Заседание Московского скифского клуба прошло 5 июня в Евразийском центре имени Льва Николаевича Гумилёва и было посвящено большой теме, которую организаторы обозначили как «Экономика будущего».
Встречу открыл Директор Центра, писатель Павел Зарифуллин. Он сразу задал широкий, даже немного пророческий тон разговора: речь должна была идти не просто о деньгах, курсах валют и технических схемах, а о том, как в ближайшие годы и десятилетия будет жить Россия, братские страны Евразии и весь большой евразийский мир. Павел подчеркнул, что тема касается каждого, потому что экономика будущего в итоге отражается и на государственном суверенитете, и на повседневной жизни людей, и на том, что лежит в их карманах.
Златокипящий Алтын
Главным гостем и центральным докладчиком стал Александр Разуваев, известный экономист, писатель, колумнист и давний участник евразийской среды. Его представили не как приглашённого эксперта, а как человека скифского круга, который давно работает с темами евразийской интеграции и будущей общей валюты.
Главная часть его выступления была посвящена идее Алтына, единой евразийской валюты, которую он предложил как название ещё в 2012 году. Разуваев напомнил, что сама идея евразийского аналога евро появилась раньше, ещё в начале девяностых, когда о подобной валютной конструкции говорили Виктор Геращенко и Нурсултан Назарбаев. Но тогда, по его словам, не хватало ясного образа и сильного имени. Название «Алтын» оказалось удачным, потому что оно связывает современный экономический проект с евразийской историей, тюркским миром, степной традицией и золотой символикой.
Разуваев говорил о будущем как о мире нескольких крупных макроэкономических зон. По его логике, глобальная экономика постепенно будет распадаться на большие блоки: североамериканский, европейский, китайско-азиатский, латиноамериканский и евразийский. В такой картине Россия в одиночку слишком мала для полноценной валютной зоны мирового масштаба, но вместе с Беларусью, Казахстаном, Узбекистаном, Азербайджаном, Турцией, Ираном и, возможно, другими странами может стать ядром большого экономического пространства. При этом он подчёркивал, что единая валюта не может быть просто расширенным российским рублём. Если речь идёт только о России и Беларуси, это фактически рублёвая зона. Но если создаётся настоящий евразийский проект, то нужна отдельная валюта, общий финансовый центр, единый рынок капитала и политическая воля нескольких государств.
Особое внимание докладчик уделил тому, что «Алтын», скорее всего, был бы сырьевой валютой, но не считал это недостатком. Он напомнил, что сырьевыми в той или иной степени являются и канадский доллар, и норвежская крона, а значит, сама по себе связь валюты с нефтью, газом, металлами, зерном и другими реальными ресурсами не делает её слабой. Напротив, в евразийском случае такая основа может стать источником устойчивости. Разуваев перечислял сильные экспортные отрасли России и потенциального евразийского блока: нефть и газ, Росатом, оборонно-промышленный комплекс, зерно, а также шире промышленный и технологический потенциал. В его картине будущая валюта должна опираться не на абстрактные финансовые конструкции, а на реальные производственные и ресурсные возможности региона.
Отдельный блок выступления был посвящён политическим условиям появления такой валюты. Разуваев прямо говорил, что вопрос «Алтына» является прежде всего политическим решением. По его мнению, создать валюту такого масштаба невозможно без доверия между участниками, без общей внешнеполитической логики, без единого понимания угроз и без завершения текущей геополитической неопределённости. Он предположил, что евразийская валюта может появиться достаточно быстро после завершения СВО, если к тому моменту будет принято соответствующее решение. В качестве возможной площадки для Евразийского центрального банка он называл Казахстан, потому что тот воспринимается как наиболее нейтральная территория внутри будущего евразийского финансового пространства. При этом в дискуссии звучала и идея Казани как символического центра, особенно с учётом исламского банкинга, который уже развивается в ряде российских регионов.
Важной темой стала доверительная инфраструктура будущей валюты. Участники задавали вопросы о том, как будут устроены эмиссионный центр, платёжная система, расчёты и гарантии для стран-участниц. Разуваев отвечал, что модель Евразийского центрального банка могла бы быть близка к Европейскому центральному банку, но с учётом евразийской специфики. Он подчёркивал, что сначала такая валюта, вероятно, должна появиться в безналичной форме, а уже потом, если это будет нужно, в виде наличных денег. При этом наличные он называл не только средством расчёта, но и государственным символом. На банкнотах или монетах, по его мнению, могли бы появиться великие фигуры Евразии: Лев Гумилёв, Александр Невский, Сартак, Виктор Цой, Владимир Высоцкий и другие образы, которые понятны разным народам большого пространства.
Говорили и о том, чем Россия может заинтересовать соседей. Разуваев называл российский рынок, масштаб экономики, энергетические возможности, общий рынок капитала, снижение издержек на валютный обмен, более удобные расчёты и потенциальную защиту от внешнего давления. Он напоминал, что валюты многих стран Центральной Азии и так в значительной степени ориентируются на российский рубль, а сам рубль используется в регионе для расчётов и сбережений. В качестве живого примера он приводил ситуацию в Казахстане, где, по его словам, рубли спокойно принимали к оплате по курсу Центрального банка. Это должно было показать, что евразийская валютная интеграция не возникает на пустом месте, а опирается на уже существующие экономические привычки и связи.
В дискуссии также поднимался вопрос о БРИКС и о том, возможна ли единая валюта для такого большого и разнородного объединения. Разуваев скептически оценил перспективы валюты БРИКС именно как полноценной общей валюты, потому что экономики стран слишком разные, а Россия, по его мнению, не согласится на потерю денежного суверенитета в пользу Пекина. Он допускал лишь условную расчётную единицу для торговли, но не полноценную валюту. Евразийский же проект, по его мысли, более реалистичен, потому что страны потенциального блока ближе друг к другу исторически, экономически и культурно.
После экономической части разговор стал более широким и живым. Участники задавали вопросы о доверии к деньгам, о сравнении с долларом, золотом, бриллиантами, швейцарским франком, Монако и Лихтенштейном. Эксперт Центрп Льва Гумилёва Марк Вольф выступил как поэт и одновременно как человек, который смотрит на деньги не только как на инструмент экономики, но и как на символ веры, памяти и доверия. Он говорил о том, что обычных людей волнует прежде всего надёжность денег: можно ли сохранить в них труд, жизнь, накопления, будущее семьи. В этом смысле он сопоставлял «Алтын» с валютами, которые держатся не только на финансовых механизмах, но и на репутации, длительности существования, традиции и доверии поколений.
Марк Вольф подготовил для Александра Разуваева особый подарок: поэтическое посвящение Алтыну. Перед чтением он сказал, что видит эту валюту золотой, сильной, связанной с духом гор, тайги, рек и пустынь. В его стихотворении Алтын предстал не просто денежной единицей, а почти мифологическим знаком евразийского пробуждения. Там звучали образы скифского золота, грифонов, золотой пантеры, медведя, степи, Востока, борьбы с финансовыми пузырями и цифровой кабалой. Это был важный эмоциональный момент встречи: сухая экономическая идея получила художественное воплощение, а сама валюта была показана как символ цивилизационного выбора.
Духом гор и тайги,
Духом рек и пустынь
Брось на чашу весов
Евразийский алтын…
Цифровой кабалой
Зеленеющий бакс —
Торговал пустотой
Чародей-англосакс…
Иллюзорен актив
И хеджирован дым —
И плодились нули
На обломках святынь…
Евразийский алтын —
Метафизики быль,
Полновесность побед
Навсегда сохранил…
На алтыне олень,
На алтыне грифон —
Биржевых пузырей
Прокололи фантом…
Золотая пантера,
Медведь золотой —
Паутине дипстейта
Удар роковой…
Долговых пирамид
Фараоны не спят —
Для свободных людей
Уготовили ад…
Златоскифским огнём
Пробудился Восток —
И служители тьмы
Побегут наутёк…
Ведь на чаше весов
Духом рек и пустынь,
Духом гор и тайги
Евразийский алтын…
Экономика Красоты
Затем слово снова взял Павел Зарифуллин, и встреча перешла ко второй крупной теме: альтернативной экономике будущего. Если Разуваев говорил о валютной зоне, ресурсах, платёжных системах и макрорегионах, то Зарифуллин предложил более футуристическую и философскую картину. Он начал с того, что евразийцы давно ходят с идеей «Алтына» по разным кабинетам и центробанкам, но пока государства не готовы отказаться от собственных валют и символов власти. Поэтому, по его мнению, одного проекта общей валюты недостаточно. Нужна более глубокая смена экономического воображения, новая основа ценности, которая появится после кризиса старой мировой модели.
Зарифуллин говорил о грядущем мире квантовых компьютеров, термоядерного синтеза, искусственного интеллекта, дешёвой энергии и базового дохода. В его представлении нынешняя экономика, построенная на дефиците сырья и товаров, постепенно исчерпывает себя. На протяжении тысячелетий, как он объяснял, ценность создавалась вокруг редких вещей, которые везли издалека: шёлка, лазурита, пряностей, чая, нефти, золота, наркотиков, любых диковинных и труднодоступных товаров. Их путь, риск, расстояние и редкость создавали прибыль. Но в цифровую эпоху эта логика ломается. На первый план выходят нематериальные активы: патенты, бренды, алгоритмы, медиа, платформы, искусственный интеллект, культурные образы.
В этой части доклада Зарифуллин много говорил о Японии, патентах, понятии goodwill, американских технологических компаниях, Amazon, Маске, блокчейне и фондовых рынках. Его мысль была в том, что современная виртуальная экономика уже давно стала дороже классической материальной экономики. Компании, чья главная ценность находится не в заводах, складах и станках, а в данных, брендах, технологиях и ожиданиях инвесторов, стоят дороже гигантов сырьевого мира. При этом он резко критиковал и сырьевую экономику, и цифровую спекулятивную экономику, называя их двумя сторонами одного кризиса. На смену им, по его мнению, должна прийти экономика красоты.
Экономика красоты в изложении Зарифуллина строится на переоценке культурных, художественных и духовных активов. Он предлагал посмотреть на скифское золото, музеи, библиотеки, русскую литературу, музыку, картины, народные традиции, ДК, кружки, хореографов, писателей и музыкантов не как на расходную статью, а как на основу новой стоимости. В его логике, если мировые финансовые группы могут назначать огромную цену акциям технологических компаний, то почему Россия и евразийское пространство не могут заново оценить свои культурные сокровища и сделать их фундаментом новой экономики. Он приводил в пример Лоренцо Медичи, который превратил искусство в центр общественного и финансового престижа, а также русских старообрядческих меценатов, оплативших культурный взрыв Серебряного века.
Эта часть встречи была уже не столько экономическим докладом в узком смысле, сколько манифестом. Зарифуллин говорил, что в будущем ценность может быть связана не только с нефтью, газом, зерном или цифровыми платформами, но и с красотой, культурной памятью, искусством, песней, поэзией, историческими артефактами и человеческим талантом. Он предлагал представить валюты, ценные бумаги или цифровые инструменты, обеспеченные скифским золотом, произведениями Пушкина, музыкой Прокофьева, музейными коллекциями, культурным наследием регионов России и Евразии. Эта идея звучала смело и провокационно, но именно в этом была атмосфера клуба: не ограничиваться рамками текущей финансовой системы, а пытаться нащупать контуры мира через 10-20 лет.
Вопросы из зала помогали разворачивать разговор. Участники уточняли, что именно имеется в виду под нематериальными активами, можно ли считать советский опыт близким к экономике красоты, есть ли исторические примеры такой модели. Зарифуллин отвечал, что советская система действительно частично двигалась в похожую сторону, потому что ставила писателя, композитора, художника и человека культуры выше роли простой обслуги богатых. Но, по его словам, Советский Союз не монетизировал культурные ценности напрямую, а строил экономику вокруг социальных благ и коллективного потребления. Новая же модель должна соединить материальное и нематериальное: скифское золото можно потрогать, но музыку, красоту, душу и представление народа о прекрасном нельзя взвесить на весах, хотя именно они могут стать главной ценностью.
Сборка евразийской мечты
В целом мероприятие получилось не обычной лекцией об экономике, а живым клубным разговором на стыке финансов, геополитики, истории, поэзии и футурологии. В нём были и конкретные предложения о евразийской валюте, платёжной системе, центральном банке, рынках капитала и макроэкономических зонах, и широкие размышления о будущем человечества после цифрового перелома. Александр Разуваев выступил как прагматик евразийской финансовой интеграции, для которого «Алтын» является инструментом суверенитета и сборки большого макрорегиона. Павел Зарифуллин выступил как идеолог и визионер, предлагающий смотреть дальше денег и искать основу будущей экономики в красоте, культуре и духовной энергии народов Евразии. Марк Вольф добавил к этому поэтическую ноту, превратив разговор о валюте в образ золотого символа, который несёт в себе степь, тайгу, горы, реки и память древней Скифии.
Финал встречи сохранил клубный, свободный характер. Участники уже не столько спорили о конкретных механизмах, сколько обменивались образами, версиями будущего и личными наблюдениями. Прозвучала мысль, что «Алтын» пока существует как идея, открытка, стихотворение, символ и проект, но именно с таких символов иногда начинаются большие политические и экономические перемены. Заседание оставило впечатление попытки собрать новую евразийскую мечту: с одной стороны, сильную, расчётную и обеспеченную реальными ресурсами, с другой, красивую, культурную и наполненную смыслом.
P. S.
А потом пришли Ян Бедерман и Бронислав Виногродский. И такое началось…
(Продолжение следует)
Игорь Горбунов
Фото — Роман Сахаров
Очень актуальная тема. Поддерживаю.