В среду официальные лица США, Дании и Гренландии встретились, чтобы обсудить новое рамочное соглашение по Гренландии. Это попытка удовлетворить желание президента Дональда Трампа увеличить американское присутствие на арктическом острове, не передавая его США.
Колонка Анатолия Беднова
Пора, наконец, расставить точки над i в слове «Imperia», усилиями пропаганды – либеральной и левой, национал-шовинистической и сепаратистской – превращаемом то в жупел, то в ветхую мумию, коей место в кунсткамере.
Между тем империя – живой организм, который не только живет и борется за свое существование, растет и развивается, но и способен регенерироваться, возрождаясь вновь, порой в самых неожиданных формах, в новых границах. На смену рухнувшему Древнему Риму пришла Священная Римская империя германской нации, имевшая совершенно другое внутреннее устройство и конфигурацию, на смену Древней Персии, почитавшей Заратустру – Персия исламская, на смену православной Византии – исламская Турция, примерно в тех же границах. Еще более яркий пример – Китай, где после вековых смут воцарялась новая династия (как правило, иноземного происхождения), и держава выходила на новый виток развития. Самый же удивительный пример: большевики, интернационалисты и антиимперцы, построили на руинах Российской империи вторую сверхдержаву мира. Их антагонисты по ту сторону океана, когда-то бунтовавшие против Британской колониальной империи, построили первую по мощи сверхдержаву. Да-да, тамошние политологи не стесняются назвать США «империей», антиимперский пафос времен написания «Бен-Гура» давно используется исключительно в пропагандистских целях против геополитических противников. А для внутреннего употребления Америка – это первая из пяти величайших империй в истории, которой нет, и не может быть равных.
Верноподданые ИГИЛ задались целью закрепиться в Афганистане и пообещали стереть линию Дюранда, которая второе столетие является камнем преткновения между Кабулом и Исламабадом. ИГИЛ делает ставку на путь объединения мусульман, разделенных линией с 1893 года и поддержку пуштунских приграничных племен.
Представитель самопровозглашенного экстремистами Хорасана заявил, что Исламское государство внимательно изучает возможности уничтожения границы подобно тому, как они сделали в отношении Ирака и Сирии.
Выступление философа Александра Секацкого на лекториуме «Гиперпространства Льва Гумилёва» в рамках проекта «Белая индия»
Для Гумилева очень важна была идея неизбежного угасания и смертности всех этносов. Мы знаем, что помимо фазы зарождения, фазы акме, накопления пассионарности, существовала и фаза обскурации, которая не должна миновать никого. В этом смысле, Гумилев был представителем естествознания, мы не видим в его текстах исключения. Это означает, что все в мире смертно. Ровно так же считал и Шпенглер, который в некоторой мере повлиял на Гумилева, смертны все культуры и цивилизации, и даже квазисубъекты, будь они театры или политические партии, ну, и сами этносы тоже.
Традиционно считается, что мы должны ориентироваться на границы СССР. Однако на самом деле это ложная и даже вредная идея. Давайте честно ответим себе на вопрос. Хотим ли мы жить в такой империи?
История с Крымом и Украиной, а затем и Сирией напомнила Западу о страшной азиатской империи, которую они преждевременно похоронили в 90-е. Призрак Бату-хана, Ермолова или Сталина снова вернулся из небытия. И теперь весь западный мир, а особенно жители Прибалтики и Украины, однозначно знают, чего хотят русские: войны.
Того и гляди, сегодня вечером страшная азиатская Орда, возглавляемая сынами и внуками самого Чингисхана, набросится страшной бурятско-башкирской конницей на весь цивилизованный мир, не оставив никому ни малейшего шанса на спасение.
И только защита мощной заокеанской державы дает хоть какую-то возможность избежать печальной участи. В 13-м веке лидеры европейских государств писали просьбы о защите папе в Рим, теперь соответствующие просьбы идут в Вашингтон.
Истоки феномена российской имперской государственности, наглядным олицетворением которой была Российская империя, имеют в своей основе симбиоз трех компонентов: древнерусской государственности Киевской Руси, импульсом в создании которой стал приход варягов или норманнов-выходцев из германских племен Скандинавии на Русь; идеологической и культурной традиции Византийской империи через посредство православного христианства, и имперского наследия Золотой Орды, о котором и пойдет речь в данной статье.
Спор о евразийском наследии Золотой Орды — державы, образовавшейся в результате распада Монгольской империи, у истоков создания которой стоял Темучин Чингиз-хан, на территории Руси, Поволжья, Кавказа, Крыма, Западной Сибири, Хорезма, большей части современного Казахстана, не только не утратил злободневности, но и вспыхнул с новой силой в наши дни. Свидетельством этого являются попытки определенных официальных лиц и научных кругов Татарстана отнести историческое наследие Золотой Орды исключительно к отождествлению с казанско-татарским этносом и его историей, что изрядно отдает мифотворчеством. Не отрицая право казанских татар на историческое наследие Золотой Орды, вместе с тем стоит напомнить, что научно доказано происхождение казанских татар от волжских булгар, тюркоязычного этноса, чья государственность была сокрушена монголами в первой половине ХIII века.(1) Данная историческая версия с претензией на золотоордынское наследие появилась буквально у нас на глазах и речь здесь идет скорее о конструировании прошлого, исходя из современной политической конъюнктуры, т.е. о явлении, называемой изобретением традиций (2). В связи с этим представляет немалый интерес проблема золотоордынского наследия по отношению к другим, не только тюркским и монгольским, но и славянским, финно-угорским народам Восточной Европы и Центральной Азии. А истоки этой проблемы уходят в монгольскую эпоху.
Евразийство сегодня сродни пиру победителей. Быть евразийцем нынче модно, слово популярное. В 2015 году наши руководители превратили Таможенный Союз в Союз Евразийский. Потому название не сходит с уст симпатичных дикторш и чиновников в галстуках.
Модная тема
Есть опасность тематизации, «замыливания» слова и термина. Когда за дебрями экономических банальностей мы потеряем смысл и значение Евразийства, его глубинную суть и мировоззрение.
С другой стороны, создание геополитического проекта говорит об определённой фиксации Евразийства, в некотором смысле о его «консервации». Когда к делу «не добавить — не убавить». Когда всё настолько понятно, что нужно уже не формулировать, но строить и осуществлять. Директивным образом — сверху. И общественно-сетвым — снизу.
С этой точки зрения можно говорить о законченности Евразийства, как проекта философского. И о создании «практического Евразийства». Так говорит Нурсултан Назарбаев. Но даже, если это и действительно так, то отправляясь в длинный путь евразийской интеграции, мы должны вспомнить из-за чего и ради чего «всё начиналось». Мы должны отделить зёрна от плевел. Чтобы не было впредь путаницы, что Евразийство, а что нет. И чтобы конкретные и адекватные активисты знали на каких основаниях стоит организуемый ими сегодня проект.
Различные идеи и уклоны почти перестали биться за ортодоксальность своего участия в идеологии. Неоевразийцы, «Красная Евразия», евразийцы-народники… Пестрота поисков предыдущего десятилетия теряется на фоне новой рациональной реальности Евразийского Союза. Метафорически похожего на айсберг и мамонта из айсберга выходящего — размером с континет! И Евразийство впервые за столетие представляется законченным мировоззрением.
Итак Евразийство. Закованное в формулу российское мировоззрение. Простое и понятное, как золотой ордынский ярлык на управление одной шестой частью света. Нет ничего более консервативного, чем этот ярлык. Выкованный интеллектуалами, почвенниками и революционерами «высокой русской культуры». Открытый в экспедициях Русского географического общества. Закалённый в горне Русской революции. Вобравший в себя все мыслимые и немыслимые противоречия «поисков национальной идеи»: славянофильство и революционность, областничество и воспевание государства. Евразийство как квинтэссенция русской мысли. Воплотившее в себе две крайности этой мысли: имперство и народничество.
Русское философское море
Это ведь только кажется так, что русская высокая культура — это океан безбрежный, поток идей и мировоззрений, зачастую противоположных друг другу. Может быть, сравнение с океаном покажется подходящим, но необходимо учесть, что у «русского философского моря» есть свои законы, свои основы существования. Палеонтологи и океанологи изучают современное состояние морей и океанов, исходя из знания первопричин, исходя из понимания, как они миллионы лет назад возникали. Из законов рождения стихии, можно делать выводы о том, какими мировые элементы будут сегодня или завтра, когда ждать похолодания или потепления, изменения циклонов и течений.
Вот и с русской высокой культурой схоже. Ведь у неё есть тоже хронологические рамки зарождения и «выхода в свет». Это ставшие уже мифическими времена Российской империи, а точнее XIX век. Век Золотой для нашей поэзии и прозы, время «закрепления» русского литературного языка. На котором автор пишет, а читатель читает. Эта культура в чём-то близка другим «русским культурам» — Московского Царства, Литовской и Киевской Руси. И бесконечно от них далека. «Высокая русская культура» не исчерпана — мы в ней живём, в «её теле» существуем. Советская власть её не сломила, а ещё более укрепила. Либеральная революция 1991 года и «тотальная вестернизация» её тоже уничтожить и растворить не смогли. Хотим мы того или нет, но попадая в её поле (или волны — как кому нравится), мы начинаем играть по правилам, установленным 150-200 лет назад творцами русской культуры и, как мы увидим далее, и творцами Русской империи.
Продолжение. Начало здесь
Итак, поиск Беловодья, бегство народа от государства реально выливался в колонизацию новых земель. Конфликт разных интерпретаций единой культурной темы оборачивался негласным сотрудничеством народа и государства в создании Православной Империи.
Последние события на Украине, где победа прозападной оппозиции привела к глубокому общенациональному и общегосударственному кризису, вызвали волну националистической (не путать с патриотической) риторики в России. Лидеры общественных движений, идеологи и публицисты будто сговорившись, рассуждают о необходимости защиты русских (или, как иногда еще лукаво выражаются, «русскоязычного населения») на Украине. Призывы к объединению разделенного русского народа в одном национальном русском государстве звучат теперь не со страниц маргинальных националистических изданий в Интернете, а со страниц вполне респектабельных, практически официальных газет, где еще недавно лозунг «Россия для русских!» назывался абсурдным. Идеологи русского национализма, которые раньше негласно считались нежелательными персонами в крупных СМИ, публикуются в федеральных газетах, приглашаются на федеральные телеканалы. В самих этих газетах откровенно во всеуслышание звучат заявления о том, что никакого украинского народа и украинского языка якобы нет и что «украинство» — это проект австро-венгерской разведки и «детище проклятых большевиков». Прошу понять меня правильно; я вовсе не являюсь поклонником Степана Бандеры, но отрицать существование целого народа, имеющего свой собственный язык, многовековую культуру, литературную традицию – разве это не верх самого оголтелого национализма?
