В московском Центре Льва Гумилёва евразийцы и новые скифы собрались на большую встречу, которую сами участники именовали важнейшей конференцией о скифских пророках и попыткой собрать цельное, непротиворечивое скифское мировоззрение.
Открытие началось по-домашнему живо: писатель и Директор Центра Гумилёва Павел Зарифуллин обозначил тему дня и сразу вывел на первый план гостя с Дона, Максима Ильинова, которого представили и как музыканта, и как художника, и как философа, и как “скифа с Дону”, приехавшего с благой вестью об апостоле Андрее и с привезённой картиной. Тут же прозвучало, что вечером намечен двухчасовой концерт, а вместо долгих вступлений зал “завели” коротким приветствием в стихах: это был плотный, ритмичный текст про новый век, про внутреннюю честность, про личную дорогу, про общую беседу без словесной грязи, и с прямым сигналом: начинаем.
После аплодисментов Павел Зарифуллин перевёл разговор в “программный” режим и объяснил, почему эта встреча вообще стала возможной: в центре помогали выходу русского перевода книги американского историка и лингвиста Кристофера Беквита «Скифская империя» и презентовали её в Москве примерно годом раньше, причём сам автор подключался к мероприятию онлайн.
Он подчеркнул, что работа Центра Гумилёва со скифской темой шла годами в экспедиционном, “полевом” формате: курганы, музеи, поездки, прямой контакт с артефактами, в том числе недавний визит в Азовский музей с впечатляющими золотыми изделиями. Павел Вячеславович отдельно поблагодарил исследователя Святослава Галанова, которого назвал главным “скифским библиотекарем”, и связал этот пласт собранных материалов с ещё одной линией: помимо археологии и “ощупывания” мест, требовались язык и лингвистика, и именно здесь, по его словам, Беквит закрыл важные лакуны. Дальше прозвучала уже рамка дня: говорить о наследии “скифских пророков”, о том, как их идеи откликнулись в русской мысли, и почему в XXI веке ни одна “рыночная” идеология в чистом виде не удовлетворяет, а значит поиск опоры продолжится.
Ключевой доклад Павла Зарифуллина был построен как длинная “ось” от древней истории к сегодняшним конфликтам смысла. Он рисовал картину бронзового века как эпохи большой связности и торговли, с мощной технологической и культурной системой, которая затем по неизвестной причине рухнула. Этот разрыв он описывал не только как смену эпох, но и как смену способа мышления: упоминал идеи о расколе человеческого сознания, о переходе от “пра-логического” к “логическому”, о межполушарном напряжении, которое породило новую философию и новый тип рефлексии. На этом фоне появление скифов было подано как рождение народа на разломе бронзового и железного мира, народа-посредника, который одной ногой ещё в мистическом старом устройстве (с образом богини Табити), а другой уже в новом сознательном мире, где нужно учиться жить после катастрофы.
Дальше в центре выступления возникла опорная “техника” мышления, которую Павел Зарифуллин называл антилогиями: формула, где две противоположные идеи существуют рядом и заставляют сознание зависнуть, как в вопросе «быть или не быть». Он связывал такие антилогии с «осевым временем» и с тем, как человечество пыталось ответить на вызов распада старой картины мира. В этой логике он вывел “четырёх пророков” и четыре ответа. Первый, Анахарсис, был представлен как фигура, принесшая в греческий мир силу вопроса и сомнения, фактически привычку ставить знак вопроса и тем самым мыслить и формировать философию. Второй, Заратустра, был показан как тот, кто жёстко разрезает мир на свет и тьму и фиксирует идею зла. Третий, Будда, вычленяет страдание и предлагает выход через уход в нирвану и практику. Четвёртый, Лао-цзы, даёт диалектический ответ через пару Инь и Ян, через динамику и “поток”, который рождает движение и, в изложении ведущего, связывается с темой любви как основы мировоззрения.
