и, особенно, к кочевникам.

5 Л. Н. Гумилёв. «Тысячелетие вокруг Каспия». Москва. 2010 г.

Читать далее...

Права Марийского Народа


Таинственное письмо

Это начало для приключенческого романа. Однажды я получил письмо следующего содержания:

«Уважаемый господа! Мы, представители общественности республики и марийского народа, обращаемся к Вам, как к авторитетному и уважаемому человеку на Евразийском пространстве. Марийцы и другие народы, населяющие Республику Марий Эл, доверяют Вам и полностью разделяют и поддерживают предлагаемый Вами курс политики в интересах всего народонаселения России-Евразии. Наша небольшая республика, являющаяся неотъемлемой частью Евразии и в настоящее время испытывающая серьёзнейший национально-политический кризис по причине того, что местное руководство изощрённо нарушает права титульной нации, оскорбляет наше национальное достоинство, унижает народ Республики Марий Эл.
В Москве десятки обращений и открытых писем к федеральной власти остаются без внимания. Более того, несмотря на негативную реакцию мировой общественности из 47 стран мира (более десяти тысяч подписей) по поводу происходящих событий в Марий Эл, МИД России распространил лживое заявление, что в марийской республике никаких проблем нет.

На это, в свою очередь, последовало обращение общественности республики к Министру иностранных дел РФ С. В. Лаврову с просьбой разобраться с реальной обстановкой в Марий Эл, а не идти на поводу преступных элементов нашей республики и не покрывать бессовестно-безответственную политику режима Маркелова. К величайшему сожалению, и это уже давно не секрет, в Москве всё решают доллары, которые вставлены чиновникам вместо глаз. Именно так в Москве наживаются на беде и горе регионов России.
В 2004 г. в Москве была издана чёрная книга под названием «Марий Эл: республика, которой нет?». В ней подробно изложена сегодняшняя страшная картина Республики Марий Эл. И, несмотря на то, что с этой книгой ознакомлены в Госдуме РФ, Совете Федерации, ФСБ России, Администрации Президента РФ, реакции никакой нет.
Сегодня в Марий Эл проникают спецслужбы США, снимаются фильмы и собираются материалы не в пользу России. УФСБ Марий Эл по сути дела разгромлено и подавлено режимом Маркелова и мы видим, как в нашем регионе лавинообразно нарастает ситуация для целенаправленного подрыва авторитета России, упорно не желающей заниматься своими регионами. Вороватый люд в Марий Эл пришёл к власти, который рвёт субъект Федерации в клочья. В июне в нашу республику прибывает международная делегация для ознакомления с ситуацией. Странно, из Москвы не желают приезжать, а из Совета Европы едут с удовольствием.
Мы за Великую Россию и её многонациональный народ, мы никогда не допустим в Марий Эл «оранжевых» и не пойдём на поводу спецслужб Запада и из-за океана. Но мы также никогда не смиримся с преступным режимом Маркелова, которого неизвестно почему покрывает (очевидно, за чемоданы с долларами) Москва. При таком отношении к марийскому народу мы будем активно настаивать на привлечение Л. И. Маркелова к суду международного трибунала за геноцид марийского народа.
В связи с этим, дорогие друзья, просим Вас активно включиться в работу по разрешению кризиса в Марий Эл и представлять интересы марийского народа на самых различных уровнях».

С глубоким уважением,

Козлов В. Н. – председатель Всемарийского Совета;
Максимова Н. Ф. – председатель Межрегиональной общественной организации «Марий ушем»;
Танаков В. Д. – онаенг (жрец) г. Йошкар-Олы.

Виталий Лежанин и Владимир Козлов

Письмо было настолько удивительным, что мы решили разобраться в ситуации. До нас давно доходили слухи от нашего представителя в Мари Эл Виталия Лежанина о реальном апартеиде Президента Леонида Маркелова по отношению к марийскому народу. В конце концов, важной задачей «Евразийского Движения» как раз и является отстаивание прав и интересов коренных народов России: русского, татарского, марийского, всех остальных. Угро-финской темой мы ещё толком не занимались, но она показалась нам перспективной, и Глава Администрации МЕД, как человек на ногу лёгкий, немедленно отправился в Казань, а оттуда на электричке в Йошкар-Олу – разбираться.

Марийцы

Марийцы (прежнее официальное название — черемисы) являются аборигенами Средней Волги, относятся к угро-финской языковой группе. Отдаленные предки марийцев пришли на Среднюю Волгу с востока и юга. Но с присущими именно ему этническими особенностями марийский народ сложился в основном на занимаемой ныне территории. Само название народа — «мари», «Мары». Восходит оно к значению «человек», «мужчина», «муж». Марийцев разделяют на «луговых» и «горных». Вообще это два разных народа (угорский и финский) – они «во время оно» организовали средневолжский «союз племён», но при советской власти их «записали» в один этнос и на основе двух языков был создан один единый марийский язык, был придуман кириллический алфавит. С 17 века шло активное крещение марийского народа, как показала практика сегодняшнего дня, без особых успехов. По своему вероисповеданию марийцы – язычники-манифестационисты.
На сегодняшний день в Мари Эл не существует ни одной марийской школы. Марийский Национальный театр имени Шкетана закрыт согласно одному из первых указов Президента Мари Эл. Кстати, нынешний Президент этой Республики Леонид Маркелов не знает марийского языка, а поскольку он уже много лет марийский президент и до сих пор марийский язык не выучил, то можно предположить, что и не выучит.
Всего в России проживает около 700 тысяч марийцев, около 200 тысяч — вне Мари Эл. Сегодня, как и в начале девяностых годов, можно наблюдать подъем общественных марийских организаций «Марий Ушем» («Союз мари» или «Общество мари»), молодёжная организация «У вий» («Новая сила»). Марийские организации объединяются во «Всемарийский Совет».
Подъём самосознания марийцев в последние годы вошёл в резкий резонанс с обычным чиновничьим беспределом, активными пособниками коего являются члены команды действующего Президента Маркелова. Не секрет, что республика при ее «эффективном» управлении находится на экономическом дне России.
В последние месяцы в связи со слабыми попытками российских властей хоть как-то начать защищать права русских в Прибалтике, Европарламент немедленно организовал хитрый ход. По запросу угро-финских членов Евросоюза (Венгрии, Финляндии и Эстонии) Европарламент обратился с резолюцией к РФ о попрании прав марийского народа в России. МИД РФ заявил, что такой проблемы нет. В одночасье марийский народ по идиотизму российских чиновников оказался разменной картой в сложных геополитических играх.
Руководство марийских общественных организаций, посовещавшись, пригласило в Йошкар-Олу для консультаций представителей трансцендентной по отношению к государственному российскому маразму организации – евразийцев.
Наш представитель в Йошкар-Оле — Виталий Лежанин, экс-редактор газеты «Йошкар-Ола», закрытой Президентом Маркеловым. Великороссы такого типа, как Виталий – чистые, светлые и порядочные, живут обычно в глухой провинции, чем и является Йошкар-Ола. Несколько лет Лежанин пропагандировал евразийство в пяти издаваемых им газетах, постепенно закрытых местной Администрацией. Он и навёл мосты с марийской интеллигенцией, под его влиянием элита марийского народа стала зачитываться трудами евразийцев.

Либеральный Сталин

Поезд отходил в три утра, в Йошкар-Оле надо было быть в семь, чтобы успеть на мемориальный марийский праздник «Чумбылат сугунь». Вагон пустой, обычный, как во всех электричках. Лег на лавку, положили ботинки в сумку с телекамерой, чтобы их не сняли во сне местные жители, привязал сумку к рукам, уснул. Приезжаем в Йошкар-Олу, там встречает колонна машин и автобусов. Лежанин на вокзальной площади торжественно знакомит с Владимиром Козловым, Главой «Марий ушем» Надеждой Максимовой, Главой молодёжной марийской организации «У Вий» Евгением Александровым. Садимся в машины и все едем на Чумбылатову гору (Чумбылат курык) – это гора на реке Немда в Советском районе Кировской области.

Река Немда

По дороге наши друзья рассказывают о марийском язычестве, о священном отношении к миру, заповеданном для каждого марийца с рождения. «Если я иду в лес собирать хворост или рубить дерево, то я спрашиваю у леса разрешение, можно ли это сделать. Иногда он говорит: «Нет, нельзя». Когда я рублю дерево, я прошу у него прощения, когда я зачерпываю воду из ручья – я прошу разрешения у ручья, дарю ему взамен цветок…» В этом нехитрая жизненная этика марийцев. Веру в отца Богов Куго Юма не смогли искоренить столетия христианизации. До СССР у марийцев не было письменности, и традиция передавалась тайно и изустно от отца к сыну. Закон о веротерпимости в Российской Империи 1905 года на марийцев не распространился. Как не странно, фактический запрет на свободное вероисповедание марийского народного культа был снят Иосифом Сталиным в 1942 году. В это страшное время Отец Народов разрешил молиться всем и как угодно. Марийцы, укоряющие Сталина за разгром их интеллигенции в 30-е годы, всё же считают, что Вера — главное и поэтому Сталина превозносят.

Гора и Берёза

Чумбылатова гора (Чумбылат курык) – это гора на реке Немда в Советском районе Кировской области. Гора — место захоронения легендарного марийского героя князя Чумбылата, который в конце XI века собрал под свое покровительство большую часть разрозненных марийских племен и приказал строить города-крепости. Народ мари считал его своим северным царем. При нем сложились новые традиции, в том числе и богослужения, которые оставались традиционными на протяжении столетий и сохранились до настоящего времени. Устное народное творчество свидетельствует, что Чумбылат спасал свой народ от нашествия врагов не только при жизни, но и после смерти.

Прокофий Александров

Марийское этническое сознание увековечило Чумбылата в образе национального героя, вознесло в божество. На месте его погребения, у надгробного камня (Чумбылатов камень), марийцы устраивали мировые моления, приносили в жертву скот и птицу.
Культ поклонения легендарному предку не утратил актуальности и в настоящее время. Чумбылат продолжает оставаться общенародным символом, древнейшей святыней луговых черемис-марийцев. Считается, что марийцы в неоплатном долгу у Чумбылата и приносят ему жертвы по обещанию, а через два года в третий молятся ему всенародно.
Невда, приток Вятки – священная река марийцев. По преданию в одной из пещер на берегу реки спит легендарный князь Чумбылат. Он лежит на золотом камне, как германский сакральный император Фридрих Гогенштауфен. И, как и глава гибеллинов, проснётся в последние времена, когда даже камни проснутся.
Из этой реки, предварительно попросив её разрешения, марийцы аккуратно берут священную воду. Марийцы народ воинственный, одна из их княжеских династий, восходящих к Чумбылату, подарила Империи славный род полководцев и администраторов Шереметьевых (Черемисовых). Большинство мифов марийцев связана с княжескими деяниями и военными походами, идеальным государственным правлением для себя марийцы считают монархический княжеский строй, поэтому и называют главу Всемарийского Совета Владимира Козлова «за глаза» Марийским Царём.
При Николае I Чумбылатова гора была взорвана, дабы марийцы не устраивали на ней своих языческих молений. За двести лет она поросла лесом, окрест валяются оторванные от Горы куски. Марийцы как проводили свои «мировые моления» на горе, так и продолжают проводить.
Я спросил у Владимира Козлова, как он объясняет это простое обстоятельство – не смотря на системное многовековое давление, марийцы сохранили жёсткую верность своим корням и традициям? «Мы народ стойкий и упёртый, нас закатывали в асфальт, а мы сквозь него прорастали. Великая Сила живёт в нашем народе».
Русские и татары издавна относились к угро-финнам, как к своим младшим братьям, как к маломерным и тщедушным лесным гномам, недалёким и простоватым. Сегодня сверхстойкий, глубокий и благородный марийский этнос даст модернизированным, утратившим свою традицию русским и стремительно её утрачивающим татарам, сто очков вперёд. В тысячелетнем соревновании победил марийский недвижимый двигатель, марийцы оказались сильнее и умнее своих «старших братьев».
Возле реки помощник карта (марийского священника) Прокофий Александров взахлёб рассказывает на русском и марийском об Александре Герцене и средневековом путешественнике Олеарии, приезжавшим на Невду и на Гору много лет назад. Именно Герцен, проведя лингвистический анализ знакомых ему угро-финских языков, первым заявил, что этноним «москва» неславянского происхождения. На утраченном языке мерян, братьев марийцев, это слово обозначает «медведь». Также с угро-финского можно перевести и всё остальное: Ока, Вычегда, Муром, Вологда, Цна, Унжа, Вага, Кириши, Рочегда, Выкса, Кимры. Почему-то сегодня забыли, что в русском народе угро-финской крови от четверти до половины (согласно последним генетическим исследованиям – до 40% на Севере Русской Равнины).
Наряду со славянской, тюркской и литовской.
Русские -сложносоставной этнос, говорить о чистоте русской крови могут только клинические идиоты. Сердце Великороссии – Междуречье Оки и Волги, оно же колыбель и Родина угро-финнов, растворившихся в русском языке меря, муроме и мещере, подарившим русской культуре имя своего главного героя – Ильи Муромца.
Говорят, что наличие в русском народе угро-финнской крови одно из объяснений тотального русского пьянства, ведь у угро-финнов, как и у многих евразийских этносов отсутствует ген, ответственный за расщепления алкоголя.
Согласно другой легенде изначальным тотемным деревом славян, испокон селившихся по берегам рек, была Ива. Берёза оказалась главным русским деревом именно под влиянием угро-финнских народов, у них три главных священных дерева: Берёза, Дуб и Ольха. При рождении детей марийцы сажают эти деревья, так и вырастают сады, а потом леса. О чём красочно повествовали молодые активисты Движения «У Вий» («Новая Сила»). Глядя на марийцев видно, что их Сила бесконечна, но они рожают детей и сажают священные деревья, шелестит листочками Новая Сила.
Заговор наших коллег с другой стороны океана очень тонок: вырвать у русских из-под ног их последнюю опору, их «самое себя» — угро-финнские народы России. На празднике активно работали: снимали, фотографировали и знакомились два этнографа – немецкий и американский, а также русская девушка Елена – корреспондент Радио «Свобода». Ни власти, ни спецслужбам РФ до марийцев дел нет. Перефразируя Троцкого, Виталий Лежанин по этому поводу заметил следующее: «Если власть и спецслужбы не занимаются этнологией, то этнология рано или поздно займётся властью и Спецслужбами».

Моления в Священной роще

«У европейских племён финно-угорской группы языческие культы большей частью отправлялись в священных рощах, огороженных заборами. В самом центре рощи – по крайней мере у волжских племён стояло священное дерево, которое затемняло собой всё окружающее. Прежде чем верующие соберутся и жрец вознесёт молитвы, у корней дерева приносили жертву, а ветви его служили чем-то вроде кафедры». Это строки из этнографической классики «Золотая ветвь» дедушки этнографов Джеймса Фрэзера. А вот, как обстоит марийское священное делание сегодня:


Около двухсот молодых и пожилых марийцев (все приехали за свой счёт, а автобусы заказали, пустив шапки по кругу) заполнили Священный Чумбылатов лес. К этому времени всё было готово к священной теургии. В виде высокой скамьи в лесу был установлен алтарь, на него возложили жертвы Марийскому Богу – оладьи, блины, мёд, травы. Сбоку от алтаря предварительно были вкопаны столбы с мощной перекладиной. На перекладине висели огромные котлы-казаны, в них варилось мясо: гусятина, баранина, свинина, говядина, жеребятина (всё вместе), огонь жадно лизал головни и священные поленья.
Карты (марийское священство), знатоки священных гимнов отличаются от мирян белыми войлочными высокими шапками. Во время молитвы марийцы стоят коленопреклоненными, только карты стоят в полный рост. Служба долгая – несколько часов, в ней участвуют несколько картов, иногда до десяти. В этот раз вёл службу карт сернурского района Мари Эл Владислав Мамаев. Мамаев – холодный, спокойный, похожий на Путина (кстати, в Финляндии существует культ российского Президента, там считают, что он – карел. Присмотревшись, видно – действительно карел!).
Служба – это долгое перебирание древних молитв на марийском языке, с периодическим подношением жертвенному огню, горящему под казанами, различных яств из алтаря и котлов, кормление Богов.
Главной просьбой мирового марийского моления было убрать нечисть из Мари Эл и России, и карты говорят, что были добрые знаки – Боги начинают Великую чистку.
Параллельно знакомимся с марийским молодёжным движением Новая Сила («У Вий»). Ребята, одетые как чикагские рэпперы (с другой стороны вся страна так ходит), рассказывали мне марийские сказки и объясняли древние марийские обряды. Председатель марийского молодёжного движения евразиец Евгений Александров заявил корреспонденту «Радио Свободы», почему он не купится на «оранжевую революцию», даже если ему принесут чемодан денег: «Я здесь живу, и меня все знают, мне будет стыдно и отвратительно перед моими марийскими братьями. Ведь это предательство – предательство Веры, предательство своей Земли, предательство России. Честь и уважение никакими деньгами не купишь».
В прогнившей постмодернистской Москве такие слова могут вызвать только усмешку, а здесь они звучали как нечеловеческое откровение Чумбылатовой Горы, выбравшей молодого марийского евразийца для собственного Проявления. В это время карты раздавали освящённое мясо из медных казанов, кто поел этого мяса – начинает понимать язык зверей и птиц, камней и рептилий, грибов и деревьев. Над лесным храмом из дождливой тучи взошло Абсолютное Марийское Солнце.
На основании изучения тевтонских слов, обозночающих храм, выдающийся лингвист и собиратель народных сказок (вместе со своим братом Вильгельмом) Якоб Гримм сделал заключение, что древнейшими святилищами у германцев были священные леса. Преступнику, осмелившемуся в старину содрать кору с дерева, по закону германцев вырезали пупок и пригвождали пупок к той части дерева, которую он ободрал.
Наблюдая современную марийскую «лесную готку» и прозрачный свет в своде небесных крон, рационально начинаешь понимать первооснову искусства строительства готческих соборов – этих «запечатленных священных рощ». Марийцы живут в Начале Мира, о котором у других народов сохранились только смутные воспоминания…

Мы ехали под дождём по разбитым кировским дорогам (Кировская область одна из беднейших и заброшенных в России, трудно поверить, что в прошлом веке она была главным поставщиком льна на мировой рынок), очарованные небывалой красотой изысканного старинного обряда. Отныне евразийцы пребывают в твёрдом убеждении, что необходимо приложить все силы, дабы не дать чиновному ворью продолжить гноить красивый лесной народ. Евразийское Движение становится сверхарбитром в разборках российской власти и Европарламента. Интерес одних -перманентный бесконечный распил абстрактного нефтяного бабла. Интерес других – козни против России. Евразийцы-народники ставят на существование и возрождение марийского народа, на существование и возрождение народа русского. Это то, ради чего действительно стоит умереть. И жить!
Готческие своды священных лесов пригвождают наши помыслы к священной оси бытия. Однажды побывавший в воздушном сердце лесного собора – будет навечно повязан с ним незримой пуповиной.

Павел Зарифуллин

Читать далее...

Бицилли: «Восток» и «Запад» в истории Старого света

От времени до времени очень полезно подвергать пересмотру наши привычные исторические понятия для того, чтобы при пользовании ими не впадать в заблуждения, порождаемые склонностью нашего ума приписывать своим понятиям абсолютное значение. Необходимо помнить, что правильность или ложность исторических, как и всяких других научных понятий, зависит от избранной точки зрения, что степень их соответствия действительности может быть большей или меньшей, смотря по тому, к какому историческому моменту мы их применяем, что их содержание постоянно, то незаметно и постепенно, то внезапно меняется. К числу понятий особенно часто употребляемых, и притом как раз с наименьшей степенью критики, принадлежат понятия Востока и Запада. Противоположность Востока и Запада — ходячая формула со времени еще Геродота. Под Востоком подразумевается Азия, под Западом — Европа, — две “части света”, два “материка”, как уверяют гимназические учебники; два “культурных мира”, как выражаются “философы истории”: “антагонизм” их раскрывается как борьба “начал” свободы и деспотизма, стремления вперед (“прогресса”) и косности и т.д. В разнообразных формах длится их вечный конфликт, прообраз которого дан в столкновении Царя Царей с демократиями Эллады1. Я далек от мысли критиковать эти формулы. С известных точек зрения они вполне правильны, т.е. помогают охватить значительную долю содержания исторической “действительности”, но всего содержания ее они не исчерпывают. Наконец, они верны только для тех, кто глядит на Старый Свет “из Европы”, — а кто станет утверждать, что получающаяся при таком угле зрения историческая перспектива является “единственно правильной”?

Не для “критики”, а для лучшего анализа указанных понятий и для введения их в должные границы я хотел бы напомнить следующее:

1. антагонизм Востока и Запада в Старом Свете может значить не только

антагонизм Европы и Азии. У самого Запада имеются “свой Восток” и “свой Запад” (романо-германская Европа и Византия, потом Русь) и это же применимо и к Востоку: противоположности Рима и Царьграда здесь до некоторой степени соответствует противоположность “Ирана” и “Турана”, ислама и буддизма; наконец, намечающейся в западной половине Старого Света противоположности средиземноморской области и степного мира соответствует на Дальнем Востоке соотношение Китая и того же степного мира в центре Евразийского материка. Только в последнем случае Восток и Запад меняются ролями: Китай, являющийся в отношении Монголии географически “Востоком”, в культурном отношении является для нее Западом.

2. Борьбой двух начал история Старого Света, понимаемая как история взаимоотношений Запада и Востока, не исчерпывается: слишком, уж, много в нашем распоряжении фактов, говорящих о развитии и на Западе и на Востоке также и общих, а не борющихся, начал.

3. Наряду с картиной истории Старого Света, получающейся тогда, когда мы смотрим “с Запада”, может быть построена и другая, не менее “законная” и “правильная”. По мере того, как наблюдатель будет передвигаться с Запада к Востоку, образ Старого Света будет перед ним изменяться: если остановиться в России, явственнее станут вырисовываться все очертания Старого континента: Европа предстанет, как часть континента, правда, часть очень обособленная, имеющая свою индивидуальность, но не более, нежели Иран, Индостан и Китай. Если Индостан естественно отделен от главной массы материка стеной Гималаев, то обособленность Европы, Ирана и Китая вытекает из их ориентации: они обращены “главным фасом” к морям. По отношению к центру, Европа и Китай держатся преимущественно оборонительно. “Китайская стена” стала символом косности и вовсе не премудрого “незнания иноземцев”, хотя на самом деле ее смысл был совершенно иной: Китай заслонял свою культуру от варваров; таким образом эта стена вполне соответствует римскому “рубежу”, которым средиземье старалось отстоять себя от варварства, давившего с Севера и Востока. Монголы явили пример гениальной дивинации, когда в Риме, Римской Империи, увидели “великий Китай”, Та-Тзин.

Концепции истории Старого Света, как истории дуэли Запада и Востока, может быть противопоставлена концепция взаимодействия центра и окраин, как не менее постоянного исторического факта. Таким образом, в целом обнаруживается то же явление, которое нам до сих пор было более известно в своем обнаружении в одной части этого целого: проблема Центральной Азии соответствует проблеме Центральной Европы. Сосредоточение в одних руках торговых путей, ведущих с Запада на Восток, связующих наше Средиземье с Индией и с Китаем, вовлечение нескольких хозяйственных миров в одну систему – такова тенденция, проходящая через всю историю Старого Света, обнаруживающаяся в политике царей Ассирии и Вавилона, их наследников, Великих Царей Ирана, Александра Великого, позже монгольских ханов и, наконец, Императоров Всероссийских. Впервые с полной ясностью вырисовывается эта великая задача в конце VI века в 568 г., когда Бу-Мин, каган турков, царствовавший в державе, которая простиралась от собственно Китая до Оксуса, державший в своих руках дороги, по которым перевозился китайский шелк, отправил своего посла Императору Юстину с предложением союза против общего врага Хозру I 6 царя Ирана.

Одновременно с этим Бу-Мин вступает в дипломатические сношения с Китаем, и Император Ву-Ти женится на турецкой принцессе. Если бы Император Западного Китая принял предложение Бу-Мина, лик земли бы преобразился: то, что на Западе люди наивно принимали за “круг земель”, стало бы частью великого целого; единство Старого Света было бы осуществлено, и средиземно-морские центры древности, может быть, были бы спасены, ибо главная причина их истощения, постоянная война с персидским (и затем персидско-арабским) миром, должна была отпасть. Но в Византии идея Бу-Мина не была поддержана…

Приведенный пример показывает, какое значение для понимания политической истории “Запада” имеет знакомство с политической историей “Востока”.

Между тремя окраинно-приморскими “мирами” Старого Света лежит свой особый мир кочующих степняков, “турок” или “монголов”, дробящийся на множество вечно меняющихся, сражающихся, то раскалывающихся — не племен, а скорее военных союзов, центрами образования которых служат “орды” (дословно — главная квартира, ставка) получающих свои названия по именам военных вождей (Сельджуки, Османы); эластичная масса, в которой всякий шок отзывается во всех ее точках: так удары, наносимые ей в начале нашей эры на Дальнем Востоке, отзываются эмиграциями гуннов, аваров, венгров, половцев на Запад. Так династические столкновения, возникшие в центре после смерти Чингисхана, отзываются на периферии нашествием Батыя на Русь, Польшу, Силезию и Венгрию. В этой аморфной массе пункты кристаллизации возникают и исчезают с невероятной быстротой; несколько раз создаются и распадаются исполинские империи, живущие не долее одного поколения, несколько раз едва не реализуется гениальная идея Бу-Мина. Два раза она особенно близка к реализации: Чингисхан объединяет весь Восток от Дона до Желтого моря, от Сибирской тайги до Пенджаба: купцы и францисканские монахи проходят весь путь от Западного Китая до Восточного в пределах одного государства. Но это государство распадается по смерти основателя. Точно так же со смертью Тимура (1405 г.) гибнет созданная им пан-азиатская держава… На всем протяжении этого периода господствует известная законченность: Центральная Азия все время находится в антагонизме с Ближним Востоком (включая Иран) и ищет сближения с Римом. Иран Абасидов — продолжение Ирана Сасанидов, остается главным врагом. Турки еще в XI веке разлагают Халифат, но заступают его место: они сами “иранизируются”, откалываются от общей турско-монгольской массы, заражаются иранским фанатизмом и религиозной экзальтацией. Они продолжают политику халифов и великих Царей, — политику экспансии на Запад, в Малую Азию, и на Юго-Запад — в Аравию и Египет. Теперь они становятся врагами Центральной Азии. Менге-Хан повторяет попытку Бу-Мина, предлагает Св.Людовику совместные действия против Ближнего Востока, обещая ему помочь в Крестовом походе. Подобно Юстину, Святой король ничего не понял в плане восточного владыки: переговоры, открывшиеся со стороны Людовика посылкой модели Парижской Notre Dame и двух монашков при ней, не привели, конечно, ни к чему. Людовик отправляется против “вавилонского” (египетского) султана без союзников, и Крестовый поход кончается разгромом христиан под Дамиеттой (1265 г.).

В XIV ст. — аналогичная ситуация: в битве под Никополем Баязет уничтожает крестоносное ополчение Императора Сигизмунда (1394 г.), но вскоре сам попадает под Ангорой в плен к Тимуру (1402 г.)… После Тимура единство Туранского мира рушится бесповоротно: вместо одного является два центра туранской экспансии: западный и восточный, две Турции: одна “настоящая” в Туркестане, другая “иранизированная”, на Босфоре. Экспансия идет от обоих центров параллельно и одновременно. Высшая точка — 1526 год – год двух битв всемирно-исторического значения: битвы при Могаче, отдавшей в руки Константинопольского Халифа Венгрию, и победы при Панипаше, предоставившей султану Баберу власть над Индией. В то же время зарождается новый центр экспансии – на старых торговых путях через Волгу и Урал, новое “срединное” царство, государство Московское, еще недавно один из улусов Великого Хана. Эта держава, на которую Запад глядит, как на Азию в Европе, играет в XVII- XIX вв. роль авангарда в контрнаступлении Запада на Восток. “Закон синхронизма” продолжает действовать и теперь, в новой фазе истории Старого Света. Проникновение России в Сибирь, победы Яна Собесского и Петра Великого одновременны первому периоду контрнаступления Китая против монголов (Царствование Канг-Хи, 1662–1722); войны Екатерины и начало крушения Империи Османлисов совпадают хронологически со вторым решительным моментом Китайской экспансии — завершением образования нынешнего Китая (царствование Киэн-Лунга, 1736–1796).

Расширение Китая на Западе в XVII, XVIII вв. было продиктовано теми же мотивами, которыми руководился Китай в древности, когда возводил свою стену: экспансия Китая носила чисто оборонительный характер. Совершенно

иной природы была русская экспансия.

Продвижение России в Среднюю Азию, в Сибирь и в Приамурский Край, проведение Сибирской железной дороги — все это с XVI в. и до наших дней составляет проявление одной и той же тенденции. Ермак Тимофеевич и фон Кауфман или Скобелев, Дежнев и Хабаров — продолжатели великих монголов, пролагатели путей, связующих Запад и Восток, Европу и Азию, “Та-Тзин” и Китай.

Подобно политической истории, и культурная история Запада не может быть оторвана от культурной истории Востока.

Преобразование нашей исторической вульгаты и здесь не следует представлять себе упрощенно: дело идет не о ее “опровержении”, а о чем-то другом; о том, чтобы выдвинуть такие точки зрения, с которых открывались бы новые стороны в истории развития культурного человечества. Контраст культур Запада и Востока не есть заблуждение истории, напротив, его всячески приходится подчеркивать. Но, во-первых, за контрастом нельзя упускать из виду и черты сходства; во-вторых, необходимо поставить заново вопрос о самих носителях контрастирующих культур, в-третьих, необходимо раз навсегда покончить с привычкой видеть контраст во всем и всюду, там даже, где его нет. Я начну с последнего и приведу несколько примеров.

Еще недавно господствовало мнение о полной самостоятельности западно-европейского, средневекового германо-романского искусства. Признавалось неоспоримым, что Запад по-своему перерабатывал и развивал античную художественную традицию и что это “свое” явилось вкладом именно германского творческого гения. Только в живописи некоторое время Запад зависит от “мертвящего духа” Византии, но к XIII, к началу XIV в. тосканцы освобождаются от греческого ига, и этим открывается эпоха Возрождения изобразительных искусств. Сейчас от этих взглядов мало что осталось. Доказано, что первыми образцами “германского” искусства (ювелирные работы франкских и вестготских могильников и кладов) Запад обязан Востоку, а именно Персии, что прототип характерного “лангобардского” орнамента находится в Египте; что оттуда же, с Востока, идет и растительный, и животный орнамент ранних миниатюр, еще недавно свидетельствовавший, в глазах историков искусства, о специфическо- немецком “чувстве природы”. Что касается перехода от конвенционализма к реализму во фресковой живописи XIV в., то здесь мы имеем перед собою факт, общий и Востоку (Византия и области влияния ее культуры, напр. Старая Сербия) и Западу: как бы ни решался вопрос о приоритете — во всяком случае от восходящей к Лоренцо Гиберти и Вазари схемы, ограничивающей ранее возрождение одним уголком Италии, надо отказаться.

Столь же несостоятельно противоположение “романо-германской Европы” и “христианского Востока” и в другой области — философской мысли. Вульгата изображает дело следующим образом. На Западе — схоластика и “слепой язычник Аристотель“, но зато здесь выковывается научный язык, вырабатывается диалектический метод мышления; на Востоке — расцветает мистика. Восток питается идеями неоплатонизма; но, с другой стороны, религиозно-философская мысль здесь оказывается бесплодной для “умственного прогресса вообще”, истощает самое себя в ребяческих прениях о ненужно-тонких понятиях, запутывается в созданных ею отвлеченностях и вырождается, не создав ничего значительного… Факты решительно противоречат вульгате. Платонизм – явление общее всей средневековой мысли, как западной, так и восточной, с тою разницей, что Восток сумел положить платоновский идеализм в основу своей религиозной философии благодаря тому, что обратился к первоисточнику неоплатонизма — Плотину; между тем как Запад знает Плотина лишь из вторых рук, равно как и Платона и к тому же часто смешивает их. Мистика на Западе — столь же значительный факт, как и схоластика, или, вернее, это одно и то же: нельзя противопоставлять схоластику мистике, ибо великие схоластические системы Запада создаются именно мистиками и имеют целью подготовку к мистическому акту. Но мистика Запада, мистика Св.Бернарда и викторинцев, Св.Франциска и Св.Бонавентуры, не уступающая восточной ни в мощи настроения, ни в глубине, — все же ниже восточной как мировоззрение. Этим, однако, не умаляется ее роль в истории культуры Запада: на почве мистики, возникает иоахимизм, сообщивший мощный толчок новому историческому пониманию и явившийся тем самым идейным источником раннего Возрождения, великого духовного движения, связанного с именем Данте, Петрарки и Риенци, как впоследствии в XV в.

Ворождение мистики в Германии явилось источником реформации Лютера, как испанская мистика порождает контрреформацию Лойолы. Это еще не все. Современная наука выдвигает необходимость сравнительного изучения философии христианской — западной и восточной-иудейской и мусульманской, ибо здесь перед нами одно и то же идейное явление, три рукава одного потока. Особенно близка к христианской мусульманская религиозная культура Ирана, где “ислам” не имеет ничего общего с исламом первых халифов или с исламом, как он был понят турками.

Подобно тому как держава Абасидов является продолжением державы Сасанидов, так и ислам в Иране приобретает специфически иранскую окраску, вбирает в себя идейное содержание маздеизма3, с его мистикой и с его грандиозной историко-философской концепцией, в основе которой лежит идея прогресса, завершимого в потустороннем мире.

Мы подошли к основной проблеме истории мировой культуры. Мы поймем ее всего скорее, если проследим вкратце ее возникновение. Преодоление исторической вульгаты началось с постепенного расширения сферы интересов историков. Здесь надо различать XVIII век и наше время. Благородный универсализм Вольтера, Тюрго и Кондорсе коренился в предположении одинаковости людской природы и, в сущности, в отсутствии подлинного исторического интереса, в отсутствии чувства истории. Западным европейцам, которые до сих пор дают себя водить за нос, “жрецам”, Вольтер противопоставлял “мудрых китайцев”, успевших давным-давно избавиться от “предрассудков”. Вольнэ предпринимает “опровержение истинности” всех религий, оригинально пользуясь своего рода сравнительным методом, а именно — устанавливая, что “заблуждения” и “выдумки” поклонников всех решительно божеств были одинаковы. “Прогресс” в XVIII в. представляли себе приблизительно так: в один прекрасный день — здесь раньше, там позже — у людей открываются глаза, и от заблуждений они обращаются к “Здравому разуму”, к “истине”, которая всюду и всегда тожественна самой себе. Главная, в сущности единственная, разница между этой концепцией и концепцией, созданной “позитивной” исторической наукой XIX столетия, сводится к тому, что теперь переход от “заблуждений” к “истине” (в XIX веке вместо lumieres или saine raison говорят о “точной науке”) объявляется происходящим “эволюционным путем” и закономерно. На этой предпосылке строится наука “сравнительной истории религий”, имеющая целью:

1. понять психологию религиозных явлений путем привлечения материалов, подбираемых отовсюду (лишь бы сопоставляемые факты приходились на одинаковые стадии развития);

2. построить, так сказать, идеальную историю развития человеческого духа, историю, которой отдельные эмпирические истории являются частичными проявлениями. Другая сторона вопроса — возможное взаимодействие фактов развития культурного человечества — оставлялась в стороне7. Между тем данные в пользу этого предположения таковы, что поневоле обращают на себя внимание. Современная наука остановилась перед явлением исключительной важности: синхронизмом в религиозно-философском развитии великих культурных миров. Оставляя в стороне монотеистическую традицию Израиля, мы видим, что вслед за тем, как в северо-западном углу Ирана кладется начало монотеистической реформе Заратустры, в Элладе, в VI веке происходит религиозная реформа Пифагора, а в Индии развертывается деятельность Будды. К этому же времени относится возникновение рационалистического теизма Анаксагора и мистического учения Гераклита о Логосе; их современниками были в Китае Конфу-цзи и Лао- цзи, учение последнего заключает в себе элементы, близкие как Гераклиту, так и Платону, младшему их современнику. Между тем как “естественные религии” (фетишистские и анимистические культы, культ предков и т.д.) развиваются анонимно и органически (или и это, быть может, только иллюзия, порождаемая дальностью расстояния?), рассмотренные “исторические” религии обязаны творческой деятельности гениев-реформаторов; религиозная реформа, переход от «естественного» культа к «исторической религии» — состоит в сознательном отказе от политеизма.

Единство истории духовного развития старого света можно проследить и дальше. Относительно причин несомненного сходства умственного развития Эллады и Китая в одну и ту же эпоху можно делать только предположения. Трудно сказать, в какой степени индусская теофанистическая религиозная философия оказала влияние на ближневосточный гносис и на теофанизм Плотина, другими словами, на религиозную философию христианства; но отрицать самый факт влияния вряд ли возможно. Один из главнейших элементов христианского мировоззрения, оставивший, быть может, наибольший след на всей европейской мысли, мессианизм и эсхатология, был наследован иудаизмом от Ирана. Единство истории сказывается и в распространении великих исторических религий. Митра, старый арийский бог, культ которого пережил в Иране реформу Заратустры, становится благодаря купцам и солдатам хорошо знакомым всему римскому миру как раз в то время, когда начинается проповедь христианства. Христианство распространяется на Востоке по великим торговым путям, по тем же путям, какими переносится ислам и буддизм. Христианская религия в форме несторианства была широко распространена по всему Востоку вплоть до половины XIII столетия, пока неосторожная и неловкая деятельность западных миссионеров, развившаяся после объединения Азии Чингисханом, не вызвала на Востоке враждебного отношения к христианству. Со второй половины столетия христианство начинает исчезать на Востоке, уступая место буддизму и исламу. Легкость и быстрота распространения великих духовных течений в Старом Свете обусловлена в значительной мере качествами среды, а именно — психическим складом населения Средней Азии. Туранцам чужды высшие запросы духа. То, что Людовик Святой и папа Александр IV наивно принимали за “природную склонность монголов к христианству”, было на самом деле результатом их религиозного индифферентизма. Подобно римлянам, они принимали всяческих богов и терпели любые культы. Туранцы, вошедшие в качестве воинов-наемников в Халифат, подчинялись исламу, как “ясаку” — праву военного вождя. Вместе с этим они отличаются хорошими способностями внешнего усвоения. Средняя Азия — прекрасная, нейтральная, передаточная среда. Творческая, созидающая роль в Старом Свете принадлежала всегда мирам окраинно-приморским — Европе, Индостану, Ирану, Китаю. Средняя же Азия, пространство от Урала до Куэн-Луня, от Ледовитого океана до Гималаев, была поприщем скрещения “окраинно-приморских культур”, а также — поскольку она являлась политической величиной — и фактором их распространения и внешним условием для выработки культурного синкретизма…

Деятельность Тимура была более разрушительной, нежели созидательной. Тимур не был тем исчадием ада, тем сознательным губителем культуры, каким его рисовало себе напуганное воображение его врагов, ближневосточных турок, а по их следам и европейцев. Он разрушал для созидания: его походы имели определенную по своим возможным последствиям, великую культурную цель — объединение Старого Света. Но он умер, не довершив своего дела. После его смерти Средняя Азия, истощенная войнами нескольких веков, гибнет. Торговые пути надолго перемещаются с суши на море. Связи Запада с Востоком прерываются; из четырех великих центров культуры один — Иран — духовно и материально поникает, три остальных изолируются друг от друга. Китай застывает в своей религии социальной морали, вырождающейся в бессодержательную обрядность; в Индии религиозно-философский пессимизм, в соединении с политическим порабощением, приводит к духовному оцепенению. Западная Европа, оторвавшись от источников своей культуры, утратившая связь с центрами возбуждения и обновления ее мысли, разрабатывает по-своему доставшееся наследие: здесь нет оцепенения, топтания на месте; здесь совершается последовательная деградация великих идей, завещанных Востоком; через знаменитые контовские “три стадии” — к агностицизму, к тупому оптимизму с его низменной наивной верой в царство Божие на земле, которое автоматически придет, как конечный результат “экономического развития”; пока не бьет час пробуждения, когда сразу открывается вся огромность духовного обнищания, и дух хватается за все, что угодно, за неокатолицизм, за “теософию”, за ницшеанство, в поисках утраченного богатства. Здесь уже лежит залог возрождения. Что оно возможно и что возможно именно путем восстановления нарушенного культурного единства Старого Света, об этом свидетельствует факт возрождения Востока, как результат “европеизации”, т.е. усвоения того, чего не доставало Востоку и чем силен Запад, — технических средств культуры, всего того, что относится к современной цивилизации; причем, однако, Восток не утрачивает своей индивидуальности. Культурную задачу нашего времени следует представлять себе как взаимное оплодотворение, нахождение путей к культурному синтезу, который бы, однако, проявлялся всюду по-своему, будучи единством в многообразии. Модная идея “единой мировой религии” — такая же безвкусица, как идея “международного языка”, продукт непонимания сущности культуры, которая всегда творится и никогда не “делается” и потому всегда индивидуальна.

Какая роль в возрождении Старого Света может принадлежать России?.. Нужно ли напоминать о традиционном истолковании русской “мировой миссии”.

Мы, как послушные холопы,

Держали щит меж двух враждебных рас,

Монголов и Европы!…

Это не ново. О том, что Россия “грудью своей отстаивала европейскую цивилизацию от напора азиатчины” и что в этом ее “заслуга перед Европой” — мы слышим давно. Такие и подобные формулы только свидетельствуют о нашей зависимости от западной исторической вульгаты, зависимости, от которой, как оказывается, трудно отделаться даже людям, ощутившим русское “евразийство”. Миссия, символ которой “щит”, “стена” или “твердокаменная грудь”, кажется почетной и даже подчас блистательной с точки зрения, признающей только европейскую “цивилизацию” “настоящей” цивлизацией, только европейскую историю “настоящей” историей. Там, за “стеною” нет ничего, ни культуры, ни истории — только “монгольская дикая орда”. Выпадает щит из наших рук — и “свирепый гунн” будет “мясо белых братьев жарить”. Символу “щита” я бы противопоставил символ “пути”, или, лучше сказать, дополнил бы один другим. Россией не столько отделяется, сколько связывается Азия с Европой. Но Россия не ограничилась этой ролью продолжательницы исторической миссии Чингисхана и Тимура. Россия не только посредница в культурном обмене между отдельными азиатскими окраинами. Вернее, она меньше всего посредница. В ней творчески осуществляется синтез восточных и западных культур…

Да, скифы мы, да, азиаты мы,

С раскосыми и жадными очами.

И далее:

Мы поглядим, как смертный бой кипит

Своими узкими глазами.

Снова приходится подвергать “холодному” анализу вдохновенные слова большого поэта, потому что такой анализ вскрывает любопытную и очень типичную путаницу представлений.

Сущность путаницы заключается в том, что весь “Восток” берется за одну скобку. У нас “узкие” или “раскосые” глаза – признак монгола, туранца. Но тогда, почему же мы “скифы”? Ведь скифы-то отнюдь не “монголы” ни по расе, ни по духу. То, что поэт в своем увлечении позабыл об этом, — очень характерно: перед ним, очевидно, носился образ “восточного человека вообще”. Правильнее было бы сказать, что мы “скифы” и “монголы” вместе. С этнографической точки зрения Россия — область, где господство принадлежит индоевропейскому и туранскому элементам. В отношении культурном атавистических влияний туранской стихии отрицать нельзя. Или, может быть, тут сказалась просто прививка татарщины, как духовного наследия Батыевых и Тохтамышевых времен? Во всяком случае, организация большевистской России слишком во многом напоминает организацию “орды”: подобно тому, как монголы XI в. восприняли открывшуюся в Коране волю Аллаха, как “ясак”, так для нас стал “ясаком” коммунистический манифест. Socialismo Asiatico, как окрестил большевизм Франческо Нитти, — очень мудрое слово. Но, уж, ничего “туранского”, ничего “среднеазиатского” нет в глубокой религиозности русского народа, в его склонности к мистицизму и религиозной экзальтации, в его иррационализме, в его неустанных духовных томлениях и борениях.

Здесь сказывается опять-таки Восток, но уже не среднеазиатский, а другой — Иран или Индия. Равным образом исключительная острота художественного прозрения, присущая русскому народу, сближает его с народами Востока же, но, разумеется, не с лишенными художественной самостоятельности среднеазиатами, а с китайцами и японцами.

“Восток” — термин многозначный, и нельзя говорить об одной “восточной” стихии. Восприимчивая, передаточная стихия туранско-монгольская веками перерабатывалась, поглощалась, растворялась высшими стихиями Ирана, Китая, Индии, России. Турко-монголы вовсе не “молодой” народ. Им уже много раз случалось побывать в положении “наследников”. Они получали “наследства” отовсюду и каждый раз поступали одинаково: они усваивали все и все одинаково поверхностно. Россия может понести высшую культуру в зауральские пространства, но сама для себя, от соприкосновения с нейтральной, бессодержательной туранской стихией, она ничего не получит. Осуществить свою “евразийскую” миссию, реализовать свою сущность нового евразийского культурного мира. Россия может лишь на тех путях, на которых она до сих пор развивалась политически: из средней Азии и через Среднюю Азию – в приморские области Старого Света.

Изложенный здесь набросок плана новой исторической схемы стоит в сознательном противоречии как с известной нам по учебникам исторической вульгатой, так и с некоторыми от времени до времени всплывающими попытками ее преобразования. В основе предложенного плана лежит признание связанности истории и географии – в противоположность вульгате, в начале “руководства” отделывающейся от “географии” небольшим очерком “устройства поверхности” и “климата” с тем, чтобы более к этим скучным вещам не возвращаться. Но в отличие от Гельмольта, взявшего географическое деление в основу распределения материала в своей
всемирной истории, автор выдвигает необходимость считаться с подлинной, а не с условной географией учебника, и настаивает на единстве Азии. Это облегчает путь к уяснению факта единства азиатской культуры. Тем самым мы приходим к необходимости внести некоторый корректив в новую концепцию всемирной истории, предложенную немецким историком Дитрихом Шефером. Шефер порывает с вульгатой “всемирной истории”, обратившейся давно уже в механическое собрание отдельных “историй”. О “всемирной истории”, утверждает он, можно говорить лишь с того момента, когда разбросанные по земле народы начинают приходить между собою в соприкосновение, т.е. с начала нового времени. Но из самого изложения Weltgeschichte der Neuzeit Шеффера видно, что, с его точки зрения, “всемирной истории” предшествует все та же старая “история Западной Европы”. С нашей же точки зрения,

1. история Западной Европы есть только часть истории Старого Света;

2. история Старого Света не подводит путем последовательного развития к стадии “всемирной истории”. Здесь отношение иное — более сложное: история “всемирная” начинается как раз тогда, когда единство Старого Света нарушается. То есть здесь нет прямолинейного прогресса: история в одно и то же время и выигрывает в “экстенсивности”, и теряет в “цельности”.

Предложенный план является также коррективом и к другой — хорошо известной схеме, изображающей всемирно-исторический процесс как ряд ступеней, на которых, воплощаясь в отдельных “типах развития”, поочередно реализуется, хронологически сменяя друг друга и вытягиваясь в прогрессирующий ряд, “культурные ценности”.

Нет нужды, что идейные источники этой теории восходят не только к насилующей историю, “как она на самом деле происходила”, метафизике Гегеля, но еще хуже – к мифологическим представлениям античности и средневековья о “кочеваньях культуры”: ибо ошибка здесь заключается не в констатировании факта, но в его осмыслении. Факт же, что культура не держится постоянно на одном и том же месте, но что центры ее перемещаются, как и другой факт, что культура вечно меняется, и притом не количественно, но и качественно, или, вернее, только качественно (ибо культуру нельзя вообще “измерять”, а только оценивать), — не подлежит никаким оспариваниям. Но было бы бесплодно пытаться подвести трансформации культуры под “закон” о прогрессе. Это во-первых. Во-вторых, к истории Старого Света в целом неприложим обычный, хронологический ряд отдельных историй (сначала Вавилон и Египет, потом Эллада, потом Рим и т.д.). Мы усвоили точку зрения, с которой открываются синхроничность и внутреннее единство истории Старого Света в его совокупности. Сначала — причем это “начало” тянется примерно от 1000 года до Р.Х. до 1500 г. после Р.Х. – одно огромное, необыкновенно мощное и напряженное движение, из нескольких центров сразу, но центров, отнюдь не изолированных: за это время все проблемы поставлены, все мысли передуманы, все великие и вечные слова сказаны. Этот “евразийский” период оставил нам такие богатства, красоты и истины, что мы до сих пор живем его наследием. За ним следует период дробления: Европа отделяется от Азии, в самой Азии выпадает “центр”, остаются одни “окраины”, духовная жизнь замирает и скудеет. Новейшие судьбы России, начиная с XVI в., можно рассматривать, как грандиозную попытку восстановления центра и тем самым воссоздания “Евразии”. От исхода этой попытки, еще не определившегося и ныне более темного, чем когда-либо, зависит будущее.

На путях. Утверждение евразийцев. Книга 2
1922 г.

Бицилли Пётр Михайлович
(1.10.1879, Одесса — 24.8.1953, София) — историк, филолог, литературный критик. Родился в семье мелкопоместных дворян, предки — выходцы из Албании, итальянского происхождения, один из них получил потомственное дворянство как участник войны 1812. Отец Бицилли служил секретером в Одесском городском кредитном обществе.

В 1920 Бицилли эмигрировал и поселился в Сербии, в небольшом городке Вране. Примкнул к Евразийскому Движению. Труды Бицилли и по сей день представляют собой большую научную ценность, их отличает глубокое познание литературы Запада и России, строгая дисциплина исторического метода и тонкое чувство эстетической формы.

Читать далее...