меря | Центр Льва Гумилёва

Мерянский Этнофутуризм. Через прошлое в будущее. Эльвира Колчева.

Corrige praetertum, praesens rege, cerne futurum.
Анализируй прошлое, управляй настоящим, прозревай будущее.

Мерянский этнофутуризм – своеобразное течение в этнофутуризме, появившееся во втором десятилетии XXI века. Оно достаточно позднее по сравнению с самим движением, которое возникло на рубеже 1980-1990-х, и отражает уже особенности зрелого этапа развития этнофутуризма, отличающееся многоообразием идей, в одних регионах движение угасает, в других переходит в новые форматы. Меряне привнесли в него свою проблематику и соответствующие формы деятельности.

Новизна этого направления оказалась не просто в постановке проблемы будущего русской культуры и сохранения ее традиционного прошлого в сложившемся в Новое время виде, а в обращении к самым ее истокам, в средневековье, к реконструкции разноэтнических элементов, которые сплавились со временем в могучий и яркий феномен – русский этнос.

Перформанс в честь Дня России 12 июня 2013 года.

В качестве своеобразной декларации группы мерянских этнофутуристов можно рассматривать перформанс в честь Дня России 12 июня 2013 г., в котором участники акции символическими масками духов-предков репрезентовали древние племена славян и финно-угров, проживавших тысячу лет назад на европейской территории нашей страны.

Художественное творчество неомерян сопряжено с глубокими размышлениями, Визуальное творчество сопровождается публицистикой и философскими заметками, поэтическими сочинениями Дениса Осокина, которые на мерянский язык переводит Андрей Малышев-Мерянин. Необходимо отметить, что творчество Дениса Осокина, фильмы Алексея

Федорченко, снятые по его произведениям, особенно поспособствовали появлению движения мерянского этнофутуризма.

Видение мерянскому кудеснику (Видение у Синь Камня)
Анди Мерӓн (Андрей Мерянин). 2010-2025.

Чудь, меря, мурома — жители Древней Руси

Славяне были не единственным народом, населявшим Древнюю Русь. В ее котле «варились» и другие, более древние племена: чудь, меря, мурома. Они ушли рано, но оставили глубокий след в русском этносе, языке и народном фольклоре.

«Город Всеобщего Благоденствия» Ефима Честнякова

Говорят, странные люди украшают мир, хотя на самом деле они мир пугают. Ну, что тут сказать, если обыватель не любит нарушения привычного порядка вещей и всегда настораживается в случае, если отдельный член общества ведет себя не так, как положено в “приличном обществе”…

Но чудаки — народ тертый и мало кто из них ждет понимания и признания при жизни (хотя и страдают от этого). Они работают на будущее, и, что замечательно все чудаки будущее это представляют светлым.

Ефим Васильевич Честняков дождался признания через 25 лет после своего ухода из этой жизни (умер он в 1961 году в деревеньке Шаблово, в которой, собственно, и родился, в возрасте 86 лет). Когда племянница Ефима вскоре после его кончины пришла в музей райцентра Кологрив, близ которого расположилась деревня Шаблово, и сказала, что в овине осталось много картин, глиняных скульптур и какие-то записи, ее, мягко говоря, послали куда подальше. Потом в обществе что-то стряслось и в 70-х по русской глубинке стали колесить т.н. ценители искусства, которые разыскивали — известное дело — иконы, и параллельно открывали новые имена. Дошло дело и до картин Честнякова. Лично я, весьма далекий от искусства человек, когда увидел несколько лет назад в Кологривском музее эти картины, знаете, что воскликнул? “Боже, да это же гений!..”

Человек, владеющий диалектом воспринимается, как необразованный

Игорь Исаев — старший научный сотрудник отдела диалектологии и лингвистической географии Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН. В сфере его научных интересов русская диалектология, этнолингвистика и диалектологические экспедиции.

Этноним меря и его отражение в русской топонимии

Merjamaa начинает публикацию избранных частей книги «Субстратная топонимия Русского Севера. IV. Топонимия мерянского типа», посмертной публикации не законченного академиком А. К. Матвеевым исследования дорусских географических названий Европейской России – субстратной топонимии мерянского типа. Она подготовлена к печати по материалам личного архива автора. Книга является четвертой частью монографии А. К. Матвеева «Субстратная топонимия Русского Севера» (первые три части опубликованы в 2001–2007 гг.).

Финно-угорский культ коня и его воплощение в быту и идеологии русских Верхнего Поволжья

Финно-угорское племя меря, проживавшее на территории Центральной России и Костромского Поволжья, существенным образом повлияло на формирование русской культуры, и в том числе культуры локальной, сосредоточенной на данных территориях. Религиозные представления меря опирались на языческие мифологемы финноугорского мира.

В культуре меря присутствуют стойкие тотемические представления: встречаются зооморфные фигурки – обереги, зооморфные изображения и символы (конь, водоплавающие птицы, змея, медведь). Остановимся на культе коня, который постепенно вытеснил культ водоплавающей птицы, сам же он вырос из культа лося-оленя. Культ коня опирается на мифологические представления о небесной лосихе, наиболее древнем персонаже. В мифологии финно-угров конь – это священное животное солнца, поэтому он часто изображается вместе с солярными знаками. У народа манси был записан миф о том, как на Земле, оказавшейся во власти сыновей Нуми-Торума, начались великие распри.

Сам творец спустился на Землю, чтобы установить порядок, и сказал сыновьям, что править ими и людьми будет тот, кто первым на рассвете подъедет к его дворцу и привяжет коня к серебряному столбу – коновязи. Им оказался младший сын бога – всадник Мир-сусне-хум.

Он и стал покровителем людей. А конь становится главным священным животным. Обские угры заимствова-ли подобный сюжет у индоиранцев, как и коневодческие термины [1] . До настоящего времени сохранилась символика коня у разных финно-угорских народов. У финно-угров конь – символ светлого, радостного, удачливого, а также постоянно обновляющейся природы. У удмуртов в легендах конь выступает как прекрасное лучезарное крылатое существо «бурдо вал», связанное с солнцем. Отождествление коня желтой (слоновой) масти с солнцем наблюдалось у марийцев. В честь «солнечного коня» устраивались аграрные праздники: «гужор» (весенняя трава) – у удмуртов, «сюрэм» – у марийцев, «тундонь ильтямо» – у мордвы [2] .

Синий камень становится жертвой действий «славянских родноверов»?

Дорожный знак на трассе М-8 в Переславском районе, указывающий путешественникам дорогу к Никитскому монастырю и мерянскому Синему камню, внезапно поменял облик. Никитский монастырь на указателе, как и прежде значится, а вот упоминание Синего камня аккуратно заклеено. Об этом сообщает местная «Независимая газета. Жизнь в Переславле».

Как удалось выяснить корреспондентам газеты «Независимая газета. Жизнь в Переславле», недавно в местное ГИБДД обратились представители Никитского монастыря и попросили убрать указатель «на языческий памятник», который «не вяжется с переславскими православными местами».

Меря: здесь и сейчас

Когда вникаешь в мерянскую тематику не только ради исследовательского интереса (если таковой в чистом виде вообще существует), а, что называется, с пристрастием — у окружающих возникают вопросы, сводящиеся зачастую к одному и тому же. Самые горячие крутят пальцем у виска, более тактичные вопрошают с осторожностью: «Позвольте, какая меря? На дворе XXI век, и пытаться возродить пресекшиеся традиции давно исчезнувшего финно-угорского племени попросту бессмысленно…». Однако на поверку перспективы оказываются вовсе не такими мрачными…

Перво-наперво стоит сказать пару слов о том, как появился у автора этих строк интерес к мере и мерянской культуре. С детства мне посчастливилось регулярно бывать не только в бетонных джунглях Москвы, но и в её окрестностях, где ещё стоят местами дремучие еловые леса, шум ветра не вполне заглушён шумом машин и текут реки, в которых воды до сих пор намного больше, чем промышленных отходов. Места эти рано стали для меня родными и священными. И часто имена тех речек звучали для меня совсем загадочно и туманно. На вопросы взрослые отвечали, что все эти неизвестные названия, скорее всего, даны ещё в глубокой древности людьми, что говорили на ином языке — одном из финно-угорских.

Художник Бальшта Кыстынчан о этнофутуризме, религии и политических идеологиях

Финно-угорский вопрос — это, без сомнения, в глубинном смысле русский вопрос. Вопрос этнической идентификации великорусского этноса. На всех территориях Русской равнины, где теперь проживают русские, раньше проживали финно-угры. Большая проблема в том, каков был характер славянской колонизации. Ведь русские составляют одну и ту же материальную и духовную традиционную культуру именно с финно-угорскими народами, а не с юго-восточными и западными славянами или тюрками (Война в Украине это очень хорошо показала).

Потаённая меря. Унжа-река: мерянско-марийское пограничье

Река Унжа, Унженское городище, Макарьев, курганы предков, синяя костромская тайга. Это в той части России, о которой не говорят на страницах глянцевых журналов и в теленовостях. На границе Костромской, Нижегородской области есть дивный затерянный, патриархальный мир, где дети на улицах поселков сами подходят к тебе и говорят “Здравствуйте”, девушки с чуть раскосыми глазами, рыжими волосами и веснушками мило тебе улыбаются, мужики степенны и немногословны, а гостю в знак особого расположения могут поднести драгоценную мерянскую черную соль.

Search the site