В казанском Храме всех религий в начале лета откроются два новых зала — посвященные ацтекам и народам Поволжья. Почему это необычное место становится все более популярным у туристов, а ежегодно туда приезжают 350-400 тысяч человек, чему здесь можно научиться и почему владелец музея иногда хочет стать пескарем — в материале корреспондента «РГ» Олега Платонова.
Связующий мост
Архитектурный ансамбль храма совмещает элементы православной и католической церквей, мусульманской мечети, иудейской синагоги, буддийского храма и китайской пагоды. Идея создания необычного здания принадлежит скульптору-монументалисту Ильдару Ханову, который в 1994 году заложил первый камень на месте родового дома.
В 2013 году Ильдара Ханова не стало. Сейчас дело продолжает родной брат, иконописец Ильгиз, который является автором около тысячи икон и 89 иконостасов для храмов России.
Храм всех религий — это совсем не храм в обычном понимании, там не проводят службы, не читают молитвы. Это скорее культурный центр духовного единения, музей всех религий. Тут искусство становится мостом между различными верованиями, эпохами и народами. Здесь собраны не только символы основных мировых религий, но и знаковые элементы исчезнувших цивилизаций.
Гулять по нему, конечно, лучше с экскурсией — чтобы понять смысл каждого предмета экспозиции, рисунка или картины.
Отношение к зданию в обществе сложилось неоднозначное. Одни считают его кичем. Другие находят здесь источник вдохновения, приезжают, чтобы зарядиться энергией.
Ради малых народов
Один из новых залов, которые сейчас готовят к открытию, будет посвящен культуре ацтеков, майя, ольмеков и других народов континента. Он будет носить название «Мезоамерика».
— Все эти народы объединяла языческая культура, религия, пирамиды, — говорит управляющий объектом Фарид Хайруллин. — Вы уже можете видеть в центре зала огромную высеченную из камня голову с лицами, смотрящими в четыре стороны. Такие же экземпляры нашли в местах обитания коренных американских народов. Кроме того, в ближайшее время в зале должны появиться погребальные маски, отражающие представления древних о жизни и смерти, а также копии фресок знаменитого мексиканского художника Диего Риверы.
Галерею народов Поволжья планируют разместить на четырех этажах. Первый будет посвящен татарской культуре, там разместится галерея с портретами 12 великих татар. Кто именно войдет в этот пантеон, пока обсуждается. Также свой уголок будет у марийцев, башкир, мордвы, чувашей и других поволжских этносов.
— Россия сильна своими народами, — говорит Ильгиз Ханов. — Но, к сожалению, в последнее время мы видим, как традиции и культура, особенно малых народов, «размываются».
В середине помещения будет бассейн с красными карпами, как в тибетском дворце Далай-ламы. Их уже выращивают в специальных хозяйствах, а к бассейну подводят систему гидросооружений.
— Многие приходят к нам с одним мировоззрением, а уходят с другим, — признается Ханов. — Тут происходит трансформация — благодаря красоте, любви и искусству. Люди начинают понимать, что Господь один. И к каждому цветку на поле относится одинаково. Чего делить?
«Чешуя дракона»
Здешний мозаичист Варвара Абрамова когда-то работала экономистом на одном из предприятий. Однажды она пришла на йогу к Ильгизу Ханову и так и осталась с командой храма. Выучилась в техникуме народно-художественных промыслов и стала художником-оформителем.
— Самая большая сложность — в приготовлении материала. Нужно работать стеклорезом, это очень долго. Ни дня не проходит без порезов — таковы тонкости профессии, — рассказывает Варвара.
Стекло в ее руках приобретает необычную форму, становится похожим на чешую дракона. Для скрепления «чешуек» используется обычный плиточный клей. На изготовление небольшого элемента у Варвары уходит две недели, и то если не отвлекаться на другую работу, например мастер-классы для детей, которые часто сюда приходят.
А еще в музее есть школа иконописи, в которой обучают по старинным традициям. Здесь рисуют на специально подготовленной доске натуральными минералами, разведенными в яичном желтке — как в давние времена. Мастера планируют также освоить более старинную технологию, когда минералы разводились в воске.
Мария Михайлова работает преподавателем медицинского университета. А иконописью она начала заниматься после 40 лет.
— Иконопись для меня не просто творчество, — говорит Мария. — Она открывает целый удивительный мир формы, красок, содержания, связи со святыми. Это вызывает совершенно не привычные в обычной жизни чувства. И для меня это новый опыт, новые ощущения.
P.S.
Музей существует только за счет средств владельцев и немногих меценатов, а также доходов от посещения туристов. Например, зал Шивы был построен на средства гражданина Индии.
Однако Ильгиз со своими идеями часто сталкивается с непониманием местных властей.
— Иногда у меня возникает желание превратиться в пескаря, — признается художник. — Зачем рвать на себе рубаху, когда это никому не нужно. Нельзя художнику глаза выкалывать. И так очень мало мастеров в Казани осталось.