Впечатления философа Виталия Трофимова-Трофимова после посещения лекции «Имперский поэзис» (5 Мая, Санкт-Петербург)
5 мая в книжном магазине «Во весь голос» состоялась дискуссия на тему империи и будущего евразийского континента, в которой приняли участие директор Центра Льва Гумилева Павел Зарифуллин и петербургский философ Александр Секацкий.
Сегодня, пожалуй, сложно найти более неоднозначную тему, чем империя. Но и в такие времена, как считают участники дискуссии, есть что обсудить с точки зрения империи и ее перспектив.
На тему империи всегда было много спекуляций, принимающих странные политтехнологические оттенки в каждый сезонный электоральный цикл. Для кого-то это ностальгия по Российской империи, для других – возврат в СССР, для третьих – ностальгия по Третьему Риму, для четвертых – архитектурный стиль ампир. И как-то через это пытаются натянуть на глобус призывы голосовать за ту или иную партию. Но глубинный смысл империи гораздо многограннее и объемнее, чем ее актуальные исторические проекции.
Павел Зарифуллин утверждает, что отчитывать происхождение нашего государства необходимо не с прихода на Русь в 862 году бродячих норманских пиратов, а с появлением скифских племен, исторически и лингвистически очерченных Теодором Шумовским и Кристофером Беквитом, чей импульс развития проник во все отдаленные уголки евразийского континента, а в самом его центре заложил те вектора, которые разворачиваются до сих пор. Не важно руками кого – ариев, монголов, печенегов, славян, русских, тюрок. Эта географическая судьба, которая не оставляет нас до сих пор есть подлинная империя – скифская империя – черты которой то проступают через мембрану тонкой политической повестки, то исчезают в водовороте событий, оставляя узнаваемый и легко диагностируемый след.
В наши турбулентные времена, треснули фасады внешних по отношению к нашему собственному культурному коду империй. Именно поэтому они и выглядят столь токсичными. Российская империя Романовых-Голштейн-Готторпов как «тюрьма народов», в которой жалкое существование крестьянства сочеталось с блеском и лицемерием политических элит. Третий Рим, который не дал нам ничего кроме ста войн с Турцией за «освобождение Константинополя», крепостничества, коррумпированных и разжиревших чиновников из досье Салтыкова-Щедрина и Гоголя, и стихийного народного террора под лозунгами нигилизма и имморализма. Но это не значит, что и внутренняя империя, империя по ту сторону культурной матрицы, тоже выходит из строя.
Наоборот, мы обращаемся не к предложенным, а к реальным альтернативам. Возможно, их даже не стоит и называть империями – в конце концов, это западный концепт – а стоит называть «царством» или «господарством». Но в любом случае, признаки этой альтернативы всегда сопровождали нашу цивилизацию и всегда были хорошо различимы в кризисы. Это скифская альтернатива.
У нее не всегда были понятные и стилистически проработанные черты, но манифестация скифской темы всегда сопровождалась и требованиями политических реформ, с которыми она хорошо сочеталась. Новый календарь, новая поэзия, новая архитектура, новые ценности, новая власть, новое понимание свободы и воли.
Философ Александр Секацкий добавляет, что главным в связи человека с темой империи всегда выступает имперский поэзис, специфическая форма авторизации, которую не может обеспечить нынешнее контрактное государство, представляющее собой сеть различных контрактов, распределенных по уровням сложной иерархии – от конституции до банальной долговой расписки. Оно относится к культуре опусов, а не культуре состояний – духовных подъемов и трансформаций, с которыми работает именно империя.
Установить индивидуальную связь с империей можно лишь преодолев повседневность контрактного государства – выйдя в режим кумулятивной повседневности с помощью имперского поэзиса. И он доступен любому – от пограничника, которому «обидно за державу», до поэта, который может воскликнуть посреди внутри и внешнеполитического треша: «Да, скифы мы!».
Истинный поэзис находит возможности прорваться в контрактную повседневность в виде полноценного имперского действия, которое легко считывается коллективным бессознательным и определяется как что-то правильное с исторической и внеисторической точки зрения. Например, как старушка с красным флагом в руках, отбрасывающая огромную архетипическую тень Родины-матери или – еще точнее – скифской богини Табити. А может как крымский кот, который благодарит «вежливых людей» за то, что он больше не «кiт».
Да, сегодня мы проигрываем в гонке международных вооружений как фасадная империя в области искусственного интеллекта, космоса или беспилотных систем. Но в истории России многократно были случаи прохождения подобного узкого горлышка отставания и последующей интенсивной догоняющей модернизации. В том числе и тогда становились актуальны мотивы глубинной скифской империи. Мы входили в новейшую войну вообще без какой-либо национальной идеи. Хотя запрос на национальную идею был центральным в общественном мнении. Но сейчас мы ведем войну на энергии имперского поэзиса – его иконографии, нарративах и поступках.
Возможно, именно так скифское царство вернется обратно в Россию.
Виталий Трофимов-Трофимов