Поморье как новый Израиль

Авторская колонка Анатолия Беднова

Размышляя о перспективах возрождения поморской культуры и поморского образа жизни, ловишь себя на мысли что поморское общественное движение после нескольких лет расцвета (пик пришелся на 2011 год – Четвертый съезд поморского народа в Архангельске) зашло в тупик. И дело, думается, не только в антипоморской позиции федеральной власти и ряда СМИ, обслуживающих ее. Само движение в его нынешнем виде исчерпало свой организационный и идейный ресурс, а с отходом ряда ведущих его деятелей от активного продвижения «поморского проекта», и человеческий капитал. Уже несколько лет в Архангельске не празднуется широко Поморский Новый год, про съезды и форумы хотя бы и узко-областного масштаба я и не говорю. Не будем в сотый раз рассуждать о том, кто виноват, зададимся другим традиционным русским вопросом – что делать?

История знает примеры успешного развития этнической и (или) религиозной идеи в условиях внешнего прессинга и сочетания разного рода неблагоприятных обстоятельств. Первый – существование на протяжении полутора веков старообрядческого «государства в государстве» — Выгореции на реке Выг: успешное функционирование народных общин, спаянных религиозной идеей, развитие целого ряда искусств и ремесел – книгоиздания, иконописи, серебряного и медного литья, морских промыслов (ходили на Грумант-Шпицберген), атмосфере братства и взаимовыручки, солидарности и социальной справедливости. Аналогичные примеры можно найти и в истории других старообрядческих общин России и зарубежья – от Риги до Алтая (где до сих пор «Алтайский старовер» — традиционный торговый бренд) и обеих Америк, от Усть-Цильмы до румынских липован.

Древлеправославие (в особенности – древлеправославие поморского толка) – наглядный пример того, как принцип почва + вера помогает сохранить, сберечь для потомков унаследованную от средневековой Руси культуру, самобытную идентичность русской этноконфессиональной общности, субэтноса вопреки всем ветрам времени.

Еще один ярчайший пример, казалось бы, далекий и чужой – рождение «в пустыне чахлой и скупой» государства Израиль после почти двух тысячелетий рассеяния усилиями энтузиастов, многие из которых по своему мироощущению были народниками, социалистами; воскрешение из небытия языка, давным-давно обратившегося в мертвую букву, но вновь ожившего, зазеленевшего и расцветшего, как древо Гондора. И опять же – в условиях внешнего давления. Возродить давно утраченную государственность, сформировать новую (хорошо забытую старую) национально-государственную идентичность вместо гетто-местечковой психологии помог принцип кровь + идеология (сионизм). Что до религии, то среди первостроителей Израиля как ортодоксы, так и вышеупомянутые светские социалисты.

Иногда шутят: поморы – те же евреи, только в бахилах и цебаках (длинноухих шапках). В истории двух внешне столь разных народов есть любопытные примеры взаимопроникновения: к примеру, знаменитый поморский сказочник Степан Писахов был сыном ювелира Пейсахова, переселившегося из черты оседлости в Поморье, где не было погромов. А северный святой Трифон Печенгский, по некоторым сведениям, был из крещеных евреев, как и другой почитаемый поморами подвижник Феодорит Кольский.

Мне кажется, что возрождению поморского субэтноса и его месторазвития способствовало бы объединение двух основополагающих начал – почва + идеология. Почва – родной регион, идея – евразийский регионализм. Обустраивай свою территорию, создавай хотя бы в рамках одной небольшой сельской общины свою новую Выгорецию, свой маленький русский Израиль. Общинный дух в Поморье не выветрился ни за столетия романо-германского и московско-питерского ига, ни за десятилетия господства партократии КПСС, ни за годы принудительной переделки опять же по западническим лекалам. Свидетельством тому тот факт, что Архангельская область – в первых рядах по развитию ТОС (территориального общественного самоуправления), то есть опыт объединения вокруг общего дела наработан.

Почему именно почва + идеология? Постановка во главу угла принципа крови неизбежно уведет поморов на скользкую дорожку, на которой расшибли немало лбов русские и иные этно-националисты. Поморы не были, и, надеюсь, не будут шовинистами. Выдвигать на первый план веру – значит, противопоставлять друг другу, сталкивать лбами и ссорить поморов, исповедующих разные культы. В этом была роковая ошибка руководства Национально-культурной автономии поморов Архангельской области, которое пыталось выдать собственные религиозные убеждения (славянское язычество) за некую «поморскую веру». Но точно такой же ошибкой было бы жестко увязывать поморство и РПЦ. И даже попытка сделать стрежнем поморской идентичности Древлеправославную Поморскую Церковь было бы также непростительной ошибкой: паства ДПЦ в традиционных поморских регионах сегодня немногочисленна и не имеет того влияния на умы земляков, как еще столетие назад. Пусть в будущей поморской общине расцветают сто цветов: кто-то ходит в храм РПЦ, кто-то в моленную, кто-то – на славянское капище или чудской лабиринт, да хоть Ктулху поклоняется (Ктулху не рыбнадзор, помора не обидит). Точно так же не может быть стержнем поморства партийно-политическая доктрина: кто-то поддерживает правящую партию, кто-то голосует за коммунистов или за ЛДПР, кто-то и вовсе – сторонник Навального, зачем вносить политический раздрай в общину?

Что же сплотит поморские общины? Регионализм как идея. Сегодня это слово некомпетентными или пристрастными критиками зачастую воспринимается как синоним сепаратизма. На самом же деле ни поморы, ни другие русские субэтнические общности не собираются никуда отделяться, создавать собственные республики ни внутри, ни тем более вне России. Смысл регионализма можно вкратце сформулировать как: все для блага региона, ничего во вред региону как месторазвитию данной общности. Собственно идея регионализма в ее евразийском прочтении (в духе протоевразийца и областника Г.Н.Потанина) должна быть дополнена концепцией народного социализма: в классической поморской артели социалистического духа больше, чем в сочинениях основоположников марксизма и практической политике их последователей – достаточно перечитать поморские уставы и правильники. Можно подумать и над более глубоким философским обоснованием поморской идеи, обратившись опять же к наследию соотечественников – например, к лимитизму («философии предела») Каллистрата Жакова: мироощущение представителя народа коми близко поморам. Именно философская система лимитизма, которая не разобщает, а объединяет людей и народы с различными религиозными и культурными традициями.

Создание в регионах традиционного проживания поморов этнопоселений должно дать толчок к возрождению Поморья. О том, как это может происходить, рассказал мне в интервью известный архангельский исследователь, организатор «поморских экспедиций» Александр Шаларев. Несколько лет назад оно было опубликовано на сайте «Регионы России», в то время придерживавшимся линии здорового регионализма.

«Мы должны развернуть поток переселения: не из деревни в город, а из города в деревню – технологии, люди. Это позволит решать проблемы прямо на месте, пусть и при небольшом финансировании. В чем задача на самом деле? Должны быть поставлены цели развития территорий, если мы хотим построить недотационный регион. Определить, во что вкладывать деньги. Иначе население соберется в городах, не будет чистой продукции: мяса, молока… Это скорее вопрос политической воли. Потому что, если говорить об экономических рычагах развития территорий, тут ничего нового нет.

— Но на местах есть еще территориальное общественное самоуправление.

— В Российской империи у общины было право распоряжения природной ресурсной базой. И колхозы в СССР тоже этим правом обладали. А у ТОСов его нет. В этом главная проблема: территориальное общественное самоуправление есть, а природной базы у него нет: ни земли, ни воды, ни биоресурсов. И люди эти живут за счет грантов, получаемых из города.

— Так и нужно, наверное, усовершенствовать законодательную базу.

— Тогда они станут именно самоуправлением. А сегодня и леса, и водные ресурсы в федеральной собственности. Так что община в сегодняшних условиях – это небольшое дачное объединение, которое ничего не решает, так как не имеет права на землю.

— А в России сегодня есть попытки организовать такие общины?

— Есть несколько таких регионов. К примеру, Белгородская область — это просто притча во языцех: там происходит бесплатная раздача земель под фермерские и крестьянские хозяйства. Почему бы и у нас землю не раздавать людям без препон? У нас нет земли в свободном обращении, нет дешевых кредитов и нет защищённого рынка сбыта продукции. Хотя во всех цивилизованных странах есть защищенный рынок сбыта для сельхозпроизводителей. Если мы хотим стать экономически крепкой державой, то нам просто необходимо иметь свой собственный, управляемый и защищенный рынок сбыта для собственных сельхозпроизводителей. Соответственно, должна быть система кредитования крестьянских хозяйств (под два-три процента годовых как в Европе, а ещё лучше под отрицательные проценты, как в Китае и Японии) и раздача земли в аренду на 49 лет по минимальным ценам.

— Это зависит от воли тех, кто находится у власти.

— От целей, которые они преследуют».

В том не очень давнем интервью Александр Шаларев говорил и о развитии малой энергетики (ветровой, солнечной, малой гидроэнергетике на реках), и о развитии инфраструктуры. Но он, как видно из процитированного, все-таки делал упор на развитие отдельных крестьянских хозяйств. В условиях же Российского Севера, наверное, целесообразнее было бы сделать упор на создание именно модернизированных в духе времени поморских общин. Конечно, можно бесконечно ждать у Белого моря погоды – когда придет добрый федеральный дядя и приравняет поморов к коренным малочисленным народам Севера. Но лучше начать уже сейчас: организовывать нечто наподобие израильских мошавов на русской земле.

Сельскохозяйственное производство, добыча и переработка даров леса и моря, гостевой туризм, в том числе событийный, связанный с традиционными народными праздниками вроде Поморского Новолетия – эти и другие занятия станут основой жизнедеятельности новых поморских общин, которые, как ростки нового общества, пробьются сквозь завалы-нагромождения советского и постсоветского хлама. Надо подумать и о создании общих для таких поселений брендов: например, центром каждого поселения были бы классический поморский обетный крест с вырезанным на нем изречением и сложенный из валунов лабиринт – как символы синтеза православного и языческого, русского и финно-угорского начал вполне в духе учения Каллистрата Жакова. В рамках общин можно было бы возрождать к жизни и традиционную поморскую речь – говорю.

Другие русские субэтносы, чьи лидеры обеспокоены угрозой растворения своей самобытной культуры в стандартизированной общенациональной, могут разработать собственные варианты общинного жизнеустройства. Собственно говоря, регионализм и обустройство своего «кормящего ландшафта» и должны стать народной русской идеей с локальными вариациями – поморской, сибирской и т.д. Так же, как евразийство – идеей общероссийской.

Анатолий Беднов

Иллюстрация — Вячеслав Ларионов

Лекториум он-лайн

Центр Льва Гумилева представляет СИСТЕМАТИЗМ АРТ в ЦДХ



Вам также может понравиться

Добавить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать данные HTML теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>