Валлоно-фламандский этнополитический конфликт в Бельгии

ИАА «Центр Льва Гумилева» начинает публикацию наиболее интересных работ по анализу системных этнополитических конфликтов современности. Сегодня мы представляем вам работу, выполненную по материалам проектной группы WORKSHOPCON при ТНУ им. В. И. Вернадского.

Бельгийский этнический конфликт представляет собой валлно-фламандское противостояние, которое возникло на основе языкового фактора еще в середине XIX веке.

Итак, давая краткую характеристику данному конфликту, во-первых, необходимо отметить сосуществование на территории бельгийского государства двух больших этнических групп: нидерландоговорящих фламандцев и франкоговорящих валлонов. Валлоны – этническая группа общей численностью 4 млн. 100 тыс. человек. Фламандцы – народ германской языковой группы, потомки франков, саксонцев и фризов. Общая численность – 7 млн. 230 тыс.

На момент приобретения Бельгией независимости (1830) единственным государственным языком являлся французский, хотя, как и в настоящее время, численность фламандцев превышала численность валлонцев. Естественной же реакцией на этот языковой «перекос» являлось то, что уже в 1847 году возникает фламандское культурное движение, требовавшее языкового равенства фламандского и французского языков. Результатом деятельности которого являлось внесение изменений в конституцию: в 1963 году в Бельгии официально закреплено двуязычие.

Впоследствии была реформирована и политическая система: в рамках государства были сформированы два типа субъектов федерации – культурные сообщества (фламандское, валлонское и немецкое) и экономические регионы (Фландрия, Валлония и Брюссель).

Однако, ситуация в Бельгии не сводится исключительно к языковому противостоянию между Севером (Фландрия) и Югом (Валлония). Фактором, усиляющим конфликтный потенциал, можно считать и наличие дисбаланса в социально-экономическом развитии. До середины ХХ в. Валлония фактически «кормила» Фландрию, обеспечивая львиную долю национального продукта Бельгии. После второй мировой войны Север и Юг поменялись ролями. Фландрия превратилась в локомотив экономики страны, а Валлонию захлестнула волна безработицы. В результате усилилось недовольство со стороны фламандского населения, катализировав тем самым сепаратистские настроения.

Таким образом, на сегодняшний день ситуация складывается так, что Бельгия, разрываемая фламандским национализмом, находится на грани распада.

«Бельгийская проблема». Хронология.

1830 — провозглашение независимости Бельгии.
1847 — возникновение фламандского культурного движения, требовавшего языкового равенства фламандского и французского языков, «превозносившее фламандское прошлое и его славные исторические традиции».
1898 — принят закон, подтверждавший принцип «двуязычности» (но не равенство языков).
1920—1930-х гг. – ратификация ряда законов, устанавливающих равенство фламандского и французского языков.
? XX в. — «демографический бум рождаемости» на севере, способствующий увеличению доли фламандцев в структуре населения Бельгии.
50—60-х гг. XX века — усиление фламандского сегмента в хозяйственном комплексе страны.
1968 – Лувенский кризис: кризис в отношениях двух разноговорящих групп населения, который едва не привел к распаду страны. Причиной стал языковый конфликт: политики не могли договориться, на каком должно вестись преподавание в Лувенском университете. Конфликт удалось остановить посредством последующих конституционных реформ.
1970 г. — первая ревизия конституции страны. В ней законодательно закреплено существование трех общин: фламандской, франкофонной и германоязычной (все три языка стали государственными) и трех регионов: Валлонии, Фландрии и Брюсселя. Однако границы этих регионов не были определены.
1971 — общины получили широкие культурные права. На первом этапе общины получили культурную автономию. Однако компетенция регионов в экономической сфере оказалась незначительной. Что самое важное, лидерство Фландрии, уже состоявшееся в области экономики, не было закреплено в политической области.
1980 — была вторично пересмотрена конституция. Фландрия и Валлония получили статус автономии. Дополнительные поправки к конституции незначительно расширили финансовые и законодательные полномочия регионов. Затем последовало создание двух региональных ассамблей, формировавшихся из существующих членов национального парламента от избирательных округов в соответствующих регионах.
1989 — Брюссель получил права региона. Там была создана региональная ассамблея и правительство. Однако парламенты регионов формировались из депутатов национального парламента из соответствующих регионов. Следовательно, они не удовлетворяли требованиям автономии валлонской и фламандской сторон.
1993 – подписание Сен-Мишельских соглашений ведущими политическими группировками фламандцев и франкофонов. Они были закреплены в Конституции Бельгии 1994 г., статья 1 которой гласит: «Бельгия — федеративное государство, состоящее из сообществ и регионов».
Осень 2007 – 2008 – правительственный кризис в Бельгии, вызванный итогами общенациональных парламентских выборов, в результате которых победу одержала Христианская демократическая и фламандская партия во главе с Ивом Летермом (один из наиболее последовательных и влиятельных националистов). Причиной кризиса стало стремление ХДФ к дальнейшей автономизации Фландрии (уменьшение отчислений Фландрии в федеральный бюджет, расширение языковых границ фламандского сообщества и.т.д.), что негативно было встречено, как представителями валлонских политических сил, так и представителями общегосударственных структур.

Стороны конфликта.

Первичные стороны:

А) Фламандское националистическое движение:

Вдохновленные идеями культурно-исторического и политического реванша представители фламандского националистического движения (в лице правых фламандских партий, наиболее влиятельной из которых является Фламандский интерес («Влаамс беланг») Филиппа де Винтера с опорной базой в Антверпене, также все более склоняются к принятию аргументов правых фламандцев — «центристы», Новый Фламандский Альянс (Nieuw-Vlaamse Alliantie), утвердив себя в качестве монопольно доминирующей политической силы во Фландрии и преобразовав под себя ее политическое и культурное пространство, активно продвигают антиваллонские и сепаратистские идеи в масштабах всей Бельгии, представляя собой тем самым наиболее активного субъекта рассматриваемого этноконфликта.

Б) Валлонское националистическое движение:

Движение франкофонов Бельгии (ведущей партией которого является Демократический фронт франкофонов) заметно уступает своим фламандским конкурентам в политической силе и пассионарности и не в состоянии выдвинуть и противопоставить экспансивному национализму ясную стратегию как общебельгийского строительства, так и защиты культуры, языка и идентичности франкофонов.

Особенностью многолетнего противостояния этих сторон является то, что, несмотря на возникающие кризисные ситуации, конфликт не приобретал насильственной формы. Представители обоих полюсов конфликта делают акцент на мирное решение проблемы.

Вторичные, третичные стороны:

Специфичной чертой «бельгийского конфликта» является противоречивость, с точки зрения, его оценки субъектами, заинтересованными в его разрешении.

С одной стороны предполагаемый распад Бельгии, и таким образом усиление национально-культурных идентичностей в ущерб национально-государственным – естественный результат развития Европейского Союза и поощряемой им политики регионализации. Усиление центральной власти ЕС происходит за счет параллельного ослабления национальных государств, их дробления, как видно на примере Бельгии – вплоть до их распада.

С другой стороны, предполагаемый распад Бельгии может устроить далеко не все страны Евросоюза, многие из которых сталкиваются с проблемами этнического национализма. В частности, Испания, Франция, Великобритания едва ли будут рады новому примеру самоопределения регионов. Особенно после косовского прецедента. В конце концов, само объединение Европы шло по образцу Бельгии, а значит, бельгийский раскол сильно ударит и по имиджу ЕС.

Нельзя не отметить и вероятность вовлеченности в «бельгийский конфликт» и соседних государств:

Во-первых, Германии, так как при возможном решении валонно-фламандского противостояния путем сепарации, встает вопрос о статусе немецкоязычных регионов Бельгии. В настоящее время они входят в состав Валлонского административного округа. Однако бельгийские немцы имеют свое Немецкоязычное сообщество, у которого есть собственные парламент и министерство. Теоретически данная область может стать еще одним «карликовым государством» Европы. А может поставить вопрос о воссоединении с ФРГ. В последнем случае Берлин получает шанс вернуть потерянный после Второй мировой войны регион. Но это нарушает условия Московского договора 1990 года, в рамках которого Германия обещала не расширяться после воссоединения ГДР и ФРГ. Европейские страны могут вспомнить свои страхи перед «немецким экспансионизмом».

Во-вторых, Нидерландов, что связано с тем, что население южных нидерландских городов Дордрехта и Роттердама чувствует себя ближе к фламандскому населению Антверпена, чем к голландцам Амстердама. Нельзя исключать, что провозглашение независимости Фландрии вызовет всплеск фламандского сепаратизма в Нидерландах.

В-третьих, Франции. Валлонский административный округ Бельгии включает в себя пять франкоязычных провинций. С упадком угольной и металлургической промышленности он давно превратился в дотационный регион. Основной статьей доходов является туризм в Арденнах и исторических городах. Вполне возможно, что в Валлонии появится движение за воссоединение с Францией, которого так опасались бельгийские политики XIX века.

Таким образом, мы можем констатировать, что от решения валлоно-фламандского конфликта на прямую зависит не только судьба Бельгии как государства, но и стабильность «европейского организма» в целом.

Читать далее...

Будущее России и евразийская идея: grow or go?

«Всему свое время, и время всякой вещи под небом: …время разбрасывать камни, и время собирать камни» Екклесиаст, 3,1,5 В данном тексте изложены некоторые поверхностные и достаточно спорные соображения, возникшие у автора в ходе и после окончания XV заседания Московского Евразийского Клуба по поводу взаимосвязи перспектив России и значения евразийской идеи.

Андрей Оствальд уловил и зафиксировал настроения участников Клуба, которые впоследствии были закреплены в Манифесте Русских евразийцев “Триумф Града Небесного”.

Подчиняясь глобальным интеграционным процессам, современный мир неуклонно структурируется. Государства объединяются в межгосударственные союзы – экономические, политические и идеологические. В настоящее время существует несколько глобальных надгосударственных образований, которые представляют собой так называемые «мега-государства» – наиболее мощные структурные единицы более высокого порядка, конкурирующие между собой во всемирном масштабе.

Во-первых, это Соединенные Штаты Америки с двумя своими ближайшими соседями – Канадой и Мексикой, неразрывно связанными с США экономически и геополитически. Второе мега-государство – Евросоюз, объединенный мечтой о единой Европе, общей валютой и идеей т.н. мультикультурализма. Кроме того, статус мега-государства безусловно заслуживает огромный и практически самодостаточный Китай, успешно распространяющий свое экономическое и политическое вляние на весь остальной мир и, в первую очередь, на Юго-Восточную Азию.

Читать далее...

Киргизия и Российская Федерация поодиночке не выживут — Юрий Крупнов

Россия должна инвестировать в Киргизию

Председатель «Движения развития», председатель Наблюдательного совета института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов много путешествует по Центральной Азии и о проблемах стран постсоветского пространства знает не понаслышке. На форуме «Расширение межрегионального сотрудничества Кыргызской Республики и Российской Федерации», прошедшем в Бишкеке, он четко озвучил свою позицию — поодиночке Россия и Киргизия не выживут. В интервью Union Report он объяснил, почему им нужно объединить силы.

Читать далее...

США «пылают» гораздо больше, чем Ближний Восток

Похоже, что «мировым правителям» всё-таки удалось спровоцировать массовые волнения в США. Они давно к этому стремились, но только после безпрецедентных акций появилась возможность вызвать многолюдные протесты по всей стране…

На фоне событий в Японии и на Ближнем Востоке, проходят как бы незамеченными новости о выступлениях жителей в различных штатах США. Надо сказать, что даже та информация, которая поступает, не отражает всего масштаба проблем. Американская политика очень редко вырывается наружу, но в настоящее время речь идёт уже о массовых выступлениях не в единичных штатах, а почти во всех. Внешний долг США достиг 14 трлн. долларов, полной продуктовой корзиной не
обеспечен каждый восьмой американец, при этом у населения на руках 250 млн. единиц огнестрельного оружия. Но «загорающаяся» Америка остаётся в тени Японии и Ближнего Востока. Почему? Об этом в интервью «Накануне» рассказал политолог, декан факультета «Международные отношения» (вечернее отделение) Дипломатической академии МИД России Игорь Панарин.

Читать далее...

Триумф Града Небесного (Манифест Русского Евразийства XXI века)

Россия – это Сердце мира.
Сердце болит

Когда рушился Советский Союз – одни веселились, а другие плакали. Одни считали, что наступают новая эра и великая свобода. Другие предчувствовали братоубийственные войны и смерть всего тонкого и живого, что скрепляло людей и народы СССР.
Но и над планетой пролетел изнурённый выдох, планета дрожала, как птица. И люди сотен стран от Эквадора до Японии почувствовали непоправимое. Будто глаза увидели, нездешние тени, и цвета неприятно зашевелились, а двойники в зеркалах зажили собственной жизнью. Так бывает, когда Человечество чует хаос и катастрофы.
Средневековые картографы иногда изображали планету Земля не сферой, шаром или плоскостью, но Птицей – живой и активной, несущейся в космическом океане вокруг маяка Солнца в сторону тысячи звёзд. У этой птицы есть голова, крылья, но картографическое значение имело и сердце летящей планиды.
Сердцем птицы-земли всегда была Россия, центральная, срединная часть евразийского материка и сердце планеты, рвущейся к невиданной цели.
Видимо, когда рушилась Россия — Советский Союз, людям показалось, что что-то не то. Сердце болело у всех, у кого оно есть.

Мир без Сердца

Последние надежды на Правду, на живую Справедливость, на Спасение улетучились в никуда. Новые хозяева планеты — американцы, взявшие власть на ней в 1991 году, никому и никогда ничего не обещали.
Многие восстали против них – западных дельцов – алчных и жестоких колонизаторов. Но не ориентируясь на сердце, не зная, как оно на самом деле бьётся, они быстро уподобились тем, кого ненавидели. Мусульманские боевики, взрывающие тысячи ни в чём неповинных женщин и детей – ничем не отличаются от безжалостных англосаксонских и германских военных, сжигающих и взрывающих деревни с мирными жителями в Сербии, Ираке, Афганистане и Ливии. Мир погрузился во взаимное зло.
Ну а многие жители «Географического Сердца» Мира – России и стран Содружества уподобились диким зверям и стали поедать братьев своих.

Небесная Россия

Россия (плоха ли она или хороша) несёт миру свет, потому что земля, на коей она стоит пронизана особым небесным озарением. Об этом говорят православие, традиционный ислам и буддизм – основные религии нашей срединной страны.
И когда наши люди отказываются быть сердечными, отказываются от особой нашей миссии – спасти весь мир, полюбить его всепронзающей русской любовью – они отрекаются от самих себя. Они останавливают своё сердце.
Гениальные футурологи и визионеры 19-20 веков:  Николай Фёдоров, Владимир Соловьёв, Александр Блок, Николай Трубецкой,  Пётр Савицкий, Лев Гумилёв, Андрей Сахаров и Александр Зиновьев предвидели спасение мировой цивилизации и России в союзе братских народов Европы и Азии на основе идей правды, справедливости и милосердия.
И через Евразийство.

Евразийство

Евразийство – это братский союз стран Европы и Азии вокруг идеи небесной правды и светового человека. Евразийство — знамя солнечной русской любви. Это идеология справедливости для людей,  этносов и стран. Евразийство несёт свет братства и общей судьбы народов, как России, так и всего мира. Потому что весь мир знает: Свет идёт с Востока.
Россия не особое место на мировой карте, где небесная сфера, тонкие пласты духа соприкасаются с земным и материальным. Но это, пожалуй, единственная страна, где люди продолжают смотреть ввысь, верить в торжество «третьего аэрокаратического измерения» в финальный триумф Града Небесного.
Увидев небесное озарение, сфокусированное сегодня над Россией, вздохнут с облегчением и все люди Земли, где бы они не жили. И у самого уставшего и сломленного, у униженного и оскорблённого в сердце загорится лучина надежды. И мир изменится – он станет иным.
Поэтому сегодня в Москве – в столице России – евразийцы провозглашают время возвращения советского Союза стран Европы и Азии. Он открыт для всех: для отдельных людей и  семей, для родов и народов, для общин и социальных сетей, для государств и союзов. Он строится не на насилии, а на принципах братской любви и взаимопомощи.

Это высокая и благородная цель самоя по себе заставляет планету биться, а солнце двигаться в небе. Ради этого стоит жить. Во времена, когда людям жить скучно и неинтересно.  Фигура евразийского солнечного кочевника, пристально взирающего в небесную синь – это на сегодня абсолютная альтернатива всепожирающим мир  апостасии, лжи и мертвенной пустоте.
Свет с Востока, небесное озарение, союз стран Европы и Азии, братство и русская любовь.
И планета будет спасена. Так просто.

Багдасаров Роман — писатель

Бакулев Константин — Член Исполкома «Левого Фронта», Директор института социально-экономической модернизации

Бахревский Евгений – тюрколог, востоковед
Беднов Анатолий – Координатор Движения по защите прав народов, активист Национально-культурной автономии поморов (Архангельск)
Бедюров Бронтой – Секретарь Союза писателей России (Горный Алтай)
Ботиев Степан – скульптор (Элиста, Калмыкия)

Бражников Илья — писатель, литературовед
Гапонов Олег – редактор казачьего интернет-портала «Дикое Поле» (Ростов-на-Дону)
Гельман Павел – писатель, сценарист
Гострая Ольга – Руководитель Службы Социально-Консервативного Клуба «Единой России»
Гуцуляк Олег – писатель, культуролог, философ (Украина)
Зарифуллин Павел – Председатель Московского Евразийского Клуба, Директор Московского Центра Льва Гумилёва

Зиновьева Ольга — Директор Российско-баварского исследовательского центра им. Александра Зиновьева

Каминская Татьяна – доктор фил. наук (Великий Новгород)

Кнырик Константин — Координатор Движения по защите прав народов (Бахчисарай, Крым)

Коктыш Кирилл – доцент МГИМО, старший специалист Аналитического Центра при Правительстве России
Кочиев Коста – Председатель правозащитного общественного движения «Закон выше власти», Председатель партии “Справедливая Осетия” (Цхинвал, Южная Осетия)
Кривошапкин Андрей – лингвист-рунолог, писатель (Якутск, Саха-Якутия)
Крупнов Юрий – писатель, публицист, Директор Института демографии, миграции и общественного развития
Крусанов Павел — писатель-фундаменталист (Санкт-Петербург)

Крюков Павел — конструктор, естествоиспытатель
Левушкан Павел – Координатор альтер-европейского движения «Другая Европа» (Рига, Латвия)
Маруденко Андрей – Председатель Правления Московского Центра Льва Гумилёва

Мединский Александр — Координатор Движения по защите прав народов (Киев, Украина)
Мироненко Сергей – художник-график, дизайнер

Полянский Константин — Директор Фонда «Новое кино»
Пронин Геннадий – Директор картинной галереи Константина Васильева (Казань)

Пылаева Елена — Директор галереи «Lilart»
Раванди-Фадаи Лана – старший научный сотрудник Института Востоковедения РАН
Ратникова Галина – Председатель Студенческого Клуба при Государственной Думе
Секацкий Александр – писатель, философ (Санкт-Петербург)
Серебренитский Кирилл – этнолог, публицист, научный руководитель Восточного Бюро этнополитических исследований

Сергеева Мария — Директор центра модернизационных решений
Соболева Аида – журналист, кинодокументалист, отв.секретарь журнала “Ирано-Славика”

Судаков Сергей — профессор Гарвардскоого и Кембриджского университетов

Татаринов Андрей – Член Общественной палаты России
Трофимов-Трофимов Виталий – конфликтолог, ведущий аналитик Движения «Наши», Координатор Движения по защите прав народов (Санкт-Петербург)

Туткевич Игорь — Координатор Движения по защите прав народов (Брюссель, Бельгия)

Хагдаев Валентин – религиозный деятель, ольхонский шаман (Бурятия, Россия)
Цуцкин Евгений – археолог, публицист, доктор философии (Калмыкия)
Юзбеков Зейдула – профессор МГУ

Читать далее...

Конфликт в Северной Ирландии

ИАА «Центр Льва Гумилева» начинает публикацию наиболее интересных работ по анализу системных этнополитических конфликтов современности. Сегодня мы представляем вам работу, выполненную по материалам проектной группы WORKSHOPCON при ТНУ им. В. И. Вернадского Михаила Коростелёва, Дмитрия Вакаря и Андрея Вьюшина.

Североирландский конфликт

Северная Ирландия, которую иногда ошибочно отождествляют с исторической областью Ольтер, возникла в 1921 году на основе шести ирландских графств, большинство жителей которых не согласилось с провозглашением независимости Ирландии и предпочло остаться в Соединенном Королевстве.

В отличие от Ирландской Республики, населенной преимущественно католиками, на протяжении веков отрицательно относившимися к власти британской короны, большинство жителей Ольстера – протестанты, многие из которых имеют английские и шотландские корни.

История и причины.

Ирландия попала в зависимость от Британии ещё в Средневековье. С XVI века на острове начался процесс конфискации земель у местных жителей и их передача английским колонистам. В последующие годы численность английского населения в Ирландии росла. Земельная политика британских властей вызывала недовольство ирландских землевладельцев, что приводило к конфликтам и восстаниям. Одновременно на острове шло вытеснение ирландского языка английским, а в 1801 году Ирландия стала частью Соединённого королевства Великобритании и Ирландии.

В середине XIX века притеснения ирландских землевладельцев со стороны Великобритании возобновились. Отмена «хлебных законов», конфискация земель и неурожай привели к голоду 1845—1849 годов и усилению антианглийских настроений. Однако после череды ирландских восстаний XIX века вооружённая борьба была прекращена на продолжительный срок.

Только в 1913 году в Ирландии появилась новая националистическая милитаризированная организация — «ирландские добровольцы». Эта организация являлась предшественницей Ирландской республиканской армии (ИРА), её члены на протяжении Первой мировой войны обучались и вооружались. В 1916 году в Ирландии вспыхнуло новое восстание, повстанцы провозгласили Ирландскую Республику. Восстание было подавлено, но уже в 1919 году вновь была провозглашена Ирландская Республика. Английские власти немедленно отреагировали на события в Ирландии, отправив туда войска для подавления мятежа. Сопротивление британским войскам оказала недавно созданная военизированная ИРА. В ходе конфликта в 1921 году было достигнуто соглашение, согласно которому на территории 26 ирландских графств образовывалось Ирландское Свободное государство (ещё 6 графств оставались в составе Великобритании). Государство должно было оставаться доминионом Великобритании, чего не поддержала ИРА. Раскол в ирландском обществе привёл к вооружённым столкновениям между сторонниками полной независимости и союза с Великобританией. Победу одержали сторонники союза с Британией.

На протяжении XX века в Ирландии постепенно снижалась зависимость от Великобритании. В 1937 году государство было преобразовано в республику, а в 1949 году Ирландия вышла из союза с Великобританией. Противоположные процессы наблюдались на севере, пока в 1972 году не был распущен североирландский парламент. Полнота власти в регионе перешла в руки британских властей, фактически Северная Ирландия управлялась напрямую из Лондона.

В XX веке в Северной Ирландии наблюдался рост самосознания не только ирландцев и англичан, но и католиков и протестантов, что сместило конфликт из области сугубо этнополитического в область этноконфессионального, и усугубило идентичностную ситуацию на острове. В связи с этим большую популярность у местного населения обрели соответствующее правые партии и организации.

История борьбы за независимость, противостояния ирландцев, в религиозном плане идентифицирующих себя с католической церковью, и англичан, принадлежащих к протестантской общине, оказывает огромное влияние на характер этнополитического конфликта сегодня по механизму исторической памяти народов.

Территориальные противоречия заключаются в стремлении ирландского населения Северной Ирландии объединиться с остальной Ирландией, поскольку североирландская территория является ее исторической частью.

Политические факторы представляют собой стремление ирландцев к самоопределению, созданию собственных государственных институтов, желание определенных кругов североирландской элиты, некоторых членов ИРА и партии Шинн Фейн повысить свой статус с помощью создания собственной государственности и получения доступа к властным ресурсам.

Социально-экономические причины коренятся в доминировании протестантов-выходцев из Британии в экономике Северной Ирландии и проявляются в дискриминации католиков при проведении жилищной политики, трудоустройстве, что вызывает возмущение ирландских националистов. Важную роль в сохранении этнополитического конфликта играют и интересы боевиков ИРА в преступном бизнесе, приносящем большие доходы. Продолжающаяся вражда на национальной почве оказывается выгодной преступным организациям, поддерживающим данный вооруженный конфликт.

Религиозные противоречия состоят в длительном противостоянии протестантского меньшинства католическому большинству.

Психологические факторы связаны с различием в этнокультурных психотипах ирландцев-католиков и протестантов, их взаимным непониманием, стремлением обеих общин к консолидации, зачастую эскалации насилия, основанного на мести. С ними тесно переплетены собственно этнические проблемы, которые являются базовой составляющей конфликта и представляют собой стремление подвергавшихся дискриминации в языковой, социальной, трудовой, политической сферах ирландцев к получению независимости от этнически чуждых им англичан и объединиться с остальной Ирландией.

Стороны конфликта

Основными сторонами конфликта являются:

1 Государственные институты, такие как правительство Великобритании и министерство по делам Северной Ирландии, Стормонт (парламент Северной Ирландии), Ассамблея Северной Ирландии.

2 Политические организации, политические партии и движения. Это Демократическая Юнионистская Партия (Северной Ирландии), Ольстерская юнионистская партия, Социал-демократическая лейбористская партия, партия Шинн Фейн.

3 Религиозные организации, среди которых важнейшее место занимает Оранжистский орден.

4 Террористические и военизированные организации, такие как Ирландская республиканская армия, Силы освобождения Северной Ирландии, Лоялистские добровольческие силы, Добровольческие силы Ольстера, Ассоциация обороны Ольстера.

5 Бизнес, преступные организации, которые финансируют и лоббируют свои интересы через те или иные вышеуказанные субъекты.

Эскалация Североирландского конфликта

ИРА, изначально являвшаяся военизированным крылом «Шинн Фейн», проводила военные акции на протяжении всего своего существования. Первый период её активности приходится на 1920-е годы, второй — на 1930-е, когда была проведена серия взрывов на британских объектах.

Повторная активизация деятельности ИРА началась в 1954 году. Изначально члены организации предпринимали отдельные атаки на британские военные объекты, наиболее известной акцией этого периода стало нападение на казармы в Арбофилде в Англии. За эти атаки в 1955 году были арестованы и лишены мандатов два депутата от партии «Шинн Фейн». Это послужило поводом к массовым антианглийским акциям протеста в Северной Ирландии и увеличению числа атак ИРА. Только в 1956 году ИРА провела около 600 военных акций в Ольстере. В 1957 году в Северной Ирландии английской полицией были проведены массовые аресты, после чего волна насилия пошла на спад. В 1962 году ИРА изменила тактику борьбы, прибегнув вместо одиночных атак к массированным столкновениям. Параллельно борьбу против ирландцев-католиков вели протестантские милитаризированные организации, которые тоже прибегали к насилию и боям с противником.

Летом 1969 года в Дерри и Белфасте произошли массовые уличные столкновения между католиками и протестантами. Для предотвращения дальнейших столкновений в британскую часть Ольстера были введены английские войска. Изначально католики поддержали присутствие в регионе войск, но в дальнейшем разочаровались в их взглядах на конфликт: армия поддержала протестантов. В связи с этим в 1970 году ИРА раскололась на две части: «официальную» и «временную». «Временная ИРА» была настроена более радикально, чем «официальная», и выступала за продолжение террористической деятельности (в том числе на территории Англии).

Пик конфликта

В 1971 году в противовес ирландским военизированным организациям была создана Ассоциация обороны Ольстера.

В 1972 в Северной Ирландии был введен режим прямого правления. Это привело к жесточайшим беспорядкам и восстаниям. Апогеем можно считать события «Кровавого воскресения» 30 января 1972 года, когда во время демонстрации католиков британские войска убили 13 безоружных человек. В ответ толпа ворвалась в британское посольство в Дублине и сожгла его дотла. Всего с 1972 по 1975 годы в Северной Ирландии погибло 475 человек. Для снятия напряженности в стране британское правительство решилось на проведение референдума. Референдум был бойкотирован католическим меньшинством, и правительство решило действовать в обход мнения населения, и в 1973 году лидеры Великобритании и Ирландии подписали Саннингдейлское соглашение о создании Совета Ирландии – межгосударственного консультативного органа из министров и членов парламента Ирландской Республики и Северной Ирландии, но ратификация этого соглашения была сорвана выступлениями протестантских экстремистов. Аналогично завершились попытка воссоздания ассамблеи в 1974 и выборы в конвент 1976 года.

Деэскалация. Итоги.

10 апреля 1998 года в Белфасте британским и ирландским правительствами было подписано Белфастское соглашение, которое было одобрено большинством политических партий Северной Ирландии. 23 мая в результате референдума соглашение было одобрено большинством жителей региона.

В результате подписания соглашения была воссоздана Североирландская ассамблея, целью которой является решение экономических и социальных проблем. Также были созданы Совет министров Севера и Юга для оформления взаимодействия между разными частями острова Ирландия и Британо-ирландский совет для оформления взаимоотношений между всеми органами представительной власти Великобритании и Ирландии.

Несмотря на политические соглашения, конфликт по-прежнему остаётся неразрешённым. В Северной Ирландии в настоящее время продолжают существовать протестантские и католические милитаризированные организации, в том числе большинство течений ИРА.

Читать далее...

Что такое толерантность и нужна ли она России?

16 ноября прошел день толерантности. В тот день я прочел очень много интересных публикаций на тему того, что такое толерантность. И некоторые меня шокировали. Проходит много конференций по толерантности, где будет ставиться вопрос: нужна она вообще или нет? Меня туда тоже время от времени приглашают, начинаю с того, что попрошу народ для себя определиться, что такое толерантность. Термин многосмысленый, каждый волен вкладывать в него тот смысл, какой захочет.

Читать далее...

К идеологии современного евразийства

Любопытные проекты бытуют в среде евразийских радикалов. Они вызывают интерес и настораживают. Ушедшее столетие породило немало мифов, которые оказали серьёзное влияние на жизнь и историю человечества ХХ века. Среди них – и замыслы евразийцев (см.: [13; 11; 4; 1], а также [10; 3, 82-90; 13, 22-37).

Нео-евразийству близка идеология эссе «Другая Россия» Эдуарда Лимонова (Э.В.Савенко) [7], читатель которого переносится в мир странных, точнее – остранённых, геополитических идей и образов; он представляет, как по палево-кремовым полупустыням и изумрудным степям несутся к загоризонтно-голубым и рыжим горам вездеходы с лихими парнями и бедовыми девчушками на борту. Их команды облачены в концептуальную чёрную джинсовку, тулупы-дублёнки, в старо-комиссарскую «диванную» кожу и в новомодную кожу «лизанка». Над миром исчезающих Отечеств, над лентами рек и кристаллами городов-призраков плывут эскадрильи большегрузных транспортников и юрких вертолётов. Земля и небеса, веси и дали, степи и тундра Севера, оазисы и пустыни Юга полнятся бряцанием военного металла и ликующими кликами мигрантов, мчащихся в обетованную «Евразию».

Кого оставит равнодушным столь впечатляющее зрелище? По крайней мере – в первом приближении! Потому что в следующем (приближении) у читателя возникают сомнения, переходящие в проблемы и вопросы.

В числе проблем – основная: в каких идеях сосредоточена суть программы современного евразийства, сопровождаемая впечатляющим шлейфом публицистических образов? Далее – серия вопросов, очерчивающая круг исследовательских задач. Во-первых, кто эти странники, поименовавшие себя евразийцами? Во-вторых, в рамках какой идеологии проложены замысловатые маршруты наших номадов? В-третьих, откуда и куда они несутся? Круг проблемных вопросов и задач, очерченный выше, ориентирован на текст упомянутого эссе и на ключевые положения, сформулированные Э.Лимоновым в серии литературно-публицистских работ. Среди них – эссе, написанные им в Лефортовском узилище: «В плену у мертвецов» [5] и «Русское психо» [9], а также мемуар «Моя политическая биография» [8] и роман-эссе «Дисциплинарный санаторий» [6]. Броская публицистика Э.Лимонова отражает его личный опыт (1960-2000-х годов) и опирается на богатую фактологию, организованную критическим вùдением проблем с позиций партии «национал-большевиков» (НБП). Теоретик НБП не жалует критиков и рецензентов. Кто же их любит? Но раз авторские идеи получили самостоятельную жизнь, то они уходят в отчуждённый мир страстей и сомнений. К тому же автор зафиксировал своё безразличие к разделению на левых и правых, которое он демонстрировал, популяризируя, например, «красную половину Национал-Большевизма» [8, 65]. Теперь наш читатель предупреждён и, значит, – вооружен.

Оговорим и другой момент. Политические акции последователей Э.Лимонова, как и многие моменты его публичной биографии, всё чаще привлекают внимание и нередко вызывают уважение. Чего не скажешь об исповедуемой им идеологии, которая пропагандирует разрушительную миссию «новых» евразийцев, обрушивает впечатляющие инвективы в адрес «старых» русских и европейцев и планирует, мягко говоря, необычную перестройку сложившегося социокультурного миропорядка. Броскость взглядов национал-большевиков объясняется отчасти литературно-бунтарским даром их лидера, отчасти – отказом движению НБП в юридической легализации и его замалчиванием коммерциализированной прессой и официальными инстанциями. Сужение легальных политических возможностей привело автора «Другой России» к изложению своих взглядов в легко читаемой, но парадоксально-скандальной форме. Да не осудит читатель и нас за полемизм, пробивающийся иногда в контр-соображениях: уважая посылки и критическую часть публицистики Э.Лимонова, мы сомневаемся в позитивности ряда его выводов и предложений.

Обратимся к портрету приверженцев «нео-евразийской» идеологии. Среди адептов идей Э.Лимонова – группы романтически ориентированных энтузиастов в счастливом возрасте от 14 до 35 лет, а то и просто волонтёры-добровольцы, которым место скорее в рядах антиглобалистов, чем идейных евразийцев. Как правило, это не разочарованные отщепенцы и не умудрённые жизнью бомжи, отверженные миром изобилия и отчуждения, а члены движения НБП. «Большевизм» лимоновцев, однако, дистанцирован как от ленинского большевизма, так и от «большевизма» геософско-идеократической концепции евразийцев-классиков: П.Н.Савицкого [12] и Н.С.Трубецкого [8, 66]. Это, скорее, анархо-радикализм. Отсюда – конфликтные идеологические акценты автора, который, к примеру, апеллирует и к воскрешению ретроградной традиции (возрождению) кочевых «племён», и к идеологии молодёжной революции 1968 года, в ходе которой «коммуны» хиппи иногда именовались «племенами». Своих последователей «евразийцев» автор «Другой России» воспринимает в рамках популярной (после «революции 1968 года») концепции маргиналов: пассионариев Л.Н.Гумилёва, возбуждающихся (термин Э.Лимонова из “Дисциплинарного санатория”), troublemaker(ов) – “неспокойных людей” американской традиционной идеологии [7, 162]. Теоретик НБП уверен, что маргинал является наиболее революционным типом личности. Это – «странный неустроенный человек, живущий на краю общества, талантливый изувер, фанатик, поэт, психопат, неудачник» – пишет он [7, 106]. Мы, продолжает Э.Лимонов, «станем ориентировать нашу цивилизацию на агрессивное меньшннство – на маргиналов. Они есть соль земли. Мы призовём их во вторую Россию, не только русских. Всех» [7, 266]. Он не лукавит: проблемам молодёжи и маргиналов посвящена добрая половина «Другой России». В другой работе автор высказал «дерзкую мысль» о том, что маргинал-преступник является самым важным членом современного общества [5, 125].

«Новые» и «старые» объекты нацболовского интереса вылеплены, однако, по идеально-типической схеме, которая свойственна конструированию эталонных — нормативных абстракций: «народ граждан» (оттеняющий несознательность «населения») в идеологии бюрократии, гитлеровские истинные «германцы» (в пику реальным немцам), ленинское клише «настоящего» (швейцарского) пролетариата в укор (не оправдавшим ожидания вождя) «не тем» рабочим массам России… Близок этой логике тип сверхчеловека по-Э.Лимонову: «возбуждающийся маргинал» и «героизированный преступник» [5, 125]. В их оболочке в схему нео-евразийства проникает стиль мифотворчества, отдающий предпочтение социальным силам, которые на авансцене в действительности как бы и не существуют (или присутствуют в ней условно). Логика эта не случайна.

«Евразийский» проект Эдуард Лимонов открывает крылатой фразой Мартина Лютера Кинга «I have a dream… — У меня есть мечта…» Слоган М.-Л.Кинга наш автор усилил эпиграфом из «снов» героини романа Н.Г.Чернышевского. Однако идеолог НБП идёт дальше цитируемых авторитетов, полагая, что следует не только «придумать, вычислить для нас, для нашей группы, для тех людей, кого мы считаем своими, другую модель жизни», но и «навязать» (!) её другим [7, 8]. Акцентированная авторская навязчивость заставляет присмотреться к мечте Э.Лимонова более пристально. В её центре – идея формирования нового этноса и «новой невиданной цивилизации свободных воинов, сплочённых в вооруженную общину. Кочующих по степям и горам, воюющих в южных государствах» [7, 9]. Конечная цель предприятия — создание «Национал-Большевистской Империи», интернационала сепаратистов [7, 233]. «Вооруженную общину можно будет назвать «Государство Евразия», – резюмирует Э.Лимонов. Тогда «осуществятся мечты евразийцев 30-х годов» [7, 10]. «Вооруженные коммуны будут выглядеть как изначальные племена (…) Коммунами будет управлять Совет Коммун. Вместе коммуны будут называться Орда (!)» [7, 269].

Итак – орда. Не подумайте, что «нео-ордынцы» будут лишь шашлычить да бешбармачить. Отнюдь! – Автор успокаивает: «будем жить современной ордой, нападать, осаждать, сваливаться с вертолётов, беременеть в 13 лет, если пришлось, не переставая стрелять, не бояться рожать, ведь рожают же примитивные и смелые цыгане и их дети здоровы и сильны?! Жить походной жизнью, не бояться умереть и забыть про ВВП. Вот так. Пусть будет «хаос», не стоит его бояться» [9, 149. Курсив наш — В.П.]. А почему не стоит? Да потому, что «счастье человека – в трахании самок и стычках с соседями» [9, 150], – разъясняет не догадливому читателю Э.Лимонов. – «А не можешь, устал – иди через пески в государство пенсионеров…» [9, 151]. Впечатляющая евразийская перспектива включает, по видимому, не только пресловутую любовь под страхом (не переставая стрелять и сваливаясь с вертолётов), но и старика-для-крокодила незатейливых туземно-австралийских нравов. Вы скажете: специфическая (ордынская) утопия! Да, утопия… – И не только в моровском смысле, но и в определении Ч.Райта Миллса, согласно которому «утопическими» ныне считаются любая критика и любой проект, которые не укладываются в сознание большинства» [14, 109. Курсив наш — В.П.]. Конечно, в романтизированном определении орды учителя нашего автора евразийца Л.Н.Гумилёва, орда – это как бы идиллическая форма моргано-энгельсовской «военной демократии», так сказать, вооруженный народ (степняков). Отечественный опыт, однако, помнит Орду более конкретно – с уровня той тележной чеки, по которую вырезали беззащитное население. Так что в мечте о «новой» орде целесообразно заранее учитывать полифонично-диалогичные вúдения: авторское и читательское. Вернём, впрочем, слово автору – мастеру современного литературного стиля, стиля ёмкого и сжатого. «Возможно, – продолжает он, – мы завоюем весь мир» [7, 10]. В таком случае перед нами уже не национальный гений, а евразиец-глобалист с темучиновскими намётками похода «к последнему морю». – Теоретик, перешагнувший через классиков-евразийцев, которые, помня о «чингизхамстве», на дальние походы не замахивались. Разве только «хрустели» европейские хребты в нежных лапах блоковских скифов. Ну, да ладно, что взять с экзальтированного поэта! У автора-публициста свои заботы. Прежде всего «нужно создать новую нацию. …Нужно отбирать (!) людей для новой нации. Пусть она будет называться как-то иначе, пусть не русские, но, скажем, «евразийцы» или «скифы». …Новую нацию надо создавать на других принципах, – пишет Э.Лимонов, – не по цвету волос или глаз (здесь, к слову, автор спутал нацию с органолептикой расы – В.П.), а по храбрости, верности принадлежности к нашей общине» [7, 8].

Если мы присмотримся к другим авторским задумкам, то обнаружим, что принцип ордынской «чеки» (деления человеков на «чистых» и «нечистых») отливается в них в параметры и процедуры отбора претендентов-евразийцев под лозугом: «Для счастья (нормализованно-истинного? – В.П.) человечества необходимо, чтобы большая его (неордынская? – В.П.) часть вымерла» [9, 125]. Освящая свой замысел, автор не избежал намёка на теософский контекст процедуры «очищения» [9, 225-236], напоминающей по масштабам и проявлениям последствия Цунами декабря 2004 года. – Как-то: поворот земной оси, природные катаклизмы, «которые полностью изменят облик планеты» и в результате значительно сократят численность населения Земли и создадут идеальные условия для развития новой расы. Эпицентр подобного место-действа – циркум-алтайский регион [9, 227-228]. Именно так (и там) видит первые фазы процесса «Очищения» корреспондент Э.Лимонова, его единомышленник и адепт доктрины Е.П.Блаватской В.Пшеничников. В проекте евразийской «разгрузки» или «очищения» планеты предусмотрена ликвидация всяких там слабаков, зануд, вырожденцев и, конечно, стариков – людей в возрасте старше 65 лет [9, 123]. «Им наступит кердык, или кирдык. Слабые перестанут плодиться, такого понятия-то не станет, как пенсионер» [9, 151]. Что же сулит евразийство остальным? Как известно, аппетит приходит во время еды. Для «остальных» запланировано глобальное сокращение общей численности населения Земли в 500-600 раз: с сегодняшнего количества её жителей в 6 миллиардов до 10-12 миллионов землян – по 2-1,5 млн на континент, включая Северную и Южную Америку по отдельности [9; 92, 123-124]. Поэтому, проницательный читатель, – на 1…600-го – рассчитайсь! И подставляй шею!

Вот только с кого начинать евразийский «эксперимент»? Э.Лимонов опережает наш вопрос. Оказывается, необходимо уничтожить города. Это – стратегическая цель. Города – враги (евразийской) цивилизации. Враги даже с точки зрения экологической эстетики, ибо «природа быстро завоёвывает оставленные города… Разрушенные города красивее, чем живые» [7, 191, 194]. Дезурбанизационные аргументы содержит и политическая мораль евразийцев. Один из корреспондентов-единомышленников газеты «Лимонка» сообщает нашему автору из российской столицы: «Меня не покидает ощущение, что я брожу по кварталу сумасшедших домов, и сегодня день открытых дверей» [7, 73]. В спальных кварталах домочадцы почти не разговаривают друг с другом, поскольку смотрят разные сериалы: она – «художественные» (про Хуана-Карлоса), он – «новостные»: о Чубайсе. Хозяин другой квартиры превратился в слугу собаки. Выходит на улицу только тогда, когда хочет погулять собака и готовит еду, «когда пёс хочет жрать» [7, 74]. Да, мещанская психика заела города … Отсюда вывод: «Для нас, для революционного движения борьба против города должна стать приоритетной» [7, 191]. Ибо «в городах можно жить только по правилам прошлого…» [7, 190-191]. Город – не просто место поселения. Город – паразит. Он почти ничего не производит, зато всё потребляет. А производит он в основном «управление и контроль над своим народонаселением и народонаселением страны» [7, 191]. Поэтому «города как основной вид человеческого поселения (именно города диктуют нам цивилизационные привычки) должны быть ликвидированы», – поясняет автор. И продолжает: «кажется, это понимали Красные кхмеры, возможно они сделали неуклюжую и кровавую попытку» [7, 191]. Конечно, без подобной оговорки не обойтись: да, были эксцессы – черепа младенцев «р-революционеры» разбивали о камни. Не говоря о миллионе расстрелянных врачей, учителей, представителей творческой интеллигенции и вообще… людей-в-очках, «переводящих» даром рис, согласно пол-потовской калькуляции. «Но они (калькуляторы – В.П.) отнеслись к революции серьёзно» [7, 192], – поправляет нас автор. Толпам разных гуманистов и инертных нет места среди креативных нео-евразийцев.

Креативность последних, правда, своеобразна: «закрывая глаза, я вижу, – пишет Э.Лимонов, – банды диких девочек, громящих города. Они орут, визжат, кидают камни и стреляют» [9, 91]. Понятно – в кого. А почему? Да потому, что их мишени тотально бесполезны и даже вредны, поскольку не принимают участия в евразийской «исторической, интеллектуальной и культурной жизни» [9, 124-125]. По авторской разнарядке им прямая дорога в минерально-химическое царство… К тому же предполагается неожиданный эффект: «если население планеты драматически уменьшится, человечество сможет изменить свой способ существования», – полагает Э.Лимонов [9, 125]. Вы можете сказать, что таким образом готовится место для кочевания евразийцев? И будете правы. Однако аргументацию потаённой евразийской идеи теоретик НБП преподносит в облагороженно-закамуфлированной, точнее – экологистско-анархистской форме. При обезлюдении планеты «тысячи поганых заводов и фабрик остановятся и зарастут травой, – пишет он. – Очистится вода и воздух (то-то выжившие тараканы будут рады! – В.П.). Распадутся многие государства (вероятно все, кроме «Евразии»? – В.П.), угнетающие своих граждан. Станет возможно жить свободными группами людей, объединившихся по интересам» [9, 125]. О спектре этих интересов мы уже упоминали. Более подробно см. [9, 149-151]. Теперь – о формах и механизмах их реализации. Когда на каждый «зачищенный» континент придётся по 1,5 миллиона населения, тогда «люди будут все знать друг друга» [9, 125]. Представляете ситуацию. Встретились нео-номады, почесались – химзаводы-то они уничтожили. Здорово, мол, куме! – узнаёте? Да мы ж с вами когда-то в одной «орде» «травку» курили! И кое-кому делали кирдык!.. «Ёк? – Ёк!» И расходятся взаимно довольные: ни, вам, гуманизма, ни сангигиены, ни анонимности тем более!

Такова она, современная евразийская мечта. Проясним некоторые её детали: откуда мигрируют «неокочевники», что это за старый мир, отвергаемый ими? Каково «месторазвитие» их нового мира? Поставив такой вопрос, мы вернулись к теоретическим истоками евразийства. В понятие месторазвития (края отцов, место-рождения – прародины этноса) ученик П.Н.Савицкого Л.Н.Гумилёв включал «неповторимое сочетание элементов ландшафта, где этнос впервые сложился как система» [2, 497]. Впрочем, другое гумилёвское понятие этносферы по содержанию ещё ёмче. Оно включает и оболочку антропосферы, слагающуюся «из всей совокупности этноценозов Земли» [2, 500]. Отправляясь от идей В.И.Вернадского, Л.Н.Гумилёв подходил (через понятие антропосферы) к феномену техносферы и ноосферы, подчеркивая их амбивалентную экологическую сущность. «Вряд ли в наше время найдётся человек, – писал он, – который предпочёл бы видеть на месте лесов и степей груды отходов (что совершенно верно! – В.П.) и бетонированные (читай – урбанизированные?! – В.П.) площадки! А ведь техника и её продукты – это овеществление разума» (?!) [2, 327]. В том же направлении развивает идеи автор «Другой России». Он разрабатывает футурологию евразийства, отправляясь от призыва «любить Восток» [7, 19] и критиковать «закормленный» Запад [6], а заканчивает идеей «абсолютной необходимости мировой революции, бунта всего мира с целью сбросить с себя ярмо наглых европейцев» [7, 219]. Западная разновидность старого мира характеризуется им как тоталитарный капитализм и тотальная демократия [7, 93]. – Почему? Да потому, что «западный человек крайне ограничен в своей жизни законами. Человека поработили и одомашнили» [7, 7].

Из неприятия автором «одомашненного» образа жизни, конечно, не вытекает трактовка евразийской цивилизации как прыжка назад, в прошлое. «Не следует понимать так, что мы проповедуем борьбу против развития науки, борьбу против удобных и умных достижений технического прогресса» [7, 269], – пишет лидер НБП. С этим трудно не согласиться. Однако в объектах «двойного назначения» следует «развести» орудия разрушения и инструменты созидания и к месту вспомнить формулу Н.Я.Данилевского о соотношении в культурно-историческом «типе» своей идеологии и чужой технологии: главное – своя идеология, неважно чьи техника и технология [10]. Это обстоятельство объясняет, почему так противоречив цивилизационный портрет вестернизированной России, набросанный лидером нео-евразийцев. Мир Руси-Московии отождествлен им с предсоветской, советской и сегодняшней – постсоветской Россией, во всех случаях испорченной Западом. Преподнесённую подобным образом «Московию» дополняют общества тех стран СНГ, в которых присутствует значительная прослойка русскоязычного населения, по мнению автора созревшая или идейно близкая к нео-евразийству. Так, в центре евразийских выкладок Э.Лимонова оказывается более конкретное месторазвитие евразийцев, «другая Россия» – геополитическо-проблемный регион Российской Федерации и сопредельных с ним территорий Казахстана, Украины и Латвии.

Обратимся к геополитическим чертам «первой» России. Именно к тем, которые «работают» на концепцию нео-евразийства. Как известно, от классиков концепции идёт схема зонально-климатического «поликолора» – геополитических удобий и неудобий (с евразийской точки зрения). Удобья – это степь (а также – пушта, пампасы, прерии, льяносы в варианте евразийского глобализма?). Неудобья – тундра, леса, пустыни, трудно проходимые (для стад номадов) горы и тропики. Такова евразийская схема 30-х годов. Теоретик НБП её динамизирует и психологизирует, приспосабливая схему к перипетиям этногенеза «племён» нео-евразийцев или нео-скифов. Земные пейзажи и климаты, пишет он, сформировали у каждого племени свой менталитет, своё «психо». У одних племенное психо – активно-креативное, у других – «пассивно-мглистое». И это понятно: места расселения племён на Земле суть гоббсовский итог войны племен. «Кому-то достались хорошие срединные области между 30-м и 50-м градусами северной широты (известно, что именно там, в срединном, не горячем и не морозном, климате созданы большинство шедевров культуры человечества), кому-то испепеляющая дурнота экватора или вечная мерзлота» [9, 127]. В леса и северные болота оттеснялись более слабые племена, в тундру – слабейшие. Психология северорусских славяно-финских групп сформировалась в «мутной» мглистости и болотистости нечерноземья. Их психо – это психология тех, кто спрятался в ландшафтных неудобьях, «в лесах и болотах от храбрых диких кочевников» [9, 129]. Хорошо, мол, сейчас в Провансе, «но там нам земля не досталась, потому у нас другое психо» [9, 135]. Пища тоже подкачала: рыба, щи да каша… Поэтому не тот темперамент у русских, не дико-храбро-кочевой! А тут ещё 400-летнее крепостное право. Спроецированный на отечественную историю потенциал гео-климатического неудобья приводит лидера национал-большевиков к пессимистическому выводу: в современной Московии вообще «жить невозможно» [7, 280]. В России-то жить невозможно? А в других обществах? – Надо полагать, у феллахов фараоновского Египта или у рабов и илотов античного Рима и Эллады была не жизнь – малина! Нет, поправляется автор, жить невозможно потому, что «Московия – самая несвободная страна в мире. Пусть она полопается и провалится» [7, 259]. Эта формула уже похожа на евразийско-политическую магию. Объясняется она тем, что «Московия» у Э.Лимонова – это даже не собственно Россия, а опять-таки идеализированная по-чёрному эстрадно-ерническая «Азиопа», в которой картина жизни российско-эсэнговского обывателя прописана мрачными красками.

В евразийской гипотезе Э.Лимонова чёрное – черно, белое – бело. Без оттенков. Методология создания подобных, однобоких социально-исторических и поведенческих моделей отвергалась многими мыслителям. Впрочем, покинем методологию, которую автор не жалует, и останемся на почве фактов. И здесь незадача. Неучтённым автором оказывается не только культурно-исторический позитив, выстраданный тысячелетней Россией. Он утаивает от нас её другую колоритную характеристику – субкультуру «новых русских». Но о них – ниже! А пока автор переносит нас в горние дали – на не близкие планеты и даже в галактики. Поэтому земные контуры евразийского «месторазвития» в книге Э.Лимонова окаймлены впечатляющим космо-пессимистическим фоном: «Вселенная, точнее, весь неизвестный нам объём пространства и времени, сегодня куда более загадочна, чем представлялось воображению самых отмороженных гениев прошлого», – пишет он [7, 213]. Вселенная расширяется, в ледяных мирах носятся «безумные глыбы материи», взрываются солнца. Поэтому невозможно ответить на вопрос, каково наше место в небесной машинерии, «зачем мы посланы блошками (почти по Достоевскому?! – В.П.) ползать по лесам и городам» [7, 213], – кто наш Бог?

Как известно, в вероисповедной ориентации евразийцы-классики (Г.В.Вернадский, П.Н.Савицкий и Н.С.Трубецкой) склонялись к православию. Есть и другие предположения. О спасительной для евразийской России исламской «ориентации на Север» пишет, например, Г.Джемаль. Оставим, однако, не близкий автору монотеизм. Современная картина катастрофического мироздания подводит Э.Лимонова к третьему – сциентистско-неоязыческому – выводу. «Глава всего этого, Лидер миропорядка не может быть только богом человеков, – пишет он. – Бог неисчислимого множества миров, холодный, шершавый, каменно-металлический и неумолимый, должен иметь облик какой-нибудь планеты, страшной и отдалённой… И я молюсь Сатурну». Сатурн – «наш Бог» [7, 216]. (Другой, потенциальный объект поклонения, предложенный автором нацболам, – семя человека.) В таком случае, какой «стартовый» геополитический капитал послала нео-евразийцам инстанция «Сатурна»? Вопрос без натяжек: подобный образ мысли ныне в чести. Поговаривают, что мусульманам Аллах даровал нефть, украинцам Бог послал чернозём, а исландцам – косяки сельди. Вот и наш автор вздыхает: одним народам судьба даровала благодатную Италию и солнечный Прованс, другим (для долларового кочевания) курортную Флориду и не снежную Калифорнию. И только третьим – полюс холода и заснеженную Россию с её континентально-морозным климатом. Установлены и виновники этого безобразия.

Зачем же те далёкие прадеды
не одержали нужной всем победы
и не отвоевали юг для жизни
наверно трусы были,

— полагал ещё в 1968 году начинающий поэт. И со значением резюмировал: «Народ! Народ! – я более хорош чем ты. И я на юге жить достоин!» [5, 8-9, 10]. Тут уже недалеко до известной задумки помыть сапоги в южном океане.
У нас же другая проблема – местопоселение «народа». На страницах «Другой России» встречаем почти блоковскую зарисовку: «Утро. Снег. Старый кирпич пятиэтажек. Берёзы. Азия. Красноярский край. Идут на работу… Все насуплены. Недовольны» [7, 63]. Почему не Подмосковье, Краснодарский край или хотя бы Европейская Россия – веси и долы, где живёт 85% населения России? И где, наконец, экологическая ниша кочевания «новых русских»? Или её скромная зарисовка типа: «Рублёвка» (или Завидово, а для новорусского кочевника – Ривьера или Флорида). Эксклюзивная трёхэтажная «хатынка» стоимостью в пару десятков миллионов «у.е.» (Скромная, конечно, не дотягивающая до «Фороса».) Пусть! Зато упоительный аромат соснового бора, оттяпанного сверхчеловеком у «инертных» сограждан, которых перестроившиеся Übermensch(и) ранее 70 лет хором учили: всё обчее, всё народное! (Не будем изоляционистами – приведём и зарубежный эквивалент ситуации: прохладная тень пальм, кукареканье попугаев, «Гражданский кодекс» Наполеона.) Водопад звонкой монеты криминального счёта. Музыкальный лепет массажистки и иной, ненавязчиво-приятный сервис вышколенной прислуги… – А? Каково «месторазвитие» варианта ново-русской «Азиопы»?! И поле для подробностей! – Но нет этого в «Другой России»! А ведь биографии одного из сибирских магнатов Э.Лимонов посвятил целую книгу «Охота на Быкова». Пусть автор ковал деньги для партии! Пусть так! Само по себе обращение к биографическому (и эпистолярному) жанру никого, конечно, не компрометирует: посвятил же экс-директор ЕБРР Жак Аттали одну из своих работ «влиятельному человеку» – Зигмунду Г.Уорбургу. Да и старина Ш.Фурье писал пламенные послания Ротшильдам. Дело не в адресате, дело в теме: одностороннее изображение кондовой России обедняет интересный авторский замысел. К тому же теоретик Евразийской империи как бы упрощает свою задачу, перестаёт соответствовать ей.

А напрасно. Ведь автор «Азиопы» признаёт, что «месторазвитие» Евразии угнетает не только холодами. Её геополитические неудобья давно трансформировались в социальные ухабы. «Замороженной» оказалась вся страна, которая в эпоху застоя превратилась в «социальный холодильник» [7, 63]. Так, климатический контур «Азиопы» всё-таки заполняется у Э.Лимонова социальными характеристиками. Он, к примеру, пишет: «Если исключить телеантенны, крестьяне живут как в ХVIII веке» [7, 68]. Бывает и хуже, добавим мы. В Псковской области довелось как-то видеть деревню Худобелкино, живущую в рериховских ХII-ХV веках. На крышах четырёх ветхих изб не было даже электроподводки. В избах укладывались с петухами и очень уважали самогон – в старших возрастах. Зато единственный в сельце паренёк 11-12 лет своей светлой трезвостью и здравым умом мог бы дать фору любому нацболу. Не он ли – символ надежд настоящей России? Но вернём слово автору. «Ни в одной деревне нет книжного магазина, и не продают газет. …Пьяные ходят. Крестьянство!? Пьяные подавленные тени на полях. Вывод из этих наблюдений: Россия – старая, в социальном смысле дряхлая страна. И это… дряхлость умирания» [7, 68-69]. Почему же старая, может быть – начинающая? Но лидеру НБП это как-то не приходит в голову. Он увлёкся формулировкой руководства к действию: «если ты жив – уже хорошо, уже причина радоваться. А если ещё и здоров – устрой себе праздник» [7, 71].

В иных сёлах России царит средневековье. А в городах? В городах, продолжает автор, – засилье герантократии и произвол «силовиков». Тоже проблема. И не малая. Но «азиопский» климат снова уводит его в сторону: «российские города как правило – сборище мёрзлых бараков, их и жалеть нечего будет» [7, 193], – завершает Э.Лимонов программу опустынивания России. Но живут же люди в Канаде, Скандинавии, на Аляске или в Гренландии. И не рвутся в прерии и пампасы, – вот незадача: не вписываются они в схему «Азиопы», хотя климатом и градусом трезвости ей корреспондируют. Напрашивается, однако, и другой вопрос: где, конкретно, и из какого геополитического материала будет создана переходная, а позже и зрелая «Евразия»? Э.Лимонов этого не скрывает: из русскоязычных регионов, позаимствованных национал-большевиками у Латвии, Украины и Казахстана. «Из Московии всё равно нужно уходить. Центральная Россия опустошена алкоголем, здесь слишком много бракованных людей, «нелюди» в полном смысле слова» [7, 258]. С надеждой в голосе автор ссылается на размышления С.Морозова в книге «Заговор против народов России сегодня» [7, 257; см. также 258-259]. Последний доказывает, что «русская нация была, и она будет, но в настоящий момент её нет. Новую Нацию предстоит создать на базе русского языка, а культуру и нацию мы создадим новые. Как и новую цивилизацию. Это посильная задача для нас» [7, 258-259]. Вот только воссозданная культура будет принадлежать иным «племенам» – евразийцам (или скифам), а не исцелённым от «народной болезни» русским обывателям. Да и возникновение нового этноса произойдёт «не прямым лобовым столкновением со старой цивилизацией. Противостояния армии на армию – траншей, танков или ядерных ударов они не дождутся. Даже не будет, как у талибов. Будет захват изнутри. Создание сразу нескольких очагов восстаний изнутри традиционных стран» [7, 269]. В аналогичной ситуации Эрнесто Че Гевара предлагал организовать 5-6 «Вьетнамов». Вот и «Вторая Россия» вначале будет приграничным «движущимся островком» [7, 264], который возникнет по контуру движения шелкопряда, объедающего шелковичный лист. Вроде «освобождённого района» в Китае 30-40-х годов ХХ века.

Вариантов хватает. Да и не в них суть. Более существенно то, что в организованной таким образом «Второй России» предусмотрено «осуществить некоторые черты будущего (курсив наш – В.П.). И пусть Вторая Россия и старая Россия – та, что Московия, некоторое время посоревнуются, посуществуют рядом. Все живые люди непременно перебегут во Вторую Россию… Вся молодёжь сбежит. А в мёрзлых бараках Московии пусть живут боязливые пенсионеры, и на каждого жителя будет приходиться по два лично прикреплённых к нему милиционера. И один прокурор» [7, 259]. Московия или «Азиопа» как анти-Атлантида погибнет в ходе миграции её «здорового» населения в новую Орду. А сомневающимся или принципиальным противникам «евразийства» будет, как вы уже догадались, сделан «кирдык». – Нац-боловские партизаны будут просачиваться на территорию врагов. Распропагандированные, «самые здоровые и сильные из них станут нашими, нашей нацией. А потом будут вторгаться наши отряды, и добивать несогласных» [7, 9. Курсив наш — В.П.]. Ибо «в духовном внутреннем смысле их цивилизация мертва. Она духовно износилась до прозрачности» [7, 269]. Зачем же им жить?!

Перейдём к выводам. Итак, перед нами проблематичные контуры проекта «Национал-Большевистской Империи» и «Интернационала сепаратистов». Его конструкция концептуально и методологически спорна. Да, в проекте просвечиваются некоторые задумки евразийцев-классиков. Но Г.В.Вернадский шёл к «Евразии» от историософских посылок, П.Н.Савицкий – от геософских, Л.Н.Гумилёв – от этнософских. Люди же, сочувствующие идеологии НБП, видят в прогнозах «Другой России» своеобразную эстетику бунта: «в первую очередь культурное явление, а не политическое» [5, 333]. Нечто эстетическо-психологическое мы слышали и раньше. Проведите эксперимент, – говаривал Л.Н.Гумилёв, – утвердитесь в той или иной персональной экологической нише, станьте, например, на вершину степного кургана или на скат горного склона, окунитесь в лесную чащу или в городской круговорот. И если Вы (там) почувствуете себя «как дома», – подсказывал Лев Николаевич, – это и есть как бы в миниатюре месторазвитие Ваших предков, именно там Вас «окликает» Ваша эко-психо-генетическая прародина. Внесём в этот выбор-эксперимент, однако, ещё один суровый корректив – кровь тележной «чеки» (ордынской арбы), которой попахивают ключевые признаки «Другой России» или Нео-Евразийской империи НБП. А теперь – выбирайте! Выбирать придётся между жизнью и смертью, между ориентирами практической философии и заклинаниями теософии, между культурой гуманизма и рекомендациями Мао Цзэдуна и Пол Пота (от которых, кстати, евразийцы-классики перевернулись бы в гробу).

Что касается полифонизма и задора, которые сопровождают изложение концепции Э.Лимоновым, то в них слышатся романтические отзвуки иной идеологии – идеологии «революции 1968 года». А это уже другая – относительно самостоятельная (для евразийского образа мысли) тема.

Владлен Попов

Литература
1. Гумилёв Л.Н. От Руси до России: очерки этнической истории. — М.: Сварог и К, 2000. — 336 с.
2. Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. — Л.: Гидрометиздат, 1990. — 526 с.
3. Дугин А. Основы геополитики. Геополитическое будущее России. — М.: Арктогея, 1997. — 608 с.
4. Исход к Востоку / Под ред. О.С. Широкова. — М.: Добросвет, 1997. – 264 с.
5. Лимонов Э. В плену у мертвецов. — М.: Ультра. Культура, 2003. — 438 с.
6. Лимонов Э. Дисциплинарный санаторий. — СПб.: Амфора, 2002. —247 с.
7. Лимонов Э. Другая Россия. Очертания будущего. — М.: Ультра. Культура, 2003. — 270 с.
8. Лимонов Э. Моя политическая биография. — СПб.: Амфора, 2002. – 302 с.
9. Лимонов Э. Русское психо / Эдуард Лимонов. — М.: Ультра. Культура, 2003. — 240 с.
10. Орлова И.Б. Контуры современной евразийской концепции // http://www. ispr.ru/CONFER/confer9-1.html.
11. Русский узел евразийства. Восток в русской мысли. Сборник трудов евразийцев. — М.: Беловодье, 1997. — 525 с.
12. Савицкий П.Н. Континент Евразия. — М.: Аграф, 1997. — 464 с.
13. Сендеров В.А. Неоевразийство: реальности, опасности, перспективы // Вопросы философии. — 2004. — № 6. — С. 22-37.
14. Jacobs P. and Landau S. The New Radicals. A. Report With Documents. — New York, 1966. — P. 109.
.

Читать далее...

Автор щедро одаривает русский народ эпитетом «светлый»

Рецензия на книгу Павла Зарифуллина «Русская сакральная география»

Стилистически повествование в «Русской сакральной географии» отличается налетом мифологизма. Автор часто обращается к мифологемам и легендарным образам, использует обороты и словосочетания, характерные для мифологической литературы. «Русскую сакральную географию» нельзя отнести к когорте трудов, в которых мифологическая рефлексия занимает центральное место. Книга представляет собой не чтиво для развлечения, а является плодом исследования. Исследования, основанного на методологии научного познания. Доминирующий научный метод — это метод структурализма, который позволяет автору разложить объект исследования (Россию) на частицы и собрать воедино, используя полученные новые знания.

Мифологический налет «Русской сакральной географии» используется автором в целях:

— создания легкой для чтения и восприятия современной молодежью книги;

— обращения к глубоким пластам сознания читателя, порой даже посредством несанкционированного преодоления барьеров, которые порождены доминирующими политическими принципами;

— вычленения базиса для нового «ресурсного договора».

Автор в книге не использует термин «ресурсный договор». Проблема «ресурсного договора» не обозначена автором прямым образом. Но стержневым компонентом «Русской сакральной географии» является поиск ценностей, которые бы позволили российскому обществу трансформироваться и выйти из кризисного состояния.

После чтения «Русской сакральной географии» перед читателем возникает вопрос – о чем эта книга. Перед нами книга-исследование, в котором автор пытается очертить основы политической евразийской модели для России XXI века. Эта книга о новой государственности и федерализме, которая отличалась бы от системы федеративных отношений, утвердившейся у правящей номенклатуры. Иными словами – это книга о принципах нового «ресурсного договора», который бы трансформировал бы систему федеральных отношений. Автор, касаясь Сербии и сербов, пишет о некоем сетевом сообществе. Обращение к проблем сетевого построения не является случайным. Рецензируемая книга – это манускрипт о новом типе государственности России, который с одной стороны учтет вековые потребности социальных и этнических групп, населяющих нашу страну, а с другой, воспримет опыт построения наднациональной государственности ЕС.

Политическое реноме «Русской сакральной географии» — оппонирование курсу «укрепления вертикали власти».

Экономическое реноме книги: создание более либеральных условий для допуска региональных элит (в первую очередь бизнес элит) к распределению ресурсов, а также перенаправление экономической экспансии крупных российских игроков на евразийское экономическое пространство.

Этнографическое реноме книги: создание национальной идеологии, способной занять пустующую нишу и противостоять экстремистскому национализму в России. Павел Зарифуллин поднимает вопрос о понятии «русский», смещая центр с этнического на гражданское содержание этого термина. Основная идея автора – раскрыть синкретический характер термина «русский» как народа-богоносца, который соединил в себе нравственно-религиозные традиции славянских, финских, угорских, скифо-сарматских и тюркских народов. Автор придает слову «русский» наднациональный характер, что подразумевает коренную перекройку политического пространства Евразии. В подходе к раскрытию этого вопроса проявляется широта знаний автора в области этнографии.

Основываясь на идее народа-богоносца (идее, которая выкристаллизовывалась русской государственной мыслью веками), П. Зарифуллин подходит к идее о необходимости создания единого культурно-политического пространстве в центре с Россией. Автор уклоняется от формулировки тезиса о государственно-политической экспансии. Однако на различных страницах «Русской сакральной географии» автор озвучивает идею о межгосударственном союзе евразийских народов. Автор не стремиться к открытому обозначению этой проблемы, но мотив проскальзывает. Трудно скрыть идею о неоевразийском единстве. Речь идет о процессах интеграции, обусловленных ходом развитии православной, тюркской и персидской цивилизаций, не связанных с военной или промышленной колонизацией.

В «Русской сакральной географии» можно встретить множество отрывков, в которых дается нелестная оценка современному российскому обществу и российской государственности. Системно-структурный кризис – таково состояние современной России для автора книги. Вместе с тем, сквозь откровенный разбор недостатков современной России пробивается безграничная вера автора в русский народ, в его духовный и нравственный потенциал. Не случайно, что автор щедро одаривает русский народ эпитетом «светлый». Речь идет о свете, излучаемом особым внутренним состоянием народа-богоносца.

Основная характеристика системно-структурного кризиса – это потеря баланса между двумя политическими составными в сознании русского народа. Посредством методов структурализма П. Зарифуллин приходит к выводу, что политический климат в России формируется двумя системами ценностей: демократизм славянского политического сознания и унитаризм привнесенного сармато-тюркского политического сознания. Федерализм и унитаризм выступают у П. Зарифуллина как некие условные архетипы. Взаимодействие этих «архетипов» и определяет характер исторического развития России.

Примечательно, что в рассматриваемой книге сквозь строки читается идея о разделении степени влияния этих «архетипов» на внутриполитический и внешнеполитический курс. Если говорить о внутриполитическом курсе, то автор придерживается идеи необходимости доминирования ценностей славянского демократизма (федерализма), если же о внешнеполитическом – то необходимости обеспечения межгосударственной интеграции посредством активного использования административных методов.

Некая двойственность наблюдается и в характере политической программы, заложенной в «Русскую сакральную географию». Дело в том, что в подтексте «Русской сакральной географии» наблюдается смешение правых и левых политических взглядов. По многим вопросам автор придерживается левых взглядов (вопросы социального обеспечения, равноправие народов в федеративном устройстве, развитие культурной и экономической евразийской интеграции и т.д.), но идейную базу составляют все же правые политические ценности. Автор посредством либеральных мер отстаивает консервативные ценности. Такой подход может быть обусловлен как влиянием «классического» евразийства, так и особенностями российской политической системы (доминирование крупного бизнеса, приверженного правым взглядам, при фактическом отсутствии среднего класса, который и является основным «заказчиком» левого политического курса).

Хотелось бы выразить Павлу Зарифуллину благодарность за созданный им труд под названием «Русская сакральная география», за возможность в столь легкой для чтения книге ознакомиться с базисными принципами видения современных евразийцев будущего России.

3 марта 2011 года Шарифов Мехти.

Читать далее...

Трудовой десант с Кавказа

Последняя тема по межэтническим конфликтам, которую сейчас обсуждают в блогосфере, это инициатива Хлопонина направить в Сибирь 5500 кавказцев в качестве трудового десанта, так как очевидная экономическая изоляция Кавказа не позволяет обеспечить трудом население округа, а демографическое давление не компенсируется экономическим ростом. Попробуем разобраться в ситуации, которая привела к появлению таких проектов, и чего реально стоит бояться, когда в Сибири появится кавказская страта.

Не вдаваясь в подробности, давайте отметим, что численность населения в Сибири сокращается. Большинство трудоспособных и активных едет в центры федерального округа – Новосибирск и Екатеринбург – многие еще дальше, в Москву, а также за рубеж. Это приводят к ситуации, когда комитеты по делам молодежи или упраздняются или существуют номинально, обслуживая какую-то небольшую оставшуюся (и чаще всего незащищенную) группу, в регионе полно рабочих мест, но все они считаются непристижными. Остающиеся предпочитают работать в офисе за 10 000, чем предпринимателем-электриком или станочником без ЧПУ за 20 000.

Год назад уже рождался проект переселения двухсот ингушских семей в Уральский ФО. Он стал возможен именно из-за того, что Сибирь отказывается воспроизводиться, отказывается становиться точкой роста. Стабильность и успехи по многим причинам – транспортным, образовательным, карьерным – в Сибири связываются с бюджетной сферой, социальными программами, а не с предпринимательством или сельским хозяйством. Отсюда и требования «обеспечить работой», под которой аборигенное население Красноярска, конечно же, подразумевает офисную. Сейчас предлагается проект трудовой миграции с Кавказа, которая тоже стала возможна именно в контексте депопуляции Сибири и Урала.

Вместе с этим избыток трудовых ресурсов и нехватка рабочих мест порождает в некоторых участках Кавказа точки конфликтности, где стороны перекладывают вину друг на друга за новые и старые обиды. В авангарде этих событий всегда находится молодежь. Это и Владикавказ с его Пригородным районом, и сельские территории с неразрешенным статусом межселенных земель, и крупные города с их социальными проблемами.

Если посмотреть комментарии, оставленные гражданскими активистами на сайте-воззвании, то первое, что бросается в глаза – это фобии. Протест основан не на понимании причин и предвидении следствий, а именно на распространенных медийных штампах и остатках социальных психозов, которые скапливаются по мере совершения очередных терактов.

Например, основной довод можно сформулировать так: «вы везете к нам террористов». Если попробовать подойти к нему аналитически, то он не выдерживает никакой критики. Во-первых, совершенно очевидно, что банд-подполье хорошо финансируется, и оно никогда не было источником трудовых ресурсов. То есть люди, выбравшие путь мирного труда, это люди, не принимающие криминальной романтики или романтики террора. Террорист не играет по правилам общества и не зарабатывает честным трудом. Для него источник доходов если не западные спонсоры и «ревналоги» зарубежной диаспоры, то экзы (ограбления инкассаторов, банков). Террор (война) – основная форма деятельности террориста, который не должен ограничиваться заработком денег. К тому же для совершения теракта ему не надо вписываться в трудовые программы, как показывает трагический опыт «Домодедова».

Целевое переселение, безусловно, выигрышнее стихийного в плане криминогенной обстановки. То есть кавказцы рано или поздно все равно заполнят социальные и трудовые пустоты Красноярска, но это будут трайбы, созданные первыми переселенцами с Кавказа, перетянувшими к себе лично преданных друзей, которых они взамен на преданность обеспечат «подъемными»: жильем, деньгами, регистрацией. Очень часто эти трайбы занимаются криминальной деятельностью, включая наркоторговлю. Целенаправленное переселение не создает патронально-клиентельских отношений и не ведет к формированию этнической группировки, так как «подъемные» предоставляются в рамках целевой программы. Если с человеком заключен трудовой договор и даны социальные гарантии, то ему не нужно заниматься, например, весьма трудоемким и опасным наркосбытом.

В части «неправильного поведения», конечно, возникают риски провокации радикальной демонстрации своей этнической принадлежности и отстаивания идентичности: в идее лезгинки или подобных идентифицирующих действий. Эта проблема может быть решена, если будут соблюдены два условия: а) в группе переселенцев будут сбалансированы возрастные рамки, и молодежь не будет составлять большинства (как группа риска в период кризиса идентичности), б) поселение трудовых мигрантов будет дисперсное, в разных частях субъекта, разных городах. То есть никаких единых доходных домов, забитых мигрантами от подвала до чердака. Хотя именно создание доходных домов удобно для региона и для аборигенного населения, которое будет требовать создавать эти доходные дома за пределами города и как можно дальше от них.

Другие риски – попытки перевести родственников в регион, чтобы они смогли тоже попробовать получить лучшую жизнь. Отчасти эта проблема решена географической удаленностью Красноярска от Кавказа. Также, работающий в правовом поле человек не только сам ограничивает для себя риски потерять все, если его юные родственники будут настаивать на создании трайбалистских структур, но и сам ставит их под удар правоохранительных органов прозрачностью своего положения. Что касается престарелых родственников, они вряд ли согласятся покинуть родные места, если это будут вновь обретенные места, а по программе будут проходить представители тех народов, которые пострадали от сталинских репрессий. Для пожилых родственников очередная потеря земли предков даже по экономическим соображениям – это тяжелый моральный выбор, на который решатся далеко не все.

Через несколько лет посмотрим, какие проблемы решились плановым переселением, а какие наоборот появились. Уже на основании красноярского эксперимента можно будет использовать эту модель для заселения кавказцами других районов, откуда бежит русское аборигенное население.

Виталий Трофимов-Трофимов,
со-координатор Движения по защите прав народов

Читать далее...