В какое время мы живем

Лев Гумилев – основатель новой науки – этнологии, получившей признание во всем мире. Она исследует влияние природных процессов на историю развития человеческих цивилизаций. Журналистка Людмила Антипова записала беседу ученого с писателем Дмитрием Балашовым, автором повестей и романов о Московской Руси. Нынешний всеобщий интерес к Истории обусловлен нашим желанием понять день сегодняшний. Как мы шли к нему, и что нас ждет в будущем? – об этом и говорят ученый и писатель.

Людмила Ивановна Антипова - поэт и публицист, ученица Льва Гумилёва

Л.Антипова: Лев Николаевич, из предисловия к Вашей книге “Этногенез и биосфера Земли”, написанной 15 лет назад и изданной в 1989-м, я с удивлением узнала, что в нашей стране у Вас нет последователей и учеников. Дмитрий Михайлович Балашов, однако, считает себя Вашим учеником и именно в этом качестве намерен участвовать в настоящем разговоре…

Л.Гумилев: И таких людей еще пять или шесть, по крайней мере, мне известных. Что же касается моих последователей – я абсолютно, убежден, – их у меня порядка нескольких десятков человек. Имеется у меня аспирант, имеются у меня доктора наук, которые, я уверен, меня понимают и разделяют основные положения моей теории. И имеется Академия наук, представитель которой, академик Трухановский (В. Г. Трухановский [1914-2000], акад. РАН, специалист в области истории Великобритании и международных отношений, автор множества биографий британских деятелей, гл. редактор «Вопросы истории» в 1960-87 гг.), объяснил мне, почему меня там ненавидят.

Л.А.:?

Л.Г.: Три причины. Причина первая. Вы пишете, сказал он, оригинальные вещи, но это не страшно, все равно мимо нас Вы не пройдете, нам же их и принесете. Хуже другое: Вы доказываете Ваши тезисы так убедительно, что с Вами невозможно спорить, и это непереносимо. И, наконец, третье: оказывается, что мы все пишем наукообразным языком, считая, что это и есть наука, а Вы свои научные суждения излагаете простым человеческим языком, и Вас много читают. Кто же это может вынести?!

Л.А.: Ваши читатели. Спросите библиотекарей, – Ваши книги давно уже пользуются популярностью, и спрос на них стремительно растет. И сугубо научное и “неудобоваримое” название – не помеха для не обученного древнегреческому и латыни нынешнего читателя. “Этногенез и биосфера Земли” в Ленинке нарасхват – я сама видела на столах у консультантов листки с крупно написанными шифрами этой книги, – настолько часто ее спрашивают читатели.

Л.Г.: Выходит, академик прав!

Л.А.: Тем более, что последняя книга Льва Гумилева и названа просто и ясно: “Древняя Русь и Великая степь”. Правда, я не уверена, что она дойдет до заинтересованного читателя, – сужу по смехотворно малым тиражам предыдущих Ваших книг (мне уже приходилось писать об этом в “ЛГ” (в “Литературной газете” в 1989 г. была опубликована заметка Антиповой Л. “Гумилева – достойным тиражом!” – прим. ред.).

Вот и Ваша монография, “Этногенез и биосфера Земли” – практически, раритет с момента выхода – 11 тысяч книг… Сколько же экземпляров книги “Древняя Русь и Великая степь” сошло с типографских машин?

Л.Г.: К сожалению, пятьдесят тысяч. Книги издавали в темпе, темп был спешный, и поэтому забыли поместить указатель. Я составил его и вовремя подал. Но, вместо того, чтобы поместить указатель, сняли фамилию моего редактора, Андрея Геннадьевича Шемарина. Он два года работал со мной вот за этим столом, задавал мне самые интимные, самые ехидные вопросы, мы с ним подружились. И решили выпить водки, когда книга выйдет. Но она вышла без указателя…и водка осталась не выпитой.

Л.А.: Остается надеяться, что когда-то за этим же столом, Вы раскроете новое издание “Древней Руси и Великой степи” с компасом-путеводителем по этим исчезнувшим пространствам истории. Впрочем, уже не исчезнувшим, потому что существует эта книга, и Ваш ученик, – Дмитрий Михайлович Балашов,…

Л.Г.: …более известный, чем я…

Л.А.: …воссоздающий в своих книгах историю уже Московской Руси, художественный образ ее на прочной канве надежных научных данных.

На природу Вашего творческого “союза писателей и историков”, в одном лице, поможет пролить свет небольшая цитата из последнего романа Дмитрия Балашова “Отречение”: “И потому – муравьиная ежечасная работа тех, кто творит и сохраняет память народа, кто не дает угаснуть традициям веков, безмерно важна. Без нее умирают народы и в пыль обращаются мощные, некогда гордые громады государств”.

Как было в жизни, Дмитрий Михайлович, – как свела Вас судьба со Львом Николаевичем?

Д.Балашов: Все решил интерес к работам Льва Николаевича Гумилева.

Сам я по специальности фольклорист. То есть, изучая, скажем, народную песню, я имею дело со множественностью – вариантами песни, записями ее. Эту множественность, чтобы изучить, надо “разложить спектрально”, с учетом времени и места, где появился вариант песни или баллады. Таким образом, возникает необходимость в каком-то инструменте и, в свою очередь, невольно ставится вопрос об общих законах развития культуры. А этих законов нет.

Есть высказывание Маркса в предисловии к “Критике политической экономии”, быть может, самое гениальное у него, – о том, что никакой связи между прогрессом экономики и развитием культуры нет и быть не может.

Л.А.: Лев Николаевич, Вы придерживаетесь того же мнения?

Л.Г.: Я вполне уважаю Маркса – за это и аналогичные высказывания.

Д.Б.: Так вот, этой связи действительно нет (хотя мы все эти десятилетия упорно пытаемся ее найти, залезая в вульгарный социологизм). Но это и не значит, что историю культуры можно представить просто как цепь фактов. Существует процесс. Значит, должны быть и законы, отражающие его развитие, не так ли? С чем он связан?

Если считать, скажем, искусство фольклора, общим выражением народных духовных представлений, то связь впрямую должна быть с каким-то общественно-духовным развитием наций, по терминологии Льва Николаевича, – этносов.

Л.А.: То есть, как ученый, Вы были готовы к восприятию главных положений учения Льва Николаевича?

Д.Б.: Я сразу увидел в нем великолепную возможность для построения, наконец, истории народной культуры (да и культуры вообще), как процесса осмысленного, со своими законами, связанного с разными стадиями в развитии этноса. Фольклористу проще простого было принять постулат гумилевской теории – этнос не состояние, а процесс, – интуитивно, я понял это.

А чтобы понять суть явления, связать и обобщить уйму научного материала и сформулировать теорию этногенеза, что и сделал Лев Николаевич, – нужна была гениальность.

Моего же таланта (допустим, я им обладаю) хватило, чтобы убедиться в правильности собственных смутных и полусмутных представлений, которые я бы за всю жизнь не свел воедино, в такую вот теорию, путем гениального обобщения… Точнее, эти представления получили основание.

Вот тогда я решил встретиться с Львом Николаевичем.

Л.А.: Неблизкий путь для встречи людей, живущих в одном городе, ведь вы оба – питерцы…

Д.Б.: У нас в России, между прочим, очень принята этакая, маслено-хамская, манера: идти знакомится с гением, а потом в прихожей тихо спрашивать – скажите, а что он написал?

Я поступил наоборот. Пошел в библиотеку, выписал все вышедшие из печати труды Льва Николаевича и внимательно их изучил. Потом отправился по Ленинграду искать автора. Прошел по всем учреждениям, где он работал, наслушался всяких околичных и, чаще, недружелюбных высказываний о нем и его трудах…

Л.А.: От кого же?

Д.Б.: От научных сотрудников, от коллег, так сказать… А потом сам пришел домой ко Льву Николаевичу. Пожалуй, это единственный случай, когда я сам шел на встречу, меня просто привело, без всяких там гамлетовских вопросов.

Л.А.: И как Вас встретил будущий Учитель?

Д.Б.: Достаточно недоверчиво. Было это … даже не помню, когда именно…

Л.Г.: Семьдесят второй, по-моему, год.

Д.Б.: Наверное, да… Я тогда уже написал “Марфу Посадницу”. И там я очень свирепо разобрался во всех социальных аспектах жизни Древнего Новгорода. И поставил точку, – понял, что это не главное, что это нужно просто учитывать и переходить к, более общим, категориям.

Страсти, классы и идеалы

Д.Б. (продолжает мысль): Так, категория этноса, патриотизма есть категория более высокая, чем категория классовой принадлежности. Последнюю можно сменить, – этническую принадлежность сменить нельзя.

Л.А.: А как насчет тезиса о том, что История есть история постоянной борьбы классов?

Д.Б.: Это выдумка, хотя трения межклассовые существуют всегда и в некоторые эпохи обостряются, – когда класс перестает исполнять свое назначение в обществе. Ну, а любой класс, даже самые роскошные рабочие, – если им сказать, что они могут на завод не ходить, а зарплату получать будут, – сопьются и деградируют в ближайшие годы.

Л.А.: А не обратятся ли они к творчеству, не создадут ли шедевры искусства, литературы?…

Д.Б.: Голубые мечты интеллигентов XIX века! Не к литературе и искусству они обратятся, а к водке и игре в домино. Вот.

Л.А.: Вы заговорили о дворянах, а они-то обратились к другому …

Д.Б.: Дворяне обратились к тому же самому, и не столько к шампанскому, по расхожему представлению, сколько к той же водке, что интересно. Затем, они травили зайцев на крестьянских полях, еще не убранных, ездили в Париж, бегали за крестьянскими девками,…

Л.Г.: …а девки визжали и были очень довольны. Поэтому со временем образовалось большое количество носителей пассионарности среди крестьян и детей крестьян, которые по социальному положению, числились просто “подлым” сословием, но хотели выйти из него и занять ведущее место, потому, что законы природы и социальные законы никак не соответствуют одни другим.

Л.А.: Корень слова “пассионарность” латинский и означает “страсть”. Лев Николаевич, для читателей, не знакомых с Вашей теорией, изложенной в книге “Этногенез и биосфера Земли”, позвольте привести выдержку из нее, – ведь сам термин введен в научный обиход именно Вами.

“…Пассионарность – это биологический признак; а первоначальный толчок, нарушающий энергию поля, – это появление поколения, включающего некоторое количество пассионарных особей. Они самим фактом своего существования нарушают привычную обстановку, – потому, что не могут жить повседневными заботами, без увлекающей их цели”. (Л. Г. Гумилев. Этногенез и биосфера Земли. Л., изд. ЛГУ, 1989, стр.272).

Поясните на конкретных исторических примерах Вашу мысль, Лев Николаевич.

Л.Г.: Возьмите, пожалуйста, такого человека, как граф Строганов. У него был сын, министр, довольно толковый, но ничем себя особо не проявивший, и другой сын, сводный брат министра, фамилия которого по женской линии Воронихин. Посмотрите на Казанский собор – весьма наглядно…

Д.Б.: Я бы добавил несколько минорную ноту. Дело в том, что упадок пассионарности, обозначившийся в XIX веке, коснулся верха так же, как и низа, и значительное число помещиков передавали известным биологическим путем уже не пассионарность, а собственно, отсутствие оной тем же крестьянам. То есть, они плодили субпассионарниев, – особей, пассионарный импульс которых меньше инстинкта самосохранения.

В итоге же военное служилое сословие, которое прежде спасало Россию от многочисленных бед, в считанные годы, выродилось: с треском проиграло Крымскую войну, которую очень трудно было проиграть.

Это не мое частное мнение. Стоит почитать статьи Энгельса о Крымской войне, где он предсказывал неотвратимую победу русского оружия. И, по-моему, его нелюбовь к русским сильно подогревалась потом тем, что мы не оправдали его ожиданий…

А потом, буквально через несколько лет, в 1861 году, дворянско-помещичье сословие, как не выполняющее своего назначения, было, так сказать, ликвидировано как класс. В ближайшее время они сумели прокутить и спустить те имущества, которые им были оставлены.

Л.А.: Но вот началась эпоха революций, – и?…

Д.Б.: Много было разговоров в эту самую эпоху о барах и так далее, но, простите, от реального конца русского барства до семнадцатого года прошло уже, собственно, два поколения.

Дворян сменили разночинцы, пришедшие к фактической власти, выходцы, кстати, из тех же крепостных крестьян. А из того дворянства, что осталось, так сказать “на плаву”, – о, это были люди совершенно уже другого плана, это были труженики, свирепо умеющие работать.

Очень поучительны мемуары математика и кораблестроителя Крылова, прожившего свыше 90 лет (он умер около 1943 года), для понимания психологии дворян – пассионариев, в частности, подобных Столыпину. Ведь он сознательно шел на то, чтобы разрушить последние остатки, скажем, дворянской спеси: он знал, что как помещик он потеряет на реформе, за которую ратовал. Но, как дворянин, он считал нужным, чтобы рядом с ним жил культурный, богатый, развитой, так сказать, крестьянин.

Реформы Столыпина должны были привести к уравнению крестьянства в правах со всеми прочими сословиями. Ведь вот к чему шло развитие истории русской, развитие России, подорванное и несостоявшееся, к великому сожалению. То есть, мы действительно переходили в какое-то новое состояние…

Л.А.: Лев Николаевич, Вы полностью согласны со всеми суждениями Дмитрия Михайловича?

Л.Г.: Да, конечно, я полностью согласен со всем, что он говорит, хотя он говорит о частностях. Я могу сказать об общем.

У всех народов, какие мы знаем, – от шумеров Ассирии, Египта, Рима и включая современные народы, наблюдается один и тот же процесс: возникает некий толчок… Я говорю “некий” не потому, что я не знаю его природы. Но этот толчок чисто биологический, – мутация, которая создает некоторое количество людей, способных отдавать свою жизнь ради общего дела, – пассионариев.

Эта первая фаза, это фаза подъема, когда количество таких людей увеличивается. Тогда создается общественный императив, гласящий: будь тем, кем ты должен быть!

Если ты оказался волею судеб крестьянином – паши землю.

Если ты оказался рыцарем – отдавай свою жизнь на полях сражений.

Если же ты оказался герцогом – умей водить войска. Если ты оказался королем – управляй страной!

Если человек не соответствует своему назначению, то короля убивают, герцога лишают надела, рыцаря выгоняют с позором и с плетьми, раз он оказался трусом, а не героем.

Крестьянин… Ну, с этим умеют управляться. Его заставляют обрабатывать землю и выдавать необходимый продукт, чтобы прокормить тех, кто этих крестьян защищает, и тех, кто наводит среди них порядок, потому, что без порядка жить нельзя.

Но потом уже количество этой внутренней энергии, энергии живого вещества биосферы (биохимической по своей природе), увеличивается. Возникает новый императив: будь самим собой, – будь не только рыцарем, но будь Ромуальдом! Будь не только схоластом, но – Абеляром! Будь не только художником, но Джотто или Микельанджело…

И вот, люди начинают уже ставить свои подписи под картинами, люди требуют, чтобы им составляли биографии, люди требуют, чтобы их благодарили за совершенные ими подвиги – иначе отказываются совершать подвиги! Они делают только необходимое.

Феодал в средние века работал сорок дней в году, остальное время был свободен. Так вот он и говорил королю, – я тебе сорок дней отработал, и все, и больше от меня не требуй. А если хочешь, чтобы я еще и победы тебе одерживал, – награждай меня. Не деньгами, – куда ему деньги, у него все есть. А что же тогда нужно феодалу? Ему нужны почести!…Вот один уровень пассионарности.

Но есть еще и другая, более высокая степень пассионарности – когда человек ничего не требует для себя, а работает только на свой идеал.

Л.А.: Нужно напомнить читателю, что толкование многих, приевшихся слуху и глазу, терминов у Вас часто не совпадает с общепринятым…

Л.Г.: Да, под идеалом я понимаю далекий прогноз, и ничего более.

Так вот, человек, наделенный высшей степенью пассионарности, устремлен и действует, осуществляя далекий прогноз, ничего не требуя для себя.

Такие, как Жанна д’Арк – лотарингская пастушка, немочка, плохо говорящая по-французски, отдает жизнь за величие Франции. Ян Гус выступает за величие Церкви и гибнет на костре, зажженном ее служителями – холуями, так как все хотели брать взятки и пользоваться всякими благами, не неся никакой ответственности…

А высшая степень пассионарности, которой может обладать человек, – это быть самим собой, неповторимой личностью, полностью отдающей себя своему делу, как, например, Исаак Ньютон посвятил свою жизнь науке – все остальное ему было просто неинтересно.

Но потом, пассионарность (здесь имеется в виду общая пассионарность системы – прим. ред.) начинается снижаться, и начинается диссипация, рассеяние энергии, присущей системе в момент создания. Тогда начинается постепенный возврат к предыдущим, уже пройденным фазам.

Л.А.: И что же тогда происходит с людьми, как меняются их жизненные цели?

Л.Г.: А с людьми происходит вот что.

Они становятся всего лишь… простыми генералами, желающими карьеры и более ничего. Еще ниже – чиновниками, желающими только заработка. Еще ниже – чиновниками правительства, сначала добросовестными и грамотными, а потом, заблатованными и безграмотными. Эта фаза развития человеческой общности называется надлом, “брейкдаун”, по-английски.

ЛА.: И, этот надлом с неизбежностью охватывает всех буквально?

Л.Г.: Нет, уцелеет какая-то толпка здоровой части населения, ранее занимавшаяся просто земледелием, ремеслом, военным делом даже, но, в качестве наемников. Так вот, они “вылезают” из своих повседневных дел и говорят: – нет, такого безобразия, в которое привели нашу страну, терпеть больше нельзя. Мы устали от великих, – от тех, которые претендуют на величие, а сами ничего не стоят и не могут. Давайте выберем себе идеал, – и выбирают.

В Риме был выбран Цезарь, к примеру. Но в качестве идеала может быть выбрана не только личность. Так, в Англии был избран идеал джентльмена, идеал святого – в Византии, богатыря – в Монголии, мыслителя – в Китае.

Л.А.: А в России?

Л.Г.: Вас не устроил рассказ Дмитрия Михайловича или хочется, непременно хочется, устроить столкновение мнений?

Л.А.: Нет, но все же…

Л.Г.: Да нет же, Ваш вопрос и логичен, и неизбежен, но я рассматриваю историю человечества как непрерывный и взаимосвязанный процесс, и к России я тоже подойду, обещаю, Людмила Ивановна.

Так, через определенное время, наступает момент в истории, когда идеал, к которому надо стремиться, становится или недостижимым, или даже нежелательным, а на смену ему приходит идеал массы, активной массы – это наступает фаза обскурации. Этот идеал массы очень простой: будь таким, как мы, не выпендривайся, не старайся быть выше других. А уж если ты, на свою беду, оказался талантлив, – скрывай свой талант.

Вот, в Риме, в среде легионеров, убивали своих командиров за то, что те заставляли подчиненных соблюдать дисциплину и смело сражаться. Сражаться-то они умели, эти легионеры. Но они не хотели, чтобы ими командовали и ими руководили. Они считали, что каждый может быть императором, или проконсулом, или центурионом – любой. Вот – Луций, вот – Публий, – почему бы и не он? Хороший парень, вчера с нами так крепко выпил, – давай изберем его…

И в результате, наступает депопуляция, сокращение населения, уменьшение резистентности системы. Внутри нее воцаряется полный беспорядок. Так как разумно вести хозяйство становится попросту невозможным, прибегают к конфискациям. Богатых людей начинают обвинять в том, что они являются врагами народа, их казнят, имущество конфискуют, пропивают и ночью берутся за следующих.

Л.А.: Ваш древнеримский пример вызывает в памяти уроки французской революции, которые не помешали возникновению новых уроков семнадцатого года.

Неужели за долгий путь своего исторического развития человечество так и не научится “проскакивать” или предвидеть эту фазу? Неужели без нее не обойтись, – ну хоть когда-нибудь?

Л.Г.: Эта фаза в развитии человеческого сообщества так же необходима, как фаза старости у человека. Представьте себе: спортсмен, который бегал, умел биться боксом и давать нокауты своим мощным противникам, становится дряхлым старичком, который еле ходит с палочкой и хочет только одного, – чтобы его кто-то угостил, накормил, и он лег бы…

Но такая структура даже психологически неустойчива, она не может долго существовать, и распадается на составные части, причем уцелевают только те, кто не принимал участия в историческом процессе! – те, кто жил в гомеостазе, в равновесии и природой.

И если в это время происходит новый пассионарный толчок, то все начинается сначала: так после этрусков пошел Рим, после Рима и Эллады пошла Византия, после Византии – Османская Турция,… и так далее. И таких толчков в ближайшем историческом времени известно семнадцать.

Л.А.: Собственно, на них, этих пассионарных толчках, и основана вся Ваша концепция этногенеза…

А было ли иго на Руси?

Л.Г.: А вот теперь, на фоне общей картины, я и отвечу на Ваш вопрос, – о русских и о России, исходя из положений моей теории.

Древние славяне возникли в то же самое время, от того толчка, что и христианские общины в Малой Азии и Сирии, то есть во II веке новой эры. Через тысячу лет они распались на разные этносы: чехи, поляки, сербы, болгары (которые больше воевали друг с другом, чем с любыми противниками). Кстати, это же касалось и Древней Руси, которая к XII – XIII веку развалилась на составные княжества, относившиеся друг к другу уже не на субэтническом, а на этническом уровне.

Л.А.: Поясните свой тезис, Лев Николаевич.

Л.Г.: Эти княжества помнили еще, что у них общие предки, но это не имело для них ни малейшего значения, и они воевали друг с другом.

Д.Б.: И еще как! Новгородцы – суздальцами, скажем…

Л.Г.: И очень жестоко. Судите сами – на одной только битве при Липице, тех же новгородцев с суздальцами, о которых упомянул Дмитрий Михайлович, было убито девять с лишним тысяч людей, – столько не потеряли во время войн с монголами!

Такая резня шла и между другими княжествами!

Л.А.: Выходит, нашествие монголов не единственная причина упадка Древней Руси?

Л.Г.: Я не устану повторять, и в своих работах доказал: то, что приписывается монголам, – это миф. Монголы пришли в страну, которая уже не могла сопротивляться и которую они не собирались завоевывать. Она им была не нужна совершенно! Они просто прошли через нее стратегическим маршем для того, чтобы расправиться с половцами.

Л.А.: Что же спасло Русь?

Л.Г.: То, что страна эта, находясь на краю гибели, вдруг испытала новый пассионарный толчок. Доказательство – примерно в одно время родились такие люди, как Александр Невский, Миндовг, великий князь литовский, Осман, турецкий султан, которые подняли значение своих стран и народов, спасли себя от завоеваний иноземцами, сумели найти союзников и силы в своих народах, в отдельных группах, заметьте…

Так, на Руси такой отдельной группой были бояре. Боярин – аристократ незаконного происхождения. Но на него можно было положиться, тогда, как на народную массу было совершенно нельзя: они убегали, прятались и ждали, когда противники уйдут, разгромив основные столицы, как это было с Угличем, например.

Л.А.: И нападающим никто не оказал сопротивления?

Л.Г.: Углич не сопротивлялся татарам. Все население попряталось в лесу, за исключением купцов, которым жалко было бросать свое имущество и которые заключали соглашение с татарами о выплате небольшой контрибуции лошадьми и продуктами в обмен на пайдзу – охранную грамоту от татар. Так уцелел Углич, и не он один, уцелела Кострома, Тверь, Ярославль – все города по Волге уцелели именно потому, что они заключили мир с татарами и монголами.

Какое там завоевание! Какое там иго – не было его!

Л.А.: Но союз Александра Невского с Батыем вряд ли был заключен от хорошей жизни…

Л.Г.: Александр Невский, действительно, заключил союз с Батыем, а затем с его братом Берке, только тогда, когда немцы начали наступление на Прибалтику, а затем на Псков и Новгород. Союз этот был военно-политический, – чтобы бороться против нажима с Запада (“дранг нах Отен”) и остановить наступление тех немцев, которые стремились превратить остатки древних русичей в крепостное сословие.

В итоге – там, где князья просили помощи у татар, там выросла великая держава Россия. Там, где они согласились на подчинение Западу – в Галиции, например, – там они превратились в крепостных мужиков и ни на что уже способны не были.

Л.А.: Но ведь не в “тлетворном влиянии Запада” причина, а в более глубинных, над-идеологических, законах возникновения, развития и упадка этносов.

Итак, согласно Вашей теории, к XIII веку Русь, спустя 10 веков, испытывает новый пассионарный толчок, что отражается на ее конкретном историческом развитии в это время. Возникает вопрос о природе толчков.

Дыхание космоса и перестройка XIV века

Л.Г.: Откуда берутся эти толчки? Вопрос вопросов, на который мне удалось ответить при помощи астрофизиков.

Это было на втором космо-антропологическом конгрессе. Председательствовал академик Казначеев. На философской секции я свое выступление начинаю с ответа на вопрос, возникший у присутствующих: где в моих работах исторический материализм? Отвечаю: “Нету! А диалектическим материализмом заниматься можно или нет? Они тут сразу замолчали, одурев, а потом еле-еле, так, нехотя говорят: можно… Тогда я сказал: “То, о чем я буду говорить, относится к материализму диалектическому”. И изложил им свою теорию.

Но откуда толчки? Вопрос точный. Пока я собирался с мыслями, слово взял академик Чечельницкий, астрофизик и сказал следующее: “Вокруг Земли не вакуум, не пустота, а поток плазмы, заряженный, который обтекает Землю и постоянно на нее влияет”. Так. А потом другой астрофизик, Бутусов, добавил: “Это известный нам поток плазмы – солнечный ветер. Он идет до орбиты Плутона и там встречается со звездным ветром. Эти два потока, идущие навстречу друг другу, обязательно создадут вихри, – возникает турбулентность”.

К сказанному признанными специалистами мне оставалось только добавить несколько слов. Профессор Ермолаев, географ, в своих работах показал, что одиннадцать оболочек Земли надежно защищают ее поверхность от космических воздействий. В ночное же время ионосфера утончается, и поэтому проникновение частиц от столкновения солнечного и звездного ветров становится возможным вплоть до земной поверхности.

То есть, налицо влияние на биосферу – влияние космических частиц, образующихся при особо сильных столкновениях потоков, что вызывает мутации.

Л.А.: Как-то все сходится, Лев Николаевич…

Л.Г.: А я тогда на конгрессе так и сказал, – вот видите, вся наука на моей стороне!

Итак, мутация – это смещение, толчок, а диссипация – это рассеяние энергии. Вот из этого и состоит весь процесс этногенеза – от момента возникновения до исчезновения этнической системы под влиянием этропийного процесса потери энергии пассионарности.

Л.А.: Дмитрий Михайлович, а если наложить теорию Льва Гумилева на историю России?

Д.Б.: Видите ли, я действительно применяю теорию Льва Николаевича к истории России, но хотел бы избежать обвинений в том, что в нее попросту верую.

При исследовании баллады (старинной, русской народной) у меня возник среди прочих вопрос – определить время сложения этого жанра. Мой вывод – это XIII, XIV, XV века, точнее – XIV – XV. При этом, я обратил внимание на такие вот “совпадения”: в работах Д.С. Лихачева наглядно показан значительный перелом, перестройка культуры в эти же исторические отрезки времени. В трудах С.Б. Веселовского, в частности, в работе “Село и деревня”, речь шла об особенностях строения хозяйства Московской Руси, – и тут внимание привлекают те же самые XIV – XV века: решительный поворот в системе хозяйствования к последующему типу, знакомому нам по более позднему времени. А будучи в археологических экспедициях, я убедился, что все навыки изготовления изделий вручную слагались опять же в это самое время. Более того (для меня – это чрезвычайно убедительный пример), именно к XIV – XV векам восходят все виды бревенчатых рубок (до 58!), которые были известны русским плотникам. На этот же промежуток времени приходится формирование всех видов обработки металла, известных нашим кузнецам, и так далее, и так далее…

Вот такая у меня создалась картина – какие-то особые это были века.

Поэтому, много позднее, когда я узнал о гумилевской теории и познакомился с нею, для меня пассионарный толчок стал недостающим звеном в цепи рассуждений, основным тезисом, что ли, набор доказательств которого мною был уже самостоятельно добыт – для той отрасли науки, которой я занимался.

Л.А.: Вы имеете в виду фольклористику…

Д.Б.: Да, но и потом, занявшись историей (сначала новгородской, затем Московской Руси), я тоже искал это вот самое начало активности исторической, не по Гумилеву, а, так сказать, самостоятельно. Мне было интересно – когда же московское княжество стало складываться.

Князь Даниил приезжает в Москву в семьдесят пятом году тринадцатого века, в малюсенькое княжество, и за четверть века делает его очень сильным. Настолько, что его сыновья (сперва Юрий, затем Иван Калита) уже могут спорить за власть с ведущим княжеством Волго-Окского междуречья – с Тверью! И захватить эту власть…

Вот откуда я начал, а затем моя работа стала, не столько даже следованием теории Гумилева, сколько ее самостоятельной проверкой, что ли.

Л.А.: Проверкой на историческом материале, добытом Вами самостоятельно?

Д.Б.: В частности, я увидел, что психология людей XIV – XV веков разительно отличалась от нынешней своей действенностью. Если люди приходили к какой-то мысли, то они не сидели и не рассуждали по этому поводу, а тут же стремились эту мысль претворить в дело.

Л.А.: Изменение психологии запечатлелось исторически?

Д.Б.: Произошел переход от общества, которое могло только плакать, стонать и разбегаться при подходе сильного врага, к обществу, которое вдруг охрабрело и вдруг объединилось.

Попробуйте просто читать летописи, как перечни поступков: ну, ссорятся князья друг с другом, кто-то на кого-то доносит, и вроде бы вес это продолжается и кажется уже неизменным. Но, если при чтении вникнуть в суть позиций сторон, убедитесь, что вечная борьба эта неожиданно приобрела совершенно иной характер.

Вдруг прямые потомки издавна враждующих родов стали вести борьбу не за лучший кусок, а за то, кто объединит Волго-Окское междуречье, чтобы возглавить сильное и активное государство с наступательной политикой. И бешеная борьба Твери с Москвой шла вовсе не из-за местных интересов. Это была именно борьба за Великий Стол (так я назвал свою вторую книгу по истории Московской Руси).

Князь Михаил Тверской поставил перед собой задачу: создать сильное объединенное государство, удержать Новгород в своей орбите, сплотить княжества низовские и так далее. Он справился с этой задачей, но заплатил за это жизнью.

Прямой его противник, Иван Калита, продолжал ту же самую политику. И тоже нашел свой путь: исподтишка, с помощью купли ярлыков, сводил все в единый кулак, объединял.

Муравьиная, по упорству и трудности, шла работа по приращению все новых и новых областей к Московскому княжеству.

А какая развернулась борьба с Литвой, которая была на величайшем подъеме и потом уж никогда не повторила достигнутых в это время успехов! (Потому что Литва, приняв католичество, оттолкнула от себя православное население, – а оно составляло четыре пятых, если не девять десятых, великого княжества Литовского). Это было при Ольгерде, потом начался развал.

Итак, я начал цикл своих романов с начала пассионарного подъема, создавшего Московскую Русь. Получалась картина объединения страны, все более крутого подъема, который в конце XV века увенчался созданием единства.

Д.Б.: Пожалуй. И этот процесс, или, как Вы выразились, “ход истечения” энергии, завершился Куликовским полем.

Не владея теорией этногенеза, понять истинное значение Куликова поля просто невозможно.

Выигрыш политический, строго говоря, уже не был и нужен, – к моменту сражения на Куликовом поле Москва уже выиграла битву за главенство среди княжеств. Но на этом поле произошел качественный скачок, превративший победу на Куликовом поле из политической в победу духовную…

Л.Г.: На Куликово поле вышли жители разных княжеств, а вернулись оттуда жителями единого московского русского государства.

Д.Б.: Последующие события показали правильность такой оценки этого великого события в русской истории – ведь мало что в военном отношении изменила Куликовская битва. Уже через два года Тохтамыш разгромил страну, взял Москву… Но уже произошел тот самый идеологический сплав,… фазовый переход,… означавший формирование русского этноса.

И я железно убежден: в истории каждого этноса происходит обязательный трагический надлом с невероятной внутринациональной грызней, резней, убийствами, а повод, все находят свой.

Во Франции гугеноты с католиками резались, в Германии это называлось крестьянской войной, хотя это была война буквально всех против всех: горожане, крестьяне, рыцари резали друг друга. И в результате – истребление половины населения тогдашней Германии.

В Византии весь этногенез был замешан на христианстве. Началось иконоборчество: власть вдруг обрушилась на иконопочитание, – основу, собственно говоря, духовной жизни Византии, а народ был против. В итоге, 189 лет империя теряла все новые области, захватываемые арабами, но византийцам было не до того…

Л.А.: Ну, а московский этногенез?

Д.Б.: Отсчитайте шесть веков.

Л.А.: Отсчитали…

Д.Б.: Да, все события нашего века, с их горестными последствиями, с сотней миллионов людей, которых мы истребили сами, лучших людей нашей нации, – это вовсе не выражение каких-то особенных каторжных свойств русского народа, как такового – так ведь многие стараются представить, —

а это естественное, неизбежное следствие того самого надлома, накопления внутри этноса огромного количества шлака – субпассионариев, которые во все века не мыслят ни о чем, – им лишь бы урвать кусок…

Лентяи и их жертвы

Л.А.: Вы полагаете, причина надлома коренится в психологии субпассионариев?

Д.Б.: Весь ужас этой психологии заключается в том, что субпассионарий, оставаясь внешне человеком с человеческими потребностями, теряет главное, органическое, выше сознания человеческое свойство – желание работать, а с ним вместе он теряет и историзм мышления.

Потому, что движение времени – это условная категория. Оно существует для нас в силу изменения окружающего мира, и в значительной мере, – изменения сооруженного нами, так сказать, искусственного мира. Люди строят дом, сеют рожь, которую осенью надо убрать… Субпассионарий же абсолютно не знает летом, что наступит зима.

Замечательно показано в романе “Как закалялась сталь” – такой человеческий индивидуум способен задуматься о том, что для города нужны дрова, только в декабре, поскольку наступают страшные морозы. И именно только тогда, героически (!) возводится железная дорога, подвозятся дрова – что требовалось сделать еще весной этого самого года. И причем, обязательно весной, – революция, не революция, а ведь осень наступит в строго определенные сроки, и зима тоже…

Л.А.: Отсутствие чувства реальности?

Д.Б.: Отсутствие чувства исторического движения.

Кстати, субпассионарий может совершенно спокойно расстрелять какого-то купца, а потом наивно ожидать, что налоги с этого купца будут поступать. Субпассионарий отбирает корову у богатея и отдает бедняку, не задумываясь о том, что корову нужно кормить (значит, заблаговременно накосить сена), доить, поить, чистить навоз. У него какое-то дикарское представление, что корова сама собой доится и ставит сама на стол кринку молока.

Субпассионарий полагает, что можно захватить завод, развалить все хозяйство, прогнать администрацию и по-прежнему получать зарплату. Ему не дано понять, что завод – лишь груда металлолома, приносящая миллионные доходы только при грамотном руководстве.

Все это ему недоступно. Вот почему знаменитый лозунг “от каждого по способностям, каждому по потребностям” чрезвычайно понравился субпассионариям…

Л.Г.: А кто будет определять потребности? Начальство. И способности – тоже начальство!

Д.Б.: Вот так и возникла система, при которой, чем больше и лучше человек работает, тем меньше он получает.

Взять бы нынешнюю систему прогрессивного налогообложения. В переводе на человеческий язык, это означает: с людей, которые работают лучше, мы берем как бы штраф за то, что они хорошо трудятся, в пользу тех, кто работает мало и плохо. Обыватель, спокойный человек, все это видит и понимает, что ему нет никакого смысла вкалывать, – в результате трудовые усилия падают, но об этом
не думают ни работники министерств, ни наши мафии (возможно, это одно и то же).

Вот сейчас ткнулись мы в экономические беды, – а ничего удивительного нет, произошел вполне понятный и закономерный процесс – прямое следствие надлома и торжества психологии субпасионариев.

Л.А.: Но ведь в любом обществе они всегда были и будут?

Д.Б.: Как сказать… В начале этнического развития, в том же XIV веке, они никому особенно не нужны. Во-первых, за такого мужика ленивого никакая баба замуж не пойдет, и ее не выдаст за него…

Л.А.: А сейчас, что же они стали всем нужны, и любая пойдет?

Д.Б.: Да, сейчас они стали героями общества! И вот этот совершенно бездельный никчемный человек стал нравиться женщинам! И они рожают от них, и множат число столь же бездельный людей!

Л.А.: Что же произошло, Дмитрий Михайлович?

Д.Б.: Субпассионарии, видимо, рождаются все время. Механизм второго явления я могу только предполагать, – возможно, это какая-то генетическая реакция, отброс к предыдущим обезьянопредкам.

Во всяком случае, в эпохи подъема в жизни этноса эти люди никого не устраивают – они могут быть, скорее всего, прислугой – подай-принеси… Но прислуга обычно не имеет семьи, точнее, у нее нет такой возможности плодиться. Потом, при “благополучном” государственном развитии, их начинают вдруг жалеть, любить, нежить и холить…

Сколько слез русская литература XIX века пролила над бедным мужиком и как она активно не любила мужика богатого…

Л.А.: Хрестоматийный пример – тургеневские герои, Хорь и Калиныч, – все же, трудно мне так вот, нетрадиционно, взглянуть на отношение к ним И.С. Тургенева…

Д.Б.: Тургенев очень ведь хотел быть объективным. Но, Калиныч у него, согласитесь, как-то симпатичнее.

Я думаю вот так: тот барин, который перестал работать и медленно, либо скоро спускал свое имение, – ему были симпатичны мужики того же плана, что и он сам.

Л.Г.: Потомки европеизированных “онегиных” окончили дни в чеховских “вишневых садах”, уступив место в жизни другим субэтносам, – то есть этнической системе, являющейся элементом структуры этноса.

Д.Б.: Так вот, мужик деятельный начал со скупки поместий, потом начал строить фабрики, заводы, а потом стал и меценатом. Это он создал и Третьяковскую галерею, и русскую оперу, и множество церквей. То есть, накопленные капиталы эти люди двинули на развитие культуры, и очень быстро, заметьте, очень быстро…

Л.А.: Вы хотите сказать, – слишком быстро? Потому их потом и уничтожили?

Д.Б.: Не потому.

Л.Г.: Нет, они включились в уже существующую систему – на равных. Мамонтовы, Рябушинские – это были аристократы, такие же, какими в свое время были купцы Строгановы, которые стали графами. Они просто включились в систему и усилии ее.

Л.А.: Лев Николаевич, в рассуждениях Дмитрия Михайловича для меня возникла некая неясность в посылках. На годы перед революцией в России пришелся момент “освобождения от шлака”, – как вдруг надлом такой, после столь обнадеживающих тенденций конца XIX века?

Л.Г.: Надлом шел весь XIX век, и все ниже и ниже, и 30-е годы XX века с этой мясорубкой – это низшая точка надлома.

Когда нация теряет жизнеспособность, она сама себя уничтожает.

Л.А.: Как долго, для живущего единожды на Земле, длится период исторического лихолетья…

Историки, писатели, мыслители, учителя наши – скажите, неужели нет никакой надежды для России?

“Золотая осень”, если…

Д.Б.: Сейчас-то как раз и появилась не только надежда, но и реальная возможность для России после прохождения низших стадий надлома (российского этногенеза, начавшегося в XIII веке – прим. ред.), выйти на, плавно взбирающуюся вверх, линию “золотой осени” этноса, – времени расцвета наук, культуры, ремесел, искусств, устройства быта, – тот период, который многие страны прошли, и который был и на Руси много веков назад. Срок пришел.

Л.А.: Хотелось бы услышать от Вас и какой-то очень простой и понятный всем читателям аргумент в защиту этого тезиса, который хочется принять и без доказательств…

Д.Б.: Сейчас желания людей – создание довольства какого-то, спокойная, размеренная жизнь, дом с садом и огородом, занятие делом без конфликта с душой и совестью, не так ли?

Л.Г.: Может показаться экстравагантным аспект, в котором одной из движущих сил развития человечества являются страсти и побуждения, но начало этому типу исследований положили Ч.Дарвин и Ф.Энгельс.

Д.Б.: Конфликт между желаемым и существующим – обычная вещь. Но ужас нашего времени вот в чем состоит – закрученный субпассионариями маховик уничтожения продолжает работать. Как его остановить, да еще с учетом инерции, она-то работает и при этногенезе, – вот в чем дело!

Теоретически, для остановки маховика нужна пассионарность, которой сейчас явно не хватает, хотя намечена явственная тенденция к ее росту.

Я не знаю, сколько осталось пассионариев, но знаю, что нужно сделать, практически: дать землю, реальный хозрасчет и систему контракции, а не твердых государственных планов, – без всяких там идеологических ужимок и кривляний.

Найдутся ли в стране силы, способные так повернуть дело, как требуют этого не только закономерности этнического и исторического развития, но и простой здравый смысл, присущий любому труженику, – не мне судить, не знаю.

Знаю, как катастрофично состояние земли – ведь, чтобы она нас кормила, о ней заботиться надо неустанно, это же азбучная истина! И нечего в вопрос о земле социальные категории “пихать”!

Это, как с языком: в сталинские времена дискуссия была, что такое язык – базис или надстройка. И Сталин, вдруг, открыв уста, сказал единственно верную вещь, – не базис и не надстройка, это средство общения – язык, без всяких социальных категорий.

Так вот, обработка земли требует (без всякой идеологической шелухи) соблюдения всего лишь четырех условий, действующих уже на протяжении 8 – 10 тысяч лет истории земледелия на Земле: наличия труженика, квалификации этого труженика, орудий труда и собственности на землю, которая может оформляться по-разному. Но при любой форме – это должна быть наследственная неотторжимая система владения землей, при которой человек-труженик отсылает ее сыну, внуку, правнуку… Это первое, ну, а затем, все остальное.

Хватит ли той угасающей, по меркам столетий, пассионарности – войдем в состояние “золотой осени”, если остановится маховик уничтожения, и, в общем-то, превратимся в то, чем была Франция, скажем, XIX века или какова она сейчас, – такое спокойное, не очень сильное государство, совершенно неагрессивное. Таким образом, нам будет подарено еще несколько веков существования, не говоря уж о том, что на шестой части суши, и, в скором времени, вполне можно ожидать нового пассионарного толчка, который затронул Россию в последний раз в конце XIII века.
Л.А.: И как это отразится на судьбе страны?

Д.Б.: Будет новый виток цивилизации, который продолжит нашу культуру так же, как культура Московской Руси продолжила культуру Киевской. Хотя это совершенно другая культура, но родственная по языку, по этническому составу, можно ее считать продолжением культуры Киевской Руси.

Л.А.: Говоря о культурных корнях и традициях, нельзя обойти молчанием роль христианства в формировании русского этноса и русской государственности. Ваше слово, Лев Николаевич.

Под сенью русского креста

Л.Г.: Образование современной России – явление новое, и оно не является продолжением Киевской Руси, как прекрасно показал Дмитрий Михайлович.

Для того, чтобы создать новое – нового ребенка, известно, нужны, по крайней мере, два человека – мужчина и женщина, то есть, необходима какая-то смесь. Это относится не только к этногенезу, но и к вопросам духовной культуры.

На Руси XII – XIII века было три типа духовной культуры: папизм – как на Западе, – когда духовная власть считалась выше светской, – и светская получала от духовной просвещение и за это должна была духовную власть обслуживать и охранять.

Был и цезарепапизм, как в Византии, когда духовная и светская власть были на равных. Патриарх Константинопольский был подданным базилевса, то есть императора, а император был прихожанином Святой Софии – подданным патриарха через своего духовника. Это второй вариант духовной власти, который нам перенесли на Русь и который, в общем-то, довольно плохо прижился, потому, что первые три века после крещения Руси на земле нашей царило двоеверие. Это была довольно смешанная система и очень поэтому неустойчивая.

Но была и третья часть духовной культуры. Некогда, в пятом веке, когда после известных Великих соборов, еретики принуждены были покидать родную территорию Византийской империи и уходить на восток, в Персию и даже дальше, до Китая, – несториане и, отчасти, монофизиты, вынуждены были эмигрировать. А там они развернули невероятную деятельность и очень многих кочевников (предков монголов, предков современных тюрок) окрестили.

Разница между этими типами духовной жизни была очень большая. Если на Западе папа был сам государем; если на Востоке, в Константинополе, патриарх подчинялся государю и пользовался его помощью, – то восточным христианам нечего было рассчитывать на чью-либо помощь.

Китайские императоры – Сыны Неба – не любили христианство и не покровительствовали ему. Патриарх несторианский жил в Багдаде, у багдадского халифа, мусульманина, который его терпел, но и особого уважения не испытывал. Пришлось патриарху опираться на свою паству, на прихожан, которые, в католической церкви вообще не допускались к изучению Священного писания, поскольку латынь они не знали, а в греческой церкви были тоже под строгим надзором духовенства.

Но, именно они оказались поддержкой для духовной власти. В результате, монголы, которые приходили на Русь, имели в своих рядах, от половины до двух третей, христиан. И лишь в 1313 году узурпатор, хан Узбек, принял ислам как государственную религию и заявил, что все, кто откажется принять ислам, будут казнены.

Тот, кто не пожелал менять свою совесть на жизнь, вынужден был бежать, чтобы сохранить и то, и другое. А куда бежать? Как монголов, их убили бы везде за пределами империи. Как христиан, их убили бы в самой Монголии или в самой Золотой Орде.

Они бежали на Русь. Тут их принимали. И с удовольствием. Едиственное ограничение, которое им твердо ставилось: чтобы язычник был крещен или крестился тотчас же, – иначе поп не венчал. И масса христиан и язычников, которые готовы были принять православие (только бы не ислам!), – они бежали на Русь.

И вот здесь-то и началось то смешение татарщины со славянством, которое мы называем словом “иго”.

Л.А.: Но, Лев Николаевич, чтобы на триста лет (как минимум) задержаться в истории и географии чужой страны, нужна была победа пришельцев?

Л.Г.: Да, победа была одержана, но не монгольскими бунчуками, которые за полтора года прошли всю Россию и ушли, не оставив следов, – и не тогда, когда Александр Невский договорился о союзе с Ордой для того, чтобы отвратить немецких рыцарей, и согласился даже для этого платить “выход”, который мы называем “дань”. “Выход” – этот был налог. Который шел на военную помощь татар.

А кто же, вообще-то говоря, отатарил славян? Женихи и невесты. Невест брали в Орде, женихи сами приезжали в Ростов (больше всего именно в Ростов), и там крестились, и те, и другие.

И не бунчук монгольский, а нательный крест сделал бывшую славянскую и уже вырождавшуюся, в силу пассионарного спада, страну новой страной, русско-татарской с православным исповеданием.

Но дело в том, что при спаде пассионарности различия между княжествами возрастали. Все больше и больше становились не похожи новгородцы на суздальцев, москвичи тоже составили особую группу. Что же могло их объединить?

И оказалось, что объединяла их только православная церковь – явление духовное.

Митрополит Петр, его приемник, митрополит Феогност, грек, но очень применившийся к русским условиям, и, наконец, митрополит Алексий, сын боярина, при помощи Сергий Радонежского, простого монаха, но тоже сына боярина, – вот они составили на Руси теократию и именно в ней – идеократию.

Л.А.: И это сыграло, возможно, решающую роль в формировании русского этноса, сохранившегося и в нынешнее время?

Л.Г.: Да, всех русских скрепляло православие как духовная ценность вплоть до XV века, когда объединение наступило (на северо-востоке оно уже оформилось и политически) и, до XVIII века, когда была присоединена юго-западная Русь, находившаяся 400 лет под властью Польши.

Православие, именно эта духовная ценность, сохранило цельность российского этноса, не давая ему распаться на части. И более того, вовлекло в состав этой новой цельности огромное количество инородцев.

Л.А.: Почему?

Л.Г.: Потому, что любой мордвин, зырянин, мерянин, татарин, приняв крещение, становился русским. Возьмите список русских фамилий у Баскакова Николая Александровича. Какие фамилии ордынского происхождения там увидите? – Кутузов, Суворов, Тютчев, Шереметев и так далее.

То есть, мы видим, что здесь, на базе этнического синтеза, при взаимной комплиментарности,…

Л.А.: Чего-то, вроде чувства симпатии, расположенности…

Л.Г.: … Который давала людям, очень веротерпимая, православная церковь, – удалось создать тот монолит, который мы называем великой Россией.

Шрамы и раны России

Д.Б.: Система эта, при которой церковь взяла в свои руки идеологическое руководство страной, продержалась сравнительно недолго. Но она позволила создать государство, утвердить принципы свободного единения, связала общество идеологически, скрепив его морально-этическими нормами христианства, оказалась очень устойчивой, как против натиска мусульман с юга, так и против западной католической экспансии.

При этом, поскольку христианство не утверждало племенной исключительности русичей, система эта оказалась годной для создания на веротерпимых принципах многонационального государства – Великой России, или Великороссии. Но с ростом самодержавия и бюрократического аппарата, эта, идеальная, так сказать, форма русской государственности, стала нарушаться, – и произошло это задолго до Октября.

Сила стала заменять убеждения – таковы “силовые” никоновские реформы, вызвавшие раскол и ослабление церкви. Грозный с его опричниной, был гигантским, непредусмотренным экцессом власти.

Петр I
совершил непоправимое – разорвал нацию надвое, противопоставив дворянство народу. Он же установил на Руси рабство, ввел порку и продажу людей, увеличил налоги в 6,5 раза, а численность нации при нем сократилась на одну пятую! Я уж не говорю о том, что именно с его августейшего правления началась экологическая катастрофа плодородного слоя российских земель – вырубка лесов, вкупе с введением отвального плуга, вызвала быстрое обескультуривание почвенного слоя в Центральной России и размывы его оврагами, и так далее.

Негативные итоги правления Екатерины Великой: не были решены вопросы крестьянского землепользования и грамотной экологии, культурное противостояние классов только углублялось. В результат, наступил общий кризис: закономерно приведший к революциям.

Резко оздоровили было ситуацию столыпинские реформы, а осуществление Декрета о земле 1918 года подняло наше сельское хозяйство к ведущему мировому уровню. Но вторичное закрепощение крестьянства, так называемая, коллективизация 30-х годов, погубило не только исконную систему земледелия, но и саму землю окончательно.

Л.А.: Так что же, выходит, Дмитрий Михайлович, прогноз “золотой осени” для России, предусмотренный не только гумилевским учением, но и всем ходом исторического развития, летит “вдребезги” от столкновения с нерешенным, до сих пор, вопросом о земле, – или,… все-таки, есть “или”?…

Д.Б.: Реально вот, что нужно сделать, чтобы “вырулить” к “золотой осени”. (Я коснусь только проблем экологического выживания России.)

Надо уберечь оставшиеся воды, болота, леса, но этого мало.

Нужно окружить лесными кордонами наши поля, как это сделал Докучаев в Канадской степи, засадить лесом гигантские, обезлесенные, территории русского Севера.

Ликвидировать мелиорацию, в ее современном виде, и (без Минводхоза!), спустить все равнинные (рукотворные) “моря” и разгородить Волгу.

Закрыть атомные станции и химические предприятия, устроив гласный суд над виновниками погубления природы из всех ведомств.

Это экологический минимум.

Тогда, надеюсь, со временем, произойдет восстановление национальной культуры и народной нравственности в ее традиционных формах.

Только тут, без помощи церкви, нам никак не обойтись. Церковь надо скорее освобождать от тех “египетских гонений”, политических и экономических, коим она подвергалась ранее. И школы должны быть другими, и учебники…

Чтобы уцелеть, чтобы прийти к спокойной, сытой и культурной цивилизации, которую заслужил наш великий народ, необходимы огромные усилия и сознательная, национальная работа всего общества.

И нужна любовь. Любовь к своему народу, к своей земле, к истине и справедливости.

И необходимо, при этом, ежели мы хотим сохранить наше государство в целости, иметь уважение к иным народам нашей многонациональной России и к их традиционному способу жизни.

Л.А.: Лев Николаевич, а нам, ныне живущим, и еле успевающим, не то, что осмыслить, а, хоть как-то, фиксировать сознанием саму Историю, которую, как фильм в рапиде (ускоренном темпе – прим. ред.), лихорадочно прокручивает вместе с нами небывалое Время…

Какой далекий прогноз Вы предложите, надеяться нам на будущее – на новый пассионарный толчок, который, вот-вот (Вы как-то обмолвились) или уже, происходит?

Л.Г.: У меня нет еще всех точных данных насчет нового толчка, пока некоторые предположения.

А чтобы выжить всем, по крайней мере, нужно дать жить и работать тем пассионариям, которые у нас еще сохранились…

Простите – вот я мог бы гораздо больше сделать, если бы меня не держали 14 лет в лагерях и 14 лет под запретом в печати.

То есть, 28 лет у меня вылетели на ветер! Кто это сделал? Это сделали не власти. Это сделали, что называется, “научные коллеги”.

Так вот этих, которые сидят в университетах, в институтах научных, в издательствах, – вот их как-то надо подвести к тому, чтобы делали дело.

Мой умный отец основал “Цех поэтов”. Цех – это ремесленная организация. Вот мы с Дмитрием Михайловичем, Вы, Людмила Ивановна, – мы ремесленники. Мы делаем дело, каждый свое.

Лев Гумилёв и Дмитрий Балашов

И поэтому мы, упаси Боже, не интеллигенты, которые в свое время не доучились и “болеют за народ”, как сформулировал Боборыкин это, расхожее ныне, слово интеллигент в шестидесятых годах прошлого века, а ремесленники.

А за народ болеть не стоит, да никто за него и не болеет… Самое главное, – ни какому народу это не надо. Не будь ты моим благодетелем, не дури мне мозги! – это лагерный тезис.

Кстати, в лагере, каждый четко знал, к какому народу, кто принадлежит, – без анкет, и никто не путался. Как человек ведет себя в быту – вот и все.

Нет народов, плохих или хороших, – они разные. Но, у каждого есть момент рождения, развития и умирания, как у любого живого организма.

Людмила Антипова: Лев Николаевич, а почему первыми всегда погибают лучшие?

Лев Гумилев: Погибают все. Но потеря лучших заметна.

А гибнут они потому, что сами же, обладая большим уровнем пассионарности, жертвуют собой ради того, что они называют идеалом, – то есть, ради далекого прогноза.Они гибнут ради будущего.

И ТОЛЬКО, БЛАГОДАРЯ тому, что они ОТДАЮТ СЕБЯ,

КАК ЖЕРТВУ, НА ГИБЕЛЬ, и возможно БУДУЩЕЕ.

Впервые опубликовано в // Журнал “Согласие”, 1990, №1, стр. 3-19.

Печатается по изданию – Л. Н. Гумилев. “Ритмы Евразии”: Эпохи и цивилизации. Сборник статей. Предисловие С.Б.Лаврова. – М., издательство “Экопрос”, 1993. – 576 с.

Материал любезно предоставлен Общественной организацией “Фонд Л. Н. Гумилева”.

 

Читать далее...

Началу Руси – мощные краски и сильное слово!

Живопись Петра Оссовского и стихи Сергея Маркуса – к предстоящему российскому юбилею.

10 июня 2011 года в Псковском музее-заповеднике открылась выставка эскизов и росписей Петра Оссовского, выполненных для будущей уникальной экспозиции – «Изборской палаты», открытие которой состоится в сентябре 2012 года в связи с празднованием 1150-летия основания Изборска. Соответствующий указ был подписан президентом Российской Федерации Дмитрием Медведевым в июне 2010 года. Это не только юбилей древнейшего града на Руси, но и «начало российской государственности».

Петр Оссовский дает интервью на фоне триптиха "Набат"

А 19 июля та же выставка открылась в Москве, в Российской Академии художеств на Пречистенке. Экспозиция картин Оссовского займёт флигель дома купца Анисимова в Изборске. И, несмотря на то, что реализация проекта находится ещё в самом начале, уже утверждён живописный интерьер нового объекта культуры. На презентации росписей в столице выступили президент РАХ Зураб Церетели, вице-президент РАХ Дмитрий Швидковский, художники-коллеги мастера, искусствоведы, директрисы музеев Изборска и Печор, а участник «Московского Евразийского Клуба», поэт и культуролог Сергей Маркус прочитал стихотворение в честь Оссовского.

Предлагаем вашему вниманию фоторассказ о выставке в Москве и стихи Сергея Маркуса из цикла «Уроки псковского» 2010 года, посвящённые Петру Оссовскому, людям и памятникам Изборской земли. (Фото Сергея Маркуса и Валентина Харпалёва).

 

Задумано о Пскове торжество

Благодарность Петру Оссовскому

Огромен воздух и сильна вода,     

Былинные просторы раздвигает

Свет серебром – так мощною рукою

Никто не рисовал ни озеро Псковское,

Ни крепостные яростные стены,

Ни рыбаков, похожих на богов

Славянских, дивных, вышедших на сушу

Из глыб воды, как некогда Садко.

Как Псков силён! Столетьями гнобимый,

От Грозного юродивым спасённый,

Он нам послал весть крепкую и злую –

Оссовского картины и листы.

Сжимая кисть, как ледоруб, тот смело

Рубил и лица, лицам свет и тени.

Псковского мужества иконное величье

Отныне в красках спасено, как звон —

Навеки. Для небес и для потомства.

Быть может, схлынет явь – и возродится

Задуманное Богом торжество?

 

Труворов крест

Сей кельтский крест – не то орудье пытки,

Которым злые римляне казнили.

На радость нам он парусные крылья    

Раскинул, чтобы воздуха сгрести

С небес охапкою – и жест его понятен.

Боишься смерти – отходи отсюда!

Какие дали псковичи сумели

Увидеть сердцем, поднимая в гору

Труворов крест! Гранитная скала

Теперь как флаг – победу возвещает.

И нет у Псковщины надёжнее Герба.

 

Николаю Рериху

Привлечь к себе любовь пространства,

Услышать будущего зов…

(Борис Пастернак).

Размышление на месте сожжения праха Николая Рериха – самадхи в Наггаре (Гималаи)

 

Стою среди камней, там, где погасли угли:     

Потомок викингов, о где же ты сегодня?

Огонь самадхи тело поглотил на этом месте, что вблизи Наггара.

Душой ты где, неистовый искатель? И помнишь ли про псковские кресты?

Уверен я: изборские провалы тебе открыли память в бесконечность –

Ты сам себя узнал и у креста Трувора, в погосте на Сенно, в ладье, что по Великой

Несла тех стражников, которые в ночи так берегут огни, ладонями укрыты.

Стою среди камней, там, где погасли угли:

Потомок викингов, о где же ты сегодня?

… Тебя позвали в путь… Но не успел и мили пройти того, что было впереди…

Таков удел, увы, для всех, кого пространство полюбит и отбросит время –

Мы обретаем вольную навеки от крепостного рабства у эпох.

И странствуем — работая, сражаясь – величием Вселенной наслаждаясь.

И крест Трувора нам как предок дорог, и гималайский воздух неземной.

Стою среди камней, где разгорятся угли:

Потомок викингов, до встречи на пути!

 

Малы

Всё дорогое хочется сокрыть,

Упрятать, убаюкать – так девчонка

Своих любимых кукол укрывает

От взрослого и чуждого. Она

Своим исконным материнством чует,

Что нужен срок, внимание и сила,

Чтоб вынянчить здоровое дитя.     

Я вовсе не девчонка, но, спускаясь

С холмов изборских в монастырь, где сету

Свои могилы спрятали вкруг храма,

Вдруг понял: эта истина проста.

Сюда Онуфрий спеленал Россию,

Укутал впадиной, снаружи незаметной,

Чтоб вынянчить духовное дитя.

Кто знает это место? — Слава Богу,

Оно названьем даже неприметно,

Прикрыто детским прозвищем Малы.

Но здесь есть всё: источник, колокольня,

Храм настоящий псковского замеса,

Руины, озеро вокруг дремучих троп.

Вся Родина: земля, вода и небо.

Укутан ими, становись сам мал.

Не забывай девчоночию куклу,

Не забывай евангельское слово:

Кто малым станет в этом мире бренном,

Лишь тот достоин радостей Царя!

 

Дельтопланы без лампад

Загляделся на дельтопланы на Труворовом городище и подумалось…

Блаженство птичье: броситься с вершин

И плавно растворяться с поднебесья     

В долину, где блестят глаза озёр. Как смело

Взлетают дельтопланы с городища,

Где исстари предшествовал Изборск,

С холма Труворова, где крест – намёк на парус!

Но горько мне: там не горит лампада,

Никольский храм поваплен, словно гробы —

Евангельем прописанный укор.

Куда лететь, когда свечи нет рядом?

Куда лететь, когда с могил не смыты

Позорного беспамятства следы?

Торгуют под «пскопские сувениры»

Издельями трудяжного Китая,

Торгуют «экзо-турами в Россию» —

Но не горит на месте тот огонь,

Который выжжет горькое похмелье,

Беспамятно-базарных не поставит

На место, им присущее, и храмы

Не станут нам источником любви.

Как пусто: сумасбродство псевдо-птичье…

Труворово начало всей России…

— И нет здесь ни лампады, ни свечи…

 

Входящему в Изборск

Звучит так просто, будто бы легко.

Но это не совет – поверьте:       

В Изборск нельзя входить беспечно – рядом вечность.

Запомнить просто. На себе проверьте.

Начните с омовения – оно

Доступно – окунитесь с головой,

Скажите: «здравствуйте, источники России!»,

Земле отдайте царственный поклон –

Тогда входите!

 

 

 

 

Читать далее...

Солнечная Русская

(Трактат о женской энергии часть 2.
Начало)

Ограниченность структурализма

После века этнографии и структурализма ключи мира валяются под ногами. Фрезер, Малиновский, Мосс, Пропп, Боас, Барт, Леви-Строс, Мид и Элиаде разорвали «тело мифа», как хищные грифы, «развинтили» «скелет сказки» по косточкам, словно сказочные же воронята. Нет больше в человеческом мире «фигур умолчания», миссия женщины разгадана. Под структуралистским рентгеном Проппа сочное и страшное очертание Бабы Яги разложено как банальный архитектурный план.

Структурализм произвёл великую революцию, и всё в мире стало рациональным. Однако тайну живучести сказки антропологи-воронята уловить не смогли. Они так роскошно говорят о культуре, они режут символы на части, как пироги, пока кто-то простой и ни черта в науке непонимающий заунывным голосом не начинает вещать: «одному армянскому мужику приснился сон, что надо копать лабиринт в форме креста и круга. Он копал его 25 лет и умер. Мы вошли в эту подземную пещеру и…» Над обществом повисает внимательная гробовая тишина. Миф скорее жив, чем мёртв. Стоит живёхонек и хохочет над структуралистом.

Откуда берётся тайный аметистовый огонь в печи Яги? Откуда и куда бегут золотыми змеями-ручьями волны женского энтузиазма? Понять и разобрать образ Женщины – Яги этносоциологи могут. А вот оживить и воспроизвести – нет. Тайна мёртвой воды у структуралистов в руках. Тайна живой воды – по-прежнему в тонких женских пальцах, с изысканными ногтями – в железных крюках Яги. Нас, как исследователей энергии, больше интересует живая вода. Поэтому структурализм закончен, разбирать больше нечего. Мёртвая вода пролилась – очередь за живой, настоянной на крови единорога. Она благоухает цветущими грушёвыми садами!

Золотая Баба

К.Васильев, "Богиня любви Фрейя"

Энергия Яги однажды размоталась и выскочила из архетипического женского овала-круга, превратив предопределённость-колесо в спираль. Она, бегущая по энергетическим волнам, направила-завлекла косяки своих птиц, рыб, потоки саранчи в Великую Степь.

Грёза Степи! Её топос мутирует классический образ дремучей Бабы Яги – «лешачихи», взрывает привычное представление о «Великой Матери», заставляя женское сердце биться сильнее, а кровь по венам гонять быстрее. И раньше «изба смерти»(1) не отличалась заземлённостью, танцевала на курьих ножках. Но:

«Если б
Наши избы были на колесах,
Мы впрягли бы в них своих коней
И гужом с солончаковых плесов
Потянулись в золото степей.
Наши б кони, длинно выгнув шеи,
Стадом черных лебедей
По водам ржи
Понесли нас, буйно хорошея,
В новый край, чтоб новой жизнью жить».
(Сергей Есенин «Емельян Пугачёв»)

Пространство бесконечной Равнины, с половецких времён обставленное бабами-истуканами, делает с Женщиной что-то дивное… «за степною рекой среди шелковых трав, у криничной воды возле моря». А небесный покров над развивающимися магическими косами кочевницы ломает замки структуралистских законов, подсчитанных метафор и морфем духа человеческого. Яга становится иной – выражением чистейшего Женского, не замутнённого чужими примесями.

Образ Яги перерождается в фигуру Царь-девицы – хозяйки и матери огненных кобылиц.
На златой кобылице Яга «каждый день вокруг света облетает»! Словно солнечный Гелиос или сокологлавый Ра. Наша Женщина стала равна богам и равновелика Солнцу, в русских сказках светило просто именуется её сыном. Солнечная русская богиня. Золотая Баба!

Нимфы не могут лгать!

Горлопаны-традиционалисты в России и на Западе постоянно заявляют, что Третий Рейх был реставрацией Священного, что Гитлер пробудил духи и архетипы, засунутые в подсознание порабощённых народов «проклятой» декартовской цивилизацией.
Зная, что Священное первейшим образом связано с Женским, очень легко доказать что фашизм и национал-социализм никаким пробуждением Священного не были. Фрау Геббельс с детишками, бабуля Людендорф в ариософской ложе, госпожа Рифеншталь с кинокамерой, ну вот и весь куцый набор какого-нибудь «Утра магов» (2). Нет в Европе Священного, нет сейчас – не было и при Третьем Рейхе. Всё что пробуждается – зайцем бежит на Восход…И на русском «фовическом» Диком Востоке Священное живёт необыкновенной жизнью.

Женская влекущая энергетика, завещанная Русскому народу прародительницей Ягой, была сформулированная в философии всеединства – в софиологии Владимира Соловьёва…Нимфа любви искала воплощения в Серебряном веке и Революции! Находила и опять теряла…

Н.Рерих, "Изба смерти"

В очаровании милости-дарыни Менделеевой – жены Александра Блока. И в фуророносном движении Александры Коллонтай к златомедовому раю «пчёл трудовых»… во главе морского экипажа со «стаканом выпитой воды» (3) наперевес…
Стакан зачерпнула в источнике русской Правды. Нимфы не могут лгать!

Россия даже пыталась импортировать образ нимфы. Выхватить его из кружения американской божественной танцовщицы и ясновидящей Айседоры Дункан, повязанной красными флагами, и шарфами и судьбами с убивающими автомобилями… Айседора, как танцующая звезда, двигалась на Восток и говорила знакомые нам мысли:  «Я бежала из Европы от искусства, тесно связанного с коммерцией. Кокетливому, грациозному, но аффектированному жесту красивой женщины я предпочитаю движение существа горбатого, но одухотворенного внутренней идеей». Умирая, Айседра завещала нам направление эклиптики Утренней Звезды: Adieu, mes amis. Je vais à la gloire! («Прощайте, друзья! Я иду к славе»)

К Славе без тени, к престолу Любви и к Началу Начал.

Череп и кости

Стихия Любви почти разыскала свой запечатленный образ в «женском батальоне смерти» Временного правительства. Там «ударницы» Марии Бочкарёвой дрались на штыках с германцами и носили шевроны с «Адамовой головой». Череп и кости – сакральные символы Бабы Яги. Черепа предков и кости для игр. Священное мигнуло, чтобы стать однажды лицом русской войны в целом. В октябре 1941 года Марина Раскова и Евдокия Бершанская сформировали «Дунькин полк», более известный сегодня как 46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиационный полк Краснознамённый Таманский ордена Суворова 3-й степени.

Полк укомплектовали исключительно девушками. Итак, древнее качество Солнечной Яги, невероятные возможности женской стихии к летучести приняли зримое воплощение. Образ Женского Священного отныне запечатлен в фигуре героических лётчицы. Солнечной Русской! Они летали по ночам на учебных самолётах У-2, привязывая к ним бомбы верёвками. Немцы называли У-2 — «Нaltsnähmaschine» (швейная машина).

Будто бы Небо оплели тысячи Арахн-ткачих, висящих на звёздах и плетущих для оккупантов несчастные судьбы. Германцы сразу поняли, с кем имеют дело. Они называли лётчиц «ночными ведьмами». Они вылетали на точечную бомбардировку вражеских позиций по 7-8 раз за ночь. Конструкции самолётов не предусматривали пулемётов и небесные девушки летали безоружными (а чтобы удобнее было сидеть в узкой кабине, не одевали парашютов!).

Ночные колдуньи сеяли на вражеские войска бациллы удушливого и навязчивого страха, ведь «красота – страшная сила!». Метали помелом пропеллера тоску и зёрна отчаянья! Сеяли беды и вешали всех собак на головы! Есть документальные свидетельства, что после визитов «Ночных ведьм» немецкие войска очень плохо воевали и склонялись к пораженчеству. Древние суеверия оказались эффективным элементом военной стратегии.

Красные ведьмы мололи вниз с аэрократических «Кофемюлле» (4) инфекции тёмной тревоги, нагнетали в чернильнице дней Гекаты панику, доводили фашистов до безумия! Звенящие в сфере из ночного ковыля на шарнирах шаровой молнии бипланы, между Люцифером и Утренней Звездой, – ни это ли воплощение Священного! Внушающего беспричинный ужас и озаряющие сердца инопланетным счастьем?!
Они поднимают вверх жало лилового букета «кукушкиных слёзок» (5)… И тихо прошивают невидимую сторону небесного ситца Господа Саваофа.

Солнечная Русская

В 1981 году на киностудии им. Горького закончили фильм «В небе ночные ведьмы» (6), презентовавший советскому народу несколько сказочных сюжетов.

Утро. У-2 низко летит над землёй, укорачиваясь от германского «Мессера». Командир экипажа Ольга Захарченко видит на дороге разбитую танками телегу, с трупами вокруг, и сидящего возле убитой матери в «стеклянном состоянии» маленького мальчика. Товарищ Захарченко на виду у «Мессера» и «Тигров» сажает самолёт и забирает хлопца в буквальном смысле на небо. Словно Баба Яга Иванушку суёт в ступу биплановой кабины. И только крутится колесо на перевёрнутой телеге. Как магический энтузиазм в теле Солнечной Русской…

Жизнь авиаполка протекает в светящихся степных пасторалях Южной Украины и Крыма. В благоухающем весеннем купаже тюльпанов, гусиного лука, ириса, степного миндаля и адониса. Морской ветер доносит странную ноту «венериных башмачков». Эта орхидея, известная в русском травнике, как «кукушкины сапожки» и «адамова голова» могла бы стать символом авиаполка.

Наши амазонки умудряются в грязи и копоти войны сохранять аристократическое достоинство. Каждое утро после бомбометания они моются, причёсываются и красятся, и мгновенно привлекают к себе взгляд солнца, опьянённого букетом «Красной Москвы».
Блаженный Крым в шлейфе Венериных башмачков распахнул для зрителей Девичье царство из русских сказок. И нахождение в Раю Тридевятого Королевства подарило женскому естеству особые духовные перспективы.

Ещё кадры: Ольга Захарченко в кабине (как обычно без парашюта) горит вместе со своим деревянным самолётом, врастает в клубящийся над океаном сжатого воздуха плазменный звёздный поток.

«Иль, может быть, в берлоге колдуна,
Когда глядел он в узкое оконце,
Его зачаровала вышина
И властно превратила сердце в солнце».
(Николай Гумилёв, «Орёл»)

Голубка Войны

Лётчица Галина Поликарпова, чудом выжившая подруга атмосферной Захарченко — женщина особой породы. Помимо еженощного героизма она демонстрирует в фильме тип полузабытого в XX веке русского гусара: входит и выходит в дома через окна, гоняет на мотоциклах, даёт детям стрелять из пистолета. Галина опьяняет окружающих искристой и лучистой как Серебристые облака любовью.

Сценарий намечает фрейдистское уравнение – за симпатию валькирии борются спасённый маленький мальчик и лихой военный на трофейном BMW R-75 с коляской. Но Русь аномальна и запредельна для европейского психоанализа. И как же мудро писал Александр Эткинд о том, что фрейдистские концепции в России зашкаливают и ломаются (7)! От грозового электричества в ладони полуночной ведьмы, живущей в ладу с шуршащими в пурпуре утреннего неба сёстрами-молниями!

Фильм заканчивается тем, что самолёт златоглавой Поликарповой пропадает. Не находят ни трупа, ни биплана. И мальчик, и мужчина (словно сын и отец) с тоской смотрят на Небо. Туда – в Страну Света – умчалась чистая, как слеза и бисерный Божий день, царская колесница-спираль.

Русский Бог

Так, между кровавым и родным ягуаром, лесным и степным парфюмером и каурой кобылицей, в заботах, песнях и метаморфозах танцует балет «Красный мак» — наша шестокрылая любовь. Благодаря её пророческому дару и неиссякаемому энтузиазму существует народ, сшитый прекрасной златошвейкой из русской сказки. Голубка тихо смеется над пафосными попытками по превращению её свободного путешествия в бронзовый памятник. Солнечная Русская не может быть мумией из книжек и таинственных культов. Всё сектантское ей противно. Золотая Баба смотрит на мир влюблёнными глазами и оживляет прикосновением.

В безветренный ясный день к ней можно поднести спичку и вызвать мировой пожар. Сама же она в огне не горит, как неопалимая купина. Питая жизнью и молодостью, не прикасается к еде, потому что сыта любовью. Оседлав тройку райских птиц, Солнечная Русская несётся в бесконечное ночное путешествие, всегда оставаясь на месте. Открывает небесные ворота ласковым поглаживанием снежной рукавицы и ёжится в костюме снегурочки. Словно незримая валентность, она связывает разрозненные русские вещества.

Je vais à la gloire! Я иду к Ней!

Павел Зарифуллин

(1) Такой увидел избушку Бабы Яги Николай Рерих.
(2) Книга-утопия Жака Бержье и Луи Повеля об оккультизме Третьего Рейха.
(3) Теория стакана воды — взгляды на любовь, брак и семью, которые были распространены (особенно среди молодёжи) в первые годы советской власти. Заключались в отрицании любви и сведении отношений между мужчиной и женщиной к инстинктивной сексуальной потребности, которая должна находить удовлетворение без всяких «условностей», так же просто, как утоление жажды (заняться сексом просто, как выпить стакан воды).  Авторство приписывают Александре Коллонтай.
(4) «Кофемолка». Ещё одно немецкое название учебного самолёта «У-2».
(5) Кукушкины слёзки – народное название Ятрышника пятнистого – священного растения весенних женских ритуалов.
(6) Режиссёр Евгений Жигуленко.
(7) Александр Эткинд «Хлыст. Секты, литература и революция». Кафедра славистики Университета Хельсинки. М., 1998.

Продолжение Трактата

Читать далее...

Возрождение Великого Шелкового пути

В истории развития человечества никогда не существовало локальных цивилизаций. Достижения одних этносов переходили к другим, от других — к третьим, и эта цепь взаимообмена культур будет продолжаться до тех пор, пока будет существовать человечество. Стремление людей к общению и обмену своими достижениями,  историческая наука прослеживает уже с III тысячелетия до н.э.  Великий Шелковый путь — одно из наиболее значительных достижений в истории мировой цивилизации. Разветвленные сети караванных дорог пересекали Европу и Aзию от Средиземноморья до Китая и служили, в эпоху древности и средневековья, важным средством  не только торговых связей,  но и  являлись культурно-экономическим мостом между Востоком и Западом, соединявшим  народы в их стремлении к миру и сотрудничеству.

Шелковый путь оказал огромное влияние на формирование политического, экономического, культурного устройства стран, через которые он проходил. Вдоль всех его маршрутов возникали крупные и малые торговые города и поселения. Особенно испещренной караванными путями была Центральная Азия. Ее города – Мерв, Самарканд, Бухара, Термез, Хива, Отрар,  Туркестан, Тараз, Испиджаб, Суяб, Баласагун, Ош, Узген  и другие, были не только торговыми центрами, но и центрами науки и культуры. Отрар – родина великого ученого и философа средневековья Абу Насра ибн Мухаммеда, вошедшего в историю под именем Аль-Фараби. За философскую глубину и энциклопедичность познаний,  Аль-Фараби еще при жизни прозвали вторым после Аристотеля учителем человечества. Его трактат о классификации наук открывал путь к познанию на века вперед. Недаром все пришедшие после него великие ученые Востока – Авиценна, Аль-Бируни, Аш-Ширази, Махмуд Кашгари, Юсуф Баласагуни, Улугбек,  считали себя его учениками. В Бухаре была уникальная библиотека, о которой Авиценна писал: «Я нашёл в этой библиотеке такие книги, о которых не знал и которых не видел больше никогда в жизни. Я прочитал их, и мне стало ясно место каждого учёного в своей науке. Предо мною открылись ворота в такие глубины знаний, о которых я и не догадывался». История Самарканда связана с именами таких мыслителей и ученых,  как Абу Райхон Бируни, Рудаки, Омар Хайям, Джами, Улугбек, Алишер Навои, Бабур.

Шелк, шелковая и золотая парча, хлопчатобумажная ткань, шерсть, рис, сушеные фрукты, керамика, фаянс, фарфор,  шерстяные ткани, ковры, украшения, лазурит, художественный металл, украшения, драгоценные камни, сандаловое дерево, жемчуг, платки, войлок, великолепная бирюза из Нишапура, ароматические вещества, гранаты, виноград, фисташки и миндаль,  сталь, изготавливаемая в Герате, хорасанское золото и серебро, рубины и ляпис-лазурь,  породистые  скакуны,  меха, чай, бумага, индийские  пряности и благовония – вот далеко не полный список товаров, перевозимых по Великому Шелковому пути.

На всем протяжении пути происходили важнейшие этнические процессы, активное взаимодействие культур, осуществлялись масштабные торговые операции, заключались дипломатические договоры и военные союзы. Народам этих регионов принадлежит выдающаяся роль в распространении буквенного письма и мировых религий, многих культурных и технических достижений.

С XVI в. Шелковый путь прекратил свое существование, так как торгово-дипломатические связи Средней Азии и Китая начали заметно ослабевать. Причинами тому явились открытие морских путей, усиление межфеодальных войн, обострение политических отношений между государствами Шейбанидов и Средней Азии и Сефевидов в Иране, межцоусобицы в Семиречье. Почти все средневековые города были разрушены.

В начале третьего тысячелетия человечество столкнулось с необходимостью искать новые пути сотрудничества или восстанавливать забытые, занесенные песками веков. Всеобъемлющее, комплексное изучение и восстановление Великого Шелкового пути, как «пути диалога», вполне соответствует такой необходимости. Великий Шелковый путь на протяжении многих столетий служил сближению различных народов, обмену идеями и знаниями, взаимному обогащению языков и культур. Конечно, и в те далекие времена случались политические конфликты, вспыхивали войны, но Шелковый путь неизменно возрождался. Неистребимая тяга к обогащению, к разумной выгоде и более высокому благосостоянию постоянно брала верх над политической и религиозной конфронтацией. Поэтому при создании модели будущих взаимоотношений и сотрудничества народов необходимо использовать столь убедительный пример.

 

Глобализация, которая превратилась в одну из ведущих тенденций мирового развития на рубеже XX-XXI столетий, оказывает все более глубокое воздействие на социально-экономическую, военно-политическую и другие сферы жизни человечества, в том числе, на характер международной жизни.
Интеграция стран постсоветских республик между собой и в мировую экономику, поиск ими собственного места на международной арене, отстаивание национальных интересов при включении в региональную и мировую политику происходит в условиях глобализации, которая имеет как положительные, так и отрицательные стороны.

Двигателем глобализационных процессов, стремительно интегрирующих капиталы, технологии, услуги и информацию, является мировая торговля. Связывая в единые сети все новые страны, регионы и целые континенты, глобальная экономика оказывает влияние на характер, интенсивность, продолжительность двусторонних и многосторонних  отношений, понуждая взаимодействовать государства, прежде не являвшихся партнерами. Тенденциям глобального развития  соответствует проект возрождения Шелкового пути, предусматривающий создание новых возможностей для развития торговых отношений между Азией и Европой, объединение усилий множества стран, находящихся на разном уровне экономического развития и различающихся своим политическим укладом.

В мае 1993 г. в Брюсселе Европейской комиссией была организована встреча представителей государств Центральной Азии и Кавказа, а также Европейского Союза. Целью встречи было рассмотрение возможности интеграции в мировую экономику новых независимых государств — стран Центральной Азии и Кавказа. И прежде всего — развитие транспортной и коммуникационной систем. На Брюссельской встрече был рассмотрен вопрос создания ТРАСЕКА — транспортного коридора Европа — Кавказ — Азия. Эта встреча была первым практическим шагом в возрождении Великого Шелкового пути.

В 1998 г. международная организация ЮНЕСКО объявила о начале десятилетнего проекта, названного «Интегральное изучение Шелкового пути — пути диалога». Проект предусматривает широкое и всеобъемлющее изучение истории цивилизаций, установление тесных культурных контактов между Востоком и Западом, улучшение взаимоотношений между многочисленными народами, населяющими Евразийский континент. Возрождение Великого Шелкового Пути — это возобновление тысячелетнего диалога цивилизаций.

Проект возрождения древней транснациональной магистрали —
Великого Шелкового пути, выдвинутый мировым сообществом в начале 90-х гг. XX в., стал отражением стремления многих государств и авторитетных организаций расширить зоны стабильности и пространства доверия, стимулировать экономическое и политическое сотрудничество молодых независимых государств  между собой и с развитыми государствами Европы и Азиатско-Тихоокеанского региона, попыткой реализовать перспективную идею евроазиатского транзита.

 

Так уж исторически сложилось, что на Великом Шёлковом пути по Северному транспортному сухопутному маршруту из стран Азии в страны Европы,  ведущее место занимают Россия и Казахстан, которые находятся в  крайне выгодном геополитическом положении, находясь на большом транспортном и торговом транзите товаров из Азии в Европу.

Особую актуальность возрождению сухопутного межконтинентального транспортного проекта придает интенсификация сотрудничества в рамках ШОС и ЕврАзЭС. Так, в рамках Евразийского экономического сообщества уже  принята концепция транспортного союза, что создает институциональные предпосылки для сотрудничества на одном из наиболее трудных участков нового ВШП при достаточных заделах в транспортной инфраструктуре в этом регионе. Одной из задач ШОС также является интенсификация торгово-экономического сотрудничества между странами-участницами. Транспортное сотрудничество здесь является одним из основных направлений. Планируемое увеличение экономических связей между государствами-членами сделает «Великий Шелковый путь XXI века» еще более востребованным не только как чисто транзитный маршрут в страны Европы, но и как более удобный вариант доставки грузов в страны ШОС. Поэтому политически и экономически необходимым условием для развития международной торговли является возрождение Великого Шёлкового пути, а для Казахстана и России – это дополнительный плюс, так как транзит грузов рассматривается именно по Северному транспортному маршруту из Азии в Европу.
Проект дает возможность государствам реализовать с максимальной эффективностью преимущества своего географического положения, выстроить здесь современную инфраструктуру, модернизировать с учетом потребностей мировой экономики имеющийся промышленный потенциал, создать новые рабочие места и повысить уровень жизни населения.

 

История Великого Шелкового пути – это евразийская история широкого культурного взаимодействия и взаимообмена между народами Востока и Запада. Она доказывает, что только тесное сотрудничество и взаимообогащение культур являются основой мира и прогресса для всего человечества.

 

Галия Фазылова, Клуб Евразийской Интеграции МГИМО (У)

 

Список литературы:

  1. 1.
    Абдыкаримова Ш.Т.  «Великий Шелковый путь – стратегическая дорога межконтинентального значения». КАТУ им.С.Сейфуллина. Астана // http://www.rusnauka.com/13_NMN_2011/Stroitelstvo/2_85440.doc.htm
  2. 2. Великий Шелковый путь. //  http://istorik.uz/Shelkoviy%20put.html
  3. 3. Литвинский Б.А. «Исторические судьбы Восточного Туркестана и Средней Азии. – Восточный Туркестан и Средняя Азия». Москва. 1984 г.
  4. 4. Лунин Б.В. «История Узбекистана в источниках». Ташкент, 1984 г.
  5. 5. Мирзаев Р.С. «Автореферат. Роль и значение транспортных коммуникаций Шелкового пути в современных международных отношениях.» 2008 г. // http://www.dissercat.com/content/rol-i-znachenie-transportnykh-kommunikatsii-shelkovogo-puti-v-sovremennykh-mezhdunarodnykh-o
  6. 6. Ртвеладзе Э.  «Великий Шелковый путь».  Государственное научное издательство «Узбекистон миллий энциклопедияси».  Ташкент. 2009 г.

Читать далее...

Геополитика для тинейджеров

(Об аниме-сериале «Хиталия: Страны Оси»)

Психоаналитики любят постращать свою аудиторию. Вот и Карл-Густав Юнг, нимало не тушуясь, повторял, что нация это «монстр»: «В толпе качества, которыми кто-либо обладает, размножаются, накапливаются и становятся преобладающими для толпы в целом… Не всякий обладает достоинством, но всякий является носителем низших животных инстинктов, обладает внушаемостью пещерного человека, подозрительностью и злобностью дикаря. Вследствие этого многомиллионная нация являет собой нечто даже нечеловеческое. Это ящерица, или крокодил, или волк…».

Помнится, и знаток эзотерических доктрин, Пётр Успенский несколько раньше Юнга писал о том, что «раса, народ, племя суть организмы более низкие, чем индивидуальный человек». Только он зашёл ещё дальше, сравнивая социальные организмы чуть ли не с амёбами: «Такие организмы представляют собой аморфные, большей частью неподвижные массы, не имеющие специальных органов ни для одной из своих функций, не обладающие способностями свободного передвижения, а, наоборот, привязанные к определенному месту. Они выпускают в разных направлениях нечто вроде щупалец, при помощи которых захватывают подобных себе существ и поглощают их. Вся жизнь таких организмов заключается во взаимопожирании… Вся внешняя история человечества, история борьбы между народами и расами, – ни что иное, как процесс, в котором «животные-растения» пожирают друг друга».

В общем, предыдущее поколение мыслителей свой выбор сделало. Каким мы представляем себе мир, в таком мире мы и обитаем. После прозрений Успенского грянула Первая Мировая, после откровений Юнга – Вторая. Сей печальный опыт был учтён авторами геополитического аниме-сериала «Хиталия» (Hetalia: Axis Powers), поэтому они решили отказаться от представителей фауны и слепили образы наиболее активных стран в виде подростков.

Пятиминутные серии изображают портреты мировых государств в действии. Франция, Россия, Германия, Италия и т.д. – так, собственно, героев и кличут. Ассоциировать ментальный образ страны с ее национальным лидером – приём распространённый. Японские аниматоры решили двинуть от обратного и запустили геополитические типажи в русло подростково-пубертатной романтики. Тинейджеры завязывают дружбу, тусуются, колбасятся, понтуют друг перед другом, делятся прочитанным, исходят завистью, совершают вероломства… Все это приправлено богатым (иногда зашкаливающим) чувством юмора и глубоким знанием проблематики. В этих комедийных скетчах на темы истории (главным образом, европейской) даже студент соответствующего вуз’а уловит далеко не все намеки и событийные аллюзии. Самих же героев «Хиталии» топорными назвать язык не повернётся, при всей внешней карикатурности.

К слову, представители одного психоаналитического тренда настаивают, что накануне окончательного вступления во взрослую жизнь, человек демонстрирует весь набор будущих качеств и властных амбиций. Вот почему так модно стало рассматривать политических деятелей сквозь призму подросткового сознания.

Каждая из серий «Хиталии» выступает как самостоятельное произведение, однако прослеживается общий композиционный замысел сериала – показать т.н. страны Оси (Axis Powers), то есть государства-инициаторы двух мировых войн: Германию, Японию, Италию. Им противостоят США, Британия, Россия, Франция и Китай. Классическая двухполярная интрига, при этом основные события происходят на второстепенном плане, выступая как шумовой фон.

Главный герой является условным – это мальчуган по прозвищу Хиталия, который воплощает собой здоровую индифферентность к окружающему миру. В японском языке его имя созвучно слову «бесполезный». Хиталия любит пасту, помидоры, поспать, красивых девочек, музыку, и совсем не понимает войны. У него имеется дедушка Рим, который временами появляется в обличье призрака. Другим героям остаётся только разводить руками, ибо чудак Хиталия – взаправду прямой потомок Римской Империи, которой они в той или иной степени подражают.

Кроме основной сюжетной канвы есть ещё ретро-план, где рассказывается о раннем детстве Хиталии, когда существовала ещё Священная Римская Империя Германской нации. Именно тогда Чибиталия (малыш Хеталия) попал под влияние волевого пацанчика по имени Германия. Взаимная симпатия оказалась столь велика, что Хиталия с той поры стремился во всем походить на авторитетного товарища, а тот, вписывался за наивного друга, даже когда это не сулило особой выгоды.

Германия показан здоровым флегматиком. Он – искренний фанат дедушки Рима. Из уважения к славному деду, постоянно пытается выяснить, в чём причина глупого пацифизма Хиталии.

Япония – грустный и загадочный меланхолик, постоянно говорит двусмысленности и также – менее явно, чем Италия, но оттого ещё более сильно – симпатизирует Германии.

Эта тройка символически объединена дружественным союзом. Военные действия, олицетворяющие реальную историю, происходят за кадром. А на экране разворачивается воображаемая реальность, в которой историческая последовательность не требует обязательного соблюдения. События излагаются не в виде фактов, а в рамках условных образов и рефлексий. Подростки, со своими игрищами и происками вынесены на необитаемый остров. Тем не менее, главные вехи истории, к которым обращаются авторы картины, всё же узнаваемы.

Америка – светловолосый холерик в очках с плоским чувством юмора. У него серьезные комплексы, связанные с Англией, он везде выскакивает вперед и считает себя самым умным, механически смеется. Строит из себя супермена и склонен к присвоению чужих заслуг.

Франция изображена в виде фата-ловеласа с розочкой. Постоянно подтрунивает над Америкой и мнит себя самым стильным тинейджером на планете. С Англией у ней совершенно непонятные отношения, в которых можно заподозрить всё, что угодно.

Китай – добродушный открытый паренёк с хвостиком на затылке. У него масса родственников. Как только он появляется в сюжете, на заднем фоне через пять минут активными темпами выстраивается чайна-таун. Родственники паренька суетятся и создают много шума.

Россия – меланхоличный, замкнутый подросток в форме царской армии. Очень хочет со всеми дружить, но все его боятся. Сначала не понятно – почему, потом убеждаешься, что Россия склонен к непредсказуемым и труднообъяснимым поступкам. Взаимодействует с Китаем, любит холод, снег, сугробы и медведей. Чтобы не разочаровать японского зрителя, периодически поминает «водку», но нигде не показано, как он её пьёт.

«– Россия-сан, обижать слабых нехорошо.
– Зато весело».

Англия предстаёт в виде депрессивного подростка со сросшимися бровями. Склонен к мистицизму и странным фантазиям. Нередко появляется в окружении эльфов и гномов, с которыми ведет беседы. Другие персонажи их не видят, вследствие чего, им кажется, что Англия разговаривает сам с собой. В свою очередь, Англия раздражён тем, что сверстникам его поведение кажется идиотским. Накануне Второй мировой войны Англия организует магический ритуал по демонизации Японии, Германии и Хиталии и заставляет всех остальных в нем участвовать.

Государствам «второго плана» отведены эпизодические роли, но они изображены с глубоким проникновением в геополитические реалии. Например, Канада показан в виде полупрозрачного фантома, который присутствует в дискуссиях, отчего у остальных подростков возникает стойкое ощущение, что «здесь кто-то есть…» Канада обескураженно жалуется, что его нарочно не хотят замечать.

Страны Балтии показаны в виде трех «сидящих на измене» парнишек, которые пытаются строить России мелкие пакости: крадут и прячут его пальто, «стучат» на него. Они жутко боятся Россию и трясутся при одном его появлении. Хотя по большей части, совершенно напрасно:

Литва: Россия-сан, а вы о чём мечтаете? («Ох, зря я такую тему для разговора затронул… Наверное, его мечты связаны с чем-то ужасным»).

Россия: Жить там, где тепло… И чтобы вокруг росли подсолнухи.

Литва (про себя, счастливо засыпая на плече у России): Надо же, на удивление мило…

Австрия – вдумчивый мальчик с серьезными музыкальными задатками. В детстве он поучал маленького Германию.

Лихтенштейн – сестра Австрии. В число немногочисленных девочек входят также Венгрия, Бельгия, Вьетнам, Украина и Белоруссия.

Отношения двух последних с братиком-Россией – особая песня. Украина – весёлая, большегрудая, старшая сестра России, к которой тот нежно привязан. Белоруссия, младшая сестра России, весьма симпатичная девчурка, но вся её кавайность мигом улетучивается, когда та начинает свою «борьбу» за внимание брата. Белоруссия устраивает России засады, наливается мраком от неудач и т.п.

Площадкой для взаимодействия подростков является некий международный орган, наподобие ООН, где те встречаются, обсуждают мировые проблемы и устраивают импровизированные диспуты. Как уже говорилось, страны выясняют отношения на абстрактном острове, который становится своеобразным зеркалом мировых конфликтов.

Фильм напичкан геополитическими подтекстами, задрапированными буффонадой. Выделить какую-то базовую идею достаточно трудно, потому, что слишком велик исторический срез. Вероятно, таким центровым замыслом является попытка реабилитировать bad boys середины прошедшего столетия – Германию, Японию и Италию. Имеется в виду не полная реабилитация, а лишь ее частичный вариант, который, по мнению создателей сериала, необходим для объективного понимания истории. Японские аниматоры намекают на то, что геополитический блок Оси был излишне демонизирован Союзными державами.

Видимо, по этой причине Япония показан беспредельно миролюбивым и философским парнем без тени агрессии. В «Хиталии» нет и намёка на интервенцию Японии в Китай, в ходе которой японская армия, как известно, превзошла своих коллег из Вермахта по жестокости и количеству жертв пропорционально захваченной территории.

Финская война преподносится как всеобщий рождественский «сюрприз».

Главное достоинство сериала в том, что ни один из персонажей не является отрицательным. У героев есть негативные моменты, они переплетены с достоинствами, но выделить из них откровенного злодея не получается. Это достигается за счёт разностепенной абсурдизации историко-политических клише. Перед нами проходит вереница исторических карикатур, но в отличие от обычной карикатуры, чей посыл прямолинеен, шаржевость «Хиталии» носит отрефлексированный характер. В жанре политического гротеска сериала делает два шага назад, чтобы затем сделать три шага вперёд.

Нечто подобное было проделано ювелирами мастерской Денисова-Уральского в 1914-1916 годы и называлось «Воюющие державы». Воюющие страны Первой Мировой были максимально приближены, как и у Юнга к представителям фауны, но при том изготовлены из драгоценных и полудрагоценных камней. Карикатурность в сочетании с высокой ценностью изображения и материала порождала на выходе сложный и ни с чем не сравнимый эффект.

Такая позиция поднимает «Хиталию» на уровень исторической саги, даже при всех несовпадениях с реальной историей. Показательно также, что обыгрываемые персонажи являются портретами государств (государств-наций), а не народов. Подобный аллегоризм признаёт государство конечной формой народоизъявления и лекалом исторической судьбы для одного или множества этносов. Таким образом, «Хиталия» вполне соответствует заявленному масштабу.

Надо отдать должное и в глубоком знании европейского прошлого. На Западе вряд ли возможно появление столь детализированного произведения об Азии, хотя бы по той причине, что оно не найдет зрителя, способного уловить смысл. А ведь «Хиталия» обращена не к морщинистым профессорам и дипломатам, а к обычным азиатским подросткам, в крайнем пределе, – к студентам. Просмотр этого фильма подразумевает заочную информированность о событиях другой цивилизации. Иначе теряется нить происходящего на экране.

Из этого можно сделать простой вывод: молодежь Тихоокеанского региона прилично разбирается в геополитике, живет и мыслит мировым масштабом, намерена прямо участвовать в их решении в ближайшем будущем. В каждом китайском тинейджере таится наполеон.


Роман Багдасаров, Артём Сериков

Читать далее...

Препятствия на пути евразийской интеграции и пути их преодоления

Введение

Прежде чем приступить к анализу препятствий на пути евразийской интеграции, необходимо оговориться, что подразумевается под этим понятием. Условимся, что границы будущего Евразийского Союза должны совпадать с границами СНГ, поскольку Прибалтика окончательно и бесповоротно сделала свой выбор в пользу Запада, а отношения России и Грузии после конфликта августа 2008 г. не смогут быть восстановлены даже в отдалённой перспективе. Что же касается структуры и полномочий нового объединения, то для простоты анализа примем, что они должны в основном совпадать со структурой и полномочиями Евросоюза. В дальнейшем будет часто применяться сравнение ЕС и гипотетического Евразийского Союза.

В данной работе не упоминаются уже существующие интеграционые объединения такие как ОДКБ, Таможенный союз, Союзное государство и другие, поскольку, на мой взгляд, реальные результаты их деятельности ничтожны.

Итак, рассмотрим препятствия на пути евразийской интеграции и наметим пути их решения. Наметим — потому что проблемы стран постсоветского пространства слишком сложны, чтобы обстоятельно описывать их решения в рамках небольшой статьи.

1. Неразвитость демократии в странах СНГ

Первое препятствие на пути интеграции — неразвитость демократии на просторах Евразии. Как следует из опыта Евросоюза, даже демократические элиты европейских государств очень неохотно идут на интеграцию и утраты части своих полномочий. И. Бусыгина и М. Филиппов, например, утверждают в своей статье[1], что успехи евроинтеграции в сфере экономики были оплачены явными провалами в сфере формирования общей внешней политики. Национальные лидеры соглашались передавать всё больше и больше экономических полномочий союзным органам, так как выгоды экономической интеграции явно превышают издержки; в то же время попытки распространения интеграции на политическую сферу не находят поддержки в государствах Европы. И именно уверенность национальных лидеров в неприкосновенности их полномочий в политической сфере позволяет им безбоязненно осуществлять экономическую интеграцию.

Среди государств СНГ же истинных демократий западного типа нет. Сторонникам интеграции придётся иметь дело как с гибридными (Россия, Казахстан), так и с чисто авторитарными режимами (Белоруссия, Туркменистан, Узекистан и другие). Такие режимы никогда не поступятся своими полномочиями добровольно, даже если это будет сулить какие-то выгоды. Доказательство этого — безуспешность повторения опыта Евросоюза в Азии. Попытки же принудить страны СНГ к интеграции путём экономического давления или «подкупа» лидеров оказываются безуспешными. И А. Лукашенко, и бывший президент Киргизии К. Бакиев, и другие лидеры СНГ успешно использовали противоречия между Россией и Западом и умудрялись получать финансирование и от тех, и от других (либо «доить» Россию, используя её стремление к усилению влияния в странах СНГ). Так, К. Бакиев в 2009 г. пообещал России закрыть американскую военную базу в г. Манас, за что получил от России кредит в размере 450 миллионов долларов. Однако фактически база не была закрыта, она лишь сменила вывеску и стала называться «Центр транзитных перевозок», при этом был продлён договор аренды[2]. Другой пример неудачной попытки  России «купить» лояльность сопредельных государств — Белоруссия. Думаю, не стоит  подробно описывать постоянные колебания российско-белорусских отношений, связанных с попытками Белоруссии максимально использовать к своей выгоде стремление России подчинить Белоруссию. Это и «молочная война», и энергетические конфликты, и попытка Лукашенко превратить дипломатическое признание Абхазии и Южной Осетии в предмет торга, и многое другое. Частичного успеха Россия добилась лишь на Украине после избрания  В. Януковича Президентом этой страны. В обмен на снижение цены за газ Украина продлила соглашения о базировании Черноморского флота в Севастополе на 25 лет. Страна отказалась от планов вступления в НАТО. Янукович также не исключает вступление Украины в Таможенный союз. Однако и эта «победа» далеко не полная: русский язык так и не стал на Украине государственным, кроме того, Янукович отказывается признавать Абхазию и Южную Осетию.

Как мы можем видеть, ни экономическое давление, ни экономическое стимулирование не способны сами по себе ускорить интеграцию. Добровольная же интеграция возможна только в условиях демократии. А это значит, что, как бы банально это ни звучало, развитие демократии является важной задачей для всех стран СНГ.

2. Межнациональные конфликты на территории СНГ

С крушением коммунистической идеологии территория СССР, а затем и СНГ, стала ареной жестоких межнациональных конфликтов. Даже простой их список  впечатляет: это и проблема Приднестровья, и проблема Нагорного Карабаха, и пограничные споры Киргизии и Узбекистана, и чеченский вопрос, и многие другие. Эти конфликты — результат, с одной стороны, безграмотной  национальной политики Советского Союза, а с другой — распада СССР, который вызвал взрыв национализма во всех союзных республиках.

Межнациональные конфликты разворачиваются даже в самых благополучных странах и в принципе не являются помехой для интеграции (достаточно вспомнить проблему Каталонии и страны Басков в Испании, Валлонии и Фландрии в Бельгии, Северной Ирландии в Соединённом Королевстве). Однако на территории СНГ такие конфликты очень часто принимают вооружённый характер, что, естественно, ставит под вопрос какую бы то ни было интеграцию. Не будем разбирать каждый конфликт в отдельности: про каждый из них написано огромное количество статей, научных работ и книг. Сделаем лишь некоторые обобщения.

Во-первых, нужно отметить, что, несмотря на все ошибки национальной политики советского руководства, серьёзных межнациональных противоречий не возникало по причине того, что они подавлялись господствующей идеологией. Конечно, в демократическом государстве не может быть единой и общеобязательной идеологии, но, тем не менее, необходимо распространять на территории СНГ идеологию, нивелирующую национальные различия. Хочется выразить надежду, что евразийство сможет стать подобной идеологией.

Во-вторых, сепаратисты и националисты уходят в подполье и прибегают к насилию тогда, когда власть лишает их возможности высказывать свои взгляды открыто. Например, в Канаде совершенно легально действуют различные политические силы, добивающиеся независимости Квебека, и им удалось дважды провести референдум о независимости этой территории (оба раза неудачно). Точно так же  и в Шотландии в парламенте, воссозданном в 1999 г., практически все депутаты выступают за предоставление региону дополнительных полномочий. Ни в Канаде, ни в Великобритании сейчас не наблюдается вспышек насилия на национальной почве. Я не хочу сказать, что нужно искать соглашение со всеми сепаратистами (вести переговоры с теми, кто, например, захватил школу в Беслане, просто недопустимо), но нужно предоставить право свободно высказываться тем, кто выступает за ненасильственную борьбу  за независимость. Конечно, существует опасность, что на проведённых под давлением сепаратистов референдумах большинство проголосует за отделение или присоединение к другому государству, однако, лучше в крайнем случае согласиться на перекройку политической карты, чем допустить кровавую войну.

В-третьих, улучшение экономической ситуации в регионе, который становится ареной межнациональных противоречий, способно если не окончательно побороть национализм и сепаратизм, то, по крайней мере, серьёзно снизить напряжённость. Не секрет, что, например, в Чечне и Ингушетии — самых неспокойных регионах России —  показатели безработицы одни из самых высоких в России (53% и 43,2% в 2010 г. соответственно)[3], и это является питательной средой для экстремизма. Уже на этом примере понятно, что проблема межнациональных отношений во многом сводится к экономическим проблемам регионов. А значит, стимулирование занятости и  борьба с коррупцией являются эффективными мерами в борьбе против сепаратизма и национализма.

Наконец, следует отметить влияние образования на межнациональные отношения. Не вызывает сомнений, что рост уровня образованности населения снижает риск возникновения национализма, а это значит, что необходимо повышение качества образования на всей территории СНГ.

Отдельно следует сказать о проблемах непризнанных государств, которые фактически независимы, но не признаны международным сообществом. На территории СНГ такими государствами являются Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия и Нагорный Карабах. Как правило, чем дольше непризнанное государство находится в состоянии фактической независимости, тем более вероятно, что оно уже никогда не войдёт в состав страны, от которой оно откололось. На мой взгляд, необходимо признание независимости непризнанных государств с оказанием той или иной помощи пострадавшей стороне в качестве компенсации. Такой путь избрал ЕС: в обмен на смягчение отношений между Сербией и Косово Европейский Союз обещает Сербии членство. Конечно, этот путь очень сильно ударяет по национальным чувствам государств, но он является путём, способным предотвратить кровопролитие или остановить его, если оно уже началось.

3. Экономическое неравенство стран СНГ

Контраст между уровнями экономического развития стран постсоветского пространства чрезвычаен. Так, в 2010 г. размер ВВП колебался от $ 10 995 млн. (Молдова) до $ 2 812 383 млн. (Россия)[4]. ВВП на душу населения — от $ 1 907 (Таджикистан) до $ 15 807 (Россия)[5]. Вполне естественно, что перераспределение ресурсов в Евразийском Союзе будет происходить от наиболее богатых стран к наиболее бедным  — то есть от России всем остальным государствам (иначе никто не пойдёт на создание Союза). Ситуация усугубляется ещё и тем, что даже огромные финансовые вливания в экономики стран СНГ вряд ли приведут к быстрому экономическому росту и повышению уровня жизни в этих странах: их элиты погрязли в коррупции, и финансовая помощь будет просто разворована. Чтобы это не показалось голословным, приведу следующий факт. Во время президентства К. Бакиева Россия обещала выдать Киргизии кредит в размере $ 1.7 млрд. на строительство ГЭС, однако после выделения первых $ 450 млн. представитель России в Киргизии заявил о том, что кредитом уже распоряжается сын К. Бакиева Максим[6].  К моменту свержения Бакиева казна вновь оказалась пуста, и помощь России потребовалась в очередной раз.

Внешний долг стран-членов СНГ весьма значителен. При создании интеграционного объединения на территории Евразии ответственность по выплате этого долга ляжет в основном на Россию. И если чисто теоретически предположить, что такое объединение будет создано сегодня, то уже завтра Россия станет ответственной за выплату не  $ 480 200 млн., а $ 710 000 млн.[7]. Ситуация отягчается ещё и неплатежеспособностью многих стран СНГ.

Крайне сомнительно, чтобы при нынешнем состоянии экономик стран бывшего СССР у России появится желание идти на глубокую интеграцию. А это значит, что ещё до интеграции странам СНГ необходимо своими силами смягчить остроту экономических проблем. И прежде всего — надо побороть коррупцию. Нельзя строить новый Союз на старом и насквозь прогнившем из-за коррупции фундаменте.

Заключение

Итак, можно сделать некоторые выводы о том, как преодолеть препятствия на пути евразийской интеграции. Во-первых, непременным условием является развитие демократии, без которой невозможно никакое добровольное объединение государств. Во-вторых, необходимо вплотную заняться решением межнациональных проблем. В-третьих, необходимо сократить экономический  разрыв между Россией и другими странами СНГ. Решению подобных задач посвящено огромное количество теоретического материала (проблема демократии, например — вообще одна из ключевых проблем современной политической науки). Кроме того, накоплен и большой практический опыт.

Задача евразийства — применить весь этот огромный массив знаний для решения задач, стоящих перед странами постсоветского пространства, чтобы добиться своей главной задачи — создания в центре Евразии мощного интеграционного объединения, способного играть значительную роль на мировой арене.

Алексей Гриднев, Клуб Евразийской интеграции МГИМО (У)


[1]. И. Бусыгина, М. Филиппов. Лекция: «Принципы европейской интеграции и внешняя политика Евросоюза: перспективы и пределы развития ЕС как геополитического субъекта».

[2].   Статья «Кыргызстан: Россия пообещала кредит, новая власть демонстрирует пророссийскую ориентацию» // www.fergananews.com

[3].   http://www.gks.ru/bgd/free/B04_03/IssWWW.exe/Stg/d05/265.htm

[4] www.worldbank.org

[5] www.imf.org; Эстония не учтена

[6] Статья «Кыргызстан: Россия пообещала кредит, новая власть демонстрирует пророссийскую ориентацию». www.fergananews.com

[7] Посчитано по материалам сайта www.cia.gov

 

Читать далее...

Скучная история

Как-то давным-давно, ещё в советские времена мы со своим старым закадычным другом неожиданно пересеклись в самаркандской интуристовской гостинице. Надо же, проживая столько лет практически бок о бок в столице ни разу не встретились, а тут…

Немедленно было решено отметить такое дело в расположенном на первом этаже ресторане, считавшемся в городе одним из самых престижных. Сказано – сделано. Понеслись воспоминания, зазвенели рюмочки, потянулись разговоры, да не особо житейские, сколько диссидентские, за которые могли по тем временам по головке и не погладить.

Тут, в самый разгар, подходит к нашему столику человек и просит разрешения присесть на свободное место. Мой дружок, сопровождая всё это широким жестом, и говорит просителю:

—  Присаживайтесь, полковник!

На вид тому мужчине было лет этак сорок пять, аккуратная короткая прическа, русые волосы с благородной проседью. Костюмчик на нём сидел как влитой, хотя на первый взгляд и скромный, но если приглядеться, то, заметно, что очень дорогой, «импортный», так тогда говорили. Фигура подтянутая, голос спокойный, уверенный.

Пока суд да дело и официант ринулся исполнять заказ нового посетителя, мы предложили ему рюмку и подвинули тарелочку с нетронутым салатом. Наш сосед не отказался. Дальше  мы поскакали втроём.

— А почему это вы меня полковником окрестили? – вдруг спрашивает он.

— Ну да как же иначе? С виду вы и есть самый настоящий полковник, только в штатском.

— Да нет, ребята. Не полковник я вовсе. Зовут меня Олег Валерьевич. Вот моя визитка. Здесь в командировке, сам из Москвы.

А в ней, этой визитке, написано, что данный О.В. является заместителем генерального директора учреждения, которое занимается организацией и размещением различного рода выставок СССР за его рубежами. Вот так-то!

…Время мы тогда провели чрезвычайно весело и Олег (перешли по ходу на «ты») тоже оказался мужиком хоть куда.

Когда распрощались, я и говорю дружку:

— А ведь ты угадал, он и есть настоящий полковник, этот Олег, только из той Конторы, которая занята Глубоким Бурением.

— Так я же сразу и догадался, прямо на морде у него написана принадлежность к этой уважаемой конторе. «Организация выставок» — это их фирменное прикрытие.

Такие вот дела…

*******************

Недавно во многих региональных СМИ появилась весьма любопытная заметка: «Сталин начертил границы центрально-азиатских республик по принципу «разделяй и властвуй».

Заголовок отражает мнение господина Кларка Плексико (James Clark Plexico), директора представительства Национального демократического института (США) в Узбекистане. Оригинал самой статьи напечатан в издании News observer.

Абсолютно неправильно поступил в своё время Иосиф Сталин, — возмущается данный Кларк. И не просто неправильно, а даже хитро и коварно!  Накроил он границы таким образом, чтобы ни одна из новообразованных республик не могла впоследствии дать отпор Москве!

Цитата: «Когда Сталин подумал, что слишком много узбеков будет в новой республике Узбекистан, он просто нарисовал новые границы так, чтобы достаточное количество узбеков жило в Кыргызстане».

Сверился с оригиналом – так оно и есть, абсолютно точно переведены слова господина Плексико.

Читателям, надеюсь, известно, что скромный автор этих строк отнюдь не является поклонником памяти Вождя Народов. Тем не менее, за что же прикажете в данном случае нагружать дядюшку Джо? Нарисовав границы, он тем самым фактически создал (!) данные республики, прототипы будущих независимых государств. При этом, конечно же, не мог угодить на всех, недоглядел чего-то, допустил кое-какие огрехи. Ему принесли карты, он лишь поинтересовался, что к чему, да и подмахнул.

Корить его за подобное – это всё равно, что упрекать своего отца за «немножко неправильную» форму собственного носа!

История дележа территорий между республиками СССР невероятно запутанна и пока ещё ждет своих кропотливых исследователей. Причём всё разложить по полочкам можно будет только тогда, когда, наконец, историки получат доступ ко всем ныне закрытым архивным документам.

Однако сказать кое-что о сталинских принципах «национально-государственного» строительства СССР, продолжавшегося с конца 20-х и вплоть до 1953 года, всё-таки можно. Здесь следует отметить тот факт, что поперву Сталин, как Наркомнац, ратовал исключительно за «автономизацию» (на правах автономии в составе России) всех национальных образований в СССР, по данному поводу даже вступал в пререкания со своим шефом, Владимиром Лениным.

Владимир Ильич наоборот настаивал на том, чтобы Союз слагался из отдельных национальных республик, причём с правом каждой на «самоопределение». Хочу, вхожу в состав Союза, а захочу так и выйду, имею на то полное право.

Почему же так? Видимо в Ленине ещё оставались романтические отголоски того Ульянова, который смолоду подчинил всю свою жизнь борьбе с царской «тюрьмой народов».

Или?

Ожидал, что вскорости СССР будет пополняться всё новыми республиками из числа бывших капиталистических стран?

В. В. Маяковский, «Моя речь на Генуэзской конференции»:

« ….Мы ехали, осматривая хозяйскими глазами

грядущую

Мировую Федерацию Советов».

Или…

Герберт Уэллс, март 1918 года:

«Россия – предвестница мировой федерации республик».

Потому-то и признал Сталин, в конце концов, правоту ленинских идей и был верен им до конца своей жизни. При  таком «громадье планов», когда если не завтра, то уж точно послезавтра состоится «Мировая Республика Советов», в пору ли было замечать такие мелочи, как неравномерность распределения нескольких тысяч квадратных километров между узбеками и киргизами? Да и видел ли Сталин существенную разницу между этими двумя национальностями?

К 1922 году на всей территории Средней Азии существовали Бухарская и Хивинская народные советские республики, а так же Киргизская и Туркестанская АССР. Попробуй-ка в казане с пловом отделить рис от морковки, с точностью до одной рисинки?! Попробуй, накрои из такого материала («чересполосица») несколько республик?! И причём так, чтобы в каждой республике оказалось, вполне определённое количество населения (не «микрогосударства»), на всех бы хватало земельных угодий, крупных городов, водных ресурсов и так далее.

Сомневающимся в правоте вышесказанного предлагаю самолично вооружиться циркулем и линейкой, а затем по своему усмотрению перекроить нынешние площади, ну скажем, Афганистана, по национальному признаку – пуштуны, таджики, хазарейцы, узбеки, аймаки, туркмены, белуджи. И чтобы всем досталось по справедливости!

Ну как? Неужто столь уж простой выходит эта задача?

Да, что там греха таить! Много всяческих закавык имплантировал Сталин в «национально-государственное» устройство СССР. Особенно это касается хорошо ему знакомого Закавказья – Нахичевань,  Карабах, Абхазия…

Посодействовал он, например, и тому, чтобы Украина испытывала постоянную нужду в энергоносителях (Днепрогэс и донецкий уголь – не в счёт) при наличии развитой промышленности и ни в коем разе не помышляла об отделении.

И так далее.

Так что в этом смысле все новообразованные среднеазиатские республики были совсем далеко в сталинских помыслах, где-то на втором плане. Ничего, скоро у нас появится новая общность – «советский народ» и все межнациональные противоречия растают, как утренний туман.

А вот насчёт упомянутых сталинских «хитрости и коварства», уж простите, никак не верю. Да и чего было хитрить Сталину, когда

«Он мог на целые народы

Обрушить свой верховный гнев…» (Александр Твардовский).

Не нравятся вам, узбеки, киргизы, туркмены, киргизы, казахи — нынешние границы? Что-то в них не устраивает? Тогда грузите свои шабалы на арбы и в путь-дорогу, марш-марш! В холодную Сибирь! Там теперь будут ваши исконные земли, и вы их по моему велению «усвоите»!

Другое дело – почему об этом вдруг взялся рассуждать какой-то заезжий американец? Тому имеется вполне нормальное объяснение. Господин Плексико просто к слову упомянул факт сталинского наведения границ в Центральной Азии, данное сравнение ему понадобилось как характерный пример, образ речи.

Ведь ещё не так уж давно данный Кларк Джейсмович представлял Северною Каролину в Сенате США…

И вот теперь, когда очередные президентские выборы на его родине уже не за горами, Плексико решил напомнить своим читателям про то, что, дескать, усилиями республиканцев границы избирательных районов в данном штате нарезаны по-сталински, то есть несправедливо.

Так старый боевой конь, отправленный на конюшню доживать последние годы, заслышав призывный глас полковой трубы, начинает грызть удила и бить копытами…

Собственно в этом и заключается весь смысл данной публикации. Но ташкентские её составители, как изюминку из булочки, выковыряли из сути текста лишь упоминание о том, что Сталин де несправедливо обделил узбеков территориями в пользу киргизов. Простые люди в Узбекистане могут подумать – вот, мол, даже американцы считают, что пришла пора нам потеснить киргизов из Ферганской долины! И это уж впрямь – «хитро и коварно».

Несколько слов о самом Кларке Плексико. В своё время он получил блестящее образование. Арабист, провел много лет на Ближнем Востоке в качестве консультанта глав отдельных государств и руководителей различных крупных коммерческих организаций. Всяческих его титулов не сочтёшь.

Кстати, далеко не бедняк, владелец международной компании занимающейся торговлей недвижимостью в Лондоне, Тегеране и Гонконге. В общем, личность довольно известная и примечательная, да и не стар совсем, так сказать, мужчина в самом соку. Жил бы у себя в Америке, так, возможно, стал бы звездой первой величины на политическом небосклоне…

Что же его занесло в Ташкент? Неужели Национальный демократический институт выплачивает Плексико такое большое жалование, ради которого стоило напрочь забросить политическую карьеру и жить в азиатском захолустье?

Да и чем таким он в Узбекистане занимается, какие серьёзные вопросы там решает?

Цитирую по изданию «Журнал человека». Господин Плексико, оказывается, (О, Господи!) обучает «членов узбекского парламента PR-технологиям, имиджу и дресс-коду». Нарочно такого не придумаешь! Может и бальным танцам их дрессирует? «Это не этично, это не прилично и не симпатично, вам говорят! Две шаги налево, две шаги направо, шаг вперёд и два назад»? Ну нет, здесь что-то нечисто!

Прочитав такое, сразу представилось, как господин Плексико в чёрном смокинге, украшенным галстуком-бабочкой подходит к нашему столику в ресторане и высокомерно представляется:

— Кларк. Джеймс Кларк.

??

************************

Боюсь, что такой учитель приличных манер занят не столько обучением различных VIP-персон тому, как им следует правильно одеваться и повязывать галстуки, сколько их натуральной вербовкой, а как крайняк – прощупыванием настроений. Естественно, что по спецзаданию из…. Причём – «в наглую»!

И тогда понятно, почему этот Плексико время от времени поёт дифирамбы президенту Каримову, заявляет о том, что лично убедился – Узбекистан в своём поэтапном развитии движется к демократичному обществу семимильными шагами.

Говорят знающие люди, что и сам Штирлиц порой по пьяне втюхивал Мюллеру про то, что он лично восхищается внутренней и внешней политикой фюрера.

Да, господа и барышни, что-то скучновато стало жить на этом свете.

Ску-у-учненько! Ску-у-учнёхенько!

Даже шпионы и те, вишь ты, стали какими-то совсем уж простенькими, незамысловатыми, не загадочными.

К чему бы такое? Не к дождю ли?

Ядгор Норбутаев.

Читать далее...

Уроки псковского

Памяти Саввы Ямщикова

А.Леон "Савва Ямщиков"

Летом 2010 года я написал цикл стихотворений о Пскове и его людях, как давно ушедших, так и ныне живущих. Это как бы ответ на книгу Саввы Ямщикова «Мой Псков» — в попытке найти «свой Псков», который может быть в душе каждого, как у каждого есть «мой Пушкин», «моя Москва»… Савва звал меня с женой-художницей Анной Леон летом 2009 года на Псковщину и говорил о том, как важно постигать её своеобразие. Но 19 июля того года Господь призвал его к Себе. На сороковины я смог взойти к месту его упокоения на городище Воронич… А сегодня – уже вторая годовщина.

Постижение «псковского», уроки псковского — исполнение призыва Саввы. Вот некоторые стихи из будущего сборника, а также графика Анны.

Памяти Саввы Ямщикова

1

Ходит по Пскову угрюмо чуждая Пскову толпа.

Как так случилось, что людям своя же земля – чужда?

Храмы живые приемлют свежий небес поток,

А.Леон "В жертвеннике Старого Вознесения"

Башни рождают силу, каждому дарят ток.

Нет, ошибаюсь – не каждому.

Глаз не могут поднять

Те, кто не смеет ни верить, ни молиться, ни ждать.

Жить в окружении чуда выпало всем, кто рождён.

Чем же вас запугали, если ваш взор заземлён?

Страшно прожить так близко с явленной красотой,

Не постигая Пскова – с неподнятой головой!

2

В блаженной немоте нам посланы не храмы,

Не крепости, не башни – город Псков

Суть явленное в каменном обличье

Предчувствие божественных красот,

Предначертанье будущего Рая

Для тех, достойных, кто сейчас увидит,

Кто замысел душой своей возьмёт –

И воплотит как жизненное дело.

Не реставрация, не хлопоты о камне,

Не длинные истории слова –

Псков суть призыв к строенью и величью

В душе твоей, в стране.

Так будь же!

 

Храм Старое Вознесение, Псков – долулягание

Отцу Георгию Бекленищеву

В Пскове чудес, как известно, немало –

Облачны храмы молочно красивы,

Свет по ним льётся небесно счастливый.

Башни-сторожи суровей, чем скалы.

 

В белых изгибах под сводами гаснут

А.Леон "Летом на реке Великой"

Бури и мысли, тоска и незнанье –

Здесь проступает вселенская ясность,

Тело свершает здесь… долуляганье.

 

Псковские предки ладонью шершавой

Стены ласкали, как глиною дети

Мажут строенья песочной державы,

Время утратив в моленье о Свете.

 

Выйди с закатом из города в храмы:

Молча услышишь и сердцем увидишь,

Лёжа алтарно и крестообразно,

Псков как избранник – несломленный Китеж.

 

Нет, не взлетят никакие глаголы,

Пули расстрельные коммунистов:

Всё будто вновь – и склоняемся долу.

Божье благое и детское — чисто.

 

Письмо иконописцу Зинону (Теодору)

Что же нежнее, что может быть тише, яснее и чище

А.Леон "Никола со Усохи Весна"

Пенья твоей руки, боголюбивый мой мастер?

Свет драгоценен касанья – на белом левкасе,

И в золоте ассистов, в праздничных складках…

Умное деланье, в красках сокрытое, явное зрящим,

Преосветляет окрестности светского Пскова, и миру – сиянье.

Кто же тебя из Мирожи изгнал? Кто лишил нас отрадного зренья?

Школы уж более нет, и иконы в Соборе пропали под желчью…

Разве не будет дождя из обещанных Библией градин,

Разве твоей не увидим мы более кисти?

 

Воронич

Воронич давно не город – стал он большим курганом:

Гейченко, Вульфы и Савва покоятся рядом с храмом.

Над ними – бездонное небо. Вокруг – безмятежная даль.

Кажется – воздух, прозрачность. Но это России сталь.

Воронич – плавильное слово, так именуют меч.

Приходишь сюда в молчанье – но обретаешь Речь.

Здесь Пушкин – хозяин и воин в статусе кузнеца,

Собирает бригаду – глаголом зажечь сердца!

 

Блаженный слуха

Памяти Максима Бражникова

(резко, но мягче нельзя)

 

Крепчает злоба: не видать ни зги.

Уродством наполняются мозги.

Пока в устах нет знаменного пенья,

А.Леон "Свет на псковской стене Апсиды"

Народу не увидеть возрожденья.

 

Все звуки мира спутаны тревожно.

Неуж и ты глуха, о Русская земля!

Душа ведь не поёт, когда пуста, ничтожна.

Так кто исправит звук, властители Кремля?

 

Блаженный чуял Свет за древними крюками,

Он понял, что другим — Россию не пронять.

Он в сталинскую тьму рассветом жил. Ночами

Знаменьям предков он велел – восстать!

Обращение к Александру Яхонтову

 

«Здравствуй, племя младое, незнакомое!» — Пушкин

 

Когда в народе нет учителей –

Нет в будущем ни счастья, ни надежды.

А.Леон "Свет на псковской стене Покров у Пролома"

И к старости бездарные невежды

Самодовольно множат упырей.

 

…Я шёл вдоль Крома, древняя Пскова

Сносила непристойные руганья,

Гарь шашлыков, пивные банки, ржанье

Потомков одичавших. Пой, река,

 

Своим глубинам псковские заветы.

Забыли здесь высокое родство:

Дворянского начала торжество,

Крестьянско-русские обеты.

 

Друг Яхонтов, зачем же ты читал

Тут Пушкину стихи? Поэзия забыта,

Тебя не помнят. Так земля разрыта –

И сеятеля нет. Об этом ты мечтал?

Х Х Х

На стихотворение Александра Яхонтова «Поэт» 1853 года

Там, на Камно, мне снился сон:

«Народной мысли представитель,

Друг истины, добра учитель,

Для государства нужен он…»

Так говорил мне, возбуждён,

Про роль поэтов всех времён

Владелец места родового,

Сам Яхонтов – из мглы былого.

Поэт, дворянства предводитель,

Гимназьи псковской возродитель,

Он крепостным свободу дал

И земли семьям расписал.

Недаром мальчик лет шести

Читал пред Пушкиным стихи –

Теперь наказы старины

Нам передал из глубины:

А.Леон "Чайка над куполом"

Для светлых дум, для звучных песен,

Для чувства вечной красоты!»

15 августа 2010 года, Сабурово

 

Саша Чёрный во Пскове и без Пскова

Это было в России, это было в раю…

Владимир Набоков

Саша Чёрный, брошенный в чужбины,

Вспоминая Псков, боготворил,

Не соборы мощные – простые

Псковские заборы, быт как тыл.

 

Посмеявшись больно над страною

В годы революций и беды,

Он в парижах вспомнил золотое

Псковское смиренье красоты:

 

«На тихом берегу Великой,

Широкой медленной реки, —

Забор оброс полынью дикой,

Крапивой проросли мостки…»

«Любой пустяк из прежних дней

Так ненасытно мил и чуден…

В базарной миске, средь сеней,

На табуретке стынет студень…»

х   х   х

Не дай нам Бог гражданских войн,

Накопленному – разоренья!

В Поганкиных палатах раны, стон

Слышны ли в тишине музейной?

 

«Палатный надзиратель» для солдат,

По сути был он медицинским братом.

Не смог из «брата» — «комиссаром» стать,

Покинув Псков, во Псков пришёл обратно.

 

Кругом уж – Елисейские поля,

Европа, техника, блаженства и искусства…

Там он прозрел след Божьего… в дровах

И пропечатал гимн капусте:

 

«Пройдёт Матрёна, мимоходом

Погладит ласково дрова,

И кот на них немым уродом

Вверху застынет, как сова…»

«По аромату и по хрусту,

Ещё в сенях, кто не поймёт:

Шинкуют белую капусту,

Меню российского оплот…»

 

Оплот российский Саша Чёрный

Увидел не в штыках солдат.

В быт незаметный и негорний

Унёсся восхищённый взгляд.

 

Неправда ль, и стихов и хлеба

Хватает всем, и молока?

Нам много ль надо Пскова, неба —

Чтоб жить сполна? Скажи, река!

Юродивый Николай Салос и царь Иван Грозный

Лишённый честных благ народного правленья…

Александр Пушкин, 1825 год

Блаженно бы жить без юродивых,

Но Русь не может без них.

Иначе царь Грозный-бессовестный

Закапывает живых.

— Будем ли мясом кормитися… в пост, царь-государь?

Нам, православным, не можется – в горле тоска-сухарь,

Костью торчит надменная воля твоя псковичам –

Нас на Москву отправишь ты, или отдашь червям?

А.Леон "Гремячья гора"

Колокол наш — глас ко Господу – ты отослал во плен.

Вече – наш разум и совесть нам – растоптал от измен.

Ешь же, прожуй потщательней мяса кусок – кровав!

Псков не убьёшь – расправится – наш несгибаем нрав».

Нет, не расскажет летопись, было ли так на дню,

И что говорил юродивый в келье своей царю?

Знаем, что Псков величием славен до тех времён,

Пока неистовый выжег предков лучших имён,

Пока он не выслал колокол – родный, большой, вечевой.

Но не посмел же полностью город изжечь вековой!

Псков зацепился в завременье – он под Москвой не угас.

Словами Николы, молитвою Господь от избытья спас.

Блаженно бы жить без юродивых,

Но Русь не может без них.

Иначе царь Грозный-бессовестный

Закапывает живых.

 

Чайка над куполом

Пастель Анны Леон «Никола со Усохи. Чайка над куполом»

Где купол с женской полнотою,

Там чайка режущим крылом

Раскроет небо голубое,

Чтоб понял я, что Псков – мой дом!

 

Когда и где бы ни родился

Мой дух – но Родина одна:

Сюда на время приземлилась

Моя бессмертная душа.

 

Она умчится дальше, дальше,

Она была везде, всегда.

И станет чуть мудрее, старше,

Богаче Псковом – навсегда.

 

Печоры

Памяти возродителя Печор – архимандрита Алипия (Воронова)

Вернуться в Печоры, в пещеры – в блаженное чрево Земли.

Укутаться снова корою и юной травой прорасти.

 

Цветение Пасхи исходно — как память о смерти зерна,

Надежда того, кто посеял – невидима, почвенна. Мгла

 

Не вольна принудить живое. Мгла мглою исходит на нет –

Подвижник, умерший в пещере – святым возвращается в Свет!

х   х   х

Печорские башни и стены, и звёздные их купола –

Приманка для грая воронья, слепым и глухим лепота.

 

Но суть здесь сокрыта иная: тут Китеж уходит с земли,

Спускается в чрево земное – утробное лоно страны.

 

Аскеты, прохлада, гробницы с глубинною мощью творят

Молитвы о нас строжевые, над Русью, бессонные, бдят.

 

Паломник, склонись же в почтенье здесь Матери — Русской земле,

Целуй её горькие травы, оставь свои слёзы – земле!

 

Фрески Мирожского собора

Пскову для чтенья дарован такой изумительный свиток –

Фрески волнами приносят не только рассказы и притчи,

В свитки завёрнуто мудрое жизни признанье,

Всех многранных явлений благое начало. Читай же!

 

Если главы не склонить – не увидишь сиянья,

Если глаза не закрыть – не откроется сердце.

Сколько веков пронеслось здесь вдоль глади Великой –

Также и мы: постараемся стать полноводны и тихи.

 

Покровская башня – защита от пролома

За эту башню мы поборемся! Если надо — войска пришлём!

Савва Ямщиков, 2009 год

  1. 1. Зачем горят шатры?

Окольный город, башня у Покрова – святое место русского ядра.

Здесь старцу Дорофею над проломом явилась Матерь Псковская сама.

Стефан Батор – не первый, не последний, кто ломится сломить нас навека:

Ливонские псы-рыцари, фашисты – «им имя легион, им несть числа».

Опасней всех родные же соседи – большевики, проросшие сквозь нас.

Как получилось, что страну губили Иваны да Петры, которых Спас не спас?

Так значит, рубежи Отчизны нашей проходят не по кромам

А.Леон "Алипий"

далеко,

Но по душе – твоей, моей – где Бога невидимо владенье, высоко.

И если сам не сбережёшь покрова, забыв свою духовную родню –

Проломятся Содома и Гоморры войска — и выжгут на корню!

Зачем горят (из года в год, о горе!) шатры над Псковом, сторожем Руси?

Знаменья, огневое заклинанье – «чтоб не ослабли души!» – так проси.

 

  1. 2. Храм Покрова и Рождества у Пролома

Шуйский Иван Петрович поклон здесь оставил свой –

Храм укромный со звонницей Покрову отдал двойной.

В Синодике здесь поминание каждой пскопской душе,

Что в битвах с Ливонским орденом с Богом ушла уже.

Нету малее храмика в просторнейшем русском краю –

Но только вот здесь проникаешься, что ты родился в Раю.

 

  1. 3. Псково-Покровская икона Богородицы

Икона из Германии вернулась, пройдя сквозь испытания войны –

Что это значит – милость возвернулась? И мы отныне будем прощены?

За наши отступления от веры, и за расстрелянных в застенках, что в церквях?

За то, что всё двадцатое столетье Россия корчилась под пыткой на углях?

О горе: в каждом ведь семействе… росли святые, рядом – комиссар.

Ушло из жизни поколенье силы. Живём средь вялых, закопавших дар.

 

Икона из Германии вернулась, пройдя сквозь испытания войны –

Что это значит – милость возвернулась? И мы отныне будем прощены?

Там писаны в пропорциях старинных Великий Псков — и малый человек,

Тот старец и кузнец, тот Дорофей с Пролома, которому поклонимся вовек!

Не закопал свой дар: у кузни с молотками он возгревал в себе духовный жар –

Избраннику Мать Псковская сказала: спасённый Псков воскреснет, как и встарь!

 

  1. 4. Снова стучат молотки…

 

Ямщиков сказал при первой же встрече: «Восстановишь Покровскую башню – тогда возродится Псковская земля!»

Губернатор Андрей Турчак, 2010 год

Год назад проходил я – гнилью несло из щелей,

Савва в Кремле ругался, Псков становился страшней.

Но вновь заработали пилы, от стружек воздух – как с гор,

Башня Покровская с силой к небу возносит шатёр.

Не верится, глазу неймётся – но плотники дали обет:

Псковская крепа России воскреснет. Убережёт от бед.

Будем стоять у Пролома — чуткие, духом крепки.

Пусть же стучат звонче покровские молотки!

 

Прапоры – от меча Всеволодова

Памяти Всеволода Смирнова – архитектора-реставратора, кузнеца и художника

И было два меча, что с трепетом хранили

Во Кроме псковичи в Соборе навека.

Довмонтов меч там был. И Всеволодова сила.

Они держали Псков, как облака в руках.

Знаменье в имени – могущество удара,

В двадцатом веке силу получить

От основателя, зиждителя – всё даром.

Задание дано — сполна судьбу избыть.

 

Так он окреп — и прапорами стали

Заветные о Родине мечты,

Которую губили немцы, Сталин –

А он был зван, чтоб воскресить черты

 

Поруганного, взбомбленного Пскова.

И он придумал – ветер уловить

В железный парус прапора тугого,

И Всеволодов меч по воздуху пустить!

 

Труворов крест

Сей кельтский крест – не то орудье пытки,

Которым злые римляне казнили.

На радость нам он парусные крылья

Раскинул, чтобы воздуха сгрести

С небес охапкою – и жест его понятен.

Боишься смерти – отходи отсюда!

Какие дали псковичи сумели

Увидеть сердцем, поднимая в гору

Труворов крест! Гранитная скала

Теперь как флаг – победу возвещает.

И нет у Псковщины надёжнее Герба.

 

Свет на стенах шершавых

Отцу Георгию Бекленищеву, настоятелю храма Старое Вознесение

Догорали Духова дня майски-солнечные просветы…

По простынным свежим стенам проплывали ангелы Света…

 

Сам священник уже в полутьмах зажигал в алтаре лампады,

Начиналась беззвучная связь между нами и Царством отрады.

В этом храме бывали не раз большевистские зверства, расстрелы –

Отчего же сюда пролилась Божья благость сполна, без пределов?

Эту тайну не сможем постичь: место лобное стало прозрачно,

В этом храме хочется жить – говорить же без слов, невзрачно.

По корявым, лепным рукам узнаём мы художников Пскова,

По шершавым от глины ступням — след надёжной души, основа.

Не в красивости, не в прямизне, не в линейной тяге отвесной –

Правда псковская со стен светом ангельским льёт чудесно.

 

Я лежал на расстрельном полу – там, где Жертву творят иереи.

И блаженно молчал… Но кто – Кто же вышел в алтарные двери?..

Догорали Духова дня майски-солнечные просветы…

По простынным свежим стенам проплывали ангелы Света…

Христос во Пскове

…Кто же вышел в алтарные двери?

Он незримо проходит по Пскову,

Удивляясь, что видит кругом,

Умолкая в младенческом слове,

Расцветая, где дышат добром.

 

Алой каплей и светом из Чаши,

Не меняя порядка вещей,

Он проходит так близко, но зрящий

Не узнает Его средь людей.

 

Зрящий спит наяву, обольщённый,

Будто видит всю жизнь в полноте.

Сколько ж скрыто от глаз невлюблённых,

Не встречающих Бога нигде!

Ледоход на реке Великой

Юлию Селиверстову

Так хрустят-то надломленных льдин пожары!

Снега больше не будет – вот и прощаемся, плача.

Ждёт ли Псков по весне да по лету – удача?

Кто же знает — сказал бы – не знать бы небесной кары…

За поругань тяжёлых расстрелов, за темень в храмах,

И забытость сокровищ, что Кром накопил веками,

За потерю своей вечевой стати, спалённой Грозным,

И за много других — безнадёжно ли помнить? — грехов старых…

Что ж, не лучше ль пойти прям по льду – иль пробегом

Пролететь по-над льдинами, как над пропастью-пастью красной?

Нет, отчаянья бесов гони плёткой –

В морду, в зубы — под дых им, гадам!

Выдь к Великой и вспомни святое имя.

Ведь она же и впрямь прозвана Великой –

Так и ты — хватит ныть! – распрямись гордо,

Зубы сжав – будь же, пскович, Великим!

 

Псковская мера

Памяти архитектора-реставратора Веры Алексеевны Лебедевой

…Когда-нибудь и я из тяжести недоброй прекрасное создам

Осип Мандельштам

Женское ль дело – те камни и тяжести сводов измерить?

Мера лежит в основании псковской постройки.

Если в душе математика слита с поэзией Неба –

Силы пребудут и в вечность умчат, как на крыльях.

Девочка с папкой под мышкой, так быстро, по-птичьи, взлетает

К башням, подорванным вражеской бомбой иль миной…

В город разгромленный Вера вошла – а рассталась со Псковом,

Градом, сияющим древним размером, и смыслом и статью.

Высшему служат негромкие, скромные люди –

Сердце и разум у них – как яркие мерные свечи!

Высокие ступени

Валентину Курбатову

Мне не приснилось: я вхожу в Собор

На Троицу. Высокие ступени

Так тяжелы. Но ладан поднимает

Любое тело в глубину Небес –

Всё потому, что девочки-берёзы

Среди свечей невестами горят.

Колонны тоже лес. Огромными стволами

Они уж слишком высоко уходят. Глазу

Их не достать – там больше нет пространства.

Так высоко: не слышно ни сомнений,

Ни исповедных трудностей, ни сна.

Читай же Часослов, Апостола, мой Мастер,

Пари с Давидом, плачь с Экклесиастом!

Такие уж ступени – нам указан

Небесный слог и высшая Земля.

 

Союз нежнейший – Божие касанье

Михаил Владыкин реставрирует псковский храмовый образ 15 века «Иоаким и Анна»

Как в древности женились, как любили?

Молчат монахи, будто бы… забыли.

Хоть книгам монастырским несть числа –

Скрывается сей тайны свет. Одна

Лишь есть икона – главная в том храме,

Что близ Пролома – посвященье Анне

И мужу Иакиму. В ней сполна

Мы видеть можем, как к руке рука

Тянулись в милости, как линия легка…

Там говорили не «люблю» — «жалею»:

Подобно слово лебединой шее.

Завеса вновь откроется пред нами —

Окно в тот мир, где будут женихами

Все призваны, вне имени и званья

В союз нежнейший – Божие касанье.

 

Елеазаров Спас

…Кто же вышел в алтарные двери?

Он прошёл незамеченным, даже не скрипнула дверь.

Шёл, земли не касаясь – где ж Он теперь?

Там, за высоким забором, чуткие псы стерегут.

Здесь, у родильного дома, папы взволнованно ждут.

Где-то над Кромом далёко в облаке духи летят.

Кажется – жизни так много! Души же мёртвые – спят.

Выйдя из храма с пригорка, Он не коснулся земных,

Ветром, неслышно и нежно, волос коснулся моих.

Я же скажу: «Это листья, жёлтые, в осень летят,

Так завершается лето, в школы зовёт ребят».

Дети, гружённые ранцем, вышли на берег реки,

Кто их коснулся, погладил, будто вспоил с руки?

Все мы немножко похожи на стадо без пастуха,

Когда телята голодны — смотрят упрямо в глаза.

А если рассыпется время, спасётся ли кто в тот час?

Ответ – в глазах умилённых — Елеазаров Спас.

 

 

Правой руки сложенье (Елеазаров Спас)

Правой руки сложенье: указанье – моленье.

Средний перст – как Омега — на указательный вкрест.

Куда же мизинец тонкий, словно в полёте пенье,

Нас поведёт? Вниманье! Чуткость и детская мудрость

В этом жесте –

Всё есть.

 

Плач по псковскому Вече

«Лишённый честных благ народного правленья…»

Александр Пушкин, 1825 год

Сыпятся ветхие камни, всходят над ними берёзы:

Так набирают руины силу и ясность мечты.

Псковские Пиранези просятся графику в душу.

Где ж ты, художник Завета, града Окольного страж?

Эти песчаники живы. Только сменившие формы,

Ждут они речи свободной, псковского Веча призыв.

Сбудется ль Русь — вне самовластия, снова живая?

Сбудется ль Псков? Или камни память о тщетном хранят…

(Все стихи цикла «Уроки псковского» написаны летом 2010 года в подмосковной деревне Сабурово).

Сергей Маркус и Анна Леон.

* Справка:

Савва Ямщиков — художник-реставратор, искусствовед, историк, писатель, публицист,  председатель Ассоциации реставраторов при Фонде культуры РФ, действительный член Российской академии естественных наук (РАЕН, отделение «Российская энциклопедия»), ведущий специалист Всероссийского института реставрации (ГосНИИР), вице-президент Российского международного Фонда культуры, член Межведомственного совета по вопросам культурных ценностей, член Комиссии по рассмотрению вопросов о возвращении культурных ценностей, член Союза писателей России, член попечительского совета «Фонда Николая Васильевича Гоголя», ранее — председатель Клуба коллекционеров Советского фонда культуры.

Савва Ямщиков — заслуженный деятель искусств России, лауреат премии Ленинского комсомола, обладатель Святого благоверного князя московского Даниила и ордена «Полярная звезда», высшей награды Республики (Саха), он – первый реставратор, награждённый почётной медалью Российской Академии художеств.

Савва Ямщиков — друг, соратник и последователь евразийца-этнографа Льва Гумилёва.

Детство Саввы Ямщикова пришлось на трудное и голодное послевоенное время. Он вырос на Павелецкой набережной: дом 4, барак 14. Как выяснилось позже, его соседями были танцовщик Владимир Васильев, Юрий Лужков и Андрей Тарковский.

Одна часть семьи Ямщикова из крестьян, другая из духовенства. Отец был командиром пожарного взвода, умер в 1941 году от скоротечной чахотки. Бабушка окрестила маленького Савву в старообрядческой церкви, на Преображенке. В строительстве этой церкви (архитектор Баженов) принимали участие предки Ямщикова, старообрядцы (беспоповцы). Когда Василий Ямщиков принёс в ЗАГС документы и сказал, что хочет записать сына Саввой, как бабушка велела, ему ответили, что не может быть такого имени у советского ребенка. И записали Савелием. А в школе звали Вячеславом, говорили: «Гордись, тёзка Молотова». В детстве и юности Ямщиков исправно посещал церковные службы, пел в церковном хоре, но и комсомольцем был.

Савва Васильевич родился 8 октября 1938 года в Москве, РСФСР, СССР. Умер 19 июля 2009 года в Пскове, Россия.

Читать далее...

Красная ведьма

Трактат о женской энергии

В.Васнецов "Баба-Яга"

Господин Квадрат

Женская энергия держит белый свет в напряжении. Благодаря женщинам мир по-прежнему вертится. Это связано со многими аспектами, в том числе и со строением женского организма. Женская лёгкая фигура геометрически напоминает собой миндалину, она словно нимб и сияющий ореол овальной формы, вытянутый в вертикальном направлении. По латыни такая фигура именуется «рыбий пузырь».

А идеальный мужчина — «витрувианский человек» с картины Леонардо да Винчи (1) вынужден метаться между кругом и квадратом в бесконечном розыске «абсолютного центра» и «золотого сечения».  И зачастую его усилия тщетны, как поиски вечного двигателя.

Но чаще всего мужчина напоминает квадрат и ведёт себя как квадрат: угловатый, резкий, собирающий злость по краям, режущий мир острыми концами, расталкивающий вселенную локтями. Мужчины строят ромбообразные города квадратно-гнездовым способом: Нью-Йорк, Исфаган, Петербург, Рюриково городище. Энергия человеческая, запущенная в Адама Богом в незапамятные времена плохо себя чувствует в квадрате. Она мучается, хрипит, скапливается по углам. Такие квадраты медленно поворачиваются и на них далеко не уедешь. Чтобы двигаться, квадрату нужен круг, а мужчине женщина.

Раба Любви

А по женскому миндалевидному овалу энергия движется без остановки. Обычно женщины делают дел в десять раз больше, чем мужчины, безо всяких проблем и сверхусилий. Мужчине же, чтобы пересилить свою квадратную лень, необходим настоящий энергетический всплеск. Чтобы просто что-то сделать, куда-то отправиться… Поэтому он копит её по своим «красным углам». Часто не может накопить и валяется в пространстве, как ржавый танк, как прилунившийся старый советский луноход.

Иногда, канализируясь в вершинах мужских углов, энергия прорывается вон, становясь мужской агрессией, захватывая новые плоскости, вторгаясь в женские овалы-мандорлы, порождая иные миры.

Но заметим ещё раз (это очень важно) — для подобных «подвигов» мужчине нужно в тысячи раз больше энергии, пассионарности, воли, чем женщине.

Если бы женщина захотела, она с лёгкостью реализовала то, чем тешат себя мужчины: обуздала стихии, повернула планету вспять, воплотила бы в себе человеческую историю. Но женщина гармонична, самодостаточна и совершенна сама по себе. Она довольствуется собственными вихревыми кровопотоками и лунными циклами.

Она ходит по краю круга, но не выходит за грань. И в некотором смысле – она раба своего счастья.

Ева из Города Солнца

Энергия двигается по ней бесперебойно, не цепляясь за углы. В момент любовного соединения мужская энергия выплёскивается во вне, а женская, напротив, разгоняется, усиливается и преображается!

Женщины и витрувианские люди строят круглые «солнечные» города: Аркаим, Москву, Гелиополис. В дискообразных человеческих концентрациях энергия никогда не кончится, она, словно белка, будет крутить колесо судеб, перемалывая человеческие жизни в энтропийную муку.

Чтобы сдвинуться с места, мужчине-калеке нужна женщина, нужна её экстренная помощь. Инициатические духовные практики открывают мужчине знакомство с «анимой» — «внутренней женой», с собственной душой, запрятанной в секретную комнату квадратного мужского завода. Живая душа открывает в мужчине «женскую миндалину» и энергия начинает двигаться и в этом, не самом совершенном антропомеханизме. Мужчина-робот обретает жизнь – внутреннюю Еву-зарю. Он встал на дорогу света. На порог обретения «золотого сечения» Леонардо. Какое счастье!

В ободах

Антрополог Леви-Строс, исследуя южноамериканское племя бороро, подметил важную архетипическую деталь, свойственную всему человеческому роду с незапамятных времён: в индейских посёлках женщины живут в буквальном смысле на краю (2)!

Оставляя мужчинам центр для петушиных боёв и бесконечных сходов, женщины облюбовали наиболее внешнюю часть поселения, ободы социального колеса. Они выходят к дикой природе, соприкасаются. Оставаясь теснейшим образом связанными с родовым миром, священные знаки коего расположены в центре людского поселения, женщины прямо таки осязательно склеены с матерью-природой, обращены к миру жизни и черпают там бесконечную активность. Своею гладкой кожей они в вечном тактильном контакте с травами, камнями, деревьями, водяными струями, потоками воздуха и пучками запахов, с щебетанием птиц и сиянием месяца.

Это господа-мужчины, вырываясь из общественного центра, режут себе в природе ходы, как паразиты в соколином сердце. Попадая в живую среду, мужчина старается хватать всё, что блестит и шевелится, а дальше расчленить, разобрать, посмотреть, как устроено. Мужчина одновременно – ребёнок и хищник, он живёт глазами и берётся за всё что видит.

А сударыня, вечно пребывающая в мире чар и слуховых галлюцинаций, совершенно иное существо, также далёкая от мужчины по своей природе, как звезда Альнаир в созвездии Журавля далека от земного перочинного ножа.

Ведьма

Мужчина живёт бликами и миражами, а женщина – любовью, ибо она сама по себе есть любовь. Поэтому она лучше слышит, чем видит, ведь любовь – слепа. И любит леди ушами и носом. Она растворена в звуковой и ольфакторной среде. Пороги восприятия пахучих и летучих веществ у мужчины и женщины несоизмеримы. Французские психологи-экспериментаторы Тулуз и Вахид обнаружили, что дамы могли лучше господ определять запахи камфоры, цитрала, розовой и вишневой воды, мяты и анетола (3). Только на языке ароматов с помощью воистину звериного женского чутья можно разговаривать с обитателями тонких миров: душами предков, тенями умерших зверей и муравейников, субтильными духами леса, эфирными телами подруг и небесных девушек, огненными бабочками, прилетающими с той стороны…

Ведьма – мы произнесли это слово!

Яга. Край, где бегут энергии

И началась её демонизация.

ЯГА, ЯГА-БАБА, ЯГАЯ БАБА, ЯГАБИХА, ЯГАБОВА, ЯГАЯ, ЯГЙНИШНА, ЯГИХА, ЯГИШНА — баба-яга, сказочный персонаж, обитающий в дремучем лесу; ведьма. «На печи, на девятом кирпичи лежит баба-яга, костяная нога, нос в потолок врос, сопли через порог висят, титьки на крюку замотаны, сама зубы точит» (4).

В образе Яги скрыты гипертрофированные женские черты, те, что мы уже описали. Яга слепа, чаще на один глаз, но чует «русский дух», как заправский этнограф и парфюмер. Ибо «нос бабы – в потолок врос». Вся изба её – большой Orgue à parfums — парфюмерный орган из сушёных кореньев, трав и грибов, эфирных масел и спиртовых настоек, летучих ароматов неизвестных нам существ и ароматических эссенций известных нам мертвецов. Яга «любит ушами», впитывает инициируемого «молодца» через сказки и бесконечное мужское враньё, где рациональность дискурса тонет и теряется, возвращаясь к первозданному значению роя испускаемых звуков – к волшебному шуму, ещё не расчленённому на слова и смыслы.

Да, она, как и любая женщина, чувствительна к мужской вони и грязи и поту. Яга мужчину моет, а уже потом с ним разговаривает, растирая мускусом и амброй. Вернее не разговаривает, пока не накормит. Хозяйка мёртвого и живого мира за границей рационального человеческого бытия живёт в «Пряничном домике», в коем происходят зловещие инициации: там кормят и поят – «зубы точат» (Яга великолепно различает и вкусовую палитру), а после сажают в огненную печь и режут спины на ремни.

Потому что в архаические времена именно женщины были жрицами и проводили обряды инициации. В «священных домах», расположенных  на окраинах, жрицы связывались с предками и оберегали тотемические знаки секретного родства. Родство передавалось через женщин – недаром во многих русских сказках Ягу называют «тёщей», а по итогам подвигов и приключений герой награждается дочерью Яги, а после забирают парня в семью жены. (5)

Психоаналитик Кларисcа Пинкола Эстес написала великолепное эссе на тему «Яга – Великая Мать» (6), своими «титьками, на крюк замотанными» она вскормит весь мир людей и зверей. Яга вручает героине Василисе священный огонь предков, хранящийся в отшлифованных и раскрашенных человеческих черепах.

Снегурочка

Идея о том, что лучшие жрецы – это жрицы по-прежнему будоражит настоящих шаманов, одевающихся для обрядов в женские одежды (7) (8). Великий знаток русской сказки Владимир Пропп называл сие «ритуальным травестизмом». Это притом, что главный инициатор-чародей и жрец, и проводник в Иное в современном мире Санта Клаус, но в по-хорошему дикой России все помнят о том, что рядом должна присутствовать молодая жрица – Снегурочка.

Чувство отделённости мужчин от Священного настолько остро, что любой популярный «Дед Мороз» обязательно тащит за собой подобную «Снегурочку», любой медиа-волшебник ведёт впереди себя, словно духа-поводыря – настоящую калиброванную ведьму. Джон Леннон – Йоко, Николай Рерих – Елену, да и главный «Дед Мороз» западного мира – колдун Мэрлин в принципе не представим без Девы Озера – реальной хозяйки Священного – блаженного острова Авалон, где прошедшим испытание королям эта чудесная Яга вручает мечи.

Одна кровь!

Жрица существует на границе мира людей и зверей, стоит, облагороженная сиянием в проёме двери в Иное. Её платье, волосы и полированная медная кожа искрятся от потока неисповедного света. Изображение зыбко – в бликах и в солнечных зайчиках, полустёрто, словно во сне…

Образ Бабы постоянно сливается с масками и шкурами тотемных животных. Жрица самый лучший и искусный оборотень – царица метаморфоз. Ведь на каждую Красную Шапочку, отправляющуюся в инициатическое путешествие в «Далёкий дом» всегда есть Бабушка, чей лик напоминает зубастую пасть страшного серого волка. Бабушка поедает внучку и выплёвывает её. Пугает до смерти и тем заговаривает от смерти на вечные времена.

И всё это в динамике ритуального танца, крутящейся избы. От бегства на куроногих избах, от катания на ездовых печах умчаться в самою стихию скачки, стать вихрем. Слово Яга созвучно с именем бога Одина – «Игг»! Этот Игг, словно арауканская шаманка, для получения магических рун залез на дерево, любовно именуя его конём. Ну а наша красная ведьма, согласно русским сказкам — верховная хозяйка всех живущих на земле кобылиц.

Поскольку образ Яги архетипичен и уходит корнями к судьбам человечества, то не так сложно подобрать ему соответствия в культурах — совсем далёких от наших срубов, берёзок и валунов.

Ведь этимологически русская ЯГА – это тоже что и Ягуар. Слово «Yahuar» (Явар / Йавар) или «Yaguar» (Ягуар) на языке индейцев кечуа, означает «кровь». Слово «явар/ягуар» входило во множество кечуанских словосочетаний: «Yahuar yahuar» — полный крови, окровавленный, «yahuar macintin» — родственник (9).

Как мы знаем (всё благодаря этнографом) пускание крови было необходимым атрибутом инициации-испытания мужчины (10). Он обменивался рдяной рудой с женой и вступал в её клан – в союз Бабы Яги. На наречии бороро и мосетене (11) слова «Ягуар» и «Женщина» тождественны! Всё сходится: кровь, родственник, тёща Яга, кони и кобылицы и, о, да: ЯГУАР. Несущийся изысканный луноликий господь-убийца. Женственный тонкий покровитель всех кровяных метаморфоз. Всего связанного с циклами крови, луны, инициации, родства… «Любовь» и «Кровь» — лучшие рифмы эстрады Бабы Яги.

Когда современная техническая и мужская цивилизация окончательно исчерпает себя, Красная (кровяная) Ведьма вновь напоит миры молоком звёздных кобылиц. И колесо мира поедет по синему небу вспять (12).

Павел Зарифуллин

Примечания:

1) Витрувианский человек — рисунок, написанный Леонардо Да Винчи примерно в 1490-92 годах как иллюстрация для книги, посвященной трудам Витрувия, и помещённый в одном из его журналов. На нём изображена фигура обнажённого мужчины в двух наложенных одна на другую позициях: с разведёнными в стороны руками и ногами, вписанная в окружность; с разведёнными руками и сведенными вместе ногами, вписанная в квадрат. Рисунок и пояснения к нему иногда называют каноническими пропорциями.

2) Леви-Стросс «Печальные тропики», М., 2010

3) Toulouse, E. and Vaschide, N. (1899) Mesure de l’odorat chex l’homme et chez la femme. Comptes Rendue des Sceances de la Societe de Biologie et de Ses Filiales

4) Народные русские сказки Афанасьева, М., 1957

5) «Матрилинейность – общественный строй, предполагающий счёт родства только по матери, где счёт происхождения и наследования ведётся по женской линии. Это значит, что мальчик или девочка принадлежат к семье, клану или общине матери: мальчик наследует титулы и социальное положение брата матери, и имущество переходит к ребёнку не от отца, а от дяди по матери или тёти по матери соответственно». Бронислав Малиновский «Секс и вытеснение в общине дикарей». М., 2011

6) «Она живёт в одушевлённой танцующей избушке – в ней бурлит энергия и радость жизни». Эстес Кларисса Пинкола «Бегущая с волками», глава «Разнюхать факты: возвращение интуиции как инициация. М., 2008. Важнейшей отличительной чертой Яги, по мнению Эстес, является справедливость.

7) Согласно исследованиям народника Льва Штернберга шаман у гольдов меняет свой пол (иногда внешне – меняя одежду и украшения, а иногда и более существенно: меняются даже голос и конституция шамана, что свидетельствует о глубокой гормональной перестройке организма).

8) Скифские гадатели «энареи» букв. «Женоподобные» происходили из царских родов. Согласно греческим источником эти жрецы «гадавшие на жизнь» носили женское платье, усваивали женские привычки и даже говорили женскими голосами. Энареи в царстве скифов были окружены необычайным почётом. А.М. Хазанов «Социальная история скифов: Основные проблемы развития древних кочевников Евразийских степей»

9) Об инициатическом значении Ягуара в современном синема в статье Павла Зарифуллина «Люкримакс американский»

10) «Смешаем нашу кровь, соединим наши сердца для горя и радости, сын мой еще мне не родной матери» (Харузин 1890, 347). Итак, кровь перед браком смешивается. Здесь не сказано только, что она при этом пьется. В дальнейшем рассказывается, что отец девушки режет мизинцы и смешивает их кровь.

Лопарский миф лучше сохранил и формы, и смысл этого обряда. Извлечение крови и нанесение знаков и рубцов есть знак приема в родовой союз, в родовое объединение. Поэтому оно имеется уже в обряде инициации, в обряде приема нового члена в объединение”. Владимир Пропп «Исторические корни волшебной сказки», М. 1993

11) Збигнев Лев-Старович «Секс в культурах мира», М. 1991

12) Перо автора не успело ещё поставить точку в конце эссе, как новостные ленты буквально запестрили настоящими инициатическими телеграммами: «Красный Jaguar с изображением Бабы Яги угнан на западе Москвы», яростная женская энергия через сказочные знаки и символы не замедлила заявить о себе…

 

Продолжение Трактата о женской энергии

Читать далее...

Храм Богородицы во Влахернах – центр русской сакральной географии

Выступление Евгения Бахревского XIX Заседании Московского Евразийского Клуба «Сакральная география России»

Сакральная география не признаёт государственных границ. Сакральные центры той или иной цивилизации часто располагаются «за морем-окианом» или неведомых землях о расположении которых известно только по общему направлению – на Восток, на Север… Так дело обстоит с русским Беловодьем, «Индией Духа».

Однако есть и такие внешние сакральные центры, до которых добраться можно. Побывав там, цивилизация попадает под влияние этих центров, привязывается к ним невидимыми нитями навсегда.

Для России важнейшим сакральным центром является Царьград – Константинополь, нынешний Стамбул. Золотой Царьград – центр христианской вселенной, к северу от которого лежит Чёрное море (то есть море Северное), к западу – Белое море (Средиземное море в византийской традиции называлось Белым, и сохранило это имя в турецком – Ак дениз), к югу – Красное, Южное море.

В самом Царьграде есть особый русский сакральный центр, с которым чудесным образом связано множество важнейших событий в русской истории. Речь о храме Богородицы во Влахернах.

Влахерны – район Константинополя на южном берегу Золотого Рога. Сейчас он известен под турецким наименованием Айван-Сарай. Местность эта с древних времён славилось целебными источниками.

Строительство первой церкви на месте священного источника, за пределами городских стен, было начато между 450 и 453 годами св. августой Пульхерией (будущей благоверной царицей, †453, пам. 10/23 сентября) и завершено её мужем, царём Маркианом (450-457). О первом здании известно мало. Скорее всего, это была базилика. Сообщается, что она была богато украшена разноцветными мраморами. В церкви, по-видимому, была помещена икона, привезённая в 439 году царицей Евдокией из Иерусалима в Константинополь и подаренная августе Пульхерии. По преданию, эту икону написал апостол Лука. Она получила название Влахернитиссы.

В 458 году патрикиями Гальбием и Кандидом из Палестины была привезена риза Пресвятой Богородицы. Сначала они хранили её дома, но ввиду множества происходивших от святыни чудес, риза была по решению царя и св. патриарха Геннадия († 471; память 31 августа/13 сентября) перенесена во Влахернскую церковь.

В 473 г. в храме были помещены также мафорий (плат) и риза Богородицы. Царь Лев I Мудрый (457-474) пристроил к церкви часовню Святой Раки, а также купальню со святым источником. Относительно святынь, связных с Богородицей, которые хранились во Влахернском храме в разное время, имеется много противоречивых данных. В разное время упоминаются мафорий, пояс, погребальные пелены, гиматий и посох Пресвятой Богородицы. Главной святыней считался мафорий. Русские паломники поклонялись во Влахернах «ризе» и «поясу» Богоматери.

Во Влахернах находились и другие святыни. В разное время там хранились сандалии Христа, мощи вмч. Феодора Стратилата, рука вмч. Георгия и мощи св. Луки, мощи святых Патапия, Афанасия (или Анастасии), Панталеона.

Во Влахернском храме еженедельно по пятницам проводились службы с посещением царём Святой купальни. Устраивалось шествие из Влахерн в Халкопратию, воспроизводившее шествие на праздник Успения Богоматери в Иерусалиме от места Успения Богоматери, из церкви Сиона, в Гефсиманию, к гробнице Богоматери. Ежегодного во Влахернах особо отмечались дни Успения Богоматери 15 (28) августа, а также праздник Сретения Господня 2 (15) февраля.

Св. Юстиниан, будущий праведный царь, во время правления своего дяди Юстина I (518-527) достроил базилике купол, поддерживаемый колоннами, образовывавшими полукруг.

Царь Юстин II (565-578) пристроил к церкви Богородицы две апсиды, перестроив её план в виде креста. Вокруг церкви было возведено несколько зданий, так называемых триклинов, где временами жили цари. Триклины были соединены с храмом портиками и переходами, в них устраивали царские приёмы. В тиклине «Океан», например, приём проводился в праздник Сретения Господня.

Однако до времён царя Ираклия (610-641) церковь находилась за крепостной стеной. Перед самым наступлением авар в 626 году был построен новый участок стены, и Церковь Богородицы оказалась в защищённой части города.

В 626 году Константинополь с севера был осаждён 100-тысячным войском авар и славян, а с юга персами, покуда царь Ираклий со своими войсками был в дальнем походе в Малой Азии. Городом управляли сын и соправитель Ираклия Константин, патриарх Сергий (610-638) и префект города патрикий Вон. Царевич и патриарх с иконой «Одигитрия» и Ризой Пресвятой Богородицы торжественным молебном обошли стены Константинополя, обращаясь к помощи Богородицы. Вскоре авары предприняли общий восьмидневный штурм города в районе Влахерны с суши и с лодок, пытались переправиться через Золотой Рог, но были везде отбиты, и на следующий день были вынуждены снять осаду. Спасение Города было отнесено к прямому вмешательству Богородицы. В память этой победы был написано и установлено царём Ираклием «неседальное» пение – самый первый ликующий акафист Пресвятой Богородице:

Взбранной Воеводе победительная,

яко избавльшеся от злых,

благодарственная восписуем Ти раби

Твои, Богородице: но яко имущая

державу непобедимую, от всяких нас

бед свободи, да зовем Ти: радуйся,

Невесто Неневестная.

 

Этот акафист послужил образцом для всех последующих. Создан он диаконом Григорием Писидой на основе стихир святого Ефрема Сирина. Влахернскую икону Богородицы с тех пор византийские цари часто брали в военные походы.

При царе Ираклии Влахернский храм становится одним из важнейших в городе, на службу в нём были назначены 74 человека: 12 пресвитеров, 18 диаконов, 6 диаконисс, 8 иподиаконов, 20 чтецов, 4 кантора и 6 привратников. После осады во Влахернах была построена новая стена, окончательно определившая границу города. Крепостная стена, сохранившаяся до нашего времени, была возведена на том же месте царём Мануилом Комнином в середине XII в.

В 630 году после завершения войны с Персией царь Ираклий поместил во Влахернской церкви частицу Животворящего Древа Креста Господня, который был возвращён им из Персии в Иерусалим. В Х веке, по-видимому, святыня была перенесена в церковь Богородицы Фара.

В 717 году, при царе Льве III Исавре (680-741), Константинополь был осаждён арабами, но после моления к Богородице во Влахернах мусульманский флот был уничтожен бурей.

При том же царе 726 году было положено начало иконоборческой ереси. В начале иконоборческого периода церковь Панагии во Влахерне была центром православной службы, здесь каждую пятницу всенощная была посвящена чудотворной иконе Богородицы.

В 754 году во Влахернском храме заседал Иерийский иконоборческий собор, созванный царём Константином V Копронимом (720-775), наиболее ярым иконоборцем. Этот собор и утвердил иконоборческие нововведения.

После этого внутреннее убранство храма было переделано на иконоборческий лад. В житии св. Стефана Нового1 (день памяти 28 ноября /11 декабря), относящегося к 808 году, говорится, что святые иконы Влахернской церкви были заменены видами деревьев, птиц и животных: «Разрушивши в чтимой церкви Пренепорочной Богоматери Влахернской стенные росписи, на коих были представлены различные священные картины от Воплощения Бога и Его многих чудес до Его Вознесения и Сошествия Святого Духа, коим образом возвеличивались тайны Христовы, они превратили это место в подобие овощной лавки и птичника, украсив стены, и, сказать по правде, безвкусно, различными видами деревьев и птиц, диких животных и прочих скотов вперемешку с побегами плюща, цаплями, воронами и павлинами». Вместе с прочими росписями была уничтожена чтимая икона Богородицы, изображённой в рост.

При иконоборческой перестройке церкви исчезла и историческая икона Богородицы, написанная на дереве и обложенная золотом и серебром. Согласно преданию, эта икона была впоследствии найдена спрятанной в стену (в 1030 году), когда царь Роман III Аргир перестраивал церковь.

В 821 году, когда войско мятежника Фомы Славянина подходило к Константинополю со стороны Влахерн, царь-иконоборец Михаил II Травл (820-829) укрепил боевое знамя прямо на крыше Влахернского храма. Его сын Феофил вместе с патриархом взяли Ризу Богородицы и частицу Животворящего Древа Креста Господня и торжественно обнесли их вокруг стен столицы, после чего мятежники потерпели поражение.

В 860 году, когда царь Михаил III (842-867) был в походе на арабов, у стен Константинополя внезапно появились корабли «свирепого варварского народа Рос, пришедшего от берегов северного Тавра» (то есть с северного побережья Черного моря). Не встречая сопротивления, руссы высадились на берег залива Золотой Рог и начали опустошать окрестности, затем стали готовить осаду города. По словам св. патриарха Фотия, «Город едва не был поднят на копьё». Царь Михаил возвратился в столицу, но без войск. «Тогда мы, – пишет св. патриарх Фотий, – оставшись без всякой защиты и не имея помощи от людей, воодушевлялись надеждами на Матерь Слова и Бога нашего, Её просили умолить Сына и умилостивить за грехи наши, Её дерзновение призывали во спасение, Её умоляли покрыть нас покровом Своим, как стеною нерушимою, и сдержать дерзость варваров, смирить их гордость, защитить отчаявшийся город, и побороть врага, и уберечь собственную паству Её, когда Её ризу носили все до одного со мною для отражения осаждающих и защиты осаждённых, усердно совершали прилежные моления и литии. Тогда по неизреченному человеколюбию, при Материнском дерзновенном ходатайстве, Бог приклонился и гнев Его утих, и помиловал Господь достояние Своё. Поистине эта пречестная риза есть одежда Матери Божией. Носилась она вокруг этих стен – и неприятели, непостижимо как, обращали к ней тыл свой. Покрывала она город – и осадная насыпь их осыпалась, как по данному знаку. Приосеняла она осаждённых – и осада неприятелей не удалась, сверх чаяния, которым они окрылялись. Ибо, как только девственная риза эта обнесена была по одной стене, варвары сняли осаду города, и мы избавились от ожидаемого плена и сподобились неожиданного спасения. Нечаянно было нашествие врагов, неожиданно совершилось и удаление их. Чрезмерно негодование Божие, но неизреченна и милость. Невыразим был страх от них, но презренно было и бегство их».

Византийские летописи также говорят об этом чуде Божией Матери. По словам Георгия Амартола, 18 июня 860 года, св. патриарх Фотий крёстным ходом обошёл стены осаждённого города и на глазах у неприятеля опустил в волны Золотого Рога край ризы Божией Матери. Затем святыню перенесли в собор Святой Софии. После этого вдруг поднялась сильная буря. Флот руссов стал терпеть бедствие, многие их ладьи были разбиты о скалы или, опрокинувшись, потонули. Это страшное чудо заставило руссов не только снять осаду и отступить, но побудило их вскоре прислать в Константинополь посольство с предложением заключить мир и союз и с «просьбой сделать их участниками в святом крещении, что и было исполнено».

Ежегодное празднование Положения Честной Ризы 2 (15) июля было учреждено св. патриархом Фотием в честь возвращения святыни из Святой Софии во Влахерны.

О походе русских дружин на Константинополь сообщает и «Повесть временных лет». Её рассказ дословно повторяет известие «Хроники» Георгия Амартола, но уточняется, что поход возглавляли князья Аскольд и Дир. Уже в октябре-ноябре 860 года в Константинополь прибыло русское посольство для заключения договора «любви и мира». Помимо военных и торговых условий договор содержал статью о Святом крещении.

Упоминание о принятии руссами крещения содержится в Окружном послании св. патриарха Фотия 867 года. Вслед за рассказом о крещении Болгарии (865 г.) патриарх пишет: «И не только этот народ (болгары) променял прежнее нечестие на веру во Христа, но даже многими многократно прославленные и в жестокости и скверноубийстве всех оставляющие за собой так называемые россы, которые… возомнив о себе высоко, подняли руку против Ромейской державы. А в настоящее время даже и они променяли языческое нечестивое учение, которое содержали прежде, на чистую и неподдельную христианскую веру, с любовью поставив себя в чине подданных и друзей наших, вместо ограбления нас и великой против нас дерзости, которую имели незадолго перед тем. И до такой степени разгорелось в них желание и ревность веры, что приняли епископа и пастыря и лобызают святыни христиан с великим усердием и ревностью».

Таким образом, именно у стен Константинополя близ Влахернской церкви и Золотого Рога произошли события, сыгравшие важнейшую роль истории православной Руси. Князь Аскольд вскоре был убит князем Олегом, и крещение Руси отложилось ещё более чем на сто лет. Но при Аскольде в Киеве были построены первые христианские храмы, начал служение первый епископ. Символично, что первым храмом, построенным в Москве первым независимым русским митрополитом св. Ионой, был именно храм Ризоположения, где поместили частицу Ризы Богородицы, принесённую из Царьграда св. Дионисием, архиепископом Суздальским. Частица Святой Ризы до сих пор хранится в Москве, тогда как сама Риза была утрачена.

1 (14) октября 910 года, во время всенощного бдения во Влахернском храме, заполненном народом, св. Андрей, Христа ради юродивый (память 2/15 октября, греч. 28 мая), в четвертом часу ночи, увидел идущую по воздуху Пресвятую Богородицу, озарённую небесным светом и окружённую ангелами и сонмом святых. Преклонив колена, Пресвятая Дева со слезами молилась за христиан и долгое время пребывала в молитве, потом, подойдя к Престолу, продолжала Свою молитву, закончив которую, Она сняла со Своей головы покрывало и распростёрла его над молившимися в храме людьми. Житие св. Андрея сообщает, что он спросил стоявшего рядом с ним своего ученика, блаженного Епифания: «Видишь ли, брат, Царицу и Госпожу, молящуюся о всём мире?» Епифаний ответил: «Вижу, святый отче, и ужасаюсь». Пресвятая Богородица просила Господа Иисуса Христа принять молитвы всех людей, призывающих Его Имя и прибегающих к Её заступлению. «Царю Небесный, — глаголаше в молитве на воздусе со Ангелы стоящая Всенепорочная Царица, — приими всякаго человека, молящегося к Тебе и призывающего Имя Мое на помощь, да не отыдет от Лика Моего тощ и неуслышан».

В ранних вариантах жития говорится, что св. Андрей Юродивый был родом из Скифии, в более поздних, с XVII века, он называется «новгородцем». Юношей Андрей был продан в Константинополе в рабство богатому сановнику Феогносту. Хозяин обучил его грамоте и сделал своим секретарём. Однажды св. Андрей увидел во сне Иисуса Христа, Который призвал его к подвигу юродства. После этого св. Андрей принял вид безумца. Феогност отвёл его в храм великомученицы Анастасии Узорешительницы в надежде на исцеление. В храме св. Андрею явилась сама вмц. Анастасия и апостол Иоанн Богослов, которые укрепили его в намерении стать юродивым. Вскоре хозяин отпустил безумного раба. Андрей стал скитаться по улицам Константинополя, терпел побои и ругань, пил из луж, воровал на рынке, спал с собаками, милостыню раздавал нищим. Несколько человек знали о его юродстве и просили у него совета. Последние дни св. Андрей провёл в доме Епифания, предсказав тому, что он станет патриархом. После смерти тело св. Андрея исчезло, оставив лишь благоухание.

В Константинополе было два монастыря, посвящённых св. Андрею Юродивому.

Около 1164 года св. благоверным князем Андреем Боголюбским (1110-1174, пам. 4/17 июля) праздник Покрова Божией Матери был установлен в Русской Церкви. Греческая церковь не знает этого праздника, хотя во Влахернском храме о видении св. Андрея помнили. В XIV веке русский паломник дьяк Александр видел во Влахернах икону молящейся за мир Пресвятой Богородицы, написанную так, как Её созерцал св. Андрей. Скорее всего, икона была русского происхождения.

16 августа 944 года из города Эдессы в Константинополь были привезены и помещены во Влахернском храме Нерукотворный образ Спасителя (Мандилион) и письмо Господа Иисуса Христа к царю Эдессы Авгарю. Позднее эти святыни были перенесены в собор Святой Софии, а и затем в церковь Богородицы Фара в царском дворце.

Киево-Печерский Патерик сообщает, что около 1073 года Матерь Божия направила из Константинополя в Киев греческих зодчих, явившись им во Влахернском храме со словами: «Хочу церковь Себе построить на Руси в Киеве: повелеваю же вам — возьмите золото себе на три года и идите на возведение её… Прииду же и Сама увидеть церковь, и в ней хочу жить… Моим именем хочу назвать её, — и, вручив икону Успения Божией Матери, добавила: — Она наместной да будет». Выйдя из храма, зодчие на облаке увидели изображение великолепной церкви. Зодчие исполнили повеление Богородицы. Их мощи ныне почивают в Ближних пещерах, а икона, переданная Самой Богородицей до сих пор составляет главную святыню Великой Церкви Киево-Печерской Лавры.

В 1030 году при ремонте Влахернской церкви в её стене была обнаружена чудотворная икона с изображением Богородицы и Младенца Христа. Царь Роман III Аргир (1028-1034) украсил внутренние поверхности арок храма золотом и серебром.

В 1070 году церковь была разрушена пожаром, но цари Роман IV Диоген (1067-1078) и Михаил VII Дука (1071-1078) восстановили её.

К 1075 году относится первое описание «обычного чуда», происходившего от образа Богородицы во Влахернах. На пятничной вечерне завеса перед иконой чудесным образом поднималась, икона «оживала», словно бы Богоматерь являла себя в ней; в воскресенье завеса опускалась на прежнее место. Чудо происходило не всегда, и отсутствие его расценивалось как недоброе знамение. Чудо описано не только греками, но и латинскими и русскими паломниками. После 1204 года сведений об «обычном чуде» более нет, икона, скорее всего, была украдена завоевателями-латинянами. Возможно, именно эта икона была обретена в стене храма во время ремонта 1030/31 года.

После захвата Константинолполя крестоносцами в 1204 году храм перешёл в руки латинян, здесь разместилась община каноников. Царь Никейской империи Иоанн III Дука Ватаци (1222-1254) выкупил церковь у католиков вместе со многими другими монастырями Константинополя. Однако об основных святынях церкви источники более не упоминают. По-видимому, они были вывезены на Запад.

В 1285 году во Влахернской церкви проходил Собор, на котором Византия отказалась от Лионской унии.

В 1348 году генуэзские пираты разграбили храм и убили нескольких священников.

29 февраля 1434 года «какой-то молодой вельможа решил поймать птенцов», для чего забрался на крышу Влахернской церкви и неумышленно устроил пожар. Храм полностью сгорел. Это было время запустения столицы доживавшей последние годы Империи.

После завоевания города османцами в 1453 году одна из почитаемых икон Богородицы Влахернитиссы была перенесена на Афон

Развалины Влахернской церкви были известны среди православных Стамбула, святой источник был почитаем не только христианами, но и мусульманами. К нему совершались крестные ходы в субботу Акафиста и на праздник Положения Честной ризы Божией Матери. Вода из источника протекала под городской стеной и впадала в море. Сохранились свидетельства о чуде, когда в день потопления вражеского флота (2 июля) вода в море, куда впадал источник, становилась кровавой и сохраняла этот цвет до 1 сентября. По сообщению XIX века, «Оберегает всё то место, откуда течёт святая вода, русская полонянка, для того, что ей указано с тех людей, кто к святой воде придёт, брать по деньге с человека, и тем она питается».

В 1867 году землю со святым источником выкупила греческая гильдия скорняков и построила небольшую церковь. В 1964 году Иринарх Коваса украсил церковь фресками на сюжеты, связанные с историей храма. Справа от алтарной преграды помещены купель чудотворного источника и мраморный фонтан для сбора святой воды.

Икона Богородицы Влахернской, хранившая Город от врагов, по преданию, была вывезена из Константинополя, попавшего под власть турок, на Афон. 16 октября 7162 (1653) года «образ пречистыя Богородицы Одигитрия, что принесен из Грек, из Лахернской церкви», был подарен царю Алексею Михайловичу Гавриилом, протосингелом иерусалимского патриарха. Икона была помещена в Успенском соборе Кремля. Ныне древняя икона хранится в музее Московского Кремля.

В настоящее время Влахернская церковь действует. Она находится в районе Айван-сарай вглубь квартала от улицы Мустафа Паша Бостаны (Mustafa Paşa Bostanı sokağı). Как и все действующие православные церкви Стамбула, она огорожена стеной. Территория храма очень ухоженная. Здесь бывает много паломников, в основном из Греции. В храме находится старинный список иконы Богородицы Влахернитиссы, по-видимому, чудотворный. Это понятно по многочисленным благодарственным приношениям. Впрочем, из России паломников здесь очень мало. По словам смотрителей церкви, в год во Влахернах бывают тысячи греков, румын, болгар. Русских ежегодно бывает 20-30 человек.

Все русские люди, побывавшие в Стамбуле, поклонившиеся великим памятникам нашей духовной Родины – Византии, понимают, насколько русское место – Стамбул. Это чувствуют даже те из русских путешественников, кто не слишком интересуется христианством, а просто дышит воздухом Царьграда. Не зря Россия стремилась сюда на протяжении трёхсот лет.

Не стоит воспринимать эти мои утверждения как поддакивание Ф.М. Достоевскому, что Константинополь «должен» быть нашим. Он и так наш, нужно это почувствовать. Чтобы почувствовать – побывать. Какие ещё чудеса ждут русских паломников во Влахерне? В значительной мере зависит от паломников.

Когда Россия поймёт, сколь необходим ей этот сакральный центр, на юге нашей империи снова появится Царьград. И не нужно будет в связи с этим снова пытаться выгнать турок в Азию. С турками мы как-нибудь договоримся, против духовного присутствия русских на Босфоре они возражать не станут.

Евгений Бахревский

Статья закончена 17 июля 2011, в день памяти св. благоверного князя Андрея Боголюбского

 

1 Св. Стефан Новый, один из мучеников эпохи иконоборчества, был вымолен родителями и посвящён матерью Богу именно во Влахернском храме.

 

 

Читать далее...