Интервью-завещание Льва Гумилёва журналу «Социум», №5, 1992 год
ОТСТУПЛЕНИЕ ПЕРВОЕ, БИОГРАФИЧЕСКОЕ:
«Лев Николаевич Гумилёв — сын двух знаменитых русских поэтов — Анны Андреевны Ахматовой и Николая Степановича Гумилёва.
Доктор исторических и доктор географических наук, ведущий научный сотрудник Санкт- Петербургского университета, он стал крупным авторитетом в области этнографии, исторической географии, истории восточных народов. Это человек, вокруг имени которого и по сей день не утихают споры. Его научные представления используют в качестве аргументов не только философы, но и писатели, публицисты, политические лидеры.
Главные идеи своего учения — этнологии, науки о естественных закономерностях рождения и гибели народов и народностей, Лев Николаевич вынашивал не в кабинетной тиши, а в камере, на нарах… Четырнадцать лет провёл в следственных тюрьмах и трудовых лагерях…»
(Лев Варустин, Лев Гумилёв: «Повода для ареста не давал». Аврора, 1990, № 11)
ВОПРОС: Приходилось слышать, что Ваш, Лев Николаевич, интерес к евразийству проявился очень рано. Не могли бы Вы рассказать, как открыли для себя евразийство?
— Когда я был молод, точнее, когда я ещё только поступил на первый курс исторического факультета Ленинградского университета, меня уже тогда интересовала история Центральной Азии. Со мной согласился поговорить «заслуженный деятель киргизской науки» Александр Натанович Бернштам, который начал разговор с предостережений, сказав, что самое вредное учение по этому вопросу сформулировано «евразийством», теоретиками белоэмигрантского направления, которые говорят, будто настоящие евразийцы, то есть кочевники, отличались двумя качествами — военной храбростью и безусловной верностью.
И на этих принципах, то есть на принципе своего геройства и принципе личной преданности они создавали великие монархии. Я ответил, что мне это, как ни странно, очень нравится и мне кажется, что это сказано очень умно и дельно. В ответ я услышал: «У вас мозги набекрень. Очевидно вы — такой же, как и они». Сказав так, он пошёл писать на меня донос. Вот с этого и началось моё знакомство с евразийством и с научным работником Бернштамом…
А в 1938 году, когда я учился на четвёртом курсе и был арестован в третий раз (всего же меня арестовывали четырежды), в Крестах, в душной тесноте под нарами (я спал на голом асфальтовом полу) мне пришла в голову замечательная идея…






















