Заявление «Новых скифов» в связи с задержанием Анастасии Ахметовой
Движение «Новые скифы» выражает категорический протест в связи с задержанием в Алма-Ате блогера, художника и нашей соратницы Анастасии Ахметовой.
Мы заявляем прямо: союзные силы укрепляли евразийскую интеграцию и спасали Казахстан от хаоса и развала не для того, чтобы сегодня по первому же доносу местных нацистов и проплаченных западных фондов в стране бросали в тюрьмы евразийцев.
Мьянма и КНДР: белорусский поворот на Восток
Алексей Дзермант для «Спутника» о восточном треке Беларуси и Союзного государства
Современная архитектура международных отношений переживает тектонический сдвиг, масштаб которого сопоставим с крупнейшими историческими вехами. Эпоха однополярного доминирования и западного диктата стремительно уходит в прошлое. На этом фоне Республика Беларусь под руководством президента Александра Лукашенко уверенно реализует стратегический внешнеполитический маневр, направленный на укрепление связей с государствами глобального большинства.
Август 2026 года стал моментом исторической фиксации этого масштабного дипломатического тренда. Минск продемонстрировал впечатляющие результаты на азиатском векторе, совершив мощный прорыв в отношениях со стратегическими партнерами в Юго-Восточной Азии и на Корейском полуострове. В центре внимания – официальный визит в Минск Президента Мьянмы Мин Аун Хлайна и работа над соглашением о полной отмене визового режима с Корейской Народно-Демократической Республикой (КНДР).
Специальная военная операция через призму евразийской идеологии (на примере Республики Башкортостан)
Евразийство, в качестве социально-философской и геополитической доктрины, которая характеризует Россию как самобытную евро-азиатскую, славяно-туранскую цивилизацию, одновременно отличающуюся и от Запада, и от Востока, остается в общественной повестке и не теряет своей актуальности [1, с. 7]. Исторически ее возникновение пришлось на начало ХХ века, став ответной реакцией на социально-политические потрясения, которые в тот момент происходили в России, а также попытки либерально-демократических сил встроится в западноевропейский цивилизационный проект. На фоне этих драматических событий, идеологи раннего евразийства неоднократно предупреждали, что ни ее приспособление к общечеловеческим ценностям либерализма, ни изменение политического строя русского государства не снимут напряжения и противостояния с Западом.
Особую актуальность идеи евразийства приобретают сегодня, когда в результате закулисных игр мировых элит, на территории постсоветского пространства, Евразии, был фактически искусственно спровоцирован военный конфликт между Россией и Украиной, а скрытая деятельность иностранных спецслужб по созданию вокруг Российской Федерации «пояса нестабильности» лишь набирает обороты, угрожая основам ее существования.
В этой связи крайне показательна траектория постсоветского развития самой Украины.
Национальная политика Украины
После распада советской империи Россия, Белоруссия и Украина, несмотря на общие славянские корни и социокультурную схожесть, пошли по принципиально разным путям политического устройства. Так, в обновленной Российской Федерации, после небольшого периода правления олигархов и радикальных либералов, возник правящий режим во главе с Президентом В. Путиным основанный на блоке административно-бюрократической и военной (силовики) элиты. Как отмечает проживающий в США исследователь П. Турчин: «Победа административно-военной элиты ознаменовала возвращение к исторической модели, которая характеризовала систему власти в России по крайней мере с пятнадцатого века, поскольку политическая культура имеет склонность к устойчивости и обыкновенно восстанавливается даже после серьезных потрясений» [2, с. 229].
В Белоруссии благодаря жесткой, но оправдавшей себя в итоге, политике А. Лукашенко олигархические группы вообще не пришли к власти. В плане официально декларируемой идеологии в сфере национальной политики в Белоруссии, как и в России, в целом была реанимирована советская концепция «дружбы народов», а также евразийской интеграции государств постсоветского пространства, что в результате дало положительный эффект, особенно на фоне общей нестабильности, вызванной распадом СССР.
С кем боролся Дмитрий Донской?
Расследование Олега Матвейчева
Безусловно, обретение мощей Дмитрия Донского – это огромное событие для всех нас. Он не только благоверный святой, но и важнейший деятель русской истории. Однако, к сожалению, его роль была серьёзно искажена — прежде всего Карамзиным и в целом западнической традицией, которая стремилась на свой лад переписать нашу историю. В частности, Дмитрия Донского преподносят как русского князя, который нанёс первое поражение Орде, ставшее залогом грядущего освобождения от ига. Соответственно, и Куликовскую битву трактуют исключительно в этом же ключе. Правда, тогда возникает несколько неудобных вопросов.
Во-первых, Орду побеждали не только после Куликовской битвы, но и до неё. Сам Дмитрий Донской разбил ордынцев в битве на реке Воже, новгородские ушкуйники разоряли столицу Золотой Орды — однако на это почему-то принято закрывать глаза. Во-вторых, как вышло, что всего через пару лет московские элиты во главе с митрополитом заставляют уехать из Москвы Дмитрия, победителя Мамая, а власть отдают внуку литовского князя? Как получилось, что мы вроде бы одолели Орду, но затем является хан Тохтамыш и сжигает Москву? Значит, получается, мы плохо победили? И ещё один вопрос: почему Сергий Радонежский благословил Дмитрия на бой с Мамаем, если до того Русская церковь никогда к этому не призывала? Ведь она не платила ордынской дани — по Ясе Чингисхана храмы и монастыри освобождались от любых податей. Наши религиозные деятели в те времена неизменно призывали подчиняться хану и никогда не благословляли на войну с ним. Как же тогда Сергий мог дать такое благословение?
В рамках привычной концепции «борьбы Дмитрия Донского с Ордой» эти вопросы не находят ответа. И это не случайно, потому что настоящая история была совсем иной — и куда более актуальной для нас именно сегодня.
Корабль-Сердце в Центре Гумилёва
Событие «Философия красоты» — новая мистерия в рамках проекта «Скифская алхимия» — состоялось в Центре Льва Гумилёва. Ведущий — Павел Зарифуллин директор центра, писатель, этнограф является автором книг «Белая Индия», «Красивые боги» и многих других, где предвещает наступление эпохи Любви и Красоты.
К себе в команду для сотворения мистерии он позвал знаменитого китаиста и популяризатора восточных знаний, автора книг об искусстве жить и побеждать Бронислава Виногродского «человека-оркестра», мультиинстументалиста Яна Бедермана и танцевальный коллектив Анастасии Фатеевой. Они обрушили на нас такой мощный плотный поток живых световых энергий через слово, музыку, танец, что красота вошла в каждую клеточку тела, поэтому я уверена, что никто не ушел прежним с этого представления.
Павел начал с того, что для восприятия темы «Философия красоты» каждому из нас понадобится обратиться к своему поэтическому сердцу. Это был очень смелый вызов, ведь это тонко чувствующее, храброе, самоотверженное и наполненное любовью сердце, и Павел верит, что каждый присутствующий способен в себе его почувствовать.Дальше он спросил, а где живет красота? В поиске ответа он обращался к поэтическим произведениям Николая Клюева, Николая Гумилева, Александра Башлачева, песне голландских моряков и творчеству Вертинского. Но самым запоминающимся для меня стал момент, когда Павел поделился своим видением, которое пришло ему в медитации о приходе будущей эпохи. Это был яркий образ сердца- корабля. Затем этот образ корабля, плывущий в страну Красоты воплотили танцоры. Выступление Павла было на таком остром обнажении чувств и тонких сердечных вибрациях, что поймав эту волну, музыканты, взяли флейты, и Бронислав Виногродский пошел по залу босиком, в какой -то момент к нему присоединился Ян Бедерман. Музыка наполняла чарующими звуками мистерию красоты. Где же живет красота: здесь или надо плыть за моря, как в рассказе «Белый корабль» Лавкрафта? Китайская мудрость говорит, что красота повсюду надо только ее уметь увидеть. Индейское племя навахо в своей молитве вторит: «Красота впереди меня, красота позади меня, красота подо мной, красота надо мной, красота вокруг меня».
Генетическая заря
Ответ Павлу Зарифуллину на статью «Скифская мечта: Россия возвращается на Восток»
Павел, ваша статья — вдохновенный манифест. Вы перебрасываете мост от князя Ухтомского и Петра Бадмаева к Александру Блоку и евразийцам, вы вытаскиваете из недр русского языка персидские, тюркские и скифские корни, вы зовёте нас удлинить хронологию и найти «точку сборки» в скифском мифе. Всё это звучит мощно и своевременно. Но позвольте сказать прямо: вы остановились на полпути. Вы ищете «литературный источник», который мог бы соперничать с Библией или эллинским наследием, а он гораздо ближе — и гораздо фундаментальнее. Он не в библиотеках и не в курганах, он в каждой клетке нашего тела.
Настоящий текст, который объединяет народы Евразии — это не корпус сказок, не «Нартский эпос», не «Авеста» и даже не скифские логосы Геродота. Это ДНК. Та самая двойная спираль, которая на языке нуклеотидов записывает не только цвет глаз и форму скул, но — если вдуматься — и контуры наших социальных коммуникаций, нашу склонность к кочевому простору или оседлой упёртости, нашу пассионарность, наше ощущение «свой — чужой».
Вы приводите слова Теодора Шумовского о том, что русский язык на 50–60 процентов состоит из восточных корней, и называете это доказательством нашей азиатской природы. Но что есть язык, как не позднее, вторичное отражение гораздо более древнего текста? Сначала было смешение кровей, общий генофонд сарматских, угро-финских, тюркских, славянских популяций, и лишь потом, поверх этого биологического субстрата, лёг языковой евразийский союз, о котором писал Трубецкой. Лингвистика не ошибается, но она лишь расшифровывает то, что ДНК уже написала тысячелетиями раньше.
Когда князь Ухтомский утверждал, что «между русскими и азиатами такой пропасти не существует», он интуитивно угадывал генетическую реальность, которую тогда не умели прочитать. Сегодня популяционная генетика показывает: гаплогруппы R1a, N1c, C2, Q и многие другие разлиты по всему пространству от Балтики до Тихого океана причудливой, но единой сетью. Они не спрашивают паспорт и не сверяются с разрядом «европеец» или «азиат». Они просто есть — и делают нас родственниками не в метафорическом, а в самом прямом, биологическом смысле.
Правда скифских пророков
Размышления по прочтению книги К. Беквита «Скифская империя» (Выступление писателя Павла Зарифуллина на конференции «Наследие скифских пророков от Осевого времени до 21 века: перспективность и актуальность»)
Скифия и её потомки
Пространство, в котором мы живем, Россия-Евразия, исстари называлось Скифией. После этого Сарматией, Татарией и, наконец, Россией. Скифы — это общее название племён, кочевавших по территории Евразии в первом тысячелетии до нашей эры и до V века нашей эры. В своих военных походах и экспедициях скифы доходили с территории современной России до Центральной Европы и Египта на Западе и до Кореи на Востоке, скифы основали свои царства в Закавказье, Иране, Индии, практически по всей территории северного Китая, скифские поселения многие столетия сохранялись в Палестине, Крыму и на Инде.
Это любопытно, но большинство народов б. СССР считают, что они произошли от скифов. Одни с точки зрения генетики, другие культуры, третьи — от общего по сию пору кочевого быта. Это притом, что у современных людей весьма смутные представления о том, кто такие скифы. Существует трудно объяснимая тяга именно к скифам, магическое стремление к далёкому от нас по времени и законам народу. Скифы со своей развитой культурой курганов и искусством «звериного стиля» (изысканных изображений охоты хищных зверей на травоядных) обозначились на огромной территории от Японии до Шотландии. Символически на скифском кургане и стоит наша Русско-Евразийская цивилизация. Скифы – изначально были «союзом союзов», объединявшим различные этносы, религии и расы: как европеоидов, так и монголоидов на основе единой культуры.
В 2010-20—х гг группа российских исследователей во главе с П.В. Зарифуллиным сформулировала «новое скифство», как евразийское многонациональное патриотическое мировоззрение для сохранения и развития России и братских стран Евразии и, как «пазл» через экспедиции, научные работы и медитации реконструировало мышление скифских племён.
Что ждет Россию после СВО
Многие ждут завершения боевых действий как освобождения от бремени по защите национальных границ и интересов. Но часто – как в случае победы, так и в случае поражения – все основные трудности для страны только начинаются. Необходимо восстанавливать экономику, снимать ограничения, продиктованные военным временем, возрождать доверие к социальным институтам, которые из необходимости использовались не по назначению. В любом случае, это будет происходить на фоне истощения общества, нечувствительного к угрозам, на которые до этого реагировало уверенно и жестко. И этим воспользуются наши геополитические противники после завершения СВО. Видимо, об этом говорил профессор МГИМО Андрей Безруков, выступая на ПМЭФ.
Золотой Алтын и Экономика Красоты: контуры скифского будущего
Заседание Московского скифского клуба прошло 5 июня в Евразийском центре имени Льва Николаевича Гумилёва и было посвящено большой теме, которую организаторы обозначили как «Экономика будущего».
Встречу открыл Директор Центра, писатель Павел Зарифуллин. Он сразу задал широкий, даже немного пророческий тон разговора: речь должна была идти не просто о деньгах, курсах валют и технических схемах, а о том, как в ближайшие годы и десятилетия будет жить Россия, братские страны Евразии и весь большой евразийский мир. Павел подчеркнул, что тема касается каждого, потому что экономика будущего в итоге отражается и на государственном суверенитете, и на повседневной жизни людей, и на том, что лежит в их карманах.
Златокипящий Алтын
Главным гостем и центральным докладчиком стал Александр Разуваев, известный экономист, писатель, колумнист и давний участник евразийской среды. Его представили не как приглашённого эксперта, а как человека скифского круга, который давно работает с темами евразийской интеграции и будущей общей валюты.
Главная часть его выступления была посвящена идее Алтына, единой евразийской валюты, которую он предложил как название ещё в 2012 году. Разуваев напомнил, что сама идея евразийского аналога евро появилась раньше, ещё в начале девяностых, когда о подобной валютной конструкции говорили Виктор Геращенко и Нурсултан Назарбаев. Но тогда, по его словам, не хватало ясного образа и сильного имени. Название «Алтын» оказалось удачным, потому что оно связывает современный экономический проект с евразийской историей, тюркским миром, степной традицией и золотой символикой.
Разуваев говорил о будущем как о мире нескольких крупных макроэкономических зон. По его логике, глобальная экономика постепенно будет распадаться на большие блоки: североамериканский, европейский, китайско-азиатский, латиноамериканский и евразийский. В такой картине Россия в одиночку слишком мала для полноценной валютной зоны мирового масштаба, но вместе с Беларусью, Казахстаном, Узбекистаном, Азербайджаном, Турцией, Ираном и, возможно, другими странами может стать ядром большого экономического пространства. При этом он подчёркивал, что единая валюта не может быть просто расширенным российским рублём. Если речь идёт только о России и Беларуси, это фактически рублёвая зона. Но если создаётся настоящий евразийский проект, то нужна отдельная валюта, общий финансовый центр, единый рынок капитала и политическая воля нескольких государств.
Первые белорусские евразийцы
Алексей Дзермант о первых идеологах Евразийства и Скифства на белорусской земле
Евразийство – самобытная историософская, геополитическая школа мысли, возникшая после Октябрьской революции в среде русской эмиграции в 20-е – 30-е годы XX века как своеобразный ответ на грандиозные изменения на территории исторической России.
В основе евразийской идеи находится убеждение о том, что Россия и близкие её культурно и геополитически страны и народы представляют собой отдельную цивилизацию, не европейскую, не азиатскую, но евразийскую, гармонично сочетающую элементы первой и второй.
Евразийство, представленное такими выдающими учеными, мыслителями и общественно-политическими деятелями как Пётр Савицкий, Николай Трубецкой, Пётр Сувчинский, Георгий Вернадский, Николай Алексеев и другими оказало значительное влияние как советскую науку, например, на взгляды Льва Гумилева, так и на постсоветскую политическую реальность – Евразийский экономический союз и другие интеграционные объединения в Северной Евразии во многом сформированы исходя из логики евразийской идеи.
Долгое время считалось, что идеи евразийства оставались уделом довольно узкого круга представителей именно русской эмиграции и никак не затрагивали то, что происходило в интеллектуальном плане в рамках национальных движений других славянских народов. Хотя изначально это уже было не так, особенно если вспомнить полемику евразийца Николая Трубецкого и украинского историка Дорошенко.
Что касается Беларуси и белорусов, то по мнению географа и одного из ключевых евразийцев Петра Савицкого граница Европы и Евразии проходит «по линии: реки Неман-Западный Буг-Сан-Устье Дуная». То есть территория Беларуси отнесена им именно к Евразии, хотя признается и её пограничный, фронтирный характер: «здесь намечается граница двух исторических миров: одного – определяемого сложным сочетанием византийских и монгольских традиций, все глубже перерабатываемых и все полнее перекрываемых новым, из-под спуда бьющим началом русскости; другого – определяемого началом латинства… Это и есть первое и приблизительное определение Евразии и Европы как особых исторических миров».
