Кавказская Албания: античное закавказское государство и современный проект

Кавказ — колыбель древних цивилизаций, созданных населяющими его народами. Однако когда республики Закавказья разбрелись по своим «национальным квартирам», проблема общего исторического наследия перестала быть актуальной. Почти все народы этого региона вступили на путь определения своей «новой» национальной идентичности. Поэтому не случайно вокруг проблем этнокультурного и территориального правопреемничества древнего государства под названием Кавказская Албания разгорелись нешуточные научные и политические страсти.

Кому принадлежит Кавказская Албания

Чтобы сделать наши рассуждения более предметными, приведем вначале справку о Кавказской Албании, подготовленную для Большой советской энциклопедии известным кавказоведом З.И. Ямпольским.

В ней отмечается, что Кавказская Албания была одним из древнейших государств на территории восточного Закавказья. В нем проживали разноплеменные народы, в том числе и албанцы. Особое место Кавказской Албании на Кавказе определялось еще и тем, что на её территории были расположены «ворота Кавказа» (город Чола, в районе современного Дербента), являвшегося мостом между Европой и Азией.

Археологические раскопки на территории Азербайджана (в Мингечауре, Чухуркабале, Софулу, Кабале, Топрахкале, Хыныслах и др.), проведенные в разное время в период существования СССР, а также сведения античных авторов (Арриан, Плиний, Страбон, Аппиан, Плутарх и др.), многих армянских летописцев (Фавст, Егише, Хоренаци, Корюн и др.) свидетельствуют, что в конце 1-го тыс. до н. э. население Кавказской Албании занималось плужным земледелием, отгонным скотоводством и различными ремёслами. На этой материальной базе сложились отношения раннерабовладельческой собственности, и возникло государство, возглавляемое царём и главным жрецом. Верховным божеством, которому поклонялись народы этого государства, считалась Луна. Главным городом к началу нашей эры была Кабала. Руины её сохранились в современном Куткашенском районе Азербайджана.

В I в. до н. э. народ Кавказской Албании вместе с народами Армении и Грузии вёл борьбу против вторжений древних римлян в Закавказье (походы Лукулла в 69 — 67 гг. и Помпея в 66 — 65 гг. до н.э.). В III – V веках в этом государстве было принято христианство в качестве государственной религии. Христианскую церковь возглавлял автокефальный албанский католикос. Но в VIII веке большая часть населения Кавказской Албании была мусульманизирована. В течение IX — X веков албанским князьям удавалось несколько раз на недолгое время восстанавливать царскую власть. Затем большая часть земель государства вошла в состав азербайджанских феодальных государств — Ширвана и др.

Установлено, как утверждает З.И. Ямпольский, что часть современных азербайджанцев можно считать потомками древнего населения Кавказской Албании. Но в силу определенных исторических обстоятельств письменные памятники Албании местного происхождения дошли до настоящего времени в основном на древнеармянском языке.

Этот факт ни у кого не вызывает сомнений. Точно так же как и то, что для современной исторической географии бесспорным является то, что в период средневековья Кавказская Албания охватывала почти всю территорию современной Азербайджанской Республики, Южного Дагестана и Алазанской долины Восточной Грузии.

Вопрос о границе Армении и Кавказской Албании в I в. до н. э. — IV в. н. э. относится к категории дебатируемых, главным образом, учеными Азербайджана и Армении. Общераспространенная в науке точка зрения состоит в том, что граница проходила по реке Куре; азербайджанские ученые оспаривают ее, утверждая, что граница проходила по Араксу и, следовательно, в состав Албании входил также Арцах (Нагорный Карабах) и некоторые сопредельные с ним области.

В то же время, по мнению ряда армянских ученых, территории к югу от Куры, между озером Севан и Араксом, принадлежали армянам с ранних времен формирования армянского этноса, с VII века до нашей эры. Однако превалирующий в академических кругах взгляд состоит в том, что Армения заняла эти территории с неармянским населением только во II веке до нашей эры. Вот почему известный публицист и писатель Мурад Аджи в одном из своих очерков восклицает: «Меня как географа поражает, что нет даже описания границ Кавказской Албании. Какую территорию занимала страна? Какой народ заселял ее? Чем жил? И почему стало все неизвестным? Это важные вопросы, в них ключ к пониманию причин современных трагедий, которые вроде бы не связаны между собой, но связаны с Кавказом, с его историей. Действительно, как судить о чеченской войне или об армяно-азербайджанском конфликте, не зная предшествовавших им событий?»

Вот так ловко популярный кавказский публицист перебрасывает «логический мостик» от отдаленной античности и средневековья к современной геополитике. Тут все получается как у Геббельса, который заявлял, что история для него всего лишь корзина с бумагами, из которой он вытаскивает «все, что ему нужно».

Можно, например, со ссылкой на «объективное, научное освещение поставленных вопросов» доказывать, что народы Закавказья на протяжении долгих веков жили бок о бок и поддерживали теснейшие политические экономические и духовные отношения и вместе, плечом к плечу, боролись за свою независимость. А можно и заострить внимание на проблеме, «какому из народов должно принадлежать историческое наследие Кавказской Албании». К сожалению, на Кавказе в условиях обострения межэтнических отношений, влияния на развитие событий множества внешних факторов история перестает быть наукой.

Аргументы и контраргументы

В основном жаркую полемику вокруг проблем Кавказской Албании ведут между собой азербайджанские и армянские историки. Понимая риск любой исторической интерпретации существующих проблем, мы будем только констатировать обозначенные тезисы, не вдаваясь в полемику.

Итак, азербайджанские историки, как и их армянские коллеги, продолжают «отрабатывать» тезисы сталинской историографии о необходимости доказательства автохтонности происхождения своих народов. Помните, как одно время в СССР пытались «доказать», что «Россия — родина слонов». В этом смысле закавказская национальная историография выглядит в целом провинциально, хотя и облекает себя наукообразностью.

В данном случае проявляются некоторые особенности. После развала СССР Азербайджан, например, возвел в ранг национального освободительного движения свой отход от России, с которой сосуществовал триста лет. Но когда усилиями госдепа США в большую политику и в западную историографию был введен термин «Большой Ближний Восток», Азербайджан столкнулся с новой проблемой национальной идентификации. Появилась необходимость «научно» определяться с проблемами завоеваний в Закавказье Османской и Персидской империй, в которых азербайджанские государственные образования (ханства, султанаты) никогда не имели статуса независимости.

А после того когда США и НАТО предприняли «крестовый поход» на мусульманский восток (Ирак, Афганистан), именно Вашингтон впервые заговорил о возможности так называемой «фрагментации Большого Ближнего Востока». Поэтому с удивлением приходится читать некоторые умозаключения авторитетных бакинских специалистов, которые, ссылаясь на «неверное отражение современными российскими историками исторически сложившихся социально-экономических, социокультурных и этнических параметров региона, в пределы Кавказского региона не включают северо-восточные области Турции (илы Карс, Ардаган, Артвин, Игдыр и др.) и северо-западные области Ирана (останы Восточный Азербайджан и Западный Азербайджан)». По убеждению азербайджанских специалистов, эти области «многие века (до завоевания Россией Кавказа) находились в одном социально-экономическом и этнокультурном ареале, где и в настоящее время проживают в основном кавказские народы, что позволяет считать их «кавказскими» областями этих стран, как и кавказский регион России».

Самое любопытное в том, что Азербайджан продолжает быть уверенным, что мировое сообщество уже рассматривает Армению (наряду с Азербайджаном и Грузией) в группе «южнокавказских» государств как однотипные, включая их в состав Центрального Кавказа».

Но фактом является то, что Турции до сих пор отказывают в приеме в ЕС. Более того, перед ней во весь рост возникла проблема сохранения своей территориальной целостности (Курдистан), реальными становятся сценарии по образованию на территории Ирака трех государств, существуют сценарии и по разделу Афганистана. Вот почему в формирующемся геополитическом контексте происходит настоящий ренессанс в региональной историографии, в которой на историческом материале обыгрываются варианты появления на «Большом Ближнем Востоке» и на Кавказе новых государственных образований.

В этом смысле эволюция армянской историографии более последовательна и логична. Утеряв в раннем средневековье свою государственность, армяне, как этнос, не только сохранили себя, но и последовательно шли к воссозданию своей страны, вступая с различные мыслимые и немыслимые военно-политические альянсы. В мае 1918 года после распада Закавказского сейма была провозглашена независимость Армении. Ее государственность была сохранена и в дальнейшем. В настоящее время Армения, уже в новом статусе, умело маневрирует на широком политико-дипломатическом уровне, умеет привлечь внимание мирового сообщества к проблемам своей национальной истории (геноцид), умело апеллирует к принятым на Западе христианским ценностям.

При этом Ереван остается стратегическим партнером России наряду с активной западной политикой. Поэтому существующий уровень «научной полемики» вокруг проблем Кавказской Албании носит конъюнктурный, политический характер. Вместо того, чтобы сменить векторы исторической дискуссии, например, развивая тезисы о российско-азербайджанских отношениях, наряду с отношениями с Ираном и Турцией, бакинские историки «увязают» в проблематике Кавказской Албании и «варятся в собственном соку». Ведь по большому счету убеждать самих азербайджанцев в своей национальной исключительности, древности не приходится. Что же касается мирового восприятия этих проблем, то тут ситуация несколько иная.

Теперь вдумаемся в выставляемые азербайджанскими историками основные постулаты полемики. Речь идет о возвеличивании албанов в качестве своих предполагаемых предков с выходом на территориальный спор с Арменией. Более того, некоторые азербайджанские исследователи размещают Кавказскую Албанию на территории нынешней Республики Армения (вводится проблема Антрапатены). В таких описаниях все земли, церкви и монастыри в Республике Армения в мгновение ока превращаются в албанские.

Что же касается принятия Арменией христианства в IV веке, то сей факт переносится в тысячу километров к югу от сегодняшней Армении, к реке Евфрат. То есть тем самым бакинцы «открывают» для Еревана «новые горизонты» уже на южном направлении. И что еще важно: при этом историки не обходятся и без элементов «конспирологии». Описывая, например, основные письменные памятники албанской цивилизации, они уверяют, что все они якобы намеренно уничтожались армянами — сначала совместно с арабами, а затем в ходе так называемой второй кампании по систематическому уничтожению письменных источников уже в XIX веке.

И чтобы выполнить «законы жанра», приведем еще один казусный случай.

В конце 2005 — начале 2006 гг. в азербайджанской академической среде и обществе оживлённо обсуждалась новая книга азербайджанского историка Фариды Мамедовой «Кавказская Албания и албаны». Эта работа была подвергнута критике, а самого автора, прямо в духе 30-х годов прошлого века, заклеймили в качестве «предателя Родины» и «армянской шпионки». И все из-за того, что Мамедова поместила в своей монографии историческую карту «Албания и сопредельные страны во II—I вв. до н. э.», на которой было указано государство Великая Армения.

Что же касается армянских историков, то их аргументы более прямолинейны. Они исходят из устоявшегося в современной историографии тезиса (например, А. Новосельцев), гласящего, что «древних азербайджанцев» на территории Закавказья в первые века распространения христианства и до XI века не было, а сами тюркоязычные азербайджанцы никогда не были христианами. В частности, касаясь вопроса о времени появления тюркского этнического элемента в Закавказье, армянские историки обращают внимание на два весьма важных обстоятельства. Во-первых, азербайджанский язык относится к огузской группе тюркских языков. Поэтому хазары и прочие тюрки, о проникновении которых в Закавказье можно говорить до XI века, принадлежат к совсем иным группам тюркской языковой семьи.

Во-вторых, по их мнению, конкретные данные источников, рисуя этническую картину Закавказья до XI века, ничего не сообщают о сколько-нибудь значительном и устойчивом массиве тюрок в Азербайджане. В этой связи, например, российский историк А.Новосельцев , ссылаясь на труды В. В. Бартольда, А. Али-задэ и других исследователей, связывает изменение этнического облика восточного Закавказья и начало сложения тюркоязычного азербайджанского народа только с нашествием огузов в XI веке. «Мы с уверенностью можем сказать,- отмечает А. Новосельцев, — что все то, что в территориальном аспекте относится к правобережью реки Куры, то есть к северо-восточному краю Армении, ничего общего не имеет ни с Кавказской Албанией, ни с албанцами, и все то, что хронологически предшествует XI веку, то есть вторжению тюркоязычных огузских племен в Закавказье, никакого отношения не имеет к азербайджанскому народу». Выходит, что отыскать так называемые «албанские корни» в этногенезе современных азербайджанцев, это все равно, что искать иголку в стогу сена.

Кстати, в пользу этого тезиса работает и современная турецкая историография, которая не отрицает в раннем средневековье «пришлости тюрок» из Средней Азии в Малую Азию. Хотя тюркизация этого региона началась отчасти еще в досельджукскую эпоху, при Аббасидах, когда на охрану границ с Византией привлекались тюрки: карлуки, кыпчаки, печенеги, огузы и др. Но это не мешает современной Турции восстанавливать античные и христианские храмы эпохи завоеванной ими Византии и привлекать своим необычным историческим прошлым многочисленных зарубежных туристов.

Но дело не только в полемике между исследователями Азербайджана и Армении. Изучение культурного наследия Кавказской Албании претерпело в последние годы существенные изменения, в том числе в связи с новыми подходами и открытиями в этой области. Практика применения новых норм обозначила и ряд проблемных моментов, которые вряд ли найдут надлежащее разрешение в силу резкой политизированности проблемы.

В мае 2007 года в Баку прошла конференция, посвященная этнокультурному наследию Кавказской Албании. Бакинский симпозиум считается третьей попыткой ученых как постсоветской, так и зарубежной научной школы приоткрыть завесы тайн над загадочной страной Кавказской Албанией. Открывая этот симпозиум, Ариф Керимов, президент Федеральной лезгинской национально-культурной автономии, произнес «знаковые» слова: «Нас объединяет Кавказская Албания, историческое наследие не должно страдать от любых политических претензий, которые, несомненно, губительны для культурного взаимодействия. Гуманитарная наука не должна быть заложником политики, тем более ее служанкой. Тут необходим объективный научный подход». А доктор исторических наук, профессор Дагестанского государственного университета Муртузали Гаджиев от имени руководства ДНЦ РАН и руководства ДГУ призвал к активному диалогу историков стран Восточного Кавказа – Грузии, Армении и Дагестана.

Вслед за Баку проблемы государственности Албании обсуждали и на симпозиуме в Ереване. Однако, как сообщали тогда информагентства , там были актуализированы научные и политические обсуждения проблем этнокультурного и территориального правопреемничества древнего государства, именуемого Кавказская Албания. Речь шла о попытках определить этнический состав, культуру, границу этого государства. Как заявлял в этой связи известный армянский историк Владимир Бархударян, речь шла о «тенденциях использования исторических факторов в политических целях, а также изучении общежития трех государств — Армении, Грузии и Албании, письменность которых появилась практически одновременно». При этом было констатировано, что Кавказская Албания — первое конфедеративное государство родственных племен, которое просуществовало 1200 лет.

Затем полемика ученых была перенесена в Москву. 14 — 15 мая 2008 года в столице России проходил Международный научный симпозиум «Кавказская Албания и лезгинские народы: историко-культурное наследие и современность», организованный Министерством развития регионов России, МИД, ГД РФ и Институтом языковедения Академии наук России по инициативе Федеральной лезгинской национально-культурной автономии. В симпозиуме участвовали более 100 представителей из России, Австрии, Армении, Грузии, Швейцарии и пр.

Сам факт проведения симпозиума по этой теме вызвал резкие протесты в Азербайджане. Смысл обсуждения истории и культуры Древней Албании вне «тюркского» контекста азербайджанская пресса определила так: «Как видно, Россия стремится обострить межнациональные отношения на севере Азербайджана. Делается попытка приписать историю, культурное наследие, фольклор, памятники Кавказской Албании лезгинам. Таким образом, у лезгин формируется мнение о том, что им принадлежало большое государство на территории Азербайджана. Тем самым лезгинам посылается сигнал, что они должны вернуть землю, «принадлежащую им по историческому праву». В связи с этим, некоторые азербайджанские СМИ описывали московскую конференцию как провокацию, организованную российскими и армянскими спецслужбами.

В плену исторических комплексов

Откуда подобный «политический комплекс» и почему полемика вокруг «наследия кавказского царя Гороха» вызывает в Баку столь болезненную реакцию? Ответ прост. В Азербайджане хорошо помнят то, что карабахскому вооруженному конфликту предшествовала массированная информационно-аналитическая атака, предпринятая тогда еще «советскими» армянскими историками относительно исторического наследия Кавказской Албании. Первые синдромы этого наступления ощутил еще Гейдар Алиев, занимавший тогда пост первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана. В этой связи он неоднократно обращался в идеологический отдел ЦК КПСС, но при этом «тонко» ориентируя бакинских историков на «борьбу с армянской фальсификацией истории Азербайджана». Поэтому к моменту начала вооруженного конфликта в Карабахе в национальной историографии Азербайджана и Армении, и как следствие — в общественном сознании двух соседних народов — было накоплено достаточное количество «взрывного исторического материала». Вот почему Азербайджан в стремлении исследователей более тщательно изучить феномен кавказской Албании усматривает для себя очередную опасность.

Особенно в той части, когда армянская историография стала в последнее время «отрабатывать» принципы «очаговой цивилизации», имея в виду армяно-удинский (армяно-лезгинский) союз, якобы уничтоженный исламом. При этом утверждается, что именно армяно-лезгино-христианский элемент являлся главной этнической и духовной основой Кавказской Албании, «которая с геополитической, геоэкономической и геостратегической точек зрения играла значительную роль в истории не только Армении и Кавказа, но и Византии». Более того, выясняется, что армяне в Кавказской Албании всё чаще ассоциировали себя с местным армяно-удинским (албанским) христианским миром, а остальная часть лезгин ассоциировала себя с исламом. Когда же в ходе исламизации Кавказа исчез армяно-удинский компонент, это привело и к исчезновению албанского государства.

Таким образом, разыгрывание «этнических карт» на исторической площадке Кавказской Албании выводит любого исторически неподготовленного читателя на серьезные геополитические выводы. Например, почему бы наряду с выпущенной недавно в свет идеей создания в Закавказье армяно-грузинской конфедерации не приплюсовать к ней Нагорный Карабах и часть северокавказских народов. Тогда новая «Республика Кавказская Албания» получила бы мощный историко-идеологический и религиозно-политический импульс для дальнейшего самостоятельного геополитического развития и расширения вплоть до Каспия. В перспективе подобный подход позволил бы идеологически и географически определить геополитических конкурентов в борьбе за восточный Кавказ в случае, «если беспокойный исламский Юг начнет наступление на Север».

Правда, описываемая угроза с Юга носит надуманный характер. Но разработка новой исторической и политической концепции развития в данном направлении, похоже, продолжается. Вот почему древнюю Кавказскую Албанию начинают «рвать на части». Историки Азербайджана. Армении, Грузии, некоторых северокавказских народов пытаются растащить по «национальным квартирам» оставшееся мизерное материальное, политическое и идеологическое наследие. При этом в духе западной концепции «столкновения цивилизаций» выставляется следующая картинка: Кавказская Албания есть продолжение христианского мира в кавказском регионе. А появление на Кавказе ислама изображается в качестве «свертывания обновленческого гуманистического процесса».

Понятно, что Баку внимательно отслеживает политико-исторические тенденции, которые получают широкое распространение в историографии. Что в ответ? Например, Эльдар Исмаилов, директор Института стратегических исследований Кавказа, председатель редакционного совета журнала «Центральная Азия и Кавказ» в резюме к одной из своих статей предложил свою контрконцепцию: способствовать формированию Кавказского региона как самостоятельного субъекта глобальной политики и экономики. Для этого, по его мнению, необходимо структурировать социально-экономическое пространство Кавказа, включающего Северный, Центральный и Южный Кавказ, выбрать в качестве интегрирующего ядра региона Азербайджан и Грузию. А для полноценной реализации этого проекта начать процесс интеграции государств Центрального Кавказа и Центральной Азии в системе мирохозяйственных связей, чтобы, в конечном счете, сформировать центральноевразийский региональный союз.

Эпилог

Кавказ находится на перепутье континентов. Подвергаясь постоянному давлению как с юга, так и с севера, народы этого региона смогли создать, сохранить и развить своеобразную культуру. Жизненность традиций – одна из самых поразительных и ярких особенностей культуры, сложившейся в древности на Кавказе, и по сей день не может не восхищать своей уникальностью объективно настроенного исследователя. Одна из величайших особенностей истории Кавказа заключается еще и в том, что он выполнял роль посредника между цивилизациями Востока и Запада, обогащая мировую цивилизацию. В этом смысле Кавказ практически остается неизученным. Окунуться в Кавказ — это значит быть готовым к открытиям загадок прошлого, обогащаться новыми знаниями. Но главное — правильно распоряжаться этими знаниями, не делать из истории оружия, которое стреляло бы в будущее.

Станислав Тарасов, Дмитрий Ермолаев
«Российские вести»

Вам также может понравиться

3 Комментариев

  1. 1

    У вас статья получилась с каким то очень сильным политическим подтекстом. Я только и читал про фальсификации азербайджанских историков, а что с армянской стороной ? Где история ? Одна политика

    • 2

      Это не правда эта придуманная история !!!
      Книга Ямпольского «Кавказская Албания» там такого не написанно это чистая провокация!

  2. 3

    полная фальсификация. Арцах как территория не было её. исторический факт то что, армяне переселились в эти территории начиная с 1812 года как беженцы

Добавить комментарий для Dart Отменить ответ

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать данные HTML теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>