Азамат Буранчин. Рецензия на книги Павла Зарифуллина

Павел Зарифуллин является не только современным идеологом и организатором евразийского движения в России, общественным деятелем, мыслителем, путешественником и этнографом, но и оригинальным писателем, автором таких книг как «Звериный стиль Ивана-царевича» (СПб, 2016) и «Белая Индия. Поиски Царства Пресвитера Иоанна» (СПб, 2017).

Читать далее...

«Этнический фактор» в национальной политике Республики Башкортостан (по итогам правления Р. Хамитова)

Республика Башкортостан, являясь одним из наиболее сложных и крупных субъектов Российской Федерации, пережила с 1985 г. смену нескольких форм региональной власти. Во всех случаях демонтаж одной политсистемы и установление другой сопровождался болезненным политическим кризисом, сменой властной элиты, а также ростом противоречий в национальной сфере. Первая была вызвана кризисом советской государственности, процессами децентрализации системы и резкой регионализацией местных политических и социальных структур (1985-1991 гг.). Вторая волна была связана с установлением авторитарно-номенклатурного режима М. Рахимова существовавшего фактически 20 лет и завершившегося очередной сменой властной элиты (1993-2010 гг.). Становление третьей политической формы региональной власти началось с назначения федеральным центром Р. Хамитова главой региона, и закончилась с приходом в качестве врио Главы РБ Р. Хабирова в октябре 2018 г. (2010-2018 гг.).

Какие причины вызывают падение одного режима и закладывают основы для формирования новой политсистемы? По мнению автора статьи, во всех случаях неорганичной смены власти в Башкирии можно выделить один и тот же набор системных (институциональных) противоречий, главными из которых являются проблемы в межэтнической сфере и отход от сложившихся принципов «советской национальной политики». Первая и вторая смена власти были рассмотрены в статье «Системные кризисы в авторитарных режимах (на примере Республики Башкортостан)», написанной еще в 2010 г. сразу же после завершения «эпохи Рахимова» [1]. В данном исследовании речь уже идет о предварительных итогах руководства Р.З. Хамитова на посту Главы РБ.

Читать далее...

Динамика социальных изменений в Республике Башкортостан в контексте межэтнических и конфессиональных отношений

Общепринято, что основными причинами способствующими распространению деструктивных процессов, в том числе экстремистского характера, являются длительные периоды социально-экономической нестабильности, сопровождающиеся, с одной стороны, социальной дифференциацией граждан, бедностью, с другой – низкой эффективностью работы государственного аппарата, общественных институтов, отсутствием надежных механизмов правовой защиты населения. К сожалению, это по-прежнему остается актуальной проблемой и для современной России. К примеру, несмотря на то, что в период экономического подъема в 2000-е годы доходы российского населения ощутимо выросли по сравнению с этапом реформ 1990-х годов, показатели неравенства в России остаются одними из самых высоких в мире. В этих условиях попытки правительства провести болезненные реформы в пенсионной сфере, лишь красноречиво обнажили все противоречия, накопившиеся в социально-экономической сфере страны. Как утверждает авторитетный российский социолог О. Шкаратан: «Де-факто осуществляемая властями социальная политика не достигает декларируемых целей; возможности налоговых мер по перераспределению богатств в пользу наиболее нуждающихся слоев населения остаются нереализованными. Весомая часть россиян живет в условиях бедности, многие из них при этом работают, но их доходы лишь незначительно превышают прожиточный минимум. В то же время отсутствие существенных результатов в эгалитарной политике государства сопровождается ростом числа олигархов, что позволяет сделать выводы о недостаточной реализации имеющегося потенциала по сокращению неравенства в России» [1, с. 6].

Читать далее...

Общегражданская идентичность в контексте формирования башкирской городской культуры

Противоречивые процессы, запустившиеся с распадом советской государственности, привели к глубинным трансформациям массового сознания, в том числе и у нынешних представителей башкирского общества, в котором демонтаж общегражданской (советской) идентичности привел, особенно в 90-е годы, к доминированию региональной, этнической, религиозной и других форм групповых идентичностей. Сегодня наметился обратный процесс – постепенной реинтеграции постсоветских общностей в новый российский проект, основанный на доминировании интересов и ценностей «большого общества» (по терминологии социолога А. Ахиезера), который в идеале должен собрать разнородный российский социум в единую систему, объединенную общенациональными целями и задачами. Однако данные процессы имеют нелинейный характер; и пример Республики Башкортостан показывает, что различные этнические группы региона по-разному реагируют на инициативы федерального центра в сфере нациестроительства, национальных отношений, что, в свою очередь, делает актуальным поиск новых интеграционных механизмов, решения коммуникативных задач, призванных сгладить, неизбежно возникающие в этих условиях, конфликтные ситуации.
Особую актуальность указанные вопросы имеют для современного башкирского общества, переживающего в настоящий момент сложную трансформацию связанную с переходом от аграрного к городскому типу существования, которая с одной стороны носит объективный характер, с другой, осложнена целым комплексом нерешенных проблем, главной из которых остается отсутствие устойчивой национальной идентичности, способной не только собрать разрозненные башкирские субгруппы и субкультуры на основе новых постаграрных ценностей, но и включающей в себя общегражданские установки, противостоящие крайним формам национализма, локализма и регионального сепаратизма.
К настоящему моменту общая численность башкир в мире составляет около 1,6 миллиона человек. В России проживает 1 584 554 башкир (четвертый по численности народ РФ), из них 1 172 287 в Башкортостане.

Читать далее...

Исламская идентичность в современном башкирском обществе: истоки, содержание, перспективы

Сложные и противоречивые процессы, запустившиеся в современной России с распадом Советского Союза, привели к глубинным трансформациям массового сознания, в том числе у нынешних представителей башкирского общества, в котором демонтаж общегражданской (советской) идентичности привел не только смене на региональную или этническую идентичность, но и к восстановлению идентичности религиозной (главным образом исламской). Однако природа данного социокультурного феномена крайне неоднозначна, поскольку «исламская» идентичность в современном башкирском обществе сосуществует, а зачастую и конкурирует с этнической, общегражданской, локальной и другими формами групповой идентичностей. Неясно также, что стоит за ней в содержательном плане: что это? закономерное восстановление дореволюционной традиции или давление социальной архаики, вышедшей сегодня на поверхность общественной жизни из нижних слоев культуры (как движение к антимодернистскому полюсу); явление, порождённое структурами «общества потребления», Постмодерна или объективный результат внутренней динамики противоречивого, но при этом прогрессивно развивающегося социума?

Кроме того, феномен религиозной идентичности сам по себе имеет двойную направленность. С одной стороны, он является инструментом для поддержания субъективной реальности отдельной личности. С другой – может использоваться правящими элитами в качестве инструмента социальной инженерии (к примеру, в рамках нациестроительства) или как одна из опор власти. Исторический опыт (в том числе и современной России) свидетельствует о том, что религиозная идентичность, так же как и этническая, может становиться объектом внимания со стороны различных политических сил, с успехом использующих эти ценности в своих идеологических доктринах и тем самым обеспечивающих себе широкую социальную поддержку.

В настоящее время определить точное количество мусульман в Башкортостане невозможно вследствие отсутствия данных о религиозности населения в последних всероссийских переписях (2002, 2010). Однако в переписных материалах нашел полное отражение этнический состав населения страны. Исходя из того, что религиозным предпочтением башкир и татар республики является ислам, можно определить верхнюю планку численности приверженцев мусульманской веры на ее территории. Так согласно материалам переписи 2010 г. в Башкортостане проживало 1 172 287 чел. башкир (29,5% от всего населения республики) и 1 120 702 чел. татар (25,4% от всего населения республики), т. е. к этническим мусульманам можно отнести 54,9% населения РБ.

Читать далее...

Роль институтов модерна в противодействии религиозному экстремизму среди молодёжи Башкортостана

В современном мире, где возрастает роль социально-экономических, политических и культурных взаимоотношений, также растет необходимость межрелигиозного и межкультурного диалога. Одним из опаснейших факторов дальнейшего развития цивилизации является рост религиозно-политического экстремизма.
И можно сказать, что в настоящее время наибольшую угрозу для общества представляет не просто экстремизм, а религиозный экстремизм, который характеризуется приверженностью к крайним толкованиям вероучения и методам действия по распространению своих взглядов и реализации своих целей. Характерная черта религиозного экстремизма – крайняя нетерпимость к инакомыслию, ко всем инаковерующим и, особенно, к неверующим, ксенофобия, проповедь своей исключительности и превосходства над окружающими. Религиозный экстремизм имеет проявления в сфере политики, культуры, межнациональных отношений. В этих случаях он выступает в качестве религиозной мотивации или религиозного оформления экстремизма политического, националистического и т.д.[1, с. 9].
Религиозный экстремизм и радикализм проявляется в современном мире в разных формах. Однако следует отметить, что само название и широкое практическое использование в научном, общественном обороте, к примеру, выражения «исламский экстремизм» вызывает серьезные дискуссии, как среди экспертов, так и общественности.
Между тем по мнению ряда исследователей «радикальный исламизм» – это «комплекс искажённых интерпретаций мусульманства (ваххабизм, салафизм и др.), основанных на неверном толковании понятия джихада – священной войны. В классическом Исламе джихад – это, прежде всего, борьба человека со своими страстями, с слабостями, с самим собой, а во вторую очередь, борьба с врагами религии, ведущаяся в защитных целях. Радикальные исламисты трактуют джихад как войну за «очищение мира от скверны», при этом под понятие «скверна» подпадает всё, что не соответствует их фундаменталистскому пониманию религии» [1, с. 10].

Читать далее...