7 июля в издательстве «Литературная матрица» состоялась презентация третьего издания книги «Русская сакральная география» Павла Зарифуллина. Это уже третье издание книги, которая на протяжение десятилетий не теряет своей актуальности и нередко оказывается актуальным политическим прогнозом, хотя текст, который практически без изменений переиздан в настоящий момент, был написан почти два десятилетия назад.
Вступительное слово взял на себя издатель, редактор издательства «Литературной матрицы» и писатель Павел Крусанов. Согласно его наблюдениям, Кавказ и сложная этнополитическая обстановка в регионе, связанная с перераспределением земель, депортацией народов в настоящий момент представляют собой пестрый ковер горизонтальных, примерно равных друг другу по сложности противоречий. Только взгляд из федерального центра, из имперской оптики или с низкой орбиты, которую могут позволить себе наблюдающие за нами условные марсиане, может обнаружить, что все они разрешимы, но на более высоком уровне организации. Два тела могут находиться в одной точке трехмерного пространства только если смотреть на это из четвертого измерения. Такую повышенную мерность для решения большинства противоречий на евразийском континенте дает обращение к сакральному измерению.
После выступил петербургский философ Александр Секацкий. Первым делом он обратил внимание на то, что тема сакральной географии всегда казалось чем-то пережитым, оставленным в Средневековье или творчестве Умберто Эко, и сейчас актуальным массовым сознанием не воспринимается как что-то заслуживающее внимания. Но именно в этом и скрыта основная ошибка. Земля, воздух, вода и другие еще не опознанные нами стихии имеют свою размерность не только в нашей онтологии, или в объектно-ориентированной онтологии, но и точно – в антологии сакра. Шмель, который по законам не должен летать в рамках аэродинамики воздуха, легко перемещается в какой-то другой. Профессору Чжэн Джейн Ван из Корнеллского университета потребовалось много часов моделирования на суперкомпьютере сложного движения воздуха вокруг быстро движущихся крыльев чтобы понять нестационарную вязкость газовой динамики, ныне известной как вихревая аэродинамика.
Книга Павла Зарифуллина во многом повторяет эти размышления. Время, уложенное кольцами в пространстве – кольцами деревьев или геологическими пластами – становится феноменом пространства. Мира, собирающего сам себя. Эти ветра, дующие в своей нечеловеческой физике воздуха и в нечеловеческой логике времени (например, постоянные ветра вроде сирокко, фёна или баргузина, которые, на человеческий взгляд не должны быть ничем постоянным) накладывают свои проекции на мир вещей, процессов и людей, вычерчивая уникальные узоры судеб целых народов.
Играет свою роль и философское Ничто, раскладывающееся в разных средах то в математический ноль, то в «квантово-механическую пену», то в «негативное пространство» фотокадра. Это – ценнейший ресурс бытия, позволяющий прирастать новым качеством, формировать свою собственную судьбу как отдельным людям – художникам, предпринимателям, — так и целым народам. Пространство может быть подано к непосредственному проживанию, а пустота позволяет задать энергию входа в этот процесс. Сакральная география, как и другие ресурсы подобного типа, также является источником такой – благой – жизни. Частью их являются «дальние дали» и «вольные воли» — этнограммы, отчетливо понимаемые носителями знаний этой географии и ныне являющиеся полуутраченными.
Подобно тому, как мы сжали всех наших мульти-многомерных геральдических виверн, драконов и медведей до плоских изображений – вроде того самого зоологического мишки, представляющего собой бессмысленную и вонючую генетическую машину, которая по ночам роется в помойке на окраине города – мы сжимаем вокруг себя и все остальные пространства. Так же и с географией, которая, ранее будучи дружественной средой, расчерченной узорами вышивки и крышных коньков, превращается в скудные и бессмысленные координаты для товарной логистики и артиллерийского обстрела.
Подобно тому, как конек на скатах крыши установлен не для «защиты от грязи» и «повышения вентиляции», география не предназначена для ориентирования в одном лишь пространстве. Особенно, если речь идет о сакральной географии Зарифуллина. Мы умеем добывать жизнь прошлого цикла из земли и возвращать ее в энергетический оборот. Если мы говорим о нефти, газе и угле. Секацкий убежден, что пора научиться возвращать в энергетический оборот и смысл предыдущего цикла. Осваивать не только геологию, но и географию как множественномерный ресурс, позволяющий отвоевать новое качество понимания себя и самой ткани жизни.
Сам автор книги, Павел Зарифуллин, обратил внимание на то, что есть некоторая преемственность, отраженная на обложке «Русской сакральной географии». На обложке первого издания была скульптура Родины-Матери. И сама книга выходила в те годы, когда общественное мнение пренебрегало этой фигурой, пытаясь доказать нам с помощью либеральных и либерализованных СМИ, что Родина – это Мачеха. В лучшем случае – Родина-Ведьма. На второй обложке были ткани Пинежья. В те годы решался вопрос о Севере России, стоял вопрос о статусе поморов. В конце концов, с началом СВО, решился и этот вопрос – мы стали Глобальным севером, который противостоит Коллективному Западу. И вот на третьей мы видим ангельское небо и Птицу Счастья – новые горизонты, новые крылья для новых небес, развернутых или пока разворачивающихся над Россией-Евразией.
Себя Павел считает случайным наблюдателем, которому посчастливилось побывать и повидать ключевые моменты нашей новой скифско-евразийской истории. Альтернативной. Не той, что написана вокруг истории западного полуострова, и где Евразия – Географический центр мира, о которых писали Хаусхоффер и Макиндер – расположен где-то стыдливо слева от пупа Земли. Большая часть этих событий не видна объективу и не измеряется длинной новостной ленты. Она происходит и располагается именно там, в сакральном измерении географии, и там осуществляет основную работу по движению мира вперед. Видеть эту работу – само по себе дар. Которым Зарифуллин, без сомнения, обладает.
В конце концов, по его собственному признанию, книга стала некоторым открытием и для него самого – совершенно неочевидные прозрения, над которыми еще лет двадцать назад все бы смеялись. Сегодня воплощаются прямо на наших глазах. Тонкая работа часового механизма в семи небесах сакральной географии начала воплощаться в грубом камне. Так, украинский кейс, подробно описанный в книге, становится неизбежной реальностью прямо в полях Новороссии – руками и волей тех людей, для которых другой автор – Святослав Галанов – тоже присутствующий на встрече, написал краткую методичку, объясняющую исторический смысл происходящих прямо сейчас событий. «Остров Украину» пытался затопить мировой Океан талассократии. И прямо сейчас ответом на это является трансгрессия, подъем суши, отводящий грязные воды с украинских полей.
И Россия сегодня – не просто служебное государство, полностью сплюснутое в серии договоров между разными социальными стратами. Ее многие хотят такой видеть ради интересов административного удобства. Такая уж у них метафизика мистицизма. Но Россия – гиперпространственный объект. Ее вода жизни налита в бутылку Кляйна, которую не выбухать. Ее дорога размечена на ленте Мебиуса, которые никогда до конца не изъездить. И география ее нанесена на глобусах с невозможными кубами, которую до конца не распознать в GPS-кординатах.
Сегодня, может быть, этот ресурс и эта Россия, которую описывают Зарифуллин, Секацкий и Галанов не всегда очевидна и не всегда видна с нашего места, как не видна была Земля Санникова. Но есть же обручевы, которым она открывается! И с каждым новым тиражом «Русской сакральной географии» они открываются нам все больше и больше. Во всяком случае, мы теперь точно знаем куда именно смотреть чтобы случайно не пропустить.
Виталий Трофимов-Трофимов