Начал читать научный «Хазарский альманах, №14, 2016» (археология и история степных культур) и лучше понял, почему Венгрия выглядит «белой вороной» в европейской цивилизации. Потому, оказывается, что венгры в первую очередь считают себя хоть и христианской страной, но более важно то – что они евразийцы.
Венгры на государственном уровне гордятся, чтут своё степное прошлое. Более того, они себя ещё и приводят в пример как первую толерантную страну в мире, которая принимала к себе всех, кто хотел стать венграми. По сути – это первая и единственная евразийская страна в мире.
В сборнике приводятся интересные воспоминания её участников, как проходила археологическая экспедиция на правом берегу Дона, её шесть сезонов, начиная с 1975 году. Венгерскую часть экспедиции возглавлял известный этнограф, археолог, историк Иштван Эрдели (советскую часть – не менее знаменитая Светлана Александровна Плетнёва).
И вот как уже тогда, ещё в советское время, венгерские учёные описывали начало складывания венгерской нации и государственности (кстати, раскрыта и модная ныне тема «печенегов и половцев» — они стали частью венгров):
«На Дону по вечерам я коротко рассказывал Светлане Александровне о том, что у нас мало специалистов, которые занимаются нашими печенегами и кунами. Один из них – этнограф А.Шелмеци Ковач и один археолог, А.Палоци Хорват. Последний позже в течение более чем двенадцати лет, как и я, преподавал в Будапеште в Кальвинистском университете.
Они не «народы-гости» (Vendégnépek). Кроме них, к нашим предкам раньше присоединились небольшие группы из хазар, кабары. Их имена сохранились в топонимике Венгрии: козар, ковар и пр. «Народами-гостями» можно назвать у нас османо-турков, которые владели территорией современной Венгрии и Сербии свыше двухсот лет, а потом, наконец, ушли, оставив после себя разрушенные (кроме двух) крепости, дворцы и церкви.
Я старался рассказывать Светлане Александровне о том, какие же выводы у нас есть относительно средневековых кочевников, связанных с нашими предками. Что касается печенегов (венг. бешене), то они в 934 г. вместе с венграми выступали у Константинополя против булгар. В 1051 г. печенеги воевали вместе с венграми против немцев. Они во время правления венгерского короля Иштвана II были приняты в нашей стране и расселены почти по всей её территории небольшими группами, главным образом там, где они могли служить как охранники наших границ. Их имена сохранились до сих пор во многих населенных пунктах Венгрии.
Куны (половцы), пришедшие с монголо-татарами, не вернулись с ними на Восток, а заняли довольно компактную и немалую зону в Венгрии, так называемые Малую и Большую Куманию. Один из наших королей, Ласло IV, носил прозвище Кун (г.р. 1262), потому что он с ними часто встречался и весьма любил их. В 1279 г. кунов окрестили и даже римско-католическую молитву, «Отче наш», перевели на кунский язык. Они овенгерились полностью, просто до сих пор хорошо помнят свое происхождение. Память о печенегах, кунах и ясах до сих пор также сохраняет топонимика».
Открытием для меня стало то, что Лев Гумилёв стал почитаться венгерскими учёными уже в 1960-е годы, в отличие от СССР, где его не признавали фактически до времени развала СССР:
«Светлана Александровна с удивлением услышала о том, что, видимо, вместе с кунами пришли в Венгрию и осколки ясов, которые говорили на собственном языке ирано-аланского типа. От них и до сих пор сохранился краткий словник. Живя рядом с кунами, они также сохранили свое этническое самосознание, но язык поменяли на венгерский. Поселены они были рядом с кунами в особой, но меньшей по величине области.
Отношения мои со Светланой Александровной, можно сказать, окончательно разладились, когда я больше стал воспринимать взгляды историка Л.Н.Гумилёва. Это случилось в 1970 г. В это время она и М. И. Артамонов написали о нашей работе довольно строгую критику на страницах журнала «Народы Азии и Африки». Наша статья со Львом Николаевичем вышла у нас в то же время на венгерском языке в журнале «Archaeologiai Éktesltő» [1969]. М.И.Артамонов и С.А.Плетнёва не соглашались с мнением Льва Николаевича и моим и не поняли того, что уже стали проявляться новые времена в науке и в теории, а также возникли иные взгляды на исторические отношения между кочевыми и оседлыми народами.
…мы лучше смогли понимать общественный строй раннесредневековых кочевников, или бывших кочевников, в смысле потомков авар, которые потом включились в наше венгерское общество, в наше королевство – государство в конце IX столетия и немножко позже. У авар уже существовал главный правитель – каган и его заместитель – тудун, представители особой кочевой верхушки. На закате Аварского каганата появились с юга болгары эсегели, вероятно, ещё не полностью славянизированные, и при везли с собой даже рунический шрифт».
Из-за чего прекратились совместные экспедиции венгров и советских учёных (а позднее и российских) – в т.ч. потому, что последние были не согласны, что венгры жили в районе Дона, и потому даже по-своему видели и участие венгров на стороне Гитлера в ВОВ, что они, дескать, шли на свою прародину:
«К сожалению, наши совместные работы после шести полевых сезонов (в рамках семи лет) уже не продолжились. Вопрос о роли этих крепостей всё-таки, на мой взгляд, не решён. Древние венгры некоторыми письменными источниками названы жильцами Дентумогера (Детумодьера), т. е. донскими (или задонскими) мадьярами, иными словами — несомненно, венграми.
… Дело в том, что Маяцкое городище находилось в зоне боёв 2-й Венгерской Армии, а непосредственно в х.Дивногорье размещалась одна из венгерских частей. Некоторые жители хутора в 1970-х гг. ещё помнили об этом.
Отмечу, что скоро выйдет на венгерском языке книга трёх авторов (П.Сабо, П.Гроф, И.Эрдели) о боях и гибели 2-й Венгерской Армии на правом берегу Дона, созданная на базе многих фотографий и фронтового дневника старшины Яноша Грофа – отца археолога Петера Грофа».