Приглашаем на вечер «Мы шли дорогой русской славы»: отец и сын Гумилёвы на фронте

Приглашаем принять участие в научно-просветительском вечере в Музее-квартире Л.Н. Гумилёва в Санкт-Петербурге «Мы шли дорогой русской славы»: отец и сын Гумилёвы на фронте.

Вечер состоится 12 мая 2019 г. в воскресенье в 18:00, проведет Наталия Яковлева.

Читать далее...

Памятник Николаю Гумилеву поставили в Санкт-Петербурге

Петербург — город культуры, город творческих людей, скульпторов, художников, писателей. И одним из них был поэт Николай Гумилев, ставший одним из символов эпохи перемен и казненный по обвинению в заговоре против советской власти. До сих пор в родном городе не стояло памятнику литератору, но эта несправедливость была исправлена.

— 15 апреля в сквере перед зданием Института иностранных языков РГПУ имени Герцена состоялась торжественная церемония открытия первого в Санкт-Петербурге памятника Николаю Гумилеву, — пишет газета «Петербургский дневник».

Читать далее...

Апрельские вечера в Музее Льва Гумилёва в Петербурге

Приглашаем Вас принять участие в новых научно-просветительских и литературно-музыкальных вечерах в Музее-квартире Л.Н. Гумилёва:

6 апреля 2018 г., пятница, 18:30 «»Серебряная грусть»: презентация сборника современной поэзии» (вечер проводит поэтесса Рената Платэ)
Литературный вечер посвящён презентации сборника современной поэзии. Прозвучат стихи Алексея Филимонова, Романа Бобина, Алины Митрофановой, Ренаты Платэ, Германа Титова, Дмитрия Шаталова. Эти стихи – разные по форме написания, образности и музыкальности, но все они наполнены особой лирической тональностью и вдохновлены творческим примером Николая Гумилёва и других великих русских поэтов.
Гости мероприятия смогут задать вопросы авторам сборника о тайнах стихосложения, узнать насколько традиции классической поэзии сейчас присутствуют в современных произведениях, действительно ли поэзия является путём постижения бездны или обретением Истины?

Читать далее...

Лев Гумилёв: Преодоление Хаоса

Передача — о жизненном пути знаменитого ученого, сына двух выдающихся русских поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилева.
Поистине трагической была судьба этого незаурядного человека. Четыре ареста в 1930-50 годы, 14 лет в неволе. Между арестами рядовой Лев Гумилев участвовал во Второй мировой войне и дошел до Берлина.

Читать далее...

Народная тропа

Болдино, Тарханы, Шахматово… Это не просто точки на карте России, каждое из них – целый мир. В ряду этих миров есть ещё один – Слепнёво. Расположено оно недалеко от Бежецка Тверской области. Когда-то здесь была усадьба Н. Гумилёва, где жили его предки. Сюда сразу после свадебного путешествия поэт привёз свою молодую жену Анну Ахматову. Здесь рос и воспитывался их сын, будущий историк с мировым именем Лев Гумилёв.
Так что Слепнёво – трижды благословенное место. Ахматова написала здесь около 150 стихотворений. Она говорила о Слепнёве:
Спокойной и уверенной любви
Не превозмочь мне к этой стороне…
Сам Н. Гумилёв, как ни странно, «не выносил Слепнёва» (Анна Ахматова), но романтик, конквистадор, путешественник, человек, вечно жаждущий новых открытий, которому было тесно не только в Слепнёве, но и в России (то-то он пять раз побывал в Африке!), он глубоко впитал слепнёвские просторы, дух этой земли, что позволило ему стать поистине русским национальным поэтом.
Слепнёво было для Гумилёва тем же, чем Михайловское для Пушкина. Да и Лёвушка, Лев Гумилёв, ставший историком-тюркологом, первоначальные, а значит, самые важные впечатления получил именно на этой земле.

Читать далее...

15 июня в Петербурге пройдёт день памяти Льва Гумилёва

15 июня 2016 г., среда, 19:00 «Отец и сын: влияние Н.С. Гумилёва на формирование научных поисков Л.Н. Гумилёва». День памяти Л.Н. Гумилёва (Вечер проводит А.В. Бондарев)

Он будет ходить по дорогам
И будет читать стихи,
И он искупит пред Богом
Многие наши грехи. < …>
Он будет любимец Бога,
Он поймет своё торжество,
Он должен! Мы бились много
И страдали мы за него.

Эти строки из стихов Николая Гумилёва, написанные в 1914 году, можно рассматривать и как обращенные к собственному сыну, которого отец ласково именовал «Гумильвёнок». Что мы знаем о влиянии Николая Степановича Гумилёва на становление своего сына – Льва Гумилёва? Каким Л.Н. Гумилёв запомнил своего отца? Что значил Н.С. Гумилёв в жизни сына? Что было общего в мировосприятии отца и сына, их мироощущении и мировоззрении? В чем проявлялась общность их творческих устремлений? Какое влияние оказало творчество отца на формирование научных поисков Льва Гумилёва? И какое влияние на него оказали «лагерные университеты», пройденные Гумилёвым «за папу»?
Н.С. Гумилёв говорил, что не верит в марксизм, но, не будучи историком, он не мог опровергнуть эту концепцию, поэтому он высказывал пожелание, чтобы сын разобрался, став историком. Сын выполнил и этот завет своего отца, разработав собственную концепцию исторического процесса – пассионарную теорию этногенеза, объясняющую причины рождения и смены целых народов. В советское время многие не без оснований усматривали в этой теории альтернативу и вызов марксизму и историческому материализму.
На основе дошедших до нас архивных документов, воспоминаний, дневников и писем будет предпринята попытка реконструировать влияние Н.С. Гумилёва на формирование Льва Гумилёва и его научных поисков.

Читать далее...

Пассионарность и пассионарии в творчестве Николая Гумилёва

В данной статье мы рассматривали влияние пассионариев на творчество Н. С. Гумилёва, на его мировоззрение и взгляды.

Имя Николая Степановича Гумилёва знают сейчас не только любители и знатоки поэзии. О нем как о человеке и поэте можно писать целые монографии, освещая его творчество и жизнь в разных ракурсах.

Наша задача — представить его творчество в новом аспекте — через пассионарность и показать, какое значение занимает эта черта в характере поэта.

Немного о пассионарности. Этот термин был введен в обиход известным историком Л. Н. Гумилёвым «…для определения поведенческого человеческого качества, когда индивид во имя реализации своей мечты или идеи готов идти на риск, не уравновешенный инстинктом личного или видового самосохранения, и может пожертвовать собой ради поставленной цели, в том числе и иллюзорной».

Пассионарность — довольно новое понятие в литературе1. Немного о пассионарности Н. Гумилёва рассказал в своей книге «Николай Гумилёв. Поэт и воин» А. Доливо-Добровольский. Автор, исследуя жизнь и творчество поэта, указывает, что сам «Николай Гумилёв был в высшей степени пассионарен. О нем писали, что он любил все красивое, жуткое, опасное, любил контрасты нежного и грубого, изысканного и простого. Он влекся к страшной красоте, к пленительной опасности. Героизм казался ему вершиной духовности». Хотя автор монографии считает, что «героизм казался ему (поэту — Е.С.) вершиной духовности», но это только субъективное мнение А. Доливо-Добровольского. Сам поэт едва ли признавал, что вершиной духовности может быть только героизм. Ведь Гумилёв был утонченно-изыскан, аристократичен до мозга костей. Действительно, он был храбр до безрассудства, но все-таки считал, что вершиной духовности является красота, стихи.

Автор монографии обмолвился, что поэт «родился хилым и болезненным ребенком, а стал физически сильным, неутомимым, с железными мускулами». Да, Гумилёв усовершенствовал себя в физическом отношении. А поскольку он сделал себя выносливым и храбрым, то ему были интересны такие же люди. Его манили приключенческие романы. Мальчик жаждал романтики, приключений, его привлекали герои Буссенара, Жюль Верна, Майн Рида, Гюстава Эмара и Фенимора Купера. Он зачитывался приключениями «Детей капитана Гранта» и «Путешествиями капитана Гаттераса». Один из младших современников поэта — Виктор Шкловский однажды заметил: «Вы сейчас читаете другого Жюль Верна», имея в виду мировосприятие читателей другой эпохи.

Читать далее...

Бодлер и Гумилёв. Два взгляда на путешествие

2016, год является ю билейным для обоих поэтов. Бодлеру (1821-1867) в этом году исполняется 195 лет со дня рождения, а Гумилёву (1886-1921) — 130 лет со дня рождения и 95 лет со дня смерти.

И поэтому мы решили посвятить памяти поэтов данное исследование.

В данном исследовании речь пойдет об анализе стихотворений Бодлера и Гумилёва — «Приглашение к путешествию» и «Приглашение в путешествие». В печати кратко эту тему освятил Вяч. Вс. Иванов в статье «Звёздная вспышка (Поэтический мир Н.С. Гумилёва)» [2]. В данной статье автор высказал предположение, что Гумилёв находился под влиянием Бодлера, когда писал стихотворение. Но многие литературоведы не считают последнего символистом, хотя о нем как таковом упоминал ещё П. Лукницкий в монографии «Труды и дни Н. С. Гумилёва», что «…несмотря на увлечение…прославленными французскими символистами (Бодлером, Ренье, Верленом, Рембо) Гумилёва тянуло прочь от мистических туманов модернизма» (8). Увлекаться символизмом поэт начал в гимназические годы, а во второй половине 1900-х гг. проявляется интерес Гумилёва к Бодлеру, поскольку именно творчество последнего было очень близко молодому поэту, что случалось крайне редко.

Эти стихотворения, хоть и написаны в разное время, но внешне похожи. Первое — во второй половине XIX века и включено в сборник «Цветы зла» (1854 г.), у второго — более удивительная история. Сам автор включил его в сборник «Костёр» (1918 г.), но при корректуре оно было выброшено, потом хотел напечатать в сборнике «Шатёр», и опять не удалось. Опубликовано оно было уже после смерти поэта и вошло в «Посмертный сборник». Стихотворение имеет несколько вариантов. Мы будем рассматривать более поздний вариант. Бодлеровское стихотворение известно в различных переводах XIX-XX вв. Его переводили Д. Мережковский, А. Курсинский, Эллис, М. Цветаева, П. Якубович, И. Озерова и др. Но самое удивительное то, что не перевод Д. Мережковского похож со стихотворением Н. Гумилёва, а современный перевод И. Озеровой. Значит, из этого можно сделать вывод, что перевод стихотворения «Приглашение к путешествию» Ш. Бодлера, сделанный Д. Мережковским, весьма условен, поскольку даже название стихотворения изменено. Переводчик его озаглавил — «Голубка моя», хотя в других переводах сохранено первоначальное название, т.е. «Приглашение к путешествию». И именно на перевод И. Озеровой мы обратим внимание /см. приложение/. Несмотря на то, что И. Озерова перевела стихотворение Бодлера во второй половине ХХ века, тем не менее складывается ощущение, что переводчик находился в момент работы под влиянием стихотворения Гумилёва, поскольку есть множество нюансов, указывающих на это.

Стихотворение Гумилёва, в отличие от бодлеровского, как говорилось выше, при жизни поэта не печаталось, его современникам неизвестно, поскольку в парижском издании — газете «Возрождение» от 31 августа 1930 г. был опубликован вариант этого стихотворения [4]. Читающая публика нашего времени, и почитатели таланта Гумилёва знакомы с поздним вариантом. Ранние варианты в разное время были опубликованы в парижских изданиях со значительными разночтениями.

Читать далее...

Основные понятия, образы и символы сакральной географии Николая Гумилева

В основе сакральной географии лежат два основных понятия — суша и вода. В египетской иероглифике символ воды представляет собой волнистую линию с острыми гребнями: этот же утроенный знак символизирует первозданный океан и первоматерию – основу всех земных вещей и явлений. В Ведах вода символизирует начало и конец всего сущего. Древние культуры разделяли «верхние» и «нижние» воды: первые воплощают собой потенциальное и возможное, вторые – уже сотворенное. Вавилоняне называли воду «домом мудрости», вода символизировала женское начало мироздания, рождение, смерть и воскресение. Символика крещения также тесно связана с символикой воды. В «Толковании Евангелия от Иоанна Св. Иоанна Златоуста так описана символика крещения: «Погружением головы в воду, как в гробницу, мы целиком погружаем и погребаем ветхого Адама. В тот миг, когда мы восстаем из воды, появляется новый человек» (XXV, 2).
Согласно геософской концепции Л. Мечникова, государства и империи основывают свое влияние и силу на развитии водного или «земляного» начала. Империи бывают либо «талассократическими» (морскими), либо «теллурократическими» (континентальными). Первое предполагает наличие метрополии и колоний, второе — столицу и провинции на общей суше. Море — это и сильное и слабое место «талассократического могущества». «Теллурократия», напротив, обладает территориальной непрерывностью.
Л.И. Мечников выделял в качестве ведущей причины исторического развития географический (геософский) фактор . Ученый разделил историю человечества на три периода – речной, морской и океанический. Первый этап общественного развития (речной) связан с рождением цивилизаций на берегах великих рек – Нила, Тигра, Евфрата, Инда, Ганга и Хуанхэ. Именно с этими рекам связана история четырех великих цивилизаций древности: Египта, Месопотамии, Индии и Китая.
Второй этап – морской или (средиземноморский) – охватывает это время от основания Карфагена до формирования империи Карла Великого. Изоляция «речных» культур сменилась эпохой межкультурной коммуникации. Третий этап (океанический) охватывает Новое время, начиная с эпохи великих географических открытий. Использование океанических ресурсов расширило возможности человечества и связало континенты в единую систему. Концепция Л.И. Мечникова о влиянии природной среды на историко-культурное развитие общества получила развитие в трудах Л.Н. Гумилева и современных сторонников геософского восприятия мирового историко-культурного процесса.
Горы в сакральной географии являются центрами духовной власти, с ними связана идея сохранения «на вершинах» остатков древних рас и цивилизаций. В поэзии Н.С. Гумилева «горные хребы» — это «мир самых белых облаков», духовное убежище, «пространство мечты», в котором человек обретает покой и гармонию. Так, в стихотворении «Однообразные мелькают…» (1917) читаем: «И если я живу на свете, / То лишь из-за одной мечты: / Мы оба, как слепые дети, пойдем на горные хребты, / Туда, где бродят только козы, / В мир самых белых облаков, / Искать увянувшие розы и слушать мертвых соловьев» [3, 153].

Читать далее...

Николай Гумилёв: Французские народные песни

Французским народным песням не повезло: в то время, как все другие нации с конца восемнадцатого века живо заинтересовались своей народной поэзией, обрабатывали ее и собирали, французы, восхищаясь чужими песнями, известными им в переводах, пренебрегали своими. Причины этому отчасти суровые требования их стихосложения, которым не всегда удовлетворяло народное творчество, отчасти расцвет романтической поэзии во Франции, насыщавший в читателях жажду новизны. Только с пятидесятых годов начинается во Франции собирание народных песен, и в конце века поэты Мореас, Метерлинк (позже Верхарн) научаются пользоваться ими для создания совершеннейших образцов французской поэзии.Французская песня известна нам с двенадцатого века. Но долгое время она не была характерно народной, а сливалась с общей поэзией. Только с шестнадцатого века начинается их разделение. Городская поэзия, аристократизируясь, отошла от своей сестры, и последнюю — стала хранить липа память народа, легкомысленная, изменчивая и капризная. Большинство дошедших до нас французских народных песен создавалось в семнадцатом веке, но все они подвергались позднейшей обработке, подновлявшей строение фраз и заменявшей вышедшие из употребления слова современными. Все они могут быть разделены на два основных типа: балладный, когда рассказывается какое-нибудь событие, особенно поразившее народное воображение, и лирический, с обязательным припевом, пение которого заменяло музыку или сопутствовало ей на деревенских балах. Несмотря на то, что во многих местностях Франции крестьяне говорят на особых наречиях, так называемых патуа, остатках древнего языка, вытесненного языком центральной Франции, народные песни написаны чистым французским языком. Когда крестьянин хочет творить, он ищет слова более изысканные, чем те, которые он слышит каждый день, особый поэтический язык. Несчастная лачуга, где он родился и вырос, становится для него замком его отца, лодка — посеребренным кораблем и т. д. Подобное же явление мы замечаем порою и в русских песнях. В песню проникают только те слова старого языка, которые уже утратили всякое значение и стали просто звуковым украшением стиха, составляя его припев.

Читать далее...