Россия шатается. Евразийство выходит из-под стола

Авторская колонка евразийца и скифа Павла Зарифуллина

Видимо Россия опять вступает в непростые времена. И, безусловно, это скажется на русском восточничестве, на евразийстве и скифстве.

Я очень внимательно слежу даже не за новостными лентами и политическими делишками. Многие мои друзья наградили меня «за глаза» шаманскими качествами. Они считают, что я, как никто, предугадываю будущие события. Так вот, с недавних времён я начал чувствовать особые и неуловимые осязанием, зрением и слухом инфразвуки.
Может быть глубинный ил под нашей страной, ил великого последнего оледенения, ил, нашпигованный монадами древнего холода, зашевелился?

Читать далее...

«Да, скифы — мы!»: как евразийство из философского течения стало политическим

Всего через два месяца, в мае текущего года, исполняется пять лет Евразийскому экономическому союзу, в который сейчас входят Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан и Россия. А евразийские интеграционные проекты стран Содружества реализуют уже 25 лет!

О том, с чего все начиналось, как зародились идеи евразийства и как философское течение стало политическим, мы расспросили директора Евразийского Центра имени Льва Гумилева в Москве Павла Зарифуллина.

— Павел Вячеславович, у современных людей идеи евразийства в первую очередь связываются с именем философа Льва Гумилева. Но он ведь был далеко не первым. Как появилось это течение?

П.З.: Идея ориентации России на Восток была не нова даже в двадцатые годы XX века. Призрак этой идеи бродил еще во времена царской России, и она имела достаточно приверженцев в эстеблишменте страны. Ее носителем был в первую очередь князь Эспер Ухтомский. Он был доверенным лицом императора Николая II. Когда император был еще цесаревичем, он путешествовал с Ухтомским в Индию, в Японию. И князь тогда сформулировал мысль о том, что между Россией и Азией нет вообще никаких барьеров, которые есть между европейцами и азиатами. Он считал, что миссия России – в движении на Восток. Эту свою позицию он объяснял Николаю II, предлагал ему различные геополитические проекты. То есть эти мысли витали еще задолго до революции.

В начале XX века такого рода идеи поддержала группа русских писателей и философов. Эту группу мы знаем под названием «Скифы». Они были чем-то вроде литературных попутчиков левых эсеров – партии, которая вместе с большевиками захватила власть в 1918 году.

Читать далее...

Светлый Туран не пропускает Дугина дальше Балашихи

Ответ Павла Зарифуллина на плагиат и искажение фактов о наследии Турана  (http://www.centrasia.ru/news.php?st=1522901340)

Авель и Каин

Дугин никогда реально не любил восточное и кочевое. В своих текстах по истории традиции он писал, что главное — это цивилизации Каина, оседлых, тех что растят сады.

«Каин — оседлость, его занятие — хлебопашество, его жертва — бескровна. Его царства — растительное и минеральное. Ты — Каин!». Дальше у него начинается поэзия в стиле немецкого романтизма: «Рыцарь Грааля, ты — Каин!». Это все я цитирую его книгу «Основы геополитики».
А после совсем поразительное: «Генон не прав, Каин еще не убил Авеля, точнее, убил, но не до конца. «Они входили в печи сотнями, а выходили тысячами…»». Это Дугин имеет в виду Холокост (для тех, кто не понял). Евреи ведь тоже кочевники, дети Авеля.

И честные фашисты, верные Каину и фюреру, оседлые белокурые бестии не довершили братоубийство, они (с точки зрения Дугина) ещё не реализовали изначальную жертву, что им была предначертана. Не довершили важнейший обряд!

Вот такие мысли, идеи у Дугина. Это его внутреннее представление о том, как всё должно быть на самом деле.

Дети Каина должны сожрать детей Авеля.

Такая у них эзотерическая духовная задача.

Отталкиваясь от этих знаний очень легко объяснить «новые» идеи Александра Дугина про Туран.
Он пишет, что тюрки не имели никакого отношения к Турану. Гунны и монголы в лучшем случае что-то заимствовали у индоевропейских народов. Были во «время оно» индоевропейцы, владели Евразией, потом некоторое время их не было. Вышли покурить. И вот сейчас они опять вернулись и будут всем владеть.

Читать далее...

Ответ Индигирскому. Скифская Русь князя Игоря

Этой зимой в Пекине, в рамках фестиваля «Искусство Земли Олонхо» прошла мировая премьера оперы Александра Бородина «Князь Игорь» в постановке Андрея Борисова.

Состоялась премьера одного из интересных творений якутской культуры достойная новой «Золотой маски».
С триумфом прошедший в Поднебесной «Князь Игорь» восьмого апреля сего года предстал перед родным зрителем.
В отличии от предшествующих постановок, в большинстве которых историческое повествование пускается в эксперименты со временем, здесь, слава богу, все на своих местах. Современные авторы более всего любят финалы открытые с философическим многоточием, либо имперские победительно-воинствующие.

В них уничтоженный виной и позором князь Игорь нисходит обезумевшим стариком или даже бомжем, на худой конец человеком растерянным, потерявшим напрочь связь с реальностью. Попытка связать оперу с нашим сегодня, порою идет в ущерб классике. Якутский «Игорь» нечто иное. Сакральность, торжество веры, покаяние, евразийский путь России… Здесь искусство обнаруживает свои истинные смыслы, помогая обрести себя в век противостояния культур. Начинается эпический театр, обращенный вглубь веков и в будущее.
Занавес открывается. На сцене – шатер, изумительный по красоте. Состаренное черное золото на нем величаво. Из шатра выходит жрица (Юлияна Кривошапкина) в диковинных одеяниях — ей ведомы все символы и знаки мироздания. Звуками старинного хомуса она вызывает эпическое сказание, дремлющее в седой вечности. Шатер гигантским орлом взмывает вверх.

Сказ начинается Востоком, над древней Русью щедро льет свет скифское Солнце, Русь живет под белым Небом Тенгри. Равнозначный крест тенгрианства несет гармонию и сакральность действу, как предтеча христианства. Котел истории над которым ворожит красавица-жрица так и останется на протяжении всего действа на сцене. В нем все народы, культуры, цивилизации, сама история. Мы живем во времена, когда войны становятся привычными. По законам мироздания война и мир составляют одно целое, находя друг в друге баланс. Но человеческому разуму война противоестественна, смерть же в наше время буднично занимает место в сознании.

Читать далее...