Почему в Финляндии неприлично называть русского (по крайней мере, в его присутствии) ryssä, но принято говорить venälainen? Это особенно удивляет русских-нелингвистов, ведь заимствованное через шведский ryssä и похожее на русское самоназвание русский им вовсе кажется неприличным. Данный пример хорошо иллюстрирует принцип природной немотивированности языкового и коммуникативного знака в диалектическом сочетании с исторической его обусловленностью (Кашкин В.Б., 2003, с.95). Запрет на употребление знака (или, точнее, ограничение на его употребление) связано с историческим опытом социума. Табуированность (или, точнее, условная табуированность) знаков или тематических сфер связана с исторической памятью о его использовании и с политической выгодой момента. В исторической памяти этнонима содержится ретенция (по Э.Гуссерлю), а в возможных политических дивидендах употребления – протенция и интенция знака.