2026 год объявлен в нашей стране Годом единства народов России. О том, что должно стоять за понятием единства, на деловом завтраке в петербургской редакции «РГ» мы рассуждали вместе с директором Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамеры) Российской академии наук (РАН) академиком РАН Андреем Головневым.
— Андрей Владимирович, не секрет, что многих влекла в Кунсткамеру прежде всего коллекция Фредерика Рюйша. Вы, став директором, провозгласили принцип «От уродов — к народам». Удалось ли его реализовать?
Андрей Головнев: Мы воссоздали кабинет средневекового ученого и убрали экспонаты Рюйши туда. И полностью обновили практически треть всей основной экспозиции Кунсткамеры — у нас восемь новых экспозиций, и каждая из них — это новый взгляд на важные события или явления, каждая — научное открытие, заслуживающее публичного представления. Мы рассказываем о рождении науки в России — от первых ее зерен до космоса. А в широком смысле мы рассказываем о том, как в России в XVIII веке произошла ментальная, мировоззренческая революция.
— И как она произошла?
Например, он, в детстве заработавший водобоязнь, сумел ее преодолеть и стать основателем российского флота, покорителем морей. А толчком послужил жгучий интерес. Петр увидел, как английский ботик — да, тот самый дедушка российского флота — идет под парусом против ветра! А лично мне очень понравился девиз, который они вместе с Алексашкой Меншиковым выбили на медалях и наградили сами себя за первую победу на море, когда сумели отбить парочку кораблей у шведов: «Небываемое бывает».
Причем у Петра сразу выработался царский взгляд на науки. В отличие от нас, ученых, которые служат науке, цари считают, что науки служат им. И он это хорошо усвоил и приобретал зарубежные знания вместе с профессорами, книгами, инструментами.
И он абсолютно практичен. Почему астрономия с географией — наука номер один? Потому что царь должен видеть, чем он владеет. Как вы думаете, какой первый экспонат приехал в Кунсткамеру? Уникальный Готторпский глобус, где есть и карта земли, и карта галактики.
— Идею знать, чем владеешь, поддержала Анна Иоанновна, организовав Вторую Камчатскую экспедицию…
Андрей Головнев: Из этой экспедиции была привезена национальная идея России: это страна, удивительно богатая народами, и наша страна первой в мире объявила это достоянием. Я не устаю повторять: это и есть наш приоритет, который не надо выдумывать. Самая российская наука — этнография, наука о народах, которая зародилась у нас как минимум на сто лет раньше, чем в Европе.
Наша этнография отличается от западной, потому что у нас — портреты народов, и каждый представлен в своей самобытности, хотя они и объединены в сообщества по языковым семьям, а также по гражданству — в государство. В Западной Европе сведения о народах выстроены в эволюционную пирамиду, на вершине которой — европейская цивилизация. На этнографических выставках, например в Лондоне в XIX веке, они представляли дикарей и варваров, но не самих европейцев, стоящих вроде как особняком. А у нас на аналогичной выставке в Москве — «русские среди других народов». В этом наша особенная российская философия народоведения.
— На что надо обратить внимание?
Андрей Головнев: А это нам объясняет наука этнография: взаимодействие народов основано на том, что у каждого народа есть своя деятельностная ниша. То есть своя адаптация к окружающей среде, своя этнокультурная стратегия.
Условно говоря, одни — лучшие в мире овцеводы, другие — овощеводы, третьи охотники, четвертые — моряки. И мы видим, что благодаря этой культурно-хозяйственной диверсификации в сложном географическом пространстве России нет непроходимых территорий: одни умеют ездить на собаках, другие — на кораблях, третьи — на оленях, четвертые — на верблюдах. А в зонах контактов возникает эффект транспортной эстафеты и взаимоподдержки.
Когда этнография включается как наука и мы наблюдаем изнутри организацию многонародности, то видим не просто список или сумму народов, а синергию. Можно было бы сказать о разделении труда, но я скажу точнее — о соединение труда: при разделении происходит взаимодействие. Это важная задача для науки и одна из основных тем Петербургского Этнофорума, который мы проводим в Год единства народов России.
— Для какой аудитории он предназначен?
Андрей Головнев: Мы организуем экспертное собрание, призывая туда на базе науки не только ученых, но и политиков, общественников, инициативных представителей народов, бизнесменов. Это научное и общественное событие, целью которого можно считать обсуждение самых актуальных тем и расстановку ключевых понятийных акцентов. В частности, я как руководитель оргкомитета собираюсь выступить с пленарным докладом о рождении национальной идеи России — идеи о богатстве народами, или многонародности.
— Еще одна ваша идея заключается в том, что Россия — это не Восток и не Запад. Россия — это Север.
Андрей Головнев: Это разные вещи. Северность — это идентичность России. А многонародность — национальная идея. Посмотрите, Российская империя пережила несколько революций, но так или иначе она сохраняет свою северность, обусловленную географией и историей, а также многонародность (многонациональность) как систему многообразия в единстве.
— Недавно в Совете Федерации обсуждали создание учебника по российской идентичности. На ваш взгляд, такое будет работать?
Андрей Головнев: Механически заученное — это легко разрушаемая внешняя конструкция, внешняя оболочка. Глубинная убежденность основывается на понимании, на интересе, на привязанности.
Я пытаюсь убедить наших чиновников, что не надо бояться этничности, напротив, нужно ладить с нею и делать все для того, чтобы она реализовалась в своей красоте и в своей полноте. В данном случае многонародность — это наше конкурентное преимущество, это соединение разных потенциалов.
Кстати, Российская академия наук сейчас начинает программу по исследованию русских. Наконец-то. Когда мы сможем внятно говорить о том, что собой представляет русская культура, я думаю, что мы получим ответы на многие вопросы. Иногда нам ставят правила игры, а мы им следуем. Например, нам говорят, что русская культура — это крестьянская культура. А мещане? А купцы? А священнослужители? А дворяне? А царь? Недавно я опубликовал статью о «царской этнографии».
— Вы будете участвовать в этой работе?
Андрей Головнев: Конечно. Кстати, на Петербургском Этнофоруме я хочу вынести на обсуждение понятие «коренные народы». Сейчас в законодательстве и речевом обиходе он используется только в сочетании «коренные малочисленные народы РФ». Но разве русские — не коренной народ? А буряты, татары, удмурты? Разве то, что они многочисленные, лишает их права называться коренными? Мы должны употреблять слово «коренной», распространяя его на все народы, живущие в России. «Коренной» — это очень важное слово в отношении «народа».
— В конце прошлого года вы анонсировали трехтомник «История Российской Арктики». В чем его важность и новаторство?
Андрей Головнев: Осознание, что Арктика наша не 500 лет, а 28 тысяч лет как минимум, потому что уже тогда появились предки людей, которые до сих пор живут в российской Арктике.
Не надо считать нашей историей только ту, которая отмечает присутствие русских или которая отмечена в летописях. Российские народы — это и потомки древних обитателей Чукотки, Таймыра, Ямала. Это первое.
Второе: если мы посмотрим на Арктику взглядом северянина, то есть человека, убежденного, что именно Север определяет самобытность России, то увидим, что здесь рождалась политика государства — начиная с призвания варягов и до рождения империи в Северной столице. Рекой истории, на которой рождалась Русь и Россия, оказывается Нева. Эта смена ракурса представляет Север не как окраину, а как хребет России.
— Как принято говорить, без прошлого нет будущего. Знание этой истории поможет прогнозировать будущее? Какой будет российская Арктика?
Андрей Головнев: Знание истории — это осознание ресурсов и сценариев, которые выработаны предками и усвоены нами. И тогда мы будем опираться на собственные ресурсы и возможности, мы будем брать пример со Строгановых, которые сумели охранить Россию от английской колонизации в смутные времена рубежа XVI-XVII столетий.
В дополнение скажу, что такой целостный взгляд на Арктику даст возможность увидеть настоящих русских северных героев, достойных любви девушек и игр мальчиков. У нас замечательные герои, но нужно их показать. Нужно персонифицировать эту историю яркими, колоритными, персональными портретами и судьбами. Пополнить Арктикой наш национальный пантеон. А Арктика — это исторически страна героев и изгоев, ярких судеб и подвигов.
В авторский коллектив мы привлекаем настоящих арктических исследователей. Сейчас я совершаю тур по арктическим регионам, где мы будем обсуждать, создавать совместные исследовательские команды, подключать северные регионы, начиная с Магадана. Так что по ходу работ мы еще создадим (или укрепим) авторское сообщество североведов-арктиковедов.
— Когда новое исследование выйдет в свет?
Андрей Головнев: В Арктике, где люди искусны в пути, вам никогда не ответят на вопрос, когда мы доберемся до пункта назначения. Так что лучше не загадывать. Но мы определили для себя трехлетний срок.