Изучая скифов и майя

Валерий Иванович Гуляев хотел ловить преступников, но стал археологом и ведущим специалистом Института археологии Российской академии наук. Изучал скифов на Среднем Дону, но судьба и здесь вмешалась: докторская диссертация Валерия Ивановича была посвящена цивилизации майя. Но про скифов археолог не забывал. В 2019 году участники экспедиции под руководством Валерия Ивановича обнаружили несколько скифских погребений. О находках и жизни, полной интересных событий, наша беседа с Валерием Ивановичем Гуляевым.

Валерий Иванович Гуляев — археолог, главный научный сотрудник отдела теории и методики Института археологии Российской академии наук, доктор исторических наук.

Как вы стали археологом?

— В десятом классе (а в наше время учились до десятого) у нас с приятелями была дружба мощная! И мы решили, что будем поступать на юридический факультет, станем сыщиками и борцами против криминала.

Школу я окончил с неплохими оценками. Пусть в математике и физике я был не силен, зато гуманитарные предметы давались легко. Кстати из нашего десятого класса — 22 человека — 5 поступили в Бауманку (Московский государственный технический университет им. Н. Э. Баумана. — Прим. НР), а 5 — в МГУ.

После того, как мы подали документы в приемную комиссию, я встретил своего двоюродного дядю — известного в то время адвоката. Он спрашивает: «Ты чего такой веселый идешь, Валерка?» Я говорю: «Подал документы. Пойду по вашим стопам — на юридический. Правда, вы адвокат — психолог, инженер человеческих душ, а я буду бандитов ловить». Он меня так —раз, за руку: «Ну-ка, — говорит, — пойдем».

Приводит меня на юридический, где у него было много знакомых и учеников, и говорит комиссии: «Дайте документы Гуляева. Он не будет здесь учиться!». Они не смогли ему отказать. Документы мы забрали. «Куда, — говорит, — хочешь пойти? Я знаю, что ты интересовался индейцами? Тогда надо идти на истфак — через дорогу. Только смотри — не подведи меня». Так я попал на исторический факультет МГУ.

Когда я подал документы, ко мне подошел пожилой мужчина, с бородкой, голубоглазый. Оказалось, что это был сам профессор Борис Николаевич Граков — известный советский археолог. Говорит: «Голубчик, поступайте ко мне. У меня скифы, экспедиции. Поедем на Украину на Бельское городище!».

Поступил я со скрипом — получил «4» по немецкому, конечно, нелюбимому языку. В МГУ тогда нужно было сдать 5 экзаменов, чтобы получить 25 баллов, а у меня — 24. Поэтому я сразу себя настроил на то, что не поступил. Пошел забирать документы и заглянул всё-таки в списки. Смотрю — а там я — Гуляев Валерий Иванович. Отправился в комиссию и спрашиваю: «Как же так? Я вроде не прошел». А мне отвечают: «Пришел строгий указ из ЦК КПСС — помимо интеллигенции, принимайте и пролетарских». А я как раз из пролетариев. Моя мама работала простой штамповщицей на заводе, вот они меня и взяли.

После окончания первого курса мы поехали на Украину с профессором Граковым. Три сезона мы ездили на крупнейшее Бельское городище VII-IV веков до нашей эры. Так началась моя археологическая карьера.

Вспомните свои чувства, когда вы впервые попали на раскопки?

— Я помню, что в экспедиции участвовал крупнейший археолог из Харькова — Борис Андреевич Шрамко. Он руководил практикой, в которой принимали участие прекрасные украинские девушки. И мы, конечно, за этими девушками ухаживали.

Само городище было не менее интересным. Здесь жили оседлые племена, находившиеся в подчинении Скифии. У этих народов был культ огня — на специальных площадках они разжигали новый огонь при восхождении вождя; и тушили, когда он умирал.

Мы жили в палатках в 3 километрах от самого городища. А наш профессор Граков в настоящей украинской хате. Кровать у него была с горой подушек, периной и рушниками. А нас хозяйка хаты отправила в огород.

Погода стояла прекрасная, поэтому мы решили не ставить палатку, а лечь на сеновале. Из нас троих Толя Хазанов был ярым курильщиком. И хозяйка нас застала: «Что ж вы, — говорит, — мы тут сено собираем для коровенки, а вы тут с сигаркой, понимаешь — ух, москали кляти»! Выгнала нас, и пришлось спать под абрикосом в палатке.

Как вы попали в Институт археологии РАН?

— Когда я учился на пятом курсе, директором института был назначен академик Борис Александрович Рыбаков. Это здание, где сейчас располагается институт (на улице Дмитрия Ульянова, 19. — Прим. НР) только открыли, поэтому он сразу взял нескольких человек прямо со студенческой скамьи — меня и двух других ребят, изучавших славянские народы и античность. Так я попал в Институт в скифо-сарматский отдел старшим лаборантом с зарплатой 69 рублей.

Работал я тогда с одной эксцентричной дамой, изучавшей юхновскую культуру на берегу Десны (граница Украины и России). Там ее студенты искали керамику. А тогда в подвале института располагалось хранилище, где стояли железные стеллажи, куда помещались найденные экспонаты с этикетками для каждой экспедиции. И вы представляете, она эту керамику немытую и грязную клала прямо туда с этикетками! Руководство скифо-сарматского отдела поручило мне как лаборанту мыть и сушить эту керамику. И я три года в подвале под холодной водой в раковине мыл эти находки.

Помимо этого она еще и заставляла меня искать несуществующие закономерности. Дело в том, что керамику лепили женщины. Они старались создавать не только общие контуры посуды, но и индивидуальный орнамент и пр. И эта дама мне говорит: «Вы еще должны искать закономерности угла наклона венчика по отношению к углу наклона плечика». Я ей сразу сказал: «Закономерностей быть не может. Нас так учили». Но она и слушать не хотела.

Пару дней я пытался ей угодить, но не выдержал и пошел к завотделу — Алексею Петровичу Смирнову. Говорю: «Алексей Петрович, я, пожалуй, буду уходить из института. Мало того, что я мою в подвале грязную керамику, которую нужно было еще на Десне помыть, высушить и доставить чистую, так меня еще заставляют искать то, чего нет». Он мне отвечает: «Голубчик, потерпите, мы скоро вас к себе заберем».

И действительно, через пару месяцев меня забрали работать в отдел. А в 1961 году я отправился в экспедицию — «Воронежскую скифскую археологическую экспедицию». За один сезон мы с коллегой раскопали восемнадцать курганов у села Мастюгино.

Через год-другой я уже планировал защищать диссертацию. Но неожиданно меня вызывали к Рыбакову. Оказалось, что «сверху» поступил указ в президиум Академии наук. Партия требовала, чтобы ученые выходили на зарубежную тематику. Все наши археологи среднего и старшего возраста быстро расхватали Польшу, Венгрию, Болгарию. Остались Африка к югу от Сахары и Латинская Америка.

Выйдя от него, я чуть не заплакал. Но делать было нечего, и я выбрал Латинскую Америку. Мой коллега тоже не дурак — взял также Латинскую Америку. Но это огромные территории — от США до Огненной Земли. Он достал из кармана рубль и подкинул. Мне досталась Мексика и Центральная Америка, а ему вся Южная.

Так я поступил на зарубежную аспирантуру, при этом сначала мы никуда не поехали. Мы учили испанский язык и читали книги. Но я продолжал ездить на Средний Дон и участвовать в скифских экспедициях.

В 1966 году пришло время заканчивать аспирантуру. Тогда я уже хорошо знал испанский язык, который, кстати, легко дается русскому человеку. Я написал диссертацию по прекрасным мексиканским книгам на тему «Древнейшие цивилизации Мезоамерики» (Мексика и прилегающие страны). И, конечно, успешно защитился.

Мой коллега — потомственный археолог Николай Оттович Бадер, специалист по Каменному веку Переднего Востока — тоже защитился 1 апреля. И где мы устроили банкет? Конечно, в ресторане «Арагви», напротив мэрии. Кухня была изумительной. Мы позвали весь ученый совет во главе с академиком Рыбаковым. Такую гулянку устроили! Чего там только не было: танцы с бубном, красное вино, которое мы пили из ацтекского сосуда — глиняной чаши на трех ножках. Это сосуд с красным осадком на дне до сих пор хранится у меня.

После защиты диссертации я все-таки отправился в Латинскую Америку. В МИДе был такой отдел — дружбы народов СССР и Латинской Америки. И они мне организовали поездку. Собралась целая делегация из знатных производственников —хлеборобов, хлопкоробов и других. И меня взяли, поскольку я хорошо знал английский и испанский языки, и считался специалистом по Мексике, где у меня уже были связи с коллегами.

Когда я приехал в Мексику, меня сразу пригласил к себе главный археолог Альберто Рус Луилье. За три дня он познакомил меня со всеми археологами, и это мне в дальнейшем сильно помогло.

Мы договорились, что в 1981 году я приеду в Мексику читать лекции на испанском языке об археологии СССР. А они, в свою очередь, организуют мне поездку по главным древним памятникам.

За лекции я получил в 1981 году несколько тысяч долларов. И половину суммы истратил, чтобы увидеть все городища Майя, пирамиды Теотиукана и другие великие памятники.

Мне удалось поработать и в Ираке в составе археологической экспедиции АН СССР, где мы копали памятники от восьмого тысячелетия до четвертого — порога Шумерской цивилизации, и даже изучать коллекции в музее Багдада. В Ираке мы познакомились с крупнейшими американскими археологами.

Благодаря этим связям и программе обмена Академии наук СССР я 3 месяца стажировался в Гарвардском университете. Потом через 2 года попал в Бостонский университет, а затем в Брауновский университет в Провиденсе, штат Род-Айленд.

К тому времени я уже достиг настоящих высот в археологии Латинской Америки, начав с нуля. Я писал монографии и научные статьи о цивилизации Майя и мексиканских древних городах.

И все бы было хорошо, но в институте вдруг сменилась власть. Директором стал известный антрополог — академик Валерий Павлович Алексеев. Ему нужен был относительно молодой специалист, и в 1990 году он сделал меня заместителем директора по науке. А в 1993 году меня назначили главным редактором научного журнала «Российская археология», где я проработал 7 лет. При этом я всё еще занимался и зарубежной археологией, и отечественной.

Когда я в очередной раз поехал на Средний Дон, то был поражен! Все курганы стояли на черноземных полях. Поэтому и в Воронежской, и Белгородской областях творилось полное беззаконие: леса вырубались, строились дороги и инфраструктура.

Вернувшись, я предложил Валерию Павловичу создать скифскую экспедицию. Благодаря своим связям, я организовал экспедицию, в которой принимали участие не только археологи, но и антропологи, и коллеги-естественники. Мои зарубежные знакомые всегда негодовали — почему вы не используете естественные науки? Ведь у них давно всё это было введено. И сегодня большинство важной археологической информации можно получить только с помощью естественно-научных методов.

Я всегда четко подходил к любому делу, поэтому мои сотрудники и студенты-практиканты всегда были укрыты от дождя и непогоды в палатках с тентами. Готовила для нас профессиональная повариха из Воронежа. Мы установили мощный душ с двухсотлитровой бочкой и керогаз, которым можно было воду подогреть. Поэтому все были помытые, 4 раза накормленные и имели всё, что нужно для работы. Да еще и природа изумительная вокруг.

Так что в экспедицию ко мне рвались с энтузиазмом. До сих пор я пожинаю плоды — туда приезжают мои ученики, уже работающие, женатые, кто на две недели, кто на неделю, кто на Форде, кто на Тойоте.

За все это время мы постепенно раскопали два больших могильника. И сейчас копаем третий могильник с великолепным названием Девица V. Назван он так, поскольку рядом находится село Девица. 18 курганов мы уже раскопали — 16 скифских и 2 кургана Эпохи бронзы. Осталось еще 2 на следующий сезон.

Одно скифское городище мы копали с промывкой культурного слоя. Ко всем нашим отчетам всегда прикладывают свои приложения антропологи по человеческим костям, палеоботаники по растительным остаткам, палеозоологи по остаткам животных костей. Стараемся работать на современном уровне.

Расскажите подробнее, что это за памятники?

— Скифия была огромной территорией от Дона до Дуная. Сюда скифы пришли из Центральной Азии, подчинив себе оседлые и полукочевые степные племена.

В 2020 году мы продолжим работать. Кстати, нам удалось сохранить крепкие связи с археологами из Украины. Мы обмениваемся опытом, печатаем совместные статьи.

За тридцать с лишним лет только наша экспедиция на Дону раскопала 80 скифских курганов. А всего здесь за 120 лет было изучено 250 курганов V и IV веков до нашей эры.

В 2019 году мы обнаружили уникальное захоронение сразу четырех женщин-воинов скифского периода. В нем две женщины в расцвете сил, одна — подросток и еще одна — довольно пожилая для своего времени дама.

(Речь идет о погребении четырех вооружённых женщин разных возрастов, которые были обнаружены в скифском кургане у села Девица на Среднем Дону. Одна из них – пожилая дама в парадном головном уборе с золотыми пластинами. Это первый полностью сохранившийся головной убор такого типа, найденный на территории России. Находки сезона 2019 года, сделанные на могильнике Девица V в Воронежской области, ставят новые вопросы по теме скифских «женщин-воительниц». — Прим. НР.)

ГЛАВНЫЕ НАХОДКИ

Фото предоставлено Институтом археологии РАН

— Здесь лежит пожилая дама в парадном венце. А выше — настоящая «амазонка». Рядом с ней два копья, под левой лопаткой — бронзовое зеркало. В ногах — ямка, в которой лежит греческий сосудик — канфар для вина и курильница. Последняя встречается почти во всех скифских курганах. Туда скифы клали пахучие травы, благовония для окуривания помещения и обрядов.


— А вот и сама дама в головном уборе. У головы мы нашли стрелу и ножичек, обернутые в ткань.

В молодости она, наверное, была красива?

— Судя по отчетам наших антропологов, у нее был сильный мужской гормон. А на зубы посмотрите. Это же клыки, а не зубы. Так что о красоте говорить не будем.


— Этот греческий головной убор называется метапида. На нижней части лба виден растительный орнамент, напоминающий листья. Почти все головные уборы знатных скифянок-цариц создавались в греческих мастерских Пантикапея — нынешней Керчи.

Кем могла бы быть эта пожилая дама?

— Скорее всего, она была представительницей скифского знатного рода. Местные скифы жили в непростое время. Из-за Дона на них нападали сарматы, с севера – свирепые финно-угры. Мужчины уходили в дальние походы, совершали сезонные переходы со стадами скота, оставляя дома жен и детей со всем хозяйством и имуществом. Тем же, кто оставался, требовалась защита, ее и обеспечивали, наряду с оставшимися дома немногочисленными мужчинами, вооруженные женщины-всадницы.

Давайте подведем итог. Какой находкой гордитесь лично вы?

— Я был очень рад, когда нашел погребение в 1997 году. Это тоже была могила пожилой женщины 60 лет, у которой были золотые серьги с пантерами, кожаный нагрудник с 72 золотые бляшками, 6 золотых перстней и серебряный греческий сосуд. А в ногах лежал мешочек с зеркалом. Кстати уже тогда у дам была косметика.

Какая?

— Белила, румяна, графит, чтобы подкрашивать брови. Женщины есть женщины. Кочуют, воюют, но всегда должны выглядеть хорошо.

Источник ИА «Научная Россия»

Вам также может понравиться

Добавить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать данные HTML теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>