Говоря в белорусских культурных категориях, «полицай» — это стандартная мировоззренческая модель для всех восточноевропейских национализмов.
Просто в белорусском варианте она не сумела закрепиться в культуре какого-нибудь региона или тем более всей нации, трансформировалась в устойчивую маргинальную группу, своего рода секту, как бы диаспору — и скорее всего уже не способна выйти за рамки устоявшейся сектантской формы.
Другие восточноевропейские национализмы, которые сумели охватить своим влиянием хотя бы крупные регионы потенциально своих наций (Западная Украина), вобрали в себя культуру семьи, производства, территориальное сознание, геополитическое мышление реально существующих, а не надуманных социумов — перестали быть сектами. Начали хоть немного преодолевать в себе «полицая».
Отвратительность именно белорусского национализма как раз и состоит в основе своей именно в его неассимилированности живыми социумами, в закреплении в нем сектантского типа мышления, культуры, внутренней структуры.
Этот национализм еще застрял в образах первой половины 20-го столетия: надо взять власть, оперевшись на внешнюю силу и за поколение-два превратить массу «несвядомого» населения в «народ».
